РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ СЛАВЯНОВЕДЕНИЯ
И. В. МАГИЛИНА
РОССИЯ И ПРОЕКТ АНТИОСМАНСКОЙ ЛИГИ В КОНЦЕ XVI - НАЧАЛЕ XVII вв.
Волгоград, 2012


УДК 947.04 ББК 63.3(2)44-6 М 12
Ответственный редактор:
А.Л. ХОРОШКЕВИЧ, док. ист. наук
Рецензент:
С.М. КАШТАНОВ, член-корр., (ИВИ РАН)
На передней стороне переплета:
Торжественный прием в 1601 г. посольства шаха Аббаса I дожем Мариано Гримани и «Советом Десяти».
Фреска во дворце Дожей Венеции. Автор Габриэле Кальяри.
Магилина И.В.
Россия и проект антиосманской лиги в конце XVI - начале XVII вв./Текст/: монография/ И.В. Магилина; Ин-т славяноведения РАН, - Волгоград: МИРИА, 2012. - 372 с.
ISBN 978-5-903801-14-5
М12
Период с 1587 по 1618 гг. знаменует собой в истории международных отношений время перехода от внешнеполитических условий и целей позднего Средневековья к эпохе Нового времени. На рубеже исторических эпох идея антиосманской борьбы приобрела новое звучание и стала первым международным проектом, направленным на ослабление гегемонистских позиций одного государства в определенном регионе, в данном случае Османской империи. В монографии по-новому рассматривается роль России в развитии международных отношений между Европой и Азией. В конце XVI - начале XVII вв. - это равноправный партнер ведущих европейских государств - Священной Римской империи и Папской курии по борьбе с османской агрессией.
УДК 947.04 ББК 63.3(2)44-6 © И.В. Магилина, 2012 © ООО «Мирна», 2012


«Бог мне дал брата, Белого Царя рускаго, на него и надеюся и хвалю, им и живу, и его великим имянем во всех землях грозен».
Шах Аббас, 1601 г.
ВВЕДЕНИЕ
Падение Константинополя и превращение Балкан в форпост османской агрессии на христианские территории стало исходным рубежом, открывшим в международной обстановке Европы новую эпоху. Отражение османской агрессии на европейские территории становится одной из основных проблем международных отношений второй половины XV - начала XVII вв. Для успешных действий против османов заинтересованным европейским державам необходимо было объединить силы и создать первый военнополитический альянс Нового времени - антиосманскую лигу. Первоначально планировалось создать альянс между Священной Римской империей, Венецией, Римской Курией и Венгрией, именно эти государства постоянно подвергались нападениям со стороны османов. Установление во второй половине XV в. торговых и политических контактов с туркманскими1 государствами Ак-Коюнлу и Кара-Коюнлу, а позднее Сефевидской Персией, позволило европейским правительствам осознать, что Османская империя может быть блокирована как с запада, так и с востока и в этом случае не сможет вести войну на два фронта. С 70-х гг. XV в. в ряды потенциальных союзников начинает входить Великое княжество Московское. В Римской Курии надеялись, что московский государь Иван III, благодаря браку с Зоей (Софьей) Палеолог, наследницей византийской короны, будет заинтересован в общеевропейских проблемах.
Создание антиосманской лиги было первой попыткой формирования международных политических альянсов, состоявших из нескольких держав, включая нехристианские государства. Переговорный процесс по созданию антиосманской лиги можно условно разделить на 3 этапа: 1453 - 1524 гг., вторая четверть - начало 80-х гг. XVI в. и с конца 80-х гг. XVI в. до 1618 г. (начало Тридцатилетней войны в Европе). На протяжении столь длительного периода времени широкая антиосманская лига неоднократно была близка к
1 Туркман - «тюркоподобный», этноним тюрок-огузов, которые расселились на территории Ирана, Ирака и Малой Азии в IX - XI вв. В.В. Бартольд считал, что при перемещении с территорий Средней Азии на запад этноним «туркман» постепенно вытеснил «огуз». См.: Бартольд В.В. Двенадцать лекций по истории турецких народов Средней Азии. Алмааты, Жалын, 1993. С. 74.


4
своему практическому воплощению. Но быстро изменявшаяся международная обстановка - начало Реформации и противоречия между потенциальными участниками коалиции - привела к тому, что реализация антиосманских планов стала возможна лишь в конце 80-х гг. XVI в.
Долгое время считалось, что Русское государство, в силу объективных и субъективных причин, не принимало никакого участия в антиосманских проектах, ограничивая свои стратегические интересы западными рубежами. Однако с конца 80-х гг. XVI в. российские государи выступали активными участниками антиосманской лиги и главными посредниками в процессе заключения военно-политического союза между Западной Европой и Персией. Участие в коалиции предоставляло Москве шанс интегрироваться в европейское сообщество, возможность стать его полноправным членом, укрепить и расширить свои южные рубежи. Такая позиция и роль Российского царства в международной политике конца XVI - начала XVII вв. были обусловлены несколькими факторами. Во-первых, уровнем политической, экономической и социальной самостоятельности государства. Второй фактор - геостратегическое положение (географическое расположение между Западной Европой и Азией и политико-стратегическое значение). Геостратегическое положение Российского царства непосредственно воздействовало на политические и экономические взаимоотношения между европейскими и восточными державами. Из этого следовал третий фактор - стремление к признанию его авторитета другими европейскими и азиатскими державами. Четвертый фактор - это осознание себя победителем Золотой Орды, а в более широком плане - частью «поствизантийского мира»2. Первый и второй фактор являлись объективной реальностью, третий и четвертый находились в субъективной плоскости, но именно последние оказывали наибольшее влияние и определяли восточную политику Российского царства до начала Тридцатилетней войны.
Настоящая монография представляет собой попытку рассмотреть, проанализировать, реконструировать как переговорный процесс, так и практическую деятельность, направленную на создание антиосманской лиги в конце 80-х гг. XVI в. и до 1618 года. Хотя история создания антиосманского союза к концу 80-х гг. XVI в. насчитывала уже более ста лет, рассматриваемый период можно с уверенностью назвать временем наибольшей дипломатической активности в этом направлении как европейских держав и Персии, так и Российского государства. С 80-х гг. московское правительство предприняло ряд достаточно успешных
2 См. термин.: Хорошкевич A.JT. Россия в системе международных отношений середины XVI века. М., 2003. С. 559.


5
практических шагов, направленных на создание антиосманской лиги. Процесс организации и документального оформления антиосманского союза медленно, но верно двигался к своей реализации, однако Смута в России и начало Тридцатилетней войны кардинально изменили приоритеты большинства предполагаемых участников лиги и прервали эту работу.
Для реализации поставленной задачи была привлечена обширная источниковая база из опубликованных и архивных материалов второй половины XVI - начала XVII вв. Прежде всего это делопроизводственная документация различного происхождения. Наибольшую ценность представляют неопубликованные документы из Российского государственного архива древних актов (РГАДА): Ф. 32 Сношения России с Римской империей, Ф. 77 Сношения России с Персией, Ф. НО Сношения России с Грузией, Ф. 115 Кабардинские, черкесские и другие дела, а также документы из архива Санкт-Петербургского Института истории Российской академии наук (АрхСПбИИ РАН): Ф. 178 Астраханская приказная палата. Часть источников этой группы опубликована в памятниках дипломатических отношений России с иностранными державами, Персией, Кавказом, Донских делах и Разрядных книгах3.
Делопроизводственная документация иностранного происхождения представлена материалами иностранных дипломатических ведомств, извлеченными русскими и зарубежными историками из иностранных архивов и библиотек. Часть их опубликована в сборниках документов под редакцией А.И. Тургенева4, Д. Берше5, Е. Шаррьера6, Т. де Гонто Бирона де Салиньяка7, Е.Ф. Шмурло8.
3 Памятники дипломатических сношений Древней России с державами иностранными. Ч. 1 Сношения с государствами европейскими / Под ред. Н.Н. Бантыш-Каменского. СПб., 1851 - 1871. T. 1 - Памятники дипломатических сношений с Империей Римской (с 1488 по 1594). 1851; Т. 2 (с 1594 по 1621). 1852; Памятники дипломатических и торговых сношений Московской Руси с Персией / Под ред. Веселовского Н.И. В 3 т. СПб., T. 1 - Царствование Федора Иоанновича. 1890; Т. 2 - Царствование Бориса Годунова, Василия Шуйского и начало царствования Михаила Федоровича. 1892; Т. 3 - Царствование Михаила Федоровича (продолжение). 1898; Сношения России с Кавказом. Материалы, извлеченные из Московского главного архива Министерства иностранных дел Сергеем Ал. Белокуровым. Вып. 1. - 1578 - 1613. М.1889. Донские дела// Серия Русская историческая библиотека, издаваемая Археографической комиссией (РИБ): В 3 3 т. СПб. 1898; T. XVin. Разрядная книга за 1592 - 1604 гг. / Состав. С.А. Белокуров. М., 1891; Разрядные записи за Смутное время, собранные Действительным Членом С.А. Белокуровым. М. 1907; Разрядная книга. 1475 - 1598 гг. [Подготовка текста, вводная статья и ред. В.И. Буганова]. М. 1966; Разрядная книга. 1475 - 1605 /РАН. Ин-т Рос. Истории. М.: 2003. T. IV. Ч. 2. - 143 с.
4 Historica Russiae Monumenta, ex antiques exterarum gentium archivis et bibliothecis deprompta, ex antiquis exterarum gentium archivis et bibliothecis deprompta, ab AJ. Turgenevio.V. I. SPb., 1841; V. U. SPb., 1842; Supplementum ad Historica Russiae Monumenta. SPb., 1848.
5 Berchet G. La Repubblica di Venezia e la Persia. Torino, 1865.
6 Négociations de la France dans le Levant ou cinespondans, mémoires et actes diplomatiques des ambassadeurs de France à Constantinople et des ambassadeurs, envoyés ou résidents à Venise, Raguse, Rome, Malte et Jérusalem en Turquie, Perse, Géorgie, Crimée, Syrie, Egypte etc. Par E. Charrière. Paris, 1853.
7 Ambassade en Turquie Jean de Gontaut Biron baron de Salignae 1605 à 1610. Correspondance diplomatique et documents inédit (publies et annotés) / Par le Comte Théodor de Gontaut BirОп. Paris, M DCCC LXXXIX.(1887).


6
В реконструкции переговорного процесса между европейскими правителями и персидскими дипломатами незаменимы материалы папских нунциатур при дворе императора Рудольфа II. В письмах и донесениях нунциев нашли отражения уникальные факты пребывания, официальных переговоров и частных бесед персидских послов и посланников при дворе императора в начале XVII в. Кроме того, дипломатические депеши разделялись на две категории: официальные (негоции) и неофициальные (аввизи). Негоции передали адресату интерпретацию политических мероприятий и действий правителя. Аввизи отражали хронику текущих событий, разных мелких фактов, сообщения о новинках, чем-либо интересных, и слухов, циркулировавших при дворе императора. Материалы нунциатур были опубликованы ограниченным тиражом в Праге уже во время немецкой оккупации, поэтому они так и остались малодоступны широкому кругу исследователей и больше не переиздавались. Это прежде всего нунциатура кардинала Джованни Стефано Феррери (1604 - 1607)9 и кардинала Антонио Каэтани (1607-1611)10. К этой же группе источников относятся материалы переписки римских понтификов с московскими государями11 и Лжедмитрием I12.
Несомненную ценность для анализа рассматриваемой темы представляет собой «А Chronicle of the Carmelites in Persia Papal Mission of the XVII-th and XVIII-th Centuries», впервые опубликованная в 1939 г. в Лондоне. «Хроника» содержит уникальный комплекс официальных дипломатических документов и частной корреспонденции: переписка папской канцелярии с персидскими государями, предложения шаха Аббаса I по созданию антиосманской конфедерации, отчеты и донесения европейских посланников, побывавших в Персии13. Богатейший материал по исследуемой теме представляют многочисленные мемуары, дневники, путевые записки, которые дополняют данные официальных документов, относящиеся к содержанию инструкций и полномочий послов, планов по созданию антиосманской коалиции в конце XVI - начале XVII вв.14.
8 Памятники культурных и дипломатических сношений России с Италией. [Описи итальянских архивов, документы, отчеты ученого корреспондента Академии наук Евгения Ф. Шмурло]. T. L Вып. 2. СПб., 1907. Россия и Италия. Сборник исторических материалов, касающихся сношений России с Италией. Т. 2. Вып. 2. СПб.1913.
9Epistulae et acta Johannis Stephani Ferrerii 1604-1607//Epistulae et Acta nuntiorum apostolicorum apud imperatorem 1592 - 1628. T  III. Pragae, 1944.
10 Antonii Caetani nuntii epistulae et acta 1607-1611. Р.Ш. S.I. Pragae, 1940.
11 Переписка пап с российскими государями в XVI веке. СПб., 1834.
12 Собрание государственных Грамот и Договоров, хранящихся в государственной коллегии иностранных дел. Ч.П.М., 1819.
13 A Chronicle of the Carmelites in Persia Papal Mission of the XVII-th and XVIH-th Centuries. London, 1939.
14 Gouveanus Autonius. Relation des grandes guerres et victoires obtenues par le roy de Perse Chahe-Abbas contre les empereurs de Turque Mahomet et Achmet son fils... Rouen, 1646; Don Gardas de Figueroa de Silva. L’


7
Процесс накопления исторических источников об участии Русского государства в создании антиосманской лиги происходил как в отечественной, так и в зарубежной историографии. Вопрос о вступлении «Московского государства» в антиосманскую лигу затрагивался в общих работах по истории М.М. Щербатовым, М.М. Карамзиным, С.М. Соловьевым15. Отмеченные историки рассматривали проблему вступления «Московского государства» в антиосманскую лигу с точки зрения политического положения и роли России на международной арене, которое она заняла после царствования Петра I. Такой оценочный стереотип, характерный для патриотической литературы XVIII в., интерпретировал политику государства предшествующих эпох с позиции его политических интересов в более позднее время.
Фактическое изучение вопроса на базе архивных источников было начато учениками Г.Ф. Миллера в конце XVIII - начале XIX в. - Н.Н. Бантыш-Каменским, А.Ф. Малиновским, С.М. Броневским.
Первой специальной работой, посвященной русско-персидским отношениям, стало рукописное сочинение С.М. Броневского (1803 - 1810 гг.), опубликованное в 1996 г. Рукопись основана на документах архива иностранных дел16. Броневский высказал мнение, что предложение о вступлении в антиосманскую коалицию московские власти получили в 1589 г. от Римского Папы и императора Рудольфа II. Московское правительство согласилось войти в лигу при условии заключения договора со всеми христианскими государями. С.М. Броневский утверждал, что именно это предложение подтолкнуло московские власти активизировать восточную политику. Способствовали этому и предложения персидского шаха Мухаммед Солтана Худабенде о союзе против турок. Вслед за М.М. Щербатовым С.М. Броневский констатировал уже традиционную для
ambassade en Perse contenant la politique de ce grand empire les moeurs du Roy Schach Abbas etc. Paris, 1667; Описание путешествия в Москву посла Римского императора Николая Варкоча с 22 июля 1593 г. М., 1874; Донесение о поездке в Москву придворного Римского императора Михаила Шиле в 1598 г. // ЧОИДР. 1875. Кн. 2. С. 132-157; Россия и Европа глазами Орудж-бека Вахта - Дон Жуана Персидского. СПб., 2007; Какаш и Тектандер. Путешествие в Персию через Московию в 1602 - 1603 гг. М., 1896. Дневник происшествий московских и посольства в Москву пана Н. Олесницкого и его секретаря А. Гонсевского И Сказания современников о Дмитрии Самозванце. СПб., 1859. Ч. 2. С. 199 - 262; Bertold-Ignace de Sainte- Anne, Reverend Père. Histoire de L’Etablissement de la Misson de Perse par les Pères Carmes-Dechausses (de l’année 1604 à 1612) ; Bruxelle, 1886.
15[Щербатов M.M.] История Российская от древнейших времен, сочиненная князем Михаилом Щербатовым: в 7 т. СПб., 1791. Т. 6. С. 343 - 344; Карамзин Н.М. История Государства Российского в 3-х книгах, заключающих в себе 12 томов. СПб., 1843. Кн.  III. Т. 9. С. 176; Соловьев С.М Сочинения. В 18 кн. Кн. 4: История России с древнейших времен. 1584 - 1613. М., 1989. Т. 7. С. 456. Нельзя в одну кучу - разные цели и задачи.
1бС.М. Броневский так же, как и позднее Н.М. Карамзин, пользовались документами архива Коллегии иностранных дел, в составе которого находились материалы Посольского приказа еще до печально известного пожара 1812 г., когда часть бесценных материалов сгорела.


8
российской историографии точку зрения, что московские власти в действительности не собирались участвовать в антиосманском союзе. По его мнению правительство Годунова через посредничество Клемент  VIII и Рудольфа II пыталось вынудить Польшу заключить мир на выгодных для россиян условиях17.
Переосмысление событий связанных с поражением в Крымской войне и подготовке к русско-турецкой войне 1877 - 1878 гг. пробудила в российском обществе большой интерес к «восточному вопросу» и роли России в освобождении балканских народов. Появляются работы историков и правоведов - В.В. Макушева, Ф.И. Успенского и С.Л. Жигарева, посвященные «восточному вопросу». Крупнейший российский византиевед Ф.И. Успенского обосновал мысль о том, что уже в первой четверти XVI в. политическая элита Московского государства осознавала, что основной смысл «восточного вопроса» заключался в политическом лидерстве на православном Востоке18 Опираясь на неопубликованные итальянские источники, В.В. Макушев проанализировал два итальянских проекта последней четверти XVI в., связанных с подготовкой антитурецкого восстания балканских народов при участии Московского государства19. С.А. Жигарев придерживался мнения Н.М. Карамзина о выжидательной позиции московского правительства в процессе создания антитурецкой коалиции. Он полагал, что московские власти стремились побудить Империю и Персию к активным военным действиям против Турции, но сами не собирались участвовать в войне. Подобно С.М. Соловьеву С.А. Жигарев считал, что главным направлением московской внешней политики в последней четверти XVI в. была борьба за Ливонию и выход к Балтийскому морю20. В целом указанные авторы считали, что «восточный вопрос» прежде всего был связан с борьбой против Турции, имел автономное значение и играл второстепенную роль во внешнеполитической доктрине Русского государства по отношению к Балтийской проблеме. «Восточный вопрос» не связывался с восточной политикой Русского государства, как будто ее не существовало. Такая схема легко укладывалась в основные принципы западнических концепций, но не давала ответов на многие вопросы, связанные с внешнеполитической деятельностью московских властей по созданию антиосманской лиги.
17 Броневский С.М. Исторические выписки о сношениях России с Персиею, Грузиею и вообще с горскими народами, в Кавказе обитающими, со времен Ивана Васильевича доныне. СПб., 1996. С. 11 - 16.
18 Успенский Ф.Л. Как возник и развивался в России «Восточный Вопрос». СПб., 1887.
19 Макушев В.В. Восточный вопрос в XVI - XVII веках. (По неизданным Итальянским памятникам) // Славянский сборник. Т. 3. СПб., 1876.
20 Жигарев С.Л. Русская политика в Восточном вопросе (ея история в XVI - XIX веках, критическая оценка и будущие задачи). Историко-юридические очерки: в 2 т. М., 1896.


9
Опираясь на материалы грузинских и персидских посольских книг 1587-1613 гг., замечательный русский архивист С.А. Белокуров в конце 80-х гг. XIX в. отмечал возникновение кавказского вопроса в восточной политике Московского государства, его влияние на русско-персидские отношения. Он считал, что главной целью русско-имперских отношений были дипломатические усилия по заключению антиосманского союза между императором, царем и шахом21. Востоковед-археолог Н.И. Веселовский первым обратил внимание на формы договоров между европейскими и восточными правителями. Подчеркивая их принципиальную разницу, он отмечал, что договоры - «трактаты о мире» соответствовали «шертным» грамотам мусульманских правителей22. Это ценное замечание дает ключ к пониманию способов заключения договоров между мусульманскими и христианскими государями. В примечаниях к публикации документов по истории русско-европейской дипломатии из итальянских и испанских архивов Е.Ф. Шмурло утверждал, что в развитии тесных дипломатических отношений были заинтересованы как испанские и австрийские Габсбурги, так и московское правительство. Главной целью их сотрудничества был антитурецкий союз, но каждая из сторон преследовала еще и свои национальные интересы23.
Выдающийся российский и советский востоковед В.В. Бартольд считал, что европейские, в том числе и русские, государи нуждались в XVI - XVII вв. в Персии прежде всего как в политическом союзнике в борьбе с османами, и лишь затем - как в торговом партнере. Россия в отношениях с Персией преследовала еще и свои национальные цели. Так, поход воеводы Бутурлина 1604 г. историк считал попыткой российских властей закрепиться на Северном Закавказье, а не помощью войскам шаха, воюющим в Дагестане24. В 30 - 40-х гг. XX в. несправедливо забытый историк Е.С. Зевакин высказал мнение, что европейские государства могли нуждаться в Персии как в союзнике по антиосманской коалиции только в XVI в., а со второй четверти XVII в. на первый план вышли чисто экономические интересы. В последней четверти XVI в. одним из главных аспектов внешнеполитических связей Персии с европейскими государствами, по мнению исследователя, были отношения со Священной Римской империей.
21 Белокуров С.А. Сношения России с Кавказом. Материалы, извлеченные из Московского Главного Архива Министерства иностранных дел. Вып. 1. 1578- 1613. М., 1889.
22 Веселовский Н.И. Погрешности и ошибки при издании документов по сношению русских государей с азиатскими владельцами. СПб., 1910 и др.
23 Памятники культурных и дипломатических сношений России с Италией. [Описи итальянских архивов, документы, отчеты ученого корреспондента Академии наук Евгения Ф. Шмурло]. T. L Вып. 2. СПб., 1907. С. XVI- ххп.
24 Бартольд В.В. Место прикаспийских областей в истории мусульманского мира. Баку, 1925.


10
Персидский вопрос в русско-имперских отношениях в итоге свелся к вопросу о русско-имперско-персидском союзе, направленном против Османской империи25.
Ученик В.В. Бартольда М.А. Полиевктов в конце 30-х гг. XX в. первым выделил два направления российской внешней политики в конце XVI - начале XVII вв.: балтийское и черноморско-кавказское (т.е. восточное). Он считал, что главной задачей российской восточной политики конца XVI в. были усилия, парализующие влияние Турции на Северном Кавказе, а в начале XVII в. - отстаивание собственных интересов и утверждение на Кавказе 26.
В послевоенный период середины XX в. Н.А. Смирнов высказал мысль о том, что противодействие Русского государства Османской империи было продолжением борьбы с татаро-монголами. Борьба с османами сближала Русское государство с Персией и Священной Римской империей, искавшими помощи у Москвы. Историк полагал, что инициатором создания антитурецкой коалиции был Борис Годунов27. По мнению Я.С. Лурье, главным направлением внешней политики Российского государства в последней четверти XVI в. являлось балтийское, но как второстепенное существовало и черноморско-каспийское. Оба курса внешней политики, наметившиеся в середине века, сливались друг с другом: борьба за Балтику должна была вестись против Турции28. А.П. Новосельцев считал, что Русское государство во второй половине XVI в. имело с Персией тесные дипломатические связи, обусловленные общими интересами в борьбе с Турцией. По его мнению, Персии удалось заключить с Русским государством договор, результатом которого стала военная экспедиция Бутурлина на Кавказ29. Ю.Е. Ивонин считал, что центральное место в отношениях Западной Европы и Османской империей занимало габсбургско-турецкое соперничество, особенно обострившееся в конце XVI в. Однако историк не считает, что переговорный процесс между Габсбургами и персидскими шахами, начатый еще в первой половине XVI в., происходил в направлении
25 Зевакин Е.С. История дипломатических и торговых сношений России с Персией 16 - 17 века- 1934 г. //Архив востоковедов Ленинградского отделения ИВАН. Разряд 1. Оп. 6. Ед. хр. 3. Л. 1 - 67; Его же. Персидский вопрос в русско-европейских отношениях XVII в. // Исторические записки. 1940. № 8. С. 128 - 162.
26 Полиевктов М.А. Экономические и политические разведки Московского государства XVII века на Кавказе. Тифлис, 1932. С. 16.
27 Смирнов Н.А. Россия и Турция в XVI - XVII веках. В 2 т. М., 1946.
Лурье Я.С. Новые данные о посольстве Суторского и Арцыбашева в 1576 г. // Исторические записки. 1948. Т. 27. С. 297; Его же. Вопросы внутренней и внешней политики в посланиях Ивана Грозного // Послания Ивана Грозного. Подг. текста Д.С. Лихачева и Я.С. Лурье. М. -Л., 1951. С. 492 - 551.
29 Новосельцев А.П. Русско-иранские политические отношения во второй половине XVI в. // Международные связи России до XVIIb. М., 1961. С. 444 -461 и др.


11создания широкой антиосманской лиги. Игнорируя габсбурго-персидские переговоры, историк считает, что Ситваторокский мир, положивший конец «Долгой турецкой войне», был подписан в результате успехов персов и ослабления Османской империи30.
В специальной работе по истории русско-иранских отношений конца XVI - начала XVII вв.  II.П. Бушев отмечал, что совместная борьба против Турции и Крымского ханства была стержнем русско-персидских отношений рассматриваемого периода. Однако в целом отношения между двумя государствами сводились не к военно-политическому союзу, а к торговокоммерческой деятельности. Исследователь сделал вывод о различном подходе Русского государства и Ирана к решению своих первоочередных политических задач. Он полагал, что политическая линия русской дипломатии в отношении Персии в отмеченный период была более последовательной, прямой и свидетельствовала о твердом намерении царя заключить антиосманский военно-оборонительный союз. Позиция Персии, напротив, отличалась двойственностью и неискренностью. По мнению П.П. Бушева, шах вовсе не собирался заключать с Русским государством военный союз31. Изображенная историком картина оказалась явно неполной, так как в своей работе он опирался преимущественно на материалы описи 1 Ф. 77 «Сношения России с Персией» РГАДА, опубликованные Н.И. Веселовским. Вне поля зрения П.П. Бушева остались важнейшие документы описей 2 и 3 того же Ф.77, содержащие грамоты и договоры русских царей и персидских шахов, а также материалы Ф. 32 «Сношения России с Римской империей», позволяющие внести существенные дополнения к характеристике русско- персидских отношений в рассматриваемый период.
Б.Н. Флоря обосновал мысль о том, что уже в царствование Ивана IV одним из главных вопросов внешней политики Русского государства был поиск союзников для борьбы с Османской империей. По его мнению, наиболее подходящим кандидатом для такого союза была Польша, а не Священная Римская империя32. Историк увязывал «балтийскую» проблему с решением «восточного» вопроса в сотрудничестве с Польшей, предполагая тесную связь между этими направлениями внешней политики Русского государства во второй половине XVI в.33. В своих исследованиях Б.Н. Флоря
30 Ивонин Ю.Е. У истоков европейской дипломатии Нового времени. Минск, 1984.
31 Бушев П.П. История посольств и дипломатических сношений русского и иранского государств в 1586 - 1612 гг. М., 1976. С. 435 - 442.
32 Флоря Б.Н. Русско-польские отношения и балтийский вопрос в конце XVI - начале XVII вв. / Б.Н. Флоря; АН СССР, Ин-т славяноведения и балканистики. М.: Наука, 1973.
33Он-же. Проект антитурецкой коалиции в русской внешней политике 70-х гг. XVI в. // Социально-экономическая и политическая история Юго-Восточной Европы до середины XIX в. Кишинев, 1980. С. 118 -132.


12
широко использует архивные материалы РГАДА и зарубежных архивов, но при этом он не обращается к материалам по русско-персидским связям, без которых вопрос антиосманского сотрудничества в конце XVI - начале XVII веков было невозможно разрешить.
В зарубежной историографии первым коснулся проблемы создания антиосманской лиги историк-иезуит о. Павел Пирлинг, который считал, что именно в Римской Курии родилась идея привлечь Русское государство в антиосманскую лигу. Антонио Поссевино, который в 1580-х гг. вел переговоры в Москве с Иваном IV, вернувшись домой, составил политикоидеологическое обоснование лиги. Пирлинг полагал, что Римская Курия нуждалась в Русском государстве и как в посреднике для привлечения в ряды лиги Персии. Он оценивал позицию Русского государства по отношению к антиосманской лиге в целом как позитивную и считал, что период с 1593 по 1603 гг. был наиболее благоприятным для ее создания34.
Переговорный процесс создания антиосманской лиги рассматривал в начале XX в. X. Юберсбергер. Он первым обратил внимание на различия в политическом устройстве Священной Римской империи и Московского государства, обусловившие разное отношение их правителей к вопросам реализации внешнеполитических задач. Юберсбергер считал, что во взаимоотношениях с Рудольфом II главной целью Б. Годунова было не заключение антиосманского союза, а получение гарантий в случае перехода трона в его руки. Император должен был взять обязательства по защите династии Годунова от притязаний Польши35.
Опираясь на иранские хроники, французский востоковед Л. Беллан полагал, что не последнюю роль в вовлечении Персии в антиосманскую лигу играли братья Ширли. Перед посольством А. Ширли и Хусейн Али бека в Европу (1599 -1600 гг.) стояло две задачи: заключить наступательный союз против османов и договориться о поставках персидского шелка-сырца на европейские рынки36. X. Байани считал основной целью взаимоотношений Русского государства и Персии заключение военно-оборонительного союза против Турции. Не менее их в таком союзе были заинтересованы ~  37 европейские государства.
Историки государств, образовавшихся на месте Священной Римской империи, обратились к изучению ранних габсбургско-российских отношений
34 Pirling P. Papes et tsars (1547 - 1597): D’après des documents nouveaux. Paris, 1890; Pirling P. La Russie el le Saint-Siège. Etudes diplomatiques. T. I, T. II, T.  III. Paris, 1896 - 1901.
35 Uebersbergers H. Österreich und Rußland seit dem Ende des 15 Jahrhunderts. 1488-1605. Wien, 1906. S. 360.
36 Bellan L,L. Chah Abbas: Sa vie, son histoire. Paris, 1932. P. 102.
37 Bayani K. Les relation de l’Iran avec l’Europe occidentale (à l’époque Safavide) (avec documents inèdita). Paris, 1937.


13
довольно поздно, лишь в XX в., хотя благодаря архивам располагали сведениями об этом значительно раньше. По всей видимости, это было как раз связано с тем, что только после 1918 г. Венгрия и Чехословакия обрели национальную независимость и начался процесс не только самоидентификации, но и выявления своей роли в общемировом процессе на исходе средневековья и начале Нового времени. Чешские историки Й. Матоушек и К. Стлукал в своих исследованиях широко использовали материалы папских нунциатур при пражском дворе за период 90-х гг. XVI - 10-х XVII вв. Й. Матоушек исследовал цели и задачи европейской политики в период подготовки к войне против османов в начале 1590-х гг. Значительное место в его работе отведено русско-имперским связям, которые осуществлялись в этот период через посольства Н. Варкоча. Рассматривая русско-имперско-персидские переговоры в Москве в 1593 г., историк пришел к выводу, что стороны согласились заключить договор о совместной борьбе с османами38. К. Стлукал полагал, что с предложением создания «международной лиги против общего врага - турок» к европейским государям обратился шах Аббас I в 1600 г., только после того как в Исфахан прибыли братья Ширли39.
Австрийские исследователи В. Ляйч, Б. фон Паломбини, К. Воселка подчеркивали, что инициатива создания антиосманской лиги всегда исходила из Западной Европы, а Русскому государству в предполагаемом союзе отводилась второстепенная роль. Кроме того, Б. фон Паломбини утверждала, что в конце XVI в. «Московское государство», урегулировав отношения с Польшей, было готово вступить в антиосманскую лигу как «временно заинтересованное государство»40. Я.П. Нидеркорн полагал, что план создания широкой антиосманской лиги разработала Римская Курия к началу 1590-х гг. Он называл коалицию европейской, т.к. в ней должны были участвовать Испания, Священная Римская империя и Венеция, хотя предполагалось участие Русского государства и Персии. Историк следовал мнению В. Ляйча и К. Воселки о том, что российские власти были не против участия в антиосманской лиге, но преследовали, как и другие, свои политические 41 цели.
38 Matoušek J. Tureskà válka v evropské politice v letach 1593 - 1594. Praha, 1935. P. 217.
39 Stloukal K. Das Projekt einer internationalen paneuropaschen Liga mit Persien aus dem Ende des 16 Jahrhunderts. Persica I. (1963-64). S. 54.
40 Leitsch W. Moskau und die Politik des Kaiserhofes im XVII Jahrhundert (1604 -1654). Graz-Köln, 1960. - S. 36; Barbara von Palombini. Bündniswerben abendländischer Mächte um Persien 1453 - 1600 (Freiburger Islamstudien I). - Wiesbaden, 1968. S. 103; Vocelka K. Die politische Propaganda Kaiser Rudolf II (1576 -1612). -Wien, 1981.
41 Niederkom J. P. Die europäischen Mächte und der «Lange Türkerkrieg» Kaiser Rudolf II (1593 - 1606).- Wien, 1993. S. 453.


14
Анализ историографии свидетельствует, что проблемы создания антиосманской лиги в конце XVI - начале XVII вв. и роль в этом процессе России практически не изучена. Рассматривались отдельные аспекты проблемы в общих работах по российской истории, изучения истории русской дипломатии, русско-имперских и русско-иранских отношений, истории создания коалиции более раннего периода. В научной литературе лишь в общих чертах отражены вопросы двухсторонних и трехсторонних отношений между Русским государством, Священной Римской империей и Персией, связанных с созданием антиосманской лиги.
Делопроизводственные материалы Посольского Приказа Русского государства и иностранных дипломатических ведомств, положенные в основу монографии, дают возможность в основных чертах реконструировать переговорный процесс по созданию коалиции и прояснить позиции участвовавших в нем сторон. Полученные данные позволяют пересмотреть официальную точку зрения на антиосманскую лигу и роль в этом процессе Российского государства, дополнить и уточнить общую картину переговоров, выявить причины, цели, условия, динамику и особенности участия России и других стран в создании антиосманского союза в указанный период.
Содержание монографии определяется общей концепцией и логикой исследования. Монография рассматривает две проблемы в их взаимосвязи: вопрос создания общеевропейского антиосманского военно-стратегического союза с участием России и Персии и эволюция русско-имперских и русско- персидских отношений. Обе проблемы рассматриваются во взаимосвязи, развитии и хронологической последовательности.
Автор приносит искреннюю благодарность д. и. н. И.О. Тюменцеву, руководителю и наставнику, д. и. н. Н.А. Мининкову и д. и. н. В.В. Кучме за ценные советы и замечания. Автор выражает благодарность к. ф. н. В.П. Даниловой, за неоценимую помощь в переводах оригинальных итальянских и латинских источников. Глубокая признательность д. и. н., член-корр. РАН, главному научному сотруднику Института всеобщей истории РАН С.М. Каштанову, который любезно согласился быть рецензентом монографии. Особая благодарность ведущему научному сотруднику Института славяноведения РАН д. и. н. А.Л. Хорошкевич, без внимания и содействия, которой издание этой монографии было бы невозможно. Написание этой книги было бы также невозможно без моральной и материальной поддержки моей семьи - мужа и сына, которым посвящен этот скромный труд.


15
ГЛАВА I
ПОЛИТИЧЕСКИЕ КОМБИНАЦИИ АНТИОСМАНСКОЙ ЛИГИ.
ИСТОРИЯ ВОПРОСА
Падение в 1453 г. Константинополя и окончательная гибель Византийской империи лишь победоносно завершило почти столетнее пребывание османов на Балканах1. К этому моменту османам удалось создать централизованное государство, главным преимуществом которого была мощная армия, основанная на единоначалии и жесткой дисциплине. Захватив в течение следующих семидесяти лет территории Ближнего Востока, Северной Африки и Балканского полуострова, османы завладели огромными экономическими ресурсами, вплотную приблизившись уже к границам Священной Римской империи. К началу 20-х гг. XVI в. султан Селим завоевал Северную Африку и часть Персии. Еще более важное событие для исламского мира произошло в 1516 - 1517 гг. Покорив Египет и захватив священные для всех мусульман города - Мекку и Медину, Селим отнял у мамлюкских правителей титул «султан ислама и мусульман». Теперь для всех правоверных суннитов османский султан2, носивший в исламском мире титул «румского кесаря» («кайсар-и-рум»), стал «заместителем (халифом) Бога и пророка». Таким образом было создано качественное новое политическое образование - османский халифат, правитель которого «осуществляет правду божью на земле»3.
Османская империя достигла апогея политического могущества. Целью османов являлось распространение своего господства на пограничные территории. Византийская имперская идея - мировое господство («золотое яблоко») - была трансформирована согласно исламской традиции. По преданию, после захвата Константинополя османы свергли с пьедестала статую Юстиниана. В руках у императора находилась украшенная крестом держава («имперское яблоко», или «кызыл эльма») - символ мирового господства, которое покатилось в сторону Европы4. Так как в исламе отсутствует четкое разделение религиозной доктрины и политических идей,
1 С момента захвата Галлиполи и переноса столицы из Бурсы в Андрианополь (Эдирне) в 1364 османы непосредственно соседствовали с умирающей Византией.
2 Первоначально термин султан означал «владычество, господство». В X в. он стал обозначать персонального носителя власти - светского государя.
3 Бартольд В.В. Халиф и султан. / Бартольд В.В. Сочинения. T. VI. М., 1966. С. 43.
4 Фодор П. Идеологическое обоснование османских завоеваний в XIV - XVI веках // Османская империя: проблемы внешней политики и отношений с Россией: Сб. ст. М., 1996. С. 28.


16
этот эпизод был воспринят султаном Мехметом II Фатихом как знак распространения зеленого знамени ислама на европейские территории5.
Согласно мусульманскому праву6 все обитаемые земли были разделены на две части: «земли благодати» («дар-аль-ислам»), где страна управляется мусульманским правителем на основе шариата, и «земли неверных» («дар-алъ-харб»), где правят немусульмане «неверные»7 - это зона постоянных военных действий. Некоторые мусульманские школы суннитского толка признают существование еще и третьей категории земель - «область мира» («дар ас-сульх») - это немусульманские страны, управляемые немусульманскими правителями, но которые признавали верховную власть османского султана и платили ему дань. Исходя из этой установки, фундаментальное исламское право не знает подлинного состояния мира в отношении немусульман. Это скорее состояние перманентной войны, которая может быть приостановлена, на основе перемирия, не более, чем на 10 лет, но никогда не будет прекращена, пока зеленое знамя ислама не восторжествует над землями неверных8.
Еще при Аббасидах9, когда и разрабатывались теоретические положения джихада, сложилась практика, заключавшаяся в том, что праведный халиф должен был ежегодно предпринимать по меньшей мере одно вторжение в «земли неверных». Причем войско мог возглавлять как сам халиф, так и его наместник (эмир) соответствующей пограничной области. Отсюда тесная связь понятия джихада с «Кызыл эльма», которые составят стержень идеологии янычар - ударной силы османских султанов. Янычары, в свою очередь, играли исключительную роль в развитии идеологии османского экспансионизма. Точнее сказать, в основе османского
5 Справедливости ради стоит отметить, что в буквальном, т.е. практическом назначении «Зеленое знамя» Пророка, которое хранилось в Дамаске и попало в руки султана Селима в 1517 г., было впервые использовано на театре военных действий в Венгрии только в 1593 г., в начале «Долгой турецкой войны», для придания действиям османов священного характера. См.: Бартольд В.В. Турция, ислам и христианство / Бартольд В.В. T. VI. С. 426.
6 Имеется в виду ханифитская правовая школа, основанная в  VIII в. имамом Абу Ханифой (699-767 гг.), которому удалось создать наиболее гибкую правовую систему, основанную на Коране и Сунне, но при этом учитывала согласованное мнение исламских правоведов (иджма) и адаты (нормы, опиравшиеся на обычаи и традицию). Ханифитская школа имела возможность выработать наиболее либеральные законодательные положения. Турки-османы были последователями ханифитской правовой школы.
7 В область «неверных» могут входить также и мусульмане, которые по тем или иным причинам отпали от правоверных суннитов. Таковыми являлись разного рода мусульманские сектанты, которые иногда представляли серьезную силу, например, исмаилиты и шииты в Персии.
8 Петрушевский И.П. Ислам в Иране в  VIII - XV веках. Л., 1966. С. 80.
9 Аббасиды (750-1258) - вторая после Омейядов правящая династия халифов. Основатель династии был дядя пророка Мухаммеда Аббас ибн Абд аль-Мутталиб. Культурно-политический расцвет государства Аббасидов со столицей в Багдаде приходится на IX - X вв., когда произошел исторический перелом в мусульманском мировоззрении. Вероисповедание - ислам («предание себя Богу», от этого же корня образуется причастие муслим (мусульманин) - «предавший себя Богу») стало значить больше, чем этническая принадлежность. См.: Бартольд В.В. Багдад и дальнейшая культурная жизнь арабов / Бартольд В.В. T. VI. С. 164.


17
экспансионизма («кызыл эльма») лежало понятие «священной войны», которую османы использовали в качестве символа государственного единства10.
Экспансионистские планы османов в отношении территорий «неверных» формировались сразу же после уничтожения Византии. Подобного рода планы строил султан Мехметом  II и его сын Баязет И. Прежде всего речь шла о Венгрии, которая теперь непосредственно граничила с Османской империей. Но на этом османы не собирались останавливаться, и после захвата Венгрии на очереди были Вена и Рим - «место, куда закатилось золотое яблоко»11. Таким образом, османами была создана политическая программа «мирового господства», которая полномасштабно начала осуществляться с первой четверти XVI в.
Османское продвижение в Европу было сравнимо с нашествием арабов на территорию Франции в  VIII в. Феодальная Европа переживала сложные процессы трансформации феодальных доменов в национальные государства. Процесс преобразований отражался как на экономических, так и на военно-политических возможностях. Разобщенные феодальные войска европейцев не могли противостоять огромной, централизованной армии османов12. В 1521 г. пал Белград - главный опорный пункт на южной границе Венгерского королевства. В 1526 г., в битве при Мохаче, были разгромлены силы венгерского короля Людвига II. Большая часть Венгрии попала в зависимость от османов. Расстояние до Вены составляло 150 км. Путь в континентальную Европу был открыт.
Османская угроза, или «восточный вопрос», осознавалась европейским сообществом как борьба христианской Европы с Османской империей 13. Римские понтифики после 1453 г. неоднократно предпринимали попытки организовать новый крестовый поход. В конце XV - начале XVI вв. средневековое понятие крестового похода - как «освобождения Гроба Господня от неверных» - претерпело серьезные изменения. Для папства, безусловно, вопросы веры имели приоритетное значение. Только римский
10 Бартольд В.В. Халиф и султан.  1966. С. 54.
11 Кинросс Лорд. Расцвет и упадок Османской империи. М., 1999. С. 192.
12 Уже первые крупные сражения крестоносцев с османами в 1396 г. при Никополисе и в 1444 г. под Варной, несмотря на личную отвагу большинства христианских участников, были полностью проиграны.
13 Эту мысль обосновал немецкий историк К. Д. Гротхузен, который отождествлял европейскую восточную политику в отношении Османской империи с термином «восточный вопрос». См.: Grothusen K.D. Die Orientalischen Frage als Problem der europäischen Geschichte / Die Türkéi in Europa. Göttingen, 1979. Сам термин впервые прозвучал на международном конгрессе в Вероне в 1822 г. применительно к русско- турецким войнам в конце ХVIII в. Однако почти сразу он стал ретроспективно обозначать комплекс явлений, связанных с взаимоотношениями с Турцией. См.: Наумов Е.П., Арш Г.Л., Достян И.С., Виноградов В.Н. Балканы в международной жизни Европы XV - XIX вв. // Исторические и историко-культурные процессы на Балканах. М., 1982. С. 48.


18
понтифик имел религиозно-политический авторитет, чтобы мобилизовать христианский мир на «священную войну» против неверных. Но теперь религиозно-философская идея приобрела конкретное политикогеографическое содержание. Новый крестовый поход - это борьба против османов, против чуждого культурного и религиозного мира ислама, который угрожал уничтожением христианскому миру14. Борьба с «крупнейшей военной державой Средневековья»15 была возможна только при условии «nemico commune» - объединения военно-технических потенциалов всех заинтересованных стран. Отсюда возникала потребность в создании антиосманской коалиции16. В Римской Курии рассматривались различные варианты антиосманской лиги или коалиции17. Окончательный вариант должен был удовлетворять все заинтересованные стороны. Сделать это, учитывая противоречия между европейскими государствами, было достаточно сложно18. К антиосманской лиге могло присоединиться любое христианское государство, но обязательными участниками должны были быть Священная Римская империя, Венеция и Испания. Римской Курии отводилась роль идеологического лидера. Перечисленные государства имели с Османской империей сухопутные или морские границы и находились с османами в состоянии перманентной войны.
Священная Римская империя более всех была заинтересована в создании антиосманской лиги. Империя представляла собой достаточно пеструю конфедерацию из более или менее независимых германских, славянских и итальянских княжеств и земель19. Главной причиной консолидации различных политических образований Центральной Европы вокруг Священной Римской империи, с правящей династией Габсбургов, во
14 Atiya A.S. The Crusade in the Later Middle Age. London 1938. P. 76. Тем не менее, термин "крестовый поход" встречается в дипломатических источниках до конца ХVII в.
13 Греков ILE. Очерки по истории международных отношений Восточной Европы XIV - XVII веков. М., 1963. С. 23.
16 Первые проекты антитурецкой коалиции стали появляться во второй половине XV в. См.: Pirling P. La Russie et le saint-siège. Etudes diplomatiques. Paris, 1896. Vol. I. P. 27-29.
17 Понятие «лига» и «коалиция» тождественны, но имеют качественное различие. «Лига» - является объединением организаций или государств, «коалиция» - подразумевает заключение союза между государствами для достижения определенной цели. В данном случае этот союз должен был быть направлен на борьбу с Османской империей. В дипломатических документах XVI - XVII вв. в отношении антитурецкого союза главным образом использовался термин «лига».
18 Не способствовала этому ни политическая обстановка в Европе в первых двух третях XVI в. ( Франкогабсбургские войны (1494 - 1559); противостояние в 30-х гг. XVI в. между императором Карлом V - светским главой католического мира и римскими понтификами - духовно-идеологическими лидерами Европы), ни Реформация, которая закончилась в 1555 г. религиозным и политическим переделом Европы. См. История Европы. От Средневековья к Новому времени (конец XV- первая половина XVII в.). М., 1993. Т. 3. С. 388.
19 С 1485 г. официально именовалась «Священная Римская империя германской нации».


19
второй половине XV в. было противостояние османской агрессии20. С 1526 г., когда в состав Империи вошли королевства Чехия и Венгрия, она в глазах Европы стала считаться «щитом христианского мира перед турецкой угрозой»21. Только сплотившись вокруг власти императора, небольшие княжества и земли могли противостоять нашествию турок-османов на европейские территории. Сопротивление османам требовало огромных финансовых и человеческих затрат и являлось основной статьей расходов Империи. Однако могущественный Римский император был не наследственным, а избираемым монархом22. Власть императора, в большей степени ее финансово-экономическая составляющая, была ограничена собранием имперских князей - Рейхстагом. Любое решение императора вступало в силу только после одобрения Рейхстага. В противном случае Рейхстаг отказывался финансировать проекты императора. На практике это означало, что, объединившись в политический союз под влиянием османской угрозы, северо-западные княжества пытались урезать своё финансовое участие в антиосманском сопротивлении23. Таким образом, Империя, постепенно уступая османам территории на Балканах, в Венгрии и Трансильвании, остро нуждалась в союзниках, которые могли бы разделить с ней бремя антиосманской борьбы. Поэтому проблема создания лиги во внешнеполитическом курсе страны была первоочередной.
Обязательным участником коалиции должна была быть Венеция, имевшая с Османской империей морскую и сухопутную границу. Венеция обладала самым большим торговым флотом на Средиземном море. Помимо торговых галер Республика владела оснащенными пушками галеасами - «линкорами позднего Средневековья» 24. Вся мощь Венеции заключалась в ее флоте. Но в отношении создания Лиги Венеция занимала еще более осторожную позицию, чем Испания. Объяснялось это тем, что в случае даже незначительного конфликта с османами риску подвергались торговые
20 «Габсбургская монархия была сообществом феодальных владений при общем властителе. Она возникала под давлением турецкой опасности и функционировала как единица вплоть до второй половины «30-летней войны» преимущественно только ввиду этой опасности и против нее. См.: Leitsch W. Moskau und Politik des Kaiserhofes im XVII Jahrhundert.I. Teil, 1604 - 1654. Graz-Koln, 1960. S.265- 273.
21 Медведева K.T. Австрийские Габсбурги и Сословия в начале XVII века. М., 2004. С.7.
22 В середине XIV в. император Карл IV издал «Золотую буллу», согласно которой император избирался коллегией из 7 выборщиков - князей - курфюрстов, 4 светских (пфальцграф Рейнский, герцог Саксонский, маркграф Бранденбургский и с 1396 г. король Чешский) и 3 духовных (архиепископы Трирский, Майнцский и Кельнский). С конституирования в конце XV в. Рейхстага коллегия курфюстров составила его высшую курию. См.: История Европы. Т. 3. С. 196.
23 Обычно ссылаясь на недостаточные размеры территории, торгово-экономические трудности, а после подписания в 1555 г. Аугсбургского мира - на конфессиональные различия. Протестантские княжества пытались отдать пальм) первенства в борьбе с мусульманской угрозой католическим землям. См.: Niedercom J.P. 1993. S. 37.
24 Бродель Ф. Средиземное море и средиземноморский мир в эпоху Филиппа П: Ч. 3: События. Политика. Люди. М., 2004. С. 386.


20
интересы Республики, составлявшие основу ее экономики. Со второй половины XVI в. некогда богатейшая в финансово-экономическом отношении Венеция вступала в полосу стагнации и Сенат Республики всеми доступными средствами, включая подкуп высших турецких сановников, пытался избегать открытой войны25. Несмотря на это, Венеция, по причине тех же самых обстоятельств, не могла совершенно игнорировать идею Лиги. Поэтому теоретически Республика была не против создания антиосманской лиги, но выдвигала требование «юридического оформления альянса» между всеми предполагаемыми участниками26.
Испания - еще один обязательный участник предполагаемой лиги. Испанская монархия была одной из главных политических сил, сдерживавших османскую агрессию в отношении Европы. После открытия Америки Испания превратилась в самую могущественную европейскую страну, располагавшую мощным флотом и армией. С начала XVI в. большое значение для Испании приобретает борьба с османами за политическое и религиозное лидерство в Западном Средиземноморье. Император Карл V Габсбург, а затем и его сын король Филипп  II считали своим христианским долгом участие в антиосманской коалиции27. Однако, несмотря на свое политическое и финансово-экономическое могущество, Испания в XVI в. почти постоянно вела разорительные войны с Францией, Англией и Нидерландами. Кроме того, столкновения Испании с Османской империей происходили на Средиземном море, что обходилось казне значительно дороже, чем сухопутные кампании28. Поэтому позиция Филиппа  II по вопросу антиосманской лиги отличалась крайней осторожностью. Испания прежде всего заботилась о безопасности и благополучии стран, составлявших ее собственное государство. Поэтому создание Лиги было одним из
25 Испанский посол в Венеции сообщал Филиппу П: «венецианцы верят, что могут каждое вредное для них решение турок нивелировать определенной суммой золотых, прежде всего они заручались расположением Верховного Визиря посредством того, что порочат в его глазах других христианских князей, а себя представляют единственным, кому турки могут доверять». Цит. по Niederkoni J. Р. 1993. S. 295.
26 Позицию Венеции на переговорах в Риме озвучил П. Парута: «Венецианское государство является пристанью Италии и всего христианского мира и, как общеизвестно, имеет самую протяженную границу с турками, поэтому Венеция легко может подвергнуться их нападениям. Поэтому в настоящее время мы не в состоянии решать этот вопрос. Если, однако, усердием и авторитетом Его Святейшества, другие христианские князья соберутся в этот союз, мы без промедления последуем их примеру». См.: De Leva G. La legazione di Roma di Paolo Parata (1592 - 1595). Documenti storici publicati dall R. Deputazione di stiria Patria! Venedig, 1887. Vol. VII. P. 190 - 191.
27Борьба против османов являлась логическим продолжением политики Реконкисты католических королей Фердинанда и Изабеллы. См.: Бродель Ф. М., 2004. С.72.
28 Например, содержание союзного флота, участвовавшего в битве при Лепанто, обходилось Испании, Венеции и Римской Курии в 4 000 000 дукатов в год, к этому сюит прибавить 500 000 тыс. дукатов на продовольствие солдатам и гребцам. Согласно договору расходы делились между союзниками на 6 частей: 3 части вносила Испания, 2 - Венеция и 1 - Римская Курия. Таким образом, участие Испании в Священной лиге 1571 - 1573 гг. обошлось королевской казне в 6 750 000 дукатов. Для сравнения годовой бюджет Англии в этот период времени составлял сумму около миллиона. См.: Бродель Ф. 2004. С. 713.


21
основных желаний Филиппа II, но король не собирался брать на себя роль 29 лидера в процессе ее создания.
Теоретически к лиге могли присоединиться и другие европейские государства, в частности, Франция, Англия, Польша. Но эти страны в вопросе создания антиосманской лиги преследовали собственные, узконациональные интересы. С первой четверти XVI в. между Францией и Османской империей установились союзные отношения. В 1536 г. между Сулейманом Кануни и Франциском I был заключен договор о капитуляциях, согласно которому султан предоставлял французским коммерсантам торговые привилегии на подвластных ему территориях. На практике договор подразумевал военное сотрудничество, т.к. сразу после его заключения Карл V был вынужден рассредоточить свои военные силы между французами и османами30. Франция использовала соглашение с османами как инструмент политического давления на Габсбургов31. Франциск I этим «позорным» в глазах Европы актом преследовал двойную цель - с одной стороны, добивался территориальных приобретений, с другой - максимально ослаблял позиции Габсбургов в Центральной Европе. Франко-османский союз способствовал проникновению османов в Центральную Европу, при этом католическая страна оказывала помощь и содействие османам - злейшим врагам христиан32. Поэтому Франция до конца 90-х гг. XVI в. не рассматривалась Римской Курией как потенциальный участник 33 антиосманской лиги.
29 «Лига соответствует тому, что Его Католическое Величество всегда желало и желает в настоящее время и надеется на Бога, тем более что Его Святейшество приложило к этому делу свою руку», и далее «если ему (Филиппу II - И.М.) представится возможность, равная его желанию принести пользу, то он сделает это с большой охотой, как он это делал всегда, как мог и будет делагь это, не нанося вреда самому себе и тем делам, которые ему послал Бог». См.: 1576. декабря 8. Ответ Его Католического Величества послам императора И. Кювенхюллеру и В. Румпфу // Памятники культурных и дипломатических сношений России с Италией. [Описи итальянских архивов, документы, отчеты ученого корреспондента Академии наук Евгения Ф. Шмурло]. T. I. Вып. 2. СПб., 1907. С.  325 - 327.
30 Ю.Е. Ивонин, на основе донесений французского посла при дворе султана де ля Форе, утверждал, что франко-турецкий договор был заключен годом раньше - в 1535 г. См.: Ивонин Ю.Е. У истоков европейской дипломатии нового времени. Минск, 1984. С. 81.
31 В 1543 г. Франция открыто выступила против Карла V в союзе с османами. Примером служит знаменитая франко-османская морская операция, когда турецкий флот, зайдя в Марсель и соединившись с французами, нанес поражение императору Карлу V под Ниццей. В 1553 г. Генрих  II заключил с Сулейманом еще один союзный договор, согласно которому король за 300 000 дукатов фрахтовал турецкий флот для борьбы с Карлом V. См.: История Европы. Т. 3. С. 301.
32 Захват большей части Венгрии в 1526 г. османам удалось осуществить благодаря позиции Франциска I, который напрямую обратился за помощью к султану Сулейману, находясь в плену у Карла V. Однако позиция Франции по отношению к Османской империи не была однозначной и претерпела сложную эволюцию. Поход Карл  VIII в Рим, положивший начало итальянским войнам, длившимся более 50 лет, начался как «крестовый поход против турок». Сближение Франции с Османской империей было следствием претензий Габсбургов на гегемонию в Европе. Поэтому вся последующая восточная политика французских монархов была направлена на срыв организации Габсбургами антитурецкой лиги. См.: RouiUard С. D. The Turk in French Histoiy, Thought and Literature (1520 - 1660). Paris, 1935. P. 32.
33 Pirling P. Papes et tsars (1547 - 1597): D’après des documents nouveaux. Paris, 1890. P. 240.


22
Восточная политика Англии в течение XVI в. не отличалась постоянством, в ней заметно преобладание торгово-экономических интересов над политическими. Несмотря на то, что английские монархи, начиная с Генрих  VIII, официально не отказывались участвовать в новом крестовом походе против османов, никаких политических шагов в этом направлении не предпринималось. Более того, основной задачей английской дипломатии, так же, как и французской, было предотвращение усиления позиции Габсбургов в Европе. Положение изменилось с восшествием на трон Марии Тюдор, ярой католички и супруги Филиппа II. Однако Мария Тюдор правила страной только пять лет, а с приходом к власти в 1558 г. Елизаветы Тюдор, главным врагом и соперником Англии стала Испания.
В восточной политике англичане, в отличие от французов, открыто критиковали попытки Габсбургов и римских понтификов создать антиосманский союз. Англия окончательно начала склоняться к «сотрудничеству» с Портой34. Ю.Е. Ивонин считает, что королева Елизавета добивалась военного союза с османами против Испании35. Но расчет английской короны был более тонким. Стоит подчеркнуть, что все политические действия английской монархии, как внутренние, так и внешние, были продиктованы экономическими интересами36. Испания для Англии, прежде всего, была конкурентом в морской торговле, которого следовало устранить, но наименее обременительными для казны средствами. Сближение с османами преследовало двойную цель. С одной стороны, всеми способами разжигались враждебные отношения между Испанией и Высокой Портой, а с другой, Елизавета стремилась получить от османских султанов, такие привилегии в восточной торговле, какие были у венецианцев и французов37. В 1580г. Елизавета «вступила» с Мурадом  III «в мирный договор» или, по ее словам, в «дружественный союз»38, который обеспечил англичанам «торговые привилегии», значительно более широкие, чем те, которые имела давняя союзница османов Франция39. С этой целью в Константинополе на постоянной основе был аккредитован английский посол У. Харнборн, который должен был представлять при дворе султана интересы
34 Bély L. Les relations internationales en Europe XVII - ХVIII siècles. Paris, 1992. P. 114.
35 Ивонин Ю.Е. 1984. C. 89.
36 Vaughan D.M. Europe and the Turk. A patten of alliances, 1350-1700. Liverpool, 1954 P. 121.
37 Цыпурина Г.И. Английская дипломатия в Османской империи во второй половине XVI в. // Англия в эпоху абсолютизма (статьи и источники). М., 1984. С. 18.
38См. подробно публикацию текста: « Капитуляции или привилегии, пожалованные турецким султаном английским купцам для торговли в Османской империи 1580 г.» // Англия в эпоху абсолютизма (статьи и источники). М., 1984. С. 20 - 23.
39 В 1579 г. была основана Левантийская компания, наиболее крупная из всех торговых английских компаний XVI в. В 1600 Левантийская компания была преобразована в Ост-Ин ди некую.


23
английской короны. Таким образом, Англия выбыла из числа потенциальных участников антиосманской лиги.
Своеобразную позицию по вопросу создания антиосманской лиги занимала Польша. Несмотря на то, что Польша так же, как и Империя, подвергалась постоянным турецко-татарским нашествиям, основной упор в ее внешней политике делался на противостояние с соседними христианскими государствами40. Между Польшей и Священной Римской империей имелись серьезные территориально-политические противоречия, сложившиеся еще в первой четверти XVI в. Отказ Польши участвовать в антиосманской лиге вытекал из антигабсбургской политики правящей верхушки 41. Аналогичным образом складывались отношения Польши и с Русским государством, с той лишь разницей, что противостояние между ними завершилось Ливонской войной. Располагаясь в центре Восточной Европы и занимая стратегически важное положение между Империей и Русским государством, Польша предпочитала поочередно шантажировать государей этих стран тем, что заключала мирные договоры с османами42. Имело место и прямое вмешательство Османской империи во внутренние дела Польши. Так, в 1573, 1575 и 1587 польский престол занимали креатуры османских султанов - Генрих Валуа, Стефан Баторий и Сигизмунд III Ваза. Почти вся вторая половина XVI в. была потрачена на безуспешные попытки Римской Курии привлечь Польшу в ряды антиосманской лиги. На призыв Сикста V присоединиться к лиге Стефан Баторий сразу же ответил согласием. Баторий, как трансильванский князь, был вассалом турецкого султана и приносил ему присягу43. На практике это означало, что Баторий, получивший инвеституру от султана, был обязан по первому зову своего сюзерена выступать в поход, т.е. воевать с христианами. Как польский король, Баторий не афишировал
40 Первые разработки антиосманских проектов в Польше появляются в 70-х гг. XV в.» одновременно с проектами, создававшимися в Римской Курии. Создателем настоящей программы действий против османов выступил итальянский иммигрант Филиппо Буонакорси, по прозванию Каллимах, находившийся на службе при дворе польского короля. Основываясь на своих личных наблюдениях от пребывания в Константинополе в 1476 и 1487 гг., Каллимах высказал мысль о том, что христианским государствам вполне по силам справиться с османами совместными силами, во главе которых должен стоять польский король.
41 Очерк истории польско-турецких отношений в XVI - первой четверти XVII вв. / Османская империя в первой четверти XVII века. Сборник документов и материалов. М., 1984. С. 14.
42 Предметом гордости современных польских «османистов» является договор 1533 г. между польским королем Сигизмундом I Старым и султаном Селимом I, который был заключен на 3 года раньше, чем договор между Сулейманом и Франциском I от 1536 г. Впоследствии мирные договоры возобновлялись с завидной регулярностью, каждые 5-6 лет. См. Kolodziejczyk D. Polen und die Osmanen im 17. Jahrhundert / Polen und Österreich im 17. Jahrhundert // Wiener Archive für Geschichte des Slawentums und Osteuropas: Bd. XVIII. Wien, 1999. S. 134.
43 Венгрия в 1547 г. была разделена на три части: Трансильванское княжество - вассал Османской империи; Средняя Венгрия, на территории которой османы образовали Будайский пашалык; Западная Венгрия - входила в состав Священной Римской империи. Стефан Баторий был внуком ренегата Яноша Запольяи, получившего Трансильванию из рук султана Сулеймана. См.: Османская империя и страны Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европы в XVII в. М., 1998. С. 44.


24
свою личную зависимость от османов и старался ничем не отличаться от других европейских государей. На самом деле, в Риме не могли не знать, что при вступлении на польский престол С. Баторий поклялся соблюдать «pacta conventa», который обязывал нового короля сохранять мир с османами и 44 воевать с русскими.
Баторий предложил Римской Курии свой собственный план действий. Замысел был до гениальности прост и заключался в походе на Москву. Баторий считал, что только после «захвата Кремля» он, объединившись с 45 другими участниками лиги, сможет атаковать османов с северо-востока. Корыстные замыслы Стефана Батория были прямо противоположны самой идее лиги - объединения всех христианских государей против общего врага. Грандиозным планам Батория не суждено было сбыться, т.к. король вскоре скончался. По словам X. Юберсбергера, Стефан Баторий был единственным польским королем, которого «волновали» планы антиосманской лиги, правда, осуществить их он собирался «весьма оригинальным способом»46. Враждебное отношение к общеевропейской лиге было свойственно не только «протурецкой» политике «избираемых королей». Виднейший польский политик, единолично управлявший страной в годы двух последних «бескоролевий», канцлер Ян Замойский, всю энергию незаурядного государственного деятеля направлял на срыв усилий Римской Курии, направленных на создание антитурецкой лиги, как с участием Польши, так и без нее47. Однако в 90-х гг. XVI в. Польша в отношении антиосманской лиги заняла более гибкую позицию. Прежде всего это было связано с осложнившимся положением Польши и с укрепившимся политическим положением ее «заклятого» соседа Русского государства. Война, начавшаяся в 1593 г. между османами и Габсбургами, осложняла пограничное положение Польши. Наступление османов в Венгрии и грабительские набеги татар непосредственно на польские территории наносили серьезный экономический урон, минимизировать, который страна была не в состоянии. Общественно-политическая мысль готовила поляков к предстоящей войне с османами. Политические памфлеты и «летучие листки» напрямую воздействовали на самые широкие круги польской общественности. Авторами памфлетов были авторитетные политические лидеры и
44 Пирлинг П. Россия и папский престол. М., 1912. С. 437.
45 Pìrling Р. 1896. Vol. II. Р. 414.
46 Uebersbergers Н., 1906. S. 311.
47 В этом отношении Я. Замойский следовал традиционной польской политике мирных отношений с османами. В разгар «Долгой турецкой войны», в 1597 г., зная о бедственном положении имперской армии в Венгрии, Замойский не только избегал любого альянса с императором, но и предпочел обновить в очередной раз договор с османами. См.: Дворник Ф. Славяне в европейской истории и цивилизации. М., 2001. С. 534.


25
публицисты - С. Грабовский, Ю. Верещинский, П. Скарга, которые пришли к пониманию того, что хотя «никого турки так не боятся как поляков» и «без Речи Посполитой союз европейских держав не будет страшен туркам», Польша «сама без посторонней помощи, ни в каком случае не даст отпора туркам»48. Авторы руководствовались политической целесообразностью и пришли к выводу, что, несмотря на прежние «обиды и неправды», Польша должна войти в лигу, а главными партнерами должны были стать Габсбурги и Москва49. Таким образом общественное мнение готовило почву для корректировки традиционных для Польши внешнеполитических установок.
В 1591 г. между Россией и Польшей было заключено 12-летнее перемирие. Во время мирных переговоров польские послы предложили московскому правительству проект широкого политического соглашения. Б.Н. Флоря, подробно разбирая русско-польские отношения, показал, что помимо прочего проект подразумевал заключение военно-политического союза, направленного против татар, которые, в свою очередь, являлись вассалами османских султанов50. В инструкции польским послам, отправлявшимся на переговоры в Москву, говорилось, «чтобы против турок или татар оказали нам существенную помощь людьми или деньгами, ружьями, пушками, пулями или порохом или еще чем-либо, как можно скорее»51.
Несмотря на то, что Римская Курия вела активную агитационную работу среди европейских монархов, из-за противоречий между Испанией, Францией и Англией, Священной Римской империей и Венецией, Империей и Польшей, подобного рода планы оставались лишь гипотетическими проектами. Для того чтобы изменить положение, необходимо было внести серьезные коррективы в состав участников лиги. Римская Курия начала рассматривать варианты политического союза с нехристианскими государствами. Вопрос подобного альянса для Римской Курии с теологических позиций был сложным. С ортодоксальной точки зрения считалось недопустимым и «противным вере» расширение лиги за счет нехристианских государств. Примеры таких союзов между монголами и европейцами против мамлюков в XIII - начале XIV вв. в расчет не принимались. Крестовый поход в представлении определенной части католических ортодоксов должен был быть направлен против всех
48 Аржакова Л.М. Турецкий вопрос в польской публицистике конца XVI века: диссертация канд. ист. наук: 07.00.03. 233 с. М., 1999. С.112.
49 Там же. С. 146.
50 Флоря Б.Н. Русско-польские отношения и политическое развитие Восточной Европы во второй половине XVI - начале XVII веков. М., 1978. С. 239.
51 Там же. С. 240.


26
мусульман - турок-османов, мавров, мамлюков, шиитов. В XVI в. римские понтифики оказались в вопросе антиосманской борьбы в большей степени прагматичными политиками, чем ортодоксальными первосвященниками. Им удалось теологически обосновать необходимость создания лиги именно против османов «в союзе с заинтересованными государствами, включая и нехристиан»52.
Первыми в списке кандидатов в союзники были правители «Трапезундской империи» - последнего оплота греков в Малой Азии. Основное ядро Трапезундского государства составляла область Понта, протянувшаяся по юго-восточному побережью Черного моря от Батума до Синопа. Столицей нового государства был крупнейший черноморский торговый порт Трапезунд (Трабзон), а правящей династией стали Комнины, изгнанные из Константинополя в 1185 г53.
Православные греки, по представлениям католиков, хотя и верили в Христа, считались в лучшем случае «схизматиками», а в худшем - «язычниками». Тем не менее, тесные торгово-экономические связи генуэзцев и венецианцев с византийцами и понтийцами54 давали надежду и на политическое сотрудничество. Европейские эмиссары, отправленные на восток в конце 50-х гг. XV в. для поиска союзников против османов, приносили в Европу обнадеживающую информацию. По их сведениям, уже после падения Константинополя, якобы, существовала «восточная коалиция», состоявшая из императора Трапезунда, имеритинского царя, менгрельского князя, туркманского правителя «Асанбега»55. Однако переговоры о создании антиосманского союза оборвались из-за захвата османами в конце августа 1461 г. Трабзона и пленения императора Давида Комнина.
После уничтожения османами Трапезундской империи, эстафету антиосманской борьбы принял туркманский правитель Ак-Коюнлу56. Правитель государства Ак-Коюнлу Узун Хасан был связан брачными узами с домом Комнинов. Узун Хасан был женат на дочери трапезундского
52 Stloukal К. 1963-64. S. 44.
53 Трапезундская империя (1204-1461) образовалась на востоке Малой Азии в результате захвата Константинополя крестоносцами и образования Латинской империи (1204-1261). После восстановления Византийской империи правители Трапезунда Комнины породнились с византийским императором Михаилов VIII Палеологом, сложили с себя титул «императоров ромеев» и стали именоваться «императорами Востока, Иверии и Ператии». Подробно см.: Карпов С.М. История Трапезундской империи. СПб., 2007.
54 Так называли греков, живших в Трапезундской империи.
55 Карпов С.П. Трапезундская империя и западноевропейские государства в XIII-XV вв. М., 1981. С. 152.
56 Ак-Коюнлу - «Белые бараны» и Кара-Коюнлу «Черные бараны» - конфедерации туркманских (туркменских) племен, именуемых по изображению тотема на знамени. Под туркманскими племенами следует понимать тюрок-огузов, которые тесно соприкасались с Византией с XV в.


27
императора Иоанна IV Теодоре (Феодоре), которая вошла в историю под именем Деспины хатун, дочь от этого брака Марфу (Алем шах бегим), выдали замуж за шейха Ха йдара Сефеви и она стала матерью шаха Исмаила I57.
Вражда между турками-османами и их единоверцами туркманским племенным союзом Ак-Коюнлу основывалась на глубоких экономических противоречиях. Османы постепенно захватывали традиционные маршруты перевозки шелка-сырца в генуэзские и венецианские фактории на Черном и Средиземном морях. Продажа шелка-сырца была основной статьей дохода правителей Ак-Коюнлу58. К середине 70-х гг. XV в. Узун Хасану удалось создать обширное государство, которое по размерам могло соперничать с государством османов. Государство Узун Хасана в европейских источниках XV в. именовалось Персией и включало в себя территории Азербайджана, Хоросана, Ирана, Ирака и части Анатолийского нагорья59. Узун Хасан проявлял живейший интерес к сотрудничеству с западноевропейскими государями и неоднократно посылал посольства в Венецию, Рим, Неаполь, Бургундию. В 1465 г. в Венеции и Риме побывало два посольства от Узун Хасана, сохранились имена послов Хаджи Мухаммед и Хасан Азан60. В Европе такое поведение Узун Хасана объясняли влиянием его жены, Феодоры61, но в действительности союз с христианскими государями отвечал жизненно важным интересам правителя. Узун Хасан стремился захватить всю Малую Азию и установить прямые торговые связи с христианскими странами, т.е. стать монополистом в посреднической торговле между Востоком и Европой62.
В первую очередь в связях с Узун Хасаном была заинтересована Венеция, которая пыталась сохранить свои колониальные владения на Черном море. Венецианские посланники - К. Дзено, И. Барбаро, А. Контарини и др., направлявшиеся в этот период времени в Персию, должны были побуждать Узун Хасана к активным действиям против османов. В инструкциях послам оговаривался план совместных действий. Узун Хасан со своей кавалерией, 60 000 тыс. всадников, должен был наступать на османов с востока, а венецианский флот, в то же самое время, атаковать с моря, в районе Галлиполи. В случае победы Венеция получила бы все европейские
57 Босворт К.Э. Мусульманские династии. М., 1971. С. 223.
58 Махмудов Я.М. Взаимоотношения государств Ак-Коюнлу и Сефевидов с западными странами (П-я половина XV- нач. XVII в.). Баку, 1991. С. 38.
59 Пигулевская Н.В., Якубовский А.Ю., Петрушевский И.П., Строева Л.В., Беленицкий А.М. История Ирана с древнейших времен до конца XVIII века. Л., 1958. С. 94.
60 Berchet G. La Repubblica di Venezia e la Persia. Torino, 1865. P. 64.
61 Palombini B. vОп. Bündniswerben abendländischer Mächte um Persien 1453-1600. Wiesbaden, 1968. S. 20.
62 Махмудов Я.М. 1991. C. 40.


28
владения османов, а Узун Хасану досталась бы Малая Азия63. Это первый совместный европейско-персидский проект, направленный против османов. Союзникам не удалось скоординировать совместные действия и венецианцы не сумели в должном объеме оказать военно-техническую помощь войскам Узун-Хасана. В 70-х гг. XV в. сражения между Узун Хасаном с султаном Мехмедом II Фатихом происходили с переменным успехом. В 1478 г. Узун Хасана умер, а его государство погрузилось в феодальную анархию.
Создать антиосманский союз с нехристианским правителем в конце XV в. не удалось, но европейцы из связей с Узун Хасаном сделали для себя важный вывод. В результате союза с Персией османы могли быть зажаты между двумя фронтами - с запада и востока. В этом случае они не смогли бы вести войну одновременно против христиан и против персов. Поэтому в течение всего XVI в. усилия европейских государств, в возрастающей мере, были направлены на приобретение персов в качестве союзников для антиосманской лиги.
В 1502 г. Исмаил I, из рода Сефи, силой оружия объединил разрозненные кизилбашские племена64, основал на территории Персии государство Сефевидов со столицей в Тебризе и принял древнеперсидский титул «шахиншаха». Сефевиды вероятно имели курдское происхождение65. Основатель рода шейх Сафи (Сефи) ад-Дин основал в начале XIV в. в Ардебиле66 суфийский орден Сафавийа. В.В. Бартольд считал, что ардебильский шейх Сефи ад-Дин был суннитом. Крайними шиитами в 60-х XV  b. Стали шейхи Джунайд И Хайдар, дед и отец Ислама. Исмаил, внук Узун Хасана по материнской линии, став шахом Персии, провозгласил шиизм имамитского толка (умеренный) государственной религией для того, чтобы составить политическую конкуренцию Османской империи67. Продолжая исповедовать суннизм, молодое государство Сефевидов не смогло бы противостоять такой мощной суннитской державе как Османская империя.
63 Подробные сведения относительно предполагавшейся совместной операции против османов Узун Хасана и Венеции содержатся в секретных инструкциях К. Дзено, И. Барбаро и А. Кантарини опубликованных Джованни Берше во второй половине XIX в. Berchet G. 1865. P. 100-113.
64 Тюркские племена: шамлу, румлу, устаджлу, афшар, текелю, зюлькадар, байят, каджар и др. Кизилбашами, или «красноголовыми», их называли по головному убору - таджу (чалме) с 12 красными полосками, по числу шиитских имамов. Ношение таджа с 12-ю полосками в обиход было введено в конце XV в. шейхом Хейдаром, отцом шаха Исмаила. См.: Эфендиев О.А. Азербайджанское государство Сефевидов в XVI веке. Баку, 1982. С. 41.
65 Вопрос об этнической принадлежности сефевидов продолжает оставаться дискуссионным. Большинство западноевропейских исследователей считают, что изначально сефевиды происходили из иранского Курдистана, но постепенно тюркизировались, оставаясь двуязычными, т.е. говорили и писали на тюркском (азери), но знали и фарси.
66 Отсюда прозвище, которым называли европейцы всех шахов Персии - «Софи». Ардебиль (Ардабиль) - город и прилегающая к нему область на северо-западе Иранского Азербайджана.
67 Бартольд В.В. Место прикаспийских областей в истории мусульманского мира. Баку, 1925. С. 103. Крайние шиты обожествляли Али ибн-Талиба и были нетерпимы к иноверцам. Умеренные шииты-имамиты или иснаолиариты («двудесятники», «дюжинники»), т.е. последователи 12 имамов, отличались большой терпимостью. См.: Петрушевский И.П. Ислам в Иране в VII-XI веках. Л., 1966. С.232.


29
В Европе сразу же заинтересовались личностью нового государя. Венеция, которая вела с османами очередную войну (1499 - 1503), срочно отправила в 1502 г. к шаху посланника Константина Ласкариса с предложением возобновить отношения, прерванные гибелью Узун Хасана, и начать войну против турок. Ласкарис описал молодого правителя, а Исмаилу тогда едва исполнилось 16 лет, в самых лестных выражениях, подчеркнув его ум, образованность, силу и авторитет, которым тот пользовался даже у османов68. Ласкарис обратил внимание Совета на финансовое могущество и на 60 000 тыс. конницы, имевшейся в распоряжении шаха. Именно Ласкарис впервые информировал европейцев об имевшихся между османами-суннитами и персами-шиитами непреодолимых религиозных и политических противоречиях69. Следует отметить, что юный шах с готовностью откликнулся на предложения Венеции, что свидетельствовало о преемственности внешнеполитической стратегии между государством Узун-Хасана и Исмаила Сефеви70.
Папа Юлий II, в письмах к венгерскому и португальскому королям призывая последних составить антиосманскую лигу, указывал на персов как на возможных союзников71. Основная идея, которая красной нитью будет проходить через все европейские антиосманские проекты XVI в., заключалась в том, что «союз с Персией должен быть направлен на то, чтобы объединенными усилиями уничтожить Османскую империю»72. Наступление союзников должно происходить одновременно с запада - христианскими соединениями, с востока - силами Исмаила I. Этому способствовала информация, поступавшая в Европу из Малой Азии и двора султана Селима. В сообщениях превозносились власть и военное могущество Исмаила I, его постоянная вражда с османами и открытая симпатия к христианам73. В Европе появилась даже новая пословица, в которой понятной для европейских обывателей форме показывала потенциальные возможности Исмаила I: «Ubi rex Persarum, ibi Persia» от «Ubi Papa, ibi Roma», что означало «где король Персии, там и вся Персия»74. Положительного мнения о
68 Шах Исмаил (1487- 1524) считается классиком азербайджанской литературы, писавшим под псевдонимом Хатаи на тюркском (азери) и персидском языках. Большая часть поэзии Хагай носила не религиозный, хотя шах был главой ордена Сафавийа, а лирический характер.
69 Sanuto Marino, Diarii (1496 - 1533). Venedig 1879. T. IV, 354 - 355.
70 Получив принципиальное согласие Исмаила на союз против османов, Сеньория была вынуждена отказаться от совместных действий, т.к. из-за внутриполитических осложнений с османами в 1503 г. было заключено перемирие. См. Berchet G. La Repubblica di Venezia e la Persia. Torino, 1865. P. 156 - 157.
71 Pastor L. Histoire des Papes depuis la fin du moyen age. Paris, 1898. T.  III. P. 348.
72 Ibid. P. 363..
73 Sanuto Marino, 1879. T. V. P. 102.
74 Palombini B. vОп. 1968. S. 32.


30
шахе Исмаиле не смогло поколебать даже его поражение в битве при Челдоране в 1514 г., о котором в Европе узнали не сразу.
Несмотря на неблагоприятную международную обстановку, европейско-персидские связи не прекращались. Но до последней четверти XVI в. они слабо отражены в источниках, т.к. в большинстве случаев осуществлялись тайно, через османские территории. Договоренности, даже если и достигались, существовали в устной форме. Тем не менее, идея антиосманского союза между Европой и Персией продолжала существовать, и даже получила определенное развитие. В частности, была обоснована принципиальная разница в союзнических отношениях с османами и персами. Союз Франциска I с Сулейманом Кануни открывал османам двери во внутриевропейскую политику и разжигал ненависть между христианами. Союз с персами, наоборот, составлялся против главного врага христианского мира — османов и даже в случае успеха европейско-персидской коалиции ничем не грозил Европе. Интересы Персии не простирались на запад. Взоры шаха скорее были направлены в сторону Средней Азии и Индии, чем Европы, но осуществлению этих планов мешал общий с европейцами враг - турки-османы. Поэтому персы-шииты становились естественными союзниками европейцев по антиосманской лиге75.
Традиционно считается, что инициатива вовлечения Персии в антиосманскую лигу принадлежала Венеции, Римской Курии, а позднее Империи и Испании76. Это утверждение нивелирует роль Персии как самостоятельного участника переговорного процесса, заинтересованного в создании лиги не меньше, чем европейские государства. С момента основания государство Сефевидов было вынуждено противостоять не только османам на западе, но и их союзникам на востоке - узбекскому государству Шейбанидов77. Готовясь к предстоящей борьбе с Османской империей, шах Исмаил старался приобрести себе союзников. Потенциальными союзниками считались государства, которые подвергались опасности османского вторжения - империя Габсбургов, Венеция, Венгрия, госпитальеры78. Активность Исмаила в этом направлении стала особенно заметна после
75 AfsharM. La politique européenne en Perse. Quelques pages de l’histoire diplomatique. Berlin, 1921. P. 44.
76 Smolka S. Projét d’une ligue contre les Turcs en 1583. Cracovie,1890. S. 43; Uebersbergers H. 1906. S. 392; Stloukal K. 1963-64 S. 67; Leitsch W. 1960. S. 30; Palombin B. 1968. S. 120.
77 Государство Шейбанидов (1500 - 1598). Основатель династии Мухаммед Шейбани, чингизид, потомок старшего сына Чингисхана Джучи. Орда Мухаммеда Шейбани, отделившись от своих тюменских сородичей, переселилась в Трансоксиану. Разбив там соперничавших между собой потомков Тимура, Мухаммед Шейбани основал узбекское государство со столицей в Самарканде, просуществовавшее в виде Бухарского и Хивинского ханств до последней четверти XIX в. См.: Лэн-Пуль Ст. Мусульманские династии: Хронологические и генеалогические таблицы с историческими введениями М., 2004. С. 196.
78 Орден Св. Иоанна базировался на Родосе, отсюда их второе название - Родосские рыцари. В 1522 г. после отчаянного сопротивления рыцарей османам удалось захватить Родос. Госпитальеры перебрались на Мальту.


31
поражения в битве в Челдоранской долине около о. Ван в 1514 г.79. Поражение при Челдоране нанесло шаху Исмаилу в больший степени моральный, а не практический ущерб. Селим присоединил к империи только беспокойный Курдистан, а захваченный Тебриз был вынужден оставить через несколько дней80. Исмаил жаждал реванша, но теперь четко осознавал, что в одиночку, без военно-технической помощи европейцев не сможет справиться. Уже через год после поражения, в 1515 г., Исмаил предлагал гроссмейстеру Ордена Св. Иоанна союз против османов и просил последнего привлечь к союзу других христианских государей81.
В начале 1523 г. шах Исмаил отправил к венгерскому королю Людвигу II и императору Карлу V письма с монахом Петром Маронитом82. Письма шаха в латинском переводе являются единственными сохранившимися источниками, которые характеризуют позицию Исмаила в отношении антиосманской лиги. Письма почти идентичного содержания и отличаются только некоторыми специфическими комментариями в отношении каждого из монархов. Резюмируя их содержание, можно сказать следующее. Шах сообщал, что весной 1524 г. собирается начать кампанию против османов, и предлагал, как императору, так и венгерскому королю, в то же самое время присоединиться к этой акции со своей стороны 83. Поразительны аргументы, с помощью которых шах пытался убедить императора и короля начать кампанию против османов. Во-первых, османы уже несколько раз предлагали Исмаилу союз для того, чтобы совместно выступить против Венгрии. В случае согласия шаху был обещан самый богатый город Венгрии в качестве военной добычи. Но шах, питая ненависть к османам, отверг это предложение и сообщил о нем королю Людвигу, который даже не ответил на его послание. Теперь шах в очередной раз указывал на опасность, которой может подвергнуться Венгрия в случае нападения османов: Он подчеркивал, что если Венгрия не сможет противостоять османам, путь в Европу для них будет открыт. В конце своего послания Карлу V шах сетовал на царящие
79 Благодаря техническому превосходству - пушкам, османы нанесли Исмаилу тяжелое поражение и уже в 1517 г. разбили армию мамлюков, захватив житницу Востока - Египет. См.: Иванов Н.А. Османское завоевание арабских стран. М., 1984. С. 29.
80 Источники говорят о различных сроках пребывания Селима в Тебризе - от 6 дней до 3 зимних месяцев. Бесспорно одно, Селим не стал оставаться в Тебризе, в непосредственной близости от войск Исмаила, но почти полностью разграбил город, увезя в Константинополь даже трон древних персидских царей. Кроме того, османы увезли из Тебриза почти все ремесленное население, которое теперь должно было работать в Османской империи.
81 Rossi, E. Relazioni tra la Persia e l’ordine di S. Giovanni a Rodi e a Malta. Studi Orientali, 13.1933. P. 21.
82Петр Маронит служил антиохийскому патриарху и принадлежал к сирийской христианской (маронитской) церкви. Петр Маронит неоднократно исполнял поручения шаха к европейским правителям.
83 A Chronicle of the Carmelites in Persia. P. 18.


32
между христианскими государями раздоры, которые «только укрепляют могущество турок»84.
Карл V с почетом принял посланника шаха, но продержал его при своем дворе, несмотря на протесты последнего, целый год85. Лишь в августе 1525 г. Петр Маронит был отпущен обратно с ответным письмом императора к шаху Исмаилу. В Европе еще не знали о том, что в 1524 г. шах скоропостижно скончался и трон занял его десятилетний сын Тахмасп Мирза. Ни король Людвиг, ни Карл не предприняли никаких действий, чтобы поддержать Исмаила в его кампании 1524 г. Важно отметить еще и другой момент. В своем ответе император давал лишь принципиальное согласие на союз с шахом. Никакого конкретного плана совместных действий и сроков будущей войны Карл V не предлагал 86. Следовательно, планы шаха Исмаила I относительно антиосманского союза, в отличие от европейских потенциальных участников, были максимально конкретными и требовали от участников немедленных действий. Поэтому можно сказать, что уже в первой четверти XVI в. персидский шах по собственной инициативе занимался переговорами по поиску возможных союзников в Европе. По убеждению современников, «император не использовал верный случай союза с Софи»87.
Из текста писем видно, что шах Исмаил был осведомлен о политической обстановке в Европе и предвидел последствия пассивного отношения европейских христиан к турецкой опасности. События, предсказанные шахом в письме относительно Венгрии, сбылись через два года в 1526 г., когда Людвиг II должен был в одиночестве сражаться с турками при Мохаче. Христиане потерпели сокрушительное поражение, а сам король погиб. Королем Венгрии и Чехии стал брат императора Карла V Фердинанд, являвшийся также Римским королем и обладателем «Erbländer» - фамильного владения Габсбургов: Нижней, Центральной и Верхней Австрии. В 1529 г. османы осадили Вену. Можно утверждать, что именно с этого времени для австрийских Габсбургов заключение антиосманского союза с персидским шахом будет оставаться одним из главных внешнеполитических приоритетов вплоть до начала «Тридцатилетней войны»88.
84 Ibid. Р. 19.
85 Только через пол года после знаменитой б. при Павии, в 1525 г., в которой Карл V вышел абсолютным победителем, император вернулся к восточной проблеме.
86 A Chronicle of the Carmelites in Persia. P. 21.
87 Palombini B., 1968.. S. 63.
88 Grothusen K.D., 1979. S. 98.


33
Следующие пятьдесят лет прошли под знаком персидско-османских89 и габсбурго-османских войн. За период с 1529 по середину 50-х гг. XVI в. в Персии побывало 4 посланника от императора Карла  V и короля Фердинанда: в 1529 г. - рыцарь иоаннит Жан де Бальби; в 1531 г. - два посланника короля Фердинанда - Пьетро Негри и Симон де Лилли, которые для большей надежности добирались до Персии разными путями; в 1538 г. - Микеле Мембре, который представлял помимо Венеции еще и императора Карла V90.
Бывали в Европе и посланники Шаха Тахмаспа. С момента смерти Исмаила в 1524 г. Персия, из-за малолетства Тахмаспа и сепаратизма кизилбашских эмиров, переживала период жестокой Смуты. Только в 1533 г. двадцатилетний Тахмасп избавился от опеки своего лялэ («дядьки- воспитателя») Див-султан Румлу и подавил феодальную анархию в стране91. Однако в это время обострились отношения с османами, которые готовили большой поход в глубь Персии. В июле 1533 г. персидский посол сообщал императору о намерении Тахмаспа «начать войну с турками» и обращался предложением присоединиться к этой кампании. В 1540 г. при дворе Карла V находились уже два персидских посла, один из которых отправился домой морским путем из Португалии, второй после переговоров с императором отправился к римскому королю Фердинанду. Цель их посольства заключалась в побуждении императора Карла, короля Португалии Мануэля и Римского короля Фердинанда к войне с турками92. Однако дипломатические попытки с помощью посланников согласовать операции против османов не имели успеха.
Главная причина неудач персидско-европейских переговоров заключалась, по мнению современников, в трудностях координации совместных действий между предполагаемыми союзниками. Но более серьезная причина, которая не была очевидна, состояла в принципиально различном подходе к созданию антиосманского союза. Главной задачей европейских посольств было намерение активизировать действия шаха против османов, т.к. персидско-османские войны являлись самым спокойным временем для Европы. С этой целью европейские послы прибегали к откровенной дезинформации. Например, когда Микеле Мамбре пытался
89 Персидско-турецкую войну можно разделить на три кампании: 1 - 1533 - 1535; 2 - 1548 - 1549; 3 - 1553 - 1555 гг., т.к. оба противника были достаточно сильны, война приобрела затяжной позиционный характер, выливавшийся походами вглубь территории противника и осадой городов. Почти до самого конца ни одна из сторон не имела видимого преимущества, и лишь последняя кампания окончилась победой османов и подписанием невыгодного для Персии мира в г. Амасийе.
90 Список послов реконструирован по монографии Барбары фон Паломбини. См.: Palombini В. 1968. S. 79.
91 Эфендиев О.А. Азербайджанское государство Сефевидов в XVI веке. Баку, 1982. С. 44.
92 Скудная информация о переговорах содержится в материалах «Хроники кармелитов». См.: A Chronicle of the Carmelites in Persia. P. 26.


34
уговорить Тахмаспа выступить против османов, он рассказал шаху об уже, якобы, объединенных силах императора и Венеции: «100 тыс. всадников, 30 тыс. легкой кавалерии, 40 тыс. арбалетчиков и 30 тыс. ландскнехтов». На что шах резонно заметил: «если бы император располагал армией даже вдвое меньше этой, ему бы не было необходимости бояться нападения врага и помощь персов ему бы была не нужна». Шах был осведомлен о положении дел как в Европе, так и в Порте93.
Шаху неоднократно давались обещания активного взаимодействия европейцев при условии его выступления против османов. Однако этого не происходило по формальным причинам. Османы никогда не начинали активных военных действий на востоке, не заключив предварительно перемирия на западе. Так, во время персидско-османской кампании в 1533 - 1535 гг. Сулейман заключил трехлетнее перемирие с королем Фердинандом; во время второй кампании 1548 - 1549 гг. - перемирие было заключено на пятилетний срок. То же самое делалось и в отношении Венеции, с той лишь разницей, что перемирия с Венецией заключались на более длительные сроки - десять, а иногда и пятнадцать лет94. Европейцы «вынуждены» были соблюдать условия перемирия. Конечно, это было политическое лукавство. Выжидательно-наблюдательная позиция европейцев была обречена на неуспех, т.к. для победы над османами требовалась наступательная, а не оборонительная стратегия. В этом отношении характерно мнение шаха Тахмаспа, высказанное в 1532 г. посланникам короля Фердинанда С. де Лилли и П. Негри: «Фердинанд не должен опасаться с его (т.е. шаха) стороны предательства. Его мир с турками формальность, и если Фердинанд действительно решит атаковать османов, он сразу же присоединится к нему»95.
Кроме этого, союзнический план европейцев, предлагаемый шаху, в своей основе носил формальный характер, и это касалось не только отсутствия конкретного плана действий. Шаху предлагался не союзный договор по общеевропейским нормам - «Vunion fair la force», когда в случае нападения на одного из участников соглашения остальные союзники вступают вместе с ним в войну. В первой половине XVI в. европейцы вообще не собирались заключать с шахом никаких договоров, т.к. еще не до конца
93А Chronicle of the Carmelites in Persia. P. 24. Микеле Мамбре, помимо официальных отчетов, составленных по возвращении в Венецию, оставил еще и мемуары, в которых, согласно жанру, почти ничего не говорится о подробностях посольства, но красочно описаны быт, нравы, обычаи и придворная жизнь шаха Тахмаспа. Мамбре не скрывал в мемуарах причины неудачи его миссии. Шах узнал, что одновременно с посольством Мамбре Венеция отправила посольство к султану Сулейману. См.: Mambré М. Relazione di Persia (1542). Napoli, 1969.
94 Османская империя. 1998. С. 38.
95 A Chronicle of the Carmelites in Persia. P. 22.


35
воспринимали персидского шаха - мусульманского правителя как равноправного участника процесса96. Упор делался лишь на добровольном и активном участии шаха в европейских кампаниях против османов, при отсутствии четких обязательств с той и другой стороны. Осуществить на практике военные операции, с четкой и своевременной координацией действий с запада и с востока, в условиях XVI в. было еще более проблематично, чем заключить письменный союзный договор между христианским и мусульманским государями. По верному замечанию о. Пирлинга для большинства европейских политиков XVI в. «антитурецкая лига с участием Персии была скорее блестящей идеей, чем планомерно 97 рассчитанным ведением воины».
Идея европейского союза с Персией не оставалась неизменной на протяжении времени. В ней, прежде всего, отражались перемены, происходившие во внешней политике европейских государств. Одно оставалось непременным - европейские монархи считали, что «Софи - есть посланный Богом союзник христиан, с помощью которого могут быть побеждены турки», а «персидская война является даром, посланным Богом для блага христианского мира»98. Более всех заинтересованным в союзе с Персией продолжала оставаться Священная Римская империя. После раздела империи Габсбургов в 1556 г. императором Священной Римской империи стал брат Карла V Фердинанд, который в качестве венгерского и чешского короля боролся с османами четверть века. Став императором, Фердинанд продолжал искать союзников для антиосманской борьбы как на западе, так и на востоке.
В 1568 г. сын Фердинанда Максимилиан II, с согласия братьев- эрцгерцогов и двоюродного брата - испанского короля Филиппа II, решил отправить в Персию двух послов Я. Драппера и М. Черновица". Уже по подготовке посольства можно проследить, насколько серьезные изменения
Долгое время христианские государи, лояльно относившиеся к связям с восточными правителями по торговым вопросам, не могли пойти с ними на заключение полноправного военного соглашения. Проблема состояла в ментальных представлениях средневековых правителей - престиж христианского государя мог серьезно пострадать из-за связей с нехристианским правителем. Это в текст См.: Rouillard С. D. 1935. Р. 21. Пожалуй, редким исключением является договор 1229 г. между императором Священной Римской империи Фридрихом  II Гогенштауфеном и преемником Саладина султаном Аль-камилем. Договор состоял из 8 статей и касался совместного и равноправного пользования Иерусалимом как христианами, так и мусульманами, со всеми вытекающими из этого последствиями. Это не было союзническое соглашение в военном понимании, но оно предусматривало взаимодействие так называемой «средневековой милиции», состоящей из христиан и мусульман, которая должна была следить за порядком в Иерусалиме. См.: Ambrosini M.L. Pfefferman Н. Die Zusammenarbeit der Renaissancepäpste mit den Türken. Zürich, 1946.S. 206 - 211. Но и здесь надо учитывать, чго вскоре после подобных действий император Фридрих  II был до конца жизни отлучен от церкви.
97 Pìrling  P. 1896. Vol. II. Р. 154.
98 Pirling  P. 1890. Р. 155.
99 Palombini В. 1968. S. 88.


36
произошли в отношении европейцев к потенциальному союзнику. В первой
половине XVI в. Персия воспринималась еще как страна «вне европейскогс мира». Посольства, как европейские, так и персидские, носили характер «чрезвычайных» и не были регулярными. Теперь один из двух имперских послов должен был оставаться при дворе шаха постоянно, как это было принято между ведущими европейскими дворами. Кроме того, что он представлял интересы императора, в его задачу входило «прикармливание» советников шаха. На этот счет имелись официальные указания, например, министры шаха должны получать не только подарки, но и ежегодную пенсию от императора100. Второй посол должен вернуться в Европу вместе с послом шаха, который останется при дворе императора. Следовательно, Персия теперь воспринималась как равноправная с европейскими государствами страна, с которой, прежде всего, должна была быть установлена регулярная дипломатическая связь.
Из соображений безопасности послы не должны были иметь при себе дипломатических документов, т.к. их маршрут проходил через османские владения. Послы должны были в устной форме уведомить шаха Тахмаспа о намерениях Максимилиана II. Сохранились посольские инструкции, из которых можно выяснить цели и задачи посольства. Раньше европейские посланники при встречах с шахом обычно декларировали идею общей борьбы с османами, не обсуждая конкретных деталей. В задачу миссии Драппера и Черновица входило заключение габсбургско-персидского договора, на этот случай у послов имелась «переговорная доверенность» в двух экземплярах101. Текст проекта договора не сохранился, но известно, что император и шах должны были иметь равные права и не могли заключать мир с Портой без согласия друг друга. Договор должен был быть оформлен в письменной форме102. Габсбургско-персидский договор впоследствии должен был подразумевать союзничество Персии не только с Империей, но и другими участниками антиосманской лиги. Посольство должно было отправиться в Персию только тогда, когда Максимилиан II заключил бы антиосманское соглашение с Испанией и Римской Курией, «принципиальное согласие» которых по этому вопросу уже имелось у императора. Дела в этом направлении продвигались настолько успешно, что по сообщению французского посланника при дворе султана: «в Константинополе боялись даже возможных слухов о европейско-персидском союзе»103.
100 A Chronicle of the Carmelites in Persia. P. 36.
101 Palombini B. 1968. S. 87.
102 Ibid. S..88.
103 Cm.: E.Charrière. 1853. P.173.


37
Из инструкций видно, что впервые император Священной Римской империи обращался к шаху Персии как к равному и желал, чтобы при его дворе был аккредитован персидский посланник. Посольство не было отправлено в Персию, хотя посол императора Максимилиана II в Испании кардинал Ф. Дитрихштайн утверждал, что «союз с Персией более реальность, чем организация общеевропейской антиосманской лиги»104. Изменилась международная обстановка, и император заключил в конце 1568 г. перемирие на семь лет. В приватных беседах Максимилиан II продолжал настаивать на том, что «время для большого союза против турок самое благоприятное и что к лиге обязательно должна присоединиться Персия»105. Однако никаких конкретных шагов сделано не было.
Император не присоединился даже к организованной в мае 1571 г. Пием V «Священной лиге» - морскому союзу, направленному против османов, в составе Испании, Венеции и Римской Курии. Лига носила как оборонительный, так и наступательный характер. Союз был заключен на двенадцать лет, хотя подписанный договор имел форму «confederacion perpetua»106. В октябре 1571 г. эскадра конфедератов одержала блестящую морскую победу в проливе Лепанто у берегов Греции107. В Риме полагали, что в результате поражения османы ослаблены и деморализованы. Победу необходимо закрепить дальнейшими акциями совместно с восточными союзниками. По убеждению Пия V, шах Тахмасп, правивший Персией уже почти сорок лет, «должен был воспользоваться лепантской победой для нападения на османов»108. На рассмотрение Пию V поступало много антитурецких проектов, отличительной особенностью которых было непременное участие Персии в общеевропейских акциях109. Персия продолжала оставаться для Европы противовесом на восточной границе Османской империи. По сообщениям венецианских посланников в Константинополе, «османы, ведя войну с императором, были вынуждены оглядываться на персов и держать на восточной границе значительные силы»110. Однако вновь изменилась международная обстановка. Скоропостижно скончался Пий V. Несмотря на то, что новый Папа Григорий
Stloukal К. 1963-64. S.72.
105 Ibid. S. 74
106 Бродель Ф. 2004. Ч. 3. С. 92.
107 208 галер и 6 галеасов конфедератов против 230 турецких галер. Римская Курия обладала флотом из 3 5 галер, на содержание каждой галеры в год уводило 300 000 золотых. См: Niedercom J.P. 1993. S. 64.
MPirlingP. 1896. Vol. II. P. 167
109 Один из них опубликован Барбарой фон Паломбини под заголовком «Discorso» от 1572. Анонимный автор проекта предлагал «объединенными армиями христиан атаковать сначала Святую Землю, а союзник - шах «Софи», нападет на Турцию с востока, со стороны Анатолийского нагорья. Необходимо было как союзников получить христиан Египта (коптов)». См.: Palombin В. 1968. S. 126.
110 La Persia e la repubblica di Venezia. Tehran, 1973. P. 33.


38
XIII с удвоенной энергией принялся восстанавливать утраченные позиции успех Лепанто не удалось закрепить.
В Персию был срочно отправлен венецианский посланник Винченцо Алессандри, который должен был просить шаха выступить против османов Венеция, имевшая экономические и дипломатические связи со времен Узун Хасана, занимала во внешней политике Персии особое положение Республика с Персией. Республика тайно поддерживала персов во время персидско-османских войн. Венецианские купцы под видом торговых операций в Малой Азии поставляли в Персию порох, оружие и пушки111. Количество таких поставок не стоит переоценить, т.к. в любом случае они были нерегулярными и недостаточными. Но при шахском дворе сложилось твердое убеждение, что Венеция, несмотря на то, что периодически заключала перемирия с османами, всегда оставалась традиционным и надежным союзником Персии112. Римская Курия и Венеция очень рассчитывали, что шах воспользуется ослаблением османов после поражения при Лепанто и начнет военные операции на восточной границе. В письме к шаху Григорий XIII не скупился на краски, описывая поражение османов, заявляя о «полном уничтожении флота» османов и призывая шаха немедленно открыть второй фронт113. Но престарелый шах Тахмасп не стал нарушать перемирия с османами и даже не удостоил венецианского посланника личной аудиенцией. Последствия провала миссии В. Алессандри были для Венеции весьма драматичными. В 1573 г., так и не дождавшись возвращения В. Алессандри из Персии, Сенат Венеции заключил с Портой перемирие. «Священная лига» «de facto» перестала существовать.
Можно выделить несколько основных причин провала новой попытки европейско-персидских переговоров. Прежде всего, это трудности коммуникации между Европой и Персией. Посольства, как с одной, так и с другой стороны из-за опасностей, связанных с долгой дорогой, часто не достигали пункта назначения. Кроме того, продолжительность поездки - в среднем 1,5-2 года - обесценивала предложения с одной и другой стороны, т.к. менялась политическая ситуация. Вторая причина - отсутствие финансовых ресурсов у европейских государей. Как следствие этого третья причина - отсутствие технических предпосылок для осуществления совместных военных операций.
111 Berchet G. 1865. P. 130-147.
112 La Persia. 1973. P. 26. Венеция всегда была заинтересована в максимальном ослаблении Османской империи, а персидско-турецкие войны были выгодны для нее вдвойне. С одной стороны, Венеция отвергала призывы к вступлению в антитурецкую лигу, сохраняя в глазах османов нейтралитет. С другой стороны, тайно поддерживала Персию оружием, разжигая войну между персами и османами. И в том и другом случае Венеция максимально сохраняла собственные торгово-экономические позиции, без риска их потерять.
113 A Chronicle of the Carmelites in Persia. P. 51-52.


39
Но даже если европейские политики второй половины XVI в. и осознавали в полной мере сложившуюся ситуацию, османская угроза продолжала существовать и, значит, продолжался процесс поиска и приобретения потенциальных союзников.
Барбара фон Паломбини отмечала, что «всякий раз, когда заходила речь о привлечении Персии в ряды антитурецкой коалиции, на первый план выступало Московское государство»114. Несмотря на это, Б. Паломбини характеризовала Московское государство как «временно заинтересованное» в создании антиосманской лиги и, то лишь в конце 90-х гг. XVI в., когда «Москва сумела перебороть робость в отношении Польши и решила войти в лигу против Турции»115. Б. Паломбини не предприняла попытки выяснить степень участия России в антиосманском движении116. Между тем роль России в процессе организации лиги трудно переоценить. В первую очередь это понимали в Риме и Праге, т.к. процесс приобщения Русского государства к участию в антиосманской лиге, так же, как и в случае с Персией, начался еще в последней четверти XV в.
Австрийский историк X. Юберсбергер считал, что идея вовлечения Великого княжества Московского в антиосманскую лигу в конце XV в. возникла у Габсбургов117. Папа Лев X в 1515 г. издал специальное обращение ко всем христианским государям с призывом участвовать в крестовом походе, для этого объявлялось пятилетнее перемирие, а отказавшимся государям грозило отлучение от церкви118. Проектируя крестовый поход против османов в 1517-1519 гг., Лев X рассчитывал на участие в нем Василия III как автономного участника наравне с королями Польши и Венгрии. Согласно плану Льва X «христианское воинство» должно было начать наступление на османов с трех направлений. Император Максимилиан I с немецкой пехотой и кавалерией польского и венгерского королей должен был приплыть по Дунаю к Боснии и Фракии и дальше двигаться на Константинополь. Французскому королю Франциску с
114 Palombini В. 1968. S. 86..
115 Ibid. S. 107.
116 Несмотря на то, что работа Б. фон Паломбини о связях Персии с европейскими государствами хронологически отображает период с 1453 до 1600 гг., в ней вообще не рассматривается период конца 80 -X гг. и 90-х гг. XVI в. Например, после рассмотрения посольства в Персию Веккьетти в 1584 - 1588 г. идет лишь краткое упоминание о персидском посольстве в Европу в 1599 - 1600 гг., организованного, по мнению Б. Паломбини, английским дворянином Антони Ширли. Ни о целях, ни о задачах этого посольства не говорится ничего конкретного. По нашему мнению, период конца 80-х гг. и 90-х гг. XVI в. являлся самым активным и продуктивным в переговорном процессе по созданию антитурецкой коалиции. Объясняется такой пробел в исследовании источниковой базы, которой пользовалась Б. фон Паломбини. Исследователь не рассматривала в своей работе «Хронику кармелитов» - богатейший источник переписки римских понтификов с персидскими шахами за последнее десятилетие XVI в.
117 Uebersbergers H. 1906.S.112.
118 E.Charrière. 1853. Р. 26.


40
подразделениями французов и швейцарцев предстояло, объединившись с
силами других итальянских государей, собраться в Брундизи. Далее христианское воинство на венецианских кораблях должно было переправиться в Албанию для дальнейшего нападения на Грецию, население которой должно было поднять восстание против османов. Короли Испании и Португалии объединенными силами должны были захватить Дарданеллы. К ним должен был присоединиться Римский понтифик со своим флотом из 100 кораблей. «Москвичи» должны были организовать наступление на «Perechop», т.е. на крымских татар - вассалов Порты119.
Русское государство и без западноевропейских дипломатов понимало свое выгодное геополитическое положение и пыталось его использовать для решения своих внешнеполитических задач. Поэтому политика Русского государства относительно антиосманской лиги имела достаточно оригинальную и самостоятельную позицию и была тесно связана с его восточной политикой.
119 Текст проекта опубликован в: Mongallero G.L. La politica Leone X e de Francesco 1 nella progettata crociata contro i Turchi e nella lotta per la succession imperiale. // Rinascimento 8, 1957. P. 77 - 78.


41
ГЛАВА II.
АНТИТУРЕЦКАЯ КОАЛИЦИЯ КАК ИНСТРУМЕНТ ВОСТОЧНОЙ ПОЛИТИКИ РУССКОГО ГОСУДАРСТВА
«Восточный вопрос» для молодого Русского государства так же, как и для европейцев, возник с момента падения Византии и образования на ее развалинах Османской империи. В немалой степени этому способствовало распространение на Руси переводной литературы о событиях связанных с падением Константинополя и перспективах османского продвижения в Европу1. «Восточный вопрос в том смысле, в каком он употребляется в отношении к Турции, заключается в самом факте падения Царьграда и тех отношениях, которые созданы были новым порядком вещей в юго-восточном углу Европы и том положении, в каком очутилась в это время православная Русь по отношению к Балканскому полуострову и западной Европе»2.
Для православной Руси, в отличие от Западной Европы, понятие османской агрессии имело более емкое и многомерное определение. Помимо политической составляющей оно обладало историко-философским обоснованием, связанным с ролью Москвы как духовной преемницы Византийской империи и защитницы прав славянских народов Балканского полуострова3. Обоснование преемственности выражалось представлением «translation imperii» - «перехода» или «переноса» культурного, исторического и военно-политического наследия Римской империи сначала к Византии, а затем к Московскому царству. Православный вариант «translation» есть результат конкретных военно-политических акций - османского завоевания православных государств Балканского полуострова. Русское государство становится единственным политически независимым государством, которое соединяет свою историческую судьбу с порабощенными народами Балкан. Причем, важно подчеркнуть, что речь шла не о мессианстве в буквальном
1 Несколько памятников историко-литературного (назидательного) содержания появились в Русском государстве в начале XVI в. Эго прежде всего «Повесть о взятии Царьграда», приписываемая Энею Сильвию Пикколомини (Папа Пий  II 1458 - 1464 гг.); «Послание Сулеймана I Кануни Венецианскому сенату о взятии Родоса» и «Сказание брани венециан противу турецкого царя». Последнее, самое обстоятельное, подробно излагает историю турок от первого султана Османа до начала XVI в. В публицистическом послесловии, составленном, вероятно, переводчиком, которым мог быть или Максим Грек, или его ближайшие сотрудники, говорится о планах османов в отношении России. Победив «италиан и венециан» и объединившись с татарами покорить царство Русское. См.: Казакова Н.А. Западная Европа в русской письменности XVI - XVII веков. Из истории международных культурных связей России. Л., 1980. С. 149.
2 Жигарев С.Л. Русская политика в Восточном вопросе. Историко-юридические очерки. М., 1896. Ч. 1. С. 22.
3 Чаев Н.С. «Москва - Третий Рим» в политической практике московского правительства XVI века // Исторические записки. 1945. Т. 17. С.12.


42
смысле, а об исторической ответственности 4. Уже в первой четверти XVI в. политическая элита Русского государства осознавала, что основной смысл «восточного вопроса» заключался в политическом лидерстве на православном Востоке5.
«Восточный вопрос» стал не столько предметом религиознофилософских дискуссий, сколько дипломатическим инструментом, с помощью которого Русское государство постепенно начинало встраиваться в систему европейских международных отношений. Русские государи, прежде всего, стремились подчеркнуть свой суверенитет и статус на европейской международной арене. Активный переговорный процесс по вхождению Русского государства в антиосманскую лигу начался в первой трети XVI в. Предложения о вступлении в литу поступали от императора Максимилиана I и римских пап Льва X и Климента VII. Между Римом, Священной Римской империей и Москвой возникли переписка и обмен посольствами.
За первые десять лет правления Василия  III в Москве побывало не менее 13 имперских посольств: 1505 - 1506 Ю. Кантингер; 1509 - ганзейские купцы, доставившие грамоту императора; 1513 — Ю. Шнитценпамер, 1514 - Я. Ослер и М. Бургштеллер, по результатам этих посольств между Василием П1 и Максимилианом I был заключен договор «о дружбе и союзе»; 1515 - вновь Шнитценпамер, а затем некий Пантелеймон и гонец В. Эдер; 1516 - С. Герберштейн, П. Мракси и И. фон Турн; 1517 - послы Франц, Яков и Владимир; 1518 - Ф. да Колло, А. де Конти и И. фон Турн; 1518 - Я. Христоф; 1521 - 1522 - посол Бартоломей; 1523 - 1524 - вновь А. де Конти; 1525 - граф Л. Нугароль и С. Герберштейн6. Главным вопросом обсуждения на переговорах между Империей и Русским государством были враждебные отношения с Литвой и Польшей. Империя выступала посредником на переговорах между Москвой и Литвой. Важно, что вопрос мира между Москвой и Литвой увязывался имперскими дипломатами с возможностью участия Московского государства в антиосманской лиге.
В 1518 - послание Льва X с предложением «союза против турок и царском титуле», доставлено в Москву Д. Шонбергом; 1519 - послание Льва X о «союзе против турок и церковной унии», доставлено епископом Сардикским Захарией и И. де Тедальдисом; 1521 и 1524 - Паоло Чентурионе
4 Синицына Н.В. Третий Рим. Истоки и эволюция русской средневековой концепции (XV - XVI вв.). М., 1998. С. 189,242 - 243.
5Эту мысль впервые высказал профессор Ф.И. Успенский в специальном исследовании, посвященном «восточному вопросу». Историк также подчеркивал, что совсем «не одно и то же сознавать политическую идею и принимать меры к ея осуществлению». См.: Успенский Ф.И. Как возник и развивался в России «Восточный Вопрос». СПб., 1887. С. 34, 57.
6 Списки дипломатических лиц русских за границей и иностранных при Русском дворе (с начала сношений по 1800 г.). Сост. С. А. Белокуровым. Вып. 1.-Австро-Венгрия. М., 1892. С.11 - 12.


43
с предложением «союза против турок и унии»7. Ряд фактов указывает на то, что Василий III так же, как Иван III, считал выгодным для Русского государства сближение с Римом8. Однако серьезной ошибкой Римской Курии, которая будет ее преследовать до 90-х гг. XVI в., была надежда на религиозную унию между католиками и православными. Расчет Римской Курии был прост - объединившись в единую конфессию, можно успешно осуществлять политический союз с целью уничтожения турок-османов.
Официально позиция Русского государства по вопросу антиосманской лиги впервые была обозначена во время переговоров Василия  III с имперскими послами Франческо да Колло и Антонио де Конти. Русское государство всегда было оплотом христианской веры и «наперед стояти и боронити христианство от бесерменства хотим, сколько нам Господь Бог поможет» 9. Под общим врагом подразумевалось конкретное лицо - турецкий султан Селим I («Салим-шах салтан»). Однако понятие «бесерменства» для Русского государства было значительно шире и включало в себя татарские государства, возникшие на развалинах Золотой Орды, - Крымское, Казанское и Астраханское ханства, которые постоянно сохраняли актуальность «восточного вопроса» для внешнеполитического курса Василия III 10.
Несмотря на достаточно активные переговоры по созданию антиосманской лиги, никаких конкретных действий ни с одной, ни с другой стороны предпринято не было. А.Л. Хорошкевич, М.С. Мейер, И.Б. Греков считают, что этот факт указывает на то, что переговоры по созданию антиосманской лиги выходили за рамки внешнеполитических возможностей Московского государства11.
Подобная точка зрения не может быть исчерпывающим ответом на постановку проблемы. С помощью гипотетического участия в еще не созданной антиосманской лиги московский государь демонстрировал потенциальные возможности своей страны. Этого не могли не замечать в Европе. Кардинал Альберто Кампензе, публицист и дипломат, уверял Климента VII, что в антиосманской борьбе следует ориентироваться на Василия III, а не на Сигизмунда I, союзника Порты и Крыма. Если же Рим не обратит на это внимания, Москву могут привлечь на свою сторону османы.
7 Бантыш-Каменский Н.Н. Обзор внешних сношений России (по 1800 г.). М., 1896. Ч. 2. С. 268.
8 Греков И.Б. 1963. С. 252.
9 Памятники дипломатических сношений Древней России с державами иностранными. Ч. 1 Сношения с государствами европейскими. М., 1851. T. 1 - Памятники дипломатических сношений с Империей Римской (с 1488 по 1594). С. 376 - 377 (далее ПДС).
10 Смирнов ИИ. Восточная политика Василия Ш// Исторические Записки. 1948. Т. 27. С. 18.
11 Греков И.Б. 1963. С. 249; Хорошкевич А.Л. Русское государство в системе международных отношений в конце XV- начале XVI веков. М., 1980.С. 215; Мейер М.С. Основные этапы ранней истории русско-турецких отношений // Османская империя: 1996. С. 44 -116.


44
Кампензе писал: «союз с таким могущественным и богатым Государем, каков Государь Московский, сам по себе уже необходим для нас в деле противу Турок; ибо Василию, по смежности владений, удобнее и легче, чем кому-либо напасть на земли неверных»12. Именно по вопросу участия в антиосманской лиге европейские монархи проявляли интерес к Русскому государству. Проблема создания антиосманской лиги в это время являлась предметом геополитики - первым международным проектом Нового времени. Немаловажно, что Русское государство вовремя сумело оценить масштабы и значение своего участия в подобном проекте.
С другой стороны, проблема османской экспансии переставала быть для Русского государства гипотетической, касающейся только европейских государств. Москва некоторое время пыталась поддерживать с Константинополем формально-мирные отношения с целью предотвращения татарских набегов. Такой же позиции придерживалась в отношении Московского государства и Османская империя, т.к. была занята захватами европейских территорий. Однако правительство османов из постоянно увеличивавшихся контактов Москвы с западноевропейскими государствами, воевавшими с османами, сделало вывод о том, что русские принадлежат к антиосманскому лагерю13. Посол Крымского хана Мухаммед-Гирея при дворе султана участвовал в формировании османской политики в отношении Москвы, приватно сообщая Сулейману об оказании помощи Василием Ш персидскому шаху Исмаилу, с которым султан вел войну14. Это первое упоминание о связях между Василием  III и Исмаилом относится к 1532 г., упоминается даже имя посла Ходжа Хусейн15. Донос Мухаммед-Гирея свидетельствует о реальных опасениях османов в отношении даже гипотетической возможности таких отношений.
Перелом в отношениях произошел в 1521 г. Военная операция крымско-казанского войска вглубь территории Русского государства и последовавшее разорение было сравнимо с нашествиями времен Золотой Орды. Цель - нанесение максимально сокрушительного удара, вплоть до захвата Москвы. Ущерб, причиненный экономике Русского государства крымско-казанским нашествием, был колоссальным. Организовать столь
12 А. Кампензе возмущали непримиримые распри европейских государей, и «один только еретик (т.е. Василий III) радеет о спасении нашем...». См. Письмо Альберто Кампензе к Его Святейшеству Папе Клименту VII о делах Московии. //Библиотека иностранных писателей. С. 87.
13 См.: Хорошкевич АЛ. 1980. С. 174.
14 Смирнов И.И. 1948. С. 37.
15 Все свидетельства о пребывании в Русском государстве Ходжа Хусейна носят косвенный характер, а отсутствие посольских документов дает возможность строить по этому поводу разного рода догадки. В.В. Бартольд в свое время высказал предположение, что Ходжа Хусейн представлял в Москве не шаха Тахмаспа, а основателя империи Великих Моголов Бабура. См.; Бартольд В.В. 1966 а. С. 432.


45
масштабный поход на Русь, в котором участвовали крымские и казанские татары, ногайцы и литовцы, было под силу только султану Селиму П15а. Московское правительство решило заключить мирный договор с Османской империей - сюзереном Крымского ханства. В ходе переговоров выяснилось, что никакого договора османы подписывать не собирались, а переговорами лишь пытались замаскировать свое неформальное участие в крымско- казанском походе16. Союз между Русским государством и Османской империей был невозможен, т.к. гипотетически он мог быть направлен против Крымского ханства17. Крымское ханство с середины 20-х гг. XVI в. стало форпостом Османской империи в Восточной Европе. Османские султаны определяли внешнюю и внутреннюю политику крымских ханов, а татарская конница до конца XVI в. являлась передовой ударной силой османов как на Востоке, так и на Западе18.
Внешнеполитический курс Османской империи был направлен на территориальные захваты как в Центральной и Южной Европе, так и на Ближнем и Среднем Востоке. В Восточной Европе Османская империя не стремилась к немедленным захватам территорий, особенно в первой половине XVI в. Основной задачей здесь было ослабление тех стран, которые потенциально могли помешать экспансионистским планам османов19. В перспективе султаны считали необходимым распространение своего сюзеренитета на мусульманские государства Восточной Европы и далее на Кавказ, Персию и Среднюю Азию. Но в Стамбуле понимали, что до тех пор, пока Русское государство существует, экспансионистские планы султанов в Восточной Европе останутся нереализованными. Однако для уничтожения Русского государства у Османской империи не имелось достаточно средств, т.к. османы в это время активно воевали с Персией на востоке и со Священной Римской империей на западе. С Русским государством османы предпочитали бороться силами татарских ханств20. Отсюда первая попытка османов создать единый антирусский фронт в составе Крымского,
15а Греков И.Б. 1963. С. 243 - 244; Османская империя. 1998. С. 143 - 144.
16 Некрасов А.М. Международные отношения и народы Западного Кавказа в последней четверти XV - первой половине XVI веков. М. 1990. С. 89.
17 Собственно именно этого добивался Василий  III. См.: Смирнов НИ. 1948. С. 45.
18 Карданов ИЭ. Из истории отношений между адыгскими народами и Россией в XVI веке. Нальчик, 1972. С. 33. Стоит отметить, что сложившееся ситуация целиком и полностью отвечала интересам крымских татар. Выполняя волю своего сюзерена, крымские ханы удовлетворяли и собственные потребности, т.к. основу экономики Крыма составляли набеги на сопредельные территории с целью грабежей и продажи захваченных пленных. См.: Шмидт С.О. К характеристике русско-крымских отношений второй четверти XVI в. // Международные связи России до XVII в. М., 1961. С. 46.
19 Греков И.Б. К вопросу о характере политического сотрудничества Османской империи и Крымского ханства в Восточной Европе в XVI - XVII вв. // Россия, Польша и Причерноморье в XV - XVHI веках. Сб. ст. М., 979. С. 302.
20 Кузнецов А.Б. Дипломатическая борьба России за безопасность южных границ (первая половина XVI века). М., 1986. С. 6.


46
Казанского, Астраханского ханств и Ногайской Орды21. В полной мере осуществить эти планы не удалось, хотя Казанское ханство, так же, как и Крымское, стало вассалом турецкого султана22.
Взаимоотношения между Русским государством и Османской империей из формально-мирных превратились в сдержанно-враждебные. Эта перемена напрямую связана с активизацией восточноевропейской политики Османской империи, которая провозглашением своего сюзеренитета над Крымом и Казанью показала стремление выступать в роли лидера в системе татарских ханств Восточной Европы23. Такая перспектива неизбежно вела к столкновению с Русским государством, одним из важнейших направлений внешней политики которого являлось подчинение или уничтожение осколков Золотой Орды, постоянно угрожавших его южным границам. Внешнеполитический курс Османской империи и Русского государства находился в неразрешимом противоречии, т.к. оба государства претендовали на гегемонию в Восточной Европе, и прямое столкновение было вопросом времени24.
Резюмируя вышеизложенное, можно сказать, что Василий Ш определил свое отношение к «восточному вопросу» стремлением участвовать в антиосманской лиге. В переписке с Климентом VII и Карлом V Василий III пытался выяснить конкретные детали будущего соглашения, обещая со своей стороны помощь против турок «войсками и деньгами»25. Как отмечал X. Юберсбергер, император оказал московским послам очень любезный прием. Именно в это время Карл V отправил Ж. де Бальби к шаху Тахмаспу по вопросу создания антитурецкой коалиции. Юберсбергер отмечал и еще один контакт Карла V с Василием  III в 1529 г., когда османы в первый раз осадили Вену. Император просил Василия  III начать выступление против
21 Смирнов Н.А. Россия и Турция в XVI - XVII веках. М„ 1946. T. 1. С. 36 - 37.
22 Весной 1524 г. вассалитет от Османской империи признан казанский хан Сагиб-Гирей, объявив Казань «юртом» Сулеймана Кануни. Вероятно, это дало основание султану Сулейману в 1529 г. в письме к польскому королю Сигизмунду  II Старому включить в свой титул земли «Дешт-и- Кипчак» - «властелин и султан кыпчакских степей». Такой титул носили ханы Золотой Орды. Подобного рода претензии султана означали вассалитет Крыма и Казани, но не Астрахани. Сначала Крымские ханы узурпировали титул ханов Золотой Орды. Султан Сулейман, не очень разбираясь в наследственно-династической расстановке сил в Дешт-и-Кипчак, присваивал себе этот титул через своего вассала крымского хана. См.: Зайцев И.В. Астраханское ханство. М., 2004. С. 112. Точно так же султан Селим приписал себе титул шахиншаха Персии после б. при Челдоране в 1514 г., хотя поражение Исмаила совершенно не означало вассалитета от Османской империи. Тем не менее, реальная зависимость татарских ханств Поволжья от Османской империи в течение первой половины XVI в. постоянно возрастала. См.: Греков И.Б. 1963. С. 289.
23 Смирнов НА. 1946. С. 54.
24 Смирнов ИИ. 1948. С. 60.
25 1525, апрель. Ответная грамота Великого Князя Василия Иоанновича к Папе Клименту VII // Переписка пап с российскими государями в XVI в. СПб. 1834. С. 20-21; РГАДА. Ф. 32. Оп.  1. Кн. 1. Д. 11; Оп. 5. № 17; а также Россия и Италия. Сборник исторических материалов, касающихся сношений России с Италией. Т. 2. Вып.2. СПб., 1913.С.14-26.


47
турок на востоке. Этот факт совершенно не отражен в русских посольских документах26.
Сложившаяся международная обстановка и смерть Василия III не привели к каким-либо конкретным договоренностям по вопросу создания антиосманской лиги. Считалось, что переговорный процесс прервался почти на 50 лет. Тем не менее, в 1538 г. в Вене при дворе Карла V находились русские послы от регентши Елены Глинской27. Случайным этот факт назвать никак нельзя, тем более, что в это время Карл V вновь пытался возобновить переговоры с шахом Тахмаспом по поводу открытия второго фронта28. Русское государство продолжало оставаться потенциальным участником общеевропейского проекта - антиосманской лиги. И это осознавали не только на Западе, но и в России, даже несмотря на малолетство Ивана IV. А.Л. Хорошкевич отмечала, что роль международных отношений для развития Русского государства в этот период времени была столь велика, что внешнеполитические связи и отношения оказывали серьезное воздействие на внутреннюю политику29. Это воздействие напрямую отразилось в формировании и развитии восточной политики Русского государства. Пока еще восточный вопрос ограничивался внутренним окружением Русского государства - Крымом и ханствами Поволжья и опосредованно был связан с Османской империей. Однако это не делало его менее острым для положения Московского государства30, которое уже стало объектом и субъектом международных отношений. Поэтому для выхода восточного вопроса на внешний уровень оставалось совсем немного времени.
Одним из первых шагов взошедшего на престол Ивана IV было венчание на царство. Подобным актом Иван IV подчёркивал притязания Русского государства на равноправные позиции с другими европейскими странами31. Венчание на царство имело не только символическое, но и в большей степени политическое значение. Царь с идеологической точки зрения не мог подчиняться другому царю, он должен быть полностью суверенным правителем32. Царское достоинство московского царя неизбежно должно было прийти в противоречие с продолжавшими существовать
26 Uebersbergers Н. 1906. S. 184.
27 Карамзин Н.М. История Государства Российского в 3-х кн. 12 т. Спб., 1843. Т. 9. С. 234.
28 Посольство в Персию Микеле Мамбре в 1539 г.
19 Хорошкевич А.Л. 1980. С. 253.
30 Можно согласиться с утверждением А.Б. Кузнецова, что восточный вопрос в первой половине XVI в. - есть борьба за сохранение национальной независимости. См.: Кузнецов А.Б. 1986. С.120.
31 Хорошкевич А.Л. Россия в системе международных отношений середины XVI века. М., 2003. С. 5 8 - 60
32 Процесс идеологического и правового обоснования царского достоинства московского князя начался еще в конце XV в., когда в художественной литературе настойчиво повторялась мысль, что обладателем царства можно стать не только по наследству, но и в результате завоевания. См.: Проханова М.Б. Сюжеты и символы Московского царства. СПб., 1995. С. 202.


48
остатками Золотой Орды - Крымским, Казанским и Астраханским ханствами, правители которых считали себя царями. Для того чтобы окончательно избавиться от ментальной, территориальной и юридической зависимости от Золотой Орды, следовало присоединить осколки распавшейся Орды к Русскому государству33. Завоевание Казани и Астрахани, а позднее и Сибирского ханства можно считать этапами складывания и утверждения собственной империи - территориальной наследницы Золотой орды и 34 духовно культурной воспреемницы византийской традиции
Западноевропейские государи долгое время не признавали титула московского царя, потому что в христианском мире мог быть только один император, и это император Священной Римской империи35. Но политическая реальность была такова, что на востоке Европы образовалось мощное государство, которое могло быть потенциальным союзником в борьбе с Османской империей. Подобного рода прецеденты уже бывали в истории. В 1263 г. в союзнические отношения с монгольской Ордой вступили византийский император и патриарх, тем самым титул золотоордынских царей был легитимирован. Однако легитимизация Золотой Орды в Европе произошла не из-за ее союза с Византией и дипломатических связей с Венецией и Францией. В Европе не задумывались над законностью титула ханов Золотой Орды, когда монголы могли стать союзниками крестоносцев. А.И. Филюшкин отметил, что «боевая мощь татарских туменов» была самым убедительным аргументом36. Русское государство добивалось признания и включения в «ранг равных» европейским сообществом, используя и, демонстрируя свои стратегические возможности. Поэтому борьба Русского государства с остатками «постордынского мира»37 легитимировала титул царя и вывела восточную политику Русского государства на новый, внешнеполитический уровень.
С самого начала своего царствования Иван IV был хорошо осведомлён о планах Римской Курии и Священной Римской империи в отношении создания антиосманской лиги. В этом вопросе хорошо видна преемственность внешнеполитических установок между Иваном IV и Василием III. В 1547 г. Иван IV поручил Гансу Шлитге, уроженцу вольного
33 Шмидт С.О. Восточная политика России накануне «Казанского взятия» // Шмидт С.О. Россия Ивана Грозного. М., 1999. С. 115.
34 Горский А.А. Москва и Орда. М. 2000. С. 83. С этой точкой зрения солидарен Р.Г. Скрынников, который считает, что после завоевания Казани и Астрахани складывались предпосылки развития русского государства по имперскому пути развития. См.: Скрынников Р.Г. Царство террора. СПб., 1992. С. 445.
35 Беккер С. Россия и концепт империи // Новая имперская история постсоветского пространства. Казань, 2004.. С. 72.
36 Филюшкин А.И. Титулы русских государей. М., СПб., 2006. С. 383.
37 Хорошкевич А.Л. Россия в системе международных отношений середины XVI века. С. 560.


49
города Гослара, пригласить на московскую службу «мастеров и ученых». В этом заключалась официальная часть миссии. Неофициально Шлитте, от имени Ивана IV предлагал Карлу V заключить военно-политическое соглашение против османов. В русских дипломатических документах сведения о миссии Шлитте отсутствуют. В западноевропейской историографии факт переговоров не отрицается, но делается поправка на то, что ни Шлитте, ни его подручный Штейнберг, не имели никаких полномочий для ведения подобного рода переговоров38. Споры относительно этого вопроса не прекращаются до сих пор. И.Б. Греков подчеркивал, что часто переговоры по таким серьезным вопросам носили тайный характер и исполнителями такого рода поручений могли выступать иностранцы. Шлитте и Штейнберг действовали согласно инструкциям Ивана IV и дьяка Висковатого39. Последние изыскания Р. Фречнера в Венском архиве показали, что «неофициальные предложения» молодого царя Ивана IV вполне официально были озвучены на рейхстаге в Регенсбурге в 1548 г. В присутствии императора Карла V и высших имперских чинов Священной Римской империи Шлитте, от имени Ивана IV, о «готовности к заключению вечного союза» с императором с целью «распространения святой христианской веры, ... сопротивлению против ужасного врага, турка и его мухаммедской веры»40. Бесспорно то, что миссия Шлитте была сорвана откровенными провокациями со стороны польского короля Сигизмунда II Августа, который соперничал с Русским государством из-за политического авторитета на международной арене. Сигизмунд II откровенно шантажировал Карла V и Юлия III, ультимативно заявляя, что если они согласятся на союз с русскими, то он готов «заключить союз с турками вместо того, чтобы сражаться с ними» 41. В 1553 г. переговорный процесс был окончательно расстроен, а послы арестованы. Тем не менее, позиция и дипломатические шаги Ивана IV получили одобрительную реакцию со стороны Карла V. В хранящемся в Венском архиве черновике ответного послания для московского царя Карла V писал: «Мы уверены, что Ваша Светлость реализует обещания наиболее благоразумным путем. Для этой цели Мы в
38 Pirling Р. 1890. Р. 28-29; Uebersbergers Н. 1906. S. 205.
39 Греков 1ГБ. 1963. С. 300.
40 Речь воспроизведена на основе писем Г. Шлитте, обнаруженных Р. Фречнером в Венском Архиве. См.: «Дело Шлитте» // Герберштейн С. Записки о Московии: в 2 т. / Под ред. А.Л. Хорошкевич. М.: Памятники исторической мысли, 2008. Т. П: Статьи и комментарии. С. 136.
41 Пирлинг П. Россия и папский престол. М., 1912. С. 372.


50
ответ на просьбу Вашей Светлости наняли людей, чтобы они принимали и
хранили обещанное»42.
Несмотря на безрезультатность миссии Шлитте, Иван IV продолжал осуществлять свою восточную политику. Согласно мнению А.Л. Хорошкевич, с середины XVI в. «восточный вопрос» превратился в «восточное направление российской внешней политики» 43. Под «восточным направлением» историк подразумевает отношения Русского государства с его непосредственными соседями - Крымом, Казанью, Астраханью, Ногайской Ордой. После присоединения Поволжских ханств и присяги московскому царю ногайского бия Исмаила под восточной политикой следует понимать отношения с независимыми соседними государствами: Османской империей, Персией, Средней Азией. Поэтому борьба Русского государства с остатками «постордынского мира» окончательно легитимировала титул царя и вывела восточную политику Русского государства на новый внешнеполитический уровень44.
Продвижение Русского государства на Восток в исторической литературе называют по-разному: и как «расширение» собственных -45 территории, и как реванш-«реконкисту» за столетия ордынского владычества , и как «агрессию» и «аннексию»  со стороны Русского государства по отношению к суверенным государствам, каковыми не являлись ни Казанское, ни Астраханское ханства. В любом случае, в этом процессе Русское государство сталкивалось с интересами Османской империи. Постепенное закрепление Русского государства в Восточной Европе препятствовало притязаниям Османской империи на расширение ее господства в этом регионе. Султан Сулейман вновь предпринял попытку создать антирусский союз в составе Крымского ханства и мусульманских государств Поволжья. Согласно замыслу султана основной ударной силой
42 Р. Фречнер считает, что черновик письма требует дальнейшей атрибуции и детального изучения, но уже с уверенностью можно говорить, что миссия Шлитге была намеренно сорвана недоброжелателями как русского царя, так и римского императора. См.: Герберштейн С. 2008. С. 141.
45 Хорошкевич А.Л. 2003. С. 121.
44 В этом отношении справедливо утверждение А.А. Зоненштраль-Пискорского, что ограничение понятия «восточного вопроса» только территориями, принадлежащими к Босфору и Дарданеллам, было бы не оправданным и достаточно условным. См.: Зоненштраль-Пискорский А.А. Международные торговые договоры Персии. М., 1931. С. 24.
45 Новосельский А.А. 1948. С. 89; Смирнов Н.А. Политика России на Кавказе в XVI - ХIХ веках. М.,1958. С. 174; Хорошкевич А.Л. 2003. С. 561; Шмидт С.О. Восточная политика России накануне «Казанского взятия» // Международные отношения. Политика. Дипломатия. Сб. ст. М., 1964. С. 539.
С. 121.
46 Беккер С. 2004. С. 75.
47 Худяков М. Очерки по истории Казанского ханства. Казань, 1923. С. 34; Алишев С.Х. Завоевание татар Русским государством // Материалы по истории татарского народа. Казань, 1995. С. 74; Тагиров И.Р. Очерки истории Татарстана и татарского народа (XX век). Казань, 1999. С. 49; Каппелер А. Россия - многонациональная империя. М, 2000. С. 26; Филюшкин А.И. Проблема генезиса Российской империи // Новая имперская история. С. 389.


51
должны были стать Поволжские ханства и Ногайская Орда. Если с ногайцами крымско-турецким послам так и не удалось договориться, то Астраханское ханство к союзу присоединилось. Османская империя должна была выступать в качестве координатора и финансового донора. Кроме того, в боевых действиях против Москвы должны были принимать участие подразделения янычар и турецкая артиллерия48.
Г.Д. Бурдей утверждал, что Русское государство не имело во внешнеполитических планах османов первостепенного значения, т.к. основные интересы Османской империи концентрировались в Средиземном море, Балканах и Ближнем Востоке49. Возможно, территория вотчины московских государей и не была предметом чаяний османских султанов, но во второй половины XVI в. стратегические интересы Стамбула находились в Поволжье и на Кавказе50. Собственно, в этом и заключалась эффективность внешней политики Османской империи. Особенно это касалось второй половине XVI в. - ведя вооруженную борьбу на каком-то одном направлении, Порта готовила выгодную расстановку сил на других, включая восточноевропейский регион.
Присоединение в 1552 - 1556 гг. Поволжских ханств к Русскому государству имело для Османской империи драматические последствия. В стратегических планах султана Сулеймана было постепенное проникновение через Кавказ и Астрахань в Персию и Среднюю Азию51. Вхождение в состав Русского государства Поволжских ханств означало предел расширения Османской империи в северо-восточном направлении52. Не случайно, что сразу же после присоединения Казани в 1553 г. из Персии в Москву прибыло посольство. Посольские книги по связям с Персией сохранились только с 1588 г. О прибытии в Москву первого официального персидского посольства в 1552 - 1553 г. писал замечательный русский архивист С.А. Белокуров, который реконструировал это событие, сопоставляя летописные материалы и посольские книги по связям с народами Кавказа. Исследователь утверждал, что это был первый контакт в ранге посольств, но дипломатические связи между Русским государством и Персией «несомненно существовали и ранее»53. Учитывая политическую обстановку в юго-восточном регионе, можно с уверенностью говорить о том, что шах Тахмасп в противостоянии
48 Бахтин А.Г. Причины присоединения Поволжья и Приуралья к России // Вопросы истории. 2001. № 5. С. 66.
49 Бурдей Г.Д. Русско-турецкая война 1569 г. Саратов, 1962. С. 43.
50 Некрасов А.М. 1990. С. 124 - 126.
51 Махмудов Я.М 1991. С. 185..
52 Карданов И.Э. 1972. С. 43.
53 Сношения России с Кавказом. Материалы, извлеченные из Московского главного архива Министерства иностранных дел Сергеем Ал. Белокуровым. Вып. 1. - 1578 - 1613. М., 1889. С. XII.


52
Османской империи остро нуждался в союзниках. Учитывая новые
политико-экономические возможности Русского государства, шах стремился установить с ним постоянные дипломатические связи54. Бесспорно и то, что персидский посол Сейид Хусейн подробно познакомил молодого московского государя с положением дел в Закавказье и стратегическими планами османов в отношении Кавказа и Персии55.
В конце 1563 г. шах Тахмасп вновь прислал к Ивану IV посла, уже  с
предложением заключить «тесный союз против султана»56. Посольских документов за этот период не сохранилось, поэтому цель посольства мы воспроизводим по заключению Н.М. Карамзина57. В 60-х гг. XX в. E.Н. Кушева утверждала, что персидское посольство прибыло в Москву для заключения договора о свободной торговле58. Однако стоит обратить внимание на то, что персидское посольство можно считать ответным, В
начале 1562 г. посланник Елизаветы I А. Дженкинс добирался в Персию через Русское государство. Дженкинс имел поручения и к московскому государю. Дженкинс вел переговоры с Иваном IV относительно торговых привилегий для английской транзитной торговли. Царь поручил Дженкинсу передать Тахмаспу личное послание, и выяснить, во-первых, возможность расширения торговых связей между Московским государством и Персией, и во-вторых, возможность приобретения шаха как союзника против Турции59. А.М. Гусейнов считал, что царь хотел предложить шаху заключить «военно-оборонительный союз» против Османской империи60. После встречи с
ширванским беглярбеком Абдуллой ханом Устаджлу и шахом Тахмаспом Дженкинс уверял, что Сефевиды хотели в лице Москвы видеть союзника против Порты61. Поэтому персидское посольство, прибывшее в Москву в
конце 1563 г., было ответным, и переговоры велись о возможном военном союзе. В Никоновской летописи сохранилась запись от 1 ноября 1563 г. с
54 Шах Тахмасп, правивший с 1524 по 1576 гг., имел много общих черт с Иваном IV. Вступив на престол десятилетним мальчиком, первое время был игрушкой в руках кизилбашской знати. Тем не менее, в дальнейшем шах смог силой обуздать как кизилбашских ханов, так и местную иранскую знать и начать череду’ длительных войн с Османской империей за лидерство в регионе. См.: История Ирана с древнейших времен. С. 257 - 258.
55 Кушева Е.Н. Народы Северного Кавказа и их связи с Россией. Вторая половина XVI - 30-е гг. XVII вв. М.1963. С. 195.
56 Карамзин Н.М. История Государства Российского. СПб., 1843. Кн. ГП Т. 9. С. 342.
57 Н.М. Карамзин в своей работе над «Историей Государства Российского» пользовался не дошедшими до нашего времени посольскими документами Московского архива Министерства иностранных дел, которые погибли при пожаре Москвы в 1812 г. Во время ревизии 1814 г. была обнаружена пропажа 38 дел, позднее 23 было обнаружено в копиях или списках других дел. Но 15 дел архив так и недосчитался. См.: Белокуров С.А. Московский архив Министерства иностранных дел в 1812 г. М.,1912. С. 58.
56 Кушева Е.Н. 1963. С. 179.
59 Дженкинс Антони. Описание путешествия в Персию в 1562 - 1563 гг. // Английские путешественники в Московском государстве в XVI. Л.: 1977. С. 28
60 Гусейнов АМ. Азербайджано-русские отношения XV - XVII веков. Баку, 1963. С. 129.
61 Дженкинс Антони. 1977. С. 36.


53
пребывании при дворе Ивана IV ширванских послов: «Каземака, Судалака и Арслана-аги»62. В Москву они прибыли по поручению Абдуллы хана Устаджлу, правителя Шемахи, главного города провинции Ширван. В русских летописях его называли «Шемахинский царь», хотя Абдулла хан был всего лишь наместником персидского шаха, хотя и приходился ему двоюродным братом63. В силу разного рода причин, Иван IV дал ответ шаху только в мае 1569 г., когда между Русским государством и Османской империей разразился вооруженный конфликт.
По совету верховного визиря Мехмеда Соколу, султан Селим санкционировал военный поход, направленный на захват Астрахани. Существует мнение, что Астраханским походом Османская империя продемонстрировала свое вступление в борьбу за наследие Золотой Орды, как территориальное, так и политическое64. Теоретически возможна и такая трактовка похода 1569 г. Но в большей степени османы были заинтересованы в практической выгоде. Завладев Астраханью, османы смогли бы постоянно оказывать давление не только на мусульман Поволжья, но и на народы Закавказья. Османская империя начала продвижение на Кавказ еще в первой четверти XVI в., но системный характер захват закавказских территорий приобретает именно во второй половине XVI в.65. Для успешного достижения этой цели османы должны были решить конкретные задачи. Во- первых - пресечение контактов русских с Сефевидской Персией и единоверцами на Кавказе, во-вторых - соединение с традиционным союзником, злейшим врагом сефевидов - узбекским государством Шейбанидов66. При успешном выполнении перечисленных задач был бы установлен контроль за торговыми потоками «шелкового транзита» из Средней Азии в Закавказье, который мог обеспечить новый экономический подъем Османской империи67. Таким образом, Астрахань, через сооруженный османами волго-донской канал, должна была стать плацдармом для дальнейшего наступления на Северный Кавказ и Персию.
Стратегическое сотрудничество с Персией в этот момент отвечало не только внешним, но и внутренним интересам Русского государства. Иван IV отправил в Персию чиновника Алексея Хозникова с «поминками», в которых
62 Летописный сборник, именуемый патриаршей, или Никоновской, летописью // Полное собрание русских летописей (ПСРЛ) Т.6. М., 1965. С. 126.
63 Мать Абдуллы-хана была сестрой шаха Исмаила, а отец Кара-хан Устаджлу был героем битвы при Челдоране. В свою очередь, Абдулла-хан был женат на сестре шаха Тахмаспа.
64 КаппелерА. 200. С. 46.
65 Существовали два основных пути продвижения. Первый - северный, через Крым, Азов, Тамань, к устью Волги на Каспий; второй - южный, через Курдистан, Грузию, Армению, Шемаху, опять же на Каспий. См.: Некрасов А. М. 1990. С. 138.
66 Смирнов НА. 1946. T. 1.С. 127.
67 Бродель Ф. 2004. С. 334.


54
шах испытывал острую необходимость: «100 пушек и около 500 пищалей»68. Как результат миссии А. Хозникова были военные провокации шаха Тахмаспа на османской границе, о которых сообщал Карлу IX маркиз де ля Винь, посланник французского короля при дворе султана 69. Между Персией и Османской империей с 1555 г. имелось перемирие, и действия шаха могли привести к войне.
Редкие контакты с Персией были очень важны для укрепления внешнеполитического статуса московского государя в глазах европейцев. И если в русских посольских документах эти контакты практически не отражены, то в западноевропейских им придавалось даже несколько преувеличенное значение. В июне 1569 г. венецианский посол при дворе Максимилиана  II Д. Микели сообщал Сенату, что император получил сообщения, согласно которым Москва и Персия находятся в настоящем взаимопонимании - «buona intelligentia» (взаимопонимания)70. Османы очень болезненно реагировали на любые контакты между Русским государством и Персией. Султанское правительство справедливо опасалось развития стратегических отношений между двумя естественными союзниками, в результате чего Османская империя могла утратить в этом регионе свое лидерское положение71. Тем не менее, переговоры между Русским государством и Персией не получили продолжения. Причина заключалась в затянувшейся Ливонской войне, которая поглощала все ресурсы государства.
А.Л. Хорошкевич отметила во внешней политике Москвы этого периода две противоположные стратегические концепции - западную и восточную. После завоевания Поволжских ханств Иван IV прекращает активные действия в этом направлении и переориентирует внешнюю политику Московского государства на Запад, к Балтике. В результате подобного рода действий даже Крым перестает быть для московского правительства стратегическим направлением внешней политики72. Но само это утверждение только указывает на то, что Крым являлся частью общего плана борьбы с остатками Золотой Орды. Весной 1556 г. царь лично собирался возглавить поход на Крым, чтобы посадить на крымском юрте царевича Янтемиря73. Кроме того, Османская империя продолжала использовать Крымское ханство для набегов на территории Русского государства. Постоянная угроза крымских нашествий должна была
66 Карамзин НМ. 1843. Т. 9. С. 343.
69 E.Charrière. 1853. Р. 63.
70 Россия и Италия. 1913. С. 49.
71 Смирнов Н.А. 1958. С. 21.
12 Хорошкевич А.Л. 2003. С. 120; 130.
73 Смирнов Н.А. 1946. T. 1. С. 84.


55
удерживать Русское государство от стремления сосредоточивать военноэкономические ресурсы на решении глобальных внешнеполитических 74 задач.
Тезис о двух направлениях внешнеполитического курса Русского государства - западного и восточного, наметившихся в середине XVI в., обосновал Я.С. Лурье. По мнению исследователя, Иван IV предпочел территориальному освоению восточных земель развитие и укрепление торговых преимуществ, которые можно было бы получить с выходом к Балтийскому морю 75. Однако как раз торгово-экономическая составляющая западного направления внешнеполитического курса абсолютно не противоречила восточному и могла являться его продолжением. Сеть торговых путей связывающих Европу с Индией и Китаем, проходила через занятые турками-османами ближневосточные территории. Османская империя, являвшаяся злейшим врагом христианского мира, получала огромную прибыль за счет транзитной торговли, сосредоточивая таким образом в своих руках огромный экономический потенциал. Существовал и другой торговый путь, связывавший Европу с Азией, не менее древний, чем первый, проходивший через Балтийское море по Волге и Каспию в Персию и Индию 76. Для того чтобы стать полноправным хозяином всего торгового пути от Каспия до Балтики, Русскому государству было необходимо расширение своих границ как в восточном, так и в западном направлениях. Присоединение Поволжских ханств - первый этап на пути достижения этой цели77. События, связанные с взятием Казани и Астрахани, т.е. овладением волжским отрезком торгового пути, задумывались московским правительством в конце 40-х гг. XVI в. как одна общая задача восточной политики Московского государства78. Вторым этапом должно было стать присоединение Ливонии с ее незамерзающими портами на Балтийском море. В этом случае торговый путь от Каспия до Балтики оказывался бы без посредников, в руках Русского государства. В этом случае Балтийское
74 Греков И.Б. 1979. С. 301.
75 Лурье Я.С. Вопросы внешней и внутренней политики в посланиях Ивана IV // Послания Ивана Грозного. М.; Л., 1951. С. 468 - 518. Стоит отметить, что в конце 70-х гг. XX в. Б.Н. Флоря подчеркивал ошибочность противопоставления западного и восточного направлений внешней политики Московского государства в рассматриваемый период времени. См.: Флоря Б.Н. Проект антитурецкой коалиции середины XVI в. // Россия, Польша и Причерноморье в XV - XVIH веках. М., 1979. С. 73.
76 Этот маршрут упоминался еще Нестором. См.: Тебеньков М.Н. Древнейшие сношения Руси с прикаспийскими странами. Тифлис, 1896. С. 26.
77 С этих же позиций можно рассматривать постепенное продвижение России с последней четверти XVI в. в Закавказье, к крупнейшим центрам шелководства. Такой точки зрения придерживались многие исследователи начала XX в., как зарубежные, так и отечественные. См.: Бартольд В.В. 1925. С. 94.; Книпович Н.М. Каспийское море и его промыслы. Берлин, 1921. С. 46.; Куропаткин А.Н. Задачи русской армии. СПб., 1910. T. I. С. 86; Mahmoud Afshar. 1921. С. 37.
78 КушеваЕ.Н. 1963. С. 194.


56
направление можно рассматривать как часть более широкой перспективы - восточной политики Московского государства. Эти моменты являлись субъективными факторами формирующейся внешнеполитической доктрины Московского государства, тем не менее, они очень важны для понимания внутренних побудительных мотивов в поисках союзников и определения врагов.
Когда речь идет о торгово-экономической составляющей восточной внешней политики Русского государства, рассматривается только один ее уровень. Статус экономически сильного и независимого государства с монополизированной внешней торговлей был необходим московскому государю для того, чтобы подтвердить свои политические амбиции и претензии. Османская угроза продолжала оставаться для европейцев актуальной. На антирусские демарши польских королей как в Империи, так и Римской Курии смотрели достаточно спокойно. Политическая обстановка в Европе была такова, что если в первой половине XVI в. участие Русского государства в общеевропейской антиосманской лиге было теоретически возможным, то с присоединением Поволжских ханств наступил новый этап в развитии международных отношений Центральной и Восточной Европы. Соотношение сил в системе восточноевропейских государств изменилось в пользу Русского государства79.
В этой связи можно также рассматривать продвижение Ивана IV на Балтику. Задача казалась легко осуществимой собственными силами, без союзников. С удачной реализацией этого плана Русское государство расширяло свою территорию, решало основную экономическую задачу, связанную с балтийско-каспийским транзитом товаров и, что наиболее важно, приобретало статус сильного и надёжного союзника для европейских государств. Неудача Ливонской войны практически не нарушила планов Ивана IV относительно интеграции в европейское сообщество. Скорее, наоборот, именно неудача Ливонской кампании подтолкнула московское правительство на официальное сближение с европейскими государствами, прежде всего с Римской Курией, Венецией и Священной Римской империей. Я.С. Лурье отмечал, что в конце Ливонской войны борьба за выход к Балтике на дипломатическом уровне должна была вестись против Османской империи80.
Одной из основных внешнеполитических целей Габсбургов в этот момент времени была нейтрализация активных действий Османской империи
79 Греков И.Б. 1963. С. 307.
80 Лурье Я.С. Новые данные о посольстве Сугорского и Арцыбашева в 1576 г. // Исторические записки, 1948. Т. 27. С. 294.


57
на юго-восточной границе Священной Римской империи. Как уже отмечалось, император Максимилиан II не участвовал в «Священной лиге», не решившись нарушить перемирие с Османской империей, тем не менее, он продолжал вербовать союзников Империи на востоке. В конце 1572 г. в Москву прибыл императорский посыльный Магнус Паули, который от лица императора предложил Ивану IV установить дружеские связи для решения «обчих дел»81. Можно сказать, что именно с этого времени между двумя дворами устанавливаются регулярные дипломатические связи.
Время для возобновления активных контактов между Империей и Русским государством было выбрано весьма удачное. 1572 - 1576 гг. - время польского бескоролевья. Иван IV отказался от своих претензий на польский престол в пользу сына императора Максимилиана II и обрел в лице императора авторитетного союзника на европейской международной арене.
В 1575 г. в Москву прибыли послы императора И. Кобенцель и Д. Принц, обсуждавшие с Иваном IV польско-литовские и турецкие дела82. Стоит подчеркнуть, что император придавал особое значение этому посольству. Достаточно сказать, что в Москву посольство отправилось после переговоров по поводу создания Лиги между Максимилианом II и Филиппом П. При дворе султана ходили упорные слухи о том, что связи Филиппа II с Москвой имели длинную историю. Еще в 1558 г., когда король Филипп II являлся мужем английской королевы Марии Тюдор, он снабдил московских послов «всякого рода оружием как оборонительным, так и наступательным, и особенно артиллерией и мастерами, которые могли бы обучить московитов этому делу». Вооружение было предоставлено «Великому князю для борьбы против султана»83.
Во время переговоров с послами императора Кювенхюллером и Румпфом Филипп II напрямую увязал присутствие в Лиге Испании с присутствием в ней Московского государства и Персии84. Кобенцель и Принц должны были изложить московскому государю позицию по организации Лиги не только императора, но и испанского короля. По словам И. Кобенцеля, Иван IV считал Селима своим личным врагом, т.к. знал о желании султана восстановить на Ахтубе мусульманское царство и что набеги крымских татар на московские окраины также санкционировал султан. В разговорах с послами царь настаивал на заключении антитурецкого соглашения, обещая по первому зову императора выставить против турок «30
81 Списки дипломатических лиц. С. 12.
82ПДС.Т. 1.С. 482-696
83 Об этом Генриху  III сообщал его посланник в Константинополе. См.: E.Charrière. 1853. T.  III. Р. 450
84 1575. декабря 8. Ответ Его Католического Величества послам императора // Памятники. 1907. С. 324.


58
тыс. кавалерии и 100 тыс. стрельцов»85. В ответном письме к императору Иван IV подчеркивал «старинную» дружбу с домом Габсбургов и свое желание поставить эту дружбу «на твердые основания», т.е. заключить письменный договор86.
В январе 1576 г. Иван IV отправил к императору Максимилиану П посольство во главе с кн. З.И. Белозерским (Сугорским) и дьяком А. Арцыбашевым. Цель посольства - «соединенье» - заключение письменного союза против общих врагов87. Именно во время переговоров стало очевидно, что отношения между Русским государством и Священной Римской империей становятся «на реальную почву» и активная внешнеполитическая позиция московского правительства относительно «восточного вопроса» позволяет реализовать «давно наметившуюся антитурецкую коалицию» 88. В депеше папского нунция в Польше В. Лаурео Григорию XIII говорится, что «Великий князь лучше, чем кто-либо мог бы решить «восточный вопрос»89. Стоит отметить, что Винченцо Лаурео был незаурядной личностью даже для эпохи Чинквеченто. Он блестяще совмещал в своей деятельности политические комбинации и католическую проповедь. В отличие от большинства своих современников Лаурео не воспринимал Ивана IV как закоренелого схизматика, которого невозможно наставить на истинный (т.е. католический) путь. Наоборот, Лаурео считал, что если после взятия Константинополя Ивану IV пожалуют титул императора, это вполне может примирить его с Римом. Это говорит о том, что комбинации с участием московского государя рассматривались в Империи и Риме достаточно подробно еще до специальной миссии Антонио ПоссевинсГ.
Для реализации антитурецкого соглашения сложились благоприятные условия. Филипп II, по словам папского нунция кардинала Каэтани, был готов к войне с османами90. Максимилиан II на заседании Рейхстага в Регенсбурге требовал «türkenhilfe» - денег на войну с османами91. Стоит отметить, что на заседании этого сейма в Регенсбурге присутствовали московские послы Сугорский и Арцыбашев. А в Персии после сорокадвухлетнего правления шаха Тахмаспа к власти пришел его
85 Письмо Иоанна Кобенцеля о России XVI века // ЖМНП. 1842. № 9. С. 118.
86 Даниил Принц из Бухова. Начало и возвышение Московии // Императорское общество истории и древностей Российских (ИОИДР). 1877. Кн. 14. С. 43.
87 РГАДА. Ф. 32. Оп. 1. Кн. 3. Л. 266. Во время переговоров обсуждались и другие вопросы - относительно дел в Ливонии и поддержки Иваном IV кандидатуры эрцгерцога Эрнеста на польский престол. Кстати, тогда, в 1576 г., впервые прозвучало мнение Ивана IV о том, что для подписания антитурецкого соглашения в Москву должны были съехаться послы всех заинтересованных сторон.
88 Накашидзе Н.П. Русско-английские отношения. Тбилиси, 1955. С. 123.
89 Вержбовский Ф. Викентий Лаурео и его неизданные послания // ЖМНП. 1882, № 8 - 9. С. 214 - 215.
90 Pirling Р. 1896. Vol. II. Р. 183.
91 Palombini В. 1968. S. 100.


59
воинственный сын Исмаил II, который объявил борьбу с османами девизом 92 своего правления.
Кардинал Мороне, папский нунций при дворе императора, информировал Григория XIII о переговорах между Максимилианом II и Иваном IV. Папа выразил желание передать Ивану IV личное послание. Когда московские послы отказались доставить послание понтифика, Григорий XIII решил снарядить собственное посольство в Москву во главе с Рудольфом Кленке. Инструкции для посольства Р. Кленке представляют интерес для изучения процесса организации антиосманской лиги. Важно, что помимо поручений по выяснению истинных намерений и конкретных военных возможностей московского государя Кленке должен был убедить Ивана IV в необходимости присутствия в Лиге персидского шаха. Папа рассчитывал на то, что московский государь «убедит могущественного Шаха престать к союзу против Оттоманов»93. Григорий XIII просил Ивана IV также отправить в Персию своего посла. Получалось, что Григорий XIII предлагал Ивану IV проявить инициативу и уговорить Исмаила II «присоединиться ко взаимному союзу против Турок»94.
Осуществлению миссии Р. Кленке помешал император. Максимилиан II считал, что в Москву должно было ехать объединенное посольство, которое будет представлять интересы императора, испанского и датского королей. К этому посольству сможет присоединиться посол Григория XIII. Император настаивал на устранении противоречий, которые имелись между европейскими государями. Только при условии выработки общей линии поведения станет возможным вступление в антиосманскую лигу Ивана IV95. Таким образом, с конца 70-х гг. XVI в. вопрос об участии Русского государства в общеевропейской войне против турок начинает передвигаться из сферы проектов в сферу практической политики96. Однако ряд субъективных факторов и на этот раз помешал реализации планов по созданию антиосманской лиги. Смерть Максимилиана  II и заключение его наследником Рудольфом  II в 1577 г. семилетнего перемирия с османами на некоторое время сделали позицию Империи в отношении создания антиосманской лиги пассивной. В 1578 г. было заключено трехлетнее
92 Malcolm J. Histoire de la Perse. V. II. Paris, 1821. P. 87.
93 № 6 «Наказ данный послу папы Григория XIII, Рудольфу Кленхену, при отправлении его в Москву, к царю Иоанну Васильевичу. 1576 г.» // ППРГ XVI в. С. 66.
94 Там же. С. 67.
95 Pirling Р. 1896. Р. 430.
96 Флоря Б.Н. 1980. С. 84.


60
перемирие между Испанией и Османской империей97. В это же время Мурад Ш обновил мирный договор с Польшей. Эти события приостановили переговоры по вопросу антиосманского союза, но не прекратили их совсем. За период с 1576 по 1584 г., в Праге побывало не менее 6 русских посланников, в Москве 3 императорских гонца98.
Османская империя, верная своей традиционной политике, обезопасила свои границы с запада, начала войну на востоке - против Персии. Османов не устраивали статьи мирного соглашения 1555 г., заключенные в Амасийе, в результате которых Персия значительно расширила свои территории за счет стратегически важных районов Закавказья. Воинственный Исмаил II правил страной только пятнадцать месяцев, с 1576 по 1577 гг., затем шах был убит в результате заговора кизилбашской племенной знати99. Персия остро нуждалась в союзниках и поставках вооружения. Новый шах Солтан Мухаммед Худабенде отправил посольство в Европу, из Ормузда, морским путем100. Персидский посол Ходжа Мухаммед должен был доставить послание шаха, адресованное португальскому королю101. В связи с началом персидско-турецкой войны шах предлагал всем заинтересованным европейским правителям совместно выступить против Мурада III. Престарелый король Португалии Жоан  III велел отослать шаху на ведение войны 20 000 цехинов, но выступить объединенными силами отказался10. После визита в Португалию персидский посол прибыл в Венецию - к традиционному союзнику Персии. Но Сенат республики не стал на этот раз рисковать только что заключенным перемирием с османами. На отпускной аудиенции Ходжа Мухаммед получил драгоценные подарки и 300 цехинов. Сенат республики желал своему союзнику «самых больших успехов», но конкретной помощи обещано не было103.
В 1580 г. с аналогичной просьбой шах обращался и к Ивану IV. Еще в 1578 г. в самом начале османо-персидского конфликта, несмотря на тяжелое
97 В 1581 г. перемирие между Испанией и Османской империей было продлено, несмотря на активные протесты Григория XIII и Рудольфа IL С этого момента политические интересы Испании находятся в Атлантическом океане, где она активно соперничает с Англией. См.: Bély L. 1992. Р. 73.
98 Списки дипломатических лиц. 1892. С. 12 - 13.
99 Bellan L.L. Chah Abbas.: Sa vie, son histoire. Paris, 1932. C. 23.
100 Караван со специями из Гоа с заходом в Хормуз отправлялся в Португалию и Испанию один раз в год. Дорога занимала, при благоприятной погоде, 9 месяцев. Поэтому этот путь в Европу из Персии не считался самым быстрым и самым безопасным, т.к. не одно персидское посольство погибло во время плавания.
101 Португалия через свои колонии в Персидском заливе, так же как и Венеция, с конца XV в. находилась с Персией в дружеских отношениях. По некоторым сообщениям, Португалия предоставляла Сефевидам военную и финансовую помощь против османов не только в виде огнестрельного оружия, но и, якобы, даже войсками. Так, в 1549 г. шах Тахмасп получил от португальского короля Жоана  III 10 тыс. воинов и 20 пушек и 20 000 цехинов. См.: A Chronicle of the Carmelites in Persia. P. 2 6.
102 Ibid. P. 27. Вскоре после этого король Жоан  III погиб, а португатьский трон через 2 года перешел к его племяннику - испанскому королю Филиппу II.
103 La Persiae la repubblica di Venezia. 1972. P. 36.


61
внешнеполитическое положение, связанное с затянувшейся Ливонской войной, Иван IV приказал восстановить крепость на Тереке и заложить новую на Сунже. В Терский городок был отправлен воевода Л. Новосильцев «со многими людьми и с вогненным боем», которые самым серьезным образом препятствовали свободному проходу османских и крымских войск в Закавказье104. Об этих успешных действиях русского правительства на Кавказе было известно от плененного кизилбашами в начале 80-х годов крымского царевича Кази Гирея105. Неизвестно, чем окончились переговоры московского правительства с персидской делегацией. Венецианский посол в Праге А. Бадоэр сообщал Сенату, что в Праге ходят упорные слухи о том, что московский князь пообещал персам 150 - 200 лошадей для того, чтобы те могли конкурировать с османами и продолжать войну. Об этом сообщил императору царский гонец, который «приезжал, чтобы ускорить заключение антитурецкой лиги...»106. Речь шла об А. Рязанове, который был принят Рудольфом  II 24 сентября 1580 г. Гонец вручил Рудольфу II грамоту от Ивана IV, в которой царь торопил императора с присылкой в Москву великих послов «для заключения союза»107. Даже если помощь действительно была оказана, она явно была недостаточной. Тем не менее, Иван IV не преминул подчеркнуть возможность потенциального союзничества108. Затянувшаяся Ливонская война не давала возможности московскому правительству быть полноценным участником международных отношений на востоке. Русское государство было заинтересовано в скорейшем заключении перемирия с Польшей, для того чтобы присоединиться к антиосманскому движению.
В 1581 г. Иван IV отправил в Европу посольство во главе с Истомой Шевригиным. Московский государь предлагал Рудольфу II, Григорию ХIII и Венецианской республике союз против «неверных»109. В обмен на свое участие в антиосманской лиге Иван IV просил посредничества в заключении мира между Москвой и Польшей. Император и его окружение положительно расценили предложения московского государя. По мнению А. Бадоэра,
104 Сношения России с Кавказом. 1889. С. LXXXVH.
105 Казы-Гирей Бора (Буря), сын крымского хана Мухаммед Гирея, был захвачен в плен кизилбашами. Несколько лет он пробыл пленником у шаха в крепости Кагкага, затем бежал в Турцию к Мураду III, который сделал его в 1588 г. крвмским ханом. Ферхад хан Караманлу, один из самых приближенных к шаху Аббасу людей, так в 1588 г. передавал русскому посланнику Г. Васильчикову содержание бесед с Казы Гиреем: «и Казы Гирей царевич мне то рассказывал, что ему длилось приходити на государя вашего землю войною, и он государя вашего рать видел, и рать государя вашего, сказывал, збирается больши турские рати.». См.: Памятники дипломатических и торговых сношений Московской Руси с Персией. СПб., 1890. T. 1. С. 76. (далее ПДТСМРП)
106 № 243. - 1581 г. января 17. - Прага. - Депеша А. Бадоэра венецианскому сенату // Россия и Италия. 1913. С. 173.
107 Списки дипломатических лиц. 1892. С. 38.
108 Сношения России с Кавказом. 1889. С. 28 - 29.
109 № 254. - 1581 г. февраля 15. - Венеция. Аудиенция Истомы Шевригина у дожа Николо да Понте // Россия и Италия. 1913. С. 183.


62
«многие в Праге считают, что если будет заключен мир между московитами и поляками, они (т.е. москвичи) смогут начать войну с турками» и далее «наибольшую выгоду от этого получит император» 110. Для этого необходимо было оказать давление на польского короля. Григорий XIII должен был выступить посредником в заключении перемирия между Русским государством и Польшей111. Кроме этого, А. Бадоэр также сообщал Сенату, что Иван IV помимо И. Шевригина отправил из Нарвы еще одного посланника к Филиппу  II с предложением «составить хорошую лигу против турок»112. Стоит отметить, что в русских посольских документах информации о посольстве Ивана IV к Филиппу II не сохранилось.
Иван IV, а впоследствии и его преемник Федор Иоаннович и Борис Годунов, воспринимали римских понтификов как авторитетных политических лидеров, с помощью или при поддержке которых можно было стать равноправным членом «европейской лиги». В беседах с папским посланником Антонио Поссевино Иван IV четко разделял дела духовные и политические. Царь был не против создания и участия в антиосманской лиге, но он не собирался для этого объединять церкви113. Положение, в котором Русское государство оказалось в результате поражения в Ливонской войне, ни в коей мере не должно было отразиться на международном авторитете страны и ее потенциальных возможностях. Иван IV смог убедить Поссевино в том, что «мы хотим соединения» с Римским понтификом, императором и со всеми другими христианскими государями в антитурецкий союз. Дословно цель соединенья обозначена следующей фразой: «...чтобы христианство вело жизнь спокойную, безопасную и свободную от всякой вражды и чтобы неверные не поднимали рук своих на христиан и кровь христианская более 114 не проливалась».
Во время переговоров с Поссевино Иван IV повторил условие заключения антиосманского договора: «Унять неверных желаю, но папа, император, король испанский, французский и все другие венценосцы прежде должны через торжественное посольство условиться со мною в мерах сего христианского ополчения»115. Первый раз его озвучили в 1576 г. московские послы Сугорский и Арцыбашев на аудиенции у императора Максимилиана П. Иван IV хорошо понял степень заинтересованности европейских
110 № 253 - 1581 г. февраля 14. - Прага. - Депеша А. Бадоэра венецианскому сенату' // Там же. С. 183.
111 Толстой Д.А. Римский католицизм в России. СПб., 1876. T. I. С.31.
112 № 243. - 1581 г. января 17. - Прага. - Депеша А. Бадоэра венецианскому сенату // Россия и Италия. 1913. С. 175.
113 Карамзин Н.М. 1843. Т. 10. С. 459.
114 Письмо Ивана IV Григорию XIII от 1583 г. // Иван Грозный и иезуиты: миссия Антонио Поссевино в Москве: [сборник]. М., 2005. С. 145 - 146.
115 Там же. С. 132.


63
государств в участии Русского государства в антиосманской лиге и хотел извлечь из этого максимальные выгоды. В течение последующих двадцати лет московское правительство будет выдвигать непременным условием для подписания антиосманского договора приезд в Москву послов всех заинтересованных государств.
Возвратившись в Рим, Антонио Поссевино составил подробный отчет о пребывании в Московском государстве и о личном впечатлении, которое на него произвел Иван IV116. Поссевино обосновал новый для европейцев взгляд на «восточный вопрос». Проблема османской экспансии в Европу может быть решена силами юго-восточных славян, а Русское государство могло выступить в качестве духовно-политического лидера. В результате взглядов Поссевино в Римской Курии стали склоняться к мысли об отделении прозелитических намерений от политических мотивов в отношении «восточного вопроса»117. Кроме того, в Римской Курии понимали, что, исходя из сложившейся политической обстановки в Европе, наибольшую выгоду от желания Русского государства вступить в антитурецкую лигу мог получить император, сдерживавший практически в одиночку натиск турок118.
Окончательно прояснился в начале 80-х гг. XVI в. и еще один важный вопрос. Привлечение в антиосманскую лигу Персии, возможно только при посредничестве Русского государства. Европейско-персидские связи, которые к этому времени насчитывали уже почти столетнюю историю, не дали никаких конкретных результатов. В Европе считали, что такая ситуация является последствием проблем связанных с коммуникацией119. Связь Европы с Персией через Русское государство могла осуществляться в два - три раза быстрее и безопаснее. Но и само Русское государство, кроме выгод связанных с международным транзитом120, имело к этому времени в глазах европейцев определенный политический авторитет. Связано это было с тем влиянием, которое оказывало или, скорее, могло оказать Русское государство на Персию. В одном из пропагандистских «летучих листков», распространявшихся по Европе во время очередной антитурецкой кампании, прямо говорилось, что «московиты уважаемы из-за их военной мощи против турок и связи Москвы с шахом Персии, и это представляет большую
116 Иван Грозный. 2005. С. 72 - 74.
117 Пирлинг П. Восточная идея Поссевино // Пирлинг П. Из сметного времени. СПб., 1902. С. 37 - 38.
118 № 242. - 1581 г. января 16. - Прага. - Депеша нунция Маласпина кардиналу Комо // Россия и Италия. 1913. С. 173.
119 Smolka S. 1890. Р. 81.
120 И. Шевригин от имени Ивана IV в 1581 г. призывал Венецию начать войну с турками и их союзниками татарами в обмен на торговый трафик для венецианских торговцев по территории Московского государства в Персию. См. № 254. - 1581 г. февраля 15. - Венеция. Аудиенция Истомы Шевригина у дожа Николо да Понте// Россия и Италия. 1913. С. 183.


64
опасность для Порты»121. Еще в 1576 г. Григорий ХIII, находясь под впечатлением переговоров императора с московскими послами Сугорским и Арцыбашевым, излагал Максимилиану II план по привлечению Русского государства в ряды антиосманской лиги122. Следует обратить внимание на важную деталь. Если во время первой попытки, сделанной Львом X в 20-х гг. XVI в., Русское государство желали видеть в лиге как самостоятельного партнера123, то теперь Григорий XII предлагал атаковать османов с двух сторон: с запада - силами европейцев, а с северо-востока - силами «русско-персидского союза»124.
Мнение Григория ХIII относительно роли Москвы только укрепилось с получением результатов миссии к шаху Худабенде Симона Моралеса в 1582 г., который представлял одновременно и Филиппа II и Григория XIII. Посольство С. Моралеса было организовано по просьбе Филиппа II вице- королем Индии доном Москареной графом Санта-Крус. Монах-августинец Симон Моралес принадлежал к епархии Гоа, долго жил в Индии и владел восточными языками125. Моралес от имени Филиппа  II и Григория XIII
пообещал шаху Худабенде военную и финансовую помощь в случае его желания продолжать войну с османами. Ежегодно шах должен был получать 100 - 150 тыс. золотых дукатов, кроме этого огнестрельное оружие и 15 - 20 пушек. Операции такого рода «желательно было производить через Москву». Моралес должен был аккуратно выяснить, в каких отношениях шах с «великим князем», и если в хороших - возвращаться в Европу через Москву, которой он мог достичь за 4 месяца126. Для заключения письменного договора шах должен был отослать в Европу посольство, после которого один из послов остался бы в Европе. По всей видимости, шах Худабенде принял европейские предложения. Тем не менее, он не мог говорить в 1583 г., о дружественных связях с московским государем, т.к. ответное посольство было отправлено в Европу морем и затонуло около африканского побережья127.
Достаточно успешная миссия С. Моралеса вновь не получила дальнейшего развития. И в Европе и Персии окончательно осознали, что без участия Москвы в переговорном процессе обойтись невозможно. Не
121 «Persischen Türkische und Moscowitische Zeitung», 1580, s. Anhang Flugscriften // Palombini B. 1968. S. 126.
122 A Chronicle of the Carmelites in Persia. P. 51 - 52.
123 Послание Льва X о «союзе против турок и церковной унии» было доставлено в Москву епископом Сардикским Захарией и И. де Тедальдисом. Послание датировано 1519 г., хотя послы прибыли в Москву в 1520 г. См.: Бантыш-Каменский Н.Н. 1896. С. 268
124 A Chronicle of the Cannelites in Persia. P. 52
125 Smolka S. 1890. P. 97.
126 A Chronicle of the Carmelites in Persia. P. 53.
127 Ibid. P. 54


65
случайно, что основным в инструкции Моралеса был вопрос о «русско-персидских связях» и о «намерении великого князя относительно союза и войны с турками»128. Примечательно и добавление к инструкции Моралеса на тот случай, если бы ему действительно пришлось возвращаться в Европу через Москву и вести там переговоры. Моралес должен был убеждать Ивана IV заключить союз с персами и атаковать Порту одновременно с европейскими государями. Если Москва была бы готова к подобной акции, то это следовало бы сделать со стороны Кафы, т.е. Крыма. В этом случае Григорий XIII немедленно оказал бы великому князю материальную поддержку129. Таким образом, создание «русско-персидского союза» и вхождение его в антиосманскую лигу и есть, собственно, программа максимум, которую будет пытаться реализовать в ближайшие двадцать лет европейская дипломатия в отношении Русского государства130.
Иван IV понял основные тенденции европейских интересов в этом направлении европейской политики и максимально использовал их для решения своих собственных внешнеполитических задач. Проект участия в антиосманской лиге стал инструментом, с помощью которого Русское государство пыталось интегрироваться в европейское сообщество. В этой точке пересекаются внешнеполитические цели и внутренние побудительные мотивы Русского государства относительно «восточного вопроса». Внешнеполитическая программа Московского государства, складывавшаяся с конца XV - первой четверти XVI вв., реализовывалась в течение двух последующих столетий 131. Поэтому можно утверждать, что формирование восточного направления внешней политики Русского государства происходило естественным путем, и именно эта политика делала его привлекательным для участия в общеевропейских проектах.
128 bid. Р. 55.
129 Ibid. Р. 56.
130 Чешский исследователь Стефан Смолка отмечал, что такой план мог быть реализован, учитывая политические реалии, только в последней четверти XVI в. См.: Smolka S. 1890. Р. 96.
131 Хорошкевич А.Л. 1980. С. 256.


66
ГЛАВА III
ПРОЦЕСС ОРГАНИЗАЦИИ АНТИОСМАНСКОЙ ЛИГИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ 80-х ГОДОВ XVI ВЕКА
Середина 80-х гг. XVI в. - переломный момент в процессе организации антиосманской лиги. Этому способствовали как объективные факторы, связанные с изменением международной обстановки, так и субъективные причины, отражавшие перемены в правящих слоях. В 1584 г. скончался царь Иван IV, а в начале 1585 г. - папа Григорий XIII. Незадолго до кончины Григорий XIII писал императору Рудольфу II о необходимости продолжения переговоров с Москвой по поводу ее участия в антиосманской лиге1. Филипп П был крайне заинтересован в продолжении персидско-турецкой войны, т.к. занимался подготовкой большой войны с Англией. В феврале - марте 1584 г. в Риме проходили переговоры с участием испанских и венецианских представителей. Лига должна была состоять из Испании, Курии, Венеции, Империи. Польша и Москва должны были к ней присоединиться с европейской стороны. В качестве азиатского союзника должна была выступить Персия2.
Никаких конкретных результатов, однако, достигнуто не было, итоги переговоров напоминали политическую декларацию, а не конкретный план действий3. Но именно эти переговоры наметили некую новую тенденцию в дальнейшем развитии антиосманского движения. Могущественные участники - Испания и Венеция - предпочитали практическому участию в лиге финансовые взносы в ее казну. Таким образом, Римская Курия стояла перед дилеммой: продолжать дальше агитационную работу на прежних условиях или же согласиться на предложенные финансовые взносы со стороны Испании и Венеции. Тогда в практическом плане антиосманская лига должна была состоять из государств, которые непосредственно вели войны с османами, - Священной Римской империи и Персии4.
Неожиданно в 1585 г. свои услуги в организации антиосманской кампании новому папе Сиксту V предложил польский король Стефан Баторий, который решил воспользоваться слабостью нового московского государя, Федора Иоанновича, и под предлогом осуществления антиосманских действий устроить поход на Москву5. Согласно плану
1 Pastor L. 1898. Т  VIII. Р. 82.
2 Smolka S. 1890. Р. 33.
3 Ibid. Р. 37.
4 Palombini В. 1968. S. 107.
5 Единственный документ, в котором письменно излагался план московской кампании Батория в пересказе А. Поссевино, это депеша кардиналу Комо. Официальных документов от Батория в Рим не поступало.


67
Батория «союз московитов с Римом» может состояться исключительно после того, как он, католический государь, взойдет на «трон Мономаха». Только после этого последует военный союз с персами, который должен удвоить силы христиан: «...горцы Пятигорска и грузины, номинально зависимые от Москвы, возобновят свои древние связи с Римским престолом. ... Каспийское море сделается славянским озером, ... и появится возможность огненным кольцом окружить турок со всех сторон и навсегда уничтожить их могущество»6. Авантюрные намерения польского короля были ясны основным участникам предполагаемого союза. Первым выразил свой протест Рудольф II. Император считал недопустимым под прикрытием антиосманского союза совершать агрессию в отношении христианской страны, да еще и с помощью Святого престола7. Достаточно лояльный к С. Баторию, Филипп II выражал обеспокоенность его замыслами и заботился о том, чтобы об этом не узнали в Москве, т.к. это могло нанести вред созданию антитурецкой лиги. В депеше Поссевино кардиналу Коменчи: «Его Католическое Величество считает необходимым отвлечь короля Польши от этих замыслов другими заботами и направить его энергию против турка»8. Сикст V ради распространения католичества мог пойти на самые фантастические проекты, но его самые твердые убеждения можно было поколебать прагматическими аргументами и доводами. Рудольф II и Филипп П добились от Сикста более трезвой оценки ситуации. Папа решил не отказываться от планов лиги, а честолюбивые амбиции Батория утолить предложением возглавить европейские силы в новом крестовом походе против османов9. Однако в декабре 1586 г. С. Баторий скончался, и дело 9 создания антиосманской лиги вышло на качественно новый уровень.
В западноевропейской историографии с XIX в. считалось, что инициатива возрождения идеи антитурецкого союза в середине 80-х гг. XVI в. всецело принадлежала Римской Курии. В 90-х гг. XX в. австрийский историк Я.П. Нидеркорн выдвинул новую версию создания антиосманского союза. По утверждению исследователя, в 1589 г. императору Рудольфу II поступили из Москвы некие предложения, которые давали надежду на
Замысел польского короля Сиксту V устно рассказал его племянник А. Баторий. См.:.Краков. Депеша А. Поссевино кардиналу Комо //Россия и Италия. Сборник исторических материалов СПб., 1902. T. II. № 256. - 1585 г. февраля 17. С. 213. Баторий также просил у Папы «необходимые средства для похода против Москвы - 200 000 золотых дукатов». Всю кампанию Баторий собирался осуществить за 3 года, силами 24 000 кавалерии и пехотинцев. См.: Pirling Р. 1896. Vol. II. Р. 414 - 415.
6 № 256. - 1585 г. февраля 17. Краков. Депеша А. Поссевино кардиналу Комо //Россия и Италия. 1902. С. 215.
7 Дворник Ф. 2001. С. 532.
8. См.: Possevinus card. Comensi. Pragae 6 novembri.s 1584. // Monumenta Poloniae Vaticano.Cracoviae, 1950. T. VII. P. 492 - 493.
9 Dirling P. 1896. Vol. II. P. 456.
9 PalombiniB. 1968. S. 109.


68
создание широкомасштабной антиосманской лиги с участием Русского государства и Персии10. Новость была сенсационной. Срок габсбургско- турецкого перемирия истекал в 1585 г. Учитывая опыт предыдущих лет, османы начали бы войну против Империи, как только закончили кампанию в Персии, которая с переменным успехом длилась уже 8 лет. Начиная с середины 80-х гг. XVI в., император был вынужден искать союзников в предстоявшей войне с османами. Несмотря на все предпринимавшиеся усилия, антитурецкая лига так и не была организована. Испания, ближайший союзник и финансовый донор Империи, открыто враждовала с Англией, занимаясь разделом сфер интересов в Атлантике11. Рудольф II, при посредничестве Сикста V, попытался обратиться с антиосманскими предложениями к Польше. Но канцлер Ян Замойский приложил максимум политической воли, чтобы Сейм проголосовал против участия Польши в антиосманской кампании. Правда, была сделана серьезная оговорка. Польша войдет в союз с императором, если он «разорвет свои отношения с Москвой»16. В этот момент антиосманские предложения, поступившие из Москвы, были для императора выходом из сложившейся ситуации. Я.П. Нидеркорн ничем не подкрепил свое предположение, сославшись на слухи, которые циркулировали при дворе Рудольфа П12. Что же в действительности представляли собой предложения, поступившие на рассмотрение к императору, и от кого в действительности они исходили?
В начале осени 1587 г. в Москву от шаха Солтан Мухаммеда Худабендэ прибыл посланник Анди бек13. Старший сын Тахмаспа Мухаммед Солтан Худабендэ (раб Божий) занял шахский трон в феврале 1578 г., после убийства шаха Исмаила II. Согласно мусульманской традиции Худабендэ, несмотря на то, что был старшим сыном Тахмаспа, не имел права на престол, т.к. с раннего детства страдал сильнейшей близорукостью. Кизилбашские эмиры решили, что при слабом, полуслепом шахе бразды правления государством будут принадлежать только им. Однако вместе с шахом на трон взошла его старшая жена - Хайр аль Ниса Бегум, знатная персиянка, дочь последнего независимого правителя Мазендарана14, обладавшая сильной волей и полностью руководившая поступками Худабендэ. Страной, при
10 Niederkorn J. Р. 1993. S. 432.
11 Bély L. 1992. Р. 91.
16 Дворник Ф. 2001. С. 533.
12 Niederkom J. Р. 1993. S. 432.
13 ПДТСМРП 1890. T. 1 - Царствование Федора Иоанновича. С. 136.
14 Род Хайр аль Нисы Моссуми происходил от 4 имама Зен аль-Абидина, мать которого, в свою очередь,
была дочерью последнего шаха из династии Сасанидов Йяздигерда III.


69
опеке матери, стал править старший сын шаха четырнадцатилетний Хамзе Мирза15.
При шахском дворе было много османских осведомителей, поэтому очень скоро о смуте в Персии стало известно в Константинополе. Поэтому султан Мурад III решил разорвать невыгодные для османов статьи амасийского мирного договора от 1555 г. с персами. Почти вся кампания складывалась неудачно для персов. Продвижение османов на Кавказ сопровождалось почти массовым переходом на их сторону части азербайджанской и дагестанской знати. Это не было спонтанным актом, большую подготовительную работу среди ширванцев и дагестанцев провел Абу-Бекр Мирза, который был сыном Бурхан Мирзы - последний представитель ширваншахов династии Дербени (1382 - 1548), ликвидированной шахом Тахмаспом. Абу-Бекр Мирза и его сторонники накануне османского вторжения провели переговоры с Мурадом  III и согласовали свои действия с планами султана. Потерявшие политическую власть ширванские ханы были недовольны превосходством кизилбашских эмиров и поэтому решили стать вассалами османского султана16. К 1582 г. Грузия, большая часть Армении и самая богатая и стратегически важная провинция Закавказья - Ширван были заняты османами, захватив Дербент - Ворота Кавказа, они вышли к Каспию17. Хайр аль Ниса Бегум вместе с Хамзе Мирзой пыталась организовать контрнаступление, но кизилбашские эмиры отказались подчиняться женщине и потребовали ее удаления от управления государственными делами. В результате очередного заговора Хайр аль Ниса Бегум была задушена в присутствии шаха Худабендэ, который умолял заговорщиков пощадить жену18.
Нельзя сказать, что в этот критический период шахское правительство совсем не оказывало сопротивления османам. Предпринимались достаточно серьезные попытки остановить продвижение османов. Один из беглербегов* Северного Азербайджана Амир-хан Мовсалу вместе с карабахским беглербегом Имам Кули-султаном Каджаром нанесли серьезный урон
15 У Мохаммед Солтан Худабендэ и Хайр аль Ниса Бегум было 5 сыновей: Хасан, Хамзе, Аббас, Абу Талиб, Тахмасп. Все кроме Аббаса, погибли насильственной смертью.
16 Алкадари Г.-Э. Асари-Дагестан. Исторические сведения о Дагестане. Махачкала, 1994. С. 35. Мурад  III за поддержку ширванцев обещал восстановить независимость Ширвана, а трон ширваншахов отдать Абу- Бекру Мирзе. Но, захватив Ширван, султан поделил его на несколько пашалыков, которые, в свою очередь, были разделены на санджаки, естественно, что управление всех этих территориальных единиц находилось в руках не ширванской знати, а османов. См.: История Азербайджана. Баку, 1958. T. 1. С. 261.
17 Новосельцев А.П. Освободительная борьба народов Закавказья в XVI - XVII вв. //ВИ. М., 1969. С. 74.
18 Blow D. Shah Abbas. The Ruthless King who became an Iranian legend. London-New York, 2009. P. 28.
19 Беглербег (бек) или беглербей - у тюркских народов губернатор провинции.


70
османам, но затем сами потерпели поражение19. В начале весны 1583 г. беглербег Имам Кули-хан Каджар выступил с 50-тыс. армией в Дагестан против войск Осман паши Оздемир-оглы. Персы потерпели сокрушительное поражение, 3 тыс. было взято в плен и в довершение своего триумфа османы захватили Баку20.
Успешному сопротивлению персов мешала продолжавшаяся гражданская война. Слабохарактерный шах Худабенде не мог сплотить вокруг своей власти силы, способные противостоять османской угрозе. Правительство пыталось консолидировать вокруг шахской гвардии силы кизилбашских племен. Но кизилбашские эмиры отказывались присылать шаху свои подразделения. Это было полным нарушением сложившейся системы взаимоотношений центральной власти и кизилбашских вождей- вассалов. Территории, которые были предоставлены каждому племени в административное управление21 в начале XVI в. Исмаилом I и которые эмиры пытались превратить в свои личные феодальные уделы, подразумевали обязательную военную службу в войске шаха. Шах Мохаммед Солтан Худабенде обратился за помощью к европейским монархам, нерегулярные связи с которыми поддерживались через Хормузд. Точнее сказать, что от имени шаха к европейским правителям обращался его сын - семнадцатилетний Хамзе Мирза, который после 1583 г. взял бразды правления в свои руки, хотя формально правящим шахом продолжал оставаться Худабенде.
В Европе, как уже отмечалось, плохо представляли внутриполитическое состояние Персии и продолжали считать шаха потенциальным союзником европейцев в борьбе с Османской империей. Сикст V объявил в своей энциклике в 1585 г., что «персидско-османская война - это дар Божий для христианского мира»22. Посольство возглавил Джованни Батиста Веккьетти, знатный флорентинец, владевший восточными языками. Но далее события приняли странный оборот. Посольство, инициатором которого в 1584 г. был Григорий XIII, неожиданно было задержано. Возможно, это было связано с «антиосманскими проектами» Стефана Батория, в планы которого прежде всего входил поход на Москву, а
19 Петрушевский Н.П. Азербайджан в XVI- XVII вв. // Сб. ст. по истории Азербайджана. Вып. 1. Баку, 1949. С. 262.
203а свои победы Осман паша был произведен Мурадом  III в верховные визири и назначен главнокомандующим войсками в Персии. См.: Hammer J. (1886). Histoire de l’Empire Ottoman. T VII. P. 93.
21 Земли, на которых племена кочевали и собирали с населения налоги в свою пользу. «Юрт» - тюркский термин, дословно обозначающий место кочевья. Кизилбашские племена продолжали придерживаться своих древних традиций и вели главным образом полукочевой образ жизни, что не мешало вождям племен заниматься эксплуатацией местного оседлого населения.
22 Palombini  B. 1968. S. 96, 111.


71
не на Константинополь. Насколько серьезно Сикст V рассматривал планы Батория по «обращению в истинную веру диких московитов» - неизвестно. Все переговоры по этому вопросу носили тайный и устный характер. С уверенностью можно говорить только о том, что посольство Веккьетти было задержано и попало в Персию только в 1586 г. По дороге в Персию Веккьетти заезжал для переговоров с коптским патриархом в Египет и Сирию. Если такой маршрут кому-то и может показаться странным, но Веккьетти четко следовал инструкциям Сикста V. Папа, как уже отмечалось, был склонен к самым фантастическим проектам, связанным с антиосманской борьбой, и на этот раз он остался верен себе. Согласно новому плану папы необходимо было поднять восстание в Египте и захватить его, затем с помощью наемных сирийских «искусных мастеров» похитить (!?) Гроб Господень и тайно переправить его в Италию, в Лоретто, «где бы он находился в непосредственной близости от домика Богоматери»23. Этими обстоятельствами и объясняется то, что ко двору шаха Веккьетти прибыл только через год после отправки из Рима.
Веккьетти составил подробный отчет, в котором обрисовал потенциальные возможности персидской армии, финансовые возможности и политическое положение Персии. В отчете были отражены и связи Персии с соседними государствами. Но Веккьетти ни словом не обмолвился об истинном положении, в котором находился шах Худабенде. Под давлением эмиров Шамлу и Устаджлу шах дал согласие на казнь одного из предводителей клана Текелю. Клан Туркманов поддержал Текелю и столица Персии Тебриз, крупнейший торгово-ремесленный центр страны остался практически без защиты. Именно племена Текелю управляли Тебризом и прилегающими к нему областями. Сам шах вместе с Хамзе Мирзой воевал в Хорасане24. 20 сентября 1585 г. Осману-паше удалось взять Тебриз, несмотря на обещания главнокомандующего османы устроили в городе страшную резню. Процветающий город превратился в руины. Осман-паша тяжело заболел, по официальной версии ангиной, по наблюдениям очевидцев от «потрясения» полученного в результате, учиненной османами резни. Прославленный полководец не смог остановить собственных солдат25. Неожиданная гибель Осман-паши внесла во всеобщее ликование османов
23 Ранке Л. Римские папы в последние четыре столетия. СПб., 1874. Т. II. С. 27. Сикст V (1585 - 1590), был сыном черногорского иммигранта, перебравшегося в Италию и перешедшего из православия в католицизм. До вступления на папский престол Сикст V был генералом ордена иезуитов, с фанатичной жестокостью расправлявшийся с инакомыслящими. В большей степени Сикст V был прожектер, а не прагматичный лидер, и это не могло не отражаться на внешней политике Римской Курии.
24Гусейн Фарах. Османо-сефевидская война 1578-1590. По материалам трудов османского летописца Ибрахима Рахимзаде. Баку. 2005. С. 84.
25 Hammer J. (1886). Т VIL Р. 102.


72
трагическую ноту. Об этой утрате скорбела армия и лично Мурад  III. Новый главнокомандующий Фархад паша через сорок дней вывел большую часть османского войска из Тебриза, оставив в цитадели гарнизон.
Неоценимую помощь в этой кампании османам оказали их вассалы-союзники крымские татары, под руководством ставленника Мурада III Ислам Гирея 26. Армия османов в этот период времени превосходила персидскую не только своей численностью, но и, в большей степени, техническим оснащением пушками, мушкетами и дисциплиной. Но у османов не было кавалерии, способной противостоять стремительной коннице кизилбашей. Поэтому османы, предпринимая серьезные военные операции, не могли обойтись без крымской кавалерии.
Шах запросил мира у османов, но на волне удач османской армии Мурад  III отказался от переговоров. Положение шаха было критическим, и, тем не менее, Д.Б. Веккьетти от имени Сикста V и Рудольфа II просил шаха дать письменное «королевское обещание» («la sua fede regia»), что он не будет заключать мира с османами. Шах ответил, что никогда бы не хотел заключать мира с османами: во-первых, это вопрос веры, а во-вторых, из-за того, что османы нарушили территориальную целостность его государства. Однако, учитывая тяготы войны, папа и другие европейские государи должны гарантировать Персии свою помощь, тогда «священная война будет продолжаться столько, сколько будет угодно Всевышнему»27.
Во время бесед с Веккьетти шах сетовал на то, что испанский король, обещавший постоянную поддержку пушками и оружием, забыл о своем обещании28. Эти обещания в 1582 г. были сделаны Худабендэ С. Моралесом, который действительно заверил шаха в финансовой и технической поддержке Филиппа II. Нельзя сказать, что европейские государи - Филипп II, великий герцог Тосканский, венецианцы, жизненно заинтересованные в продолжении персидско-османской войны, вообще ничего не предпринимали для оказания помощи шаху. В Испании в июне 1587 г. обсуждался вопрос о посылке в Персию 1000 испанских мушкетеров и 2000 португальцев. Джованни Медичи подбирал для шаха опытных мастеров-артиллеристов. Венецианцы доставляли в Персию порох и аркебузы. Но этого было явно недостаточно. Кроме того, помощь, оказываемая шаху европейскими государями, не была бескорыстной. Шах расплачивался за поставки оружия золотом, что в разоренной войной стране
26 Смирнов В.Д. Крымское ханство под верховенством Отоманской Порты. В 2-х т. М., 2005. Т.1. С. 327.
27 A Chronicle of the Cannelites in Persia. 1939. P. 55.
28 Ibid. P. 57.


73
было делать все труднее29. Более того, Филипп  II создавал видимость активности в организации антиосманского фронта. В этом могло убедиться персидское посольство, которое побывало в Мадриде в апреле 1586 г. с письмами и подарками для Филиппа II. Переговоры велись о разделе сферы интересов в Европе и Азии между королем Филиппом  II и шахом Худабенде, естественно, после уничтожения Османской империи объединенными силами30. Персидские послы не могли знать, что активность испанского короля была направлена на подготовку войны не с османами, а с Англией. Никаких конкретных шагов в направлении антиосманского объединения не было предпринято.
Переговоры Веккьетти с шахом Худабенде происходили летом 1586 г. События развивались чрезвычайно быстро, а Веккьетти вернулся в Рим, по необъяснимым причинам, только 1588 г., когда обстановка была уже катастрофической. Принц Хамзе Мирза в течение 11 месяцев предпринял отчаянные попытки возвратить Тебриз. Он обратился к эмирам с призывом сплотиться вокруг него как «преданных моджахедов дома Сефи»31. Эмиры Шамлу и Устаджлу были среди тех, кто поддерживал Хамзе Мирзу, но по той самой причине их конкуренты вожди Текелю отказались присоединиться к армии принца. Текелю и находившийся с ними в союзе клан Зулькадар, в отсутствие Хамзе Мирзы попытались провозгласить шахом его десятилетнего брата Абу Талиба, в обход шестнадцатилетнего Аббаса Мирзы, находившегося в Хорасане32. Попытка очередного переворота не удалась. И хотя Хамзе Мирза, подавив мятеж в Казвине, попробовал организовать контрнаступление в нескольких направлениях, весьма успешное, ему удалось вытеснить османов из южного Азербайджана33, но вернуть Тебриз он так и не смог.
С потерей Тебриза начинается следующая стадия османо-персидской войны. Именно в этот момент персидское правительство, которым фактически руководит Хамзе Мирза, обращается с посланием к русскому государю. Успехи османов не остались незамеченными в Москве и тревожили русское правительство, поэтому был принят ряд мер по активизации деятельности казаков в Азове и на Дону. В 1585 г. на Дон были отправлены отряды стрельцов под руководством воевод В. Биркина,
29 Palombini В. 1968. S. 110.
30 A Chronicle of the Carmelites in Persia. P. 59.
31 По шиитской традиции, шах из рода Сефевидов являлся не только главой государства, но и духовным лидером (пир пер. или шейх араб.) населявших его шиитов, что в определенные моменты истории было намного важнее, т.к. военные действия в этом случае принимали характер «газавата», или «джихада» - священной войны.
32 Newman A.J. Safavid fran: Rebirth of a Persian Empire. London, 2006. P. 216.
33 Гусейнов AM. 1963. C. 76.


74
Ф. Бутурлина, Ю. Булгакова. Главной задачей отрядов стрельцов было создание заслона на русских границах в случае, если османы предпримут попытку повторить астраханский поход. Однако русское правительство не было против и «некоторых» актов, которые могли бы нанести урон османам и их союзникам крымцам. Действия русских «ратных людей» и казаков, совместно с кабардинскими князьями, против османов в Закавказье не заставили себя ждать. Казаки разгромили отряд черкесских князей34, шедших на соединение с армией Османа паши. В 1586 г. османскому правительству не удалось из-за действий казаков доставить «казну» в Дербент, находившемуся там практически в осаде Ефер паше. Янычары, не получавшие почти год довольствия, грозились оставить Дербент и вернуться в Константинополь35. О положении османов в Закавказье свидетельствует перехваченное казаками письмо Ефер паши, отправленное в Константинополь: «...города, которые вы отобрали у Персии, не смогут сами себя защитить; а московиты объединятся с персидским шахом и грузинским царем, а потом они пойдут отсюда на Стамбул, а император и испанской король с другой стороны, и сами вы не переживете этого в Стамбуле, а будете захвачены в плен, и мусульмане станут христианами, а наша вера на этом закончится, если не вступитесь»36.
Слухи об этих действиях дошли до Казвина, куда после потери Тебриза перебрался шахский двор. В Москву был срочно отправлен посланник Анди бек. Посланник сообщил царю о том, что старший сын шаха Хамзэ Мирза разбил стотысячную рать Осман паши. Сам Осман паша попал в плен и был убит. Несмотря на столь внушительную победу, война с османами длилась уже почти десять лет, ресурсы страны были истощены, и шаху требовалась помощь. Анди бек, выехавший из Персии осенью 1586 г. и прибывший в Москву в сентябре 1587 г., не знал о том, что вскоре после реванша над османами в Азербайджане, в декабре 1586 г. Хамзэ Мирза был убит в результате заговора кизилбашских эмиров37.
С.А. Белокуров, на основе летописных и посольских материалов по связям Московского государства с народами Кавказа, сделал вывод, что Анди бек был послан в Москву осенью 1586 г. Однако посланник добрался до Астрахани только в начале лета 1587 г., хотя дорога из Персии до
34 Впоследствии выяснилось, что это был отряд запорожских черкас, которых польский король Стефан Баторий отправил на помощь Осман паше.
35 Кушева Е.Н. 1963. С. 267.
36 Сношения России с Кавказом. 1889. С. 231.
37 Bellan L.L. 1932. Р. 175. В посольских источниках 90-х гг. несколько раз встречается информация о том, что Анди бек, прибывший в Москву летом 1587 г., рассказал об убийстве Хамзе Мирзы, хотя ранее он утверждал, что выехал из Персии осенью 1586 г. По всей видимости, информация об убийстве Хамзе Мирзы - более поздняя вставка.


75
Астрахани занимала три месяца38. Почему Анди бек добирался до Астрахани почти год, остается загадкой, учитывая тот факт, что Хамзе Мирза остро нуждался в помощи русского царя. Возможно, это напрямую было связано с беспорядками в Персии. Несмотря на то, что с этого момента между Персией и Русским государством устанавливаются регулярные дипломатические связи, отдельного дела, посвященного приезду в Москву Анди бека, в Посольском приказе не сохранилось. Скудная информация о нем содержится в других делах Фонда 77 Сношения России с Персией и Фонда 32 Сношения России с Римской империей39.
Содержание переговоров между Анди беком и московским правительством сохранились главным образом в изложении Н.М. Карамзина, который пользовался посольскими материалами, не сохранившимися до нашего времени. Шах просил русского государя оказать ему помощь в борьбе с османами. Помощь должна была заключаться не в огнестрельном оружии, а в конкретном военном выступлении. Царь со своими подразделениями должен был выступить из Астрахани и освободить от османов Баку и Дербент. За оказание такой помощи шах обещал отдать эти древние персидские города Русскому государству в вечное владение. Если же Москва согласится помогать Персии и в дальнейшем, то шах уступит города даже и в том случае, если захватит их сам40. Некоторые подробности о переговорах можно узнать из документов, относящихся к следующему визиту Анди бека в Москву в составе посольства во главе с Бутак беком в 1590 г.41. Шах Худабенде предлагал московскому государю заключить «докончанье» в обмен на персидские города Дербент и Баку. Анди бек излагал предложения шаха в устной форме, т.к. по дороге из Астрахани в Москву посольская миссия подверглась нападению заволжских казаков и была почти полностью ограблена42. Из предложений, изложенных Анди беком, не ясна форма предлагаемого договора. В посольских документах форма договора названа «докончаньем», т.е. мирным договором о дружбе и сотрудничестве. Но предполагаемые совместные действия против османов должны были носить скорее характер «соединенья» - военно-
38 Сношения России с Кавказом. 1889. С. 163.
39 РГАДА. Ф. 77. Оп.1. Кн. 1- 3; Ф. 32. Оп. 1. Кн. 5.
40 Карамзин Н.М. 1843. Т.Н. С. 362.
41 «....говорил от Шахова величества, чтоб мы были с Шаховым величеством в братстве и в любви и в докончаньи и стояли на его недругов заодин и ратных бы людей на турского в помочь дати велели с вогненным боем, а Шахово величество хочет достать у турского городов Дербни, Баки, Шамахи, Ширвани. А достав тех городов, нашему царскому величеству...Шахово величество поступитца города Дербени, да города Баки, и иные городы...себе возмет». См.: ПДТСМРП 1890. T. 1. С. 137.
42 «Ответ на предложения шаха Худабенде, через присланного ко государю посланника Анди бека о постановлении союза пролив турок и об уступлении во владение государю городов Баки и Дербеня.» // РГАДА. Ф. 77. Оп.1. Кн. 2. 1588 - 1590.


76
наступательного союза, направленного против третьей стороны или сторон. Однако и та, и другая формы договора декларируют равноправность участников соглашения. Предложения Худабенде о передаче Баку и Дербента, древнейших стратегических центров страны, в обмен на военную поддержку московского государя могло свидетельствовать, с одной стороны, об отчаянном положении, в котором в результате затяжной войны находилась Персия, с другой, о неком «ранговом неравенстве», которое шахское правительство испытывало в отношении Москвы.
Можно было бы предположить, что посольство Анди бека было отправлено в Москву сразу после переговоров шаха Худабенде с Д.Б. Веккьетги, которые происходили в июне 1586 г. Как было показано выше, во время переговоров вопрос о заключении военно-наступательного союза против османов между шахом и европейскими государями не поднимался. Именно поэтому персидское правительство организовало посольство к московскому государю. Переговоры с Д.Б. Веккьетги подтолкнули его к этому шагу, т.к. стало понятно, что рассчитывать на европейскую помощь бессмысленно. Ни в коей мере посольство в Москву не было санкционировано миссией Веккьетги. В его инструкциях вообще ничего не говорилось о возможных контактах с Москвой и предполагаемом союзе с ней, в отличие, например, от инструкций посольства С. Моралеса43.
В момент прибытия в Москву персидского посла осенью 1587 г. сложились максимально благоприятные условия для того, чтобы Русское государство вновь занялось проблемами восточной политики. Угроза польской интервенции со смертью С. Батория была снята с повестки дня. Тем не менее, в 1587 г. истекал срок русско-польского перемирия, и Русскому государству необходимо было заручиться поддержкой авторитетных европейских держав. Если с императором отношения развивались не только в направлении антиосманского союза, но и в плане поддержки эрцгерцога Максимилиана на польский престол, то содействием со стороны других европейских государств можно было заручиться в результате участия в антиосманском союзе. С другой стороны, предложение антиосманского союза со стороны шаха Худабенде в обмен на Баку и Дербент давало основания полагать, что в Персии смотрели на московского государя не только как на возможного союзника, но и как на старшего по рангу правителя. Борис Годунов, фактический правитель страны при царе Федоре Иоанновиче, не мог не воспользоваться ситуацией. Неслучайно, что именно в это время Годунов добился от царя Федора Иоанновича («царь приговорил с
43 A Chronicle of the Carmelites in Persia. P. 51 - 54.


77
бояры») права отвечать на послания суверенных государей. С 1588 - в отношении восточных правителей, а с 1589 - по поводу сношений с императором. Право личного сношения с иностранными государями практически сделало Годунова соправителем царя Федора, формальным порядком 44.
Для того чтобы иметь более объективное представление о намерениях шаха Худабенде, в Персию вместе с возвращавшимся Анди беком весной 1588 г. было отправлено малое посольство во главе с князем Григорием Борисовичем Васильчиковым. Посольство благополучно добралось до Персии, когда стало известно, что персидский шахом стал средний сын Худабенде Аббас Мирза. Старший сын Хамзе Мирза, который десять лет фактически был соправителем отца, был зарезан собственным парикмахером. Принцу было 24 года, он вел успешное контрнаступление на османов и был вполне в том возрасте, когда вся полнота власти могла сосредоточиться в его руках.
Весьма вероятно, что за спиной наемного убийцы стояли Муршид Кули хан Устаджлу и Али Кули хан Шамлу45. Оба кизилбашских эмира являлись опекунами среднего сына шаха Худабендэ восемнадцатилетнего Аббас Мирзы. Али Кули хан Шамлу вообще был «лялэ» - дядькой- воспитателем Аббаса, который никогда не видел своей матери46, а отца увидел уже юношей. Восемнадцати месяцев от роду Аббас был отправлен в провинцию Хоросан в Герат, родовое гнездо племени устаджлу, формально в статусе губернатора, практически заложником47. В 1577 г. Али Кули хан Шамлу спас своему воспитаннику жизнь, не выполнив приказ шаха Исмаила II. Пришедший к власти в результате заговора и убийства брата Хайдара 48, Исмаил приказал уничтожить всех своих племянников, сыновей Худабенде. Самого Худабенде Исмаил пощадил не столько из-за жалости к его слепоте, сколько из уважения к матери, т.к. они были единокровными братьями. Али Кули хан Шамлу не выполнил приказ Исмаила, рискуя своей
44 См.: Платонов С.Ф. Очерки по истории Смуты в Московском государстве XVI - ХVII вв. СПб., 1910.
С. 197.
45 Наемный убийца был сразу схвачен и приведен в палатку Муршид Кули Хана, но он не успел ничего рассказать, т.к. был тут же изрублен кизилбашами. См.: Malcolm J. 1821. P. 110.
46 Обычно сыновей шаха отсылали в провинции на «воспитание» в возрасте 5 лет. Аббаса отослали тогда, когда ему не было 1,5 лет. Причиной явилось желание матери Хайр Нисы Бегум не расставаться с любимым сыном Хамзе Мирзой, которого дед шах Тахмасп собирался отослать в Хоросан. Хайр аль Ниса пожертвовала для этой миссии младшим сыном, только что родившимся Аббасом Мирзой. Матерью для юного Аббаса стала жена Али Кули хан Шамлу, которую он нежно любил всю жизнь и сделал смотрительницей своего гарема обычно эту должность занимали матери шахов. См.: Blow D. 2009. Р. 79.
47 Bellon L.L. 1932. Р.113.
48 Хайдар Мирза был вторым сыном шаха Тахмаспа но его матерью была грузинка Исмаил и Худабенде были единокровными братьями от кизилбашки. Кизилбашские эмиры не хотели, чтобы при дворе в почете находились грузинские родственники Хайдара


78
собственной жизнью. Теперь он был вправе рассчитывать на благодарность со стороны Аббаса. Муршид Кули хан Устаджлу, второй опекун Аббаса, был одним из самых уважаемых и влиятельных кизилбашских эмиров, его называли «творец шахов», ни один переворот или заговор не проходил без его участия.
Хамзе Мирза был талантливым, подающим большие надежды правителем, но Муршид Кули хан Устаджлу не имел на него никакого влияния, поэтому в мае 1587 г. Муршид Кули хан Устаджлу провозгласил шахом Аббаса Мирзу. Стоит отметить, что провозглашение носило лишь формальный характер. В Казвине эмиры текелю, туркманов и зулькадар заставили шаха Худабендэ, против его воли, передать власть третьему сьшу - одиннадцатилетнему Абу Талибу. После этого войска мятежных эмиров вместе с Худабендэ и Абу Талибом покинули Казвин в направлении османской армии. В отсутствие шаха и правительства, Аббас с 600 всадниками, лично подчинявшимися Муршид Кули хану, захватил Казвин. Несмотря на это, положение оставалось драматическим даже после того, как Муршид Кули хан склонил на свою сторону остальных кизилбашских эмиров. Шах из рода Сефевидов возглавлял не только государство, но являлся духовным лидером шиитского ордена Сефевийя (Сафавийя), основанного его пращуром Сефи-ад-Дином. Поэтому персидских шахов обычно именовали «Софи», что означало «великий суфий»49. Согласно весьма жесткому регламенту Орден не мог иметь двух лидеров (пир или шейх), а шах Худабенде был жив и здоров. Сложившаяся ситуация вылилась в протестное движение милленитаристских50 (нюктави) суфийских общин. Легитимность нового правителя ставилась под сомнение религиозными авторитетами, которые имели огромное влияние на простое население. В условиях политической анархии, в которых Персия пребывала более десяти лет, это могло грозить полным развалом государства. Аббас, также как и его дед, шах Тахмасп, беспощадно уничтожил лидеров протестовавших, не обращая внимания на их религиозную неприкосновенность51.
Аббас прибыл в Казвин в сентябре 1587 г.52, но только через год, 1 октября 1588 г. слепой Худабенде, удрученный обрушившимися на него
49 Петрушевский Н.П. 1966. С. 375.
50 В 1590 г. ожидалось наступление первого тысячелетия ислама. Это событие привело к появлению большого числа религиозно-философских движений ожидавших конца света. Нюктави ожидали появление скрытого имама и установления царства божьего на земле.
51 Newman AJ. 2006. P. 76.
52 В сентябре 1587 г. Анди бек прибыл в Москву, а летом 1588 г. он вернулся в Персию вместе с кн.
Васильчиковым.


79
событиями, отрекся от престола53 и возложил шахский венец на голову Аббаса54. Проблема столь длительной задержки передачи власти заключалась не только во внутренних распрях между кизилбашскими группировками, но и в очередном внешнем ударе, постигшем Персию. В декабре 1587 г. Абдулла  II Шейбани, объединивший конфликтовавшие кланы узбеков, напал на Хорасан. Неразрешимые противоречия между узбеками-суннитами и кизилбашами-шиитами имели долгую историю. С начала войны с османами Персия постоянно ожидала нападения с востока, которое могло бы оказаться роковым, т.к. страна могла быть уничтожена суннитскими армиями с запада и с востока. Распри между враждовавшими узбекскими племенами оттягивали драматический момент. К концу 1587 г. Аббдула хан договорился о совместных действиях с находившимся в Баку Ефер пашой и осадил Герат, богатейший торгово-промышленный центр на юго-востоке Персии. Весной узбеки захватил Мешхед - один из трех священных для шиитов городов55. Османы, воспользовавшись ситуацией, вернули себе все территории, отвоеванные у них Хамзе Мирзой в 1585 - 1586 гг. Внутри страны положение Аббаса было еще более тяжелым. Восстал Шах-Верди хан, владетель Луристана, родственник Аббаса царевич Рустам-мирза овладел Систаном, в Фарсе восстало племя зулькадар, в Кермане - афшар. В Исфахане восстал Юли хан, с которым пришлось вести переговоры56. Аббас потерял богатейшие торгово-промышленные 57 провинции, являвшиеся основными источником доходов казны. Сложившееся положение вынудило Аббаса вновь заняться переговорами по заключению мира с османами. К концу 80-х гг. султан Мурат  III также стремился к миру, приобретение богатейших персидских провинций давало ему возможность начать войну со Священной Римской империей, перемирие с которой закончилось в 1585 г.
В это время в Персию возвратился Анди бек с русским посланником. В посольских документах58 есть упоминание о том, что прибыв в Персию (в Гилян) 8 сентября 1588 г., Васильчиков и Анди бек узнали, что, новым шахом стал Аббас. Верительные грамоты были выданы Васильчикову на имя шаха Худабенде, и, якобы, в этой ситуации, дьяк посольской миссии исправлял имя шаха в грамоте. Этого не могло быть, во-первых, потому что шахом, официально коронованным, Аббас стал только 1 октября 1588 г., а
53 Остаток жизни Худабендэ провел под домашним «арестом» в своем гареме. Умер он от дизентерии в 1595 г.
54 Bellan  L.L. 1932. Р. 143..
55 В Мешхеде находится мавзолей особо почитаемого восьмого Имама - Резы (Али б. Мусы ар-Риды).
56 История Ирана. 1958. С. 272.
57 Bellan L.L. 1932. Р. 253.
58 ПДТСМРП 1890. Т. 1. С. 184.


80
во- вторых, гилянский хан Ахмед Лахиджанский держал русское посольство в Гиляне, мотивируя свое поведение отсутствием распоряжений от Аббаса. Сопоставляя разные источники информации, становится ясно, что в русские посольские документы имя Аббаса вносилось значительно позднее, когда стало очевидно, что он смог удержать и укрепиться на троне. Ахмед хан, наоборот, не отпускал русскую миссию по причине своего двусмысленного положения, боясь, с одной стороны, возможной реакции османов, а с другой, пытаясь выяснить точную расстановку политических сил при дворе в Казвине, поэтому Васильчикова продержали в Гиляне полтора месяца. В итоге гилянский правитель Ахмед хан Лахиджанский все-таки перешел на сторону османов и шах потерял богатейшую провинцию, являвшуюся 59 экспортером шелка-сырца и основным поставщиком налогов в казну.
Во время пребывания Г.Б. Васильчикова в Персии с сентября 1588 г. до 30 июня 1589 г. султан присылал к шаху трех посланников, как потом выяснилось, с уточнением условий мира60. Васильчиков не знал, что персидские посланники уже находились в Константинополе. Великое персидское посольство, в составе 1500 человек, возглавляемое Муршид Кули ханом Устаджлу61, прибыло в Константинополь в 1588 г. Вместе с дорогими подарками Муршид Кули хан доставил султану заложника - пятилетнего Хайдара Мирзу, сына убитого Хамзе Мирзы62.
Князь Г.Б. Васильчиков оказался в весьма деликатном положении. Предложения, ответ на которые доставлял Г.Б. Васильчиков, были сделаны смещенным в результате переворота шахом Худабенде. Однако московское посольство уже прибыло в Персию и должно было довести свою миссию до конца. Полномочия Г.Б. Васильчикова касались формальных заверений в дружбе и сотрудничестве. Главной задачей его посольства было выяснение подробностей, связанных с предложениями по поводу Баку и Дербента 63. Посольство прибыло в Персию в сентябре 1588 г., до весны 1589 г. шах Аббас был занят на узбекском фронте с Абдуллой ханом Шейбани и все переговоры велись шахским придворным Магмед Салтаном, несмотря на то,
i9 Bellan L.L. 1932. Р.253.
60Malcolm/. 1921. Р. 112; ПДТСМРП 1890. Т. 1. С. 163 -198.
61 В 1590 г. Муршид Кули хана был убит гулямом Аллах Верди ханом по приказу Аббаса. Муршид Кули хан, возводя на престол Аббаса, думал, что его власть при дворе молодого правителя будет абсолютной. Он недооценил характера Аббаса, который был прямым продолжением своей сильной, и волевой матери Хайр аль-Нисы, а не безвольного отца, шаха Худабенде. Аббас не забыл Муршид Кули хану ни убийства матери и брата ни гибели любимого «лялэ» Али Кули хана Шамлу, который был убит Абдуллой ханом во время захвата Герата. Муршид Кули Хан отказался оказать помощь осажденным, считая Али Кули хана соперником. Аббас терпеливо переносил диктат Муршид Кули хана при дворе в течение 18 месяцев, а затем, укрепив свое положение, безжалостно расправился с ним. Персия вступала в новую фазу своего политического развития. См.: Blow D. 2009. Р. 57.
62 Bellan L.L. 1932. Р.113.
63 ПДТСМРП 1890. Т. 1. С. 59.


81
что Васильчиков добивался аудиенции Аббаса. Магмет Салтан предложил Васильчикову, чтобы московский государь выступил против османов вместе с шахом Аббасом64. Естественно, что подобного рода заявления Магмед салтан делал не по собственной инициативе, это было в принципе невозможно. Вероятно, новый шах хотел проверить, насколько серьезны с московской стороны намерения в отношении совместных военных действий65. Васильчиков объявил, что подобного рода проекты будут рассматриваться московским государем лично и только после приезда к нему персидского посольства 66. Таким образом, московское правительство давало понять, что оказание помощи с его стороны напрямую связано с заключением письменного договора в форме военно-наступательного союза - «соединенья». Возможно, что заявление Г.Б. Васильчикова было лишь предварительным шагом, рассчитанным на реакцию шахского двора. Ничего конкретного о договоре в материалах посольства Г.Б. Васильчикова больше не сказано. Скорее всего, заявление русского посла было «декларацией о намерениях» и выяснением позиции персидской стороны по этому вопросу.
С ноября 1588 г. по апрель 1589 г. русское посольство путешествовало за Аббасом по всей стране, пытаясь добиться аудиенции. По слухам, Аббас, воевавший с узбеками, не отказывался от предложений сделанных его отцом русскому государю, но все переговоры вел Ферхад хан Караманлу, эмир Азербайджана и губернатор Шираза, Гиляна, Ардабиля, Фарса67. Во время последнего переворота Ферхад хан поддержал Аббаса, который сделал его своим доверенным лицом. В тот период времени Ферхад хан, так же, как Б. Годунов, имел право переписки с иностранными государями68. Ферхад хан, умный и расчетливый политик, сыграл не последнюю роль в процессе становления и налаживания отношений между Русским государством и Персией. Именно Ферхад хан посоветовал Аббасу после прихода к власти не
64 Там же. С. 60.
65 После объявления Васильчиковым о желании царя объединить свои силы с шахом против общих врагов Магмед Салтан задал послу резонный вопрос: «Коли государь ваш такую великую любовь и соединенье учинил ко государю нашему к Шахову величеству и хочет на всех недругов стояти заодин, и ныне государя вашего рать есть ли готова, и где рать государя вашего ныне стоит?». См.: Там же. С. 60.
66 «о тех делах со государя нашего ц. в. бояры договор учинят, как им, великим государям, бытии в братстве и в дружбе и в любви и в соединенье, и на своих недругов стояти за один». См.: Там же. С. 61.
67 Здесь стоит обратить внимания на некоторую путаницу в посольских книгах. Когда Васильчиков прибыл в Исфахан 22 февраля 1589 г. его встречали «спаганский (исфаханский) воевода Фергат бек и Канбар бек». Ферхад бек сразу же объявил русским послам, что «язъ родом черкашенин». См.: ПДТСМРП 1890. T. 1. С. 75. Далее по тексту Ферхат бек, время от времени называется Ферхад ханом. А между тем Ферхад хан был главой кизилбашского племени Караманлу. Такая ситуация привела к тому что Ферхат бек «черкашенин» и Ферхад хан Караманлу стали восприниматься как одно лицо. Когда Васильчиков уже непосредственно вступил в переговоры с чиновниками шахского двора он так охарактеризовал своего собеседника: «Фергат хан у шахова величества ближней первой человек, и шах его жалует и все дела на него положены и больше него у шаха нет». См.: Там же. С. 90. Ферхат бек станет впоследствии приближенным старшего сына Аббаса принца Сефи Мирзы и вместе с ним будет убит по приказу шаха.
68 Годунов добился этой привилегии в 1588 г.


82
отказываться полностью от обязательств прежнего правительства и, по возможности, извлечь из этого максимальную выгоду для своей власти.
Используя традиционные приемы восточной дипломатии, Ферхад хан отдавал должное политическому статусу русского государя, уважительно отзываясь о его стратегических возможностях68а. Ферхад хана заверил Г. Васильчикова, что новый шах возлагал на Русское государство определенные надежды по поводу совместной борьбы с османами. Аббас встретился с Васильчиковым тогда, когда от персидских лазутчиков стало известно о появлении недалеко от Дербента русской рати. На вопрос Аббаса «велика ли рать государева?» Васильчиков бодро ответил, что количество присланных стрельцов с «тысечь шестьдесят» и они поставили на р. Койсе «Терский городок», преградив тем самым дорогу турецким отрядам во внутренние районы Персии. На самом деле в 1588 г. с воеводой А.И. Хворостининым в Дагестан было отправлено 15.000 человек69, но и такое количество было значительной силой для оказания сопротивления османам. Васильчиков от имени царя подчеркнул, что если шах согласится передать ему Баку и Дербент, они станут опорными пунктами для расквартировки русских гарнизонов в Закавказье и в любой момент смогут оказывать Аббасу помощь оружием и «ратными людьми»70. Аббаса устраивал такой поворот событий, и он заявил Васильчикову, что согласен передать эти города Москве, даже если освободит их от османов сам 71. Есть основания полагать, что последний отрывок из речи шаха, высказанный Васильчикову, является вставкой в статейный список посла, сделанной посольскими дьяками. Косвенным подтверждением этому служит отсутствие тех же обязательств со стороны шаха в официальной грамоте, присланной в 1590 г. с миссией Бутак бека на имя царя Федора Иоанновича. Однако вполне возможно, что столь желанное для московской стороны обещание Аббас мог высказать устно, сознательно, не подтверждая своих намерений в письменной форме.
б8а Эту информацию персы получили от плененного крымского царевича Казы-Гирея, который рассказывал Ферхад беку о том, что «рать у государя московского многая и в рати наряд пушки и всякой вогненной бой живет многой». Сам же Казы-Гирей находился в персидском плену и по словам Ферхат бека «был он у меня на руках, и Казы-Гирей царевич мне то лично росказывал, что ему лучилось приходити на государя вашего землю войною, и он государя вашего рать видел, и рать государя вашего, сказывал, збирается больши гурские рати». См.: ПДТСМРП 1890. T. 1 С. 76.
69 Кушева Е.Н. Народы Северного Кавказа и их связи с Россией. Указ. соч. С.270.
70 ПДТСМРП 1890. T. 1. С. 96.
71 Эти новости настолько обрадовали Аббаса, что он заявил Г.Б. Васильчикову: «язь зъ братом своим со государем вашим в братской любви и в дружбе бытии в крепкой хочю и хотенья брата своего никоторого не оставлю, рать бы государя вашего под те городы (т.е. Баку и Дербент) приходила часто, безо всякого сумнения, а мы учнем на недруга своего на турского потому жъ съ своей стороны приходити».См.: Там же. С. 126.


83
В посольском деле о миссии Г.Б. Васильчикова полностью отсутствует наказ. Вероятно, он был утрачен в результате пожара 1626 г. или сгнил от времени, т.к. все материалы этого посольства находятся в плохом состоянии 72. Наказ давал послам четкие инструкции, как действовать в той или иной ситуации, вплоть до сформулированных заранее ответов-заготовок. Выяснить, каковы были инструкции Г.Б. Васильчикова в случае, если бы шах начал отказываться от данных его отцом обещаний, не представляется возможным. По всей видимости, в Москве хорошо понимали, что, оттолкнув молодого шаха от сотрудничества претензиями на Баку и Дербент, в дальнейшем можно было потерять его как участника антиосманской лиги, в создании которой Русское государство было заинтересовано. Поэтому в этой ситуации в Москве решили подчинить свои непосредственные интересы в отношении продвижения в Закавказье внешнеполитическим интересам, в которых преследовались не столько территориальные выгоды, сколько приобретение авторитетного международного статуса.
Во время переговоров Г.Б. Васильчиков объявил Аббасу, что летом 1588 г. в Москву приезжали посланцы от всех европейских государей с нижайшей просьбой о том, чтобы московский государь вошел с ними в союз против османов, на что царь дал свое принципиальное согласие73. Никаких иностранных послов, перечисленных Васильчиковым, в Москве летом 1588 г. не было74. Несомненно, что Васильчиков был в курсе того, что одновременно с его посольством Б. Годунов отправил гонца к императору с таким предложением. Но в целом Васильчиков намеренно дезинформировал шаха и однозначно делал это не по собственной инициативе. Московская сторона выдавала желаемое за действительное. Необходимо было убедить шаха в авторитете и могуществе московского царя и подчеркнуть его роль и возможности в антиосманском союзе. По словам Г.Б. Васильчикова, царь Федор Иоаннович отправил посольство в Персию только затем, чтобы привлечь шаха к этому союзу 75. Васильчиков намеренно подчеркивал, что только с помощью московского государя Персия сможет присоединиться к антиосманской лиге западноевропейских государств.
Из всего объема посольской документации, посвященной посольству Г.Б. Васильчикова, нельзя сделать определенный вывод о намерениях персидской стороны в отношении антиосманской лиги. Исходя из логики
72 РГАДА. Ф. 77. Оп.1. Кн. 1; Кн. 2.
73 «от цесаря римского и от короля ишпанского и от короля францовского, и ото всей Реши немецкие и от короля литовского». См.: ПДТСМРП 1890. T. 1 С. 92.
74 Даже если бы это было действительно правдой, Васильчиков не мог знать об этом, т.к. выехал из Москвы вместе с Анди беком во второй половине апреля 1588 г.
75 ПДТСМРП 1890. T. 1. С. 95.


84
статейного списка, следует, что в Персии вообще ничего не знали об антиосманской лиге, и только московские дипломаты впервые ввели шаха Аббаса в курс дела. Шах определенно заинтересовался последними речами Васильчикова и отправил с ним в Москву в качестве ответного посольства Бутак бека вместе с Анди беком для продолжения переговоров. Стоит отметить, что в речи Аббаса не содержится свидетельств о том, что посланники Бутак бек и Анди бек направлялись в Москву подписывать какое-либо письменное соглашение. Даже такая фраза, как «со государем вашим, в братской любви и в дружбе и в соединенье...» могла означать лишь подтверждение дружеских, добрососедских отношений и не более того. В случае, если бы посланники собирались подписывать письменный договор, эта фраза звучала бы следующим образом: «со государем вашим... укрепитца в соединенье», т.е. оформить, подписать союз76.
Кратко резюмируя вышесказанное, можно сделать вывод, что в 1587 г. московскому правительству от персидского шаха Мухаммед Солтан Худабенде поступила просьба о помощи против турок. В обмен на помощь и возможное участие московской стороны в дальнейшей антиосманской борьбе шах предлагал передать Русскому государству древние города Баку и Дербент. Вступивший на престол шах Аббас на словах подтвердил намерения отца. Подобного рода обмен на тот момент был выгоден обеим сторонам. С одной стороны, Баку и Дербент должны были стать русскими погранично-заградительными форпостами, которые преграждали бы туркам путь во внутренние области Персии. С другой стороны, Русское государство было заинтересовано в таком приобретении. Дербент издревле считался воротами на Кавказ, что, в свою очередь, обеспечивало прямой путь в Грузию, с которой с 1586 г. были установлены официальные отношения.
Под названием Грузия - «Грузи» московское правительство имело в виду ее восточную часть - Кахетинское царство. В 1585 - 1586 гг. кахетинский царь Александр II просил русского государя «учинить его под своею царскою рукою» и «держать под своею рукою во обереганье от турского и от других недругов»77. В результате переговоров между Александром II и Федором Иоанновичем были установлены вассальносоюзнические отношения, подкрепленные крестоцеловальной записью78. Этот факт весьма примечателен, т.к. Александр II уже был вассалом сефевидских шахов, согласно амасийскому договору 1555 г. Кроме этого,
76 Там же. С. 97.
77 Исторический обзор связей Кавказа. Указ. соч. 164.
78 «Дать правду хрестное целование» означало подтвердить статьи договора, свидетельствовать об их правильности - «правде» и, поцеловав крест, поклясться именем Христовым. См.: Срезневский И.И. Словарь древнерусского языка. М. 1989. T. 4. С. 211


85
после того как в 1578 г. османский главнокомандующий Лала паша подошел к границе Кахетии, Александр II во избежание кровопролития предложил себя в качестве вассала еще и османскому султану. Таким образом, к 1585 г. кахетинский царь уже был вассалом двух государей. В Москве не могли не знать об этих фактах. Тем не менее, согласились принять под «высокую государеву руку», что однозначно должно было осложнить отношения как с 79 шахом, так и с султаном.
Рассмотрение документов, посвященных миссии Анди бека в Москву и Г.Б. Васильчикова в Персию, сохранившихся в Фонде 77, свидетельствуют о том, что переговорный процесс между Московским государством и Персией касался двухсторонних отношений. Вопросы, касавшиеся антиосманской лиги, являлись фоном, который должен был заинтересовать шаха Аббаса московскими предложениями. К таким выводам в начале 80-х гг. XX в. пришел П.П. Бушев80. Подобный вывод смог появиться при условии привлечения к рассматриваемой теме материалов только по русско- персидским связям.
Между тем, информация о посольстве Анди бека в Москву сохранилась в материалах по связям Русского государства с Римской империей. Здесь помимо военной помощи и передачи Баку и Дербента сохранилось очень важное для рассматриваемой темы персидское предложение 81. Оно касалось создания широкомасштабного антиосманского союза с участием европейских стран, Русского государства и Персии. Возможно, на момент прочтения шахской грамоты предложения в части передачи Баку и Дербента для московской стороны звучали более привлекательно, поэтому обсуждение антиосманского союза было вообще опущено и возникло только в речах Г.Б. Васильчикова. В Москве хорошо понимали значение антиосманских предложений шаха Худабенде, для развития отношений Русского государства с европейскими странами.
Сразу после переговоров с Анди беком и его отъезда в Персию вместе с кн. Г.Б. Васильчиковым к императору Рудольфу II было отправлено несколько гонцов с письмами: Афанасий Рязанов, Тимоха Выходцев, Василий Загрязной, торговый человек из Любека Захарий Мегер и немчин Лука Паули. До императора из-за враждебных настроений в Польше добрался только Лука Паули82.
79 Бемкуров С.А. 1889. С 164.
80 Бушев П.П. История посольств и дипломатических сношений русского и иранского государств в 1586-1612 гг. М„ 1976. С. 65 - 67.
81 РГАДА. Ф. 32. Оп. 1. Кн. 5.1584 - 1594. Л. 24 - 72.
82 Лукаш Паули сыграл заметную роль в русско-имперских отношениях интересующего нас периода Он считался при дворе императора экспертом по московским делам. Отец Лукаша - Магнус Павлус (Паули) еще


86
Задача миссии Л. Паули в Прагу в 1588 - начале 1589 гг. заключалась в том, чтобы довести до сведения императора и его окружения послание царя, а на словах разъяснить обстановку и настроения в Русском государстве. В письме к Рудольфу  II сообщалось, что осенью 1587 г. в Москве находился персидский посланник с просьбой от шаха о том, чтобы царь вместе с ним «в крепкой дружбе утвердились и стояли б против всякого недруга заодин» 83. Так звучало предложение, которое сделал шах московскому государю и получил на это положительный ответ: «И мы по тому его прошенью и договор с ними хотим учинити, и с его посланником своего посланника к нему отпустили...» и далее «а сее лето Кизилбашской Шах к нам пришлет послов своих великих то дело закрепить»84. Далее уже сам царь Федор Иоаннович делал предложение императору Рудольфу II, которое будет составлять внешнеполитическую программу Московского государства вплоть до начала Смуты. Смысл его заключался в том, что царь брал на себя обязательства заключить союз с шахом, который будет содержать элементы и «докончанья» и «соединенья», а затем к этому союзу присоединятся император и другие европейские государи для совместных действий против «всех недругов заодин»85. Таким образом, Московское правительство делало императору предложение о заключении сразу не двухстороннего, а трех или даже многостороннего договора. Сделать это необходимо для блага «всего хрестьянства», и Рудольф «вскоре, не мешкав», должен прислать в Москву своих послов86.
Собственно говоря, эти предложения не являлись, как показано ранее, московским изобретением. О подобной политической комбинации в ненавязчивой форме Ивану IV говорил А. Поссевино. Через пять лет после
при Иване IV служил дипломатическим посредником между Москвой и Прагой. В 1573 г., отправляясь в очередную поездку в Прагу, Магнус Паули оставил сына царю заложником своей честности. Юный Лука жил и обучался в Москве. В 1588 г. Б. Годунов впервые доверил ему миссию к императору. До 1593 г. Паули числился на московских должностях и получал жалование. См.: Разрядная книга за 1592 - 1604 гг. / Состав. С.А. Белокуров. М., 1891. С. 43. С 1594 г. Л. Паули числится в штате эрцгерцога Максимилиана, с 1600 г. и до конца жизни, а умер он после 1612 г., состоял на императорском денежном довольствии. См.: Leitsch W. 1960. S. 60 - 62. Если судить по русским дипломатическим документам Л. Паули исполнял поручения московского двора не менее семи раз. Р.Г. Скрынников считал Л. Паули «эмиссаром Бориса Годунова». См.: Скрынников Р.Г. 1978., С. 38. Л. Паули, как и его отец Магнус, занимал исключительно враждебную позицию по отношению к Польше. До конца своей дипломатической деятельности Л. Паули занимал «пророссийскую» позицию при дворе императора. Паули много сделал для того, чтобы даже во время Смуты отношения между московским и имперским дворами не прервались окончательно. См.: Leitsch W. 1960. S. 137.
83 ПДС. T. I. С. 1004.
84 Там же. С. 1005.
85 «а нам бы, укрепясь с Кизилбашским Шахом в крепком докончаньи и сослався с тобою, с братом нашим с дражайшим и любезнейшим Руделфом Цесарем, и с зятем вашим Филиппом Королем испанским и с Королем Францовским, и укрепясь с вами в докончанье и в соединенье, стоять всем нам обще на всякого недруга заодин». См.: Там же. С. 1005.
86 Там же. С. 1006.


87
переговоров с Поссевино Московское государство предлагало Европе то, что давно от него ожидали, но облекая в форму собственной инициативы. Прежде всего, это свидетельствовало о полной преемственности во внешнеполитическом курсе страны: несмотря на смерть Ивана IV, новый государь продолжает его политику87. С другой стороны, предложения общеевропейского союза должны были подчеркнуть внешнеполитический статус Русского государства, что главным образом должно было проявиться в процедуре подписания договора, которое непременно должно было состояться в Москве 88.
Важно и еще одно обстоятельство. Из царского послания можно сделать вывод, что Русское государство предлагало Империи и другим европейским государям договор о «дружбе и сотрудничестве». Но предложения, сделанные в 1587 г. шахом Худабенде, московское правительство выдавало за свои собственные, внеся в них соответствующие коррективы. Проверить это трудно, т.к. практически все официальные дипломатические сношения Персии с западноевропейскими странами с конца 80-х гг. XVI в. происходили через Москву. Тем не менее, некоторые предположения можно сделать из информации, которая осталась не замеченной официальными структурами Посольского приказа и попала ко двору императора. Вместе с официальным царским посланием Паули привез императору письмо от своего отца, эмиссара Максимилиана II Магнуса Паули, с 1576 г. проживавшего при московском дворе. Магнус Паули также передавал Рудольфу  II цели и содержание переговоров с персидским посланником. Но в его донесении присутствует существенная подробность, которая касалась предложений шаха. Худабенде просил московского государя соединиться с заинтересованными христианскими монархами в антиосманский союз и сообщить об этом в Персию для дальнейших совместных действий против Османской империи89. Следовательно, императорский Тайный Совет кроме официальной информации, поступившей от московского правительства, располагал еще и отчетом
87 Для подкрепления собственных возможностей в послании приводился перечень покорных русскому государю восточных правителей с их людскими резервами, готовых по первому слову царя выступить против турок. По самым скромным подсчетам, московский государь располагал 300.000 тысячами боевых единиц. См.: ПДС. T. I. С. 1072.
88 « А как послы твои, брата нашего, будут, и мы велим с ними боярам своим о всем договор учинить, как которым делом бытии пригоже. И утвердяся бы нам с тобою, братом нашим дражайшим с Рудельфом Цесарем, в докончанье и в соединенье, стояти на всех недругов и на бессермен обще заодин, обослався со всеми Государями хрестьянскими...». См. Там же. С.1011.
89  «Да Персидской ж дей просит и жедает того, чтоб Государь, Царь и Великий Князь с Вашим Цесарским Величеством, и с Королем Ишпанским и с Королем Францовским и иными хрестьянскими Государи обослался и о том известил, и, соединачився б всем вам, Великим Государем крестьянским, обще стати на Турского заодин, и, чтоб те дела совершились добрым докончаньем и соединеньем». См.: Там же. С. 1074


88
своего официального представителя при царском дворе. Согласно рапорту Магнуса Паули, именно шах стремился для борьбы с султаном объединиться с другими европейскими государями.
П.П. Бушев утверждал, что ни Рудольф II, ни имперское правительство не собирались откликаться на предложения, поступившие из Москвы 91. Однако это противоречит положению, в котором находилась во второй половине 80-х гг. XVI в. Священная Римская империя. Перемирие, заключенное с османской лигой в 1578 г., истекало в 1585 г., война могла начаться в любой момент, положение в пограничных с османскими территориями имперских крепостях напоминало состояние перманентных военных действий. Ощущалась нехватка средств на содержание пограничных крепостей90. Сообщения, полученные из Москвы, возрождали надежду на то, что процесс создания османской лиги сдвинулся с мертвой точки, и необходимо было действовать оперативно, чтобы не упустить время.
Возможно, в Москве рассчитывали на быструю реакцию пражского двора, поэтому столь желанные для императора предложения содержали некоторые двусмысленности. Послы от персидского шаха, императора, испанского короля, римского понтифика и других европейских государей по прибытии в Москву должны были бы подписать союзнический договор, направленный против Османской империи, составленный московскими дьяками. Однако если внимательно вчитаться в то, что предлагала московская сторона: «...укрепясь с вами в докончанье и в соединенье, стоять всем нам обще на всякого недруга заодин»91, возникает вопрос, о каких именно «недругах» идет речь в проекте договора?! В другом месте: «...в докончанье и в соединеье, стояти на всех недругов и на бесермен обще заодин...» 92. Следовательно, помимо «бесермен», т.е. османов, в Москве имели в виду и других «недругов». Главным «недругом» была Польша.
Необходимо подчеркнуть, что «шляхетская республика» мало у кого из европейских государей вызывала в это время симпатии. С империей Габсбургов Польша имела серьезные политические противоречия с начала XVI в.93. Кроме того, Польша претендовала и на конкретные территории: Молдавию, Валахию и даже Трансильванию, из-за которой Империя вела
91 Бушев П.П. 1976. С. 67.
90 Каждая из почти трехсот крепостей в пограничной зоне обходилась императорской казне в 100.000 гульденов в год. Помимо этого нужны были средства на комплектование новых частей наемников- ландскнехтов. Обстановка вынуждала императора лихорадочно искать союзников, и еще более средств на сдерживание натиска турок. См.: Niedercom J.P. 1993. S. 224.
91 ПДС. T. I. С. 1004.
92 Там же. С. 1013.
93 История Европы. Т.З. С. 411.


89
кровопролитную войну с Османской империей94. Негативным моментом в отношениях Польши с европейскими государствами являлся и тот факт, что до конца XVII в. она не поддерживала идею антиосманской лиги и всеми способами, а иногда прямым шантажом препятствовала ее созданию другими государствами95. Польша старалась поддерживать с Османской империей мирные отношения и регулярно подкрепляла их соответствующими договорами. Кроме того, Польша ежегодно выплачивала султану в качестве дани 300 000 золотых, но при этом в гневе называла Москву «данницей крымских ханов», от которых также регулярно откупалась96. Польша всегда оставалась в тылу как Русского государства, так и империи Габсбургов и в любой момент могла, воспользовавшись военными действиями на юге, решить свои территориальные претензии в отношении Москвы, как она не раз делала это в отношении Империи97. Император Рудольф II предпочитал дружить с русскими-схизматиками, а не с поляками-католиками и, не задумываясь, пожертвовал бы интересами Польши для заключения антиосманского соглашения98. Но кроме этого Рудольф II так же, как и Максимилиан II, всегда опасался вести военные действия против Порты и Польши одновременно99. Учитывая эти обстоятельства, Рудольф не мог заключить договор с Москвой, не выяснив деталей будущего договора и позиции своих родственников-союзников - испанских Габсбургов.
Для выяснения подробностей в Москву был отправлен Н. Варкоч, вместе с ним в Москву возвращался Л. Паули. Никлас фон Варкоч - владетель поместья Нопшицы в Вилемсдорфе, расположенного в Чешском королевстве. В русских дипломатических документах о нем говорится так: «...у цесаря дворянин думной, великий человек, а родом Угренин, Стефану королю, что был в Литве, племянник» 100. Ф. Аделунг дает полное имя посла: «Никлас фон Варкоч унд Нобшюц из Вильгельмдорфа»101. Вероятно, главным аргументом в пользу кандидатуры Н. Варкоча был тот факт, что он знал чешский, польский и русский языки. Н. Варкоч прибыл в Москву 20
94 Османская империя и страны Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европы в XVII в. С. 51.
95 Kolodziejczyk D. 1999. S. 43.
96 Османская империя 1984. С. 17.
97 Там же. С. 19-23
98 Тимощук В.В. Россия и папский престол в 1580-1601 гг. // Русская Старина. 1903. T. 114. С. 240
99 Флоря  Б.Н. 1973. С. 10
100 Там же. С. 1990. «Угренин» означало венгр, кроме того, племянник враждебно настроенного к Габсбургам Стефана Батория. Сомнительно, чтобы такой человек находился в ближнем окружении («думный дворянин») подозрительного императора Рудольфа. Вероятнее всего, род Варкоча происходил из королевства Венгрии, входившей в состав империи Габсбургов. Варкоч всю жизнь находился на службе императора являлся чешским дворянином и действительно владел славянскими языками. См.: Uebersbergers Н. 1906. S. 211.
101 Аделунг Ф. Критико-литературное обозрение путешественников по России до 1700 г. М., 1864, С. 253.


90
марта 1589 г. в ранге посла102. Посольство не было великим103, т.к. из-за враждебных действий между Империей и Польшей оно бы не смогло добраться до пункта назначения. Н. Варкоч и Л. Паули пробирались в Москву, как «тати», переодевшись в «платье торговцев»104.
Никлас фон Варкоч побывал в Москве в качестве посла три раза: в 1589, 1593 и 1595 гг. Для истории создания антиосманской лиги значение посольств Варкоча трудно переоценить105. Цели и задачи трех посольств достаточно полно отражены в материалах Посольского приказа. Но хорошо известно, что вся документация посольского делопроизводства подвергалась приказными дьяками «необходимому» редактированию. Изучая материалы переговоров, нетрудно выделить моменты, на которые московская сторона пыталась сделать акцент. Тем ценнее для исследования отчеты-донесения, которые писал сам Н. Варкоч по возвращении домой 106.
Все три посольства Варкоча были посвящены переговорам по созданию антитурецкой коалиции107. Отчеты сохранились в разных редакциях: на немецком, итальянском, испанских языках и в разное время фрагментарно были опубликованы А.Л. Тургеневым, Г.Ф. Штендманом, Г.Ф. Шмурло108. Самой подробной и важной публикацией о первой поездке Н. Варкоча в Москву является отчет, обнаруженный Е.Ф. Шмурло в 1908 г. в Симанкском архиве, в Испании. Именно в этом варианте наиболее подробно изложены вопросы относительно антиосманской лиги и опущен вопрос о претензиях Максимилиана на польский трон. Донесение на испанском языке было сделано для Филиппа II его послом при дворе Рудольфа II маркизом Гульельмо де Сан-Клементе. По всей видимости, Сан-Клементе составлял свое донесение по отчету Варкоча, сделанному на немецком языке109. Первое донесение важно еще и тем, что оно позволяет окончательно выяснить
102 Списки дипломатических лиц. С. 15.
103 Статус «великого посольства» предполагал присутствия в нем не менее 100 представителей знати с обслугой и дорожным скарбом.
104 ПДС. T. I. С. 1206.
105 Прохазка И. Посольство Николая Варкоча в Россию в конце XVI в. в Восточной Европе и проблема образования в конце XVI века антитурецкой коалиции в Восточной Европе: дис....канд. ист. наук: М., 1981.С. 130
106 Речь идет именно об отчетах, а не описаниях путешествий в Москву, которые делались секретарями Варкоча, как, например, описание второй поездки Варкоча в Москву в 1593 г., сделанное секретарем Стефаном Гейсом и изданное на русском языке в последней четверти ХIХ в. См.: Описание путешествия в Москву посла Римского императора Николая Варкоча с 22 июля 1593 г. М., 1874.
107 Помимо этого, на переговорах рассматривался вопрос урегулирования прав эрцгерцога Максимилиана на польский престол.
108 XXV. Ап. 1594. Rilazione fatta all’Imperatore da Nicolo Warkotsch Ambasciatore di Sua Maesta Cesarea mandato al Grand Duca di Moscovia// HRM, 1842. P. 32-45; Штендман Г.Ф. Посольство Варкоча в Москву в 1589 г. // Отчет о 21 присуждении наград графа Уварова. СПб. 1880. С. 28 - 41; Sumario de la relacion de Nicolas Warkosch embaxador que fué de Su Magestad Cesarea en Moscovia // Памятники культурных 1907. С. 352 - 372;
109 Sumario de la relaciОп. 1907. C. 352 - 372.


91
инициатора антиосманского союза и предварительные роли, которые были отведены каждому из участников.
Варкоч должен был сообщить строго «конфиденциально» и «секретно» ответ императора на предложения Москвы по поводу антиосманского «союза», или «соглашения». Главной задачей Варкоча было выяснение подробностей этого предложения. Например, на какие союзнические силы можно рассчитывать; каким образом москвичи собираются атаковать турок; кто конкретно хотел бы вступить в лигу и для чего. На первой же беседе с членами «тайного совета»110 Варкоч подчеркнул, что император, во-первых, желал бы знать содержание антиосманских предложений, которые должны были быть доставлены в Прагу русским посольством111. Во-вторых, император хотел бы знать подробности переговоров между московскими дипломатами и персидским послом, и, наконец, третий вопрос заключался в том, что император желал получить конкретное представление о предполагаемом «союзе против турок»112.
Варкоч объяснил русским дипломатам, что обстановка в Европе такова, что вполне откровенными можно быть только с королем Испании, Римским Папой и другими государями дома Габсбургов, т.к. император со своей стороны предполагает их участие в лиге. Касательно остальных государств это недопустимо, т.к. в лигу они вступать не собираются, но, имея дружественные соглашения с турками, немедленно уведомят последних о предполагаемом союзе и сильно осложнят дело 113. Императорский посол имел в виду Францию, Англию и Польшу. Н. Варкоч подчеркивал, что император считает «совершенно необходимым держать в секрете переговоры 114 о предполагаемой  лиге»
Во время своего пребывания в Москве Варкоч через «анонимного» посольского дьяка узнал, что слепой шах Худабенде был смещён с трона сыном Аббасом Мирзой, который является большим врагом турок. Дьяк
110 «тайным советом» Варкоч называет членов Боярской думы, которые вели с ним от лица государя переговоры: И.В. Годунов, кн. Г. Сицкий, глава Посольского приказа «канцлер» А. Щелкалов, его брат В. Щелкалов и дьяк Е. Вылузгин.
111 Посольство не смогло выехать из-за опасностей на польско-литовской границе.
112 Sumario de la relacion 1907. P. 354.
113 Ibid. P. 355.
114 Ibid. P. 355. Московских дипломатов и лично всесильного царского шурина Б. Годунова интересовала позиция Англии в отношении лиги. В это время при московском дворе находился английский посол Д. Флетчер, который во время разговоров с Б. Годуновым очень искусно пытался завуалировать предложения Елизаветы Мураду  III заключить военный союз. См.: Статейный список приезда и пребывания в России английского посла Елиазара Флетчера.// Временник МОИДР, 1850. Кн. 8. С. 24, 85-86. Доводы Д. Флетчера, по всей видимости, вызывали некоторые сомнения со стороны москвичей, поэтому разъяснения Н. Варкоча были как нельзя кстати. Он подтвердил информацию, дошедшую до московского двора, о «стараниях» англичан в Константинополе. Англичане добивались того, чтобы Порта объявила войну Испании и что королева с турками «держит совет, как с родными братьями».См.: Sumario de la relaciОп. 1907. P. 357.


92
«доверительно сообщил» Н. Варкочу, что царь уже передал шаху поздравления со своим посланником. Между прочим, дьяк сообщил, что царь поздравлял нового шаха и от имени императора и короля Испании, которые намереваются организовать «лигу против турок» 115. Это было откровенной дезинформацией, т.к. русский посланник кн. Г.Б. Васильчиков был отправлен с ответной миссией в Персию еще к прежнему шаху Худабенде. Тем не менее, московская сторона хотела убедить имперцев, что между Московским государством и Персией существует постоянная связь.
Переговоры затянулись на несколько месяцев. Виной тому были события в Польше, связанные со смутой по поводу избрания и смещения с трона эрцгерцога Максимилиана и претензиями на него Сигизмунда Вазы116. Б. Годунов лично обсуждал с Н. Варкочем вопросы, связанные с антитурецкой лигой. Во время этих бесед выяснилась важная подробность. В Империю были направлены русские послы, которые не смогли пройти через Польшу. Послы имели приказ ознакомить пражский двор «с проектом персидского шаха по созданию антиосманской лиги и передать деньги для помощи эрцгерцогу Максимилиану в его борьбе за польский трон» 117. Эта информация важна главным образом из-за того, что упоминание об этом посольстве или о его подготовке полностью отсутствует в русских посольских документах. Важно и то, что Б. Годунов признавался, что идея лиги принадлежала все-таки персидской стороне и каких-либо тактических подробностей на этот счет в Москве не имелось118.
На вопрос Н. Варкоча «о способах ведения борьбы, количестве войск и сроках возможной войны» Годунов ответил четко и ясно: «каждый в своей стране, а если окажется необходимым, то и большими силами» 119. Ответ истинного дипломата, свидетельствующий о недюжинных способностях Годунова вести переговоры. Обещать одновременно все и ничего. Получив подобный ответ, Н. Варкоч изложил соображения и планы имперской стороны, из которых стало ясно, что Рудольф II более всего опасался конкретных обязательств, которые от него могли потребовать Москва и Персия. Рудольф  II предпочитал занимать в решениях проблем, связанных с
115 Ibid. Р. 359.
116 До Москвы дошли слухи, что Габсбурги уступили трои Сигизмунду и даже вступили с поляками в преступный сговор против русских. Б. Годунов получил такую информацию от своих осведомителей и только тогда согласился вновь принять Н. Варкоча. Посол вынужден был оправдываться и делать акцент на том, что Максимилиан только под давлением плена был вынужден уступить трон, но ни на какое соглашение против русских император «решительно никогда не пойдет». Варкочу удалось растопить лед в отношениях с русской стороной, возникший из-за событий в Польше, и в то же время в глазах Б. Годунова он завоевал личное доверие и расположение. См.: Ibid. Р. 360.
117 Stimano de la relaciОп. 1907. P. 362.
118 Ibid. P. 365.
119 Ibid. P. 363.


93
Османской империей, позицию осторожную и выжидательную. Это совсем не означало, что Рудольф не осознавал всей важности для Империи предложений, которые поступили со стороны Москвы и Персии. Скорее, наоборот, его личные симпатии и предпочтения были целиком и полностью на стороне Москвы120. Однако даже осторожные предложения императора по вопросам совместных действий сначала подвергались сомнению со стороны его Тайного Совета, а затем полностью отвергались имперскими сословиями на сейме в Регенсбурге 121. В этом заключалась двойственность положения государя одной из самых могущественных империй средневековой Европы. Естественно, что такое положение императора было непонятным ни для русского царя, ни для персидского шаха. Рудольф II был «избираемым императором», его власть была абсолютной лишь формально122, в то время как власть царя и шаха была абсолютной не по форме, а по содержанию.
Первый отчет Н. Варкоча позволяет выяснить позицию пражского двора, которая практически не изменится до конца исследуемого периода. Н. Варкоч отметил, что между Московией и Османской империей лежат огромные пространства, военные действия на которых могут длиться максимум в течение трех месяцев в году. В Юго-Восточной Европе, граничащей с Римской империей, османы имеют лучшие провинции, служащие им военным арсеналом. На этих территориях можно воевать круглый год. Если бы именно с этой стороны по османам был нанесен сокрушительный удар, тогда отпала бы необходимость воевать в «Азии»123.
Безусловно, Н. Варкоч упрощал в глазах Б. Годунова силы и возможности османов с азиатской стороны. Если территория Балкан для османов была «военным арсеналом», то азиатские, т.е. восточные, территории являлись финансовым источником их могущества. Ни один европейский монарх, включая Испанию с ее американским серебром, не мог соперничать в этот период времени с финансово-экономической мощью Османской империи. На султана работал весь Ближний и Средний Восток, крупнейшие торговые транзитные пути (сухопутные) в Европу проходили через османские порты на Средиземном море и приносили баснословные доходы124. Поэтому так важна была для европейских государств война с османами лояльного к европейцам персидского шаха, который, отвоевывая у
120 Vocelka К, Rudolf  II und seine Zeit. Wien-Köln-Graz, 1985. S. 115.
121 Leitsch W. 1960. S. 34
122 Janaček J. Pad Rudolfa II. Praha, 1973. P. 31.
123 Sumario de la relaciОп. 1907. P. 365.
124 Бродель Ф. 2004. 4. 2. C. 345.


94
султана исконно персидские территории, лишал последнего экономических ресурсов125.
Дипломатично и осторожно Н. Варкоч сформулировал предложения императора. Рудольф рассчитывал, что царь начнет кампанию против крымских татар. Благодаря этим действиям московской стороны, подразделения императора смогут осуществить рейд в глубь османских территорий 126. Речь Н. Варкоча свидетельствовала о том, что правительство императора разработало максимально удобный для действий собственной армии план. Стоит сделать и ещё одно важное замечание. Подобного рода предложения поступили московскому двору в 1589 г., когда Империя ещё не вступила с османами в «Долгую турецкую войну».
Нельзя согласиться с утверждением, что русско-имперские отношения начинают интенсивно развиваться только с 1593 г., со второго визита Н. Варкоча127. Тогда, якобы, московское правительство пообещало материальную помощь на ведение войны, которая началась в том же году128. Во время первого визита Н. Варкоча эта помощь была обещана. Годунов живо интересовался «расходами императора на оборону от турок» и, услышав ответ Варкоча, что «...хотя война с Персией существенно облегчает положение Империи, Его Величество вынужден выплачивать ежемесячно жалование солдатам в 500 тысяч немецких гульденов»129, имел представление о расходах Рудольфа II. Именно после этих слов Б. Годунов и сделал Варкочу первое официальное предложение финансовой помощи на оборону от османов. По словам Годунова, казна московского государя «безмерна» и в случае необходимости царь Фёдор «определённо не откажется поддержать христианское дело» 130. Поэтому в 1593 г., когда Империя вступила в войну с Турцией и Варкоч во второй раз приехал в Москву с просьбой о денежной помощи, имперская сторона лишь воспользовалась тем предложением, которое ей было сделано в 1589 г.
Зонненштраль-Пискорский А.А. 1931. С. 27.
126 «...было бы очень целесообразно, если бы Его Высочество (т.е. царь) самостоятельно уничтожил перекопских татар, которых в Москве называют крымскими, а мы бы в Европе могли на те деньги, которые, видимо, будут нам предоставлены Его Величеством (т.е. Филиппам II), навербовать немецких и итальянских солдат в возможно большем количестве. Мы бы поставили себе задачей (в этом случае) проникнуть этими силами глубоко внутрь турецкой территории». См.: Sumarìo de la relaciОп. 1907. P. 370.
127 Флоря Б.Н. Русско-польские отношения и политическое развитие Восточной Европы во второй половине XVI-начале XVII веков. М., 1978. С. 161.
128 Варкоч прибыл в Москву второй раз 9 апреля 1593 г., выехал из Москвы 9 декабря 1593 г. См.: Списки дипломатических лиц. 1889. С. 15. Война между Империей и Турцией началась в ноябре 1593 г., следовательно, отправляясь весной 1593 г. в Москву, Варкоч должен был вести переговоры о предполагаемых военных действиях, но не о войне как о свершившемся факте. Кроме того, материальную помощь Варкоч действительно просил, но при этом у имперской стороны уже имелось предварительное согласие на это Б. Годунова.
129 Sumario de la relacion 1907. P. 370.
130 Ibid. P. 363.


95
Содержание ответа Б. Годунова на предложения императора предопределяет и объясняет позицию московской стороны по этим вопросам и в дальнейшем. Московское государство было не против тактического содержания предложении имперской стороны и отведенной ему роли 131. Можно обратить внимание на то, что во время первых переговоров не была обозначена роль Персии. Позиция Персии в речах московских дипломатов проходила рефреном, т.е. все действия Москвы в отношении антиосманской лиги должны были безоговорочно поддерживаться шахом. В то же время московская сторона своё участие в антиосманской лиге связывала с присутствием в ней других европейских государств. В результате переговоров 1589 г. были достигнуты следующие договоренности132. Н. Варкоч резюмировал позицию русского двора относительно имперских предложений в трёх пунктах:
1  - возобновить и укрепить «давнюю и искреннюю дружбу», которая всегда «господствовала» между Габсбургами и московскими государями.
2  - Великий князь (т.е. царь) вместе со своими помощниками (здесь Варкоч, вероятно, имеет в виду персидского шаха и грузинского царя) желает вступить в лигу против турок с цесарем, его Святейшеством, испанским королём и «другими государями, кого это касается».
3  - московская сторона настоятельно просит обратить внимание на то положение, которое может занять Речь Посполитая, враждебная Габсбургам и Москве и лояльная или даже дружественная по отношению к Турции 133.
Конкретным результатом переговоров в Москве и по отчёту Варкоча, и по русским посольским документам должно было стать великое посольство в Москву для письменного закрепления итогов переговоров в 1589 г. Нельзя согласиться с утверждением И. Прохазки, что «никакого решения интересующих обе стороны вопросов во время первого визита посольства Варкоча не было достигнуто»134.
Во-первых, стороны обозначили свои позиции, планы и имеющиеся для их реализации возможности. Во-вторых, этот визит был первым из серии качественно новых во взаимоотношениях между Русским государством и Священной Римской империей, определивших генеральные линии этих
131 Годунов, правда, сразу уточнил мнение и планы по этим вопросам римского понтифика и испанского короля. Волновала Годунова и позиция Венеции и Франции. Н. Варкоч сразу же рассеял сомнения Годунова в отношении этих стран. Эти государства, по мнению Варкоча, скорее, враги, чем друзья Лиги, поэтому все переговоры следовало держать в тайне от них. Со своей стороны, Б. Годунов подчеркнул, что если у власти в Польше всё же утвердится Сигизмунд  III и партия гетмана Я. Замойского, которые являются «слугами турецкого султана», дело коалиции может сильно осложниться. См.: Ibid. Р. 371.
132 Русские посольские документы содержат итоги первого посольства в очень пространной форме, без конкретных результатов. См.: ПДС. T. I. С. 1179 - 1182.
133 Sumario de la relacion 1907. P. 372.
134 Прохазка  И. 1984. С.19.


96
связей, за рамки которых они уже не выйдут до конца Смутного времени. В-третьих, был четко обозначен союзник обеих держав - Сефевидская Персия. В-четвертых, стороны пришли к согласию по всем обсуждавшимся вопросам, оставалось лишь письменно закрепить достигнутое. Наконец, в- пятых, оформлением достигнутых соглашений должно было заняться великое посольство, которое должно было прибыть в Москву летом следующего 1590 г.135.
Помимо конкретных результатов переговоров Н. Варкоч подробнейшим образом проинформировал Рудольфа II о внутренней и внешней политике «правительства Московии» и о личности «всесильного шурина» царя. В этой части отчет Н. Варкоча приобрел для русского двора особую ценность. Грамотный, тонкий и проницательный дипломат, Варкоч после этого визита до конца своей дипломатической деятельности занимал «промосковскую» позицию, заложив фундамент доброжелательного отношения к Московскому государству у Авраама фон Донау и Генриха Логау, в дальнейшем также побывавших в Москве.
Благосклонная позиция отнюдь не означала, что Н. Варкоч некритически отнесся к москвичам. Анализируя внутреннее и внешнее положение Московского государства в целом и правящей элиты в частности, Варкоч уподобляется шахматному игроку, который умело моделировал возможные ситуации и предполагаемые действия. Хорошо осведомленный о планах Мурада  III и недавно умершего Стефана Батория в отношении Москвы, Варкоч приходит к выводу о том, что лучшего союзника, чем московский государь, императору не отыскать. Если же московская сторона сумеет согласовать свои действия с персидским шахом, то это было бы для императора «настоящим чудом». Положение Годунова Варкоч определял одной исчерпывающей фразой: «Борис ныне держит всю власть в своих руках, ибо великий князь человек простой и ничего не решает» 136. Далее Н. Варкоч подчеркивает, что Годунов может быть очень полезен императору: «Борис не очень доверяет различным государям, но предан сиятельному дому Габсбургов и целиком на него полагается. Я заметил в беседах с ним, что он питает большое доверие к вашей милости и его католическому величеству. По этим соображениям, я считаю Бориса искренним в его предложениях»137. Важнейшим аргументом в пользу правдивости москвичей, по мнению Варкоча, является инициатива Годунова в отношении персов. По результатам посольства в Праге должны были действовать самым
135 Sumario de la relacion 1907. P. 372.
136 Штендман Г.Ф. 1880. С. 118.
137 Там же. С. 119.


97
решительным образом, однако последняя фраза из отчета Варкоча настораживала: «...если Ваше Величество отнесутся к этому делу с соответствующим интересом, энергией и решимостью, то все завершится к чести и хвале Божьей и на пользу всем верным христианам...»138. Ни энергии, ни решимости со стороны императора проявлено не было.
В заключение можно сделать предварительный вывод. К концу 80-х гг. XVI в. в Праге хорошо понимали, что планы по совместной борьбе с Османской империей будет трудно реализовать. Поэтому инициатива, поступившая из Москвы, возродила прежние надежды на создание антиосманской лиги. В основе предложений Рудольфа II, которые озвучил на переговорах в Москве в 1589 г. Н. Варкоч, лежали проекты Климент  VIII, поэтому император согласовывал свои действия с Римской Курией139. Наметилась позиция и московской стороны - посредническая, между Священной Римской империей и Персией.
158 Sumario de la relacion 1907. P. 372.
139 Проекты Климент  VIII разрабатывались на основе докладов А. Поссевнно. См.: Pirling Р. 1896. VII. Р. 457.


98
ГЛАВА IV
ПРОЕКТ АНТИОСМАНСКОГО ТРИУМВИРАТА РАННЕГО НОВОГО ВРЕМЕНИ
К началу 90-х гг. XVI в. стало очевидно, что, несмотря на то, что к антиосманской лиге теоретически могло присоединиться любое христианское государство, крестового похода Нового времени уже не получится. Какой бы идеологически обоснованной идея антиосманской борьбы ни была, под лозунгом освобождения Балкан от османского ига каждый из потенциальных участников коалиции стремился реализовать свои собственные политические и территориальные интересы. Международная обстановка потребовала от Римской Курии серьезной корректировки европейского состава участников лиги1. В связи с этим Римская Курия стала серьезно рассматривать варианты участия в лиге государств, которые, в отличие от большинства предполагаемых европейских' участников, не выдвигали никаких предварительных условий и были крайне заинтересованы в изгнании османов с собственных территорий. Сикст V в конце своего понтификата выдвинул следующий тезис: «Если не удается создать генеральную общеевропейскую лигу, следует воспользоваться возможностью создания частичной или малой лиги, способной оказывать сопротивление туркам»2.
Согласно новому проекту Курии основными участниками антиосманской лиги с европейской стороны должны были стать Священная Римская империя, вассальные от Османской империи христианские княжества - Валахия, Молдавия и Трансильвания, а также балканские славяне и донские и запорожские казаки3. В качестве восточного союзника предполагалась Персия. Русское государство занимало промежуточное положение между западом и востоком и должно было исполнять роль не только непосредственного участника, но и быть связующим звеном между императором и персидским шахом4. Участники лиги должны были начать
1 В 1588 г. произошла гибель «Великой армады». Испания не только потерпела поражение в войне с Англией, но и лишилась практически всего своего флота. Это ввергло страну на некоторое время в финансово-экономический и отчасти политический коллапс. Между тем, испанский флот на Средиземноморье составлял жесткую конкуренцию турецкому флоту и его захватническим морским операциям на побережье Северной Африки. См.: Бродель Ф. 2004. Ч. 2. С. 415.
2 Pìrling  P. 1896. VШII. P. 394.
3 Донские и запорожские казаки рассматривались в Римской Курии в качестве самостоятельной политической силы. Niederkom J. Р. 1996. S. 137.
4 Stloukal К. 1963 - 64. S. 74.


99
наступление на османские территории с нескольких направлений одновременно и в результате совместных действий взять османов в кольцо 5. Привлекая в ряды лиги казаков и балканских славян, в Риме хорошо понимали, что только призывами здесь не обойтись. Должен был существовать некий идеологический центр, который мог бы стать идейным вдохновителем для подобного рода «резервов». Таким центром, по мнению Курии, должно было стать Русское государство. Таким образом, по плану Курии Русское государство становилось не только участником антиосманской лиги, но и должно было применить все имеющиеся средства идеологического и политического характера для того, чтобы организовать участие казаков и балканских славян. Для реализации этих планов в Риме было срочно сформировано посольство во главе с графом Лодовико Д’Ангвишиоле. Папский посланник должен был посетить Трансильванию, Молдавию, Валахию и Польшу, конечной целью миссии должна была стать Москва6. Однако ситуация вновь изменилась, и посольство было отложено. В начале 1590 г. скончался Сикст V. В течение двух лет римский престол занимали три понтифика - Урбан VII, Григорий XIV и Иннокентий IX. В 1592 г. престол занял Климент VIII, который на двенадцать лет определил антиосманский вектор папской политики.
Кроме этого, еще одно событие нанесло серьезный удар по европейским планам антиосманской лиги. 21 марта 1590 г. в Стамбуле было заключено персидско-турецкое перемирие. С момента прихода к власти в начале 1588 г. шах Аббас понимал, что подписания мира избежать не удастся. Переговоры о создании антиосманской лиги находились на начальной стадии, а положение в стране было катастрофическим. С 1588 г. Аббасу пришлось вести войну на два фронта - в Хорасане против узбеков Абдуллы хана, союзника османов, а на востоке - против Османской империи. За короткий срок османы вновь захватили Закавказье с Азербайджаном и Тебриз. Как уже отмечалось, пока в Персии находился московский посол кн. Г.Б. Васильчиков, Аббас, якобы, отвергал все предложения султана по заключению перемирия. Васильчиков выехал из Персии в июне 1589 г. В действительности посол Аббаса шаха Муршид Кули хан Устаджлу с 1588 г. находился в Константинополе7. Выбор посла не был случайным. Муршид Кули хан, посадивший Аббаса на трон, стал фактическим правителем государства, но для дальнейшего укрепления власти Аббаса мир с османами был необходим. Переговоры длились почти два года, в качестве аманата шах Аббас прислал султану десятилетнего Хайдар Мирзу, сына Хамзе Мирзы8.
5 VocelkaK. Die politische Propaganda KaiserRudolf  II (1576 - 1612).Wien, 1981. S. 248.
6 Инструкция папы Климента Vin графу Лодовико Ангвишиоле, отправленному послом к царю Федору Иоанновичу для склонения его к союзу против Турок // РИБ. СПб. 1884. T. VUI. Стб. 21-36
7 Bellon L.L 1932. Р.113.
8 Hammer J. (1886). T.VII. Р. 201.


100
Мирный договор от 21 марта 1590 г. сроком на семь лет был заключен на очень выгодных для Османской империи условиях. Персия теряла значительные территории Закавказья - Грузию, Ширван, Луристан, большую часть Азербайджана с Баку и Гянджой, иранское нагорье с Тебризом - древней столицей государства9. Но перемирие давало шаху Аббасу возможность сконцентрировать силы на борьбе с узбеками и взять под контроль ситуацию внутри страны10.
Сразу после возвращения из Константинополя Муршид Кули хана был убит по приказу Аббаса. Убийство совершил гулям, начальник шахской гвардии (куршибаши) Аллаверди хан. С этого момента возникает новая тенденция - приближения к Аббасу не глав враждующих между собой кизилбашских племен, а людей «безродных» (гулямов), обязанных своему продвижению лично шаху Аббасу11. Муршид Кули хан, возводя на престол Аббаса, думал, что его власть при дворе молодого правителя будет абсолютной. Он недооценил характера Аббаса, который был достойным наследником своей сильной и энергичной матери Хайр аль-Нисы, а не безвольного отца, шаха Худабендэ. Аббас не забыл Муршид Кули хану ни убийства матери и брата, ни гибели любимого «лялэ» Али Кули хана Шамлу, который был убит узбеками во время захвата Герата. Муршид Кули хан отказался оказать помощь осажденным, считая Али Кули хана соперником. Аббас терпеливо переносил диктат Муршид Кули хана при дворе в течение 18 месяцев, а затем, укрепив свое положение, безжалостно расправился с ним12. Персия вступала в новую фазу своего политического развития.
Окончание персидско-османской войны было сигналом для императора Рудольфа II, т.к., заканчивая войну на востоке, османы начинали ее на западе, и наоборот. Османская армия продолжала оставаться сильнейшей в мире. Главным ее предназначением было постоянное ведение захватнических войн. Кризис османской поместной системы (тимара) требовал от правительства внутренних реформ. Кроме того, жадные до добычи, профессиональные военные - янычары - требовали новой войны на менее истощенных территориях Балканского полуострова. К этому воинственному настроению внутри страны стоит прибавить алчные намерения пограничного с Империей боснийского вилайета во главе с фанатичным Хасан пашой. Официальной
9 Эфендиев О.А. 1982. С. 58.
10 В русских посольских документах причина заключения перемирия между шахом и султаном излагалась следующим образом: «для бухарского царя, чтоб ему, будучи с турским в миру, с бухарским управитца». См.: ПДТСМРП. T. I. С. 185.
11 Гулямами обычно становились мальчики или юноши, захваченные в плен и омусульманенные. Главным образом это были грузины и черкесы. Корпус гулямов можно сравнить с аналогичными подразделениями янычар османского султана.
12 Blow D. 2009. Р. 57.


101
целью своей деятельности Хасан паша провозгласил беспощадный джихад, неофициальной - расширение своего вилайета за счет территорий Империи13.
В конце декабря 1589 г. в Москву возвратилось посольство Васильчикова вместе с персидским послом Бутак беком, «товарищем» которого был Анди бек. Посольство прибыло в Москву 23 декабря 1589 г., однако первая аудиенция у царя состоялась только через шесть месяцев, 10 мая 1590 г.14. Этот факт дал основания П.П. Бушеву утверждать, что московское правительство не ожидало от посольства Бутак бека каких-либо конкретных результатов15. Можно допустить другое истолкование этого факта. На момент прибытия в Москву персидского посольства ни московская, ни персидская стороны не выяснили окончательно истинные позиции и намерения друг друга. Шах Аббас понимал, что для борьбы с Османской империей ему потребуются надежные союзники и что для создания подобного рода отношений потребуется нечто большее, чем добрая воля. Московское правительство, в свою очередь, ожидало от создания антиосманского союза крупных политических дивидендов.
Императорский посол Н. Варкоч был отпущен из Москвы в июле 1589 г. Ответа на московские предложения в течение шести месяцев ни от императора, ни от других европейских монархов в Москву еще не поступало. Поэтому приставу Д. Тургеневу в первую очередь предстояло выяснить у персидских послов, ссылался ли шах за это время с кем-либо из европейских государей 16. В свою очередь, на вопросы Бутак бека о контактах московского правительства Тургенев должен был давать положительный ответ17. Таким образом, московское правительство пыталось удостовериться в том, что шах не ведет самостоятельно переговоров с европейскими государями, и. в частности, с римским императором, а персидский посол со слов Тургенева должен был удостовериться, что Москва - это некий политический центр, куда постоянно приезжают европейские дипломаты.
Сохранившаяся грамота шаха на имя царя Федора Иоанновича свидетельствует о том, что Аббас соглашался на передачу Русскому государству Дербента и Баку, но подчеркивал, что освободить эти города от османов московская сторона должна собственными силами18. О союзе против турок или о каких-либо других совместных действиях в грамоте не
13 Османская империя. 1998. С. 183.
14 ПДГСМРП. T. I. С. 196.
15 Бушев П.П. 1976. С. 123.
16  ПДТСМРП. T.I. С.117.
17 «послы от Папы римского и от цесаря и от ишпанского короля и от францовского ко государю нашему ныне чаю будут вскоре всего лета». См.: Там же. С. 118.
18 Там же. С. 129.


102
говорилось ничего. Послы имели для «конюшего боярина» специальную грамоту от шаха19. Смысл предложений шаха Аббаса сводился к следующему. «Русская рать» овладеет Дербентом и Баку и разместится в них гарнизонами. Со своей стороны, шах «станет Ширван доступать», как только шах завладеет Ширваном, а московский царь - Дербентом и Баку, царь и шах «будут в соединенье»20. Собственно, в этом расплывчатом предложении заключались на момент переговоров намерения шаха Аббаса в отношении Московского государства. Аудиенция у Б. Годунова состоялась 13 мая 1590 г. Стоит отметить, что, отвечая на вопросы Годунова о переговорах шаха с султаном, послы отвергали всякую возможность заключения мирного договора. Если учесть, что договор был заключен 21 марта 1590 г., а послы отрицали сам факт переговоров 13 мая 1590 г., то становится понятным, что именно персидская сторона не возлагала на переговоры в Москве каких-либо далеко идущих планов21. Кроме того, «соединенье», о котором говорили персидские послы в устной форме, также не имело никакого конкретного содержания. Следовательно, можно допустить, что шах предполагал заключить договор с царем только после того, как московские войска отберут у турок Дербент и Баку.
22 мая 1590 г. персидские послы получили ответ на предложения, сделанные Б. Годунову. Смысл их заключался в том, что не московская сторона просила шаха Худабендэ «поступица» Баку и Дербентом, а шах просил помощи «ратными людьми» и «вогненным боем» в обмен на эти города. Московский государь «любви ради» посылал Васильчикова в Персию, чтобы документально оформить эту просьбу. Подписать русско- персидское соглашение не удалось, но, тем не менее, царь ради «братцкие любви» уже отправил в Закавказье рать «с вогненным боем» во главе с воеводой А.И. Хворостининым для того, чтобы поставить в устье Терека две крепости22. Русский гарнизон преградит «турским и крымским людям» дорогу в «шахову землю»23. Вместе с русским гарнизоном,
19 «Грамота Персидского шаха Аббасова Величества х конюшему боярину и наместнику казанскому и астороханскому к Борису Федоровичю Годунову» // РГАДА. Ф. 77. Оп. 3. № 3.
21 Теоретически послы, прибывшие в Москву в декабре 1589 г., могли не знать о подписании мирного договора в марте 1590 г., но, учитывая, что переговоры между султаном и шахом велись почти два года, отрицание этого факта являлось лишь дипломатической уловкой.
20 ПДТСМРП. T. L С. 133.
22 Имелись в виду Терский городок и Сунженский острог, построенные в 1589 г. и ставшие форпостами Московского государства на Кавказе. См.: Белокуров С.А. 1889. С. 73. Историки второй половины XX в Месхия Ш.А., Цинцадзе Н.З., Новосельцев А.П. утверждали, что это крепости были построены по просьбе кахетинского царя Александра. См.: Месхиа Ш.А., Цинцадзе Я.З. Из истории русско-грузинских взаимоотношений. Тбилиси, 1958. С. 44; Новосельцев А.П. Русско-иранские политические отношения во второй половине XVI в. // Международные связи России до XVII в. Сб. ст. М., 1961. С. 457.
23 ПДТСМРП. T. L С. 137.


103
расквартированным в острогах, дорогу должны охранять казаки и ногайцы24. Таким образом, персидским послам дали ясно понять, что с московской стороны уже проявлено максимум доброй воли и теперь очередь за шахом. Бутак беку было заявлено, что вместе с ним для дальнейших переговоров к шаху отправится московское посольство. Однако после этого было решено отправить московское посольство в Персию только после получения вестей 25 от «цесаря и от ишпанского короля».
Стержнем отношений между Русским государством и Персией в этот период времени все-таки был вопрос создания антиосманской лиги. Поэтому, несмотря на сугубо двусторонний перечень обсуждаемых вопросов, в переговорах подразумевалось участие третьей или нескольких заинтересованных в этом деле сторон. Посольство к шаху не было отправлено ни в 1590, ни 15 91, ни 1592 гг. Переговорный процесс между Русским государством и Персией получает продолжение только после второго визита Н. Варкоча в Москву.
Известие о заключении перемирия между Персией и Портой являлось для императора Рудольфа и его правительства предупреждением о предстоящей войне. Империя пыталась использовать годы перемирия с османами с максимальной пользой для внутренних реформ, главным образом, в военной сфере26 и для дипломатических контактов по созданию широкого антиосманского фронта. К началу 90-х гг. имперскому правительству стало ясно, что противоречия, существующие между европейскими государствами, не дадут возможности объединиться против османов27. Естественно, что в этих условиях самыми надежными союзниками австрийским Габсбургам могли стать только те государства, которые не имели с Османской империей взаимовыгодных интересов. Под такие характеристики попадали Персия и Русское государство.
В такой обстановке в Москву срочно было отправлено посольство во главе с Н. Варкочем. Нидеркорн, обобщая точки зрения австрийских и
24 Там же. С. 138,
25 Там же. С. 141.
26 В конце XVI в. императорская армия считалась самой передовой в Европе. Она полностью состояла из профессиональных военных наёмников с передовым вооружением. Однако имелись и серьёзные недочеты: плохая организация подразделений, слабая подготовка рекрутов, неспособность соперничающих между собой генералов согласованно вести боевые операции. Самое неприятное заключалось в том, что каждый месяц необходимо было выплачивать жалование солдатам и обеспечивать их провиантом. Если же денежное довольствие задерживалось, подразделения наёмников вообще могли не участвовать в боевых действиях. С такой армией Рудольф  II должен был противостоять сильнейшей армии рубежа XVI - XVII вв. Турки-османы уступали австрийским наёмникам в вооружении и инженерно-фортификационной защите своих военных объектов. Но с организационной точки зрения, в продовольственном снабжении и финансовой обеспеченности турецкой армии не было равных. См.: Бродель Ф. 2004. Ч. 3. С. 332.
27 Некоторые европейские страны, Англия, Франция, Польша, и отчасти Венеция, считали мирные отношения с Османской империей более выгодными для своих внешнеэкономических интересов. См.: Vocelka  K. 1981. S. 80.


104
немецких историков за последние сто лет, пришел к выводу, что цель второй миссии Н. Варкоча состояла в выспрашивании финансовой помощи для императора. Однако сделать это надо было в весьма деликатной форме. Варкоч должен был демонстрировать от лица императора принципиальную готовность «к созданию турецкой лиги, в том виде, как она была предложена московской стороной уже в 1589 г.», а финансовая поддержка считалась, так сказать, «преодолением временных финансовых трудностей до ее окончательного создания»28.
С этим утверждением нельзя согласиться. Во-первых, нельзя недооценивать значение русско-имперских связей в этот период времени. Главное удивление вызывает тот факт, что имперские послы Никлас фон Варкоч, Лука и Магнус Паули, Авраам фон Донау, Генрих фон Логау, побывавшие в Русском государстве в период с 1589 по 1612 гг., навсегда оставались приверженцами союза императора с царем29. Во-вторых, упрекая советского историка Л.О. Вайнштейна в том, что он переносил политические установки правительства Фердинанда II30 на время правления императора Матиаса31, что непозволительно, австрийские исследователи аналогичным образом накладывали оценочные установки российской внешней политики второй половины XVIII в. на конец XVI - первое десятилетие XVII вв.32, что является еще менее допустимо. И, в-третьих, второе посольство Н. Варкоча окончательно определило роль и значение для антиосманского союза Русского государства и, кроме того, явилось свидетельством такого редкого для периода позднего средневековья явления, как переговоры на территории третьей страны между послом императора и послом шаха, отправленных для переговоров к московскому государю.
Восстановить ход переговоров, происходивших с сентября по декабрь 1593 г., и реакцию сторон позволяют хорошо сохранившиеся русские посольские документы33 и второй отчет Никласа фон Варкоча34, который был сделан для императора по возвращении в Прагу. Московское правительство в конце 1592 г. было предупреждено о готовящемся визите Н. Варкоча, который должен был привезти ответ императора на
28 Niederkorn J. Р. 1993. S. 454.
29 Uebersberger Н. 1906. S. 402; Leitsch W. 1960. S. 30; Vocelka  K. 1981. S.93.
30 Фердинанд  II Штирийский (1619 - 1637).
31 Вайнштейн Л.О. Россия и тридцатилетняя война 1618 - 1648 гг. Л., 1947. С. 59 - 60.
32 Leitsch  W. 1960. S.31.
33 РГАДА. Ф. 32. Оп. 1. Кн. 5. 1584- 1594; Оп. 2; Ф. 77. Оп.1. Кн. 1. 1588 - 1593.
34 № XXV. Rilazione fatta all’ Imperatore da Nicolo Warkotsch Ambasciatore di Sua Maesta Cesarea mandato al Grand Duca di Moscovia. // HRM. 1842. P. 32- 45.


105
предложения о совместной борьбе против османов35 Именно эта информация заставила Б. Годунова задержать находившегося в Москве персидского посла Хаджи Хосрова. Персидское посольство выехало из Исфахана в начале сентября 1592 г. Карамзин обратил внимание на тот факт, что Хаджи Хосров прибыл в Астрахань в декабре 1592 г., а в Москву прибыл только в августе 1593 г.36.
Шах отправил в Москву посольство, не дождавшись ответной миссии московского двора на миссию Бутак бека. В течение двух лет в Москве побывал только один шахский дипкурьер. Гонец Кай в 1591 г. доставил письма шаха в Посольский приказ. Устно он изложил предложение шаха Аббаса, которое заключалось в том, чтобы стрелецкий гарнизон, расквартированный в Терках, овладел Дербентом и Шемахой, находившимися в 4 - 5 днях пути. Для этой военной операции сложились, по словам шаха, благоприятные условия, и, если русские взяли бы города, шах уступил бы их московскому государю37. Годунов понимал, что наибольшую заинтересованность шах проявляет к вступлению московской стороны в открытый конфликт с османами. Однако московское правительство к концу 1592 г. еще не получило официальной информации от императора по поводу предложений, высказанных Н. Варкочу во время его первого посольства в 1589 г. Кроме того, Годунов беспокоился о том, что Аббас сговорится с европейскими государями без участия Москвы. В этом случае роль Русского государства могла оказаться второстепенной в процессе создания антиосманской лиги. Поэтому первым делом астраханские приставы должны были выяснить у прибывшего Хаджи Хосрова, вел ли шах какие-либо переговоры с европейскими государями и приезжали ли в Персию 38 иностранные посольства.
Хаджи Хосров прибыл в Москву в августе 1593 г. и сразу же был допущен на аудиенцию к царю, где от него в ультимативной форме потребовали объяснений по поводу перемирия с османами. Посол с готовностью обрисовал бедственное положение Персии. Война с османами,
35 В 1592 г. в Москву приезжал из Праги гонец Эрик Ласор. который согласно дипломатическому протоколу уведомил московское правительство о скором приезде императорского посла и целях его визита. Списки дипломатических лиц. 1892. С. 15.
36 Карамзин Н.М. 1843. T. IX. С. 115. Согласно отписке в Москву воеводы Ф.М. Троекурова персидское посольство в составе 43 человек в середине ноября «замерзлона море против Семи бугров». Воевода послал на выручку 50 стрельцов и казаков. См.: 11ДТСМРП. T. I. С. 177.
37 Показательно то, что Кай, простой гонец, доставлявший дипломатическую почту, был допущен к царю и вел переговоры с боярами и Годуновым. Во время этих встреч гонцу ясно указали на причину охлаждения отношений между шахом и царем. В Москве были недовольны, что шах заключил с турками перемирие: «без обссылки и без совету царского величества». См.: ПДТСМРП. T. L. С. 162 -167; 169.
38 На подобный же вопрос со стороны персидского посла приставам приказывалось отвечать, что цесарь неоднократно присылал к царю своих послов для оформления союза против турок. См.: Там же. С. 181.


106
длившаяся в течение последних двенадцати лет, окончательно истощила финансовые и военно-технические ресурсы страны. Надежды, которые шах возлагал на русские гарнизоны в Терском и Сунженском городке, не оправдали себя, дополнительной поддержки из Москвы не последовало. В этой ситуации Аббас предпочел заключить с османами перемирие на семь лет. Однако, подчеркнул посол, мера эта вынужденная и временная. Война с османами неизбежна, поэтому шах готовится к ней уже сейчас. После этого Хаджи Хосров объявил Б. Годунову, что «иные речи велел шахово величество известить тобе наодине»39.
Годунов выслал из «средней подписной комнаты» всех, кроме переводчика С. Степанова и шахова «кречетчика». Здесь стоит сделать важное пояснение. Хаджи Хосров по происхождению был «литвин, полоцкого взятья»40. Юношей он попал под Полоцком в плен к татарам, которые продали его в Персию. Обычно пленников насильно заставляют принимать ислам, в случае с Хосровом было наоборот. Ловкий литвин сразу понял, какие возможности открывались перед ним с принятием ислама. Хосров с готовностью становится ярым адептом новой веры, о чем свидетельствует его второе имя - Хаджи, которое получали только после совершения паломничества в Мекку. Хаджи Хосров быстро выучил фарси, и это открыло ему путь в правящие круги. Самым невероятным образом Хосров стал личным переводчиком шаха, что, в общем, не удивительно, если принять во внимание расположение шаха к иностранцам, в особенности к тем, кто добровольно принимал ислам. Очень скоро Аббас понял, что Хосров может пригодиться ему не только как переводчик. Будучи европейцем по происхождению, Хаджи Хосров хорошо разбирался в менталитете представителей европейских государств и, что не менее важно, знал польский и русский языки, а это, в свою очередь, давало ему возможность понимать речь без переводчика. Именно поэтому шах доверил Хаджи Хосрову деликатную и трудную миссию переговоров о совместных действиях против османов. Кроме того, Хосров неплохо разбирался в обстановке московского двора, т.к. посетил Москву в 1590 г. с посольством Бутак бека и Анди бека в качестве сопровождающего дворянина41. Таким образом, роль переводчика Степана Степанова во время разговора Годунова с Хосровым была формальной, для соблюдения протокола.
39 ПДГСМРП. T. I. С. 420.
40 Там же. С. 400.
41 Эти подробности Хаджи Хосров сообщил в «розпросе» астраханскому воеводе кн. Ф.М. Троекурову. См.: Там же. С. 400.


107
В тайной беседе Хосров передал Годунову слова шаха, адресованные лично ему: «Ты единою рукою держишь землю Русскую, а другую возложи с любовию на моего шаха, и навеки утверди братство между им и царем»42. Годунов, давно определивший свое место и роль в этом процессе, скромно заметил, что он только исполнитель воли своего государя, но быть «ходатаем» за шаха с готовностью согласился. Между тем, за этой фразой не стояло никаких конкретных предложений. Согласно официальным русским посольским документам, Аббас отправил в Москву посла только для того, чтобы узнать, почему московский царь не прислал к нему своих ответных послов после миссии Бутак бека. Хаджи Хосров оставался в Москве после отпускной аудиенции, которая состоялась в конце августа 1593 г. Причина такой задержки заключалась в переговорах с послом императора Н. Варкочем, причем информация об этих переговорах содержится только в посольских материалах по связям с Империей43.
Варкоч писал в своем отчете, что он «случайно» узнал о нахождении в Москве персидского посольства. Тем не менее, у него на этот счет имелись специальные распоряжения от императора. Обращаясь к Годунову с просьбой о разрешении встретиться с персидским послом44, Варкоч ссылался на просьбу императора45. В обосновании этих действий подчеркивается своеобразное распределение ролей между тремя государями - римским императором, персидским шахом и московским царем, своеобразным триумвиратом, имевшим антиосманскую направленность. Император и шах находятся в постоянной вражде с османами и просят «вспоможенья» у московского государя. Годунову отводилась посредническо-руководящая роль в переговорном процессе46. Именно Годунов должен был разрешить и организовать переговоры между Хаджи Хосровом и Н. Варкочем при московском дворе. Отпуск посольства Хаджи Хосрова состоялся в конце августа 1593 г., Н. Варкоч прибыл в Москву в конце сентября. Согласно дипломатическому протоколу, иностранное посольство, получившее
42 Там же. С. 430.
41В Книге 5, в разделе № 6 есть упоминание о переговорах Хаджи Хосрова с Варкочем в достаточно сжатой форме, без подробностей. См.: РГАДА. Ф. 77. Оп.1. Кн. 5. 1593 - 1594. Л. 67-86.
44 Варкоч попросил разрешения встретиться с персидским послом раньше, чем попал на аудиенцию к царю в начале октября 1593 г. Дело в том, что аудиенция из-за траура по трехлетней царевне откладывалась и Годунов действительно разрешил вести переговоры еще до того, как Варкоч был официально представлен перед царем.
45 «...приказал де с ним, Миколаем, Руделф Цесарь, как будет он у государя, а в то Деи время любо будут у Государя Кизылбашские послы, и ему б о том известити ближнему государеву приятелю Борису Федоровичю, чтоб Борис Федорович, доложа Государю, велел ему с Казылбашским послом сослатися». См.: ПДС.Т.II.С. 1285.
46 Rassmussen К. On the Information Level of the Muscovite Posolkij Prikas in the Sixteenth Century// Forschungen für Osteuropäischäisch Geschichte. Wiesbaden, 1978. Bd. 24. P. 91


108
отпускную аудиенцию, в кратчайшие сроки, выдворялось из Москвы47. Однако Годунов, «предвосхищая» намерения Н. Варкоча о переговорах с персидским послом, задержал персидское посольство в Москве.
Содержание переговоров между имперским и персидским послами важно для понимания целей и задач предстоящего союза. Для московской стороны оно было тем более значимо, что стало известно о содержании конкретных планов и задач переговаривающихся сторон. Следует обратить внимание на то, каким образом проходили эти уникальные для начала Нового времени переговоры.
Имперский и персидский послы, согласно средневековой дипломатической традиции, не вели переговоры непосредственно друг с другом. Это объяснялось тем, что Никлас фон Варкоч был прислан Рудольфом II в ранге великого посла для переговоров с московским государем. Хаджи Хосров, также в ранге великого посла, прислан шахом Аббасом для переговоров с царем. Для того чтобы выйти из затруднительной ситуации, по предложению Годунова, имперское и персидское посольства должны были «обослатца» переговорщиками из числа посольских дворян, т.е. вести переговоры через своих уполномоченных. С имперской стороны это был Христоф Унруг фон Гуннерн, придворный дворецкий. Именно он и еще шесть имперских дворян были направлены к персидскому послу. Среди этих шести был секретарь Никласа Варкоча Стефан Гейс, который впоследствии составил описание процедуры переговоров. Христоф Унруг с дворянами, сопровождаемые переводчиком и персидским приставом, прибыли на персидское подворье. Встречены они были согласно дипломатическому церемониалу и препровождены в палату, где их ожидал персидский посол Хаджи Хосров. После официальных приветствий все сопровождающие лица были высланы в соседние комнаты и переговоры происходили «наедине» между Хаджи Хосровом и Христофом Унругом, который говорил от имени Н. Варкоча48. Таким же образом, на следующий день происходили переговоры между Н. Варкочем и персидским «дворянином», «шахским кречетчиком Поляд беком». Стефан Гейс в своих записках называл его «Поляд беком», в то время как в русских дипломатических документах он именуется Булат беком. Кроме своих прямых обязанностей - уходу за соколами и кречетами - Булат бек исполнял роль официального переводчика у Хаджи Хосрова. Булат бек присутствовал
47 «И ныне у Государя Персидского Шаха послы есть, и Царского Величества ближней приятель Борис Федорович, доложа Государю, велел ему с Кизылбашским послом обослатися дворяном поговорити о Турском деле, потому что Персидский Шах стоит против Турского также что и Цесарь, а оба они вспоможенья просят у Государя». См.: ПДС. Т. II. С. 1286.
48 Николай Варкоч 1874. С. 22 - 24.


109
на всех тайных встречах с Б. Годуновым, и именно ему Хаджи Хосров поручил вести переговоры с имперцами. В состав официальных посольств входили люди с четко определенными задачами, которые зачастую выходили за рамки придворного протокола. Подобного рода «исполнители» могли не занимать высокого придворного положения, или же оно тщательно скрывалось. Вероятно, это делалось для того, чтобы сбить с толку многочисленных «шпионов», официально находившихся при дворе московского государя. Это могли быть как османские и крымские шпионы, так и польские, т.е. представители государств, враждебно настроенных к самой возможности организации антиосманского союза. Личность Булат бека, «простого кречетчика», еще не раз будет упоминаться в связи с переговорами об антиосманской лиге. Все эти факты являются прямым свидетельством того, какое большое значение придавали стороны обсуждаемым вопросам и насколько трудным был процесс договоренностей по общим и частным моментам. Таким образом, можно сделать вывод о неправомерности утверждения П.П. Бушева, что послы не вели переговоры между собой, а лишь обменялись приветствиями через своих дворян49.
Варкоч четко изложил Булат беку намерения императора, которые заключались в устройстве антиосманского союза с персидским шахом при посредничестве и участии московского государя50. Ответ Хаджи Хосрова говорил о степени готовности шаха к союзу с императором и царем. В любой момент шах разорвет перемирие с османами и начнет военные действия, но непременным условием для этого должно быть заключение антиосманского союза51. Интересно, что русские посольские документы сформулировали это желание шаха предельно конкретно: «(если) три великих государя будут в союзе и станут за одного на турского, то турскому житье с час не будет»52. Это высказывание персидского посла вызывает некоторое недоумение, т.к. в своей беседе с Годуновым он говорил о том, что целью его визита было выяснение обстоятельств задержки московского посольства к шаху.
49 Бушев П.П. 1976. С. 178 - 201.
50 «Его Императорское Величество, будучи уведомлен Великим Князем Московским о том, что Ваш Всемогущий Шах Персидский, как величайший преследователь нетерпимого высокомерия Турка, желает объединиться силами, дабы нарушить мощь этого тирана,  эти уведомления были чрезвычайно приягны Его Императорскому Величеству, который не устает размышлять, каким образом можно рассмотреть этот вопрос быстрее. И Его Императорское Величество дал поручение обсуждать это дело с Великим Царем как посредником между Его Императорским Величеством и Всемогущим Шахом Вашим Государем» См.: № XXV. Rilazione fatta all’ Imperatore da Nicolo Warkotsch // HRM. 1842. P. 34.
51 «...Шах с огромной радостью желает здоровья и всякого рода успехов Его Императорскому Величеству, заверяя меня (т.е. Варкоча), что его Государь Шах не является сторонником заключения перемирия или договора с Турком, но что он будет преследовать его (т.е. османов) длительными войнами и что для этого дела он был прислан к царю, чтобы подвигнуть его (т.е. царя) вместе с Вашим величеством заключить общий союз против Турка и что так станет невозможно удержаться этому наглому псу против власти этих трех государей». См.: № XXV. Rilazione fatta all’ Imperatore da Nicolo Warkotsch // HRM. 1842 P. 35.
52 ПДТСМРП. T. 1 C. 436.


110
Возможно, у X. Хосрова были такие же инструкции, как и у Варкоча, на тот случай, если в Москве будет присутствовать посол императора. В противном случае, Хаджи Хосров не смог бы самостоятельно, без инструкций шаха Аббаса, обсуждать вопросы, связанные с созданием антиосманского союза.
Как результат выяснения позиций друг друга, стороны, согласно посольским документам, пришли к полному взаимопониманию по обсуждавшимся вопросам. Выяснилось, что шах и император готовы к подписанию союзного договора и что принципиальное согласие на заключение союза говорит о том, что между ними не существует никаких предварительных условий и противоречий. Но необходимо учитывать, что такой результат переговоров фиксировала в своей документации московская сторона, которая настаивала на том, чтобы договор был заключен без тщательного обсуждения деталей, его составляющих53. Ситуацию проясняет отчет Варкоча.
После обмена необходимыми любезностями Н. Варкоч заявил персидскому послу, что «Императорское Величество находится в открытой войне с Турком и поэтому рассчитывает, что Государь Шах ваш Царь занялся бы в этом случае формированием вооруженного войска в своих пределах против Турка и не оставил бы ему никакого передыха. Это будет (служить} для Императорского Величества (аргументом) в пользу заключения союза»54. Следовательно, император, как вытекает из текста, увязывал вхождение шаха в антиосманский союз с началом со стороны последнего военных действий против османов. Вероятно, заключенное в 1590 г. перемирие между султаном и шахом было расценено в Империи как досадное недоразумение, т.к. прямых контактов между Империей и Персией еще не существовало.
Далее Н. Варкоч в качестве реакции на воинственные заявления персидского посла в отношении турок намекнул X. Хосрову, что шах должен начать военные действия против османов немедленно и не останавливаться, «даже если завладеет Вавилонией». Со своей стороны император начнет действовать так же, и это послужит стимулом для присоединения к союзу испанского короля55. Таким образом, помимо плана конкретных действий упоминается и еще один потенциальный союзник - испанский король, на
53 «И Персидский Шах похотел с Государем нашим, с Цесарским Величеством, ссылки и соединения, и слал бы к Цесареву Величеству через Пресветлейшего и Велеможнейшего Государя, Царя и Великого Князя землю послов своих; а Римское Цесарское Величество учнет также, по изволению Царского Величества, через государеву землю к Персидцкому Шаху послов своих посылати, о том чтоб им, Государем, быти и в дружбе и в любви и в соединенье и стояти заодин на грозного Салтана Цареградского. См.: ПДС. T. L
С. 1288 - 1289.
54 № XXV. Rilazione fatta all’ Imperatore da Nicolo Warkotsch // HRM. 1842. P. 38.
55 Ibid. P. 39.


111
силы которого (и об этом прямо говорится) император и шах могут рассчитывать в случае крайней необходимости.
По поводу участия в антиосманском союзе Московского государства Варкоч выразился более значительно, но туманно: «Между тем останется сделать нечто больше(е) между Императорским Величеством и Государем Шахом, (если) Великий Царь возьмет на себя ответственность, которую он (уже) взял в (своем) сердце, предложив себя посредником между нашими государями»56. Возможно, имперская сторона считала, что Москва не должна ограничивать свое участие в предполагаемом союзе только ролью связующего звена. Тогда что именно вменялось в обязанности московской стороне? Русские посольские документы не дают на это прямого ответа. Исследуя отчет Н. Варкоча о его переговорах с представителями Боярской Думы, можно сделать некоторые предположения.
Во время третьей аудиенции Н. Варкоча с московскими боярами ему была изложена позиция московской стороны. Последние пять лет57 московское правительство радело за то, чтобы шах продолжал войну с османами и не заключал никаких перемирий58. Для этого ему была оказана военная помощь в Закавказье против «крымшамхала», вассала турецкого султана. Теперь Москва надеется, что шах начнет осаду «Темиркапи»59 и грузины ему помогут60. Вероятно, московское правительство выдавало процесс продвижения Русского государства в Закавказье за помощь шаху. Но этот шаг действительно можно было расценивать именно таким образом, т.к. строительство русских заградительных крепостей и постоянное присутствие в этом районе казачьих и стрелецких отрядов действительно защищало персидские тылы от османских и крымских набегов.
Конкретные предложения московской стороны, в передаче Варкоча, заключались в том, что Москва готова оказывать императору как финансовую, так и военную помощь в предстоящей войне с османами, но для этого необходимо как можно быстрее заключить тройственный военнонаступательный союз. С московской стороны в этом союзе будет «Великий царь со своими феодатариями (?) и конфедератами, а вместе с Персидским Шахом его конфедераты Грузины со многими сословиями и народами Азии»61. Таким образом, Русское государство самым прямым, а не косвенным образом собиралось участвовать в военных действиях против
56 Ibid. Р. 39.
57 Т.е. с последнего визита Анди бека в Москву в 1588 г.
58 Имеется в виду договор о перемирии, заключенный в марте 1590 г.
59 По всей видимости, имеется в виду Дербент.
60 № XXV. Rilazione fatta all’ Imperatore da Nicolo Warkotsch // HRM. 1842 P. 39.
61 Ibid. P. 40.


112
турок, но увязывало эти действия с заключением письменного союзного договора. Интересной деталью боярской декларации является указание на то, что грузины составляют конфедерацию с персидским шахом, тогда как в русских дипломатических документах они уже давно писались как подданные московского царя62.
Результатом переговоров о союзе явилась договоренность, о том, что подписание договора может состояться в 1594 году. Никлас Варкоч предложил местом собрания послов Прагу, т.к. императорский двор географически занимал срединное положение и туда удобнее прислать посланцев со всех концов света. Но, «т.к. Великий князь предложил себя в качестве посредника, и, добавив к этому отдаленность (Праги) от персов»63, решили, что этим местом должна быть Москва, а время - весна-лето 1594 г.64.
Никласа Варкоча впоследствии упрекали за то, что он не имел полномочий договариваться и обсуждать сроки и условия заключения союза. Однако отчет Варкоча свидетельствует, что все принятые решения согласовывались с данными ему инструкциями. Например, лето 1594 г. принималось за точку отсчета только потому, что «персы не смогут появиться раньше, однако с тем условием, что если Ваше Императорское Величество изменит время, то об этом все должны будут предупреждены быть заранее»65. Вопрос о численности войска каждой из сторон вообще не обсуждался, т.к. у Варкоча «не было приказано»66. Договоренность по этому поводу заключалась лишь в том, что «каждая из сторон будет действовать по своим возможностям, а послы во время переговоров сумеют рассмотреть и лучше установить, что будет более или менее полезным для союза»67. О серьезности намерений после переговоров в Москве свидетельствует тот факт, что Н. Варкоч доставил в Прагу опасные грамоты для испанского и папского послов68.
30 октября 1593 г. Н. Варкоч побывал у царя Федора Иоанновича «на отпуске». В Прагу посол возвратился в марте 1594 г. и сразу же был принят Рудольфом II. За время отсутствия Н. Варкоча положение императора осложнилось. В ноябре 1593 г. османы начали военные действия в пограничных венгерских крепостях. Это, в свою очередь, поставило
62 Раздробленные грузинские княжества и царства в рассматриваемый период уже не являлись суверенными владениями, а в той или иной степени были в зависимости от османского султана или персидского шаха, а иногда и от русского царя. См. подробнее гл. X.
63 Ibid. Р. 41.
64 Ibid. Р. 41.
65 Ibid. Р. 41.
66 Ibid. Р.41.
67 Ibid. Р. 41.
68 ПДС. T. I. С. 1364 - 1366. Неизвестно, по какой причине в грамоте на имя Римского Папы понтифик назван Сикстом V, который умер в 1590 г., тогда как с 1592 г. понтификом был Климент  VIII.


113
императора в достаточно трудное положение. Учитывая сугубо оборонительную стратегию Империи в отношении Османской империи. Рейхстаг без официального объявления войны мог не выделять средства на ее ведение. Для того чтобы как-то разрядить ситуацию, имперское правительство стало распространять в печати «письма с отказом» султана от мира. Конечно, на языке права это был фиктивный документ, способствовавший лишь пропаганде новой войны69. Имперский Рейхстаг в Регенсбурге собрался лишь в 1594 г., до этого момента Рудольф II вынужден был изыскивать средства на содержание армии и набор рекрутов. Острая нехватка денег и тяжелое положение на венгерском фронте заставили императора вновь отправить Варкоча в Москву. Выбор кандидатуры Варкоча объяснялся достаточно просто. Успех первых двух миссий вызывал у императора полное доверие. Кроме того, Варкоч лично заручился обещанием Годунова оказать императору помощь в случае крайней необходимости. Поэтому Рудольф разъяснил Варкочу, что успех его третьей миссии будет напрямую зависеть от возможной помощи московского государя70. Начало войны подстегнуло имперское правительство на более активные действия в этом направлении, поэтому еще до очередного прибытия Н. Варкоча в Москву там успели побывать несколько имперских эмиссаров.
В течение полугода, с января по июнь 1594 г., в Москве побывало три представителя императора Рудольфа II. Правда, статус официального представителя имелся только у Луки Паули, который прибыл в Москву в январе с сообщением о начале войны с турками71. Два других - казачий атаман Станислав Хлопицкий и некий запорожский казак Тимофей Маслов - такого статуса, на взгляд московского двора, не имели72. Если о миссии Т. Маслова информация содержится только в реестре посещений Москвы имперскими посольствами, то приезду С. Хлопицкого посвящено отдельное дело73. С. Хлопицкий привез грамоту от Рудольфа II, в которой атаман характеризовался как верный слуга императора. Просьба Хлопицкого состояла в том, чтобы московский государь санкционировал присоединение отрядов запорожских казаков к армии императора для войны с османами и помог казакам «казною» и своими «людьми»74. В целом обращение
69 Vocelka К. 1982. S. 232.
70 «...y Государя прошати, чтоб Государь, что рекся, не отставя, с тобою прислал; ... а тем ты нам послужишь и службу свою свершишь. А мы тебя своею Цесарскою Королевскою милостью пожалуем». См.: ПДС. Т. II. С. 119.
71 Списки дипломатических лиц. 1892. С. 15.
72 Там же. С. 16.
73 «Приезд в Москву гонца Станислава Хлопищево с прошением к государю о соединении его войск с запорожцами противу турок» // РГАДА. Ф. 3 2. Оп.1. Кн. 6. 1594 - 1596. Гл. I:
74 «...чтоб Ваше Царское Величество, как есть Государь хрестьянский, величество свое показал всему свету и Государем хрестьянским, чтоб войско Запорожское, и своих людей к ним прибавив, послал под знаменем


114
Хлопицкого можно расценивать как призыв к открытию московской стороной второго фронта против османов.
Атаман был принят Василием Щелкаловым и внимательно выслушан, однако ни к Годунову, ни к царю его не допустили, сославшись на то, что «грамота была писана не по надлежащему»75. Посольские дьяки обнаружили в грамоте Рудольфа не соответствующее посольскому этикету соседство имени «Великого Государя Всеа Руси» с литовским князем Янушем Збаражским. Однако на просьбу С. Хлопицкого о разрешении запорожцам и черкасам идти на помощь императору был дан положительный ответ76. Мотивировка такого поведения московского двора только на первый взгляд может показаться непоследовательной. С одной стороны, московское правительство отказалось предпринимать какие-либо конкретные действия против османов без оформления официального договора. С другой стороны, московскому государю явно польстили слова С. Хлопицкого, который подчеркивал, что «тот люд Запорожской издавна есть слугами Вашего Царского Величества»77, т.к. формально запорожцы подчинялись польскому королю. Исходя из вышесказанного, можно сделать вывод, что в Москве надеялись на официальное посольство из Империи и в то же время не упускали возможности подчеркнуть собственные претензии.
Договоренности, достигнутые во время трехсторонних переговоров в Москве осенью 1593 - зимой 1594 г., обещали многое, но почти ни одна из них, в силу разного рода причин, не была реализована на практике.
Посольство кн. А.Д. Звенигородского, отправленное в Персию вместе с Хаджи Хосровом, так же, как и посольство кн. Г.Б. Васильчикова, имело расплывчатые цели и задачи. Но достаточно сказать, что грамота-письмо от Годунова к шаху состояло из десяти листов78. Деталь более чем странная, если допустить, что посольство А.Д. Звенигородского имело целью лишь стандартные заверения в дружбе и торговом сотрудничестве79. Кроме того, оно было откомандировано в Персию сразу после русско-имперских переговоров. И если царская грамота, отправленная к шаху, содержала стандартный набор пожеланий и любезностей, то письмо Годунова является неким зеркалом, в котором отразилось состояние переговорного процесса по антиосманской лиге.
своим и своею казною их спомог, ни в чем не издержав, чтоб тому неприятелю Креста Святого сердце его вскоре упало, как услышит такую силу Вашего Царского Величества...». См.: ПДС. Т. II. С. 20.
75 Списки дипломатических лиц. С. 16. Подпись на грамоте поставили лично Рудольф II и канцлер И. Барвиниус.
76 ПДС. Т. II. С. 25.
77 Там же. С. 19.
78 РГАДА. Ф. 77. Oп. 1. Кн. 5. 1593 - 1594. Л. 98 - 108.
79 Такой вывод о целях посольства Звенигородского сделал П.П. Бушев. См.: Бушев П.П. 1976. С. 244.


115
Годунов подробно посвящал Аббаса в ход переговоров между Русским государством и Империей. Особый интерес вызывает утверждение, что призывы к шаху о нарушении перемирия с османами и вступление в антитурецкий союз Годунов осуществляет не столько по собственной инициативе, сколько по просьбе императора Рудольфа80. Далее Годунов предлагает Аббасу послать своих послов к императору Рудольфу для переговоров о совместной борьбе с османами, и уже после этого послы императора и шаха прибудут в Москву для подписания договора81. Вызывает удивление заявление Годунова о том, с какой целью шах должен отправить послов к императору. Она не совпадает с договоренностями, которые были достигнуты во время визита и переговоров с Н. Варкочем. Согласно этим договоренностям, летом 1594 г. в Москве должны были собраться послы от европейских государей. К ним должен был присоединиться посол персидского шаха для подписания военно-наступательного союза против османов.
Согласно грамоте Годунова, шах должен был послать своих послов к императору, а тот к шаху через земли Русского государства. Годунов без задержек обещал пропустить посольства. Такая трактовка результатов переговоров между Хаджи Хосровом и Н. Варкочем в 1593 г. содержится в посольских материалах по русско-персидским связям82. Следовательно, можно было бы подвергнуть сомнению информацию Варкоча, но материалы по русско-имперским связям полностью подтверждают сведения о предстоящей посылке посольств в Москву летом 1594 г. с целью подписания договора83. Таким образом, Б. Годунов подчеркивал, что османы являются «вопчем недругом, который государства ваши вас обоих великих государей тщитца разорить», поэтому между шахом и императором должно быть заключено соглашение. Русскому государству он отводил посредническую и координационную роль. Трудно объяснить, какими намерениями руководствовался Б. Годунов, когда самым откровенным образом
80 «Государю нашему (от) брата его Руделфа цесаря римского приходил посол Миколай Варкоч о многих о ваших о вопчих о великих делехъ, которые настоят вам великим государем к прибытку и к покую и к тишине, и говорил на посольстве от Руделфа цесаря, чтоб великому государю нашему царю и великому князю Федору Иоанновичу всеа руси самодержавцу к вам великому государю Аббас Шахову величеству отписати и с послы твоими приказать, чтоб ваше Аббас шахово величество с турским не мирился и стоял бы с руделфом цесарем на него заодин». См.: ПДТСМРП. T. I. С. 232. Эта информация содержится не в грамотах, отправленных с Звенигородским, а в ответных письмах, отправленных с Хаджи Хосровом.
81 «межъ собою о ваших о вопчихъ делехъ ссылаясь, говорили, чтоб вашему Аббас Шахову величеству о соединенье на турского с Руделфом цесарем сослатися послы своими: цесарь Рудолф пришлет к вашему величеству послов своих вместе с теми послы, которых послов своих пошлет к великому государю нашему, а зам бы великому Аббас Шахову величеству к Руделфу цесарю потому жъ слати послов своих, а великому государю нашему его царскому величеству послов Руделфа цесаря и вашего Аббас Шахова величества через свои великие государства пропустити велеть». См.: ПДТСМРП. T. I. С. 232.
82 РГАДА, Ф. 77, Оп. 1. Кн. 3. Í589 - 1593. Л. 1 - 296.; Кн. 5. 1593 - 1594. Л. 98 - 108.
83 РГАДА. Ф. 32. Оп.1. Кн. 5. 1584 - 1594. Гл.  VIII, IX.


116
открещивался от непосредственных совместных военных действий. Если учесть, какие предложения делались шаху Васильчиковым четырьмя годами ранее, то становится ясно, что «всесильный правитель» или набивал себе цену, или же здесь был еще более тонкий расчет.
Посольство А.Д. Звенигородского, выехавшее из Москвы вместе с Хаджи Хосровом в конце 1593 г., зазимовало в Казани. Туда направил Годунов в срочном порядке новости, которые доставил в Москву императорский гонец Михаэль Шель84. В письме, присланном с Шелем, Рудольф II одобрял состоявшуюся в Москве с разрешения царя встречу послов. Об этом Годунов сообщал Аббасу, не забыв кое-что добавить от себя лично. В письме императора, якобы, содержалась благодарность в адрес Годунова от всех европейских государей за его «радение» в деле создания антиосманской лиги 85. Конечно, Б. Годунов никогда не стеснялся лишний раз подчеркнуть свою роль в том или ином деле, однако здесь, по всей видимости, преследовалась сугубо определенная цель. Аббас должен был убедиться, что Русское государство обладает неограниченными финансово- экономическими и людскими ресурсами. Кроме этого, оно является как бы координационным центром, куда стекается вся информация, связанная с созданием общеевропейской антиосманской лиги, и только «усилиями» русского государя и лично Б. Годунова может быть, наконец, заключен союз, которого Москва желает только лишь из добрых побуждений, не преследуя никаких личных целей.
Материалов о посольстве сохранилось мало, поэтому невозможно четко по тексту обозначить цель и задачи посольства. Не дает разъяснений и статейный список А.Д. Звенигородского. Можно предположить, что посольство кн. А.Д. Звенигородского отправилось в Персию готовить благоприятную почву для подписания «соединенья» между шахом и царем. Тем не менее, переговоры А.Д. Звенигородского с шахом были самыми интенсивными за всю историю русско-персидских отношений. Достаточно сказать, что только личных аудиенций у шаха Звенигородский посетил тринадцать, не считая переговоров с Ферхад ханом86. Возможно, предвидя
84 Михаэль Шель прибыл в Москву 13 февраля 1594 г. Император сообщал, что в ноябре 1593 г. османы начали военные действия в пограничных венгерских крепостях, что соответствовало началу войны. 13 марта 1594 г. был отпущен обратно в империю. См.: Списки дипломатических лиц. 1892. С. 16.
85 «Да и ко мне великий государь Руделф цесарь писал в своей грамоте с великим жалованием, что такие дела межъ вас великих государей начинаютца моим радением, что язь о тех о всех о прибылных о больших делехъ радею и до государя нашего его царского величества доношу и государю своему челом бью да и всем великим государем Римскому царству и всей Итальи, папе римскому, и королю ишпанскому многим государем великим сопча вместе с Руделфом цесарем всем такое дело добре любо». См.: ПДТСМРП. T. L С.235.
86 Первая состоялась 5 ноября 1594, затем 6 ноября 1594; 1. 15, 18, 24 и 28 января 1595, далее 1, 4, 9, 11 и 26 марта, 4, 6 апреля, 7 апреля 1595 г. состоялся отпуск послов. См. ПДТСМРП. T. I. 240 - 290.


117
такое развитие событий, дьяки Посольского приказа снабдили Звенигородского жесткими рекомендациями по поводу манеры разговаривать и способов подчеркивать статус московского государя87.
Естественно, что высокомерное поведение московского посла могло вызвать у персидской стороны недоумение, т.к. речь на переговорах должна была идти о достаточно серьезных делах. Кроме того, бывший в Персии в 1590 г. кн. Г.Б. Васильчиков использовал совсем другую тактику поведения. Но по этому поводу Звенигородский должен был отвечать, что, мол, «Григорей был Васильчиков тот был посланник, а не посол»88.
Звенигородскому запрещалось вести переговоры с Ферхад ханом, великим визирем и вторым лицом в государстве89. Если бы персидская сторона выразила по этому поводу возмущение, указав на то, что персидские послы и посланники решают «великие дела» с Б. Годуновым, то Звенигородскому ответить, что «царский шурин не образец никому»90. Не стоит думать, что московские дипломаты заставляли Звенигородского напрасно бахвалиться и превозносить царского шурина. Преследовалась иная цель. Своим поведением московский посол должен был подчеркнуть истинную роль Годунова в управлении государством в целом и царем, в частности. «Многие цари и царевичи, и королевичи служат» даже не у царя, а у царского шурина и конюшего. Среди многих «царей и царевичей» пока еще не было персидского шаха, но для развития дружбы и сотрудничества во всех областях это, по мнению московской стороны, было бы весьма полезно для антиосманского союза. Шах должен был сам убедиться, что для него лично и для его государства это очень выгодно.
Посольские документы не дают объяснения причин задержки А.Д. Звенигородского при дворе шаха. Возможно, Аббас также хотел продемонстрировать московскому послу свое могущество и возможности, поэтому московский посол присутствовал на военных парадах, потехах и пирах, которые устраивал шах, якобы, в честь приезда «послов брата своего». Только за день до отъезда посол узнал, что с ним в Москву поедет персидский посол «Пакизе Имам кулы князь» с целью подтверждения, что
87 Например, Звенигородскому было запрещено ехать на подворье к Ферхад хану и вести с ним какие-либо переговоры. Аргументировалось это тем, что «посол князь Ондрей Дмитриевич прислан от великого государя царя и великого князя Федора Иоанновича всея Руси самодержца к Аббас Шахову величеству и ему послу по подворьем ездити непригоже». См.: Там же. С. 244.
88 Там же. С. 245.
89 «А о которых государьских делехъ тебе с ним поговорити, и ты говори у шаха на дворе». См.: Там же. С. 245.
90 «а у великого государя нашего его царского величества многие цари и царевичи и королевичи и государьские дети служат, а у Бориса Федоровича всякой царь и царевичи и королевичи любви и печалования к государю просят, а Борис Федорович всеми ими, по их челобитью, у государя об их печалуется и промышляет ими всеми». См.: Там же. С. 245.


118
шах хочет «бытии с братом своим со государем вашим в крепкой дружбе, в братстве и в любви и в ссылке навеки неподвижно»91. Шах не определил четко цель визита Пакизе Имам Кули бека. Такое поведение можно объяснить следующим образом. С одной стороны, Аббас продолжал вести упорную борьбу с бухарским ханом Абдуллой Шейбани. Война длилась уже пять лет с переменным успехом. Открыть второй фронт в такой ситуации Аббас просто не мог, не хватило бы ни людских, ни финансовых ресурсов. Поэтому шах затягивал продвижение переговоров по созданию антиосманского союза. С другой стороны, московская сторона увязывала заключение «соединенья» с передачей Баку и Дербента, причем настаивала на варианте письменного договора. Аббас проявлял осторожность и не спешил заключать договор, предпочитая его обсуждать. С этой целью по всей видимости, отправлялся в Москву Пакизе Имам Кули бек. Не стоит забывать, что Хаджи Хосров и А.Д. Звенигородский сообщили Аббасу о запланированной встрече иностранных послов летом 1594 г. Таким образом, персидское посольство ехало в Москву для заключения антиосманского соглашения с послами европейских государей. Подтверждение нашим предположениям содержится в материалах о третьем визите Н. Варкоча в Москву.
Договоренности, достигнутые на переговорах в 1593 г., полностью удовлетворили московскую сторону, и летом 1594 г. в Москву ждали большого европейского посольства, в составе которого вновь должен был быть Варкоч. Об этом сообщил в феврале 1594 г. М. Шель. Уезжая из Москвы в марте 1594 г., Шель получил проезжие грамоты для Варкоча и других европейских послов 92. Но летом европейское посольство в Москву не прибыло, а Варкоч появился только в декабре 1594 г. Цель его миссии в русском посольском реестре обозначена как «для переговоров о заключении союза с императором и Испанским королем против турок»93. В действительности миссия Н. Варкоча не соответствовала заявленному посольскому приставу содержанию. Но для императора Рудольфа  II она имела не менее важный характер.
Начавшаяся в ноябре 1593 г. «Долгая турецкая война» заставила императора изыскивать средства для ее ведения, т.к. без официального объявления войны Рейхстаг не мог этого сделать. В полной мере проявился пагубный характер оборонительной стратегии, которую выработало имперское собрание еще в 70-х гг. XVI в. В обязанность имперских сословий
91 Там же. С. 277.
92 Списки дипломатических лиц. 1892. С.15.
93 Там же. С. 16.


119
входило оказание финансовой и рекрутской помощи императору, в случае если территория государства была бы атакована врагами. Формально этого не произошло в случае «Долгой турецкой войны», так как военные действия в пограничных областях, которые развязал темешварский санджак Мегли-Паша, носили локальный характер. Следовательно, помощь в этом случае должна была быть сугубо добровольной, основанной на морально-этических соображениях - христианского долга и спасения отечества94. Османская угроза всегда являлась для Габсбургской монархии консолидирующим фактором и сохраняла видимость политического порядка, не давая стране скатиться в бездну анархии. Тем не менее, элемент добровольности «турецкой помощи» ставил императора в зависимость от решений Рейхстага. Протестантские сословия шантажировали Рудольфа II, выторговывая для себя определённые религиозно-политические свободы, и не спешили со сбором средств и рекрутским набором95. Поэтому Варкоч должен был обрисовать бедственное положение императорской армии, ближайшие намерения турок и «нижайше» просить, чтобы московский государь ради общехристианского дела помог императору «казной»96.
Стоит подчеркнуть, что Варкоч попал в Москву не в самое удачное время: вся страна соблюдала траур по безвременно умершей «Царевне и Великой Княжне Феодосии». Несмотря на это, он почти сразу был принят государем97. Варкоч подтвердил достигнутые во время предыдущего посольства договоренности «о трех статьях лутчих»: 1 - оказание московским государем материальной помощи императору на войну с османами; 2 - о приезде в Москву послов европейских государей для подписания антитурецкого соглашения; 3 - о том, чтобы цесарь выступил посредником в подписании «вечного соединенья» между московским 98 государем и польским королем.
Московское правительство получило разъяснения по самому важному вопросу - о присылке послов для подписания союзного договора. Варкоч отвечал, что император уведомил Климент  VIII и Филиппа II о том, что подписание договора должно было состояться в Москве летом 1594 г., но
94 Niedercom J.P. 1993. S. 47. Справедливости ради стоит отметить и чисто прагматические причины - наступление османов на венгерские пограничные районы опасно приближало их к внутренним имперским областям. См.: Uebersberger Н. 1906. S. 231
95 Nìedercont J.P. 1993. S. 60. Правда, в самом протестантском лагере не было единства. Например, крупнейший и влиятельнейший саксонский курфюрст занимал по отношению к императору умеренную и лояльную позицию, тогда как герцог Пфальца категорически считал, что отстаивание христианских святынь ввиду османской угрозы - дело только католиков. См.: Ibid. S. 49 - 50.
96 ПДС. Т. II. С. 74.
97 Варкоч прибыл в Москву 8 декабря 1594 г., 29 декабря был принят, а 27 февраля 1595 г. состоялся «отпуск». Из Москвы выехал 9 марта 1595 г. См.: Списки дипломатических лиц. 1892. С. 16.
98 ПДС.Т.Ц.С. 69-70.


120
организация посольств заняла гораздо больше времени, чем на это рассчитывали император и московское правительство". Объяснение было достаточно правдоподобным. Варкоч по окончании второго посольства выехал из Москвы 8 декабря 1593 г. Совместное европейское посольство должно было прибыть в Москву в мае 1594 г. Это невозможно было осуществить физически, т.к. до Праги Варкоч добирался 4 месяца и только в конце апреля сообщил императору о содержании переговоров и достигнутых договоренностях. Но это не означало, что не последовало никакой реакции со стороны европейских государей.
На призыв откликнулся Климент  VIII, избравший девизом своего понтификата антиосманскую борьбу. Сразу же после восшествия на престол Климент  VIII отправил письменное обращение к Филиппу II, Рудольфу II, Венеции по поводу нарастающей османской угрозы100. Обратился Климент уш и к шаху Аббасу с призывом присоединиться к европейскому антиосманскому союзу, участие в котором подтвердили испанский король и император101. Папа понимал, что своим призывом он провоцирует Аббаса нарушить перемирие, заключенное в 1590 г. в результате критической ситуации, в которой оказалась Персия. Поэтому Климент  VIII предлагал шаху поддержку военными специалистами и артиллерией. Переговоры с шахом должен был провести Д.Б. Веккьетти, хорошо знакомый с порядками персидского двора. Но второе посольство Веккьетти в Персию было расстроено позицией Филиппа II, который не решился выразить свое полное согласие с планами Римской Курии102. Веккьетти писал в Рим о том, что «испанцы, казалось, ожидали чего-то еще, чтобы в зависимости от этого выразить полною поддержку планам лиги»103. Филипп  II ожидал результатов посольства Никласа фон Варкоча, который на переговорах в Москве в 1593 г. представлял интересы также и испанского короля104. Это еще одно опровержение утверждения австрийских историков о том, что Варкоч не имел полномочий договариваться с Годуновым о приезде европейских послов в Москву в 1594 г. Варкоч имел полномочия, доверенные ему
99 Там же. С. 76.
100 Эту информацию Климент  VIII получил из Венеции, постоянный представитель которой находился при дворе Мурада  III. См.: Pirling P. 1896.VII. Р. 234.
101 «...ради общего дела, настоятельно советую использовать возможность объединенными силами уничтожить врага». См.: A Chronicle of the Carmelites in Persia. 1939. P. 83 - 84.
102 Миссия Веккьетти должна была осуществиться с согласия и при поддержке Филиппа II. Но посол просидел в Мадриде 13 месяцев и в середине 1594 г. был вынужден вернуться обратно в Рим. См.: Palombini В. 1968. S.113. По всей видимости, письмо Климент  VIII так и не дошло да сведения шаха, в «А Chronicle of the Carmelites in Persia» находится его копия.
103 Stloukal К, 1963 - 64. S. 96.
104 Об этом Варкоч говорил Годунову. См.: № ХХУ. Rilazione fatta all’ Imperatore da Nicolo Warkotsch // HRM. 1842. P. 351.


121
Филиппом II и Рудольфом II. Испанский король, в свою очередь, хотел заручиться поддержкой Русского государства, для того чтобы гарантировать свои обязательства перед шахом Аббасом.
Климент  VIII, узнав об этом, отправил в Мадрид своего посланника Камилло Боргезе, будущего Павла V, для того чтобы предложить на рассмотрение Филиппу  II новый план совместных действий. План предполагал одновременное наступление союзников с трех направлений: из Венгрии - армией императора; из Боснии - французами и подразделениями одного из габсбургских принцев; на море - силами Испании, Венеции и самой Римской Курии. С северо-востока теснить османов должны русские и персы, находящиеся в союзе между собой105. В этот же момент на оккупированных османами территориях поднимут восстание балканские славяне, которые присоединятся к подразделениям казаков. Чтобы гарантировать связь между членами лиги, был предусмотрен вариант, по которому в случае критической ситуации все остальные союзники без дополнительных инструкций спешили на помощь нуждающейся стороне. Тот, кто покидал союз без достаточно серьезной на то причины, объявлялся врагом всех остальных членов лиги106. Заранее предусматривалось разделение захваченных областей, в этом вопросе Римская Курия учитывала несколько моментов. Прежде всего, долю непосредственного участия или денежного взноса в общую кассу лиги, и степень географически-территориальной близости к захваченным территориям. Этот примерный план совместных действий «El fin a que se haze esta liga» кардинал Джан Франческо Альдобрандини передал на рассмотрение испанскому правительству107. Филипп II занял выжидательную позицию и не дал Клименту VIH ни положительного, ни отрицательного ответа. Единственно, что гарантировал Филипп II и Клименту  VIII, и Рудольфу II через своего посла маркиза Г. де Сан-Клементе - финансовую поддержку.
Позиция Испании не остановила Римскую Курию, т.к. с началом военных действий между Империей и Портой в ноябре 1593 г. планы антиосманской лиги приобрели стратегическое значение. С удвоенной энергией Климент  VIII стал взаимодействовать с восточными союзниками - Польшей и Русским государством. Срочно было организовано посольство во
105 Информация, которую получил Климент  VIII от Рудольфа II после переговоров Варкоча с Годуновым в 1593 г., свидетельствовала о том, что русские и персы находятся «во взаимном согласии». См.: Niedercom J.P. 1993. S.  453.
106 Там же. S. 91. Себя Климент  VIII видел в роли «духовного лидера». С точки зрения религиозной казуистики, этот союз был невозможен даже теоретически. Но на практике оказалось, что в конце XVI в. возможен политический союз между государствами с различными религиями, но объединенными единой идеей - «борьбы с общим недругом». См.: Pirling P. 1894. Р. 43.
107 Документ опубликован в монографии Palombini В. 1968. S. 114-115.


122
главе с Алессандро Комулео108, которое должно было присоединиться к третьей миссии Никласа фон Варкоча. К началу 90-х гг. XVI в. ведущая роль Русского государства в отношении южных славян и православных церковных организаций окончательно определилась109. В папской инструкции, выданной Комулео, на официальном уровне провозглашались роль и значение Русского государства в жизни восточных славян. Причем, как видно из текста, инициатива этих связей, их укрепление и расширение исходило из самого Рима110. В послании к царю Федору Климент  VIII указывал на то, что инициатива о соединении всех христианских князей против турок исходила от его отца, царя Ивана IV, который для того и просил Римскую Курию о посредничестве в заключении перемирия с королем Стефаном111.
Цель визита А. Комулео состояла в том, чтобы уговорить царя поддержать воюющего против османов императора Рудольфа II112. Сделать это можно, по замыслу Курии, несколькими способами: 1 - «возбуждать персиян к войне против турок», во-вторых, «не допускать перекопских татар оказывать помощь султану»113. Для этого необходимо было «наступать на него войною из тех областей, кои смежны с Оттоманскою Империею». Царю предлагалось занять некоторые города на Черном море и закрепиться там. Далее продвижение русской армии должно осуществляться «на приобретение Константинополя, который по древним требованиям россиян принадлежит им по наследству» 114. 2 - «помочь цесарю знатною суммой денег»115.
108 А. Комулео был хорват, родом из Иллирии, его семья эмигрировала в Италию. Комулео владел несколькими славянскими языками и состоял архипресвитером храма Св. Иеронима в Риме. См.: Pirling Р. Un missionnaire diplomate au seizième siècle // Revue du monde catholique. T. XXIV. (№ 141). P. 544. Это был главный аргумент в пользу его назначения, т.к. Климент  VIII возлагал на эту миссию большие надежды. «Мы решили послать к Тебе повереннаго нашего, Александра Комулея, Священника Иллирийского, служителя Божия благоразумнаго и благочестиваго, и нам многолюбезного. Поелику он разумеет и Ваш язык». См.: Грамота Климент  VIII, к царю Федору Иоанновичу. 1594 г. // ППРГ XVI в. С. 86.
109 Каптерев Н,Ф. Характер отношений России к православному Востоку в XVI - XVII столетиях. М., 1885. С. 21 -22.
110 «Угнетенные нации говорят тем же или мало отличным от Московитов языком, и все они умоляют небо о помощи через своих соплеменников и ничего так пламенно не желают, как иметь в них защитников и патронов. Кроме того, христиане всех этих стран соблюдают греческий обряд и имеют, таким образом, еще больше прав на поддержку с их стороны; Московиты могут надеяться на самый широкий и блистательный успех...». См.: Instruzione di ordine di N. S. Papa Clement  VIII per d’Alessandro Comuleo, mandato da Santità a Teodoro. Gran duca di Moscovia. // Толстой Д. Римский католицизм в России. Приложения. СПб. 1876. T. I .С. 340.
1,1 Чтобы «Христианские Государи, соединив силы и сердца свои, с общей ревностью направили их против общего врага, во славу Божию и для всего Христианства». См.: Грамота папы Климент  VIII к царю Федору Иоанновичу. 1594 г. // ППРГ XVI в. С. 84.
112 Instruzione di ordine di N. S. Papa Clement  VIII per d’Alessandro Comuleo... P. 341.
113 Ibid. P. 342.
114 Ibid. P. 342.
115 H.H. Бантыш-Каменский, изучая материалы иностранных архивов и сопоставляя их с документами Посольского приказа, сделал очень важное наблюдение. Комулео был в Москве в течение одного года два раза. Первый раз весной 1594 г. Его инструкция датирована 27 января 1594, а 19 апреля Комулео был уже отпущен из Москвы. Доехав до Вильны, посол «занемог» и послал Клименту  VIII полученные им царские


123
Миссия А. Комулео имела историческое значение. Следует подчеркнуть, что в отличие от А. Поссевино, который обсуждал с Иваном IV как политические вопросы, так и перспективы религиозной унии, Комулео вел переговоры, касавшиеся только планов антиосманской лиги. Поэтому его посольство можно назвать успешным во всех отношениях.
Во-первых, А. Комулео получил положительные ответы практически на все интересовавшие Римскую Курию вопросы, включая материальную помощь императору. Правда, не совсем понятно, что именно московское правительство пообещало Римской Курии по поводу конкретного военного выступления со стороны Азова и Крыма. Вероятнее всего, московское правительство пообещало инициировать военные действия против татар, но увязало их начало с подписанием антиосманского соглашения в Москве.
Во-вторых, А. Комулео удалось путем трудных переговоров договориться с вассальными от Порты княжествами - Молдавским, Валашским и Трансильванским, вступить в союз с императором Рудольфом П116.
В-третьих, после миссии Комулео Римская Курия окончательно пришла к выводу, что Польша не согласится на участие Московского государства в антиосманской лиге. В Праге и Риме надеялись, что Польша присоединится к антиосманскому проекту. По дороге в Москву Комулео заехал в Варшаву, где в отсутствие Сигизмунда  III проходил Сейм. Совместно с нунцием Спинелли и послом императора М. Вакером Комулео употребил все возможные средства, включая подкуп чиновников, чтобы склонить поляков к участию в лиге вместе с Империей и Московским государством. Усилия оказались напрасными. Сейм решил, что Польша в данный момент не в состоянии участвовать в войне с турками из-за слабости и разобщенности ее армии и отсутствия во главе армии короля117. Подобная ситуация в результате привела в процессе организации лиги к катастрофическим последствиям. Не участвуя в лиге, Польша оставалась в тылу как у Русского государства, так и, у Империи. И если вероломное
грамоты. В ответ папа прислал ему новые указания, которые как раз и заключались в том, чтобы Комулео присоединился к Варкочу и вновь вернулся в Москву 28 марта 1595 г. для «предложений о союзе с цесарем противу турков и о вспоможении ему деньгами». См.: Бантыш-Каменский Н.Н. 1896. С. 236, 269.
116 В дальнейшем эти княжества играли различную роль в процессе антитурецкого сопротивления. Это указывает на то, что предпосылки, которые побудили каждое из этих 3 княжеств к объединению, были различными. Единственно, что было общего между ними, - это борьба с турками, но никак не религиозное единство, на которое делал упор в своих переговорах А. Комулео. Трансильванцы в большинстве своем были католиками и протестантами, молдаване и волохи, главным образом православными. См.: Флоря Б.Н. 1978. С. 143.
117См.: Matoušek J. Tureskà válka v evropské politice v letach 1592-1594, Obrazs z dějin diplomacie protireformacni. Praha, 1935. P. 269. В 1592 г. Польша заключила очередной мирный договор с османами, в 1598 г. договор был продлен. См.: Османская империя. 1984. С. 21.


124
отношение к Русскому государству Польша продемонстрировала только в 1608 г., начав против него открытую интервенцию, то в отношении Империи показала свое истинное лицо уже в самом начале «Долгой турецкой войны», открыто помогая, естественно, не бескорыстно, туркам-османам 118.
Несомненно, присутствие посла Климент  VIII способствовало успешному исполнению миссии Варкоча. Объяснения Варкоча полностью удовлетворили московское правительство. Такой вывод можно сделать потому, что на просьбу о денежной помощи московское правительство сразу же дало положительный ответ. Первая аудиенция Варкоча состоялась 27 декабря 1594 г., а в конце февраля 1595 г. такой сложный вопрос был окончательно решен119. В качестве первого взноса в кассу будущего антиосманского союза московское правительство решило оказать императору серьезную финансовую поддержку. Австрийские историки очень скептически оценивают этот шаг московской стороны, стараясь всеми возможными способами преуменьшить его значение, а когда и эти доводы звучат недостаточно убедительно, то в качестве главного аргумента ее «незначительности» подчеркивается ее единовременный характер120. Чтобы составить объективное представление об этом историческом событии, необходимо обратиться к фактам и цифрам.
Московское правительство выделило помощь императору в виде «мягкой рухляди», т. е. в виде различных мехов, столь ценимых в западноевропейских странах. Н. Варкоч объяснял, что у московского царя имеется богатая казна, но т.к. в стране отсутствуют месторождения серебра и золота, то изъятие из оборота большого количества денег может плохо отразиться на экономике страны. Поэтому московское правительство решило оказать помощь мехами, которые в приморских городах «очень скоро можно обратить в звонкую монету»121. Московские казначеи точно подсчитали стоимость разных сортов меха (а там были соболи, куницы, особо ценные черно-бурые лисы и т.д.) и вывели их стоимость «44.720 рублей и 8 денег»122. Собственно, эта цифра и фигурирует во всех изданиях, в которых рассматривался этот эпизод русско-имперских отношений.
«Помощь» вместе с Н. Варкочем в Прагу отвозили М.И. Вельяминов и посольский дьяк А.И. Власьев 123. В Прагу посольство прибыло 6 августа
118 Османская империя. 1984. С. 22 - 23.
119 Списки дипломатических лиц. 1892. С. 16.
120 Leitsch W. 1960. S. 34; Niedercom J.P. 1993. S. 211.
121 № XXV. Rilazione fatta all* Imperatore da Nicolo Warkotsch // HRM. 1842. P. 42.
122 ПДС. T. II. C. 292.
123 Следует уточнить, что «вместе» не означало одновременно. На отпускной аудиенции 27 февраля 1595 г. Варкочу было объявлено, что московский государь согласен оказать поддержку императору. Помощь, не деньгами, а «мягкой рухлядью», повезут царские посланники М. Вельяминов и А. Власьев. Посольства


125
1595 г. Привезенные меха разложили для всеобщего обозрения в императорской конюшне, любимом месте отдыха Рудольфа II. Император и его приближенные были потрясены увиденным, никогда до этого и никогда после в Праге не было одновременно такого количества бесценного меха124. Вельяминова и Власьева попросили назвать примерную стоимость привезенного, на что послы с обидой заметили, что московский государь прислал меха не для торга, а для доказательства «любви и дружбы» к императору. После столь патетического заявления посланники подчеркнули, что они - «де послы, а оценивать меха - работа барышников»125. Имперские чиновники расценили такие высказывания (по крайней мере, так их точку зрения трактуют современные историки) как «нестерпимое высокомерие и спесь русских». На самом деле, кроме дипломатической хитрости никакой «спеси и высокомерия» не было. «Мягкую рухлядь» отдали на комиссию пражским купцам, которые оценили ее ни много, ни мало в 400 000 рублей126 вместо 44 720 рублей. И это кроме «оприч трех сороков лутчих» черно-бурых лисиц, Т.К. пражские оценщики не представляли, сколько может стоить столь ценный мех. Эти три связки черно-бурых лисиц (их в Европе называли серебристыми) Рудольф взял лично себе и «любил их добре...»127.
К. Воселка, основываясь на материалах венских архивов, сообщал, что кроме драгоценных мехов, которые послы привезли в качестве «турецкой помощи», М. Вельяминов и А. Власьев доставили еще и личный подарок императору, оцененный в 100 000 рублей или в 1,5 млн. флоринов. Этим подарком были 2 белых сокола редкой масти и 3 живых леопарда альбиноса. К. Воселка отмечал, что даже если предположить, что стоимость подарка несколько преувеличена, это все равно произвело очень сильное впечатление на императора128.
Таким образом, «вспоможение» русского царя выросло по стоимости ровно в десять раз. В переводе на немецкие деньги эта сумма равнялась 800.000 талерам129. Для сравнения: Римская Курия с 1593 по 1606 гг. потратила на поддержку императора 1 900 000 эскудо (около 2,5 млн.
выехали из Москвы не одновременно. Варкоч выехал 9 марта, а московское посольство - через месяц, в апреле 1595 г. См.: Списки дипломатических лиц. С. 16, 40. Варкоч, вернувшийся в Прагу раньше московских послов, не только сообщил императору о предстоящем визите с «казною», но и успел выехать встречать посланников на границу с Польшей. См.: Uebersberger Н. 1906. S. 362.
124 Vocelka  K. 1985. S. 96.
125 ПДС. T. II. С. 339.
125 «всю Государеву присылку, восмь бочек золотых червонных, а по Русскому деи счоту четыреста тысячь рублев» См.: Там же. С. 340.
127 ПДС. Т.II. С. 337.
128 Vocelka К. 1981. S. 236. Кстати, в русских посольских документах никакой информации об этих «подарках» императору не сохранилось.
129 Vocelka К. 1985. S. 117.


126
талеров), а Испания за все годы «Долгой турецкой войны» 3 750 000 талеров. Польша ежегодно выплачивала султану в виде откупной дани против татар 300 000 талеров130. Цифры говорят сами за себя. Никакое умаление широкого и красивого жеста московского правительства неуместно, тем более что испанские Габсбурги фактически и теоретически были союзниками императора, а понтифик считал своим долгом поддерживать войну с османами. Кроме того, «мягкая рухлядь», привезенная в Прагу в августе 1595 г., была единственной материальной помощью императору с начала войны, т.е. с ноября 1593 г. Имперский рейхстаг в Регенсбурге только осенью 1595 г. согласился начать субсидирование императорской армии131. Единственной трудностью было то, что распродать сразу такую массу мехов на рынке оказалось затруднительно, а деньги императору нужны были срочно, но это уже другой вопрос. В. Ляйч признавал, что этот поступок произвел глубокое впечатление на императора, поэтому до конца жизни Рудольф считал русских союзниками Империи132.
Щедрый жест московского правительства произвел впечатление не только на императора, но имел большой международный резонанс. Известно, что при дворе императора были аккредитованы постоянные представители Испании, Венеции и Римской Курии. Послы этих государств сочли своим долгом встретиться по разрешению императора с московскими посланниками и выразить признательность от имени своих государей. Встреча и беседа русских посланников с полномочными послами европейских государей отражена в отчете А.И. Власьева. Сообщение изобилует интересными подробностями о международном положении и отражает реакцию иностранных государей на произошедшие в Москве русско-имперские переговоры.
Первым приехал выразить благодарность папский нунций кардинал Спинелли133. Послы изложили Спинелли позицию Русского государства и цель оказания помощи. Русский государь «радеет» за то, чтобы освободить народы Балкан «из рук бесерменских», с этой целью он желает создания антиосманской лиги, в которую вошли бы все христианские государи134. В ответной речи Спинелли сказал, что папа Климент  VIII только об этом и
130 Niedercorn J.P. 1993. S. 317.
131 Uebersberger Н. 1906. S. 365.
132 Leitsch W. 1960. S. 38.
133 Переводчиком во время разговора был Зденко Поппель из Лобковиц, правая рука императора, определенный к русским в качестве пристава.
134 ПДС. Т II. С. 347.


127
помышляет, поэтому разослал своих легатов ко всем христианским государям135.
Вторым посетителем московских послов был испанский посол Бонвигел (в русских источниках Болвигелм)136. Его сопровождал конюший императора Альбрехт граф Фюрстенбергский, один из влиятельнейших членов Тайного Совета. Переводчиком при них был Данила Принц137. Речь испанского посла в передаче А. Власьева содержала одну важную подробность. Бонвигел сказал, что представляет одновременно и испанского короля Филиппа II, и императора Рудольфа II138. Посол выразил официальную благодарность от имени Филиппа II. Русские посланники подтвердили желание царя участвовать в антиосманской лиге. Бонвигел со своей стороны подчеркнул, что испанский король ценит проявления «искренней дружбы» к его племяннику Рудольфу139. Следовательно (и это было очень важно для русской стороны), испанский посол от имени своего короля выражал удовлетворение действиями московского государя и подтверждал свое принципиальное согласие на заключение многостороннего антиосманского союза. Это еще одно свидетельство того, что Варкоч на переговорах в 1593 г. представлял одновременно императора и испанского короля140. Таким образом, все те вопросы, которые обсуждались на встрече в Москве, получили свое подтверждение в Праге из уст непосредственно предполагаемых участников антиосманского союза.
Обозначила свою позицию по вопросу антиосманского союза и «Владычица морей» Венеция. Известно, что республика уклонялась от прямого участия в любых антиосманских выступлениях, мотивируя свою
135 Там же. С. 348. Спинелли доносил до сведения московских послов явно устаревшую информацию, т.к. то, о чем он говорил, произошло в 1592 г. Это не касалось Комулео, которого Климент  VIII в 1593 - 1594 гг. дважды отправлял в Дунайские княжества, к казакам и в Москву. Первый его визит совпал со временем пребывания в Москве Н. Варкоча в 1595 г. См.: Pirling Р. 1894. Р. 526.
136 Дон Гульелмо маркиз де Сан-Клементе, посол Филиппа  II при дворе императора.
137 В 1576 г. Данила Принц побывал в Москве в качестве посла императора Максимилиана II. Данила Принц хорошо был знаком с традициями московского двора и считался при дворе императора Рудольфа одним из специалистов по московским делам.
138 ПДС. Т II. С. 349. Император Священной Римской империи Рудольф  II приходился Филиппу II племянником со стороны матери - императрицы Марии. Кроме того, Филипп  II был двоюродным братом отца Рудольфа - императора Максимилиана L Двойное родство подразумевало единство внешнеполитических целей у испанских и австрийских Габсбургов. Рудольф II, детство и юность которого прошли при дворе Филиппа II, в трудные для Империи моменты всегда обращался за поддержкой и советом к могущественному дяде. См.: Janaček J. Pad Rudolfa II. Praha 1973. P. 14 - 18; Котова Е.В. Династия Габсбургов // Новая и новейшая история. 1991. № 4. С. 139.
139 ПДС. Т II. С. 350.
140 «Государь наш, Руделф Цесарь ссылался о докончание и соедниненье с папой Римским и с Королем Ишпанским, и меж себя утвердилися; а положили папа и Ишпанской Король все на Руделфа Цесаря, чтоб Цесарское Величество о вечном миру и соединение на Турского, сослався с Великим Государем, Царем и Великим Князем Федором Иоанновичем, всея Руси Самодержавием, и на то его Государя наводил, чтоб Государь, Царь и Великий Князь Федор Иоаннович всеа Руси и все крестьянские Государи стали на гонителя хрестьянского, на Турского заодин». См.: ПДС. T. I. С. 1317.


128
позицию общей границей с Османской империей. Эгоистическая позиция Республики Св. Марка долгое время была неясна даже Римской Курии, располагавшейся в непосредственной близости от нее. В Праге на этот счет не питали иллюзий141. В начале 90-х гг. XVI в. в отношениях Империи и Венеции наступает очередной кризис, связанный с активизацией деятельности ускоков в отношении османов142. Но, несмотря на это, императорские эмиссары неоднократно обращались к Венеции за помощью, когда началась габсбурско-османская война.
Сенат Республики понимал, что неопределенная и уклончивая позиция в отношении антиосманской лиги чревата осложнениями, поэтому Венеция взяла курс на тайную помощь участникам войны143. В первую очередь помощь была оказана императору, но Сенат Республики старался делать это через посредников, т.к. опасался, что об этом узнают в Константинополе144. Московским политикам было достаточно сложно разобраться в хитросплетениях интересов и интриг между непосредственными соседями и потенциальными союзниками. Тем ценнее информация, которую привезли из Праги М.И. Вельяминов и А. Власьев.
Венецианский посол Вицентиус также выразил признательность за оказанную императору помощь. Со своей стороны он намекнул на то, что Венеция также оказывает поддержку императору, но делает это тайно145. Русские послы задали резонный вопрос, есть ли у Венеции официальная договоренность с императором по этому поводу, каков размер предполагаемой помощи и когда ее можно ожидать. Посол был вынужден подтвердить, что такой договоренности пока нет, а сколько и когда, «он того 146 не ведает, для того, что у них то тайно».
Русское посольство недолго находилось в Праге. Достаточно сказать, что первая аудиенция состоялась 18 августа, а 12 сентября послы были
141 Императорский посол в Константинополе граф Ф. фон Креквиц писал императору, что венецианцы вместе с французами и англичанами образуют триумвират, который действует при дворе султана в ущерб интересов как испанских, так и австрийских Габсбургов. См.: Niedercom J.P. 1993. S. 337.
142 Движение ускокоз поддерживали император и Римская Курия. Венецианцы из-за этого находились под постоянной угрозой того, что гурки могут воспользоваться набегами ускоков как поводом для нападения на владения Республики. Лично Рудольф  II и его ближайшее окружение пребывали в убеждении и утверждали это на рейхстаге в Регенсбурге в 1594 г., что Венеция известила бы султана о запланированных императорским двором антитурецких мероприятиях. В начале 90-х гг. Венеция усилила свои вооруженные силы, но не для своей обороны, а затем, чтобы, воспользовавшись началом войны между Империей и Портой, напасть на габсбурские пограничные владения. См.: Ibid. S. 341.
143 Республика начала предоставлять помощь Персии, т.к. перемирие, заключенное между персами и турками в 1590 г. по убеждению венецианцев способствовало началу военных действий османов против республики-La Persia e la repubblica di Venezia. Tehran, 1973. P. 28 - 34.
144 Niedercom J.P. 1993. S. 348.
145 ПДС. T. II. C. 352.
146 Там же. С. 353.


129
отпущены обратно147. Император получил от московских послов необходимую для него информацию. Больше всего Рудольф II был заинтересован в согласовании военных операций шаха Аббаса с собственными стратегическими планами. Осуществить подобного рода планы на тот момент было возможно только через посредничество Москвы. Поэтому император при каждой возможности интересовался состоянием отношений между Русским государством и Персией. Хорошо понимали значение происходящего и в Москве. Поэтому Вельяминову и Власьеву были даны четкие указания, каким образом излагать суть взаимоотношений между царем и шахом.
Информация, которая должна была быть передана Рудольфу II, представляет особый интерес, т.к. является, пожалуй, единственным эпизодом во всем объеме посольской документации за этот период времени, в котором подробно излагалось действие русских войск в Дагестане. Эти действия, в большей степени направленные на собственное продвижение и укрепление в кавказском регионе, в речи А. Власьева имели значение непосредственной помощи шаху Аббасу. Необходимо отметить, что Посольский приказ смог умело выдать желаемое за действительное, операции московской стороны действительно реально способствовали улучшению позиций шаха в Закавказском регионе. Но главное заключалось в контексте, в котором эта информация была преподнесена императору Рудольфу.
По словам московских послов, шах Аббас неоднократно присылал к московскому государю послов «с великим прошением и челобитьем, просячи того, чтоб Великий Государь наш ... принев в дружбу и в любовь, и вспоможенье ему против Турков учинил», за это шах «в Государевой воле будет навеки не отступен»148. Далее послы подчеркнули, что русский государь «в дружбу и в любовь его принел, и для его многие городы в Восточной стороне на Терке и на Суше поставил близко Турских городов Дербени и иных, которые смежно с Кызылбашскою землею», кроме того, царь «присылал рать свою многую из Асторохани и с Терки из новых городов, которые в Кабардинской земле, на Шевкальское Царство: а Шевкалской Князь голдовник149 Турского, и Шахове земле многие убытки чинил; и Великого Государя нашего люди Шевкальское Царство взяли, а Шевкала Князя с Царства согнали и городы поймали, и ньше в них сидят
147  Vocelka  K. 1985. S. 121.
148 ПДС.Т.II.С. 219.
149  Голдовник-данник, вассал.


130
Государя нашего люди и новые городы на Койсе реке поставили»150. Стоит отметить, что после этих событий московское правительство потребовало от шамхала присяги русскому государю, несмотря на то, что шамхал издревле являлся вассалом персидских шахов151. Обо всех подробностях, связанных с этими операциями русских гарнизонов в Закавказье, русские послы, естественно, умалчивали.
Главное, что должен был уяснить Рудольф II, заключалось в том, что за оказанную московским государем помощь шах «хочет бытии во всей Государеве воле»152. Это очень важная деталь, которая самым непосредственным образом будет влиять на ход русско-персидских переговоров вплоть до 1605 г. Впервые тезис о том, что персидский шах хочет быть «во всем в воле государя», начинает присутствовать в частных переговорах и посланиях московского двора к императору с 1590 г., визита в Москву посольства Бутак бека 153.
Вероятно, у имперской стороны законным образом возникал вопрос, каким образом шах хочет быть «во всей Государеве воле», и если это действительно так, то когда это конкретно произойдет. Многословный и велеречивый ответ русских послов свидетельствовал о том, что письменно оформленного договора между Русским государством и Персией пока не существует154. Но, несмотря на это, щедрый дар на войну против османов и заверения московских дипломатов в неограниченных возможностях русского государя создали у Рудольфа II и членов его правительства очень благоприятное впечатление. Император, поддержанный эрцгерцогом Максимилианом, серьезно начал заниматься проблемой договора между Империей и Русским государством. Финансовые затруднения и положение на венгерском фронте вынуждали Рудольфа соглашаться на все предложения,
150 Там же. С. 220.
151 Во время посольства А.Д. Звенигородского этот вопрос был предметом обсуждения между шахом и московским послом. Шах в обмен на обещание русской стороны, что «вперед государь ваш шевкала воевати не велит...», согласился послать к шевкалу своего человека с приказом «а велю Шевкалу государю вашему добити челом и учинитися во всем в государя вашего воле». См.: ПДТСМРП T. 1. С. 272, 278. Мера эта со стороны Аббаса была вынужденной, т.к. в противном случае русские войска могли продвигаться и дальше В.В. Бартольд отмечал, что эти действия московского правительства преследовали сугубо национальные интересы Московского государства. См.: Бартольд В.В. 1925. С. 114
152 ПДС. Т. II. С. 220.
153 Для наглядности приведем отрывок из посольских материалов по русско-имперским связям за 1590- 1594 гг. Во время второго посольства Н. Варкоча в Москву в 1593 г. дьяк В. Щелканов дават послу императора разъяснения по существу отношений между московским государем и шахом Аббасом: «а Шах Персидцкой во всем по нашему приказу учинит, с Турским в миру не будет. А ныне Шах Персицкой к нашему Царскому Величеству о том посла своего прислал с великим прошеньем и с челобитьем, и хочет бытии во всем в нашей царской воле, и против Турского и против всех наших недругов с нами стояти хочет заодин». См.: ПДС. T. L С. 1305. Имя этого посла который прибыл «с великим прошеньем и челобитьем», было Хаджи Хосров. В посольской документации, освещающей миссию Хаджи Хосрова не было даже намека на подобного рода просьбы со стороны шаха
154 ПДС. Т.II. С. 515.


131
поступавшие из Москвы. Поэтому император подтвердил послам, что известил испанского короля Филиппа II и Климент  VIII о готовящемся съезде послов в Москве155. После получения такой информации в Москве с нетерпением ожидали прибытия великого посольства от всех европейских государей для подписания договора летом следующего, 1596 г.156.
Таким образом, к этому моменту описываемых событий хорошо видна роль Русского государства в процессе создания антиосманского союза. С 1589 г. московское правительство определило свое положение - посредника и координатора действий между Священной Римской империей и Персией, своеобразного связующего звена. Такое положение в предполагаемом союзе московская сторона ни в коей мере не узурпировала, его добровольно отводили ей Империя и Персия.
На первый взгляд могло показаться, что, исполняя подобную роль, Русское государство не собиралось напрямую участвовать в антиосманских военных операциях, но на практике дело обстояло намного сложнее. Возлагая на себя подобного рода обязательства, Русское государство не только рассчитывало поднять свой международный авторитет, но еще в большей степени закрепить свой статус юридическо-правовыми документами. Заручившись юридическими документами, московское правительство должно было бы выполнять взятые на себя обязательства, которые в одной из первых своих статей подразумевали бы выступление против Османской империи 157.
Подводя предварительный итог вышесказанному, стоит теоретически рассмотреть саму возможность заключения военно-наступательного союза между Империей, Русским государством и Персией158. В конце 80-х гг. XVI в., когда необходимость союза против Османской империи осознается в полной мере, отношения между Русским государством, Персией и Священной Римской империей вышли на качественно новый уровень. Задачей трех государств была борьба с Османской империей, но цели
155  Там же. С. 355-356.
136 Посольство Вельяминова и Власьева поставило своеобразный рекорд по срокам передвижения. Достаточно сказать, что, выехав из Праги 17 сентября, послы 15 ноября 1595 г. приехали уже в Москву, т.е. путешествие заняло менее двух месяцев. См. Списки дипломатических лиц. 1892. С. 40.
157 Р.Г. Скрынников отмечал, что военные приготовления на Нижней Волге и Северном Кавказе в конце 80-х - начале 90-х гг. XVI в. не оставляли сомнений в том, что Москва ожидала военного столкновения с Османской империей и готовилась к нему. См.: Скрынников Р.Г. 1978. С.37.
158 Возможность подобного соглашения отрицали как зарубежные, так и отечественные историки. См.: Smolka S. 1890. S. 43; Uebersbergers H. 1906. S. 392; Stloukal К. 1963-64. S. 67; Leitsch W. 1960. S. 30; Palombini B. 1968. S. 120.; История Российская от древнейших времен, сочиненная князем Михаилом Щербатовым: в 7 т. Т. 6. СПб., 1791. С. 344. Карамзин Н.М. 1842. Т. 10. С. 121. Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Кн. IV. Т. 8. М., 2001. С. 463. Броневский С.М. Исторические выписки о сношениях России с Персиею, Грузиею и вообще с горскими народами, в Кавказе обитающими, со времен Ивана Васильевича доныне. СПб., 1996. С. 11-16; Полиевктов М.А. Экономические и политические разведки Московского государства XVII века на Кавказе. Тифлис, 1932. С. 16; Бушев П.П. 1976. С. 421.


132
существенным образом различались. Священная Римская империя стремилась остановить продвижение османов в глубь своих территорий и по возможности изгнать их с Балканского полуострова159. Персия преследовала цель возвращения древних иранских территорий и в дальнейшем уничтожение Порты как государства. Русское государство не претендовало на османские территории, но медленно и неуклонно расширяло свои: через Закавказье к Черному и Каспийскому морям160. В предполагаемом триумвирате Русскому государству отводилась роль посредника- координатора совместных действий. Стоит подчеркнуть, что этим статусом Москву наделяли ее союзники - Священная Римская империя и Персия.
Однако с самого начала в предполагаемом союзе присутствовало скрытое противоречие, которое сыграло в дальнейшем негативную роль при реализации совместных планов. Специфическое устройство Священной Римской империи не давало императорам возможности вести активную наступательную политику. Абсолютная власть императора была ограничена финансовыми прерогативами имперских князей, которые придерживались оборонительного внешнеполитического курса. Власть московских государей, хотя и была ограничена боярской думой и земскими соборами, развивалась в направлении абсолютизма. Царь распоряжался государственными доходами по своему усмотрению. С конца XV в. территория Русского государства имела устойчивую тенденцию к расширению. Поэтому внешняя политика Русского государства была активной и наступательной и могла привести в перспективе к столкновению с османами. Политическая и экономическая структуры Сефевидской Персии и Русского государства имели много общего. Власть шаха была неограниченной. Начиная с 1555 г., Персия максимально расширяла территории, включив в свой состав ряд территорий, на которые претендовала Османская империя. В 1590 г. все приобретенные и собственно сефевидские территории были утрачены и включены в состав Османской империи. Персия, как и Русское государство, придерживалась наступательной внешней политики. Наличие общих целей и стремление к политическому сближению мешали царю, императору и шаху понять принципиальную разницу в политических и финансовых возможностях друг Друга.
Это не означало, что подобное противоречие целиком исключало союзнические отношения между потенциальными союзниками. При умелой координации действий и наличии предварительно разработанных планов успех был возможен. Следовало также четко оговорить, что ожидает
159 Niedercom J.P. 1993. S. 54.
160 Кушева Е.Н. 1963. С. 53; Некрасов А.М. 1990. С. 47.


133
приобрести от предполагаемого союза каждая из сторон помимо успешной реализации плана антиосманских действий. Следующее условие, которое сыграет в создании союза драматическую роль, до определенного времени не было очевидным. Оно заключалось в юридической форме оформления договора и наиболее важно было для Русского государства. Империя и Персия предполагали заключить обычное в таких случаях «соединенье на общего недруга», в данном случае врагом являлась Османская империя. Русское государство настаивало на заключении такого соглашения, которое при необходимости могло использоваться против любого врага. Следовательно, союз, изначально создаваемый в форме антиосманского триумвирата, обязывал бы участников соглашения при необходимости обратить свои силы против противника одной из сторон. Тем не менее, на первом этапе переговорного процесса эти нюансы не осознавались сторонами в полной мере и, как казалось, не являлись препятствием для заключения антиосманского соглашения. Скорее, наоборот, развитие взаимоотношений с 1588 по 1595 гг. между Империей, Русским государством и Персией внушали участникам переговорного процесса определенный оптимизм.


134
ГЛАВА V
В ПОИСКАХ ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОГО СОЮЗА
Период с 1595 по 1600 гг. был наиболее благоприятным для заключения трехстороннего союзного соглашения между Русским государством. Священной Римской империей и Персией. Империя вступила в пятнадцатилетнюю войну с Османской империей и по этой причине остро нуждалась в союзниках. Русское государство урегулировало отношения с Польшей и Швецией и таким образом в полной мере могло принимать участие в проекте антиосманской лиги. Шах Аббас заканчивал успешную кампанию против узбеков. Причины, по которым и в этот период не удалось оформить антиосманское соглашения между тремя государями, тем не менее, носили как объективный, так и субъективный характер.
После отправки «турецкой помощи» императору в Москве справедливо надеялись на положительное решение вопроса о союзном соглашении. Московское правительство продемонстрировало максимум доброй воли и серьезность намерений. Император и его правительство не могли проигнорировать жест добровольной материальной помощи, т.к. были заинтересованы в продолжении подобного рода услуг. Предварительное согласие на присылку в Москву послов европейских государей, заинтересованных в создании антиосманской лиги, получили московские посланники М.И. Вельяминов и А. Власьев в сентябре 1595 г. По возвращении в Москву послы подробно сообщили о расстановке сил в Европе. Обстоятельства благоприятствовали, по крайней мере, подробному обсуждению статей будущего договора. Вместе с Вельяминовым и Власьевым в Москву 1 декабря 1595 г. прибыл гонец Ян Прочинский с благодарностью императора за «царскую казну»1.
Летом 1596 г. никакого съезда послов для подписания антиосманского соглашения в Москве не состоялось. В начале февраля 1597 г. в Москву прибыл Л. Паули с грамотой императора, уведомлявшей об отправке в Москву великого посольства во главе с Авраамом, бургграфом Дунавским (Авраам фон Дон или Донау), наместником земли Нижний Лаузиц и председателем Аппеляционного Суда Богемии2. Это было самое солидное посольство за всю историю русско-имперских отношений. Бургграф Авраам фон Донау был не просто знатным и влиятельным вельможей, но еще и
1 Списки дипломатических лиц. 1892. С. 16.
2 Ф. Аделунг подчеркивал, что эта древняя фамилия встречается в австрийских документах в разном написании: Dhona - Donai. Сам Аделунг именовал посла «Авраамом, Бургграфом Донским». См.: Аделунг Ф. 1864. С. 295.


135
богатым человеком, поэтому он был в состоянии снарядить посольский караван из 120 дворян, не считая обслуживающего персонала3.
Посольство прибыло в Москву 28 апреля, а на первую аудиенцию попало только 22 мая 1597 г. Во время первой аудиенции у московского государя Лука Паули подал грамоты от своего непосредственного господина, эрцгерцога Максимилиана, на имя царя Федора Иоанновича и Б. Годунова. Эта грамоты от 27 мая 1596 г. касались претензий Максимилиана на польский престол4. Эта деталь очень важна для посольства Авраама фон Донау, т.к. опровергает тезис австрийских историков о том, что московская сторона плохо понимала, чего именно от нее добивался император с помощью посольства А. Донау, который занимался обсуждением прав и возможностей эрцгерцога Максимилиана на польский престол. Вопрос польской короны очень занимал Максимилиана, а московское правительство, якобы, таким образом, пыталось вернуть себе киевские земли. Сам же император Рудольф II эти претензии младшего брата уже не разделял, т.к. они мешали ему налаживать отношения с польским королем Сигизмундом Ш5.
С такой точкой зрения солидарен Б.Н. Флоря, который также считает, что главной целью двусторонних связей между Империей и Русским государством должна была стать совместная борьба с Польшей 6. Однако стоит подчеркнуть, что переговоры о делах императора и о делах эрцгерцога, хотя и проходили часто во время одного и того же посольства, всегда проводились раздельно. Более того, императорский посол мог представлять интересы Максимилиана и даже интересы испанского короля, как это делал Н. Варкоч, но посол эрцгерцога всегда выступал только от его имени и никогда не занимался обсуждением проблем императора.
Эрцгерцог Максимилиан являлся самостоятельным правителем части территорий Габсбургского домена в составе Священной Римской империи. Поэтому он был правомочен заключать договоры и соглашения с третьей стороной от собственного имени с условием, что они не будут противоречить интересам Империи и ее целостности. Например, во время третьего
3 Uebersberger Н. 1906. S. 562. Для сравнения: каждое из двух последних посольств Н. Варкоча состояло из 30 - 32 человек, включая обслуживающий персонал.
4 С.А. Белокуров считал, что эту грамоту гонец Л. Паули подал Годунову. 1 февраля 1597 г., т. е. тогда, когда передал известие о прибытии императорского посольства. См.: Списки дипломатических лиц. 1892. С. 16. Этот факт вызывает некоторые сомнения, т.к. двусторонние отношения между московским двором и эрцгерцогом Максимилианом развивались достаточно интенсивно и обсуждавшиеся между ними вопросы не могли иметь столь длительной задержки. Возможно, Л. Паули привез летом 1596 г. грамоту Максимилиана, получил на нее ответ, а в октябре 1596 г. вновь был отправлен в Москву уже как гонец императора.
5Leitsch  W. 1960. S.63 -64; Niedercorn J.P. 1993. S. 134;
6ФлоряБ.Н. 1973. С. 73. Он же. 1978. С. 121.


136
посольства Варкоча Л. Паули вручил А. Щелкалову письмо от эрцгерцога Максимилиана, доставленное в Москву 4 января 1595 г. гонцом М. Шелем7. В нем кроме последней информации о положении на венгерском фронте содержалась просьба Максимилиана к Федору Иоанновичу и Годунову о выдаче для него лично «опасной грамоты», т.к. эрцгерцог собирался присоединиться к великому посольству императора8.
Взаимоотношения с Максимилианом для московского двора были настолько важны, что каждое московское посольство, отправлявшееся в Империю, располагало «царскими поминками» не только для императора, но и для его младшего брата. Послы имели специальный «наказ» на ведение переговоров с Максимилианом как самостоятельным правителем. Ответ на просьбу Максимилиана от 4 января 1595 г. в Империю отвозили Вельяминов и Власьев. Кратко резюмируя послание Максимилиану, можно сказать, что московский государь не переставал думать о «безчестье», нанесенном поляками Максимилиану, а восстановление эрцгерцога «на Коруне Полской и на Великом Княжестве Литовском Государем» является вопросом времени. Однако московский государь считал, что в ньшешний момент для блага императора и всего христианства следует объединить силы для борьбы с османами9.
Доверительные отношения московского правительства с братом императора основывались не только на том, что Москва желала видеть Максимилиана на польском троне, хотя именно этот вопрос был одним из самых важных во взаимоотношениях как с самим эрцгерцогом, так и императором Рудольфом. Помимо этого, в Москве считали эрцгерцога Максимилиана основным претендентом и на императорский престол, в случае кончины Рудольфа II10. Поэтому, возвращаясь к вопросу о поданных Л. Паули грамотах, важно подчеркнуть следующее. Л. Паули, выросший в Москве и имевший личные отношения с «товарищем» юности Борисом Годуновым, считался при дворе императора «советником по московским делам». До 1595 г. Л. Паули числился в штате Посольского приказа в Москве
7 Списки дипломатических лиц. С. 16. М. Шель привез в Москву не только письмо от Максимилиана нои дополнительные инструкции для Н. Варкоча. Гонец добирался до Москвы ровно 6 месяцев, т.к. грамоты датированы серединой июля.
8 Имелся в виду съезд послов в Москве для подписания антитурецкого соглашения. См. ПДС. Т. II. С. 114. Обозначил Максимилиан и цель своего предполагаемого визита: «И язъ хочю к той же поре к Царскому Величеству с ними вместе бытии и службу свою вперед объявити, и Государю Царю и Великому Князю Федору Ивановичю всеа Руси и Его Царского Величества шурину Борису Федоровичю о тех о многих делах о надобных известити».. Там же. С. 113.
9 ПДС. Т. II. С. 227 - 228.
10  Странным образом московское правительство забыло о существовании другого брата Рудольфа - эрцгерцога Матиаса, который был на год старше Максимилиана и который в порядке старшинства должен был наследовать императору. Возможно, причиной такого поведения Москвы был сам Рудольф, который не хотел передавать престол Матиасу.


137
и получал денежное содержание11. С 1595 г. Паули находился уже в штате своего непосредственного сюзерена эрцгерцога Максимилиана. В Москву Паули прибыл в ранге гонца Рудольфа II, а на переговорах с Годуновым представлял интересы эрцгерцога Максимилиана в качестве посланника. Поэтому нет ничего удивительного, что на первой аудиенции у государя Паули подал грамоты от своего государя - Максимилиана, Донау от своего - Рудольфа II.
На первой аудиенции А. Донау обозначил цель посольства, которая заключалась в том, чтобы «договор учинити»12. Вопрос заключался лишь в том, что будет представлять собой этот договор. В Москве надеялись, что это будет соглашение, которое было детально оговорено во время посольства Варкоча, т.е. договор, который будет представлять собой одновременно и «докончанье» и «соединенье на всех своих недругов заодин»13. Точно такие же формулировки повторяются в посольских документах, отражающих визит А. Донау14. В первом случае говорилось о «докончанье», скрепленном государственными печатями и крестным целованием: «Есмь у докончаньи у правде и у хрестном целовании»15. «Докончанье» - мирный договор, «докончати мир» означало заключить договор о мире16. Подобного рода договоры - «докончанья» - подписывались обеими сторонами, а затем обменивались таким образом, что у каждой из сторон находился экземпляр союзника. Подписанный договор должен был быть затем ратифицирован сеймами, думами или рейхстагами. Только после этого договор вступал в законную силу. Следовательно, подписание подобного договора было сопряжено с большой мерой ответственности, т.к. нарушение даже отдельных статей такого соглашения могло повлечь непредсказуемые последствия. Заключение такого рода договоров в период позднего Средневековья и начала Нового времени - весьма редкое явление. Слишком ко многому такой договор обязывал. Предпочитали заключать перемирия на определенный срок, отдельно заключались торговые соглашения, но даже и они были достаточно редким явлением, т.к. чаще обходились лишь определенными торговыми привилегиями или отдельным лицам и корпорациям, или даже целой стране, но опять же на определенный период времени.
11РК. 1475-1605. T. IV. С. 76.
12 ПДС.Т. II. С. 491.
13 ПДС. T. LC.566.
14 ПДС. Т. II. С. 389-652.
15 Срезневский П.И. Словарь древнерусского языка. М. 1989. Т.1.Ч.1. С. 186.
16  Даль ВЛ. Толковый словарь живого великорусского языка. М. 1978. Т.1. С. 361.


138
«Докончанье» - договор, подтверждавший дружбу и сотрудничество между двумя странами, участницами соглашения, и потенциально предполагавший совместные акции против возможного противника. В большинстве случаев подобного рода соглашения носили оборонительный характер и чаще всего были направлены на устрашение совместной мощью предполагаемого противника.
Второе понятие «соединенье» означало военно-политический союз, направленный «заодин» против третьей стороны или нескольких сторон - «недругов». «Соединенье» могло носить характер соглашения о совместных военных действиях на определенный период времени, в дипломатической практике оно соответствует «Гunion fait la force». В таком договоре не могло фигурировать нечто абстрактное - «все недруги», враг был предельно конкретизирован. В нашем случае, следуя логике австрийских исследователей, это должна была быть Польша. Но такой четко обозначенной конкретизации «недруга» в переговорном процессе между императором и московским государем не прозвучало ни разу во всех посольских материалах с конца 80-х гг. XVI в. и до конца Смуты. Это подтверждает в своем исследовании по русско-имперским связям и Вальтер Ляйч, подчеркивая, что «Борис искал союза с императором для нападения на Польшу»17, однако далее признается, что «...это намерение не отражено в русских источниках»18. Впрочем, В. Ляйч, оправдываясь, говорит, что «москвичи иногда пытаются скрыть свои истинные мотивы и приходят к самым абсурдным выводам»19. По всей видимости, «абсурдными» намерениями австрийский исследователь считал желание русской стороны заключить антитурецкое соглашение с императором.
Между Империей и Русским государством уже имелся прецедент подписания «докончанья». В 1514 г. в Москву от императора Максимилиана I прибыл посол Юрий Шнитценпамер (Сницпамер) с предложением дружбы и сотрудничества20. Суть переговоров Шниценпамера с боярами и Василием Ш можно передать следующими словами: «...брат наш Максимилиан присылал к нам Юрья Сницпамера, чтоб нам с ним бытии в любви и в завещаньи, и на Жигимонта бы нам Короля бытии с ним заодин»21. После переговоров стороны пришли к соглашению, и в Москве был составлен проект договора, по которому Шниценпамер целовал крест и подписал договор за императора Максимилиана, скрепив его печатью. Для
17 Leitsch W. 1960. S. 26.
18 Ibid. S. 30.
19 Ibid. S. 32.
20 ПДС. Т. II. С. 1433.
21 Там же. С. 1434.


139
подтверждения договор был отправлен императору в Вену с русскими послами Д. Ласкиревым и Е. Сукиным22. Император согласился со статьями московского проекта, и в Вене была составлена вторая договорная грамота уже на немецком языке. Максимилиан I подписал ее и отправил с русскими послами в Москву. Таким образом, договор принял законную силу. Другое дело, что он так и не был никогда реализован на практике, т.к. изменилась политическая ситуация в самой Империи. Младший внук Максимилиана I Фердинанд женился на племяннице польского короля Сигизмунда I Анне Богемской и Венгерской23. Тем не менее, несмотря на это, договор имел важное значение для развития взаимоотношений двух государств, и по мере необходимости, на него ссылались, то одна, то другая стороны24.
Исходя из вышесказанного, можно предположить, что императорскому послу был предложен проект некоего договора, который предположительно мог совмещать в себе элементы дружественного соглашения и военно-оборонительного союза. В посольских делах за 1597 г. говорится о целях переговоров весьма туманно. Посольский реестр отмечает вопросы, с которыми А. Донау обращался к московскому правительству: а) «просьба о помощи против турок и сдерживании татар» и б) «о укоренении Максимилиана на Польском престоле и денежной ему помощи»25. При внимательном рассмотрении материалов переговоров выясняются некоторые подробности, которые косвенным образом свидетельствуют о том, что речь о некоем договоре все-таки шла. В письме Рудольфа II к Федору Иоанновичу
22 Списки дипломатических лиц. 1892. С. 36.
23«Докончанье» 1514 г. между Максимилианом I и Василием  III до сих пор является предметом острых дискуссий среди историков. Большинство историков считает, что такого договора не было, т.к. Габсбурги не являлись врагами своих европейских «родственников» Ягеллонов и, тем более, заключать против них военно-политический союз с таким варварским, «азиатским» государством как «Московия». Такая точка зрения утвердилась в зарубежной историографии с давних времен, примерно с середины XVI в., когда в свет вышло сочинение С. Герберштейна, дважды - в 1517 и 1526 гг., побывавшего в Москве в качестве посла. Герберштейн отрицал саму возможность подписания такого договора. Чешский историк Дана Пицкова в монографии, посвященной русско-габсбурским взаимоотношениям на рубеже XV - XVI вв. утверждает, что Шнитценпамер вообще не имел право подписывать в Москве какой-либо договор от имени императора. Он имел полномочия лишь на то, чтобы познакомить Василия  III с некими предложениями Максимилиана и пригласить московскую делегацию «на съезд князей к королю Дании». Когда же «лукавые москвичи» составили договор и «заставили» Шнитценпамера подписать его, императору и имперскому Совету ничего не оставалось делать, как ратифицировать договор, внеся в него «серьезные изменения», чтобы «не потерять лицо в глазах Василия Ш» (???). См.: Pickovà Dana. Habsburkové a Rurikovci na prahu novověku. Praha, 2002. P. 141 - 164. Подобного рода «аргументы» строятся лишь на том, что не сохранилось ратифицированного варианта договора. В подтверждение того, что «докончанье » между' Империей и Русским государством было заключено в 1514 г. приведем лишь одно доказательство - мнение императора Карла V. В РГАДА хранится копия с грамоты Карла V к Василию  III от 1523 г., переданная в РГАДА в 1974 г. из «Archivo General de Simancas». В грамоте говорится о том, что новый император, занявший трон после смерти Максимилиана I, подтверждает «дружбу и союз, заключенный с нашим дедом» и в дальнейшем обещает Василию  III быть «преданнейшим и лучшим союзником». См.: РГАДА. Ф. 32. Оп. 5. Ед. хр. 17.
24 Кроме того, в докончальной грамоте императора Максимилиана I впервые Великий Князь Василий III был назван императором (кайзером), что, в свою очередь, дало возможность через двести лет Петру I мотивировать древность своих прав на этот титул. См.: ПДС. T. II С. 1442.
25 РГАДА. Ф. 32. Оп. 1. Кн. 8. Глава ШШ.


140
говорилось, что император вместе с братьями готов к «соединенью навеки неподвижно и против всех бусурманских Государей стояти заодин»26. Несмотря на это, речь посла не внесла ясности в вопрос о готовности Габсбургов оформить письменный договор.
Донау в цветистых выражениях благодарил царя от всего дома Габсбургов за «турецкую помощь» и просил дальнейшего «вспоможенья». Московская сторона выразила справедливое неудовольствие по поводу невыполнения имперской стороной договоренностей, которые были достигнуты во время посольства Варкоча. За помощь, отправленную императору в качестве первоначального взноса в кассу будущего антитурецкого союза, имперская сторона брала на себя обязательства по организации совещания послов всех заинтересованных сторон в Москве. Но на призыв московского государя откликнулась только Персия.
Весной 1595 г. в Москву в спешном порядке в соответствии с депешами, отосланными шаху Б. Годуновым о предстоящем съезде послов, прибыло персидское посольство Имам Кули бека27. «Опасные грамоты» для будущего персидского посольства были отправлены с нарочным вдогонку уже уехавшему из столицы Хаджи Хосрову. Гонец С. Степанов передал Хаджи Хосрову личное послание Годунова для шаха Аббаса. В послании говорилось, что если шах желает заключить с императором антиосманский союз, то должен без промедления отправить своих полномочных послов в Москву для подписания «докончанья»28.
Шах Аббас отозвался на предложение Б. Годунова посольством Пакизе Имам Кули бека, которое прибыло в Москву 18 сентября 1595 г.29. В Посольском приказе не сохранилось документов, отражающих цели и задачи миссии Пакизе Имам Кули. Этот факт дал основания П.П. Бушеву утверждать, что «посольство Имам Кули бека прибыло с коммерческим поручением и с обычными официальными заверениями в дружбе»30. Далее исследователь приводит фразу, которая, на его взгляд, характеризует низкий статус и ранг персидского посла: «А видяли мы того Имам Голу бека при шахе, что он самой обышной человек, все хоронитца за люди, а наружу не смеет выявитись. А на базаре и на улицах видали его многожды кречатники и стрельцы, что он ходит пешъ»31.  II.П. Бушев сделал вывод, что «трудно
26 пдс.т. п. С. 501.
27 РГАДА.Ф. 77. Оп.1. Реестр 1. Кн. 3. 1595 - 1598. Л. 94.
28 Памятники дипломатических сношений с Персией. T. I. С. 219.
29 Там же. С. 218.
30 Бушев П.П. 1976. С. 269.
31  ПДТСМРП. T. 1 С. 442. Эти сведения сообщали в посольский приказ участники московского посольства в Персию в 1597 г.


141
предполагать, чтобы шахский двор, посылая такого ординарного чиновника в Москву, поручил ему важное и серьезное дело»32.
Представление о целях и задачах посольства Пакизе Имам Кули бека можно получить, изучая документы, воспроизводящие визит в Московское государство А. Донау. Цель миссии Пакизе Имам Кули бека выясняется из беседы А. Донау с печатником В.Я. Щелкаловым. Упрекая имперскую сторону в невыполнении взятых на себя обязательств, В. Щелкалов говорил, что для подписания антитурецкого договора в Москву по просьбе московского государя прибыл только посол шаха - «Имамкулы князь». Московский государь, ожидая послов от «брата дражайшего Руделфа Цесаря», долгое время не отпускал персидского посла из Москвы33. Следовательно, посольство Пакизе Имам Кули бека было отправлено в Москву, согласно договоренности с Н. Варкочем, по меньшей Мере, для встречи с послами императора. Не случаен был и выбор кандидатуры посла. Кроме того, что Пакизе Кули бек происходил из знатного рода, об этом свидетельствует его титул - бек (князь), он еще являлся религиозным шиитским авторитетом - имамом. Возможно, Аббас намеренно послал такого человека на первую большую встречу с европейскими послами. Имам должен был следить за тем, чтобы договоренности не противоречили религиозно-правовым догматам шиитской Персии. То, что Имам Кули бек ходил по улицам пешком, только подчеркивало его религиозный статус, а не бедность, как могли подумать русские «кречатники и стрельцы». Что же касается дипломатических способностей Пакизе Имам Кули бека, так и не проявившихся во время московского посольства по причинам, от него не зависящим, они в полной мере проявились в 1605 г., когда шах Аббас послал его послом к испанскому королю Филиппу II34.
Таким образом, договоренности, достигнутые во время троекратного посольства Н. Варкоча в 1589, 1593 - 1594 и 1595 гг., и миссии в Империю Вельяминова и Власьева в 1595 г. выполнили только Русское государство и Персия. Поэтому обиды и упреки в адрес имперской стороны были в полной мере справедливы и высказывал их послу не Б. Годунов, который принимал активнейшее участие во всех переговорах с Н. Варкочем, а В. Щелкалов,
32 Бушев П.П. 1976. С. 267.
33 Даже уже отпущенный посол был задержан в Казани в надежде на то, что в Москву все-таки прибудут послы от императора. См.: ПДС. Т. II. С. 531.
34 A Chronicle of the Carmelites in Persia. 1939. P. 212. Ж. Хаммер-Пургшталь в своем фундаментальном труде по истории Османской империи, описывая прибытие в Константинополь персидского посольства во главе с Зульфикар ханом Караманлу для поздравлений с восшествием на престол султана Мехмеда III, подчеркивал, что персы очень щепетильно относились к выбору посла и его свиты. Это было при дворе шаха предметом дискуссий и долгих консультаций, так как было символом национального самосознания. В заграничные посольства могли входить только ученые и образованные люди, чтобы внушить иностранцам уважение к цивилизации своей страны. См.: Hammer J. (1886). T. VII. Р. 211.


142
человек значительный, но, тем не менее, не первое лицо в государстве. Перед А. Донау стояла трудная задача: сгладить негативное впечатление и ответить на все упреки московской стороны.
В Праге для этих целей уже попытались найти крайнего. Посол объявил, что Н. Варкоч был не вправе определять срок встречи посольств, т.к. его (Варкоча) на это никто не уполномочивал. Это была явная ложь, т.к. Н. Варкоч в своем отчете императору подробно рассказывал о предпринятых в Москве договоренностях. Докладывая о сроке встречи послов, который предложили ему московские дипломаты, Варкоч сообщал следующее: «...всеобщее собрание следует провести в мае или июне 1596 г. или если Ваше Императорское Величество будет другого мнения, чтобы об этом было сообщено во время, хотя они очень надеются, что Ваше Императорское Величество не захочет менять сроки этих переговоров»35. Кроме того, Варкоч по собственной инициативе не мог взять на себя столь серьезные и ответственные обязательства. Никаких сообщений по поводу изменения сроков съезда послов и возникших по этому поводу трудностей из Праги в Москву не последовало. Естественно, что в этом не было вины Варкоча, который был лишь старательным исполнителем возложенных на него поручений, сумевшим расположить к себе недоверчивых москвичей.
Донау попытался очернить Н. Варкоча в глазах В. Щелкалова: «Миколай своровал, что сказал здесь про папино и Ишпанского укрепленье и про Кизилбашских послов ничего не сказал, что им быти для такого великого дела: и за то ему от государя нашего казнь будет»36. В. Щелкалов был опытным дипломатом и никак не отреагировал на это заявление посла, он ждал изложения истинных причин срыва переговоров. И когда их не последовало, напрямую спросил посла, имеет ли тот полномочия на заключение «докончанья»37. Посол был вынужден изложить В. Щелкалову истинное положение дел. Император по приезду Н. Варкоча согласно «достигнутых договоренностей», посылал своих посланников к Клименту уш и Филиппу II. Но испанский король воюет одновременно с Англией, Францией и восставшими Нидерландами, поэтому послов своих не присылал38. Поэтому, по утверждению Донау, прежде чем подписывать договор с московским государем, Рудольф II решил сначала «укрепиться» с папой и испанским королем и уже тогда «к Великому Государю вашему больших своих послов пришлет и те дела, брацкую любовь и докончанье,
35 № XXV. Rilazione fatta all’ Imperatore da Nicolo Warkotsch // HRM. 1842. P. 42.
36 ПДС. T. II. C. 535.
37 Там же. С. 522.
38 Там же. С. 533.


143
закрепити велит»39. Таков был ответ А. Донау, по крайней мере, таким образом, он зафиксирован в посольских документах. Но в действительности дела обстояли несколько сложнее.
В Праге и Мадриде действительно серьезно обдумывались планы о посылке объединенного посольства в Москву. Косвенно это подтвердил русским послам М.И. Вельяминову и А. Власьеву испанский посол при императорском дворе Г. де Сан-Клементе (Бонвигел), когда говорил, что представляет интересы как испанского короля, так и его родственника Рудольфа I. В Симанкском архиве сохранилось письмо испанского короля Филиппа II к царю Федору Иоанновичу, в котором излагались роль и доля участия в антиосманской лиге Испании. Король давал царю некие гарантии со своей стороны и соглашался и на то, чтобы посол императора Рудольфа II на переговорах в Москве представлял и его интересы40.
Климент  VIII, безусловно, был готов к приглашениям, поступавшим из Москвы, и неоднократно это подтверждал. В 1594 г. вместе с Н. Варкочем в Москву прибыл папский посол Алессандро Комулео, который привез признательность понтифика за московские инициативы и, помимо этого, предложения по организации лиги самого Климент  VIII. Второй раз Комулео прибыл в Москву вместе с Авраамом фон Донау. Комулео был принят царем вместе с А. Донау 22 мая 1597 г. Он преподнес Федору Иоанновичу в подарок от Климент  VIII крест, осыпанный изумрудами, и агатовые четки. 2 июля 1597 г. Комулео был отпущен обратно в Рим41.
Таким образом, принципиальное согласие на московские предложения со стороны Испании и Римской Курии уже имелось. А. Донау лукавил, когда говорил, что им (т.е. Филиппу II и Клименту  VIII) не досуг договориться с императором. Имперской стороне необходимо было заручиться личным участием Испании и Римской Курии в соглашении с Русским государством, т.е. Филипп II и Климент  VIII должны были выступить в качестве гарантов для Рудольфа II. В дальнейшем разговоре А. Донау выдвинул и еще одно необходимое, на взгляд имперской стороны, условие для подписания союзного соглашения. Пока еще испанский и римский государи договор не подписали, московский государь должен заключить «докончанье» с шахом Аббасом42.
39 ПДС.Т.II. С. 533.
40.Просп письма великому князю московскому от имени Филиппа II» //Памятники культурных и дипломатических сношений России с Италией. № 23. После 16 апреля 1591 г. С. 235.
41Н.Н. Бантыш-Каменский отмечал, что по документам нельзя определить, какой ему был дан ответ. Бантыш-Каменский Н.Н. 1896. С. 236.
42 ПДС. Т. II. С. 534.


144
Посол объяснил также, почему имперская сторона так упорно добивается предварительного оформления договора между московским государем и персидским шахом, причем в этих разъяснениях вновь отчетливо проступает посредническая миссия русской стороны. Московский государь посредством заключенного с шахом военно-наступательного союза должен подвигнуть последнего к открытому выступлению против османов43. Следовательно, имперской стороне, прежде всего, было необходимо, чтобы со стороны Персии были начаты военные действия. Сделать это необходимо было как можно скорее, т.к. состояние дел на венгерском фронте оставляло желать лучшего. Но даже и эта задача московского правительства должна была быть для имперской стороны максимально прозрачной: «...и чтоб Ваша Милость нам то объявили втайне, на чом вы нынеча и как с Персидским Шахом уложили, чтоб нам и нашим и иным землям в том вперед от Татар и от Турок шкоты и убыли не было, и для того годно добре, чтоб то дело вперед укреплено было»44. Только после этого, имея уже подписанный двухсторонний русско-персидский договор, имперская сторона соглашалась подписать антиосманский договор в Москве.
На первый взгляд, позиция имперской стороны может показаться непоследовательной. Действительно, почему Империя, практически в одиночку воевавшая с османами и постоянно нуждавшаяся в финансовой и политической поддержке, так долго и упорно добивавшаяся создания широкой и сильной антиосманской лиги, на завершающем этапе отказывалась подписывать предложенное соглашение, выдвигая для этого самые разнообразные, трудновыполнимые условия?!
Причина такого непоследовательного поведения, которая так и не была понята ни московской, ни персидской сторонами, содержалась во внутреннем устройстве Священной Римской империи - конгломерате сословных монархий, связанных личной унией с избираемым императором. Как территориально-экономическое образование Империя представляла собой нечто среднее между федерацией и конфедерацией, более или менее независимых государств и политических образований. С самого начала Империя создавалась как некий буфер между наступающими на Балканский полуостров османами и независимыми европейскими государствами. Такое специфическое внутреннее устройство предопределяло аспекты ее внешней политики. Империя постоянно искала себе союзников для борьбы с османами. Однако эта борьба носила главным образом оборонительный, а не наступательный характер. Антиосманское соглашение, столь необходимое
43 Там же. С. 502.
44 Там же. С. 503.


145
для Империи, в той или иной мере должно было подразумевать совместные наступательные операции. Поэтому ни императору (а он был всего лишь «первым среди равных»), ни его ближайшему окружению политиков- единомышленников так и не удалось убедить имперские сословия дать разрешение на заключение союзного договора против османов.
Положение императора официально высказали имперские послы при дворе Филиппа  II - барон Й. Кювенхюллер и В. Румпф45. Рудольф II считал своим христианским долгом борьбу с османами и создание мощного антиосманского щита, способного поставить предел распространению османов на европейские территории. Однако император хорошо понимал, с какими трудностями он столкнется при организации лиги, т.к. должен будет учитывать интересы каждого члена конфедерации 46. «...Для государств Его Кесарского Величества это было бы весьма затруднительно по известным причинам без вмешательства Священной Империи, поэтому Его Кесарское Величество намеревается дать весьма подробное сообщение на предстоящем имперском собрании в Регенсбурге, убеждая все государства со всей настойчивостью к заключению союза, указывая одновременно причины, которые подвигают его к этому же самому»47. Этим объясняется причина, по которой в итоге Империя так и не согласилась брать на себя письменные обязательства по условиям предполагаемого союза.
Рудольф II имел отличную точку зрения на перспективу предполагаемого союза от правителей, составляющих его империю48. Рудольф II, естественно, мог пойти на заключение антиосманского соглашения не как император Священной Римской империи, а как сюзерен своих домениальных территорий австрийских Габсбургов: Передней Австрии, Штирии, Каринтии, Краины, Тироля и как король Чехии и Венгрии. Однако это не могло бы устроить ни самого императора, т.к. его финансово- экономические возможности в этом случае были бы сильно ограничены, ни московскую сторону, которая, прежде всего, стремилась этим соглашением укрепить свой собственный внешнеполитический статус. Прецеденты
45 Барон Вольф Румпф фон Виттерах занимал в имперском правительстве пост высшего гофмейстера двора. Назначение послом столь значительного придворного свидетельствовало о значении, которое придавал Рудольф  II обсуждаемым вопросам. См.: Аделунг Ф. 1864. С. 296.
46 «...Лига всегда представлялась Его Кесарскому Величеству весьма своевременной и необходимой для всего христианского мира, и он (император) радуется, что Ваше Католическое Величество также пошло навстречу Лиге. Но он чувствует огромные трудности, которые возникнут по поводу заключения лиги, понадобится много времени из-за того, что среди прочего необходимо будет выслушать всех участников союза, и конфедератов, чтобы каждый мог воспользоваться ею, и в случае, если бы Турок угрожал каждому из них, все они были бы обязаны в соответствии с договорами, составленными на этот случай, прийти на помощь друг другу...». Заявление послов германского императора испанскому правительству. См.: № 2 «1576 г. июня 3». // Памятники. 1907. С. 325.
47 Там же. С. 326.
48 Matoušek J. 1935. Р.134.


146
подобного рода договоренностей намечались во время переговоров А. Донау. Как уже отмечалось, Л. Паули, представлявший на переговорах эрцгерцога Максимилиана, передал московской стороне предложения своего государя. За материальную и политическую поддержку прав Максимилиана на польский престол эрцгерцог предлагал выступить вместе с русскими единым фронтом против османов49.
Таким образом, А. Донау доставил в Москву совсем не те предложения, которых ожидали. Тем не менее, в Праге прекрасно понимали, что рассчитывать на материальную помощь с московской стороны, не обещая и не давая ничего взамен, задача практически не выполнимая. На этот случай у А. Донау имелись некие предложения, которые, по мнению имперской стороны, должны были удовлетворить русских. Ф. Аделунг перечислял список документов, относящихся к посольству 1597 г., которые хранились в Венском архиве. Среди них донесение А. Донау о путешествии и пребывании в Москве. В донесении ни слова не сказано о переговорах по поводу заключения антиосманского союза. Тем не менее, обозначая цель миссии Донау, Ф. Аделунг писал: «Цель этого посольства была частью благодарить Царя за значительное, по просьбе Варкоча сделанное, вспоможение, частью для окончательного заключения союзного договора против Турок, который до сих пор не мог состояться вследствие медлительности и нерешительности». Аделунг не пояснил, чью именно нерешительность он имел в виду. Однако объяснил, что в результате обысков имперского посольства во время проезда через Польшу послы вынуждены были скрывать истинные цели своей миссии50.
Косвенным доказательством, что посольство собиралось подписывать некий договор, может служить вступительная речь А. Донау, процитированная выше. Однако что именно имел в виду посол, когда говорил, что в его задачу входит «о великих о тайных делах известити и договор учинити...»51. Из русских посольских документов это выяснить невозможно, в них отсутствуют предложения, которые по логике высказывания должны были бы обсуждаться. У Юберсбергера и Нидеркорна, которые много работали в венских архивах, имеется инструкция, которая была дана А. Донау перед его поездкой в Москву 52. В инструкции указан перечень вопросов, которые должен был обсуждать посол с московской стороной, особый упор в переговорах должен был быть сделан
49 ПДС. T. II. С. 555.
50 Аделунг Ф. 1864. С. 295.
51 ПДС. Т.II. С. 491.
52 Uebersberger Н. 1906. S. 564; Niederkorn J. Р. 1993. S. 457.


147
на поддержку и расположение к австрийскому дому всесильного шурина царя Б. Годунова.
Практически все вопросы, предлагавшиеся для обсуждения, целиком и полностью совпадают с вопросами, которые посол обсуждал во время своей личной встречи с Б. Годуновым. Для наглядности их стоит перечислить: первое - вопрос о материальной помощи, причем она должна была быть обязательно денежной, а не меховой53, второе - непосредственное участие москвичей в военных действиях против крымских татар, чтобы последние не имели возможности соединяться с турецкими войсками в Венгрии; третье - посредническая роль москвичей в побуждении шаха к войне с турками; и, наконец, четвертое - выяснение точной информации о заключении между московской и персидской стороной договора о военно-наступательном союзе. Эти вопросы продублированы в документах Посольского приказа54.
Далее в инструкции имелся пункт, который предусматривал действия посла в случае непосредственной угрозы потери всех шансов на дальнейшую «турецкую помощь» со стороны москвичей. А. Донау вместе со своим посольским «товарищем» Фридрихом фон Хофманом должны были заключить двухсторонний договор, состоявший из подтверждения дружеских связей между Империей и Русским государством. Отдельной статьей в этом договоре должно было быть прописано условие, заключавшееся в том, что войны с одной и другой стороны должны объявляться после предварительного извещения партнера по договору55. Формально в дальнейшем к договору могли присоединиться другие христианские государи. Несколько странная инструкция и форма договора, которая совсем не похожа ни на стандартное «докончанье», ни на договор о «соединенье на обчего недруга». В одном из пунктов инструкции содержалось требование «не пускаться при заключении союза в «particulare condicione»56. Договор должен был заключаться только на годы жизни императора и царя, а их наследники затем подтверждали бы его57, собственно этот пункт был правовой нормой для заключения подобного рода договоров позднего Средневековья.
Важна и еще одна деталь. Инструкции давались на имя Авраама фон Донау и Фридриха фон Хофмана, который занимал в Праге пост имперского
53 «Вспоможение» в виде дорогих мехов оказалось невозможным сразу и по хорошей цене реализовать на рынке. Стоит отметить одну интересную деталь. М.М. Карамзин, а вслед за ним и Ф. Аделунг отмечали, что кроме «чрезвычайного множества драгоценных мехов» русский двор прислал помощь «чистыми деньгами». См.: Карамзин М.М. 1843.; Аделунг Ф. 1864. С. 295.
54 ПДС. Т.II. С. 513-515.
55 Niederkorn J.P. 1993. S. 458.
56 Т.е. не пускаться в обсуждение деталей договора.
57 Uebersberger Н. 1906. S. 565.


148
надворного советника, по X. Юберсбергеру, именно он был составителем проекта договора58. В Москву, однако, вместе с Авраамом фон Донау прибыл Георг (Юрий) Каль, «думчей королевства Чешскаго»59. В русских посольских документах он обозначен как «земской думной господин цесарского величества в речах доктор»60. Следовательно, Георг Каль, кроме того, что являлся думным советником императора, был также доктором права. Деталь, возможно, и не столь важная, т.к. почти все правительственные чиновники пражского двора к концу XVI в. имели университетское образование, главным образом, со степенью по праву. Однако, возможно, эта замена в самый последний момент, учитывая тот факт, что не стали переделывать инструкции и исправлять имена, могла быть не случайной, если учесть цели посольства. В Посольском реестре они лаконично обозначены следующим образом: «...для заявления благодарности императора за присылку царской казны и для переговоров о союзе против турок»61. В посольской свите значились 112 человек. Среди перечисленных членов дипломатической миссии Фридрих фон Хофман не значился, следовательно, описки или неточности со стороны русских посольских секретарей быть не могло.
В задачу доктора Г. Каля входило юридическое обоснование формы и правовых возможностей предполагаемого соглашения. Формой и содержанием договора пражское правительство хотело обезопасить себя от непредвиденных обстоятельств, под которыми подразумевались отношения между Польшей и Русским государством. Можно предположить, что такой договор с достаточно ограниченными правовыми возможностями, предложенный имперской стороной, решительно не устроил московскую сторону, точнее сказать, самого Б. Годунова, т.к. в случае смерти царя Федора договор не содержал гарантии лично для него. Кстати, на эту деталь еще в Праге обратил внимание А. Донау, считая, что его расходы на посольскую миссию будут напрасны, т.к. Б. Годунов никогда не согласится подписывать такое соглашение. Именно этим фактом аргументирует отказ москвичей подписать договор и X. Юберсбергер62.
Позицию Б. Годунова можно легко объяснить. Во время пребывания имперского посольства в Москве происходили празднества по случаю сорокалетия царя Федора Иоанновича63. Как ни пыталась московская сторона скрыть истинное положение вещей, имперским послам было хорошо
58 bid. S. 560.
59 Списки дипломатических лиц. 1892. С. 17.
60 ПДС. Т. II. С. 414.
61 Списки дипломатических лиц. 1892. С. 17.
62 Uebersberger  H. 1906. S. 566.
63 ПДС. Т.II. С. 630-631.


149
известно, что царь слабого здоровья и состояние его ухудшается. Соответственно, форма договора, предложенная императором, снижала до минимума риск разного рода форс-мажорных обстоятельств для имперской стороны. И наоборот, для московской стороны этот договор не давал ровным счетом никаких гарантий, т.к. смерть царя аннулировала бы все его статьи. Учитывая двусмысленность своего положения, Б. Годунов должен был заручиться таким соглашением, которое предусматривало бы помощь и содействие императора в случае, если бы события стали развиваться по незапланированному сценарию.
Стоит подчеркнуть, что лично Рудольф  II и его братья, габсбургские эрцгерцоги, ничего не имели против кандидатуры Б. Годунова. Напротив, и австрийских, и испанских Габсбургов устраивал Б. Годунов в качестве правителя, т.к. именно с ним, а не со слабовольным царем, начиная с 1584 г., решались все проблемы и вопросы, возникавшие между Империей и Российским царством64. Проблема находилась в иной плоскости. Император не мог пойти на заключение полноценного «докончанья» по причине несогласия правителей земель, составляющих его державу. Имперские сословия аргументировали свою позицию попыткой в очередной раз заручиться поддержкой Польши в «Долгой турецкой войне». Император, никогда не доверявший полякам, на этот раз пошел на уступки и отказался от претензий Максимилиана на польский трон65. Единственным его условием, по сообщению испанского посла де Сан-Клементе, было вхождение Польши в антиосманскую лигу вместе с Империей и Московским государством66. Однако и на этот раз ничего не помогло. Несмотря на папскую поддержку предложений императора 67, польский сейм 1596 г. их не принял и предпочел возобновить мирный договор с турками68.
Рудольф не мог полностью отказаться от заключения русско- имперского договора, т.к. это могло грозить ему потерей не только союзника, но и посредника в отношениях с персидским шахом. Для этого в Москву и направлен был доктор права Георг Каль, в задачу которого входило юридическое обоснование невозможности, или несвоевременности, или неправомочности заключения соглашения, которое предлагала московская сторона. Г. Каль успешно справился с поставленной перед ним задачей. В документах посольского приказа предложения австрийской стороны даже не
64 Uebersberger  H. 1906. S. 363; Leìtsch W. 1960. S. 27; Niederkom J. P. 1993. S. 233.
65 Uebersberger H. 1906. S. 562.
66 Депеша Г. де Сан-Клементе Филиппу II. № 36. «1596 г. апреля 30» // Памятники. 1907. С. 385 - 387.
67 С этой целью в Краков, по дороге в Москву, заезжал А. Комулео. См.: Pirling Р. 1896. T.  III. Р. 467.
68 Османская империя в первой четверти XVII в. С. 24.


150
были отражены, а вот деятельность доктора права Г. Каля, надолго сохранилась в памяти московского правительства.
В посольских материалах, относящихся к приезду миссии Генриха Логау в 1604 г., которые очень плохо сохранились, существует короткое упоминание о деятельности прежнего посольства, т.е. Донау и Каля: «А отпущен деи он (Логау) один...»69. Один не означало, что без свиты, а лишь без дублеров и советников: «А положился деи Цесарь во всем на него на одного, а иного товарыща ему нет, ни дохтура, ни секретаря, разве больших лутчих людей дети во дворянах»70. Кроме того, писавший донесение о въезде посольства в пределы Русского государства Анц Андреев, немец по происхождению, долгое время находившийся на службе в Посольском приказе и неоднократно бывавший в Империи в качестве царского гонца, доверительно сообщал лично Годунову о причинах неудачи прежнего посольства. « А отпущен деи он (Логау) от цесаря один, для того что как преже сего был на Москве Авраам Бурграв, в те поры ему мешали дохтуришка (Г.Каль- И.М.), а ему дела делать мимо наказу не дали; а что деи по его хотенью делали, и дело б сталось по их обеих Великих Государей хотенью; и Авраму о том от Цесаря слово было, что он не делал, смотря по делу, отставя наказ...»71. Следовательно, результаты посольства А. Донау - Г. Каля, не смогли удовлетворить ни имперскую, ни русскую сторону. Г. Каль обосновал отказ имперской стороны подписывать соглашение по проекту москвичей, но и сами имперские представители не добились в результате своих манипуляций удовлетворения ни по одному из пунктов, входивших в задачи посольства.
Русская сторона не сразу смирилась с отказом имперских послов подписывать соглашение. Б. Годунов, по всей видимости, так и не понял истинной причины, по которой Донау и Каль не соглашались подписывать договор. В результате этой неясности австрийские исследователи на протяжении последних ста лет пытаются дать ограниченную трактовку намерений московской стороны. По их утверждениям, император, испытывая симпатии к Сигизмунду III, не хотел заключать соглашения, которое можно было бы направить против Польши72.
Исключение составляет мнение X. Юберсбергера, который, несмотря на свою в целом антирусскую позицию, утверждал, что «...для Годунова, как воздух, был необходим союз с императором. Он гарантировал бы ему
69 ПДС. т. II. С. 803.
70 Там же. С. 802.
71 Там же. С. 503.
72 Leitsch W. 1960. S. 36.; Niederem J. P. 1993. S. 376.


151
поддержку и защиту императора в случае нападения на Московское государство Польши»73. Следовательно, X. Юбесбергер, в отличие от В. Ляйча и Я.П. Нидеркорна, видел агрессора в лице Польши, которая могла начать войну против Московского государства. Однако ни одно из этих утверждений не раскрывает существо проблемы, с которой столкнулись император и московский государь в конце XVI в. Назовем лишь главные составляющие этой проблемы.
Первое - Рудольф II никогда не испытывал симпатий ни к Сигизмунду III, ни к его предшественникам. Причина такого поведения императора содержалась в серьезных политических противоречиях между Священной Римской империей и Речью Посполитой, которые возникли еще в первой четверти XVI в. Тогда носитель Короны Польской и Великого княжества Литовского всеми возможными средствами противодействовал усилению Габсбургов в Центральной Европе. В последней четверти XVI в. ситуация только обострилась, но теперь поляки предпочитали действовать не так 74 открыто, как раньше.
Второе - Речь Посполитая противодействовала созданию антитурецкой коалиции и включению в нее Русского государства и Персии. Предложения императоров в адрес польских королей по поводу вхождения в лигу успеха не имели. Основу внешнеполитического курса Польши составляло поддержание мира с Портой.
Третье - нанесение личного оскорбления всему дому Габсбургов в результате избрания после смерти Стефана Батория на польский престол эрцгерцога Максимилиана и его единовременного смещения в пользу шведского кандидата Сигизмунда III Вазы. Максимилиан до конца жизни не смирился с потерей польского трона и считал, что является законно избранным польским королем75.
Четвертый - момент самый болезненный для Габсбургов. Мало того, что Речь Посполитая не принимала участия в материальной помощи Империи во время «Долгой турецкой войны», она еще определенным образом мешала оказанию этой помощи другими государствами. В частности, камнем преткновения в оказании помощи со стороны московского государства и казачества был тот факт, что отряды коронного гетмана Яна Замойского препятствовали проходу подразделений через польские
73 Uebersberger Н. 1906. S. 468.
74 Ивонин Ю.Е. 1984. С. 78.
75 Обстановка временно несколько разрядилась, когда Сигизмунд III в 1593 г. покинул Польшу, чтобы стать королем Швеции. В случае его избрания королем Швеции он должен был отказаться от польского трона, дав тем самым серьезное преимущество Максимилиану, однако Сигизмунд проиграл своему дяде, который и стал королем Карлом V. См.: Niederkorn J. Р. 1993. Р. 361.


152
территории76. В конце концов, в 1600 г. поляки воспользовались тяжелым положением на габсбургско-турецком фронте и захватили Молдавское и Валашское княжества. До конца своей жизни Рудольф II не мог простить полякам их отношения к его планам и идеям. Император испытывал по отношению к Польше глубокое недоверие, результатом которого был отказ отдать в жены Сигизмунду III свою сестру. Кардинальные изменения в отношениях между Империей и Польшей происходят даже не после смерти Рудольфа и занятия трона его братом Матиасом в 1612 г., а гораздо позднее, в 1619 г. В Европе к тому времени уже началась «Тридцатилетняя война», а императором стал двоюродный племянник Рудольфа II Фердинанд П Штейнмарк из штирийской ветви Габсбургов, который являлся свояком Сигизмунда Ш77.
Таким образом, посольство А. Донау не достигло в Москве никаких реальных результатов. Самым болезненным был отказ московской стороны выделять средства для поддержания императорской армии. Годунов увязал оказание материальной помощи императору с оформлением письменного договора78. Вероятно, А. Донау мало что мог возразить на такое решение, т.к. еще в Праге предполагал деликатность ситуации. Возможно, поэтом}', несмотря на фактическую неудачу своей миссии, он дал объективный отчет о переговорах и до конца жизни был расположен к русским, радея о налаживании связей между Империей и Московским государством в период Смутного времени79.
Реальный итог посольства А. Донау заключался в корректировке позиции московского двора по отношению к заключению антиосманского соглашения. Раньше непременным условием участия русской стороны в таком соглашении являлось участие в нем всех заинтересованных сторон и их съезд для подписания договора в Москве. Теперь Москва, учитывая сложную международную обстановку, проявляла добрую волю и шла на серьезные уступки. Достаточно будет того, что антиосманский договор с
76 Флоря Б.Н. 1978. С. 132. Б. Годунов жаловался А. фон Донау: «у Великого Государя нашего....рати много: мочно ему Государю своему за брата своего дражайшего и любимейшего Руделфа Цесаря стояти и его оборонити от недругов; толко б дал дорогу Великого Государя нашего раги Король Полской через Литовскую и через Польскую землю рекою Днепром, и Великий бы Государь наш велел послати на Крымского рать свою плавную, а с Северы велел бы Государь послати конную рать свою, и Крымскому бот такой Великого Государя нашего рати где деться? - не стало б Крымского Царя ни на один час». См. : НДС. Т. II. С. 514.
77 Вайнштейн Л.О. Россия и тридцатилетняя война 1618 - 1648 гг. Л., 1947. С. 21.
78 ПДС. Т. II. С. 592.
79  Leitsch  W. 1960. Р. 181.


153
Московским государством заключит император без участия испанского короля и папы80.
Кроме этого, московская сторона брала на себя обязательства, о которых ее просил император: «Царское Величество в то время сослался с Кизылбашским Шахом и в то ж докончанье его привел»81. В этом намерении московской стороны просматривается живейший интерес к заключению союза по любому сценарию, лишь бы договор был оформлен. В Москве хорошо осознавали, что в данный момент для этого было самое подходящее время. Ситуация могла измениться, и поэтому, несмотря на видимую безрезультатность миссии А. Донау, ни в Русском государстве, ни в Империи не расстались с надеждой оформить договор. А. Донау вернулся в Прагу с новыми предложениями московского правительства, а московское правительство, следуя совету императорского двора, в срочном порядке собиралось заключить двухстороннее соглашение с Персией.
80 «А будет за которыми незгодами к нашему Царскому Величеству вскоре брату нашему Руделфу Цесарю послов своих прислать не мочно, и брат бы наш дражайший и любезнейший Руделф Цесарь к нашему Царскому Величеству слал своих великих послов вперед и без папиных и Ишпанского Короля послов, не мешкая, о всем с ними наказав - те давно зачатые великие дела, брацкую любовь, укрепити, как нам. Великим Государем, вперед меж собою бытии в брацкой любви, и в докончанье, и в соединенье и в крепкой дружбе на веки неподвижно». См.: ПДС. Т. II. С. 566.
81 Там  же. С. 534.


154
ГЛАВА VI
ПРОЕКТ ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОГО СОГЛАШЕНИЯ МЕЖДУ РУССКИМ ГОСУДАРСТВОМ И ПЕРСИЕЙ
За период с 1587 - 1597 гг. в Русском государстве побывало шесть персидских посольств и миссий1. С московской стороны их было только три2. Факт этот нельзя считать случайным явлением, т.к. с самого начала регулярных дипломатических отношений Русское государство заняло по отношению к Персии покровительственную позицию. Действительно, во время первой миссии Анди бека в Москву, в 1587 г., Персия, испытывавшая тяжелейший экономический и политический кризис, выступала просительницей и добровольно отдавала роль «старшего брата» Русскому государству. Московские дипломаты сразу отметили преимущества, которые можно было извлечь из сложившейся ситуации. Предложения, привезенные Анди беком от шаха Мухаммед Солтан Худабенде, как нельзя лучше соответствовали сложившейся международной обстановке и непосредственным интересам Русского государства в Кавказском регионе.
Изучая посольскую документацию первых нескольких лет отношений между персидским и московским дворами, можно сделать вывод о том, что шах Аббас намеренно избегал письменного оформления какого-либо соглашения. Русская сторона с каждым новым персидским посольством «наводила» Аббаса на этот шаг. Однако результатом этой деятельности оставались лишь благие намерения. Положение кардинальным образом изменилось с прибытием в Москву миссии Анди бека в 1595 г.3. Третье посольство Анди бека в Москву - одно из самых загадочных в истории русско-персидских отношений. Судя по документам, это посольство являлось ответным на миссию кн. А.Д. Звенигородского4. Однако вместе с
1 Анди бек (1587), Бутак бек (1590), гонец Кай (1591), Хаджи Хосров (1593), вновь Анди бек (1595), Пакизе Имам Кули (1596).
2 Посольство кн. Васильчикова Г.Б. (1588), кн. Звенигородского А.Д. (1594), кн. Тюфякина  В.В. (1597).
3 Первый раз Анди бек побывал в Москве в 1587-1588 г., второй раз - в 1590 г., в качестве «товарища» Бугак бека. Анди бек считался при дворе шаха своеобразным специалистом по московским делам. В 1595 г. он прибыл в Москву с посольской миссией уже в третий раз. По русским посольским документам не совсем понятно, по каким причинам шах Аббас так часто посылал в Москву именно Анди бека, поручая ему обсуждение весьма деликатных вопросов. Формально Анди бек был доверенным лицом гилянского правителя Ахмет хана и в частных беседах с московскими чиновниками отстаивал его интересы, правда, это почти всегда были вопросы коммерческого характера. Прежде чем Анди бек попал в немилость у шаха в конце 90-х гг., он не вызывал доверия у московских властей. В 1595 г. вместе с Анди беком в Москву прибыло еще одно доверенное лицо Ахмет хана - «купчина» Али Хосров. См.: ПДТСМРП.Т. L С. 271.
4 РГАДА. Ф. 77. Оп. 1. 1594- 1596. Кн. 5. Л. 1-115.


155
кн. А.Д. Звенигородским в Москву в качестве ответного было отправлено посольство во главе с Пакизе Имам Кули беком5.
Анди бек прибыл в Москву 27 января 1595 г., еще тогда, когда Звенигородский и Пакизе Имам Кули бек только собирались покинуть шахский двор. Отправлен же он из Персии был летом 1594 г., как раз тогда, когда до шахского двора дошла информация о походе в Дагестан воеводы А.И. Хворостинина6. Успешные действия русского гарнизона, вероятно, стимулировали шаха активизировать русско-персидские переговоры по созданию антиосманского союза.
Главная интрига этого посольства или, правильнее сказать, миссии7, заключалась в том, что Анди бек являлся представителем не самого шаха, а главного визиря Ферхад хана. На вопрос, почему о таких важных делах его послал говорить не сам шах, а Ферхад хан, Анди бек ответил, что «Ферхад хан у государя нашего у шах Аббаса сын названой, и всякое дело шах свое и земское положил на нем и многие места и городы ему подавал, и пристань Морская вся у него; а городов у него в наместничестве семнадцать»8. Неизвестно, удовлетворили ли объяснения Анди бека московских дипломатов, но встреча и прием, оказанные ему, свидетельствовали о том, что «гонец» доставил важную информацию. Возможно, именно поэтому в посольских документах по связям с Империей Анди бек именуется послом 9. Сам Анди бек объяснял причину своего статуса условиями жесткой конспирации, которой якобы придерживался шах Аббас10.
Анди бек доставил предложения шаха Аббаса, которых в Москве ждали с момента восшествия его на престол. Шах предлагал оформить между «Московским государством» и Персией союз «и на недруга бъ, на турского и на бухарского, стоять заодин, и на иных недругов. Хто государю друг, тот бы и шаху был друг, а хто государю недруг, тот бы и шаху был недруг»11. Таким
5РГАДА. Ф. 32. Оп. 1. Кн.8. №. 1- Л 163. 1597 январь 14 - август 29. Пакизе Имам Кули бек был послан к Московскому государю «чтоб он с Великим Государем нашим, с Его Царским Величеством, и братом его дражайшим с Руделфом Цесарем хочет бытии в дружбе и в любви и в соединенье». См.: ПДС. Т. II. С. 531. Как известно, его миссия оказалась безрезультатной. Возможно, поэтому в посольских документах по русско-персидским связям практически отсутствует информация об этом посольстве, исключение составляют коммерческие просьбы Пакизе Имам Кули бека к царю и Б. Годунову перед отъездом в Персию. См.: ПДТСМРП. T.I.Č. 311.
6 Кушева Е.Н. 1963. С. 211.
7 В шахских грамотах Анди бек именуется послом, в русских посольских документах его именуют гонцом. Тем не менее, гонцу был оказан посольский прием, который совсем не соответствовал его низкому официальному рангу.
8 ПДТСМРП. T. I. С. 294.
9 ПДТСМРП Т.II. С. 515.
10 Там же. T. I. С. 280. Аббас опасался, что судно, на котором плыл Анди бек в Астрахань, может попасть в руки турок, которые хозяйничали на Каспии. Этим же объяснялось отсутствие у Анди бека официальных писем от имени шаха.
11 Там  же. С. 295.


156
образом, впервые за семь лет постоянных ссылок шах Аббас предложил Российскому царству заключить письменный договор в форме «докончанья». Для этого в Персию должно было прибыть великое посольство из Москвы.
Выступление Анди бека передано в русских речевых оборотах и понятиях, что естественно для посольских дьяков-переписчиков. Однако, кроме этого, здесь просматривается и русская трактовка предполагаемого «докончанья». Вызывает интерес пассаж об общих «недругах», т.к. по логике высказываний, кроме турок и узбеков, у шаха вместе с царем могли быть и еще какие-то недруги. Следовательно, заключение такого «докончанья» делало шаха участником любого конфликта, в котором мог бы гипотетически участвовать московский царь12. Стоит также подчеркнуть, что по идейному содержанию предложения, высказанные Анди беком, не могли принадлежать ни шаху, ни его ближайшему окружению.
Особенно важно в речи Анди бека высказывание, произнесенное в связи с общей темой, которое не должно было привлекать к себе особого внимания. Касалось оно процедуры заключения «докончанья». Русский царь должен был подтвердить и закрепить договор «по своей вере» и «дать правду»13. Шах в свою очередь должен «по своей вере шерть учинить». «Учинить шерть» означало принести клятву на Коране. Стоит обратить внимание на то, что шах учиняет не «правду», как русский царь, а «шерть».
В самом общем значении «шерть» - это клятва, договорные отношения («шертъныи»), утвержденные клятвой14. Однако «шерть» у мусульманских народов никогда не являлась просто клятвой. У В.И. Даля объяснение «шерти» соответствовало ее истинному назначению и случаям ее употребления. «Шерть» - присяга мусульман на подданство. Дать «шерть», «шертовать» означало присягнуть15. Кроме того, каждый исторический период вносил в это понятие свою специфику. В.В. Трепавлов считает, что в XV-XVII вв. «шерть» не являлась межгосударственным соглашением, а была персональным договором между правителями. С восшествием на престол нового правителя ее необходимо было продлевать. Нарушение условий «шерти» могло рассматриваться как личная измена одной стороны16. Но, с другой стороны, исследователь утверждает, что, начиная с 1557 г., когда ногайский бий Исмаил шертовал русскому царю, в Русском государстве
12 Эта тема в полной мере будет развита в самом проекте договора, и о ней пойдет речь далее.
13 «Есмь у докончаньи у правде и у хрестном целовании». См.: Срезневский ИИ 1989 С. 211. «Дать правду» означало подтвердить статьи договора, свидетельствовать об их правильности - «правде».
14 Срезневский ИИ. 1989. T. 3. С. 451.
15 Даль В.И 1996. T. 4. С. 411.
16 Трепавлов В.В. История Ногайской Орды. М. 2001. С. 599.


157
стали рассматривать шертование как присягу на верность17. В.В. Трепавлов так же считает, что зависимый характер шертных соглашений проявлялся не только и не столько в признании холопства одной из сторон. Подобного рода соглашения делались иногда очень деликатно. Например, перечислялись обязательства только одной стороны, вторая не брала на себя никаких обязательств, в результате разработчики Посольского приказа добивались весьма обтекаемых формулировок18.
Являлось ли такое написание или, вернее, фиксирование речи Анди бека простой случайностью или в данный момент московское правительство готовило почву для формы и содержания будущего договора? Это можно будет выяснить при изучении текста самого договора. Здесь же примечателен еще и ответ на высказывания персидского посланника главы Посольского приказа, дьяка В. Щелкалова. Ответ условно можно разделить на две части, которые связаны между собой по смыслу, но противоположны по содержанию.
Первая часть содержит одобрение желания шаха заключить с московским государем союз, т.к «государь нашь великий сильный государь, многие государства приклонились к государю нашему и учинились под его царскою рукой: Казацкая и Колмацкая орда, и иные многие государства»19. Вторая часть содержит обещание. Как только шах «учинится под царской рукой», московский государь поможет шаху окончательно уничтожить узбеков: « Бухарской што за человек? Не смеет против государя нашего, што 20 против солнца, зреть».
В первой части содержится «согласие» московской стороны принять шаха под «свою руку». Во второй - исконный вассал шаха бухарский хан не смеет даже помыслить против русского царя, «што против солнца, зреть». Значит, московский государь стоит на порядок выше персидского шаха. Именно это давалось понять персидскому посланнику в искусно завуалированной речи В. Щелкалова.
Переговоры шахского гонца-посланника, не имевшего при себе даже обычных в таких случаях шахских грамот, заняли весьма длительный период времени. Достаточно сказать, что, прибыв в Москву 27 января 1595 г. на первую царскую аудиенцию Анди бек попал только 18 мая21. Переговоры с Анди беком вел В. Щелкалов. 27 июля состоялась отпускная аудиенция, на
17 Там же. С. 611.
18 Там же. С. 612. Например, ногаи, приносящие шерть, рассматривались как младшие братья (партнеры) по отношению к «московскому» царю.
19 ПДТСМРП Т.1 С. 296.
20 Там же. С. 296.
21 Там же. С. 298.


158
которой В. Щелкалов назвал Анди беку имена послов, которые должны будут отправиться в Персию для подписания русско-персидского военного договора. Послами должны были стать кн. Василий Васильевич Тюфякин и дьяк Степан Емельянов. Стоит подчеркнуть, что московские власти не спешили отпускать Анди бека в Персию. Грамоты для шаха и Ферхад хана были получены только 8 сентября22.
Годунов согласился принять Анди бека уже после отпускной аудиенции. Официальной причиной такого выжидательного поведения Годунова являлся траур по случаю смерти царевны Федосьи. Надо сказать, что Б. Годунов скорбел достаточно долго, т.к. царевна умерла еще в феврале. Вероятно, он внимательно изучал предложения, привезенные Анди беком, и ожидал посольства от императора. Кроме того, в апреле 1595 г. в Империю отправилось посольство М.И. Вельяминова и А. Власьева с «меховой» помощью, от которого также ожидали новостей.
15 сентября 1595 г. состоялась последняя беседа Анди бека с Годуновым, на которой были подтверждены договоренности по поводу отправки московского посольства в Персию23. Официальный ответ на шахские предложения, который должен был передать Анди бек, заключался в следующем: государь и бояре благосклонно отнеслись к предложениям шаха «о соединенье и о укрепленье»24. «Наказ» кн. В.В. Тюфякину и дьяку С. Емельянову состоял из трех основных статей: 1) «говорити шаху о докончаньи»; 2) подписании этого докончанья; 3) «чтоб поступился государю шах городов, которые ныне за турским, Дербени да Шемахи да Баки» 25. Интрига заключалась в том, что речь в предполагаемом «наказе» (т.к. такового еще не существовало, и это была предварительная информация, которую должен был довести до сведения Аббаса Анди бек) уже шла не о двух, как заявлялось ранее, а уже о трех городах. Миссия Анди бека выехала из Москвы 25 сентября 1595 г., было очевидно, что шах получит необходимые ему сведения только следующей весной 1596 г.
Подводя итог рассмотрению миссии Анди бека, стоит обратить внимание еще на одну деталь, которая имеется в ответных грамотах Годунова к шаху Аббасу и Ферхад хану. Текст этого отрывка идентичен в обеих грамотах, поэтому приведем цитату из грамоты шаху Аббасу. «Был у нашего лица в тайности вашего Аббас Шахова величества гонец Анди бек, и
22 Там же. С. 312.
23 18.09.1595 г. в Москву пришло сообщение от астраханского воеводы И.М. Бутурлина о прибытии в Астрахань А.Д. Звенигородского и Пакизе Имам Кули бека.
24 Как видно из выше приведенного отрывка речей Анди бека о «докончанье», возможно, эта оговорка случайность, но возможно и другое, что шахская сторона изначально предлагала союз в форме «соединенья на общего врага», а уже посольские секретари скорректировали текст в нужном московскому двору русле,
25 Там же. С. 298.


159
язъ с ним о не которых делехъ хъ твоему величеству в тайности приказывал, что у великого государя нашего (титул) изо всех многих государств всякие мудрые люди есть, только одного мудрого человека твоего великого государя шах Аббасова величества государств Персидские земли нет»26. Далее излагалась просьба прислать такого человека «послужить» великому государю всея Русии, за эту службу государь «пожалует его своим царским жалованьем»27. Какую конкретно имел в виду «службу» при московском дворе Б. Годунов, которую выполняют «мудрые» люди «изо всех многих государств», определить достаточно сложно, обычно таким образом восточные правители удерживали при себе аманатов. Русский государь также использовал такую практику в отношении ногайских и татарских царевичей28. Не являлось ли это заявление формальной декларацией сюзеренитета Русского государства над Персией. Такой вывод из предложения Б. Годунова был бы слишком поспешным, однако развитие дальнейших событий будет свидетельствовать в его пользу.
Таким образом, согласно посольским документам, именно после миссии Анди бека было окончательно принято решение о составлении письменного договора между «Московским государством» и Персией. Самое важное, заключалось в том, что сделать это предлагалось в форме «докончанья», о чем речь ранее никогда не велась и постоянно обсуждалась тема «соединенья на обчего недруга». «Докончанье» заставляло участников договора брать на себя более серьезные обязательства, но в то же время, такой договор являлся более солидным и желанным, т.к. предоставлял сторонам определенные гарантии. Поэтому посольство В.В. Тюфякина и С. Емельянова имело поистине историческое значение.
Возникает вопрос, почему столь длительное время тема договора обсуждалась лишь теоретически. Необходимо подчеркнуть (и это хорошо будет видно из подробного рассмотрения текста договора), что этот документ тщательным образом готовился и прорабатывался долгое время. Стоит также подчеркнуть и тот факт, что об отправке посольства для подписания договора Анди беку сообщили 27 июля 1595 г., а посольство выехало из Москвы только через два года, весной 1597 г.
В данный момент не представляется возможным объяснить причину задержки отправления посольства почти на два года. Во время посольства Донау одним из первых вопросов, который посол задавал и на аудиенции у
26 Там же. С. 332.
27 Там же. С. 332.
28 Веселовский Н.И. Татарское влияние на русский посольский церемониал в московский период русской истории. СПб., 1911. С. 13.


160
Федора Иоанновича, и на встрече с Б. Годуновым был вопрос: «как ныне Кизылбашской Шах с Великим Государем, Царем и Великим Князем Федором Ивановичем, всеа Руси Самодержцом, в любви ли пребывает?»2’ Московские дипломаты с готовностью отвечали Донау, что посольство к шаху уже отправлено: « к Кизылбашскому Аббас Шаху послали есмя послов своих князя Василья Васильевича Тюфякина с товарищи»30. Посольство В.В. Тюфякина действительно было отправлено из Москвы в момент прибытия туда посольства Донау. Австрийцы въехали в столицу 28 апреля 1597 г., а первая аудиенция состоялась только 22 мая31. За это время Годунов хорошо ознакомился с документами, которые привезли Донау и Каль. Главная мысль всех писем относительно заключения антитурецкого союза сводилась к тому, что, пока император будет «укреплятся» с папой и испанским королем, «Царское Величество, в то время сослался с Кизылбашским Шахом и в то жъ докончанье его привел»32. Поэтому посольство В.В. Тюфякина срочно, еще до 22 мая, было отправлено из Москвы в Нижний Новгород, даже без всяких сопроводительных документов.
14 июня 1597 г. посольский курьер П. Наумов привез Тюфякину и его «товарищу» дьяку Емельянову необходимые документы: «грамоту верющую да речь, что от государя говорити Аббас шаху, два списка, каковым бытии докончальным грамотам, государево слово и Аббас шахово; да грамоту в запас для турских людей, да царского величества шурина Бориса Федоровича Годунова две грамоты, одна к Аббас шаху, а другая к Ферхад хану, да наказ о грамотах и о поминках слуги и конюшего боярина Бориса Федоровича»33. Посольство кн. В.В. Тюфякина по пути в Персию в Казани встретилось с возвращавшимся в Персию Пакизе Имам Кули беком. Московское правительство было крайне заинтересовано в успешном выполнении посольством поставленных перед ним задач. Поэтому содержание посольского наказа было совсем иным, чем для посольства Звенигородского. Участникам дипломатической миссии не только не запрещалось, как это было раньше, но и, наоборот, рекомендовалось общаться как с участниками посольства Пакизе Имам Кули бека, так и другими чиновниками шахского двора. Особенно делался упор на протежирование Ферхад хана34.
29 ПДТСМРП. Т. Ł С. 514.
30 ПДС. Т. II. С. 594.
31 Списки дипломатических лиц. 1892. С. 16- 17.
32 ПДС. Т. II. С. 534.
33 ПДТСМРП. T. I. С. 397.
34 В российском царстве еще не знали, что Ферхад хан постепенно терял свои позиции при дворе. Он был казнен как изменник в 1598 г.


161
Как уже отмечалось, посольство было снабжено полным комплектом документов на любой непредвиденный случай. Однако среди большого 35 количества материалов, содержащихся в сохранившихся посольских делах, большую часть составляют материалы переписки между Посольским приказом, послами и воеводами о пути следования посольского каравана из Москвы в Персию. Тем не менее, можно с уверенностью говорить о том, что сохранились самые важные документы - проекты докончальных грамот. Можно также утверждать, что «докончанье» было составлено заранее, т.к. за один месяц невозможно было составить столь важный документ. Другое дело, что в результате изучения привезенных Донау и Калем императорских писем московские дипломаты могли внести в него какие-то поправки или дополнения. Для того чтобы понять, с какими трудностями должны были столкнуться послы, необходимо обратиться к тексту самого договора36.
Процедура подписания «докончанья» состояла в том, что одна заинтересованная сторона предлагала другой стороне некий текст, подписанный и заверенный государственной печатью и клятвой (крестоцелованием). Противоположная сторона, в свою очередь, составляла 37 идентичное по всем пунктам и статьям свое «докончанье» и, заверяя его печатью и клятвой, передавала послам, оставляя у себя в качестве свидетельства привезенный договор. Послы в этой процедуре исполняли роль посредников, т.к. все клятвы и печати на документе ставили сами государи. Только по возвращении домой с договором противной стороны можно было считать, что «докончанье» заключено. Таким способом «укреплялось» «докончанье» с государствами, исповедовавшими одну веру, т.е. христианство. Прецедентом заключения подобного рода соглашений между мусульманской страной и христианской вообще не существовало. Это не говорит о том, что между мусульманскими и христианскими странами вообще не существовало никаких договоров38. Однако это скорее исключение, чем правило39, и естественно, что об этом не могли знать ни в Москве, ни в Исфахане.
В дипломатических методах и приемах было нечто общее Персии и России, т.к. оба государства достаточно длительное время являлись
35 РГАДА. Ф. 77. Оп. 1, 1595 - 1598, Л. 1 - 278; 1597- 1599, Л. 1 - 45.
36 Возможно, поэтому отправка посольства, утвержденного еще в 1595 г., во время миссии Анди бека затянулась почти на два года. Только получив подтверждение предложениям Аббаса с миссией Пакизе Имам Кули бека весной 1596 г., посольство окончательно стало снаряжаться в дорогу.
37 Имеется в виду на своем собственном языке.
38 Примером служит письменный договор между императором Священной Римской империи Фридрихом П Гогенштауфеном и султаном Аль-Камилем Мухаммедом Айюбидом в 1229 г.
39 Не следует смешивать подобного рода договор с режимом «Капитуляций», которые заключались между турецким султаном и некоторыми европейскими государствами. «Капитуляции» были применимы только к условиям Османской империи.


162
«улусниками» монгольских великих ханов. Однако в то же время оба государства имели богатую историю с твердо укоренившимися древними традициями, поэтому, хотя монгольское влияние на дипломатический протокол было достаточно значительным, следовало учитывать и местные культурно-исторические особенности40. Московское княжество, с конца XV в. Княжество всея Руси, подчеркивало свое единство с европейскими государствами41, а Персия культивировала традиции державы шахиншахов. Так или иначе, договор, который должно было доставить в Персию посольство В.В. Тюфякина и С. Емельянова, являлся первым подобного рода союзническим соглашением между христианским и мусульманским государствами в эпоху раннего Нового времени. Возможно, поэтому процедура его утверждения и подписания существенным образом отличалась от ранее существовавших способов.
Стоит начать с того, что русские послы имели при себе договор сразу в двух экземплярах, тогда как обычная практика предусматривала один, написанный «руським письмом», скрепленный царской печатью и клятвой («правдой»). Суть договора кратко и лаконично передал Б. Годунов в своей грамоте к шаху Аббасу. Особенно стоит обратить внимание на то, что Годунов подчеркивал, что на заключение договора государь идет вследствие неоднократных просьб со стороны шаха42. По прошению шаха Аббаса московская сторона соглашалась, по словам Б. Годунова, заключить равноправное двухстороннее «докончанье». Однако следующая фраза Б. Годунова звучит в этом контексте несколько странно, если не сказать диссонансом. «А что будет великому государю нашему ц. и в. кн. Федору Ивановичу в. Р. с. из твоего великого государя Аббас Шахова в. государства понадобитца, а в вашей земле то ведеца, и вы за то не постойте»43. Если бы в продолжение этого предложения-утверждения последовали такие же шаги со стороны Русского государства, то это было бы естественно. Однако это конец цитаты, далее Годунов перечисляет свои заслуги и «радение» по поводу заключения договора. Следовательно, здесь учитывалась «надобность» лишь московского государя.
Веселовский Н.И. 1911. С. 1-19.
41 Савва В.IL Московские цари и византийские басилевсы. Харьков, 1901. С. 137-138.
42 «И твое великого государя Аббас Шахова величества хотенье и желанье то, чтоб с великим государем ц. и в. кн. Федором Ивановичем в. P. С. быти тебе великому государю Аббас Шахову в. в братстве и в любви на веки, и та б вековая дружба и братство укрепить верою с обе стороны, а укрепяся б вам великим государем меж собою в братстве и в любви, стояти на турского и на бухарского и на всех своих недругов заодин. Хто будет великому государю нашему ц. и в. кн. Федору Ивановичу в. P. С. друг, тот бы и тебе великому государю шах Аббасу в. был друг, а хто великому государю нашему его ц. в. недруг, тот бы и тебе великому государю Аббас Шахову в. был недруг». См.: ПДТСМРП. T. I. С. 381.
43 Там же. С. 381.


163
Формуляры «докончальных» грамот не были одинаковыми, что, в принципе, учитывая форму равноправного договора, было неправомерным. Чтобы понять, в чем заключается разница между ними, необходимо условно разделить все три части формуляра на статьи, представляющие собой законченные смысловые выражения 44. По правилам составления подобного рода соглашений обязательства со стороны царя должны были в отдельных статьях (клаузулах)45 дублироваться обязательствами со стороны шаха.
ДОКОНЧАЛЬНАЯ ГРАМОТА, ШАХ АББАСОВО СЛОВО.
ДОКОНЧАЛЬНАЯ ГРАМОТА, ГОСУДАРЕВО СЛОВО.
1. Вседержителя Бога волею мы великий государь Иранский и Тиранский Аббас шахово в.
Персидские и Ширванские земли и иных,
1. Вседержателя Бога волею мы великий государь ц. и в. кн. Федор Ивановичь в. Р. с. (полный титул) и иных многих государств государь и обладатель по присылке и по желанью высокостольнейшего места и превысочайшие степени великоздержательные власти вас, брата нашего, Аббас Шахова величества Перситцкие и Ширванские земли государя Иранского и Тиранского и иных,
2. учинилися есмя в любви и в соединенье и в вечном докончанье с братом нашим, с высочайшим и великостольнейшим, с великим государем ц. и в. кн. Федором Ивановичем в. Р. с. (полный титул).
2. учинился есмя с тобою, братом нашим, Аббас шаховым в. в дружбе и в вечном соединенье, от сего дни вперед от детей на внучата,
3. Быти нам с тобою, братом нашим, с великим государем ц. и в. кн. Федором Ивановичем в. Р. с. в дружбе и в любви везде заодин,
3. бытии нам с тобою, з братом нашим, Аббас Шаховым в. везде заодин,
44 Формуляр делится на протокол (или «начальный протокол»), текст (основной) и «эсхатолог» («конечный протокол»). См.: Каштанов С.М. Дипломатический состав древнерусского акта// ВИД. 1969. Т. II. С. 146.
45 С.М. Каштанов подчеркивал, что статья, составная часть формуляра, могла быть шире, чем клаузула. С лат. Клаузула означает «оговорка», и она не применима к статьям, не выражающим непосредственно условий договора. В данном случае речь идет именно о договорных статьях (клаузулах). См.: Там же. С. 148.


164
4, и добра мне великому государю шах Аббасову в. тебе, брату нашему, великому государю ц. и в, кн. Федору Ивановичу в. Р. с. хотети и твоми землям везде, где б ни было, и другу твоему другом бытии, а недругу недругом бытии.
4. и добра мне великому государю ц. и великому кн. Федору Ивановичю в. Р.
с. тебе, брату нашему, Аббас Шахову в. хотети и твоим землям везде, где б ни было, и другу твоему другом бытии, а недругу твоему недругом бытии.
5. И на всех недругов бытии нам с вашим царским величеством, а вам, брату нашему, с нами заодин.
5. И на всех недругов бытии тебе с нами заодин:
6. Хто будет нам великому государю шах Аббасову в. друг, тот и вам, брату нашему, царю и в. кн. Федору Ивановичю в. Р. с. друг, а хто будет нам великому государю шах Аббасову в. недруг, тот и вам, брату нашему, великому государю ц. и в. кн. Федору Ивановичю в. Р. с. недруг.
6. хто будет нам великому государю ц. и в. кн. Федору Ивановичю в. P. С. друг, тот и тебе, брату нашему, Аббас Шахову в. друг; а хто будет нам великому государю царю и в. кн. Федору Ивановичю в. Р. с. недруг, тот и тебе, брату нашему, Аббас шахову в. недруг.
7. А где буде тебе брату нашему, великому государю царю и в. кн. Федору Ивановичю в. Р. с. вашему царскому в. надобетъ наша помочь на ваших недругов, и нам тебе помогати, где бедет мочно.
7. А где будет тебе, брату нашему, Аббас ш. в. надобетъ наша помочь на ваших недругов, и нам тебе помогати, где будет мочно.
8. А учну язъ великий государь Аббас ш. в. с которым своим недругом свое дело делати, и нам к тебе, брату нашему, к великому государю ц. и в. кн. Федору Ивановичю в. Р. с. весть послати, а тебе, брату нашему, на недруга нам помогати, где мочно, в правду, без хитрости, по сей грамоте.
8. А учну язъ великий государь ц. и в. кн. Федор Иванович в. Р. с. с которым своим недругом свое дело делати, и нам к тебе, брату нашему, Аббас Шахову в. вестиь послати, а тебе, брату нашему, на нашего недруга нам помогати в правду без хитрости по сей грамоте.


165
9. А нечто за далекими пути не успеем мы Аббас шахово в. к тебе, брату нашему, к великому государю ц. и в. кн. Федору Ивановичю в. Р. самодержцу вести послати, а пойдем на которого своего недруга или царевичев и воевод и людей своих поиыем, а тебе, брату нашему, великому государю царю и в. кн. Федору Ивановичу в. Р. с. будет про то ведомо, и тебе, брату нашему, на того нашего недруга самому идти или воевод и людей своих на его землю послать.
9. А нечто за далекими пути не успеем мы великий государь ц. и в. кн. Федор Иванович в. Р. с. к тебе, брату нашему, к Аббас Шахову в. вести послати, а пойдем на которого своего недруга, или царевичев и воевод и людей своих пошлем, а тебе, брату нашему Аббас ш. в. будет про то ведомо, тебе, брату нашему, на того нашего недруга самому идти, или воевод и людей своих на его землю послати.
10. А которые городы нашего Аббас Шахова в. государства поймал у нас турской салтан, и нам великому государю Аббас Шахову в. тех городов доступати и тебе, брату нашему, нам людьми помогати,
10. А которые городы твоего, брата нашего, Аббас ш. в. государства поймал турской салтан,, и тебе, брату нашему, Аббас Шахову в. тех городов доступати, а нам тебе, брату нашему, людьми помогати.
11. и доступив тех городов. Тебе, брату нашему, великому государю ц. и великому кн. Федору Ивановичю в.
Р. с. поступитися нам из тех городов Дербени, да Шемахи, да Баки, и вперед нам в. государю Аббас Шахову в. в те городы не вступатися.
11. И доступив тех городов, тебе, брату нашему, Аббас Шахову в. поступитися нашему царьскому величеству, и с тех городов Дербени, да Шемахи, да Баки, и вперед тебе, брату нашему, в те городы не 46 вступатися.
Даже беглого взгляда достаточно, чтобы понять, что, кроме неодинаковой орфографии, которая соответствуют одним и тем же частям протокола (начального и конечного) и основного текста, обязательства со стороны царя являются не бескорыстными. Несмотря на этот очевидный факт, П.П. Бушев утверждал, что «...по существу и всему духу обоих обязательств следует, что оба обязательства построены на принципе полной
46 ПДТСМРП. T. I. С. 371 - 374, 374 - 378. Остальная часть «докончанья» была посвящена торгово- экономическим взаимоотношениям между двумя странами и не является предметом данного исследования.


166
взаимности и равноправия обеих сторон»47.  II.П. Бушев игнорировал факт обязательной передачи Дербени, Баку и Шемахи Русскому государству, называя это обязательство со стороны Персии «небольшим отклонением»48 от обязательств московской стороны. Тем не менее, не обращая внимания на существенную разницу в титулатуре государей в абзаце 1, исследователь обращал внимание на странный факт в абзаце 2, в котором царь Федор обещает шаху «дружбу и вечное соединенье», а Аббас обязуется быть с царем «в любви и в соединенье и в вечном докончанье». Судя по этому отрывку, Москва, по мнению П.П. Бушева, могла вообще не подписывать письменный договор с Персией, довольствуясь письменными обязательствами со стороны шаха.  II.П. Бушев считал этот факт «простым 49 упущением» русских дипломатов.
За помощь и поддержку со стороны царя персидский шах обязан будет отдать свои «отчины», но которых по договору уже три, а не две, как оговаривалось ранее, на переговорах с Анди беком50. К Дербени и Баку, которые еще в 1587 г. обещал царю за военную помощь шах Худабенде, прибавилась еще и Шемаха, столица шамхальского ханства, крупнейший центр торговли и шелководства в Закавказье, формально находящаяся в вассальной зависимости от Персии. Причем, в наказе послам содержалась помета, что если персидская сторона наотрез откажется включать Шемаху в договор, то русским послам на это согласиться51.
Какими аргументами и основаниями руководствовалось московское правительство, составляя подобный договор, неизвестно. Ясно одно: для того, чтобы обосновать причину своих претензий, в договоре четко аргументировался статус и положение московского государя. Статус московского государя после присоединения Астрахани стал соответствовать статусу Белого царя, именно так к московскому государю обращался шах Аббас52. В самом общем смысле его можно трактовать как совершенно
41 Бушев П.П. 1976. С. 291.
48 Там же. С. 290.
49 Там же. С. 291.
50 ПДТСМРП T. I. С. 129.
51 Там же. С. 353.
52 Последними обладателями титула «Дешт-и Кипчак», или «Белый царь», с конца XV в. считались ханы Большой Орды, кочевавшие между Каспием и Азовским морями. После разгрома Ахматовой или Большой Орды в 1502 г. наследником золотоордынских ханов сткал считать себя крымский хан Менгли Гирей, вассал турецкого султана. В 1529 г. султан Сулейман в письме Сигизмунду I величал себя как «повелитель Дешт-и-Кипчак». См.: Зайцев И.В. 2004. С. 112; Трепавлов В.В. 2001. С. 212. Однако истинные наследники титула, потомки хана Ахмата, укрылись в Астрахани, которая стала их оплотом и своеобразной «столицей». Менгли Гирей не мог считаться обладателем титула «Белого царя», не захватив город. Эту мысль высказал в начале XX в. В.И. Савва. См.: Савва В.И. 1901. С. 221. К середине XVI в. Астраханью владела Ногайская Орда, правители которой юридически считались правопреемниками ханов Золотой Орды. См.: Кочекаев Б.-А.Б. Ногайско-русские отношения в XV-XVIII вв. Алма-Ата, 1988. С. 94. Ранее эту мысль выказывал Новосельский А.А. 1948. С. 54. Западноевропейские исследователи, в частности, А. Каппелер.


167
независимый, свободный, «белый» от всякого подданства. Однако в представлении восточных правителей: среднеазиатских ханов, персидского шаха, ногайских биев - титул «Белого царя» содержал в себе еще и ранговое значение53. Белым царем считался основатель Золотой Орды Батый, внук Чингисхана от старшего сына Джучи. Например, Персия стала улусом Хулагу хана, основателя династии Хулагидов, или ильханов («подчиненный хан»)54, Хулагу также был внуком Чингисхана, но отец Хулагу - Толуй или Тули - был младшим сыном Чингисхана. В восточной «табели о рангах» потомки Джучи-Батыя находились на более высокой ступени, чем остальные правители, только они имели право называться Белыми царями54а.
Поэтому постоянно повторяющиеся термины о братстве между двумя государями действительно имели место, только не в западноевропейском смысле, согласно которому все монархи между собой братья. Здесь понятие «братство» употребляется не в смысле равноправных взаимоотношений, а скорее, отношений старшего брата - московского государя, с младшим - персидским шахом. Подчеркивалось это не только более высокопарной титулатурой. Постоянно повторяющееся полное именование русского царя, а не персидского шаха, должно было подчеркнуть большую значимость статуса царя по отношению к статусу шаха. Кроме того, не случайно в 5, 6, 7 абзацах «Аббасова слова» шах как бы обращается к своему «брату» на «вы», как обычно обращаются только к сюзерену.
Исходя из вышесказанного, ничем не обоснованная уступка шахом своих «отчин» (в принципе и при желании) могла бы быть расценена и как
придерживаются такой же точки зрения. См. Каппелер А. 2000. С. 38. Только захватив Астраханский трон, можно было в полной мере считаться царем - преемником власти и могущества империи Джучидов. См.: Хорошкевич А.Л. 2003. С. 180; Зайцев И.В. 2004. С. 116 - 125. Став царем астраханским, московский государь получил или, вернее, завоевал титул Белого царя. Подобным образом турецкий султан считал себя законным наследником византийских императоров. См.: Гордлевский В.А. Государство Сельджукидов в Малой Азии. М-Л. 1941. С.74. Следует отметить, что в закреплении за московскими государями царского титула присутствовал синтез двух традиций: в территориально-политическом плане Иван IV наследовал хану Золотой Орды, в семиотическом - византийскому императору. См.: Успенский Б.А. Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен // Художественный язык средневековья. М., 1982. С. 223.
53 Аббас принадлежал к тюркской династии Сефевидов. Исмаил I создал на основе тюркского племенного союза - шамлу, румлу, устаджлу, афшар, текелю, зюлькадар, байят, каджар и др., шиитское государство. В Европе и Русском государстве эти племена называли кизилбашами или «красноголовыми» из-за головного убора - чалмы с 12 красными полосками, по числу шиитских имамов. См.: Лен-Пуль Ст.. 2004. С. 104. Изначально территорией проживания кизилбашских племен был Азербайджан, поэтому их часто называют азербайджанскими племенами. Хотя среди них были и туркманские племена из Западной Анатолии. При дворе шаха Аббаса было принято двуязычие. Шах говорил по-тюркски (азери), хотя официальная переписка с другими государствами велась на персидском, «фарсовском» языке. Сефевидская Персия считала себя правопреемницей как древнеперсидской державы, так и государства Хулагуидов (ильханов). См.: Эфендиев О.А.. 1982. С. 41.
54 Ильхан - «подчиненный хан» или «хан племени». Хулагу и его преемники, до Газан-хана (1295-1304), правили от имени находившегося в Кара-Коруме, а позднее в Пекине Великого хана. См.: Бартольд В.В. 1966. T. VH. С. 500.
55 Босворт К.М. 1971. С. 191.


168
некая зависимость шаха от царя. Другой вопрос, в какой степени эта зависимость могла бы проявляться, и об этом речь будет идти далее. Верность наших предположений можно проверить с помощью наказа- инструкции, полученной послами уже после отъезда из Москвы.
В Москве опасались, что шах осознает неравноценность договора и, не отказываясь от московских предложений формально, не согласится подписывать такое соглашение. Потому русские послы должны были употребить все доступные для этого средства - от убеждения и шантажа до подкупа («прикармливания») шахских чиновников55.
Первое и главное, в чем послы должны были убедить шаха, заключалось в том, что устное соглашение между государями неприемлемо. «А в обычае (ведет )тца у всех великих государей, как у великого государя нашего царя (титул), так у цесаря римского и у короля ишпанского и у француского и у литовского короля» договоры писать в грамотах, «да на тех грамотах, великие государи меж себя перед послы правду чинят»56. Этот аргумент должен был произвести впечатление на Аббаса, который уже почти десять лет пытался вступить в союз с европейскими государями.
Если шах соглашался на подписание договора, то персидская сторона должна была сделать с привезенной послами грамоты «шах Аббасово слово» свой список, взяв его за образец, «слово в слово, а прописки б и хитрости ни в чем не было. А будет в чем приписка, в каком деле мимо того списка, каков они дадут по руски, или в чем какая хитрость будет, и то дело будет не в дело, и правда не в правду»57.
Должна была вестись и активная агитационная работа среди «Шаховых ближних людей»58. Был и еще один, весьма щекотливый для русской стороны момент в процедуре подписания. У шаха и у его окружения мог законным образом возникнуть вопрос, почему московский государь первый не поставил свою подпись на своем варианте договора. Ведь, следуя правилам подписания подобного рода соглашений, В.В. Тюфякин и С. Емельянов должны были привезти шаху свой вариант уже подписанного договора. На этот вопрос или, скорее, упрек послы были обязаны отвечать следующее: «в том волен Бог да государь ваш»59.(!?) Это можно понять примерно так: если шах хочет «соединенья и укрепления», тогда пусть подписывает договор сейчас и в представленном варианте. В противном случае московский
55 ПДТСМРП T. I. С. 349.
56 Там же. С. 352.
57 Там же. С. 371.
58 «Да розсуждать о том и розговаривати всячески Шаховым ближнем людям накрепко». См.: Там же.
С. 354.
59 Там же. С. 354.


169
государь может и передумать60. Если и в этом случае шах будет сопротивляться подписанию, следует указать ему на то, что только «укрепясь с великим государем нашим ц[арем]. и в[еликим]. Кн[язем]. Федором Ивановичем в[сея]. Р[уси]. с[амодержцем]. в докончанье и в соедененье, с Руделфом цысарем послы своими сослатись и также с ним укрепитися»61. В противном случае: «А не укрепить ныне государь ваш того дела, и вперед то дело продлитца, и недругом то будет на руку»62.
По нашему мнению, существовала и еще одна веская причина, по которой Аббас мог не согласиться подписывать договор, несмотря на осознание всех «выгод и преимуществ», которые такое соглашение могло обещать. В наказе послам четко предписывалось, каким образом следует осуществить процедуру подписания. После того как Аббас согласится подписывать договор с привезенного послами списка, «шах Аббасово слово», следует написать слово в слово текст «по фарсовски» и на той «грамоте правду учинить, шерть дать, и их (послов) ко государю отпустить»63.
Как уже отмечалось, термин «шерть» мог употребляться в смысле «клятвы» и в более широком значении как присяга мусульман на подданство. В каком смысле его хотела употребить московская сторона, сказать достаточно трудно. Однако следует высказать некоторые соображения по этому поводу. Если предположить, что предложенная выше фраза означала простую формальность в виде того, что шах своей клятвой (шертью) подтверждает или удостоверяет взятые на себя обязательства, тогда в Москве ту же процедуру проделает царь, дав «правду» (т.е. твердое обещание, клятву) на своем варианте «докончанья». Следовательно, получалось, что шах должен был и «правду учинить», т.е. дать клятву, и одновременно «дать шерть», т.е. еще раз поклясться.
Возможно ли, что московское правительство таким образом действительно собиралось «учинить (шаха) под своей великою рукой»?! Следуя логике, если бы шах собирался вступить в подданство к московскому государю, а тот соглашался его в это подданство принять, то необходимо было составить не «докончальную» грамоту, а «шертоприводную запись», которая являлась бы присяжным листом, свидетельствовавшим о вступлении
60 «того мы не ведаем и за то не емлемся: государь наш царское величество похочет ли дале так делати, потому что государь наш царское величество по присылке и по хотению государя Аббас Шахова величества послал нас своих послов и наказ свой царской о том дал, чтоб здесь наперед то докончанье закрепить государю вашему, а после того великий государь наш царь и великий князь Федор Иванович всеа Руси самодержец пред государя вашего послы на своей докончальной грамоте правду учинит». См.: Там же. С. 355.
61 ПДТСМРП T. I. С. 359.
62 Там  же. С. 355.
63 Там же. С. 352.


170
шаха в подданство. Вряд ли возможно было бы выдавать за такую «шертоприводную запись» «докончальную грамоту». В то же время содержание наказа свидетельствует об обратном. Из следующего отрывка наказа видно, что посольские чиновники употребляли в некоторых местах «правда» и «шерть» как тождественные понятия. «И бедет учнут говорите шаховы ближние люди, что у них того в обычее не ведетца: сам шах никоторому государю не шертует, а дают за него правду ближние люди»64.
В «некоторых», но не во всех, т.к. следующее предложение из наказа вызывает больше вопросов, чем подтверждает предыдущее: «И послом говорити: коли у государя вашего в обычее не ведетца в том волен Бог да государь ваш, (пусть) ближней его человек на шертной грамоте правду даст, и то будет крепко жъ;... »65. Здесь вообще ведется речь не о «докончальной грамоте», а как раз о «шертоприводной». Более того, окончание этого предложения «...а как у великого государя нашего царя и в. кн. Федора Ивановича в. Р. с. государя вашего Аббас Шахова величества послы будут, и государь наш царское величество потому ж на докончальной грамоте своему ближнему боярину велит правду учинить и то дело закрепить»66 свидетельствует о том, что московская сторона «правду» должна была давать на «докончанье». Возможно, это не простая игра слов и сделана она была для того, чтобы впоследствии московское правительство обладало большими преимуществами в сфере ратификации договора по совсем «не спорным», а как раз по основным, равнозначным статьям.
Сейчас трудно предположить, какова была бы реакция шаха Аббаса на предложения российской стороны. Учитывая его крутой нрав и беспощадный характер, послы в полном смысле рисковали своими жизнями. Но судьба распорядилась иначе, посольству В.В. Тюфякина и С. Емельянова не удалось реализовать поставленные задачи. Еще при выезде из Астрахани среди членов посольства началась эпидемия. Вероятнее всего, малярии, т.к. симптомы заболевания свидетельствовали, скорее, не об инфекции, а о лихорадочном состоянии, высокой температуре и полном упадке сил.
Глава посольства кн. В.В. Тюфякин умер в море, еще до прибытия в Гилян. Второй посол, дьяк С. Емельянов, сошел на берег уже больным и скончался по дороге в Кашан. Болели и другие члены посольства, но, несмотря на это, они продолжали свой путь. Руководство посольством взял на себя подьячий Иван Дубровский. Персидские власти с нетерпением ожидали прибытия посольства в Казвин. Аббас был предупрежден курьером,
64 Там же. С. 356.
65 Там же. С. 356.
66 Там же. С. 356.


171
которого послал Пакизе Имам Кули бек из Гиляна, о том, что послы везут договор67. Однако члены посольства продолжали умирать. Совершенно беспомощных их привязывали к лошадям и таким образом перевозили от пункта до пункта, хороня умерших на очередной стоянке. Печальную летопись посольства вел «черный монах» Никифор68, в задачу которого входило отправление церковных служб. Недалеко от Казвина И. Дубровский, чувствуя приближение смерти, призвал оставшихся в живых членов посольства и дал указания дальнейших действий.
Как уже отмечалось, из 75 человек посольства до Казвина доехало только 45, домой вернулось 30. Однако эта цифра включала в себя весь персонал посольского каравана вместе со стрельцами. Среди тех, кому умирающий И. Дубровский мог доверить документацию посольства, оставалось всего три - четыре человека. «А отходя сего света, подъячей Иван Дубровский призвал переводчика Есен Алея Дербышева больного жъ конечно, да кречатчиков Петра Маркова с товарыщи, да Черного попишка Никифоришка, отдал Петру Маркову с товарыщи да черному попишку Никифоришку государевы царевы и в. кн. Федора Ивановича в. Р. к шаху грамоты и наказ Ивашке69 за посольскою Семеновою (Емельянова) печатью и говорил: говорю де вам по приказу государева посла дьяка Семейки Емельянова: в государеве казне в поминках волен Бог да шах и стояти против шаха не устояти, волен он и над вами, не токмо над казною, а за государевы грамоты и за наказы помрите, а не могите шаху отдати, хороните и берегите накрепко так, как вам Бог по сердцу положит. А будет мера вас не возьмет и отстоятись будет не мочно, и вы вымите из мешка две грамоты к шаху да грамоту к Фергат хану, прилики для малые выбрав, а не большие, чтоб шах 70 дела не сведал, для чего послы приходили».
На следующий день, 1 октября 1597 г., И. Дубровский умер. Вместе с ним исчезла последняя надежда на проведение хотя бы каких-нибудь переговоров, т.к. остальные члены посольства не только не имели на это
67 Поразительно, что члены персидского посольства не заболели. Это косвенно подтверждает наше предположение о том, что члены московского посольства заболели малярией, к которой у персов был иммунитет.
68 «Черным монахом» Никифор называл себя в своем отчете. Вероятнее всего, Никифор был иеромонахом.
69 Ивашка Мамонов, дворовый человек дьяка С. Емельянова, умер в тот же день, что и И. Дубровский.
70 Там же. С. 435. Этот пассаж в отчете свидетельствует об инструкциях, которые получили русские послы перед отправкой в Персии. Гаретт Мэттингли, в своем фундаментальном труде, посвященном дипломатии Ренессанса, убедительно показал, что к середине XVI в. европейские послы, отправляясь за границу, имели два комплекта сопроводительных документов. Один - (формальные инструкции) для «дружественного» представления принимающей стороне. Другой, представлял собой подробнейшие инструкции действий дипломатов, в той или иной ситуации. Эти инструкции имели гриф «совершенно секретно» и не должны были быть известны противоположной стороне. См.: Mattingly G. Renaissance Diplomacy. London, 1955. P. 34. По всей видимости, русская дипломатическая практика развивалась в русле европейской дипломатии.


172
полномочий, но и были попросту малограмотными. Над могилой И. Дубровского, как и над могилами всех других умерших членов посольства, шах велел «гробницу поставити каменную», что практически было неслыханным явлением для увековечивания памяти иноверцев в ортодоксальной мусульманской стране. Это свидетельствовало о значимости, которую придавал Аббас московскому посольству.
Когда оставшиеся в живых прибыли в Казвин, им был оказан поистине царский прием. Любым доступным способом Аббас пытался узнать цель и задачи посольства. Кречетников и монаха Никифора сажали на приеме у шаха выше, чем грузинского и бухарского великих послов. Шах просил у московских посланцев документы, которые предназначались для него лично. Аббас и его окружение не понимали, почему оставшиеся в живых члены посольства не могут отдать привезенных грамот. «А про што грамот не дадите?»71. И действительно, если монах Никифор и кречатник Петр Марков не могли быть послами, они с успехом могли исполнить роль гонцов- курьеров, доставивших дипломатическую почту.
Несчастные люди оказались заложниками ситуации, о которой совсем не подумали в Москве. Содержание «докончальных» грамот было таковым, что их можно было подвергать рассмотрению только при подробном комментарии и «трактовке» В.В. Тюфякина и С. Емельянова, в противном случае шах вообще мог «неправильно» понять их смысл и значение. Если бы в руки шаха попал посольский наказ, то события могли бы закончиться дипломатическим скандалом. Обстановка тем временем накалялась. Об этом Никифору доносил мелкий служащий посольского подворья Хозя Булат. «А того Хозю Булата прикормил язъ нищей государев богомолец черньчишко Никифоришко и приказал ему того смотрети накрепко, что ся учинить, и иных вестей проведывати, а кроме меня да его нихто того не ведал»71а. Именно Хозя Булат сообщил Никифору, что посольство «хотят обыскати на дороге (домой), а двор весь после вас взрытии, и будет найдут грамоты, вас воротят, а будет не найдут грамот, вас воротити не хотят»72.
После долгих и мучительных размышлений решили сделать так, как наказывал перед своею кончиною подьячий И. Дубровский. «И положили к царской казне к поминкам в коробью две грамоты к шаху, которые поменьше, да грамоту к Фергат хану, да роспись царским поминкам по Иванову приказу Дубровского, да и опять запечатали посольскою печатью и
71 Там же. С. 443.
71аТам  же. С. 439.
72 ПДТСМРП T. I. С. 445.


173
завязали накрепко по прежнему»73. Таким образом, оставшиеся в живых члены посольской миссии нашли выход из сложнейшей ситуации, которая могла обернуться дипломатическим скандалом. Шах был доволен результатом и приказал явиться «послам» к нему на аудиенцию. По воспоминаниям Петра Маркова, «шах был весел и кормити велел у себя в 74 палате» .
Естественно, что Аббаса не могла удовлетворить та информация, которую он получил из грамот царя Федора и Годунова. Главное, что он мог выяснить, так это то, что посольство направлялось к нему для подписания договора. Подробности договора оставались неизвестными, однако с другой стороны это предполагало новые действия и шаги в этом направлении. И косвенно об этом свидетельствует информация, которую по результатам посольства написал монах Никифор.
Во время пребывания русского посольства в Казвине к шаху прибыл турецкий посол. В доставленной грамоте содержалось пожелание султана, состоявшее в том, чтобы шах прислал ему «пятьдесят тысяч людей» для кампании против «можарского царя» {Рудольфа II). В случае если шах уклонится от исполнения «просьбы», султан пойдет на него войной. Ответ Аббаса был более чем дерзким. Он заявил турецкому посланнику, что находится в союзе с «Белым царем», который при необходимости поможет ему артиллерией и людьми75. Эту информацию Никифор получил от «прикормленного» Хозя Булата. Очевидно, что в этот период времени шах не только не мог обойтись без помощи московского государя, но рассчитывал на непосредственную его поддержку.
Оставшиеся в живых участники посольства вернулись в Астрахань только 13 января 1599 г. В Русском государстве за время отсутствия посольства В.В. Тюфякина произошли серьезные изменения. В начале 1598 г. умер царь Федор. Формально власть перешла к его супруге царице Ирине, которая отреклась от престола в пользу своего брата Бориса Годунова. Внешнеполитический курс московского правительства оставался неизменным. Однако появились новые тенденции в разрешении некоторых внешнеполитических проблем. Если раньше Годунов в принятии решений отличался осторожностью и политической выдержкой, то теперь многие вопросы решались в форсированном темпе, без предварительной разработки и возможности тех или иных компромиссов. Объяснялось это страстным желанием Годунова укрепить свое положение как правителя и сохранить
75 Там же. С. 446.
74 Там же. С. 447.
75 ПДТСМРП. T. I. С. 448.


174
трон за своей династией. Можно сказать, что жажда личной власти победила в Годунове талантливого и расчетливого политика, одного из самых выдающихся для своего времени.
Посольство В.В. Тюфякина и С. Емельянова, в силу объективных причин не вьшолнившее поставленных перед ним задач, нельзя назвать неудачным. Мысль о том, чтобы начать военные действия против османов в союзе с московским государем, была для Аббаса очевидна. Поэтому шах с таким вниманием принимал рядовых членов посольства Тюфякина и объявил им, что готовит ответное посольство к московскому государю76 Следовательно, переговорный процесс по заключению антиосманского соглашения должен был иметь продолжение.
Годунову было крайне необходимо заключение этого союза, т.к. он поднимал его личный статус и авторитет в глазах европейских государей. Поэтому, если в царствование царя Федора вопрос о заключении русско- персидского союза рассматривался в замедленном режиме, то теперь самой заинтересованной стороной являлся уже сам московский государь. Свидетельством такой бурной деятельности московского правительства в этом направлении является миссия А. Власьева к императору Рудольфу II.
Первым иностранцем, который прибыл в Москву для того, чтобы поздравить Б. Годунова с восшествием на престол, был М. Шель, посланник императора Рудольфа II77. С.А. Белокуров в посольском реестре лишь отметил, что в августе 1598 г. в Москву приезжал «гонец Михаил Шель»78. X. Юберсбергер датировал приезд М. Шеля в Москву 10 сентября 1598 г., называя его «посланником»79. Со стороны императора это был символичный жест признания Б. Годунова законным правителем России. Годунов это понимал, но, тем не менее, гонец был принят только через три месяца после прибытия в Москву. М. Шелю, как первому иностранному посланнику, был
76 ПДТСМРП. T. I. С. 448.
77 X. Юберсбергер утверждал, что М. Шель был отправлен в Москву для того, чтобы «выяснить положение дел, для того чтобы император смог выработать правильною линию поведения». См.: Uebersberger Н. 1906. S. 566. Эго не соответствует истине. Положение дел в Москве после кончины царя Федора Иоанновича должен был выяснить и срочно доложить через нарочного в Прагу лично императору Лука Паули, находившийся в Москве, при Посольском приказе. О кончине царя Федора, произошедшей 7 января в Праге, узнали 15 января, что, учитывая расстояние, кажется невероятным. Документ представляет собой подробную инструкцию для Паули. Из инструкции следует, что восшествие на престол именно Бориса Годунова наиболее благоприятно для императора и его правительства. Л. Паули должен был «согласно желаниям Е. И. В., также стараться, насколько это, возможно, уничтожить все происки друтих Государей, которые желали бы вмешаться в дела Московскаго Государства, если это вмешательство нам не выгодно...». Инструкция подписана Даниелем Принцем фон Бухен, считавшимся специалистом по московским делам при правительстве Рудольфа II. См.: / Материалы по Смутному времени на Руси XVII века, собранные проф. В.Н. Александренко II Старина и новизна. Исторический Сборник. 1911. Кн. 14. С. 454 - 455.
78 Списки дипломатических лиц. 1892. С. 17.
79 Uebersberger Н. 1906. 567. Дату' 10 сентября указывал Аделунг, называя Шеля «wie eine Post». См.: Аделунг Ф. 1864. С. 296.


175
организован торжественный прием и почести, которые оказывались только «великим послам». Шель был удостоен аудиенции при дворе дважды - 6 декабря 1598 г. и 17 января 1599 г.80. Переговоры с императорским гонцом вел не думный дьяк А. Власьев, а сам глава Посольского приказа Василий Щелкалов. М. Шелю было объявлено, что царь Борис намерен отправить к императору посольство, «для которого дожидает высылки из Польши необходимых пропусков»81. Для Б. Годунова было важно укрепить письменным договором тесные связи с императором и эрцгерцогом Максимилианом. Но к концу 90-х гг. XVI в. Годунов также четко осознавал, что самым убедительным аргументом для императора в пользу русско- имперского союза будет заключение русско-персидского соглашения. Поэтому Годунов, теперь уже в качестве русского царя, решительно взялся за дело.
К зиме 1598 - 1599 г. комплектуется посольская миссия к императору во главе с Афанасием Ивановичем Власьевым. Посольство - «малое», в составе 40 человек, А. Власьев в ранге посланника. На эту деталь стоит обратить особое внимание. Ранг посланника подразумевал предварительные переговоры, уточнения, поиск компромиссных решений. «Великий посол» обычно прибывал тогда, когда уже были намечены основные точки соприкосновения, т.е. достигнуто предварительное согласие по тому или иному вопросу. Если такая дипломатическая работа не была проведена или же не была достигнута предварительная договоренность, «великого посольства» не отправляли вообще, т.к. в случае неудачи слишком большой моральный и материальный ущерб наносился посылающей стороне. Поэтому посольство А. Власьева не только открывало следующую страницу в отношениях между Москвой и Прагой82, но и должно было провести подготовительную работу по выработке основных положений будущего договора.
Архивное дело о поездке А. Власьева в Империю в 1599 г. сохранилось плохо. Занимаясь публикацией материалов о миссии А. Власьева, Н.Н. Бантыш-Каменский отмечал, что отсутствуют начало и конец дела, не хватает и нескольких листов в середине. Отсутствуют наказ и письма Б. Годунова к Рудольфу II, которые могли бы дать полное представление о цели
80 28 января Шель выехал из Москвы, а 8 марта 1599 г. благополучно добрался до Праги. См.: Аделунг Ф.  1864. С. 297.
81 Даже подарки для императора посланнику были доставлены в апартаменты, где он был расквартирован. См.: Донесение о поездке в Москву придворного Римского императора Михаила Шиле в 1598 г. // ЧОИДР. 1875. Кн. 2. С. 138.
82 Миссия А. Власьева была первой после восшествия на престол Б. Годунова.


176
и задачах миссии83. С. А. Белокуров в посольском реестре определял цель миссии как «объявление о восшествии на престол Бориса Годунова и для переговоров о союзе против турок»84. Н.А. Смирнов также считал, что главной целью посольства Власьева были переговоры о союзе против турок 85. По мнению Б.Н. Флори, цель миссии А. Власьева заключалась в подготовке «широкого политического соглашения с Габсбургами», направленного против Польши86.
Власьев прибыл в Империю через Архангельск и Гамбург в начале осени 1599 г.87. В Любеке стало известно, что в Праге «моровое поветрие», поэтому император находится в Пильцене (Пльзене). 7 октября 1599 г. Власьев прибыл в Пильцен и сразу же был принят Рудольфом II. Дальнейшие переговоры с Власьевым вели виднейшие чиновники пражского правительства - В. Румпф и П.С. Трауцон. Именно Румпфу и Трауцону посланник «объявил Царскую мысль для избавы христьянские»88. По словам А. Власьева, Годунов желает оказать «вспоможенье Цесарскому Величеству, и раденье ко всему православному Хрестьянству и защищенье хочет учинити»89. «Вспоможенье» будет выражаться ежегодной субсидией на войну против османов, которая «не будет менее пяти тонн золота», по голландскому счету тонна золота равнялась 100 000 золотых дукатов90 «Защищенье» должно было заключаться в походе Годунова «со многими своими ратьми» против «Крымского Царя». Для этого царь уже приказал построить несколько острогов в двух днях пути от Крыма91. Кроме этого,
83 По официальной информации Власьев должен был возвестить императора и эрцгерцога Максимилиана о восшествии на престол Бориса Годунова. См.: Бантыш-Каменский Н.Н. 1896. С. 32. Известно также, что Власьев проводил переговоры об условиях заключения брака между царевной Ксенией и эрцгерцогом Максимилианом. См.: Перевод ответа Московского посла по тайному делу о заключении брачного союза между эрцгерцогом Максимилианом и Царевной Ксенией, от 1600 г. / Материалы по Сметному времени. 1911. С. 306-308.
84 Списки дипломатических лиц. 1892. С. 40.
85 Смирнов Н.А. 1946. T. L С. 157.
86 Флоря Б.Н. Русско-австрийские отношения на рубеже XVI - XVII вв. (посольство Афанасия Власьева в Империю) // Международные связи стран Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европы и славяногерманские отношения. М., 1968. С. 59.
87 Литовская Рада запретила московскому посольству проезд через польско-литовские владения. Миссия выехала из Москвы 28 июня 1599 г. См.: Бантыш-Каменский Н.Н. 1896. С. 32.
88 ПДС. Т.II. С. 693.
89 Там же. С. 694.
90 Эту уникальную информацию Рупрехт фон Дорндорф, чиновник маркграфа Ансбахского, являвшегося вассалом курфюстра Бранденбургского, получил в личной беседе с Лукой Паули, который как императорский пристав состоял при московском посольстве. Известно, что только Л. Паули присугствовал во время переговоров Власьева с императором, а затем с эрцгерцогом Максимилианом. Дорндорф так охарактеризовал Паули: «Лука Паули фон Перлеберг, приставленный к московскому посольству императорский придворный чиновник; он имеет’ большое влияние на Императора и Великого Князя». См.: Первое донесение советника Рупрехта Линса фон Дорндорфа маркграфу Георгу Фридриху Ансбахскому. Из Эгера, 18 февраля 1600 г./ Материалы по Смутному времени. 1911. С. 310.
91 Второе донесение советника Рупрехта Линса фон Дорндорфа маркграфу Георгу Фридриху Ансбахскому. Из Эгера, 25 февраля 1600 г./ Материалы по Смутному времени. 1911. С. 317.


177
царь Борис отправил посольство к шаху Персии для побуждения последнего к войне с турками, обещая ему, так же, как и императору, «помощь казной»92. Персидский шах «в союзе с соседними христианскими народами» отвлечет султана от венгерского фронта, что также облегчит положение императора93. Шах действительно весной 1599 г. предпринял отдельные военные действия против османов94. Проверить эту информацию В. Румпф и П.С. Трауцон имели возможность. От венецианских агентов в Праге было известно о неких акциях шаха в отношении турок в этот период времени95.
В конце беседы Власьев также подчеркнул, что реализации замысла царя мешает Сигизмунд III, который отказывается пропускать русские подразделения из «десяти тысяч стрельцов с вогненным боем» «водным путем», по Днепру96. Заключил свою речь Власьев следующими словами: «...а через Литву и Польшу не токмо Великого Государя нашего ратей не пропустят, и посланников и гонцов не пропускают»97. Императорские советники согласились с последними выводами Власьева и довели до его сведения, что Рудольф II посылал в Польшу своего посла, но после двух лет безуспешных попыток договориться о присоединении поляков к антитурецкой коалиции посол вернулся обратно98.
Ханс Юберсбергер отмечал, что «предложения царя против османов произвело сильное впечатление на императора», однако далее, после запятой, австрийский исследователь пояснял: «но он все же не позволил втянуть себя в конфликт против Польши»99. Юберсбергер игнорировал тот факт, что в отношении Польши император всю жизнь испытывал неприязненные чувства, особенно после унизительного изгнания эрцгерцога Максимилиана с польского трона. На переговорах действительно поднимался вопрос о
92 Первое донесение советника Рупрехта Линса фон Дорндорфа маркграфу Георгу Фридриху Ансбахскому. Из Эгера, 18 февраля 1600 г./ Материалы по Смутному времени. 1911. С. 310.
93 Дорндорф называл эти христианские народы, проживавшие «в провинции Эриванской», гурийцами, иверийцами и грузинами (?). Кстати, «эти три христианских народа имеют постоянно своих посланников при Великом Князе». См.: Третье донесение советника Рупрехта Линса фон Дорндорфа маркграфу Георгу' Фридриху Ансбахскому. Из Эгера, 9 марта 1600 г./ Материалы по Смутному времени... С. 318.
94 «посылал Шах к Турским городом рать свою, и многие городы поймал». См.: ПДС. Т.II. С. 697.
95Niedercorn J.PA993. S. 234.
96 ПДС. Т. II. С. 695.
97 Там же. С. 696.
98 Переговоры между Речью Посполитой и Империей длились почти два года, с 1595 по 1597 г. Предложения императора Рудольфа по присоединению Польши к антиту'рецкой лиге озвучивал доктор права М. Вакер, моральную поддержку имперскому послу оказывал папский посол А. Комулео. Польская сторона не выступая в принципе против заключения союза выдвинула в качестве условия ее вступления в него распространение польского влияния на Дунайские княжества. См.: Matoušek J. 1935. Р. 184.
99 Uebersberger Н. 1906. S. 568. Юберсбергер игнорировал многочисленные впечатления родственников и ближайшего окружения императора. С юности, проведенной при дворе дяди Филиппа II, Рудольф был убежден, что именно ему судьба предназначила роль освободителя Балкан от турок. См.: Janaček J. 1973. Р. 34.


178
реставрации эрцгерцога Максимилиана на «польской коруне»100. Однако Трауцон сразу пояснил Власьеву, что император не может одновременно вести войну против турок и поляков101.
Император остался доволен информацией, сообщенной Власьевым102. Положение императора было критическим, и об этом «тайные думные люди» подробно известили русского посланника. На императора со стороны «Князи Удельные и Курфистры» оказывалось серьезное давление с требованием заключения мира с турками103, т.к. «Цесарь с Турским воюется осмой год», «а помочи Цесарю ни отколе нет да и не начается; только помогают Цесарю папа да Ишпанской, да и то не от велика» 104. Кроме того, в Империи свирепствовала чума, в казне не было денег, а платить наемным солдатам надо было регулярно. На венгерском фронте турки сосредоточили до 100.000 человек, «а Крымские Татарове с ними жъ, а Цесаревых людей немного». Исходя из сложившейся ситуации, император «великую надежу и упование держит» на Годунова и для этих дел собирается послать к нему «послов своих великих, ближних людей», «а послов своих Цесарское Величество посылает сего году о Рождестве Христове: Авраама Бургграфа Дунавского»105.
Канцлер Иоганн Мегер объявил Власьеву, что посольство должно будет вести переговоры «о великом деле, о докончанье»106. Этот момент был настолько важен для московской стороны, что А. Власьев переспросил у канцлера письменный или устный приказ о заключении «докончанья и соединенья» получил А. фон Донау107. Следовательно, в Москве очень
100 «Царское Величество, хочет с Цесарским Величеством, и с братом его Максимилианом стоять на Поляков и мстить им безчестье Максимилианово». См.: ПДС. Т. II. С.702.
101 «А всего досаднее на Поляков Цесарскому Величеству, что не может их на то привести, чтоб с ним на Турка заодин стояли; и послов своих Цесарское Величество к ним о том посылал, и они послов ни в чем не послушали; да только ныне терпеть, хотя и досадно: для того, что с Турским Цесарское Величество воюется, а с Литовским и с Поляки только война жъ всчати, Литовской Турскому друг, ино с обе стороны два недруга станут на Цесаря, а казны у Цесарского Величества не ставает от Турского войны». См.: Там же. С. 703.
102 Там же. С. 700.
103 Вероятно, Годунов был осведомлен о позиции имперских князей в отношении антиосманской коалиции. По сообщению Дорндорфа Власьев имел письма к курфюстрам Саксонскому и Бранденбургскому (сюзерену маркграфа Ансбахского). Лука Паули сообщил, что грамоты идентичного содержания. Годунов напоминал курфюстрам, «чтобы они вместе с Императором верно стояли за-одно против Турка, к тому же склоняли и других чинов государства». См.: Первое донесение советника Рупрехта Линса фон Дорндорфа маркграфу Георгу Фридриху Ансбахскому. Из Эгера, 18 февраля 1600 г./ Материалы по Смутному времени. 1911. С. 312
104 пдс. т. ас. 701.
105 ПДС. Т. а. С. 705. Эта же информация подтверждается донесением Дорндорфа, с той лишь разницей, что «Его Величество решил немедленно после Пасхи отправить к Великому Князю Авраама фон Дона». См,: Первое донесение советника Рупрехта Линса фон Дорндорфа маркграфу Георгу Фридриху Ансбахскому. Из Эгера, 18 февраля 1600 г./ Материалы по Смутному времени. 1911. С. 310.
106 ПДС.ТЛ.С.711.
107 Там же. С. 715.


179
ждали миссию императора и хотели заручиться самой достоверной информацией о предстоящем посольстве.
Учитывая, что материалы о миссии А. Власьева сохранились не полностью, пожелания императора Б. Годунову можно воспроизвести только со слов эрцгерцога Максимилиана. Эрцгерцог озвучил их в своей резиденции в Мергентале. На торжественном обеде в честь московского посольства Максимилиан сказал, что вся императорская фамилия несказанно рада намерению царя Бориса «идти на Крым», т.к. «Турской Салтан на Крымских Татар (держит) великую надежду, а сила воинская вся в Крымских людех, и шкоту и убытки большие чинятся Цесареве земле от Крымских же Татар»108. Собственно, это все, что хотел император Рудольф  II получить от царя Бориса («и Цесарское Величество у Великого Государя больши тое любви и вспоможенья не просит»)110. Максимилиан присоединялся к этой просьбе, откладывая личные амбиции по поводу возвращения польской короны на второй план.
Действительно ли Б. Годунов собирался предпринять поход против крымского хана, сейчас сказать достаточно трудно. Русско-крымские отношения не являются предметом нашего исследования. Тем не менее, необходимо сказать несколько слов о политике Б. Годунова в отношении Крыма в рассматриваемый период времени. Д.В. Лисейцев высказал предположение, что к началу XVII в. царь Борис обсуждал с крымским ханом Казы-Гиреем «некоторые планы совместных действий, возможно, против Османской империи»111. Однако задолго до Д.В. Лисейцева к подобным выводам пришли Ф.Ф. Лашков и А. А. Новосельский112. Годунов действительно вел активную политику в отношении Крымского ханства на рубеже XVI - XVII вв. Это касается не только строительства засечной черты113, которую многие исследователи трактовали как оборонительный рубеж от набегов крымчаков. На наш взгляд, Царев, Борисов, Белгород, Оскольский, Волынский и другие городки являлись своеобразными военноопорными базами, с которых должно было начаться наступление на Крым Так эти действия московского государя понимали в Империи 114.
108 Там же. С. 744.
110 Там же. С. 745.
111 Лисейцев Д.В. Русско-крымские отношения в эпоху Смуты // Россия XXI век. 2002. № 5. С. 97.
112 Лашков Ф.Ф. Памятники дипломатических сношений крымского ханства с Московским государством XVI-XVII вв. СПб., 1891. С. 122.; Новосельский А.А. 1948. С. 47.
113 ПДС.Т.II. С. 855.
114 «Великий Князь не преминет лично выступить в поход против Татарского Хана, и он уже приказал построить несколько острогов в двух днях пути от Крыма, главного местопребывания татар, и он думает подчинить их своей власти подобно тому, как Иоанн Васильевич в течение своего правления покорил царства Казанское и Астраханское». См.: Второе донесение советника Рупрехта Линса фон Дорндорфа


180
Кроме того, Годунов умело использовал сложную внутриполитическую обстановку в Крымском ханстве и серьезные противоречия, которые возникли между ханом Кази-Гиреем и султаном Мехмедом  III. Очевидно, что укрепление внешних и внутриполитических позиций Годунова предоставляло Кази-Гирею возможность искать в его лице своеобразный противовес намерениям султана заменить его на крымском троне 115.
Летом 1598 г. в Серпухов, где стоял военным лагерем Годунов, приезжали послы крымского хана. Посланник Алей Мурза засвидетельствовал Годунову дружеское расположение Казы-Гирея и высказал просьбу, чтобы «Великий бъ Государь наш, (титул) Борис Федорович всеа Русии Крымским людей из тех новых городов тесноты и убытков чинити не велел», и за это «Казыгирей Царь, со всею Крымскою Ордою во всей Великого Государя нашего воле будет»116. Кази-Гирею было известно, «что все великие государи цесарь христианский и шах Персицкой, и король Шпанской, и Францовской, и все великие государи с нами в дружбе и в любви», поэтому «Казыгирей царь наипаче тех всех великих государей хочет с нами бытии в дружбе и в любви»117. Следовательно, крымский хан Кази-Гирей, вассал турецкого султана, занимал в рассматриваемый период времени своеобразную позицию по отношению к московскому государю.
Таким образом, благоприятная внутриполитическая конъюнктура, сложившаяся в Крымском ханстве, давала Годунову возможность воздействовать на Казы-Гирея не только силовыми, но и дипломатическими средствами. Поэтому Власьев во время переговоров с имперскими чиновниками с уверенностью утверждал, что «Государь сделает так, что наверное в этом году (т.е. 1600) ни один татарин не вступит в Венгрию»118.
маркграфу Георгу Фридриху Ансбахскому. Из Эгера, 25 февраля 1600 г.// Материалы по Смутному времени. 1911. С. 318.
115 Воспользовавшись известием о смерти царя Федора, Кази-Гирей решил совершить очередной набег на московские окраины. Но как только в Крым пришла весть о воцарении Годунова, Казы-Гирей «пошол на Можары», а к царю прислал «Али Мурзу с товарищи». См.: ПДТСМРП Т. II. С. 17.
116 ПДС. Т. II. С. 855 - 856.
117 Послание царя Бориса Федоровича к Патриарху Иову / Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской Империи археографической экспедицией. Т. 2. 1598 - 1613. СПб., 1836. № 4. 1598. июня 30. С.11. Годунов устроил под Серпуховым перед крымским посланником образцово-показательное выступление московского войска с пушечной стрельбой. См.: Никоновская летопись // ПСРЛ. Т. 6. М., 1965. С. 138. Крымского посланника Годунов принимал вместе с «персидским послом», которому также были продемонстрированы стратегические возможности московского государя. См.: Бер A4. Летопись Московская с 1584 года по 1612. // Сказания современников о Дмитрии Самозванце. СПб., 1859. Ч. 2. С. 21. «Персидским послом» был хорошо знакомый московскому двору и лично Годунову Анди бек, прибывший в Москву в ранге гонца с письмами шаха. Посольский приказ признал письма, привезенные Анди беком недействительными, т.к. они были адресованы царю Федору Иоанновичу. В устной беседе Анди бек пытался выяснить у дьяка В. Щелкалова, собирается ли московский государь посылать какие-либо военные подразделения в Закавказье в будущем году. На что получил достаточно уклончивый ответ. См.: ПДТСМРП. Т. II. С. 25.
118 Третье донесение советника Рупрехта Линса фон Дорндорфа маркграфу Георгу Фридриху Ансбахскому. Из Эгера, 9 марта 1600 v Л Материалы по Смутному времени. 1911. С. 317.


181
Миссия А.И. Власьева в Империю не принесла Годунову ожидаемых результатов. Намерения московского государя вызвали при дворе императора живейший интерес и всеобщее одобрение, однако договоренности о заключении письменного соглашения вновь достигнуто не было. По возвращении в Москву летом 1600 г. Власьев узнал, что в Москве зимовало персидское посольство, направленное шахом Аббасом непосредственно к императору Рудольфу и другим европейским государям. Налаживание непосредственных связей между Империей и Персией могло привести к серьезной корректировке посреднической позиции Б. Годунова в процессе создания антиосманской лиги. Это не могло не беспокоить Годунова, который, став московским государем, имел возможности для претворения в жизнь самых смелых политических проектов.


182
ГЛАВА VII
АНТИОСМАНСКИЙ ПРОЕКТ ШАХА АББАСА I
К концу 90-х гг. XVI в. шах Аббас I потерял надежду на скорое заключение антиосманского союза при посредничестве России. Договор, предлагаемый московской стороной, который должен был послужить основой более широкого антиосманского соглашения с европейскими государствами, не соответствовал планам шаха. Возможно, из-за неясной позиции Москвы в отношении подписания антиосманского соглашения Аббас стал подозревать Годунова в том, что он не в полной мере доносит до европейских государей персидские предложения. Основания для этого, как показано выше, имелись. Возможно, Аббас понимал, что европейские страны, так остро нуждавшиеся в совместных с Персией антиосманских акциях, не совсем доверяют Москве и поэтому не посылают туда свои посольства для подписания союзного договора1. В то же время к 1598 г. стало очевидно, что для уничтожения османского могущества потребуются усилия не только шаха Аббаса, но и других заинтересованных стран. Тот факт, что армия Аббаса нуждалась в серьезной модернизации, служил лишь дополнительным аргументом в пользу сотрудничества с «христианскими принцами»2.
Заинтересованные в создании антиосманской лиги европейские государи пытались в обход Русского государства наладить постоянные связи с персидским двором. Однако все попытки, в силу разного рода причин, потерпели неудачу. Усилия в этом направлении продолжали предприниматься, а в начале 90-х гг. XVI в. процесс только активизировался. Климент  VIII отправил Аббасу I личное послание. Общий смысл папского Бреве заключался в приглашении шаха к участию в антиосманской лиге3. Послание должно было быть отправлено в Персию с посольством Д.Б. Веккьетти, который был в Персии при шахе Худабенде в начале 80-х гг. XVI в.4. Посольство расстроилось в самый последний момент из-за позиции Филиппа II, не пожелавшего обострять отношения с Османской империей.
1 Договоренность о заключении в Москве антиосманского соглашения была достигнута в 1593 г.
2 В персидской армии почти полностью отсутствовали артиллерия и подразделения с легким огнестрельным оружием. В результате этого, несмотря на достаточно умелые действия персидских полководцев, турки имели достаточно серьезное преимущество перед армией шаха. На эти серьезные недостатки персидской армии в 80-х XVI в. указывали в своих донесениях из Константинополя французские дипломаты, подчеркивая, что шах хорошо осознает ситуацию, но вынужден из-за нехватки современного вооружения вести с османами войну самыми примитивными способами (имелась в виду тактика выжженной земли). См.: E.Charrière. 1853. Р. 530 - 532.
3 Chronicle of the Cannelites in Persia. 1939. P. 68.
4 Palombini  B. 1968. S. 109.


183
Неизвестно, дошло ли письмо до адресата. Таким образом, попытки наладить непосредственную связь между европейскими государствами и сефевидскими шахами никаких конкретных результатов не принесли. В 1599 г. Аббас решил отправить в Европу собственное посольство.
Время для посольства в Европу было выбрано не случайно. В 1598 г. 100-тысячная армия узбекского правителя Абдуллы-хана была окончательно разгромлена. Устранив узбекскую опасность в тылу, Аббас стал готовиться к реваншу над османами. В этом отношении очень показательно поведение шаха Аббаса. Как только ему удалось разгромить Абдуллу-хана, он стал методично захватывать города в Хоросане. После этого он отправил посланника к султану Мехмеду  III. Персидский посланник торжественно преподнес на бархатной подушке ключи от 24-х захваченных шахом городов. Поступок был достаточно двусмысленный, т.к. Абдулла-хан Шейбани был вассалом-союзником султана5. В Константинополе не могли не заметить провокационных действий шаха, но затянувшаяся венгерская война не давала Мехмеду  III возможности «наказать» обидчика. Именно в этот момент ко двору Аббаса прибыли братья Антони и Роберт Ширли6. В разных источниках называются различные причины приезда братьев к шаху, вплоть до того, что они были послами английской королевы7. Роль братьев, поступивших на службу к шаху и ставших впоследствии выразителями его европейской политики, требует подробного рассмотрения.
Братья Ширли не были авантюристами, волею судьбы случайно заброшенными в Персию. Таким определением статуса братьев Ширли часто злоупотребляла советская историография. Братья происходили из знатной, но обедневшей дворянской семьи графства Суссекс. Отец и средний брат Томас оставались в Англии на службе при дворе. Старший Антони и младший Роберт предпочли продать свои способности и шпаги за границей. Участвуя с герцогом Эссексом и Генрихом ГУ в походе против испанских католиков, Антони Ширли получил из рук французского короля орден Св. Михаила8. После окончания военной компании братья решили послужить герцогу Феррары Альфонсо д’ Есте, но прибыли слишком поздно - война между герцогом и Климентом  VIII уже закончилась.
Оставшись в Италии, братья познакомились с коммерсантом Анджело (Микеланджело) Кораи, который вел торговые дела в Персии. А. Корраи был лично знаком с Аббасом и неплохо разбирался в хитросплетениях
5 Hammer  J. (1886). T. VII. Р. 217.
6 Антони Ширли (1573-1635); Роберт Ширли (1581 - 1528).
7 Malcolm J. 1821. Р. 143.; Bellan L.L. 1932. P. 54.
8 Bayani К. Les relation de l’Iran avec l’Europe occidentale (à l’époque Safavide) (avec documents inèdita). Paris, 1937. P. 57- 58.


184
европейской политики9. Помимо торгово-коммерческой деятельности, А. Корраи неоднократно выполнял «специальные» поручения итальянских правителей к шаху Аббасу. Папский нунций при дворе Рудольфа  II Стефанио Феррери в своих шифрованных депешах сообщал в Рим о деятельности «драгомана» А. Корраи в деле вербовки братьев Ширли10. Официально А. Кораи (Фадлалах), этнический сириец-христианин, состоял на службе Венеции. Об этом свидетельствуют его донесения Сенату Венеции11. Коммерческая деятельность Корраи была прикрытием для его главной деятельности - тайного шпиона. Именно А. Корраи, а не граф Эссекс, как утверждал Д. Малькольм, посоветовал А. Ширли предложить свои услуги «царю царей» - персидскому шаху12. Учитывая содержание тем, которые в дальнейшем будут обсуждаться между Аббасом и А. Ширли, можно с уверенностью предположить, что А. Корраи «завербовал» братьев Ширли на службу к Клименту  VIII.
Братья прибыли в Персию через Турцию в одеждах торговцев, т.к. Антони Ширли знал турецкий язык13. Факт сам по себе примечательный. Вместе с ними приехало 26 человек, среди которых были ценные специалисты по изготовлению огнестрельного оружия. Братья прибыли в тот момент, когда у шаха, праздновавшего победу над узбеками, находился турецкий посол Мехмед Ага чауш баши. Султан Мехмед Ш*, требовал у Аббаса взамен умершего 4 года назад Хайдара Мирзы нового аманата из дома Сефевидов. В ответ на это требование Аббас приказал сбрить у турецкого посла бороду и отправить в качестве ответа султану. Это был уже прямой вызов. Кроме того, принимая отряд братьев Ширли с невероятной помпой, шах демонстрировал османскому послу свои отношения с »  14 европейскими государствами.
Аббас уже решил отправить посольство в Европу и занимался подбором кандидатур для столь важной миссии. «Хроника кармелитов» датирует прибытие братьев Ширли в Персию мартом 1599 г. Д. Малькольм утверждал, что они прибыли в 1598 г. С этой точкой зрения был солидарен
9 A Chronicle of the Cannelites in Persia. 1939. P. 178.
10 Epistolae et acta Joannis Stephani Ferrerii 1604-1607. Pragae, 1944. P. 235.
" BerchetG. 1865. P. 39.
12 Bellan L.L. 1932. P. 89 - 90.
13 A Chronicle of the Carmelites in Persia. 1939. P. 74. Этот факт подтверждает в своих записках Орудж бек Баята (Дон Жуан Персидский или «Дон Хуан де Персия» - В.В. Бартольда): «Направляясь в Персию, дон Антонио держал свой путь через Грецию и Османскую империю, и, зная турецкий язык, ему было легко выдавать себя за турка...». См.: Книга Орудж-бека Баята - Дон Жуана Персидского /Россия и Европа глазами Орудж-бека Баята - Дон Жуана Персидского СПб., 2007. С. 145.
* Мехмед III - правил с 1595 по 1603 г.
14 A Chronicle of the Carmelites in Persia. 1939. P. 95.


185
российский востоковед В.В. Бартольд15. X. Байани указывал точную дату отплытия «А. Ширли с младшим братом и 26 англичанами, среди которых были капитан Пауэл, Джон Ховард, Джон Паррот» из Венеции - 24 мая 1598 г.16. Если посольство действительно добиралось в Персию через Турцию, то дорога заняла 3-4 месяца. Поэтому 1598 г. - более правдоподобная дата прибытия братьев Ширли в Персию. Косвенным подтверждением этой даты служит событие, свидетелями которого стали англичане. Братья прибыли ко двору как раз в тот момент, когда Аббас праздновал победу над узбеками17. Решающее поражение Аббас нанес узбекам в 1597 г., в битве за Герат, а 1598 г. сопротивление узбеков было сломлено окончательно в связи с гибелью их предводителя Абдуллы хана Шейбани18. В.В. Бартольд, основываясь на изучении персидских источников, утверждал, что братья заняли при дворе Аббаса влиятельное положение благодаря знанию военного дела, а произведенная ими реорганизация персидской армии содействовала последующим успехам персов над 19 турками.
Шах Аббас, по описанию многих очевидцев-европейцев, был хитрым и осторожным политиком. Он мог быть безжалостным и беспощадным, великодушным и открытым для всего нового, однако все сходились на том, что доверчивость не была качеством, присущим Аббасу. Скорее всего, прибывшие в Персию братья Ширли имели к шаху «специальное» поручение. В долгих беседах с А. Ширли шах мог сопоставить свою информацию о политике европейских государей с мнением европейца. Кроме того, А. Ширли был англичанином и не состоял на службе у испанского короля, отношения с которым стали осложняться в этот период времени из-за вызывающего поведения испанцев и португальцев в Хормузе20. А. Ширли довел до сведения шаха, что кроме «Его Католического Величества короля Испании» в Европе есть много других христианских королей, которые охотно объединились бы с ним в борьбе против османов. Именно А. Ширли предложил составить письма на имя восьми правителей: Римскому Папе,
15 AChronicle of the Carmelites in Persia. 1939. P. 92; Malcolm J, 1821. P. 187; Бартольд В.В. История изучения Востока в Европе и в России. СПб., 1911. С. 105.
16 Вауапi  K 1937. Р. 57.
167 Bellan  L.L. 1932. Р. 94.
18 Ibid. Р. 95.
19 Бартольд В.В. 1911. С. 106. Реорганизацией армии занимались Роберт и оставшиеся с ним «дворяне». Такую работу невозможно было произвести ни за два месяца, ни за год. К. Байани отмечал в своем исследовании, что за время своего пребывания в Персии, т.е. с 1598 и до первой отправки его во главе шахского посольства в Европу в 1608 г., Роберт Ширли и оставшиеся с ним дворяне отлили 500 пушек и сделали 60 тыс, мушкетов. См.: Bayani К. 1937. Р. 58.
20 A Chronicle of the Carmelites in Persia. 1939. P.105. Тем не менее, Аббас до конца 20-х гг. XVII в. продолжал считать Филиппа III самым могущественным монархом Европы.


186
императору Священной Римской империи, королю Испании, королю Франции, королю Польши, правителю Венеции, королю Англии и королю Шотландии21.
Организуя такое масштабное посольство, Аббас не просто приглашал европейских монархов составить ему «кампанию» в борьбе с османами. К этому времени Аббас имел подробно разработанный план действий. Согласно плану Аббаса, христианские принцы объединенными силами должны будут напасть на османов с моря - со стороны Босфора и суши - через Балканы. Далее европейский флот проникнет к берегам Сирии и Палестины22. С Востока турок начнет теснить сам Аббас, постепенно «выдавливая» их в российские степи и Закавказье, где туркам придется столкнуться с русскими подразделениями. Таким образом, турки будут вынуждены вернуться в свои «отеческие пределы» - Среднюю Азию23.
Для осуществления столь грандиозных планов Аббасу было необходимо заключение союзного договора с европейскими монархами. Поэтому посольство должно было предложить на рассмотрение европейских государей конкретный проект антиосманского соглашения, в который заинтересованные стороны могли внести свои поправки и изменения. Вероятнее всего, именно А. Ширли предложил шаху некую «форму» такого проекта, которая могла бы быть принята европейцами24. Тогда цель миссии братьев Ширли в Персию, санкционированной Климентом  VIII, заключалась в том, чтобы донести до шаха Аббаса возможные формы организации антиосманской лиги. Понятия «федерации» и «конфедератов», которые фигурируют в предложениях шаха, циркулировали в переписке между Рудольфом II и Филиппом II, начиная с 1575 г.25. По всей видимости, Аббас должен был внести поправки и коррективы в предложения, привезенные братьями Ширли, и, возможно, добавить свои и уже затем предложить их на обсуждение европейским государям.
21 Так, по крайней мере, утверждал Орудж бек Баят, который впоследствии остался в Испании и составил описание персидского посольства в Европу. См.: Don Juan of Persia a shi’ah catholic 1601 - 604. London, 1926. P. 36.
22 Оставшийся в Европе после посольства 1600 г. А. Ширли много лет убеждал испанского короля Филиппа III напасть на Египет, самую богатую и малозащищенную провинцию Османской империи. Тем самым, по убеждению А. Ширли, султан мог бы лишиться финансового могущества и огромных территорий, которых в сложившейся ситуации на Балканах уже не смог бы возвратить обратно. См.: Niedercorn J.P. 1993. S. 231.
23 A Chronicle of the Carmelites in Persia. 1939. P. 74.
24 По всей видимости, предложения, внесенные А. Ширли на рассмотрение Аббаса, составлялись в канцелярии Римской Курии, т.к. в конце XVI в. только Римский понтифик мог абстрагироваться от интересов собственно своей страны и предложить европейскому сообществу проект совместного договора против турок.
25 Россия и Италия. Сборник исторических материалов, касающихся сношений России с Италией. Т. 2. Вып. 2. СПб., 1913. С. 323 - 326.


187
Первое европейское посольство шаха Аббаса поражает и своими размерами, и, еще в большей степени, задачами. Первая состояла в заключении наступательного союза против османов, вторая - в том, что в обмен на союз и военную помощь Аббас обещал европейцам свободную торговлю и отправление христианской религии на территории Персии.
Великое посольство Аббаса было наделено широкими полномочиями, т.е. послы предлагали европейским государям проект договора с шахом и, в случае обоюдной договоренности, имели право сразу же подписать его. Посольство состояло из двух глав с равными полномочиями - Хасан Бен Набрек Хусейн Али бек из племени Баят26 и Антони Ширли. Кроме них статусом посла был наделен преподобный Никола да Мело, монах- августинец, прибывший в Персию из португальской Индии и за короткий срок заслуживший доверие Аббаса.  П. Пирлинг утверждал, что о. Никола да Мело был назначен Аббасом «комиссаром посольства на равных с ним (4. Ширли) правах для представительства в Риме и Мадриде»27. Действительно ли Н. да Мело имел такие полномочия, сейчас выяснить трудно, но Орундж бек упоминал, что августинец получил от Аббаса письма на имена Климент  VIII и Филиппа III28.
Приближенные шаха, его главные советники Алаверди хан 29 и Ферхад хан были недовольны назначением А. Ширли в качестве одного из главных послов, т.к. он не был ни иранцем и ни мусульманином. Но Аббас был человеком без предрассудков и считал, что А. Ширли сможет объяснить европейским государям, насколько своевременны и выгодны для них его предложения.
Описание путешествия посольства до пункта назначения сохранилось благодаря мемуарам одного из четырех секретарей Хусейн Али бека - Орудж бека Байята30. В Испании он и еще два члена посольства приняли христианство и остались на службе у короля31. Крестной матерью Орудж
26 В европейских посольских документах он фигурирует как «Cuscinali», «Cucheinoli- beag» и «Cuscinatti».
27 Пирлинг П. Николай Мело, «Гишпанской земли» чернец // Русская Старина. 1902. № 5. С. 304.
28 Книга Орудж бека Баята. 2007. С. 147.
29 Алаверди хан, по утверждению кармелитов, был христианином. Кармелиты не учитывали тот факт, что все знатные кахетинские и картлийские дворяне, поступавшие на службу к Аббасу должны были принять ислам. Алаверди хан был гулямом Аббаса с юного возраста. Он был исполнителем самых ответственных поручений шаха. Например, именно ему, в 1591 г. шах приказал убить Муриша Кули хана Устаджлу, самого влиятельного кизилбашского вождя и «лялэ» самого Аббаса.
30 Эфендиев О.А. Дон Хуан Персидский или Орудж-бек Баят //Изв. Ан Азерб. ССР. Сер. истории, философии и права 1966. № 2. С. 63 - 65.
31 В письме к шаху Аббасу Климент  VIII оправдывался, что желание обратиться в христианство возникло у неофитов совершенно неожиданно и было скептически встречено со стороны Римской Курии, однако, «когда все сомнения в искреннем желании» трех персов принять христианство отпали, Папа не стал препятствовать этому. Примечательно, что среди имен, перечисленных Климентом  VIII, имя Орудж бека отсутствует: «...они, Шах Хусейн, Реза и Али желали быть христианами». Известно, что Орудж бек являлся одним из четырех секретарей посольства В папском Бреве трое отступников обозначены как парикмахер,


188
бека была сестра короля, инфанта Маргарита, после крещения он принял имя дон Хуана Персидского32. Мемуары Орудж бека, несмотря на тенденциозный характер, содержат ценную информацию о некоторых сторонах деятельности персидских послов в Русском государстве и в Европе. В мемуарах практически полностью отсутствует содержание переговоров, что, собственно, является отличительной чертой подобного рода источников, но зато в мельчайших подробностях приводятся события и происшествия, которые сопутствовали первому персидскому посольству в Европу.
Предложения шаха по созданию антиосманской лиги были формально обращены ко всем европейским государям. «Московское государство» стоит отдельно в этом списке. Дело в том, что почти одновременно с посольством в Европу, было организовано специальное Великое посольство в Москву во главе с Пер Кули беком в составе 300 человек33, которое покинуло Персию шестью месяцами ранее34. Посольство Пер Кули бека было ответным на миссию В.В. Тюфякина и С. Емельянова. По воспоминаниям Орудж бека Баята, посольство А. Ширли - Хусейн Али бека встретилось с посольством Пер Кули бека уже в Астрахани в начале октября 1599 г.35. Пер Кули бек, или «Пиркули бек», как его называл Орудж бек, происходил «из персидской знати самого высокого ранга»36. Исходя из ранга посольства, можно утверждать, что оно должно было решать достаточно серьезные вопросы. Доказательством этому служит и еще одна немаловажная деталь. Оба посольства были приняты Годуновым почти сразу по прибытии в Москву, через 8 дней37. Аудиенция была совместной, но, учитывая ранг послов, Пер Кули бек первым вручил Годунову «верительные грамоты и письма шаха»38
повар и секретарь. См.: Бреве Климент  VIII к шаху Аббасу от 6.06.1601 г. // A Chronicle of the Carmelites in Persia. 1939. P. 79. Из текста самого Орудж бека выясняется, что отступников было не трое, а пятеро. Орудж бек стал Дон Хуаном Персидским, секретарь и племянник посла Али Кули бек крестился под именем Дона Филиппа Персидского, и, наконец, третий секретарь Буньяд бек, который крестился последним, получил имя Дона Диего Персидского. Четвертый секретарь Хасан Али бек вернулся вместе с послом в Персию. См.: Книга Орудж бека Баята. 2007. С. 184.
32 Книга Орудж бека Баята. 2007. С. 186.
33 Стоит подчеркнуть, что «великое посольство» в Европу' было в десять раз меньше. По словам Орудж бека, посольство состояло из Хусейн Али бека и 4 знатных персов, его секретарей, их обслуживали 15 слуг. В Европу с посольством возвращались два монаха - францисканец Альфонсо Кордеро и августинец Никола да Мело, затем следует А. Ширли с 5 переводчиками и 15 английскими дворянами, которые прибыли с ним в Персию в 1598 г. Имущество и подарки погрузили на 32 верблюда, к этому следует прибавить лошадей, на которых ехали члены посольства. Таким образом, посольство состояло всего из 43-х человек. См.: Из рассказов Дон-Хуана Персидского. Путешествие персидского посла через Россию от Астрахани до Архангельска в 1599 - 1600 гг. // ЧОИДР. 1899. Кн. 188. С. 18.
34 Там же. С. 19. Посольство А. Ширли - Хусейн Али бека выехало из Исфахана 9 июня 1599 г.
35 Из рассказов Дон-Хуана Персидского. 1899. С. 10.
36 Там же. С. 11.
37 Например, Анди бек ждал аудиенции у Б. Годунова в 1594 г. шесть месяцев, а М. Шель, прибывший в Москву в начале осени 1598 г., был принят только в декабре.
38 Из рассказов Дон-Хуана Персидского. 1899. С. 13.


189
Учитывая этот факт, Б. Годунов, естественно, был в курсе целей и задач посольства А. Ширли - Хусейн Али бека.
По утверждению Орудж бека, который присутствовал на аудиенции, Хусейн Али бек вручил царю «письмо с просьбой Аббаса оказать нам покровительство и дозволить беспрепятственный проезд»39. Но в Москве посольство столкнулось с первыми трудностями. Основной причиной случившегося конфликта внутри посольской миссии было поведение А. Ширли. Известно, что многие европейские путешественники и послы предпочитали следовать в Персию через Русское государство. Несмотря на некоторые специфические особенности и «странности» посольского этикета в Русском государстве, о чем неоднократно упоминали путешественники в своих мемуарах, этот маршрут предполагал очень выгодную торговокоммерческую операцию с персидскими и московскими товарами. Поэтому кроме выполнения своих непосредственных дипломатических задач практически все послы использовали возможность обогатиться. Не исключением оказался и А. Ширли, но его торгово-коммерческая деятельность дала обратный результат, серьезно испортив международный имидж первого европейского посольства шаха Аббаса40.
Орудж бек упоминает о том, что А. Ширли для каких-то коммерческих целей «продал» в Москве английским купцам «подарки христианским принцам»41. Это случилось, как отмечал X. Байани, несмотря на запрет Годунова иметь Ширли какие-либо отношения с английскими купцами, проживавшими в Москве42. Достаточно лояльный по отношению к непрофессиональным занятиям иностранных послов, Годунов пришел в ярость от «деятельности» Ширли и приказал его арестовать43. По всей видимости, чтобы как-то оправдаться перед царем, А. Ширли составил донос, на о. Никола да Мело. Ширли «доверительно» сообщил Годунову, что о. да Мело имеет при себе письма к польскому королю, поэтому может быть «предателем и шпионом»44. Годунов приказал произвести у монаха обыск. Во
39 Там же. С. 14. Интересна характеристика взаимоотношений между Аббасом и Б. Годуновым, которая дается во верительной грамоте, адресованной европейским принцам: «Когда он (т.е. Ширли) переплывет море и войдет в страну Великого короля Московии (с которым мы в дружбе как братья), все коменданты больших и малых крепостей, встретят его с большим почетом и сопроводят до Москвы, и, так как существует истинная любовь между' королем Московии и мной, так как мы как два брата, я послал этого дворянина через его государства, и я прошу для этого его покровительства и устранения всякого рода препятствий». См.: Bayani К. 1937. Р. 60.
40 A Chronicle of the Carmelites in Persia. 1939. P. 72.
41 Из рассказов Дон-Хуана Персидского. 1899. С. 21.
42 Bayani К. 1937. Р.61.
43 A Chronicle of the Carmelites in Persia. 1939. P. 74.
44 Это лишнее свидетельство того, что А. Ширли неплохо разбирался в хитросплетениях европейской политики. По крайней мере, о неприязненных отношениях между московским государем и польским королем ему было хорошо известно.


190
время обыска были найдены грамоты Аббаса к Клименту  VIII и Филиппу III, кроме того, была обнаружена большая сумма денег - 60.000 динаров. По мнению П. Пирлинга, именно эти «улики» укрепили Б. Годунова во мнении, что Н. да Мело может быть «предателем и шпионом»45. Не помогло даже заступничество «большого фаворита Бориса» принца Густава, лично знавшего Никола да Мело46. Августинца предали церковному суду и сослали в Соловецкий монастырь на десять лет. Таким образом, посольство потеряло одного из своих членов. Однако и сам А. Ширли попал в немилость: «он (Ширли) столкнулся с большими трудностями в Русском государстве, ...Великий князь думал о его аресте и задержке...»47. Именно в Москве между А. Ширли и Хусейн Али беком произошла первая ссора, которая впоследствии разрастется в настоящую вражду48.
К середине лета 1600 г. посольство добралось до Праги. А. Ширли отправил в Рим депешу на имя Климент  VIII, в которой говорилось: «Хусейн Али бек считает себя главой посольства и ведет себя так, как будто один может выполнить задачи посольства, да еще и настраивает Вашу Святость против меня, как англичанина»49.
Однако вскоре послы были вынуждены прекратить споры между собой ввиду вскрывшихся обстоятельств. Послам стало известно, что императорский двор с интересом обсуждал «предложения короля Персии», которые они не могли довести до сведения императора. Дело в том, что к моменту прибытия посольства в Прагу, в начале августа 1600 г., император Рудольф  II был серьезно болен50. После изгнания из Праги в начале осени
45 Пирмнг  П. 1902. С. 306.
50 Несколько месяцев император никого к себе не допускал, кроме личного парикмахера Ф. Ланга. Затем попали в немилость и подверглись наказаниям виднейшие члены пражского правительства. Среди них главный гофмейстер двора Вольфганг Румпф, который пользовался неограниченным доверием Рудольфа П еще со времени пребывания последнего в Испании, и высший маршал двора Пауль Сикстус Трауцон.
47 Ibid. P. 71.
48 К. Стлукал в своей небольшой работе посвященной посольству Ширли, продемонстрировал непонимание европейской ситуации и полностью проигнорировал русско-польские и имперско-русские отношения. Исследователь утверждал, что посольство было задержано в Москве на «1 год». «Царь Борис, сосед расширяющейся персидской империи, подозревал прибывшего в Россию Ширли с его сопровождением, как шпиона шаха и поэтому не хотел долго отпускать его». См.: Stloukal К. 1963-64. S. 60.
49 bid. Р. 75.
46  Кармелит о. Поль-Симон в 1609 г. получил информацию об инциденте от непосредственного участника событий - о. Никола да Мело. В 1599 г. Никола да Мело подружился с А. Ширли в Персии и занял ему крупную сумму денег, которую англичанин обязался вернуть после перепродажи персидских товаров. Однако Б. Годунов, продержав посольство А. Ширли - Хусейн Али бека в Москве 4 месяца, запретил ему ехать в Европу через Польшу. Этот странный шаг со стороны Б. Годунова трудно объяснить, т.к. «волнения в Литве», на которые он ссылался, оправдывая перед Аббасом свое поведение, вряд ли могли повредить посольству, одной из целей которого была встреча с Сигизмундом  III. Никола да Мело не согласился изменять маршрут и собирался отправиться непосредственно в Польшу. В связи с этим он потребовал у А. Ширли свои деньги обратно. Тогда Ширли сообщил Годунову, что о. Мело может быть шпионом польского короля. Москвичи ограбили монаха, изъяв у него 60.000 золотых. Церковный суд приговорил о. Мело к 10 годам монастырской тюрьмы. См.:А Chronicle of the Carmelites in Persia. 1939. P. 71.


191
1600 г. ближайших соратников императора В. Румпфа и П.С. Трауцона, обвиненных в измене, имперское правительство пребывало в состоянии временного коллапса.
Ширли и Хусейн Али бек подали на имя императора ноту протеста, в которой выразили от имени шаха Аббаса крайнее неудовольствие тем фактом, что еще за 6 месяцев до их прибытия в Прагу при дворе императора распространились слухи о цели их миссии. «Преждевременное раскрытие условий соглашения предоставит возможность туркам захватить персидские товары и людей51. Тогда король Персии, преданный своим обязательствам перед христианами, однако будет вынужден добиваться мира с турками в интересах своих подданных52. Ответив такой черной неблагодарностью на предложения дружбы и союза, христианские принцы получат взамен за нанесенное оскорбление беспощадную месть со стороны шаха. Это особенно опасно для короля Испании, т.к. Хормуз, Маскат и т.д. попадут под власть шаха. Кроме того, такое поведение противоречит имперскому достоинству и дипломатическому этикету, принятому на всех переговорах»53. В заключение послы задавали императору резонный вопрос: «почему, если задолго до их прибытия была известна цель миссии, они (христианские принцы) не 54 подготовили свои решения ни частично, ни по всем пунктам сразу».
Можно предположить, каким образом информация о предстоящих переговорах, не предназначенная для широких кругов, стала предметом обсуждения при дворе, который являлся пристанищем многочисленных турецких шпионов. Если допустить, что сами условия создания антиосманской лиги разрабатывались в канцелярии Римской Курии, то вполне возможно, что некая информация могла циркулировать в виде слухов среди папской нунциатуры и в Праге, и в Мадриде. Неизвестно, каким образом Рудольф II отреагировал на ноту протеста, учитывая его состояние. 8 января 1601 г. папский нунций в Праге Ф. Спинелли55 отправил папскому «племяннику» кардиналу Сан-Джорджио (Синтиусу Альдобрандини) срочную депешу. В депеше сообщалось, что: «Его Светлость кардинал
Именно эти высокопоставленные чиновники курировали в имперском правительстве вопросы, связанные с созданием антитурецкой коалиции. См.: Niedercom J.P. 1993. S. 68.
51 Практически вся персидская торговля шелком-сырцом шла через османские территории. Торговые караваны с завидной регулярностью прибывали в Алеппо, где турецкие власти взимали с персидского шелка почти половину его стоимости. Для Аббаса такая торгово-экономическая зависимость от Турции была очень невыгодна, поэтому он стремился наладить сбыт шелка через Московское государство и испанские колонии. См.: Зонненштрвль-Пискорский А.А. 1931. С. 21 - 24.
52 Торговля шелком-сырцом была одним из главных финансовых источников пополнения государственной казны.
53 A Chronicle of the Carmelites in Persia. 1939. P. 76.
54 Ibid. P.76.
55 Спинелли оказывал сильнейшее влияние на взгляды Рудольфа  II относительно создания антиосманской коалиции. См.: Janaček J. 1973. S. 113.


192
Дитрихштайн56 и эрцгерцог Максимилиан, братья императора, так же, как и делегаты из Трансильвании, а также персидский посол все еще не могли представить правительству свои предложения. Предложения от персидского шаха, которые кардинал Дитрихштайн все-таки решился представить императору, были представлены мне персидским послом непосредственно57. Вместе с шахскими «привилегиями» христианским торговцам я отправляю их Вашей Светлости в копии»58.
Достоверной информации об официальной стороне переговоров сохранилось крайне мало, если не считать текста торговых «privileged. Многих исследователей сохранность именно текста торгового договора ввела в заблуждение по поводу целей и задач всего посольства. По мнению иранского историка X. Байани, который являлся признанным специалистом по внешнеполитическим связям Ирана, «торговые соглашения должны были стать своеобразной наживкой, которая могла бы сделать Европу более сговорчивой в отношении военно-политического союза против османов»60. Тем больший интерес представляет сохранившийся в Ватиканских архивах проект союзного договора между Аббасом и европейскими принцами. Проект союзного договора был опубликован только в 1939 г. в «Хронике Кармелитов». Не сохранилось персидского подлинника, с которого делалась копия, а только перевод, сделанный на латинском языке в канцелярии Римской Курии.
Проект антиосманского договора состоит из 18 параграфов, в которых излагаются предложения шаха христианским принцам по совместной борьбе и форме объединения. Особого внимания заслуживают параграфы № 2, № 3, № 6, № 7, № 8, № 9, № 10, № 11, № 12, № 13, № 14, № 18. Именно в этих пунктах содержится суть предложений. Кратко резюмируя их содержание, надлежит отметить следующее: Аббас готов в любой момент начать войну с
56 Кардинал Дитрихштайн - Франтишек Дитрихштайн - принадлежал к высшей знати из Штирии. Несколько поколений Дитрихштайнов служили штирийским эрцгерцогам. Ф. Дитрихштайн происходил из моравской ветви рода. Мать Дитрихштайна была знатной испанкой, и его детство прошло при дворе Филиппа II. Воспитанник иезуитов, с детства был близок к Ипполито Альдобрандини (Климент VIII), который помог ему сделать блестящую карьеру. С 1599 г. Дитрихштайн - епископ Оломоуца - центра контрреформации. При дворе Рудольфа  II кардинал Дитрихштайн принадлежал к «испанской партии» и пользовался большим доверием Рудольфа. Кардинал Дитрихштайн был основным исполнителем политической программы императора. См.: Медведева К.Т. 2004. С. 68.
57 По всей видимости, Хусейн Али бек таким образом пытался наверстать упущенное время, потерянное в ожидании аудиенции у императора. С другой стороны, такой ход давал возможность, минуя громоздкий дипломатический протокол, в кратчайшие сроки донести предложения Аббаса до сведения Римской Курии. Кроме того, это объясняет, каким образом проект «антитурецкой конфедерации» шаха Аббаса оказался в архивах Ватикана.
5 Epistolae et acta. Joannis Stephani Ferreriì 1604 - 1607. Pragae, 1944. P. 237.
59 Promise by shah Abbas of extraterritorial privileges to Europeans 1600 // Diplomacy in the Near and Middle East A Documentary Record. V.l (1535-1914). London - New York, 1956. P. 16.
60 Bayani  K. 1937. P. 10.


193
османами, будучи уверенным в том, «что все бремя войны не упадет только на его плечи»61. Поэтому он обращается ко всем «христианским принцам, владетелям и республикам Европы» с предложением:
Первое - разорвать (в тексте денонсировать) все договоры и соглашения, которые они имеют с турками 62,
Второе - заключить письменный договор с шахом Персии о совместной борьбе против турок. К договору могут присоединиться все желающие, но главным фигурантом, который необходим договору, должен быть император Священной Римской империи63,
Третье - союз между христианскими принцами и шахом Персии должен представлять собой конфедерацию, в которой должны учитываться 64 интересы каждой участвующей державы,
Четвертое - для заключения подобного рода союза шах направляет своих послов с широкими полномочиями. После обсуждения предложенных статей союзного договора и внесения своих дополнений и изменений заинтересованные стороны должны прислать к шаху своих послов с правом подписания договора. Учитывая дальность расстояния и длительность пути между Персией и Европой, Аббас предлагает аккредитовать у себя в столице постоянных послов всех заинтересованных государей, но особенно это касается представителей императора65,
Пятое - если христианские государи вступят в конфедерацию с персидским шахом, то они обязаны будут участвовать в военных действиях против турок. Заключение с турками сепаратного мира без согласия остальных участников конфедерации будет считаться предательством. И вообще, заключение любого перемирия с турками должно приниматься только после совместного решения конфедератов66,
Шестое - чтобы как-то воспрепятствовать постоянному расширению «тиранической империи турков», необходимо, по мнению шаха, начать войну с различных направлений, а не сосредоточивать все силы только на венгерском фронте. Для этих целей шах «без всяких задержек» поставит на театр военных действий 60 000 мушкетов (туфенгчиев) и столько же конницы, а при необходимости и большую силу67.
Остальные пункты предложений шаха в сжатой форме передавали содержание торговых привилегий, обещали свободу вероисповедания
61 A Chronicle of the Carmelites in Persia. 1939. P. 72.
62 Ibid. P. 72.
63 Ibid. P. 72.
64Ibid. P. 72.
65 Ibid. P. 73.
66 bid. P. 73.
67 Ibid. P. 74.


194
торговцами и путешественниками, строительство христианских храмов и монастырей на территории Персии и самое невероятное - подчинение христиан различных конфессий, подданных шаха, Римской католической 68 церкви.
Сравнивая стиль и язык торгово-религиозных предложений, изложенных в параграфах № 4, № 5, № 15, № 16, № 17 с военнополитическими статьями, неизвестный компилятор «Хроники кармелитов» сделал предположение, что включение в текст не относящихся к антиосманскому союзу статей принадлежало не шаху, а Ширли. Вполне допустимо, что Ширли мог быть редактором не только торгово-религиозных, но и военно-политических предложений. Главное, что Аббас согласился с такой трактовкой «союза - конфедерации» и от своего имени предложил его европейским правителям.
Некоторые исследователи подвергают сомнению сам факт того, что великое посольство в Европу 1599 - 1600 гг. доставило какие-либо предложения, кроме торговых69. Подтверждением существования предложений военно-политического союза могут служить приведенные выше выдержки из письма нунция Спинелли кардиналу Сан-Джорджо из Праги, где, собственно, и был сделан первый перевод предложений шаха. Вряд ли А. Ширли решился бы от собственного имени делать подобного рода предложения и скреплять их личной печатью шаха, которая, кстати, удостоверяла его полномочия как шахского посла, имеющего право подписывать договор. Официальные хроники о пребывании персидского посольства в Европе отражают реакцию со стороны европейских дворов: «никакая новость не могла доставить больше удовольствия, чем то, что он (Ширли) сообщал о проектах Аббаса против Порты, могущество которой в это время заставляло содрогаться всю Европу»70.
Абсурдным кажется и другое предположение, что якобы сочиненные А. Ширли предложения выдавались европейским государям как исходящие непосредственно от Аббаса. Во-первых, А. Ширли находился на службе шаха, причем на очень выгодных условиях. Шах наделил простого английского дворянина полномочиями великого посла - это высшая точка в карьере А. Ширли. Во-вторых, А. Ширли оставил в Персии в качестве залога
68 Ibid. Р. 74.
69 Такая точка зрения укоренилась в советской историографии. Западноевропейские исследователи больше делали акцент на результатах миссии 1599 - 1600 гг. и не вдавались в подробности самих переговоров.
70 Epistolae et acta Joannis Stephani Ferrerii 1604 - 1607. Pragae, 1944. P. 240.


195
своей чести и преданности младшего брата, к которому шах обещал относиться «по-братски»71.
Косвенным подтверждением серьезности намерений Аббаса в отношении союза с христианами может служить «независимое свидетельство» случайного очевидца, который попал в Персию в момент отправления посольства в Европу - в июне 1599 г. Португальский монах из Гоа о. Эммануэль де Сантос останавливался по поручению августинского приора в Исфахане. В своей депеше в Рим он писал, что «видел своими собственными глазами в письменной форме и сльппал от глашатаев на площади приказ короля Персии, в котором говорилось о том, что все Христиане, которые собираются жить в его владениях, могут это делать без опасения за свою собственную жизнь. Более того, они могут отправлять обряды своей религии и свободно производить торговлю, не платя ничего...»72. Безусловно, распространяя в ортодоксальной мусульманской стране73 столь непопулярные меры, Аббас рассчитывал получить взамен христианскую поддержку в борьбе с османами. Депеша Э. де Сантоса датирована 27 января 1601 г., временем, когда Хусейн Али бек и А. Ширли находились в Европе.
Несмотря на выгодность для европейцев, предложений шаха Аббаса не последовало. Персидское посольство несколько месяцев было вынуждено пробыть в Праге, тщетно добиваясь личной аудиенции с императором. Рудольф с трудом реагировал на окружающую обстановку и, по мнению послов, «был всецело поглощен своей внутренней ситуацией»74. В конце осени 1600 г. Рудольф дал ответ Аббасу, правда, в весьма пространной форме.
Вместо согласия подписать соглашение о военно-наступательном антиосманском союзе Рудольф отсылал Роберту Ширли доверенность на ведение переговоров с шахом от его имени. Роберт должен был уточнить в переговорах с шахом «некоторые детали». Вообще это должен был сделать по просьбе Рудольфа лично Антони Ширли. Но он воспротивился этому, т.к. имел от шаха поручения продолжать переговоры и с другими европейскими государями. В качестве компромисса Антони Ширли порекомендовал шаху своего брата, оставшегося при дворе шаха и пользовавшегося доверием последнего. В официальном послании «Persarum Regis legatis Domino Antonio
71 Malcolm J. 1821. P. 352. Кроме того, А. Ширли еще долгое время после миссии 1599 - 1600 г. оставался дееспособным участником международного процесса в Европе, выполняя поручения испанского короля и императора.
72 A Chronicle of the Carmelites in Persia. 1939. P. 80.
73 В 1609 г. о. Жан-Тадде, находившийся при дворе шаха, в своих письмах в Рим даст подробный анализ поведения шаха и ситуации религиозной нетерпимости в Персии. См.: Ibid. Р. 152 - 158.
74 Ibid. Р. 74.


196
Syherli anglo cique adiuncto Cuscinali Bego exibitum» Рудольф брал на себя обязательства не соглашаться ни на какие переговоры с османами; всеми силами продолжать оказывать им сопротивление, чтобы «они (османы) не смогли устремиться против Персии, а будущей весной (т.е. 1601 г.) могла бы начинаться общая борьба с запада и востока»75. Ответ датирован 11 декабря 1600 г., естественно, что письмо должно было попасть к шаху в самые кратчайшие сроки, что было весьма проблематично. Для надежности ответ, вместе с доверенностью для Роберта Ширли, были отправлены из Праги тремя разными маршрутами. Одним из посланников, доставлявших ответ императора Аббасу, был Михаэль Шель, отправленный в Персию через Русское государство.
Посольский реестр относит приезд М. Шеля в Москву на конец апреля - начало мая. Из Праги гонец отбыл 18 декабря 1600 г.76. Цель приезда определена достаточно четко: «Посланник императора Рудольфа  II Михаил Шель с просьбой о пропуске его, Шеля, в Персию для побуждения шаха к войне против турок»77. Подробного описания приезда М. Шеля в Москву не сохранилось, почти все столбцы, посвященные ему, сгнили от сырости, но некоторые фрагменты позволяют, хотя и не в полном объеме, выяснить задачи миссии. Известно, что вся корреспонденция, проходившая через Посольский приказ, подвергалась досмотру и регистрации на предмет содержания. Именно благодаря этому и можно воспроизвести чудом сохранившийся отрывок перевода из письма Рудольфа: «...что мы стоим войском своим против Турского, и вперед со всею своею воинской силою против его стояти хотим, и по вашему писанью к нам объявляем, чтоб нам с Турским нынешнего лета (т.е. 1601 г.) на рубеже с войною видеться»78.
Далее Рудольф объясняется уже с Б. Годуновым по поводу задержки отправления в Москву великого посольства. В октябре 1599 г. в Праге у императора находился А.И. Власьев, в ранге посланника, которому было сообщено об отправке в Москву великого посольства через несколько месяцев. Организованное императором посольство во главе с «верным Авраамом Бургграфом Донавским» было задержано на польской границе, «и
75 Копия письма хранится в Ватиканском архиве. См.: «Persarum Regis legatis Domino Antonio Syherli anglo cique adiuncto Cuscinali Bego exibitum» // A Chronicle of the Carmelites in Persia. 1939. P. 74. Впоследствии критики императора Рудольфа ставили ему в упрек то, что, не давая Аббасу конкретных гарантий в отношении заключения союза, император мог бы в крайнем случае оказать ему помощь артиллерией и стрелками. В этом случае дееспособность персидской армии возросла бы в несколько раз. См.: Ibid. Р. 75. На наш взгляд, Рудольф даже при желании сделать этого не мог, т.к. Империя семь лет вела войну с Османской империей и в течение всего этого времени император постоянно боролся с нехваткой людских и финансовых средств.
76 Списки дипломатических лиц. 1892. С. 17.
77 Там же. С. 17.
78 ПДС. Т. II. С. 785.


197
проехати ему было никак не возможно»79. Император обещал прислать вскоре в Москву другое посольство, а пока убеждал Б. Годунова не воспринимать этот инцидент на границе, произошедший из-за «зависти» поляков к русско-имперским связям, за личное оскорбление. Император еще больше, чем когда бы то ни было, нуждался в посредничестве московской стороны, т.к. положение на венгерском фронте было критическим и его можно было исправить только открытием второго фронта со стороны шаха Аббаса.
В чем конкретно заключалась просьба императора к Б. Годунову? Из плохо сохранившегося фрагмента можно попытаться реконструировать текст просьбы: «...а нам и всему Хрестьянству то надлежит, чтоб наша грамота...(к шаху побыстрее) дошла, и чтоб нам от него...(был конкретный ответ). И для того у вас наше дружественное хотенье и Вашей Милости...(просьба и ходатайство о Мих)айле Шеле, чтоб то писание...(он донес) до Перситцкого подлинно) и чтоб нам по тому писму ...(ответ) был, чтоб Ваша Милость Михайла Шеля велели пропустити через вашу землю, как ему мочно вскоре проехать, а к нам бы он приехал с ответом» . Следовательно, Рудольф просил у Годунова содействия в немедленном пропуске М. Шеля к шаху как официального посланника императора.
Годунов лишь частично выполнил просьбу императора. Он не разрешил М. Шелю, который был хорошо известен московскому двору, проехать в Персию. Причина такого поведения заключалась в том, что Годунов, так и не сумевший к этому времени заключить письменный договор ни с императором, ни с шахом, боялся потерять свои посреднические позиции. Позиции Российского царства в процессе создания антитурецкой коалиции могли, по опасениям Б. Годунова, пострадать, тем более, если император и шах сумели бы наладить между собой связь в обход Москвы. Возможно, эти опасения заставляли Б. Годунова брать на себя посреднические функции даже тогда, когда в них не имелось прямой необходимости. Странно выглядела и задержка имперского посланника в Москве на полгода. Лишь 21 мая 1601 г. Шель был отпущен назад в Прагу81.
Анализируя ответ императора на предложения шаха, можно утверждать, что Рудольф ожидал от Аббаса конкретных действий против османов на восточной границе. Об организации широкой антиосманской
79 Там же. С. 781.
80 ПДС. Т.II. С. 779.
81 Списки дипломатических лиц. С. 17. Императорские письма были срочно доставлены гонцом Безсонко Давыдовым в Астрахань и переданы московскому послу кн. А.Ф. Жирово-Засекину, направлявшемуся в Персию, который, собственно, и должен был вручить их шаху. Жирово-Засекину предписывалось взять с собой грамоты в « мешечке в алтабасном (парчовом) запечатаны...в них письмо татарское (т.е. на тюркском языке) да две грамоты писаны немецким письмом, запечатаны...». См.: ПДТСМРП Т. II. С. 143.


198
лиги с фиксированными взаимными обязательствами сторон в имеющихся в нашем распоряжении документах не говорилось вообще. Можно было бы предположить, что таким образом император немедленно отреагировал на предложения шаха. Однако стоит подчеркнуть, что проект широкого антиосманского союза обсуждался между послом императора и шаха в Москве еще в 1593 г. Рудольф II хорошо знал намерения шаха заключить антиосманский союз, детали которого неоднократно обсуждались в Москве между послами императора и Годуновым. Кроме того, А. Ширли во время переговоров подчеркивал, что и у него лично, и у Хусейн Али бека имелись все необходимые полномочия от имени шаха Аббаса подписать антиосманское соглашение82.
Из своего пребывания в Праге Ширли сделал вывод, что Рудольф II не является человеком, способным объединить Европу против османов. Он предпринял попытку разъяснить Клименту  VIII истинное положение дел: «Святой Отец! Переговоры от имени Короля Персии заключаются всего в двух вопросах. Первый затрагивает политическое устройство «конфедерации» против общего врага - Турка, с христианскими принцами, которое он (т.е. шах) надеется достичь через посредничество Вашей Святости. Другой - относительно вопросов религии. И хотя второй может быть более важным делом и большей целью для Вашей Святости и для меня как христианина, тем не менее, начинать необходимо с первого, потому что для короля Персии его разрешение будет являться главным поводом для удовлетворения второго»83.
В декабре 1600 г. персидское посольство прибыло в Рим, где ему был оказан торжественный прием84. Настойчивые заявления А. Ширли имели определенный резонанс в Римской Курии, т.к. она выступала идейным координатором действий против османов. Климент  VIII решил отправить шаху ответ на его предложения с личным посланником, не ожидая окончательного результата персидской миссии85. Ответ Климент  VIII на предложения шаха Аббаса в Персию через Русское государство должны были доставить о. Франсиско да Коста и Диего да Миранда86. В РГАДА
82 Bayani К. 1937. Р. 49.
83 A Chronicle of the Carmelites in Persia. 1939. P. 77.
84 Описание торжественного въезда и пребывание персидского посольства в Риме. СПб., 1900. С.8 - 10. Строго говоря, следуя из владений императора посольство должно было прежде всего посетить Венецию, но дож Республики в это время принимал у себя турецкое посольство, поэтому Ширли и Хусейн Али бек решили сначала проследовать в Рим.
85 Ширли и Хусейн Али бек должны еще были побывать в Венеции и Испании.
86 Папские посланники принадлежали к августинскому ордену, о. Франсиско да Коста побывал в Персии в 1599 г. и считался в Римской Курии специалистом по востоку. Д. да Миранда был не монахом, а светским послушником Ордена. В двух Бреве Климент  VIII содержалась просьба к Аббасу верить всему, что от его имени будут говорить Ф. да Коста и Д. да Миранда. См.: A Chronicle of the Carmelites in Persia. 1939. P. 95.


199
сохранилась единственная грамота, которая свидетельствует о пребывании папского посольства в Русском государстве летом 1601 г.87. Из грамоты следует, что просителем о пропуске послов в Персию через Россию выступал не Климент  VIII, а император Рудольф II. В декабре 1600 г. с аналогичной просьбой император ходатайствовал за своего собственного посланника М. Шеля, который не был пропущен в Персию. Папское посольство, в отличие от имперского, не только получило разрешение на проезд, но и было торжественно принято лично Годуновым88. Из гшсьма Рудольфа II Годунов знал о цели папского посольства. Следовательно, Годунов так же, как и Рудольф II, был заинтересован в открытии второго фронта против османов.
Ответ Климент  VIII на предложения Аббаса от 2 мая 1601 г. заслуживает особого внимания. В нем в общих чертах изложены основные шаги, которые предприняла Римская Курия в ответ на предложения Аббаса. «Вы послали к Нам дворянина Антони Ширли и выдающегося Хусейн Али бека, чье прибытие было для Нас очень приятным. ... Вы не должны быть объяты тревогой и печалью, по поводу того, что Вам одному придется выступать на самого жестокого врага величия персидских королей.... Относительно Вашего желания в нашем присутствии заключить с христианскими королями и принцами лигу против Турка - Мы желаем того же самого, и Мы заверяем Вас, что приложим к воплощению этой идеи все усилия и употребим все знаки папской власти... Но великие дела требуют внимательного рассмотрения и немалого времени ... Между тем некоторые из наших принцев сдерживают турок, военными действиями. Особенно это касается Нашего дражайшего сына, Рудольфа, Избираемого императора, который постоянно ведет войну с Турком. И даже теперь, этим летом, собираются средства для этого. Мы также помогаем ему, посылая наши вспомогательные силы против турок. И всеми возможными способами давления Мы воздействуем на Католических принцев, наших сыновей, чтобы оказать помощь Избираемому императору»89.
Предложения Климент  VIII тактически отличались от предложений шаха Аббаса. Понтифик, так же, как и Рудольф II, предлагал Аббасу напасть на османов немедленно. «Мы надеемся на Ваше благоразумие и Ваш здравый смысл для того, чтобы использовать этот благоприятный случай, и, пока
87 РГАДА. Ф. 32. Оп. 2. Грамоты 1573 - 1699. ед. хр. 23. 1601. Июня 2 из Праги. «Просьба пропустить через Россию в Персию папских нунциев Франциску да Косту и Дидака Миранда Энрикия».
88 Это был знак особого расположения, т.к. Годунов мог выдать «проезжую грамоту» для послов и через чиновников Посольского приказа. См.: A Chronicle of the Carmelites in Persia. 1939. P. 96.
89 Там же. P. 82. Говоря о собственном участии в помощи императору, Климент  VIII имел в виду комплектацию боевых подразделений под руководством своего племянника - Джан Франческо Альдобрандини. Кстати, последний своими несогласованными действиями во время осады Каниша только усугублял положение императорских войск. См.: Niedercorn J.P. 1993. S. 312.


200
Турок держит весь цвет своей армии в Венгрии, Вы, поддержанный христианским оружием, нападете на него со своими стальными клинками с флангов.... Не должно быть никакой задержки, чтобы не упустить представившуюся возможность»90. Только после открытия второго фронта против османов, по заверениям Климент  VIII, «Вы будете полезны Христианам и Христиане в свою очередь Вам...»91. Следовательно, Климент уш обещал шаху в случае начала войны с османами «поддержку христианского оружия», но без заключения предварительного письменного соглашения.
Аббас был осведомлен о действиях Рудольфа II в Венгрии и считал их недостаточными для намеченной цели. О намерении объединить Испанию, Венецию, Тоскану и другие государства в антиосманский союз или выслать вооруженные силы на театр военных действий в послании не было сказано ни единого слова.
Тем временем с персидским посольством в Риме произошли драматические события, оставившие неизгладимый след в памяти очевидцев и нивелировавшие важность предложений шаха. В разгар переговоров на глазах одного из кардиналов Римской Курии произошла ссора между Хусейн Али беком и Ширли якобы из-за полномочий главного посла. Дон Хуан Персидский утверждал, что это произошло не из-за полномочий, а из-за вскрывшейся кражи посольских подарков, которые А. Ширли продал в Москве английскому купцу92. X. Байани приводит другую версию. «Ходили упорные слухи, что документы персидского посольства и письма шаха Аббаса к европейским принцам были похищены одним из людей Ширли и доставлены в Константинополь Великому Визирю. Чувствуя нависшую над собой опасность, Ширли решил спрятаться в Венеции»93. Ширли действительно покинул посольскую миссию и уехал в Венецию, а затем, к началу 1602 г., перебрался ко двору императора. Один из очевидцев в Римской канцелярии писал: «Он непрерывно обменивается письмами с королем Персии и утверждает, что остается в Праге в качестве чиновника короля Персии, и продолжает давать ему (т.е. шаху) надежду на то, что он возвратится»94. Сам А. Ширли считал, что к его дискредитации приложил
90 A Chronicle of the Carmelites in Persia. 1939. P. 83.
91 Ibid. 84. Остальная часть письма была посвящена уговорам Аббаса вступить в лоно Католической Церкви. Папа считал, что, обратившись в католичество, Аббас накрепко будет привязан к другим христианским государям и будет более готов к объединенным действиям против турок. Апостольское, духовное начало целиком заслонило в Клименте  VIII трезвого и расчетливого политического деятеля, которым он на самом деле являлся.
92 Don Juan of Persia. 1926. P. 156.
93 Bayani К Л937. P. 61.
94 Ширли оставался в Праге до 1607 г., выполнял дипломатические поручения Рудольфа II, правда, в Персию он так и не вернулся, но считался при дворе специалистом по Востоку. См.: A Chronicle of the Carmelites in


201
руку всесильный кардинал Сан-Джорджио, который не хотел, чтобы инициатива антиосманской лиги исходила от еретика-англичанина. Доля истины в этом наверняка была, т.к. именно кардинал Сан-Джорджио поставил под сомнение верительную грамоту Ширли. Венецианский посланник Ф. Соранцо так говорил о могущественном внуке Климент  VIII: «Все переговоры, все милости и благоволение папы зависели от кардинала; ... Можно сказать, что все выслушивается его умом, все зависит от его одобрения, от него исходит всякое начинание и в его руках находится само вьшолнение дел»95. Ни для кого не было секретом, что А.Ширли стал католиком в Праге, очень сблизившись и даже подружился с нунцием Феррери96.
Хусейн Али бек продолжал переговоры, прибыв в августе 1601 г. в Мадрид97. Персидскому посольству был оказан торжественный прием. Отношения между Испанией и Персией были прерваны в 1588 г., поэтому испанское правительство было заинтересованно в установлении прямых контактов с персидским шахом98. Однако с кончиной Филиппа II в 1598 г. и приходом к власти его двенадцатилетнего сына Филиппа  III вопрос об участии Испании в антиосманской лиге еще более усложнился. Мнение испанского двора разделилось. Фаворит короля и глава правительства герцог де Лерма считал, что предложения о вступлении в войну с Османской империей невыгодны для Испании ". Но было бы неверно утверждать, что во
Persia. 1939. Р. 75. На наш взгляд, вся компания по дискредитации шахских послов была предпринята с единственной целью - нежелание европейских государей связывать себя письменными военностратегическими обязательствами с шахом Аббасом. Не последнюю роль в дискредитации Ширли оказали те люди на поддержку, которых он рассчитывал в первую очередь. Это был английский канцлер Роберт Сесил и сама Елизавета L Информацию о деятельности Ширли они полнили из «первых рук», от «товарища» Ширли по посольству Паррю, который по дороге из России отправился прямиком в Англию с новостями. Ширли рассчитывал, что его деятельность вызовет у королевы не только одобрение, но и возвращение расположения к семье Ширли, попавшей в опалу в связи с заговором Эссекса. Он жестоко ошибся, т.к. Елизавета I и Сесил прежде всего сообщили обо всем в Константинополь, своему союзнику султану. А в Прагу пришло письмо о том, что Ширли - банальный финансовый аферист. До конца жизни Ширли пытался смыть этот позор. Кстати, через 2 года Аббас прислал Рудольфу письмо, в котором подтверждал полномочия Ширли. См.: Stloukal К. 1963-64. S. 60. Кстати, то лишний раз опровергает мнение большинства историков, включая К. Стлукала, что деятельность Ширли по внедрению в Персию и т.д. санкционировала английская королева.
Ранке Л. 1874. С. 108.
96 Epistolae et acta Ioannis Stephani Fer rerii. 1944. P. 95.
97 Прибыв в Вену в марте 1602 г., А. Ширли также отправил несколько писем с предложениями Аббаса в Испанию Филиппу IIII. См.: A Chronicle of the Carmelites in Persia. 1939. P. 95 - 96.
98 Те немногие точки соприкосновения, которые существовали между королем и шахом, были прерваны из- за подписания Испанией перемирия с Османской империей. См.: Palombini В. 1968. S. 119.
99 В 1599 г. переговоры о создании лиги проходили в Риме между «министром иностранных дел» Испании герцогом де Cecca и бароном Кювенхюллером. Герцог де Cecca оказался в таком же положении, как и Н. фон Варкоч на переговорах в Москве, в 1593 г. Проводить переговоры по вопросам антитурецкой лиги полномочия у него имелись, однако подписывать конкретный вариант соглашения он был неправомочен. Когда же после повторного запроса Рудольфа II в Испанию полномочия были получены, то выяснилось, что герцог де Cecca подпишет договор только в том случае, если в антитурецкий союз наравне с Испанией и


202
время «Долгой турецкой войны» герцог Лерма занимал враждебную позицию к австрийским Габсбургам100.
С другой стороны, на короля сильное влияние оказывали королева-мать Мария Австрийская и бабушка, вдовствующая императрица Мария, мать Рудольфа II, которые настаивали на оказании поддержки начинаниям императора. Поэтому была выбрана некая компромиссная позиция. Испанский посол в Праге маркиз Г. де Сан-Клементе гарантировал со стороны Филиппа III финансовую поддержку лиги, что вполне устраивало герцога де Лерму101. Естественно, что такая позиция Испании в вопросе создания лиги была совершенно неизвестна в Персии. Аббас считал Испанию естественным союзником Персии, а его Католическое Величество - самым могущественным монархом Европы, от позиции которого напрямую зависит создание лиги.
Во время торжественного обеда в честь прибытия персидского посольства Филипп  III заверил Хусейн Али бека, что «очень тронут дружбой, которую предлагает ему король Персии, и что с большой радостью сделает все, что от него ждут...»102. Переговоры с персидским послом проводил всесильный герцог де Лерма. Глава правительства выразил официальное одобрение намерению шаха заключить с европейскими государями антитурецкий союз, но пояснил, что столь «великое начинание» требует длительного обсуждения. Лерма не мог открыть Хусейн Али беку истинное отношение правительства к идее вхождения Испании в «конфедерацию». Финансово-экономические и политические интересы Испании в Хормузе и Западной Индии во многом зависели от лояльной позиции шаха Аббаса. Поэтому ответ испанского правительства был уклончивым, но подразумевал продолжение переговоров в этом направлении. Хусейн Али бек выехал из Лиссабона в начале 1602 г. и прибыл в Персию в августе 1602 г. вместе с ответным посольством Филиппа  III во главе с доном Антонио да Гувеа 103.
При дворе Аббаса с июня 1602 г. находились папские посланники Ф. да Коста и Д. да Миранда. Папские посланники своим скандальным поведением
Священной Римской империей войдет Франция. В тайной инструкции герцогу де Cecca предписывалось всячески предотвращать официальное создание антитурецкой лиги. См.: Stloukal К. 1963-64. S. 260.
100 По свидетельству посла императора И. Кювенхюллера, герцог Лерма был большим почитателем Рудольфа II. См.: Vocelka К. 1985. S. 187.
101 Испания была финансовым донором для всех антиосманских начинаний Рудольфа II. В год на эти цели испанское правительство выделяло примерно 200.000 - 300.000 эскудо. Эта сумма была явно недостаточной, если учесть, что, получив в 1600 г. из Испании 300.000 эскудо, Рудольф II потратил их все на осаду только одной крепости - Каниша. См.: Niedercom J.P. 1993. S. 221
102 Из рассказов Дон-Хуана Персидского. 1899. С. 58
103 Антонио да Гувеа принадлежал к авгу стинекому ордену, вместе с ним в посольстве участвовали о. Жером де ля Крус и о. Кристобаль де Сет-Эспри. См.: Bellan L.L 1932. Р. 120.


203
сорвали переговоры 104. Аббас рассчитывал, что переговоры с испанским послом помогут сгладить неприятное впечатление от поведения послов Климент  VIII. Шах надеялся на то, что да Гувеа доставил конкретные предложения Филиппа  III по совместным операциям против османов. Однако письмо короля отличалось пространными рассуждениями «о пользе антитурецкой лиги для Европы». Начать военные действия Аббас должен был самостоятельно, и как можно скорее, т.к. оформление официального договора потребует много времени. Но как только Аббас выступит против османов, остальные потенциальные союзники поддержат его в соответствии со своими возможностями105. Следует отметить, что молодой король действительно предпринял некоторые шаги в этом направлении, правда, весьма своеобразные. Весь свой средиземноморский флот, около 70 галер, он направил в начале 1602 г. на захват пиратской крепости Алжир в Северной Африке, формально находившейся в составе Османской империи. Таким образом, Испания, вместо того чтобы проводить согласованные с Римской Курией и Венецией действия около берегов Турции, ввязалась в войну с пиратами за Алжир в Северной Африке106.
Участие Испании в антиосманской коалиции Филипп  III связывал с «дружественным расположением шаха», которое должно было заключаться в территориальных уступках испанцам и решении проблемы Хормуза107. Более того, да Гувеа от имени Филиппа  III предъявил Аббасу достаточно странное требование, учитывая сложившуюся международную обстановку.
104 Посольство прибыло в Персию в состоянии жестокой вражды между посланниками. Находясь на зимовке в Астрахани, Ф. да Коста украл у своего «товарища» письма к шаху и всю одежду. Конфликт между посланниками безуспешно разбирал астраханский воевода О.Т. Плещеев. Уже в Персии «английский капитан», посланный Р. Ширли, уговорил да Косту вернуть одежду Миранде, который «был практически голый». Миранда отомстил обидчику. Полнив обратно украденные письма, он единолично поехал представляться шаху в Хорасан. Вручив шаху письма и подарки, Миранда объявил, что является единственным послом Климента VIÒ, а о. Ф. да Коста - его священник. Миранда эпатировал шаха заносчивым поведением, что в результате привело к гибели нескольких шахских гвардейцев. См.: A Chronicle of the Carmelites in Persia. 1939. P. 100.
105 «Персия увидит непобедимого Императора Рудольфа, направляемого рукой Господа, который уже многие годы преуспевает в пролитии турецкой крови ради общего дела Европы и который будет обязан принять участие в союзе из-за возможного ущерба, который может нанести ему враг. Персия увидит также короля Польши, который может нанести врагу не меньше ущерба. Она увидит также непревзойденных герцогов Московии, Савойи и Тосканы, которые не будут' последними в этом деле и которые обязательно должны участвовать в Священном союзе». См.: Bayani К. 1937. Р. 68.
106 Niederkorn J. Р.1993. Р. 195. А. Ширли в своих письмах к Филиппу  III неоднократно предлагал напасть на Египет, т.к. считал, что это самое слабое место в обороне османов. Захватив Египет, европейцы могли бы лишить турок финансового источника для ведения войны на Балканах. См.: A Chronicle of the Carmelites in Persia. 1939. P. 111-112.
107 Хормузский эмир считался вассалом персидских шахов. Португальцы, в первой половине XVI в. оккупировав Хормуз, прилегающие острова и часть побережья Персидского залива, превратили его в военно-торговую факторию, угнетая местное население и мешая сбору налогов в казну шаха. В 1602 г. правитель Бахрейна поднял восстание против португальско-испанского гарнизона и обратился за помощью к губернатору Фарса Алаверди хану, одному из самых приближенных к Аббасу чиновников. Алаверди хан прислал на помощь восставшим отряд из 1000 человек, что значительно усложнило задачу португальцев. См.: Туманович Н.Н. Европейские державы в Персидском заливе в 16 - 19 вв. М., 1982. С. 46.


204
Шах не должен был иметь каких-либо связей с «другими христианскими государями, кроме него самого»108. Аббаса не воодушевили «предложения» Филиппа III, особенно то, что участие в антиосманской коалиции король увязывал с безраздельным господством испанцев в Хормузе, в ущерб персидской казне109. Но Антонио да Гувеа сумел добиться расположения шаха, т.к. Аббас продолжал быть заинтересованным в действиях испанского флота в Средиземном море. Весной 1603 г. шах отправил морским путем в Испанию для продолжения переговоров Аллаверди Бека, компанию которому составили Антонио да Гувеа и Диего да Миранда110.
Венеция так же, как и Испания, заняла выжидательную позицию. От прямого участия в военных действиях против османов Венеция уклонилась. Правда, Сенат Республики заверил Хусейн Али бека, что военные операции шаха против османов будут щедро поддержаны деньгами и оружием111. Много в этом направлении сделал А. Ширли, который после ссоры с Хусейн Али беком остался в Венеции112. Результатом такой бурной деятельности Ширли был регулярный обмен посольствами между Венецией и Персией. С 1600 до 1610 гг. в Венеции побывало 5 персидских посольств, а в Персии - 4 венецианские миссии113. Тем не менее, от официального вступления в антиосманскую лигу Венеция вновь отказалась.
Подводя итог результатам первой дипломатической миссии шаха Аббаса в Европу с целью заключения широкого антиосманского военнополитического союза, можно сделать следующие предварительные выводы.
Первое - проект «конфедерации» между христианскими государями и мусульманским правителем был предложен европейским правителям шахом Аббасом. Его предложения, облеченные в понятную для европейцев форму, практическим образом отличались от гипотетических предложений по поводу объединения против «общего врага», исходивших от Римской Курии.
Второе - шах отвергал оборонительную тактику ведения войны, т.к. она давала, по его мнению, османам возможность разбить «конфедератов» по отдельности. Девизом будущего союза должна стать наступательная тактика
108 A Chronicle of the Carmelites in Persia. 1939. P. 35.
109 Можно сказать, что претензии Филиппа  III относительно Хормуза положили начало недоверию Аббаса к Испании и, как следствие, к полному изгнанию испанцев из Хормуза в 20-е годы XVII в. См.: См.: Туманоеич Н.Н. 1982. С. 49.
110 Bellan L.L. 1932. Р 121. Диего да Миранда высказал протест против решения шаха выслать его вместе с испанским послом. Он хотел возвращаться в Европу через Астрахань и Москву. Шах пригрозил строптивому послу самой настоящей расправой от рук португальцев, которых Миранда, находясь в Персии, успел ограбить. При дворе шаха в качестве представителя Римской Курии остался Ф. да Коста. См.: А Chronicle of the Cannelites in Persia P. 169.
111 Berchet G. 1965. P. 164.
112 A Chronicle of the Carmelites in Persia. 1939. P. 131
113 Ferrier R.W. 1973. P. 82.


205
и координация совместных действий. Для этих целей необходима была аккредитация послов при дворах участников конфедерации.
Третье - Аббас не навязывал потенциальным союзникам точную дату и место антиосманского наступления. Он считал, что этот вопрос требует обсуждения всех заинтересованных сторон. Со своей стороны, шах считал, что самым подходящим местом для начала военных действий могла бы быть Сирия или Палестина.
Четвертое - Европа была не готова к конкретным антиосманским операциям совместно с шахом Аббасом.
Анализируя предложения Аббаса европейским государям, можно сказать, что, проигнорировав эти предложения, Европа упустила возможность добровольного и мирного включения в орбиту общеевропейских интересов крупнейшей мусульманской державы. Аббас добровольно предлагал Европе в обмен на союз против османов много больше того, что принесли ей крестовые походы и никогда не смогли принести колониальные захваты.


206
ГЛАВА  VIII
ИСТОРИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ ДИПЛОМАТИЧЕСКОЙ МИССИИ КНЯЗЯ А.Ф. ЖИРОВО-ЗАСЕКИНА В ПЕРСИЮ
Предложения шаха Аббаса о военно-политическом сотрудничестве и внутриполитический кризис в Османской империи вновь разбудили надежды у всех заинтересованных сторон на возможность создания антиосманской лиги. В сложившейся ситуации русско-персидский военно-политический договор имел стратегическое значение для Русского государства. Укрепляя свое внутреннее положение, Б. Годунов стремился всеми доступными средствами упрочить и внешнеполитический статус. Для этого ему было необходимо продолжать исполнять роль связующего звена между европейскими государями и шахом. Стабильное внутреннее и внешнее положение Русского государства в конце 90-х гг. XVI в. давало Б. Годунову силы и средства для более активных действий в отношении Османской империи1.
В конце ноября 1599 г. в Москве одновременно находились два персидских посольства. Одно - направлялось в Европу, через Московское государство (посольство Хусейн Али бека - Антони Ширли), другое - было направлено непосредственно к русскому государю, в ответ на посольство Тюфякина - Емельянова. Его возглавлял приближенный шаха Аббаса Пер Кули бек. Из-за плохой сохранности посольских дел, относящихся к периоду 1600 - 1624 гг., о миссии Пер Кули бека почти не сохранилось сведений2. Цель миссии Пер Кули бека была кратко обозначена С.М. Броневским в первом в российской истории исследовании русско-персидских связей. Определение С.М. Броневского представляет особую ценность, т.к. в своей работе исследователь пользовался документами из Архива коллегии иностранных дел, часть которых сгорела при пожаре в 1812 г. Броневский утверждал, что Пер Кули бек прибыл в Москву «по важнейшим делам касательно союза против Порты»3.
Азербайджанские исследователи О.А. Эфендиев и А.М. Фарзалиев во введении к последнему переизданию записок Дон Хуана Персидского утверждают, что Пер Кули бек должен был стать аккредитованным
1 Стоит отметить, что ситуация начнет резко меняться уже с лета 1600 г. В течение трех лет страну будут преследовать природные катаклизмы, результатом чего будут неурожай и голод.
2 РГАДА. Ф. 77. Oп. 1. Реестр II. Кн. 2. 1600 сентябрь 12 - 1601 апрель. Сохранился только отпуск персидского посла Пер Кули бека и отписки воевоед о происшествиях с посольством по пути следования до Астрахани.
3 Броневский С.М. Исторические выписки о сношениях России с Персиею, Грузиею и вообще с горскими народами, в Кавказе обитающими, со времен Ивана Васильевича доныне. СПб., 1996. С. 40.


207
представителем шаха Аббаса при дворе царя Бориса4. Это смелое и важное утверждение, которое могли бы прояснить документы Посольского приказа. Неизвестно, по какой причине Пер Кули бек не остался в Москве. Посольство Пер Кули бека находилось в Москве почти год и в августе 1600 г. было отправлено обратно в Персию. В ответном письме шаху, переданном с Пер Кули беком, Годунов сообщал причину почти пятимесячной задержки европейской миссии шаха в Москве. В послании Годунов подчеркивал важность «европейской» миссии шаха и невозможности из-за интриг Сигизмунда  III отправить ее сухопутным путем, как предполагалось изначально5.
В это время в Москве полным ходом шла подготовка великого посольства к шаху во главе с кн. Александром Федоровичем Жирово-Засекиным. Вторым послом был дьяк Темирь Засетцкий, третьим - дьяк Иван Шарапов. Кроме того, полномочиями посла был наделен и подьячий Петр Данилов. Все четверо были правомочны в случае непредвиденных обстоятельств возглавить посольство. Видимо, в Посольском приказе учли неудачный опыт посольства Тюфякина - Емельянова. Посольство должно было сообщить шаху о вступлении на престол нового государя и со второй попытки подписать «докончанье», поэтому Годунов возлагал на посольство Жирово-Засекина большие надежды, считая его «важнее прочих»6.
Материалы о посольстве А.Ф. Жирово-Засекина сохранились лишь частично в Ф. 77 (РГАДА) в разных разделах. Часть посольского дела: наказ, посольские отписки в Москву по пути следования до Астрахани - представлены в разделе «книги и дела». Документы, по которым можно судить о целях и результатах миссии: грамота Б. Годунова к шаху Аббасу и статейный список посольства, отсутствуют7. В разделе «трактаты» сохранился комплект «докончальных» грамот от имени царя Бориса и шаха Аббаса8.
4 Книга Орудж-бека Баята. 2007. С. 12.  II.П. Бушев категорически был не согласен ни с первой, ни со второй точкой зрения. По сохранившимся обрывкам информации, главным образом о происшествиях по пути следования посольства из Астрахани в Москву, Бушев сделал вывод о том, что «великий посол» вообще приезжал в Москву для торговли в городах Поволжья. См.: Бушев П.П. 1976. С. 290 - 293. Эта точка зрения не выдерживает критики хотя бы потому, как характеризовал статус и задачи посольства Пер Кули бека в своих записках очевидец Дон Хуан Персидский. См.: Из рассказов Дон-Хуана Персидского 1899. С. 14.
5 Памятники дипломатических сношений с Персией. Т.II. С. С. 51. «литовский Жигимонт король ныне с турским в миру и дружбе, и только было их отпустити на Литовскую землю, и литовский бы Жигимонт король, дружа турскому, велел переимать и к турскому отслать, и Аббас Шахову бъ делу в том поруха учинилась. И послу Аббас Шахову Перкулы беку на Москве про то объявлено». См.: Там же. С. 52.
6 [Щербатов М.М. ] 1771. Т. 7. С. 123.
7 РГАДА. Ф. 77. Oп. I. Реестр II. Кн. 2.
8 Там же. Оп. 3. № 5 «Две взаимные записи: одна от имени царя Бориса Федоровича, а другая от имени персидского шаха Аббаса, отправленные с послами князем Засекиным с товарищи для заключения по оным между Россией и Персией доброй дружбы и вечного союза».


208
«Докончальные» грамоты, хотя и были составлены заново, по всем пунктам совпадали с «докончальными» грамотами выданными посольству В.В. Тюфякина9. Даже количество требуемых городов оставалось прежним: Дербент, Баку, Шемаха. Также открытым оставался и вопрос об общих «недругах». Если у Персии был один конкретный враг - Османская империя, то Русское государство могло назвать в числе своих врагов сразу несколько государств - Польшу, Швецию, Крымское ханство и лишь в последнюю очередь Порту. Тем не менее, из текста договора следовало, что предполагаемый союз, «соединенье», должен был быть направлен против османов.
Подобного рода неясности давали возможность утверждать, что Б. Годунов не собирался вступать в войну с Османской империей10. На самом деле война с османами в союзе с Персией и другими европейскими государствами могла бы принести Русскому государству ощутимую выгоду при минимальных затратах людских и финансовых ресурсов. Если Персия и Священная Римская империя все свои ресурсы должны были направлять на нужды войны, то Русское государство в этой ситуации занимало более выгодное положение. Существовало несколько способов участия Московского государства в войне с Османской империей:
1  - силами казачьих подразделений Дона и отчасти Запорожья11;
2  - силами вассальных кабардинских князей;
3  - оказанием силового и дипломатического давления на Крымских татар;
4  - основанием на Северном Кавказе городов-крепостей с постоянными стрелецкими гарнизонами, которые препятствовали турецкой агрессии;
5  - оказанием материальной помощи Персии не «казной», а содействием в реализации через свои территории в Европу персидского шелка-сырца;
9 РГАДА. Ф. 77. Оп. 1. Кн. 1. «1595 май - 1598».
10 Лурье Я.С. 1961. С. 46; Бушев П.П. 1976. С. 201; Накашидзе Н.Т. 1968. С. 71; Прохазка И. 1984. С. 59; Флоря Б.Н. 1968. С. 180.
11 Тема привлечения казачества на «государеву службу» настолько важна, что требует специального рассмотрения, что, собственно, сейчас происходит в российской исторической науке; Относительно нашей темы оговорюсь, что именно с последней четверти XVI в. московские власти начали активно привлекать донских казаков для реализации своих планов относительно крымских татар и османов. Для этих целей на Дон поставлялись вооружение и «государево жалованье». Имелись рычаги для некоторого регулирования действий казаков: «...выбъ о наших делях промышляли заодин: а как нам послужите ... и мы вас пожалуем своим жалованьем». См.: № 44 «Верющая Грамота Государя Царя Иоанна Васильевича к Донским казакам. Писана 1571, августа 17»; и позднее № 62 «Грамота Царя Федора Иоанновича к Донским Атаманам и казакам Верховым и Низовым. Писана 1593, марта 20» / СГТД 1819. Ч. II. С. 67 - 68; 125 - 127. Что касается запорожских казаков, то в РГАДА также имеется свидетельство приезда в Москву в 1594 г. и переговоров с правительством атамана запорожских казаков С. Хлопицкого. По словам атамана, «казаки его Запорожские с Днепра готовы служить цесарю верой и правдой, но не хотят это делать без ведома Его царской Милости», для того, чтобы получить эту милость в виде «царской казны», Хлопицкий и приехал в Москву. См.: «Приезд в Москву атамана Станислава Хлопищево с прошением к государю о соединении его войск с запорожцами противу турок» // РГАДА. Ф. 32. Oп. 1. Кн. 6.


209
6  - поставками огнестрельного оружия для персидской армии в обмен на территориальные уступки.
Список можно было бы продолжить. Персии в этой ситуации пришлось бы значительно сложнее. Этого не могли не замечать при дворе шаха. Даже если не брать во внимание неясные статьи и формулировки, связанные с дальнейшим статусом и обязанностями персидской стороны, Русское государство предлагало Персии неравноценные гарантии и неравноправные условия. Русское государство обязывалось участвовать в борьбе с османами в силу своих возможностей. Персии, согласно статьям договора, предстояло участвовать «заодин» Русским государством против совершенно неизвестного ей «врага».
Новым в «докончальных грамотах» было дополнение из двух пунктов. Первый пункт напрямую связан с прибытием в Москву посольства Хусейн Али бека и Антони Ширли. Только они, прибыв в Москву с особым заданием к европейским государям, могли внести этот вопрос в повестку дня. Однако стоит подчеркнуть, что поднимался он еще во время переговоров Хаджи Хосрова и Н. Варкоча в Москве в 1593 г. Касается он свободного пропуска через территорию Русского государства дипломатических и торговых миссий, следующих из Персии в Европу и из Европы в Персию12.
Второй пункт декларировал принцип экстерриториальности и, скорее всего, был вызван медленным, но неуклонным продвижением русских гарнизонов все глубже на Кавказ13.
Наказ посольству А.Ф. Жирово-Засекина практически ни чем не отличается от наказа посольству В.В. Тюфякина, только расписан он менее подробно. Прежде всего А.Ф. Жирово-Засекин «с товарищи» должен был донести до сведения шаха явную дезинформацию о том, что московский государь заключил письменный военно-политический союз с императором, испанским королем и «с иными с великими государи». «А в том межъ великими государи живут укрепленные грамоты, да по тому укрепленью и правят и крепко и неподвижно то докончанье вперед содержат»14. Это утверждение должно было служить решающим аргументом в пользу
12 «А которые послы от иных государей отколе нибуди пойдут к тебе, брату нашему, к Аббас Шахову в. через наши земли и гости с ними, или твои, брата нашего, послы куды пойдут от тебя или к тебе, или опроч послов гости пойдут к тебе, брату нашему, через наши земли с каким товаром ни будь, и нашему ц. в. у тех послов и у гостей товару не отьимати, а пропущати послов и гостей со всяким товаром чрез свои земли безо всяких зацепок». См.: ПДТСМРП. Т. II. С. 142.
13 Цитата из «докончанья» Годунова идентична тексту «докончанья» шаха Аббаса: «А вотчины нашие тебе, брату нашему, Аббас ш. в. блюсти и не обидети и не вступатися в наши государства и в великие княжества и во все наши украинные места, в городы и в места и в земли, и в воды, и во всякие угодья по сему нашему докончанью. А нам великому государю ц. и в. кн. Борису Федоровичю в. Р. с. твоей, брата нашего, Аббас ш. в. вотчины блюсти и не обидити и не вступатися во все ваши государства и во все украинные места в городы и в земли, и в воды, и во всякие угодья по сему нашему докончанью». См.: Там же. С. 142 - 143.
14 Там же. Т. II. С. 32.


210
подписания договора. Если бы Аббас отказался подписывать договор, то он, по мысли Годунова, мог бы лишиться расположения и поддержки западноевропейских монархов.
Главный упор в наказе был сделан на процедуре и вариантах подписания «докончанья». В свое время С.М. Броневский обратил внимание на важную подробность в процедуре подписания. По Броневскому, шах Аббас должен был «на сей грамоте учинить присягу сам или кто из ближних его вельмож»15. Так С.М. Броневский понял или, вернее, перевел на современный язык следующее выражение из наказа: «государь бы ваш Аббас шахово величество с тово списка велел написати свою докончальную грамоту, да на той грамоте перед нами царского величества послы по своей вере правду учинил, шерть дал и печать свою к той грамоте приложил»16. Следовательно, С.М. Броневский считал, что суть договора между Русским государством и Персией должна была заключаться в присяге персидского шаха московскому царю. Только в этом смысле можно объяснить фразу А. Власьева, высказанную им в 1599 г. имперскому канцлеру И. Мегеру: «Кызылбашкой Шах во всей Государеве воле, и что к нему Государево повеленье ни будет, и он то учинит»17.
Этот речевой оборот дублируется в наказе в неизменном виде шесть раз, а вот сама процедура ратификации договора могла происходить несколькими разными способами.
Во-первых, шах мог сразу в присутствии Жирово-Засекина составить с привезенного московскими послами варианта «шах Аббасово слово» свою грамоту на фарсовском языке и уже на ней «правду учинить, шерть дать и печать свою к той грамоте приложить».
Во-вторых, шах мог проделать такую же процедуру, но «правду учинить, шерть дать и печать свою к той грамоте приложить» должен был один из его приближенных сановников18.
В-третьих, шах мог полностью согласиться со всеми статьями договора, но не подписывать его. В Москву в этом случае должно будет незамедлительно, вместе с Жирово-Засекиным, отправиться его собственное посольство с полномочиями «правду учинить, шерть дать и печать свою к той грамоте приложить» в присутствии московского государя.
Во всех трех вариантах московский государь должен был поставить свою подпись только после того, как ее поставит шах. Если бы персидская
15 Броневский С.М. 2001. С. 41.
16 ПДТСМРП. Т.  II.С. 31.
17 ПДС. Т.II. С. 132.
18 Если бы персы сказали, что «шах никоторому государю не шертует, а дают за него правду ближние люди», то тогда Годунов приказал на своей докончальной грамоте «своему ближнему боярину правду учинить и то дело закрепить». См.: ПДТСМРП Т. II. С. 33.


211
сторона выражала по этому поводу возражения, послы должны были продекларировать позицию московского двора: «а не укрепить ныне государь ваш того дела, и вперед то дело продлица и недругом будет на руку»19. На наш взгляд, Годунов явно недооценивал личные качества и возможности Аббаса. Этот момент очень важен для понимания цели и задач посольства А.Ф. Жирово-Засекина.
Безусловно, новой в наказе является только информация о международном положении и связях московского государя с различными кавказскими правителями. Более подробно растолковывался вопрос о взаимоотношениях с шамхалом. Русское государство откровенно выдвинуло свои претензии на шамхальское ханство, которое в рассматриваемый период находилось под властью османов, но формально издревле являлось вассалом персидских шахов20.
Последняя деталь в наказе, на которую следует обратить внимание. Жирово-Засекин получил указания предложить «Шахову величеству, сослався бъ послы своими и с Рудельфом цесарем, и с ним укрепитися в докончанье и в соединенье. А царское величество для Аббас Шаховы брацкие любви послов его через свои государства к цесарю пропустить велит»21. И это несмотря на то, что Годунов и московское правительство хорошо знали о целях европейской миссии шаха, которая побывала в Москве в ноябре 1599 г. Из этого можно сделать только один вывод, что наказ послам составлялся еще до того, как в Москву прибыло посольство А. Ширли - Хусейн Али бека. Но не ранее января - мая 1599 г., когда в Москву вернулись оставшиеся в живых члены посольства В.В. Тюфякина и С. Емельянова22, а в Империю был отправлен А. Власьев. Однако тогда возникает вопрос, почему в текст наказа не были внесены изменения, как это было сделано с текстом «докончанья». По-видимому, это не было простым упущением посольских чиновников.
19 Там же. С. 36.
20 Там же. С. 37. Вопрос о шамхальском ханстве требует отдельного рассмотрения с нескольких позиций. Во-первых, шамхальское ханство исторически являлось вассалом персидских шахов, поэтому претензии московской стороны были необоснованными. Но в рассматриваемый период ханство было оккупировано османами и являлось их плацдармом в восточном Закавказье для успешных кампаний как против персов, так и против московских окраин. Именно поэтому шах Худабенде в 1586-87 гг. предлагал отдать шамхальство московскому государю в обмен на помощь против османов, при этом отвоевать ханство русские должны были самостоятельно. Во-вторых, отдельный вопрос, непосредственные взаимоотношения между шамхалом и московским государем. Наконец, третий вопрос, взаимоотношения Московского государства с кахетинским царем Александром, который просил у царя помощи и защиты именно от шамхала в обмен на личный вассалитет, что в принципе было невозможно, т.к. кахетинский царь был теоретически вассалом персидского шаха, а в практическом плане данником турецкого султана
21 ПДТСМРП. Т. II. С. 34.
22 РГАДА- Ф 77- Оп. 1. Реестр II. Кн. 2.


212
Посольство кн. А.Ф. Жирово-Засекина, выехавшее из Москвы в конце сентября 1600 г., присоседилось в Казани к посольству Пер Кули бека23. Зимовать русскому и персидскому посольствам пришлось в Саратове. Персидская миссия из-за воровства и безответственности саратовских чиновников оказалась в экстремальных условиях. Достаточно сказать, что «за два месяца испытания мучений» скончалось 6 человек из свиты персидского посла24.
28 февраля 1601 г. астраханские воеводы Ф.А. Ногодков и О.Т. Плещеев получили из Москвы письмо от Годунова, к которому прилагались грамоты императора Рудольфа  II на имя шаха Аббаса, доставленные М. Шелем. Воеводам были даны четкие указания о передаче императорских грамот не персидскому послу, а А.Ф. Жирово-Засекину. Именно московский посол должен был вручить Аббасу на первой аудиенции вместе со своими собственными верительными грамотами послания императора Рудольфа. Причем А.ф. Жирово-Засекин должен был подчеркнуть, «что те грамоты присланы от нашего царского величества с Москвы в дорогу в Асторохань, а к нашему царскому величеству прислал их Руделф цесарь зъ гонцом своим Михайлом Шелем, а писал к нашему царскому величеству Рудельф цесарь в своей грамоте, чтоб нашему царскому величеству те грамоты послати к нему к Аббас Шахову величеству»25. Стоит напомнить, что в послании к Годунову Рудольф просил не «послати» его грамоты к шаху, а разрешить посланнику М. Шелю отправиться в Персию через территорию Русского государства26. Таким образом, очевидно, что Б. Годунов, ради сохранения статуса посредника между императором и шахом, сознательно нарушал договоренность от 1593 г. о свободном пропуске имперских и персидских послов через Московское государство27.
Информация о посольстве А.Ф. Жирово-Засекина исчезает с момента прибытия в Астрахань. Это дало основания С.А. Белокурову предположить, что посольский караван доехал только до Астрахани, а затем был оттуда отозван по неизвестным причинам28. В конце 70-х гг. XX в.  II.П. Бушев категорически утверждал, что посольство А.Ф. Жирово-Засекина было отозвано из Астрахани обратно в Москву. Причиной отзыва явилось осознание Годуновым того, что персидский шах не желает союза с Русским
23 № 1: 1600 сентябрь 12 («отправление в Персию посольства Жирово-Засекина для постановления между царем Борисом и шахом Аббасом доброй дружбы и вечного союза») // РГАДА. Ф. 77. Oп. 1. Реестр II. Кн. 2.
24 № 2: 1600 ноябрь - 1601. («О происшествии с посольством Засекина вниз по Волге и его зимовке в Саратове вместе с посольством Перкулы бека») // Там же. Оп. 1. Реестр II. Кн. 2. Более всего Пер Кули бек горевал о потере медведя, которого Б. Годунов подарил Аббасу.
25 Памятники дипломатических сношений с Персией. Т. II. С. 78.
26 РГАДА. Ф. 32. Оп. 2. ед. хр. 22.
27 ПДС. T. I. С. 1293.
28 Белокуров С.А. 1889. С. 78.


213
государством29. Абсолютно не понятно, на основании каких данных исследователь сделал такой категоричный вывод, не подкрепив его никакими более или менее убедительными аргументами30.
Исследователи оставили без внимания одну важную деталь. Посольство А.Ф. Жирово-Засекина путешествовало в Персию не в одиночку, а вместе с посольством Пер Кули бека, сведения о котором также отсутствуют. Следовательно, материалы о посольстве не сохранились, однако это не повод для того, чтобы утверждать, что посольство было отозвано в Москву.
Пролить свет на загадочную судьбу посольства Жирово-Засекина позволяют письма Б. Годунова к астраханским воеводам кн. И.В. Сицкому и О.Т. Плещееву. Царь, предвосхищая прибытие посольских караванов в город, требовал от чиновников заранее приготовиться к их приезду и максимально ускорить отправку посольств в Персию (письмо датировано 28 февраля 1601 г.)31. Следовательно, в конце зимы - начале весны 1601 г. Б. Годунов не собирался отзывать посольство А.Ф. Жирово-Засекина обратно в Москву.
Необходимо обратить внимание и на чудом сохранившийся фрагмент «огписки» воеводы О.Т. Плещеева на имя Годунова от «109 (1601) г. июль в 15 день». В нем говорится, что 30 апреля 1601 г. «послы, которым идти в Кизылбаши, князь Александра Засекин да Темир Засетцкой, да дъяк Ивашка Шарапов, да Аббас шахов посол Перкулы бек...в царство Астраханское пришли»32. Таким образом, московское и персидское посольства в конце апреля, после тяжелой зимовки в Саратове, добрались до Астрахани и были обеспечены согласно статусу «кормом и питьем». Далее следует последняя фраза, на которой текст «отписки» обрывается, но которая содержит исчерпывающий ответ на вопрос о дальнейшем маршруте посольства А.Ф. Жирово-Засекина. «Июня по 13-е число по росписи давали, и отпустили. государь, твоих государевых царевых и в. кн. Бориса Федоровича всеа Русии послов на твоих государевых и великого кн. Бориса Федоровича всеа Русии на двух бусах33, и кизылбашскаго шах Аббаса ... (текст обрывается)»34.
29 Бушев П.П. 1976. С. 294.
30 Неким исключением из общего хора голосов за отзыв посольства может считаться небольшая работа А.А. Зонненштраль-Пискорского по истории международного торгово-экономического обмена Персии, в том числе и с Московским государством. Исследователь указывал на факт «обмена грамотами царя Бориса Годунова с шахом Аббасом ». См.: Зонненштраль-Пискорский А.А. 1931. С. 81. Исследователь подчеркивал, что в составленный им реестр вошли «как односторонние, так и двусторонние акты», которые удалось обнаружить. Однако из реестра неясно, какими именно источниками пользовался исследователь при его составлении. Некоторые посольские миссии, например, А.Д. Звенигородского и Г.Б. Васильчикова, не были занесены в реестр вообще, а посольство А.Ф. Жирово-Засекина было отнесено к 1594 г.
31 ПДТСМРП. Т. ПС. 128 - 129.
32 Там же. С. 96.
33 Старинное русское судно, использовавшееся на Каспии. Секрет постройки бус был утерян после реформ Петра I. А между тем, русские бусы плавали по Волге и Каспию и относились, согласно европейской классификации, к классу «галеонов» (линкоров средневековья). Только русские бусы были значительно


214
Из сохранившегося фрагмента нельзя выяснить судьбу «кизылбашскаго шах Аббаса» посольства. А между тем, в другой, более ранней отписке, составленной Жирово-Засекиным на имя Годунова от «4 июня 109 г. (1601)», помимо перечисления «обид» персидского посла, случившихся по вине пристава Наумова, прямо говорится: «А из Астарахани, государь, пошли мы, холопи твои, июня в 7 день. А Аббас шахов, государь, посол, Перкулы бек хочет идти из Астарахани июня в 9 день. А жил, государь, Аббас шахов посол в Астарахани затем: ожидал с Москвы Аббас шахова купчины Магметя. А мы, холопи твои, пошли из Астарахани наперед кизылбашского посла для того, чтоб, государь, Аббас шахов посол Перкулы бек в Астарахани не мешкал. А станем, государь, его ждать в морском устье»35. Из текста ясно, что в отличие от Пер Кули бека русские послы очень спешили и даже путем «шантажа» пытались заставить персидского посла не задерживаться в Астрахани, поэтому выехали к морскому устью раньше. Следовательно, в середине июня 1601 г. московское и персидское посольства отплыли из Астрахани в Персию. Ни о каком отзыве в Москву речи идти не может, т.к. даже сохранившиеся обрывки документов свидетельствуют о том, что посольство А.Ф. Жирово-Засекина в Персию отбыло. Остальная документация посольства, по всей видимости, погибла при пожаре 1626 г. или 1702 г.
Среди опубликованных в первой половине XIX в. А.И. Тургеневым исторических документов из иностранных библиотек и архивов имеется один интересный документ на польском языке под № XXX. Обнаружен он был в собрании аббата С. Альбертранди и датирован 1600 г.36. Документ представляет собой аввизи на имя Сигизмунда III. Автором был Сефер - Армянин (Муратович), находившийся на службе польского короля и неоднократно бывавший в Персии37. В аввизи содержится информация о
больше средиземноморских. Бус был водоизмещением до 2 тыс. тонн и длиной палубы 60 метров. Самые большие европейские галеоны, на которых испанцы вывозили серебро из Америки, были до 800 тонн, а каравеллы Колумба - не больше 270 тонн. Не удивительно, что на каспийских бусах перевозили целые стада животных, в том числе посольские подарки (белых верблюдов, гепардов и даже слонов). В штормовую погоду бус мог дрейфовать в открытом море до 2-х месяцев. Посольские отчеты изобилуют такими подробностями.
34 ПДТСМРП T. II. С. 96.
35 Там же. С. 90.
36 Не совсем ясно кем, был датирован документ. Сефер возвращался в Польшу из Персии в 1603 - 1604 гг. Сомнительно, что он находился при дворе шаха более четырех лет.
37 Имя, вернее сказать, фамилия, Сефер или Саффар неоднократно встречается у Д. Берше в его публикации документов по связям Венеции с Персией. Армянский купец Сефер бывал в Венеции в 1610 и 1613 гг., выполняя поручения Аббаса. См.: Berchet G. 1865. P. 102. Купеческая фамилия Сеферов проживала помимо Персии и в Польше, т.к. там действительно в описываемый период времени находилась большая торговая колония армян. См.: Армянские источники о Смутном времени //ЖМНП. 1902. № 11. Отд. 2. С. 35 - 43. В «Хронике кармелитов» - названо полное имя персидского Сефера - Хваджех Сефер Азария, доверенное лицо шаха Аббаса в Европе. В 1610 г. Сефер как агент шаха Аббаса прибыл в Рим, где Павел V сделал его рыцарем и графом. В архивах Ватикана сохранилось 2 письма, которые привез Сефер от шаха. Общий смысл писем заключался в двух вопросах: «Сефер Азария армянин прибыл, чтобы вести переговоры о деле


215
торжественной встрече шахом Аббасом посольства русского государя38. Подробно описывается встреча московской делегации, но имя посла не называется. Сефер не был свидетелем этого события, передавал его со слов знатного персидского сановника Тахмасп бека39. Сефер своим рассказом хотел донести до короля почести, которые оказывались шахом Аббасом русскому послу. Учитывая пышность приема и статус посольства, речь могла идти только о посольстве А.Ф. Жирово-Засекина40, т.к. предыдущее посольство В.В. Тюфякина, посланное в Персию в 1597 г., почти полностью погибло. До 1598 г. в Персии в 1594 побывало посольство кн. А.Д. Звенигородского, а в 1590 г. - кн. Б.Г. Васильчикова. Сомнительно, чтобы Тахмасп бек пересказывал Сеферу события почти семи или десятилетней давности. Так или иначе, но этот факт также свидетельствует о том, что посольство А.Ф. Жирово-Засекина добралось до Персии.
Еще одним аргументом в пользу того, что посольство А.Ф. Жирово-Засекина не было отозвано в Москву, а исполняло в Персии поставленные перед ним задачи, может служить письмо имперского посла Стефана Какаша фон Залонкемени. Отправленный к шаху Аббасу в качестве великого посла, С. Какаш имел поручения и к Годунову. В депеше, посланной из Москвы осенью 1602 г., посол писал: «Великий Князь послал в прошлом году посольство в Персию, но оно еще не возвращалось оттуда»41. Следовательно, в июне 1601 г. посольство отбыло в Персию, а к осени 1602 г. еще не возвратилось. Речь могла идти только о посольстве кн. А.Ф. Жирово-Засекина.
Еще более полную картину событий можно восстановить, если соединить и сопоставить информацию из трех разных источников, которые в комплексе неопровержимо доказывают, что посольство кн.  А.Ф. Жирово-Засекина выполнило в Персии свои задачи.
Сведения о пребывании посольства в Персии удалось обнаружить в Ф. 110, в материалах посольства И.А. Нащокина и И. Леонтьева к
короля Персии: оценка и продажа шелка, а также возможность совместных военных действий против турок». Кроме этого, в архиве Ватикана сохранилось 3 Бреве - 80, 81, 82 - рекомендации Сефера: императору Рудольфу II, королю Филиппу III, Герцогу Тосканскому Козимо Медичи от 28. 07. 1610. См.: А Chronicle of the Carmelites in Persia. 1939. P. 193.
38 XXX. An. 1600. O przyjezdzie posla W Kniazia Moskiewskiego do Króla Perskiego. Relacya Szafera Ormianina tam od Króla Polskiego posianego, który tam we dwie niedziele przybył i to słyszał od Tachmas Bega Wezyra okolo roku MDC // HRM, 1842. T. II. P. 50 - 53.
39 Тахмасп бек будет отправлен в Польшу послом в 1603 г. Именно с ним Сефер будет возвращаться в Польшу по окончании своей миссии. Подробно об этом посольстве будет сказано в главе XII.
40 Только при въезде в столицу посольский караван встречали верхом на арабских лошадях 2000 тыс. знатных персидских дворян. См.: Ibid. С. 50.
41 Первое письмо Стефана Какаша к барону Вольфу Унферцахт, председателю Камерального Суда и тайного советника императора. Москва, 25 ноября 1602 г.// Какаш и Тектандер. Путешествие в Персию через Московию в 1602 - 1603 гг. М., 1896. С. 52.


216
кахетинскому царю Александру в 1601-1603 гг.42. Нащокин и Леонтьев доставили в Москву письмо терских воевод кн. «Ондрюшки Хилкова» и «Микифорки Трохониотова», датированное 30 марта 7110 г. В письме воеводы сообщали сведения, полученные от тезика43 «Кизилбашской земли гилянец Мирвилея». Тезик сообщил воеводам, что к шаху, находившемуся в Исфахане, прибыли «твои государевы послы князь Олександр Засекин с товарищи»44. Послы «дошли здорово; и были у шах-Баса твои государевы послы трижды», осенью Аббас уехал в «Хазлев» (Казеин) женить сына, а московские послы остались в Исфахане45.
В «Хронике кармелитов» есть упоминания о том, что в 1601 г. шах Аббас получил от императора Рудольфа II некие письма, доставленные через Московское государство46. Доставить в это время какие-либо письма могло только посольство А.Ф. Жирово-Засекина, т.к. посольство Ф. да Косты и Д. да Миранды прибудет в Персию только летом 1602 г.
В Разрядной книге за 7111 г. есть короткая запись :«Тово же году августа 28 день, пришел к Москве Кизылбашской посол Лачин бек, а с ним пришли государевы послы: князь Олександра Федорович Жировой-Засекин да Темир Васильев сын Засецкой, да дьяк Ивашка»47. По юлианскому календарю 28 августа 7111 соответствовало 1602 г, но с 1 сентября начинался новый, 7112 г., который соответствовал 1603 г. По грегорианскому календарю 1603 г. начался 1 января. Стоит отметить также, что после возвращения из Персии кн. А.Ф. Жирово-Засекин оставался на службе у Годунова, его имя упоминается в Разрядной книге за Смутное время48.
Самый сложный вопрос заключается в том, насколько успешно А.Ф. Жирово-Засекину удалось выполнить поставленные перед ним задачи. Однозначного ответа на этот вопрос нет, т. к., по всей видимости, доставленный русским посольством договор, особенно в отдельных его частях, не устроил Аббаса. Шаху необходимо было «соединенье» на общего врага, а не «докончанье» в том виде, в каком его предлагала русская сторона.
42 РГАДА. Ф. 110. Сношения России с Грузией. Оп. 2. Д. 1587 - 1614.
43 Термин «тезик», обозначавший на Руси купцов-торговцев, часто встречается в русской дипломатической речи тюркского происхождения. «Тезик» (тазик) или «теджик» по-тюркски обозначал человека или людей иранской (персидской) национальности. Отсюда - таджик. Подобного рода неточности приводят, прямым недоразумениям. Победитель международной книжной премии по иранским исследованиям Эндрю Ньюмэн в фундаментальном исследовании, посвященном династии Сефевидов, называет коренное население Персии не иранцами, а таджиками (?!). См.: Newman AJ. 2006.
44 Сношения России с Кавказом. 1889. С. 353.
45 Там же. С. 354.
46 A Chronicle of the Carmelites in Persia. 1939. P. 72.
47 PK. 1475 - 1605. 2003. T. IV. 4. 2. C. 63.
48 Разрядные записи за Смутное время, собранные Действительным Членом С.А. Белокуровым. М., 1907. С. 37. После смерти Годунова вместе со своим младшим братом Иван Федорович Жирово-Засекин служил воеводой в Брянске и Орле. Князь «Олександр Жировой-Засекин» числился на службе Лжедмитрия I и неоднократно исполнял его поручения. См.: Там же. С. 183.


217
Кроме того, посольство Пер Кули бека, вернувшееся в Персию вместе с московским посольством или вскоре после него, информировало Аббаса об истинном положении вещей. Тогда заявления А.Ф. Жирово-Засекина о том, что «великий государь наш царское величество с Руделфом цесарем в любви и в дружбе и в докончанье и в соединенье бытии»49 выглядели в глазах Аббаса по меньшей мере нелепо. Однако в то же время миссию нельзя назвать провальной, т.к. Аббас направил в Москву вместе с А.Ф. Жирово-Засекиным ответное посольство. Следовательно, шах надеялся достичь определенного компромисса и заручиться поддержкой Русского государства для начала войны с османами. Здесь мы можем сделать некоторые предположения, которые помогут увидеть общеизвестные факты в новом свете.
К моменту прибытия посольства Жирово-Засекина в Персию шах уже принял решение начать войну с османами50. Об этом он открыто заявлял османскому посланнику еще в 1598 г.: «управлюсь с недругом своим бухарским царем и язъ буду сам в гости и к вашему государю турскому царю челом ударити, и он бы готовилса, а ждал меня к себе в гости: язъ таем не люблю ходити, заранья сказываю»51. И сделать это Аббас собирался в союзе с русским государем, о чем также заявил османскому чаушу: «Бог мне дал брата Белого Царя рускаго, на него и надеюся и хвалю, им и живу, и его великим имянем во всех землях грозен. И как отпишу к брату своему Белому царю и (титул) и сколько велю ему прислати людей... с вогненым боем, и он тотчас столько и пришлет...»52. Естественно, что шах, зная о намерениях «многих христианских принцев» создать антиосманскую лигу, пытался заручиться и поддержкой западноевропейских государств. Но русский государь в этом отношении был ближе остальных, даже с чисто географических позиций. Русские крепости в Закавказье с расквартированными в них гарнизонами стрельцов от 1500 до 2000 человек самым серьезным образом препятствовали османам и татарам попадать во внутренние районы Персии53.
Возникает вопрос, с какого направления шах собирался предпринять наступательные действия против османов. Известно, что в письмах к европейским государям шах предлагал двинуть свою армию в направлении
49 ПДТСМРП. Т.П С. 47.
50 В июне 1601 г., когда посольство Жирово-Засекина отплыло в Персию, в Москву пришла отписка от терских воевод С. Кузмина-Караваева и кн. В. Кольцова-Мосальского. В отписке, от 11 декабря 1600 г., сообщались сведения, которые воеводам прислал царь Александр. По сведениям Александра, шах собирался начать военные действия против османов весной 1601 г. См.: Сношения России с Кавказом. 1889. С. 336.
51 ПДТСМРП. T. L С. 448.
52 Там же. С. 449.
53 Кушева Е.Н. 1963. С. 234.


218
Сирии и Палестины54. Однако надо иметь в виду, что наступление шаха в этом направлении более всего устраивало именно европейцев, облегчая и способствуя их операциям на Балканах и Средиземном море. Непосредственные интересы шаха состояли, прежде всего, в возврате исконных персидских территорий, которые отошли к османам по стамбульскому соглашению 1590 г. В первую очередь, Ширван, Гилян, Гянджа, Восточная Грузия и Восточная Армения, которые являлись центрами шелководства. Такая интерпритация подтверждаются сведениями, которые терские воеводы А. Хилков и В. Щетинин получили от кахетинского царя Александра и персидских тезиков, которые были получены почти одновременно и подтверждали информацию друг друга. По сведениям царя Александра, шах зимовал в Казвине, а весной 1602 г. собирался быть «с своей ратью под Турского городы, под Тевриз, под Шамаху, под Дербень, под Баку»55. По сведениям персидских тезиков, которые зимовали в «Терском городе», шах Аббас, зимовавший в Казвине, «велел клич кликати по всем городом своим, чтоб служивые люди готовы были к весне и с нарядом под турские городы, под Тевриз, под Шамаху. ... А ратных людей кизылбашских в Казмине збираетца с 50 000.»56. Следовательно, решение о выступлении против османов было принято, но шах прекрасно осознавал, что ему будет весьма трудно одолеть их в одиночку. Несмотря на реформу персидской армии, которая из феодальной превратилась в профессиональную армию Нового времени57, соперничать с людскими и финансовыми ресурсами османов она не могла. Поэтому начинать выступление против Османской империи шах мог только в случае имевшихся у него гарантий со стороны союзников, пусть даже эти гарантии имели устный характер.
Шах начал военные действия против османов, заручившись гарантиями со стороны русского государя. Эти гарантии он получил через посольство кн. А.Ф. Жирово-Засекина. В свою очередь, шах должен был посвятить русских послов в план совместных действий против «недругов»58. О планах совместных действий шах должен был сообщить Годунову в своей грамоте, которую должен был вручить русским послам и послать с ними вместе в Москву «своих больших послов для укрепления того миру»59.
54 A Chronicle of the Carmelites in Persia. 1939. P. 78.
55 Сношения России с Кавказом. 1889. С. 348.
56 Там же. С. 349.
57 Аббас создал 12-тысячный корпус стрелков (туфенгчиев) и 12-тысячный корпус шахской гвардии (гулямов), представлявших легкую кавалерию. Эти части составили ядро регулярной армии шаха. Кизилбашская конница, наоборот, была сокращена до 30 тыс., и, соответственно, уменьшилось число кизилбашских эмиров - со 114 до 35, которые утке беспрекословно подчинялись шахским приказам. См. История Ирана. 1958. С. 187.
58 «И Аббас шохово-бъ величество так же учинил, как им великим государям вперед на всех недругов стоять обще заодин». См.: ПДТСМРП Т.  II. С. 31.
59 Там же. С. 31.


219
Следовательно, шах сам должен был предложить Годунову план совместных действий против османов.
Для того чтобы подкрепить эти предположения, следует обратиться к еще одному важному вопросу, который заключается в том, когда или в результате чего шах начал войну с османами, нарушив стамбульский мир.
В зарубежной историографии господствует утверждение, что военные действия против османов Аббас начал после прибытия к нему первого официального посольства от императора Рудольфа - Стефана Какаша фон Залонкемени и Георга Тектандера60. Посольство было ответным на миссию Хусейн Али бека - А. Ширли и, как считается, доставило шаху официальный ответ императора на предложения образовать антиосманскую «конфедерацию». Это утверждение уже само по себе неверно, так как в главе VU было указано на то, что в ответ на предложения, доставленные Ширли, Рудольф  II отправил к шаху сразу три миссии, тремя разными маршрутами, один из которых проходил через Россию - миссия М. Шиле. Таким образом, посольство С. Какаша и Г. Тектандера должно было продолжить начатые переговоры по созданию второго фронта, которые в течение года вел с шахом Роберт Ширли, по доверенности Рудольф II. Здесь, скорее всего, идет речь о формальном содержании отношений между Империей и Персией. Посольство Хусейн Али бека - А. Ширли официально имело статус Великого, ответным жестом должно было стать имперское посольство в Персию, также в статусе Великого. Организация, прием, статусные формальности содержали в себе значительные церемониальные и практические (финансовые) сложности. Когда речь шла об исполнении срочных поручений использовали малые посольства (каким и являлось посольство С. Какаша - Г. Тектандера) или гонцов-курьеров. Поэтому императорское посольство следует называть не ответным, а продолжающим переговоры между шахом и императором, начатые осенью 1600 г. в Праге.
Беллан относит начало военных действий Аббасом к осени 1602 г., связывая их с прибытием ко двору шаха посольства Какаша - Тектандера61. Все остальные исследователи, включая и российских, считают, что шах начал войну летом 1603 г. Из-за подобного рода разночтений теряется смысл переговорного процесса, происходившего между шахом, царем и императором, длившегося пятнадцать лет. Рассмотрение мероприятий шаха
60 Bellem L.L. 1932. Р. 121; AfsharM. 1921. Р. 34; Ferrier R. W. 1973. Р. 80; Vocelka  K. 1981. S. 201.
61 Л. Беллан в своем фундаментальном исследовании по истории правления шаха Аббаса писал, что «осенью 1602 г. в Мешхеде Аббас встретился сразу с двумя посольствами. Одно из них представлял посол испанского короля Филиппа  III Антонио да Гувеа вместе с монахами-августинцами во главе с преподобным Жеромом де ля Крус, второе было посольством от императора Рудольфа  II во главе со Стефаном Какашем фон Залонкемени. См.: Bellon L.L. 1932. Р. 120.


220
по прибытию к его двору иностранных посольств обнаруживает несколько иную картину.
Согласно отчету Г. Тектандера, 27 августа 1602 г. Рудольф II, в ответ на Великое посольство Ширли - Хусейн Али бека, отправил к шаху Аббасу посольство во главе со Стефаном Какашем фон Залонкемени62. Следовательно, имперское посольство не могло попасть в Персию осенью 1602 г., когда шах начал военные действия против османов. Более того, осенью 1602 г. посольство императора находилось в Москве.
В РГАДА сохранилась рекомендательная грамота от императора Рудольфа II. Грамота на немецком языке содержит просьбу императора к царю Борису о пропуске «Степана Какуса» к шаху Аббасу для уведомления последнего о том, что «цесарь начал войну против турок, и о том, чтобы шах расторгнул с ним мир»63. Краткий перевод содержания грамоты весьма неточен, т.к. «цесарь» вел войну с османами с 1593 г. С.А. Белокуров передает содержание немецкого текста более правильно: «с грамотой императора о пропуске его в Персию для объявления начатии войны против турок с прошением, дабы равномерно и он шах, с своей стороны, разорвав с турками мир, обратил на них свое оружие»64. В публикации Н.Н. Бантыш-Каменского самый точный перевод немецкого текста: «о начатии им (т.е. Аббасом) войны против турок»65. Однако стоит обратить внимание на то, что два немецких глагола, стоящих рядом, «bewegen» и «begonnen», переведены как один - «начать, начинать», тогда как их можно перевести как «побудить начать». Следовательно, Какаш и Тектандер должны были побудить шаха Аббаса начать войну с османами. Возможно, поэтому западноевропейская историография приписывает посольству императора несуществующие заслуги.
Глава посольства С. Какаш по прибытии в Оршу, 6 октября 1602 г., написал А. Власьеву, что, «по исполнении поручения к Великому Князю, я немедленно должен пуститься в путь далее, в Персию, дабы успеть переплыть море до морозов»66. В Москву посольство прибыло 6 ноября 1602 г., а 17 ноября было принято. А. Власьев объяснял такую задержку трауром по умершему жениху царевны Ксении герцогу Иоганну. Накануне аудиенции С. Какаша посетил А. Власьев и попросил сократить до минимума
62 Какаш и Тектандер. 1896 . С. 8.
63 РГАДА. Ф. 32. Оп. 2. ед. хр. № 24. «1602 август 7 из Праги».
64 Списки дипломатических лиц. 1892. С. 18.
65 ПДС. T.  II. С. 816.
66 Какаш и Тектандер. 1896. С. 46. Это было нереально, даже если бы посольство на прямую проследовало в Астрахань. Навигация на Каспии заканчивалась в конце октября.


221
посольскую речь и, главное, не упоминать о «путешествии в Персию»67. Эта оговорка не должна вызывать недоумения. С момента воцарения Годунова в Москву еще не прибыло ни одного большого императорского посольства, зато на предложения шаха, полученные осенью 1600 г., император откликнулся достаточно быстро. Первым вопросом, который задал московский пристав Какашу по пересечении московской границы, заключался в том, «скоро ли приедет императорский посол к царю Борису и какова будет главная цель его посольства»68.
Ситуация для Годунова была критической. Посол императора отправлялся к Аббасу для переговоров о союзе против турок, минуя царя Бориса. При этом посредническая роль Годунова сводилась к формальному минимуму - разрешению на проезд через Русское государство. Годунов постепенно терял свои внешнеполитические позиции. Нельзя сказать, что Годунов в сложившейся ситуации бездействовал. Он еще надеялся заключить договор с Персией и с нетерпением ожидал известий от посольства А.Ф. Жирово-Засекина, которое находилось в Персии с августа 1601 г. Обращает на себя внимание речевой оборот, который Б. Годунов вложил в уста Власьева. Царь Борис выполнил просьбу императора и «написал Аббасу Кизильбаше»69. Однако поставил перед Какашем условие, согласно которому посольство должно было возвращаться в Империю через Москву70.
Годунов, также по личной просьбе Рудольфа II, присоединил к имперской миссии своих представителей - гонца Ярославского с помощником71. Из Москвы посольский караван выехал 7 декабря 1602 г. и только 22 июля 1603 г. отплыл из Астрахани в Персию, причем не на русских
67 Там же. С. 48. Эти детали свидетельствовали о глубоком душевном кризисе, который переживал Годунов после смерти герцога Иоганна Ольденбурга. Брак Ксении с датским принцем давал Годунову надежду на скорое подписание договора с Габсбургами. Смерть принца вновь отодвигала его подписание на неопределенный срок. Кроме того, Годунов опасался, что император и шах наладят отношения в обход Московского государства. Неуверенность в завтрашнем дне довела Годунова до тяжелой депрессии, которую тонко чувствовали его приближенные. Именно поэтому А. Власьев просил С. Какаша «прибавить несколько слов к молодому Князю», «юноше лет пятнадцати». По всей видимости, А. Власьев считал, что столь невинный знак почтения к юному наследнику со стороны посла императора должен приободрить Годунова, а может быть, на этом настаивал и сам Годунов.
68 Какаш и Тектандер. 1896. С. 14. Какаш ответил, что императорское посольство во главе с «бароном Генрихом фон Логау» уже в пути, но т.к. в Литве чума, вероятно, оно дожидается более благоприятной обстановки. По замечанию С. Какаша, русские очень нервничали и «так часто о нем (о Логау) спрашивают, что мне кажется, что сомневаются в его приезде и это вызывает некоторое недовольство». См.: Там же. С. 51.
69 Там же. С. 53. Грамоту царя Бориса, адресованную шаху, вручил С. Какашу А. Власьев на прощальной аудиенции.
70 Там же. С. 54. Хитрость Годунова не ввела в заблуждение опытного дипломата. Он прекрасно понимал, что, возвращаясь через Русское государство, он будет обязан доложить царю Борису о переговорах и достигнутых договоренностях между шахом и императором. Кроме того, посольские дьяки могли проверить всю посольскую документацию, которую посол должен был доставить Рудольфу. Именно поэтому С. Какаш собирался возвращаться в Прагу' не через Москву, а через Венецию, хотя этот путь был намного опаснее, т.к. пролегал через территории Османской империи. Там же. С. 29.
71 ПДС.Т.  II. С. 816.


222
судах, которые готовили почти два месяца, а на «персидском торговом 72 судне» .
Посольство С. Какаша, прибывшее в Ленкорань 8 августа 1603 г., постигла та же участь, что и посольство кн. В.В. Тюфякина в 1598 г. Большая 73 часть посольства, включая «двоих московитов», скончались от дизентерии . С. Какаш скончался 25 октября, передав свои полномочия секретарю Г. Тектандеру. Перед смертью С. Какаш написал личное послание к «Франциску да Коста, папскому посланнику, прибывшему незадолго до нас», которое должны были передать Тектандер и Агеласт74. Следовательно, Стефан Какаш был хорошо информирован о целях и задачах миссии Ф. да Коста, если обращался к нему за содействием и помощью75.
Шах принял посольство 14 ноября 1603 г. После чтения и перевода грамот (кстати, в первую очередь была переведена грамота от Годунова)76, Тектандер, от имени Рудольфа II, сообщил Аббасу о желании императора заключить «наступательный союз против османов»77. Шах «не упустил возможности принять это предложение» и, для того чтобы продемонстрировать послу императора свои возможности, в течение некоторого времени возил Тектандера с собой на театр военных действий78.
В момент прибытия имперского посольства шах праздновал взятие Тебриза - древней столицы Персии и крупного торгового центра. Таким образом, посольство императора не могло побудить шаха начать войну с османами в ноябре 1603 г., т.к. она шла уже целый год, начавшись в ноябре 1602 г. с захвата персами крепости Нахавенд в провинции Хамадан, к северо- западу от Исфахана79. Посольство пробыло в Персии год, следуя за войсками шаха и фиксируя его победы. Только после взятия Эривани, в ноябре 1604 г., Аббас вновь принял Тектандера и объявил, что «уже пора отвезти ответ Его Императорскому Величеству, что вместе с ним он (т.е. шах) посылает для сего послом Мехди Кули Бея»80. Л. Беллан более четко определяет цель и задачи персидского посла Мехди Кули бека, которого он называет Шах Кули-ханом, - «чтобы скрепить заключенное соглашение»81. Здесь стоит
72 Там же. С. 27.
73 Какаш и Тектандер. 1896. С. 28. Стоит подчеркнуть, что письма Б. Годунова, которые везли русские гонцы, шаху вручил Г. Тектандер.
74 Там же. С. 34.
75 Там же. С. 33.
76 Какаш и Тектандер. 1896. С. 32. Шах благосклонно принял у Тектандера 3 грамоты: две от императора на латинском и итальянском языках и одну от «Великого Князя Московского». См.: Там же. С. 32.
77 Bellan L.L. 1932. Р. 121.
78 Ibid. Р. 122- 123.
79 Malcolm J. 1921. Р. 184. Аббас использовал захват небольшой и стратегически незначительной крепости Нахавенд как «Casus belli» (повод к войне).
80 Какаш и Тектандер. 1896. С. 38.
81 Bellan L.L. 1932. Р.127. Основываясь на каких фактах Беллан сделал вывод о том, что соглашение было заключено и его оставалось только «скрепить», абсолютно не ясно. В подробном описании путешествия


223
подчеркнуть, что теперь между императором и шахом не было никаких причин не заключить соглашение, т.к. все препятствия для этого были ликвидированы и оба государя находились в состоянии войны с османами. Договор мог лишь закрепить те отношения, которые существовали. Так, по крайней мере, казалось шаху Аббасу. Но это не ответ на вопрос, кто же подвиг шаха к началу военных действий против османов.
К моменту прибытия миссии императора ко двору шаха, т.е. осени 1603 г., там уже год находились два европейских посольства. Первое - от Климент  VIII - Ф. да Коста и Д. да Миранда, прибывшее в Персию в июне 1602 г. Второе - от Филиппа  III - А. да Гувеа, прибывшего в Персию в августе 1602 г. Существует версия, которая изложена в «Хронике кармелитов», что именно посол испанского короля подвиг шаха на начало войны с османами82. Но дело в том, что, когда испанский посол добрался до ставки шаха, военная операция по осаде Нахавенда уже началась, и об этом писал сам А. да Гувеа83. Стоит подчеркнуть, что когда в Персию летом 1602 г. прибыли папское и испанское посольства, там уже год, с осени 1601 г., находилось посольство А.Ф. Жирово-Засекина.
Согласно «Хронике кармелитов», кроме посланий Климент  VIII Ф. да Коста и Д. да Миранда должны были доставить шаху письма императора и «московского царя», которыми их снабдил лично Годунов84. Нет причин сомневаться в том, что португальцы не выполнили поручения Годунова, тем более, что возвращаться в Европу папские посланники намеревались через Московское государство85. Возможно, в этих письмах содержались дополнительные предложения Годунова, может, те самые гарантии, благодаря которым шах все-таки решился на выступление против османов. Ничем другим объяснить столь длительную задержку московских послов при дворе шаха невозможно. Посольство находилось в Персии с августа 1601 г. по март 1603 г. Однозначно, что миссия Жирово-Засекина носила исторический характер, т.к. никогда до и никогда после этого посольские
посольства Тектандер ни разу не упомянул о тексте договора. Более того, Тектандер не знал даже примерного содержания писем императора, которые передавал шаху. Прежде чем читать грамоты, Аббас на глазах у Тектандера собственноручно казнил пленного турка, поэтому посланник был убежден, «что если Его Римское Величество либо заключил мир с турками, или говорит что-либо о мире в своих грамотах, и что по сему и я поплачусь своей головой». См.: Какаш и Тектандер. 1896. С. 32.
82 A Chronicle of the Carmelites in Persia. 1939. P. 92.
83 Дон Антонио да Гувеа оставил подробное описание войны, начатой шахом Аббасом против османов. Одно из первых изданий мемуаров хранится в РГБ. См.:  Gouveanus Autonius Relation des grandes guerres et victoires obtenues par le roy de Perse Chah -Abbas contre les empereuris de Turque Mahomet et Achmet son fils... Rouen, 1646. P. 34 - 36.
84 A Chronicle of the Carmelites in Persia. 1939. P. 95. Возможно, поэтому Годунов был так милостив с папскими послами, снабдив транзитное посольство «кормом». Посольство, следовавшее через третью страну транзитом, не должно было обеспечиваться «кормом». Климент  VIII снабдил своих послов для этих целей 4000 скудо. Получив «добавочный» «корм» по распоряжению Годунова, португальцы выгодно продали «корм» и получили за него деньги. См.: там же. Р. 96.
85 Там  же. Р. 78.


224
миссии не носили столь длительного характера. То, что послы задерживались в Персии по инициативе шаха, также можно доказать. В наказе несколько раз подчеркивалась мысль о том, чтобы послы как можно скорее исполняли поставленные перед ними задачи и при малейшей возможности отсылали весточки в Москву, например, «кизылбашской земли с торговыми людьми, хто идет в Асторохань»86.
В подтверждение нашей версии хотелось бы привести мнение на рассматриваемый вопрос самого шаха Аббаса. Здесь стоит оговориться, что слова шаха передаются непосредственным очевидцем событий, но который не являлся поклонником московского государя, в отличие от своих соплеменников - Варкоча, отца и сына Паули, фон Донау и фон Логау, поэтому его свидетельство ценно вдвойне. Георг Тектандер, неоднократно беседовавший с шахом, узнал от него, что «года три тому назад, Великий Князь Московский, по просьбе Его Римского Императорского Величества убедил ныне царствующего Шаха открыто объявить войну Туркам. И до нынешнего дня сей последний все одерживал над ними победы»87. Следовательно, впервые некие конкретные предложения шаху Годунов сделал еще с посольством Тюфякина - Емельянова в 1598 г. Несмотря на форс-мажорные обстоятельства, в которых оказалось московское посольство тогда, шах поспешил отправить в Москву ответное посольство Пер Кули бека. Миссия Жирово-Засекина должна была довершить этот процесс. По нашему мнению, именно этот факт ставил себе в заслугу Годунов, когда в ноябре 1604 г. писал императору Рудольфу, «что нам, ради вашей любви, удалось побудить персидского шаха Аббаса воевать против турок»88. Реза Сардари в 40-х гг. XX в. в небольшой работе о связях России и Ираном с конца XVI в. по 1917 г. утверждал, что «князь Жирово-Засекин должен был побудить шаха заключить союз с императором Рудольфом, который воевал с турками и который просил об этом через своего посла при русском дворе»89. Р. Сардари подчеркивал, что никаких документов в архивах обеих стран по результатам этого посольства не сохранилось, но шах ответил на эти 90 переговоры тем, что начал военные действия против османов.
86 ПДТСМРП Т.  II. С. 36.
87 Какаги и Тектандер. 1896. С. 34.
88 Письмо царя Бориса Годунова к императору Рудольфу II, ноябрь 1604 г. //Сборник материалов по Русской истории начала XVII века. / Под ред. И.С. Рябинина. М., 1896. С. 14.
89 Sardari R. Un chapitre de Г histoire diplomatique de l’Iran. (Les Traités entre l’Iran et la Russie depuis le XVI siècle jusqu’à 1917). Paris, 1941. P. 34. Работа Сардари весьма схематична, особенно в части русско- персидских контактов до середины XVIII в. За период с 1590 по 1618 г. Сардари рассмотрел 5 русских посольств и одно персидское, тогда как в Московском государстве за это время побывало 12 персидских посольств. Не указал Сардари и на то, что посольство Жирово-Засекина должно было представить Аббасу проект двухстороннего военно-политического соглашения.
90 Ibid. 36.


225
Резюмируя приведенные факты, можно сказать, что письменный договор, привезенный московскими послами, шах не подписал, но это не повлияло на переговоры о совместных действиях против османов. Осенью 1602 г. шах Аббас начал эти действия, рассчитывая на ответную реакцию царя Бориса. Реакция московской стороны будет подробно рассмотрена в следующей главе.
Посольство А.Ф. Жирово-Засекина имело и еще один результат. Годунову необходимо было срочно корректировать свою позицию и от посреднической роли переходить к роли непосредственного активного участника антиосманской лиги. Стоит подчеркнуть, что определенные выводы из сложившейся ситуации были сделаны. Этого требовали как внешнеполитический курс, так и возникшая ситуация внутри страны. В течение нескольких лет, на рубеже XVI - XVII вв., Русское государство испытывало стихийные бедствия, результатом которых стали голод и мор. Годунову как никогда была необходима победоносная кампания, чтобы разрядить социальную и экономическую напряженность. Поэтому вполне допустимо говорить о достаточно серьезных намерениях московского правительства в отношении военных действий против Османской империи.


226
ГЛАВА IX
ВОСТОЧНАЯ ПОЛИТИКА БОРИСА ГОДУНОВА И ПЕРСИДСКО-ИМПЕРСКИЕ ПЕРЕГОВОРЫ
Несмотря на то, что в 1600 г. заключить антитурецкий союз между христианскими государями и шахом не удалось, европейские внешнеполитические проекты в этом направлении подверглись серьезной корректировке. Римская Курия объявила о смене оборонительной тактики на наступательную стратегию в антиосманском движении. Наступательная стратегия могла принести успех только при условии одновременного наступления на Османскую империю сразу с нескольких направлений - запада, востока и северо-востока, т.е. со стороны Русского государства1. Поэтому участие Русского государства в антиосманской лиге продолжало оставаться актуальным.
28 августа 1603 г. в Москву вместе с А.Ф. Жирово-Засекиным прибыло посольство шаха Аббаса во главе с Лачин беком. Несмотря на то, что информация о посольстве Лачин бека полностью отсутствует в материалах по русско-персидским связям, оно очень важно для понимания взаимоотношений между возможными союзниками по антиосманской лиге в этот период времени. Скудные сведения о миссии Лачин бека сохранились только в материалах по русско-имперским связям, отражавших пребывание в Москве посольства Г. Логау. Этот факт символичен, т.к. если рассматривать русско-персидские отношения в этот период времени изолированно от идеи антиосманского союза, то этот эпизод кажется, по меньшей мере, странным. Если предполагать взаимосвязь с вопросами, обсуждаемыми с посольством императора, то этот факт кажется вполне объяснимым.
Впервые на посольство Лачин бека обратил внимание М.М. Щербатов, который писал, что обнаружил краткие данные о приезде посольства в Москву в Разрядной книге за 7111-7112 гг.2. При этом он подчеркивал, что в архиве Коллегии иностранных дел ему не удалось обнаружить ни описания приема персидского посла, ни объяснения причин его приезда в Москву. Несмотря на почти полное отсутствие информации о содержании переговоров между царем Борисом и Лачин беком, М.М. Щербатова поразили подарки, которые посол доставил в Москву от имени шаха Аббаса. Самым ценным даром Аббаса царю Борису было «кресло, кованное серебром и богато украшенное, которое и ныне существует и показывает, что он
1 Palombini В. 1968... S. 96.
2 [Щербатов М.М.] 1791. Т. 7. С. 188.


227
(Лачин-бек) был из великие послы, и что причина его посольства имела довольно важный причины»3. Такой вывод из факта значимости подарка шаха сделал М.М. Щербатов. Но и московская сторона придавала ему особое значение, что хорошо видно из речи пристава И. Судакова имперскому послу Г. Логау: «а присылал Шах къ его Царскому Величеству о дружбе и о любви, и с ним (Лачин беком) прислал к Царскому Величеству многие любительные поминки. А для чести Царского Величества прислал к Великому Государю нашему, Его Царскому Величеству, место Царское золото съ лалы и с яхонты и съ иным дорогим каменьем прежних Великих Государей Перситцких»4.
В Разрядной книге сохранилось описание приема посольства. «Лета 7112-го сентября в 4 день был у государя и Великого князя Бориса Федоровича всеа Русии впервые кизылбашской посол Лачин бек. А государь был в царском платье в Золотой палате; рынды были в белом платье при после кн. Иван Михайлович Катырев-Ростовский, да кн. Иван Ондреевич Большой Хованский, да Семен Дмитриев сын, да Федор Ульянов сын Тулуповы - Вельяминовы. Приставы были у посла кн. Федор Ондреевич Звенигородский, да Ондрей Матвеев сын Воейков, да дьяк Дорофей Бохин»5. Прием посла свидетельствовал о его личном статусе: «Аббас Шахов посол Лачинбекъ...великой ближний человек, Ширязской воевода»6, и о статусе самого посольства, т.к. посольство было принято через семь дней после въезда в Москву7.
Однако Разрядные книги не располагают информацией о цели посольств и содержании переговоров. Пристав И. Судаков таким образом объяснял Г. Логау цель посольства Лачин бека. «А присылал его Шах к Царскому Величеству о дружбе и о любви, ... И о том приказывал, что он, Шах Аббасово Величество, во всей воле Великого Государя нашего, а что Царского Величества к нему повеленье будет, и он по тому учнет стояти заодин по Царского Величества повеленью»8. Причем в первоначальном варианте цель была изложена несколько иначе, но, на наш взгляд, именно эта формулировка отражала действительные задачи миссии Лачин бека: «Чтобъ Великий Государь наш, Его Царское Величество, держал Шаха в дружбе и в любви и был с ним в соединенье и в докончанье на всех недругов»9.
3 Там же. С. 188.
4 ПДС. Т.II. С. 855.
5 РК. 2003. 1475-1605. T. IV. Ч. 2. С. 64.
6 ПДС. Т.  II. С. 855.
7 Раньше могли приниматься только дипкурьеры со срочными дипломатическими депешами. См.: Рогожин Н.М. «У государевых дел быть указано...». М., 2002. С. 76.
8 ПДС. Т.  II. С. 856.
9 Там же. С. 856.


228
Из этого небольшого отрывка можно сделать несколько важных выводов. Во-первых, Лачин бек прибыл в Русское государство с ответным визитом для переговоров относительно антиосманского соглашения между царем Борисом и шахом Аббасом. Во-вторых, учитывая время пребывания посольства Жирово-Засекина в Персии, можно говорить о достаточно серьезных намерениях шаха в отношении подписания договора. И наконец, самое важное: Лачин бек должен был донести до сведения Годунова, что Аббас, не дожидаясь подписания письменного договора как с Русским государством, так и с Империей, начал войну с османами. Со стороны Аббаса этот шаг являлся актом доброй воли.
Содержание переговоров между московским правительством и Лачин беком восстановить невозможно из-за полного отсутствия посольских документов. Тем не менее, самые важные результаты можно реконструировать на основе материалов по сношениям России с народами Кавказа, собранных С.А. Белокуровым10. Это единственный сохранившийся источник отечественного происхождения, который каким-то образом освящает пребывание Лачин бека в Русском государстве.
Посольство Лачин бека пробыло в Москве девять месяцев. 4 сентября 1603 г. состоялась первая аудиенция, а 21 апреля 1604 г. состоялся отпуск посольства. Дата отпуска определена абсолютно точно, т.к. в этот же день, сразу же после отпуска Лачин бека, состоялся отпуск кахетинского посла старца Кирилла11. В начале мая посольство Лачин бека добралось до Казани, где повстречалось с возвращавшимся в Империю Г. Тектандером и Мехди Кули беком12. Тектандер отмечал, что в Казани «мы встретились с персидским посольством, возвращавшимся из Московии в Персию, которое
10 Грузинские дела 1603 г. декабря 3 - мая 1604 г. // Сношения России с Кавказом. 1889. С. 372 - 419.
11 «А того дни в то время были у государя на отпуске ж кизылбашские послы Лачинбек с товарищи». См.: Сношения России с Кавказом. С. 412. Царь Александр просил московского государя защитить его и «Иверскую землю» от шевкала, кроме этого, царь должен был прислать Александру «жалованье» и поставить новые города в «Кумыцкой земле». За это Александр в очередной раз обещал царю Борису, как он уже это делал в отношении Ивана IV и Федора Иоанновича, «быть под царскою высокую рукою». См.: Там  же. С. 391.
12 Посольство Тектандера выехало из Персии в начале февраля 1604 г. Это говорило о спешности его отправки, т.к. навигация на Каспии начиналась в мае. Посольский караван проделал тяжелый путь через Армению и Грузию, где повстречался с кахетинским царем Александром. Поразительно замечание Тектандера в адрес Александра. «Он потребовал меня с Послом к себе и, между прочим, спросил меня через переводчика: почему Его Римское Императорское Величество не посылает посольства к нему, тем более, что он христианин, а Шах - язычник? Что он де желает быть в дружеских отношениях с Его Величеством». Эту речь произнес вассал трех сюзеренов - турецкого султана, персидского шаха и русского царя. Поразительно и другое, каким образом Александр произносил подобные речи в присутствии персидского посла Мехди Кули бека. Перебравшись через «Кавказский хребет», посольский караван был вынужден зимовать в крепости Тарки, где находился русский гарнизон «из 1000 человек». В крепости начался голод, и посольству пришлось резать лошадей, затем посольство почти три недели носило по бурному морю, где также пришлось голодать. См.: Какаш и Тектандер. 1896. С. 39. Если учесть, что персидское посольство имело статус «великого» и доставляло императору экзотические подарки в виде гепардов, львов и верблюдов, то можно понять нервное состояние персидского посла. См.: Bellan L.L 1932. Р. 194.


229
мой покойный господин (т.е. С. Какаш) встретил год тому назад, когда оно направлялось в Московию»13. Далее шла фраза, которая является предметом споров и дискуссий среди российских исследователей на протяжении последних шестидесяти лет.
«Мы узнали от него (т.е. Лачин бека), что Великий Князь послал их государю, Персидскому Шаху, несколько тысяч людей, в том числе 14
несколько хороших стрелков и несколько крупных пушек для осады Дербента»15. Исходя из этого, можно говорить, что рать, «обещанная» царю Александру для его обороны, была готова для отправки в Закавказье задолго до приезда в Москву кахетинского посольства. План ее посылки на конкретный объект (т.е. Дербент) разрабатывался в Москве с момента прибытия туда посольства Лачин бека. «Посланы в Горские Черкассы Шевкала воевать, в Тарки городов ставить: большом полку окольничей и воевода И.М. Бутурлин да Осип Тимофеевич Плещеев»16.
В начале 60-х годах XX в. А.П. Новосельцев сделал предположение, что «в 1602 г.17 иранское посольство в Москве заключило договор, предусматривавший совместные военные действия против Турции»18. Исследователь подчеркивал, что этот договор являлся «тайным» и свидетельством о его заключении служит запись Г. Тектандера, т.к. «русских архивных документов этих лет не сохранилось»19. С этой целью, по мнению А.П. Новосельцева, Годунов направил русские войска под командованием воеводы И.М. Бутурлина на Дербент, где находился османский гарнизон.
С этой точкой зрения была солидарна Екатерина Николаевна Кушева. Хотя она и считала, что сообщение Тектандера «не вполне ясно», однако связь военных операций московского правительства на Кавказе в начале XVII в. с возобновлением ирано-турецкой войны и русско-иранскими переговорами не вызвала у нее сомнений20.
Тамара Георгиевна Тивадзе утверждала, что посольство Лачин бека, прибывшее в Москву в августе 1603 г., было организовано шахом для того, чтобы «привлечь Россию на свою сторону и ввязать ее в будущую войну»21.
13 Какаш и Тектандер. 1896. С. 40.
14 Имелись в виду пушкари-артеллеристы.
15 Какаш и Тектандер. 1896. С. 41.
16 Разрядные записи за Смутное время. 1907. С. 261.
17 Разночтения в датах вызывает старорусское летоисчисление, когда новый год начинался с 1 сентября. По этому календарю Лачин бек прибыл в Москву «7111 году августа 28 день», что соответствовало 28.08.1602. Первая его аудиенция у царя состоялась «Лета 7112-го сентября в 4 день», это было уже 04.09.1603. По грегорианскому календарю 28 августа и 4 сентября относились к 1603 г.
18 Новосельцев А.П. 1961. С. 456.
19 Там же. С. 457.
20 Кушева Е.Н. 1963 С. 286.
21 Тивадзе Т.Г. Иранский вопрос во внешней политике Российского царства в конце XVI и в начале ХVII вв.: автореф. дис. ... канд. ист. наук: 07.00.02. / ТГУ. Тбилиси: 1966. С.11.


230
Т.Г. Тивадзе разделяла мнение А.П. Новосельцева и Е.Н. Кушевой о том, что посылка войск во главе с И. Бутурлиным в 1604 г. была тесно связана с новой ирано-турецкой войной. Однако, по ее мнению, этот поход не был связан с заключением какого-либо договора между Россией и Персией. Это мероприятие было организовано московским правительством для защиты своих собственных интересов в Закавказье22.
П.П. Бушев считал, что «с Лачин беком в Москве военно-политический договор против Турции заключен не был»23. Однако он соглашался с выводом А.П. Новосельцева и Е.П. Кушевой, что активизация военных действий русских войск на Северном Кавказе была связана с помощью шаху против «протурецки настроенного Тарковского шамхала»24.
Попытаемся разобраться в истинных намерениях московского правительства относительно русско-персидского соглашения и вступления Русского государства в войну против Османской империи. Русское продвижение на Кавказ активно начинается с 1593 г. Тогда по предварительной договоренности с шахом Аббасом, достигнутой во время визитов в Москву Анди бека и посольства Г. Васильчикова в Персию, Годунов отправил на Северный Кавказ воеводу А.И. Хворостинина «с товарыщи со многими людми с вогненным боем»25. Цель этих действий объяснялась достаточно определенно: «на Терке два города велели поставить; и беречи того велели накрепко, чтоб турской и крымской рати не пропустити через Терку на Кызылбашскую землю»26. Таким образом, по мнению Н.А. Смирнова, города на Тереке стали, с одной стороны, серьезным препятствием для агрессии османов и крымских татар во внутренние области Персии, а с другой - важными опорными пунктами для связи Российского царства с Закавказьем и Персией 27. К 1603 г. большинство городков- крепостей на реках Сунже, Койсе, Тереке существовали почти по десять лет. Поэтому посылка русской рати весной 1604 г. не могла объясняться лишь «укреплением собственных позиций» в тот самый момент, когда в Москве шли переговоры с Лачин беком о вступлении Российского царства в войну с Османской империей.
22 Там же. С. 12. К сожалению, диссертация Т.Г. Тивадзе, из которой можно было подробно узнать, на основании каких материалов исследовательница пришла к подобным выводам, написана на грузинском языке, поэтому ее точку зрения можно узнать только из автореферата.
25 Бушев П.П. 1976. С. 395.
24 Там же. С. 396.
25 Грузинские дела 1603 г. декабря 3 - мая 1604 г. // Сношения России с Кавказом. 1889. С. 366.
26 Там же. С. 567.
27 Смирнов Н.А. 1958. С. 40.


231
H.A. Смирнов объяснял посылку русских отрядов просьбой о помощи со стороны грузинского царя Александра28. Кушева считала, что просьбу о помощи против османского союзника шамхала в Москву привез Лачин бек, а царь Александр, которого в Москве считали своим подданным (что не мешало последнему быть «голдовником» османского султана и персидского шаха)29, должен был действовать с русскими воеводами «заодин»30. Кроме того, кахетинское посольство прибыло в Москву 15 февраля 1604 г., 18 февраля состоялась первая аудиенция, на которой старец Кирилл впервые изложил цель своего визита. 21 апреля состоялся отпуск кахетинских послов, получивших заверения, что «по челобитью царя Александра государь многую рать в шевкальскую землю послал»31. Конечно, послам Александра могли ответить что угодно, но организовать поход 10 000 человек с артиллерией за 2 месяца было невозможно.
Поход 1604 г., по замечанию Е.Н. Кушевой, был предпринят весьма значительными силами32. В Разрядной книге за 1603 - 1604 гг. так определяется цель похода: «Того же (7112) марта 15 день послал государь на Терек и в Тарку и в Шевкалы воевод своих, а велел государь воевать Шевкалы; и воеводы были по полком:
в большом полку - окольничий Иван Михайлович Бутурлин да Осип Тимофеевич Плещеев... ;
а в передовом полку - воеводы князь Володимер Иванович Бехтеяров- Ростовской да Иван Осипович Полев;
в сторожевом полку - воеводы князь Лука Осипович Щербатой да князь Володимер Васильевич Кольцов-Мосальский.»33
28 Там же. С. 44. Достаточно трудно в настоящий момент выяснить, какую цель в действительности преследовал царь Александр, учитывая его амбиции и достаточно противоречивые личные качества. Русская сторона, прельщенная верноподданническими обязательствами кахетинского царя, слишком поздно поняла, что слову Александра доверять нельзя. Этот просчет целиком и полностью на совести Годунова. А ведь еще в 1594 г. старший сын Александра Константин на требование царя Федора прислать его в Москву в присутствии русского посла кн. Звенигородского говорил шаху: «захотелось отцу моему видети меня у государя, и он чего для не пошлет ко государю сына своего, брата моего, которого ни буди. Только отец мой всем государем манит, как турскому, так государю московскому, так и тебе Шахову величеству, и верить ему никому ни в чем нельзе». См.: ПДТСМРП. T. I. С. 264. С тех пор русские послы неоднократно слышали, что царь Александр «манъ», кто «поманит» или, вернее, заплатит, тому и служит. Примерно такой же политики придерживался и внук Александра царевич Теймураз.
29 Зависимость Александра от турецкого султана и персидского шаха была своеобразной, если не считать, что в этот период времени Кахетия не являлась суверенным государством. Но, если султану Александр сам выплачивал разорительную дань, то Аббас платил Александру жалованье в 700 туманов, покупая тем самым его лояльность. См.: Накашидзе Н.Т. 1968. С. 35.
30 Кушева Е.Н. 1963. С. 287.
31 Грузинские дела 1603 г. декабря 3 - мая 1604 г. // Сношения России с Кавказом. 1889. С. 391.
32 Кушева Е.Н. 1963. С. 288.
33 РК. 1475 - 1605 гг. 2003. T. IV. Ч. 2. С. 69.


232
По замечанию Н.А. Смирнова, под началом И.М. Бутурлина кроме стрельцов из Москвы, Казани, Астрахани и других городов были также ногайские мурзы со своими собственными отрядами34.
Выступление в марте 1604 г., когда в Москве еще находился Лачин бек, должно было стать дополнительным аргументом в пользу подписания русско-персидского договора. Русский гарнизон должен был не только полностью перекрыть доступ во внутренние районы Персии крымских татар, которые постоянно совершали свои рейды именно со стороны Дагестана, но и начать военные действия с союзником османов Тарковским шамхалом. Годунов рассчитывал подобного рода действиями убедить шаха подписать московский вариант договора. Однако Годунов не учитывал серьезных перемен, которые произошли в Персии с начала военных действий. Терские воеводы регулярно снабжали Годунова информацией об успехах шаха. За неполные два года войны Аббас, воспользовавшись восстанием джелали34а в Анатолии и затяжными военными операциями в Венгрии35, отвоевал у османов 20 городов36. Однозначно, шах продолжал нуждаться в Российском государстве как союзнике, т.к. османы, подавив смуту в Анатолии, стали упорно предлагать мир императору Рудольфу на выгодных для него условиях37. Шах мог остаться один на один с грозным противником. Поэтому одновременные военные операции московских войск могли только способствовать успешным действиям шахской армии.
Начиная с начала 1604 г., события начали развиваться стремительно. Это относится не только к неудаче экспедиции И. Бутурлина38, но и к
34 Смирнов Н.А. 1946. Т.  II. С. 4.
34а Джелали - участники восстаний в Османской империи, главным образом, в Малой Азии (Анатолии), в XVI - XVII вв. Название свое полнили по имени руководителя восстания, вспыхнувшего в 1519 г., - Джелали. Основную массу восставших составляли крестьяне, мелкие чиновники, солдаты-ветераны и даже мелкие феодалы. Самым крупным считается восстание 1595 - 1604 гг. под руководством братьев Абдулхалил - Кара Языджи (Черный писец) и Дели Хасана.
35 Борецкий-Бергфельд Н. История Венгрии в Средние века и Новое время. Спб., 1908. С. 141.
36 Грузинские дела 1603 г. декабря 3 - мая 1604 г. // Сношения России с Кавказом. 1889. С. 590, 511, 520, 536.
31 Борецкий-Бергфельд Н. 1908. С. 142.
38 Полки И. Бутурлина пришли в Терский городок осенью 1604 г. События развивались достаточно успешно, т.к. к январю 1605 г. Бутурлину удалось отвоевать Эндери, Эрпели, Кара-Бутак и Тарки. В Тарках удалось поставить «каменный город». Бдительность Бутурлина была усыплена, и он отпустил ногайцев на зимовку в Астрахань. Ранней весной 1605 г. к Таркам подошло войско - османские части из Шемахи, объединившиеся с шамхалом и некоторыми кумыкскими князьями. Русское войско было разгромлено. Погибло 7 тыс. человек, среди них воевода И. Бутурлин с сыном. Не последнюю роль в разыгравшейся трагедии сыграл царь Александр, который не оказал помощи русскому гарнизону. По сведениям Беллана, который пользовался «Хроникой» Искандера Мунши, придворного историографа шаха, царь Александр был убит по приказу шаха Аббаса именно за этот проступок. (Bellan L.L. 1932. P. 211). Н.Т. Накашидзе считал, что шах расправился с Александром за то, что тот отказался выступить с ним в поход на Ширван. (Накашидзе Н.Т. 1968. С. 49). Обе просьбы, т.е. со стороны воеводы И. Бутурлина и шаха Аббаса, пришли к Александру одновременно в начале весны 1605 г. По всей видимости, истина находится посередине. Александр отказался выступать против султана как на стороне московского царя, так и на стороне персидского шаха. Разгром русского гарнизона совпал со смертью Годунова и началом Смуты в Российском царстве. Именно


233
изменившейся внешнеполитической ситуации. Посольство Лачин бека на волне успешных действий Аббаса против османов должно было убедить Годунова отказаться от идеи принять шаха под свою «Царского Величества руку» и заключить равноправное антиосманское соглашение. Только в этом случае договор мог бы быть подписан. Но, по всей видимости, гордость и честолюбие не дали возможности Б. Годунову трезво оценить положение, причем не только личное, но и своего наследника. Возможно, Годунов надеялся, что у него еще будет время для того, чтобы предпринять какие- либо контрмеры. Однако времени для осуществления таких серьезных и масштабных проектов, как антиосманская лига, у Годунова уже не оставалось.
Тем не менее, визит Лачин бека дал определенные результаты в виде посылки русских полков на Дербент. Это говорило о том, что переговорный процесс не был окончен и должен был иметь продолжение. В русской и советской историографии считалось, что переговоры прервались, а визит Лачин бека был последним при жизни Б. Годунова. В действительности дело обстояло иначе. За период между отъездом из Москвы осенью 1600 г. посольства Пер Кули бека и прибытием Лачин бека Годунов еще раз попытался достигнуть соглашения с императором Рудольфом. Нерешительность императора в деле заключения договора ставила под сомнение дееспособность Годунова как политика. Кроме того, письменный договор между царем и императором мог стать решающим аргументом для подписания шахом договора с Москвой.
Осенью 1601 г. Годунов вновь отправил в Прагу А. Власьева. Отдельного дела о третьей поездке Власьева к императору в Посольском приказе не сохранилось. Имеются некоторые косвенные упоминания о ней в документах более позднего периода39. Плохая сохранность документов отличает все дела, регистрировавшиеся после 1600 г. и до конца 20х годов XVII в. Белокуров, внося третью поездку Власьева в посольский реестр, пояснял, что, возможно, ее вообще не было и упоминание о миссии относится не к 1601 г., а к 1599 г.40. Однако политическая обстановка первых лет XVII в. свидетельствует о том, что Б. Годунов отправлял Власьева в Прагу после 1599 г. не один, а два раза. Сохранившиеся архивные данные обрывочны, но можно реконструировать примерный ход развития событий.
поэтому рядовое поражение в Закавказье стало расцениваться как «остановка в продвижении на Кавказ». Эти события имели бы продолжение на следующий год, однако события гражданской войны прекратили всякую деятельность в этом направлении.
39 РГАДА. Ф. 61. Опись 1624 г. Д. 19. Л. 1 - 4.
40 Списки дипломатических лиц. 1882. С. 41.


234
Первый раз А. Власьев был отправлен в Данию в 1601 г. для окончательной договоренности о браке датского принца Иоганна с Ксенией Годуновой. Путь в Данию и обратно пролегал через земли Империи, и это являлось поводом для встречи с Рудольфом II. Второй раз, в 1603 г., Власьев вновь был послан в Данию со скорбной вестью о скоропостижной кончине принца Иоганна. В грамоте к курфюрсту Бранденбургскому Годунов сообщал в ноябре 1604 г., что «В прошлом году посылали есмя к приятелю нашему и соседу к Дацкому Хрестиянусу Королю посланника нашего и думного диака Офонасия Власьева»41. Маршрут и на этот раз пролегал через Империю. Во время визита Власьев мог обсуждать с императором дела антиосманского выступления, о которых Б. Годунова подробно информировал митрополит («арцыбискуп») Терновский - Дионисий Палеолог Ралли в 1603 г.42.
Митрополит Терновский Дионисий Ралли хорошо был осведомлен о российских порядках и о личности царя Бориса. В 1591 г. Дионисий побывал в Москве вместе с епископом Каллистратом, доставив ко двору грамоту Иерусалимского патриарха с согласием на учреждение в Русском государстве патриаршества43. В 1603 г., уже хорошо знакомый московскому двору, Дионисий Ралли привез Годунову рекомендательную грамоту, подписанную императором Рудольфом П44. В Разрядной книге Д. Ралли был записан как «цысаря хрестьянсково Терновский митрополит Деонисей»45. Цель визита заключалась в просьбе денежных пожертвований в пользу православных церквей на оккупированных турками территориях46. Неофициально Дионисий Ралли должен был попытаться склонить Б. Годунова к открытому выступлению против турок со стороны Крыма и
41 Грамота Бориса Годунова Фридриху, курфюстру Бранденбургскому // Материалы по Смутному времени. С. 275. Письмо хранится в бумагах посольства Ганса Англера (Анца Андреева, чиновника Посольского приказа) в Швецию, Данию, Бранденбург и Австрию
42 Терновский, или Тырновский, из Болгарии. Личность архиепископа Терновского и цель его визита в Москву вызывает у исследователей много споров и вопросов. Подробное рассмотрение всех точек зрения, связанных с Д. Ралли, требует специального исследования, здесь остановимся только на главных.
43 РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Реестр 2. Кн. 3. Л. 29. Почему-то факт первого приезда Дионисия Ралли в Москву 1591 г. в историографии вообще не рассматривался.
44 Грамота императора Рудольфа  II (РГАДА. Ф. 32. Оп. 2. № 25. «1603 августа 8 из Праги») никогда не издавалась. В «Примечаниях» к публикации ПДС составитель и редактор Н.Н. Бантыш-Каменский пояснял, что из-за плохой сохранности документов свидетельство (т.е. грамота на нем. яз.) о пребывании Дионисия Ралли в России помещено в «Переписной книге за 1626 г.». Причем Н.Н. Бантыш-Каменский характеризовал грамоту как «Проезжая грамота», впоследствии С.А. Белокуров описывает ее как «рекомендательную». Под этим названием она числится в РГАДА в Ф. 32.
45 РК. 1475-1605 гг. 2003. T. IV. Ч. 2. С.71.
46 РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Д. 1. 1604 г. Л. 79. Вместе с Дионисием Ралли в начале осени 1603 г. в Москву прибыл еще один проситель «милостыни» - Охридский архиепископ Афанасий, который не скрывал, что возлагает большие надежды на поражение Порты с помощью русского царя. (Наумов Е.П. К истории связей России с южнославянскими народами в первой половине XVII в. //Связи России с народами Балканского полуострова. М., 1990. С. 98).


235
координации действий с военными операциями, проводимыми войсками императора.
Прием Дионисия отличался подчеркнутой любезностью с соблюдением всех норм протокола, которые обычно сопутствуют посольской миссии47. После переговоров Дионисий с полученной денежной помощью отбыл обратно, к императору. В. Ляйч считал Дионисия авантюристом, который по собственному почину вводил Б. Годунова в заблуждение, пытаясь форсировать события. Тем не менее, последние по времени изыскания Я.П. Нидеркорна в Венском архиве привели исследователя к выводу, что «епископ, очевидно, не полностью действовал по собственной инициативе, а получил от Рудольфа II некое поручение к побуждению Годунова начать самостоятельно какие-то действия против турок еще до официального заключения договора»48. Пражское правительство не делало из миссии Дионисия Ралли какого-то особого секрета. Венецианский посланник в Праге Франческо Соранцо не сомневался в полномочиях Дионисия Ралли. Соранцо сообщал в Венецию, что по возвращении в Прагу архиепископ дал императору подробный отчет и на основе его «optimi stischen» даже обдумывалась возможность послать его в Москву еще раз, от чего он 49 категорически отказался .
Возможен ли был вариант «предварительных переговоров» со стороны императора? Без всякого сомнения. Рудольф  II не имел со стороны имперских сословий поддержки своим предложениям относительно союза с Москвой. Сословия аргументировали свою позицию тем, что Б. Годунов с помощью такого договора может втянуть Империю в войну с Польшей. Если бы Годунов внял предложениям, привезенным Дионисием Ралли и предпринял какие-либо военные действия, хотя бы против крымских татар, это было бы дополнительным аргументом в пользу позиции императора.
Некоторые российские исследователи истории мореплавания, популярные у зарубежных историков, считают, что миссия Дионисия Ралли увенчалась не только получением денежной помощи. Прямым следствием переговоров Дионисия был морской поход запорожских казаков в 1604 г. на
47 Н.Ф. Каптерев показывал, что между Москвой и православным духовенством Балкан еще в конце 80-х гг. XVI в., с визита константинопольского патриарха Иеремии, была достигнута договоренность о том, что оно будет снабжать русские власти информацией о положении в Османской империи. Дионисий Палеолог Ралли митрополит Тырновский находился в юрисдикции Константинопольской патриархии, поэтому наверняка он привез «вестей всяких о Царегороде». (Каптерев Н.Ф. 1885. С. 112). С этой точкой зрения полностью солидарен Б.Н. Флоря. (Флоря Б.Н. К истории установления политических связей между русским правительством и высшим греческим духовенством (на примере Константинопольской патриархии) // Связи России с народами Балканского полуострова. М., 1990. С. 8 - 9).
48 Niedercom J. Р. 1993. S. 462.
49 Донесение Ф. Соранцо венецианскому Сенату. Из Праги 11 октября 1604 г. // Материалы по Смутному времени. 1911. С. 366.


236
Варну и соседние крепости Османской империи50. В этих акциях самое активное участие принимала «судовая рать», состоявшая из трех полков, в состав каждого полка входили отряды донских атаманов51. Эта операция совершалась по указанию Годунова с целью оказания помощи императору Рудольфу II. Подтверждением этому может служить грамота Годунова Рудольфу II, обнаруженная в Венском архиве проф. В.Н. Александренко. Грамота на латинском языке датирована 1604 г., в ней говорится от имени Годунова о предпринятых действиях против турок по просьбе императора. Годунов отправил деньги и оружие запорожским казакам - «zaprocensos czercasis», - во главе с Иваном Солониной для вторжения их на территорию Османской империи. Распоряжение было исполнено, войско казаков численностью 3700 человек захватило 10 турецких кораблей и совершило карательный рейд по турецким городам на западном побережье Черного моря52.
В Москве миссия Дионисия Ралли не вызывала никаких подозрений53. Этот факт является еще одним убедительным свидетельством того, что связи между Русским государством и православной церковью на Балканах, формально основывавшиеся на христианском догмате о взаимопомощи единоверцам, на рубеже XVI - XVII вв. не ограничивались религиозной сферой и постепенно приобретали политический характер54.
Переговоры А. Власьева в конце 1603 - 1604 гг. с императором - это факт, который не вызывает сомнения, т.к. к этому времени появилась и другая причина для переговоров. Она была связана со слухами о «чудесно спасенном царевичем» и реакцией на эти события со стороны императорского двора. На обратном пути А. Власьев, опасаясь попасть в неприятную ситуацию из-за боевых действий между Польшей и Швецией, вынужден был оставить в Любеке запечатанную коробку с «посольским нарядом», о чем он написал в своем отчете по возвращении в Москву55.
Подтверждением пребывания А. Власьева при дворе императора служат привезенные им на имя царя Бориса 4 грамоты, две из них - от
50 Тушин Ю.П. Русское мореплавание на Каспийском, Азовском и Черном морях. М., 1978. С. 31 - 34.Стоит отметить, что небольшое по объему исследование Ю.П. Тушина весьма популярно у зарубежных историков. В последнее время тему морских походов запорожских и донских казаков на Османскую территорию подробно рассматривал В.Н. Королев. См.: Королев В.Н. «Босфорская война». Р-на-Д. 2004. С. 120 - 126.
51 Согласно изысканиям Б.Н. Флори судовые рати у запорожских и донских (загребенских) казаков существовали уже в последней четверти XVI в. См.: Флоря Б.Н. Россия и походы запорожцев в Молдавию в 70х гт. XVI в. // Карпато-Дунайские земли в средние века. Кишенев, 1975. С. 44.
52 Грамота Бориса Годунова к Императору Австрийскому Рудольфу 1604 г. // Материалы по Смутному времени. 1911. С. 291 - 292.
53 Наумов Е.П. 1990. С.100.
54 Достян И.С., Карасев А.В. Православная церковь и складывание сербской нации // Роль религии в формировании южнославянских наций. М., 1999. С. 147.
55 РГАДА, Ф. 61. Оп. 1. Д. 19. Л. 4.


237
Рудольфа II, одна - от эрцгерцога Максимилиана, с которым при московском дворе велась оживленная переписка, последняя от «Цесарева брата Матьяша»56. Таким образом, два визита А. Власьева к императору в начале XVII в. были связаны с продолжавшимися переговорами об антитурецкой коалиции. Косвенным образом этот факт подтверждает и мнение австрийского историка В. Ляйча. Несмотря на то, что В. Ляйч в своем исследовании критически относился к идее создания антитурецкого соглашения между Империей и Русским государством, он утверждал, что к рассматриваемому периоду времени император был готов подписать договор с «Московским государством»57. С этой целью в Москву было отправлено, как оказалось, последнее «великое посольство» перед эпохой Смуты и «Тридцатилетней войной» во главе с бароном Генрихом. Логау58. Посольство прибыло в Русское государство летом 1604 г.
В середине мая 1604 г. в Москву прибыл посол Сигизмунда III Альбрехт Заблуцкий, а в июне на отпуске был Дионисий Палеолог Ралли59. Между двумя последними записями, находящимися на одном листе, имеется упоминание о том, что «Тово же году приходил к государю посланник Кизилбашские земли Сеунчбехт Кулибек» и «был у государя посланник, и встреча ему первая была от государя», и «с столом от государя ездил к посланнику х кизылбашскому стольник князь Данило Иванович Мезецкой»60. Никаких других сведений об этом посольстве не сохранилось. В Разрядной книге даже нет сведений об отпуске посланника обратно в Персию. Но этот факт, по всей видимости, связан с событиями, о которых идет речь с «сентября 7113-го», т.е. появлением на западных границах отрядов Лжедмитрия.
Какие вопросы обсуждал «Сеунчбехт Кули бек»61 и с какой целью он прибыл в Москву, неизвестно. Обычно в Разрядную книгу заносились визиты, направленные непосредственно к царю Борису. Правда, иногда делались исключения. По всей видимости, это зависело от степени важности
56 ПДС. T.  II. С. 1391 - 1394. Эти грамоты упоминает Н.Н. Бантыш-Каменский по «Переписной книге за 1614 г.». В РГАДА, в Ф. 32. Оп. 2., после грамоты № 25 о прибытии Дионисия Ралли следует № 26 «рекомендательная и изъяснительная о желании продолжать дружбу», присланная с бароном Г. Логау. По всей видимости, грамот, привезенных А. Власьевым из Праги в 1604 г., до наших дней не сохранилось. Этот факт примечателен сам по себе, т.к. до 1604 г. никаких официальных ссылок с будущим преемником Рудольфа  II не было.
57 Leitsch  W. 1960. S. 21.
58 Следующее «великое посольство» из Священной римской империи прибудет только в 1654 г.
59 РК. 1475 - 1605. 2003. С. 70.
60 Там же. С. 71.
61 Имя искажено, однако следует обратить внимание, что имя «Кули бек» выдает принадлежность к кизилбашским племенам, «Сеунч» явно не персидского происхождения и обозначает не имя, а должность. «Сеунч» тюрк. - весть (радостная) или, второе значение, гонец, посол, «вестник хороших новостей». См. Срезневский И.И. 1903. Т.  III. С. 343.


238
конкретного посольства. Согласно Разрядной книге, персидскому посланнику не только была предоставлена аудиенция у царя, но и обозначена она была как «первая», значит, была и вторая. Следовательно, Сеунч Кули бек имел полномочия вести с Годуновым какие-то переговоры. Кроме того, ему были посланы «яства» с царского стола, что, в свою очередь, свидетельствовало о его достаточно высоком статусе. С другой стороны, если бы Сеунч бек прибыл в ранге великого посла, он был бы приглашен на обед к царю лично62. Но таких сведений в Разрядной книге нет. Вероятно, посланник доставил Годунову информацию о действиях шаха на турецком фронте.
Однако возможен и другой вариант развития событий. Загадочный «Сеунчбех Кули бек» мог быть не кем иным, как персидским великим послом Мехди Кули беком, отправленным шахом вместе с Г. Тектандером к императору Рудольфу. Л. Беллан называл Мехди Кули бека Шах Кули- ханом63, Рафаэль дю Ман - Аббас Кули ханом64. Действительно, миссия Тектандера и персидское посольство после встречи в мае 1604 г. в Казани с Лачин беком должны были во второй половине июня добраться до Москвы. Каких-либо сведений о его прибытии и пребывании в Москве в русских посольских документах нет. И это удивительно, так как Годунов высказывал личную просьбу к имперскому посольству возвращаться на родину именно через Москву, чтобы еще раз увидеться лично с ним. Более того, Мехди Кули бек обязательно имел письма от Аббаса к Б. Годунову, следовательно, передача писем послом, а не дипкурьером должна была предполагать личную встречу с царем. Однако никаких сведений об этом событии нет, если не считать упоминания о приезде «Сеунчбех Кули бека». Не проясняет эту ситуацию и отчет Тектандера, хотя из Персии он возвращался именно с посольством Мехди Кули беком и пережил с ним немало приключений по пути в Астрахань. Возможно, Тектандер намеренно не описывал каких-либо контактов Мехди Кули бека с московским правительством и лично Годуновым. Это лишь подтверждает предположение о том, что Тектандер был враждебно настроен по отношению к русскому государству.
Несмотря на это, отчет Тектандера - ценнейший источник по изучению дипломатических контактов между Москвой и Прагой, т.к. в нем содержатся сведения о посольстве Логау. Как уже отмечалось, в русских посольских документах сохранилось крайне мало сведений о посольстве Генриха Логау.
62 Как это было с Лачин беком, в честь которого был дан торжественный обед в Грановитой палате. См.: РК. 1475 -1605. С. 65.
63 BellanLL 1932. P. 193.
64 Estât de la Perse en 1660 par le P.Raphael du Mans Supérieur de la maison des capucins d'Isphahan. Paris, 1890. P. 36.


239
Посольство Г. Логау имело статус великого и состояло из 60 дворян и обслуживающего персонала, всего около 200 человек. Граф Генрих Логау был «крыжак», т.е. рыцарь Мальтийского ордена, итальянец по происхождению, он не являлся подданным Рудольфа II, а добровольно состоял у него на службе в течение 5 лет. «Посол де Андрей Логъ наместник города Латца; а у Цесаря Деи он ближней думной боярин, а город его, а не Цесарев»65. По своему личному статусу и влиянию, оказываемому на императора, Г. Логау был не только выше рангом предыдущего посла Авраама фон Донау. Л. Паули, бывший участником посольства дал следующую характеристику: «прежней Деи посол Авраам Бургграф у Цесаря человек великой, толко спесив, а не умен; язь деи с ним у Государя на Москве был»66.
Цели и задачи посольства можно выяснить лишь косвенным образом, т.к. описания пребывания посольства в Москве и письма императора не сохранились. Из всего объема посольской документации сохранились лишь две грамоты и отписки московских приставов по пути следования посольства до Москвы67. Одна грамота была «рекомендательная и изъяснительная о желании продолжать между обеими державами дружбы», она была от имени Рудольфа к царю Борису. Вторая грамота от имени эрцгерцога Максимилиана царевичу Федору. Однако при «розпросе» пристава Судакова посол утверждал, что везет грамоты и дары не только от Рудольфа и Максимилиана, но и от Матиаса68.
Из отписки в Москву Судакова следует, что, по словам Л. Паули, «Андрей Лог идет к царю для братства и вековечного мира»69, который не смог заключить А. фон Донау. Вальтер Ляйч в своем исследовании настаивает на том, что Б. Годунов искал союза с императором для нападения на Польшу, а не на Османскую империю70. Это утверждение не выдерживает критики, Империя вела войну с османами, и об этом еще в 1599 г. Власьеву говорил С.П. Трауцон. Однако тем самым В. Ляйч признает, что Г. Логау прибыл в Москву для заключения союза. Сам Логау при разговоре с Судаковым обмолвился, что «...дело от Цесаря ко Государю есть, же чтоб Деи Государи наши стояли на поганого заодин»71. Аделунг считал, что Логау «был отправлен Рудольфом  II к Борису Годунову для возобновления
6S ПДС. Т.  II. С. 905.
66 Там же. С. 906.
67 РГАДА. Ф. 32. Оп. 2. Грамоты 1573 - 1699. ед. хр. 26. «1604 февраль 15 из Праги»; ед. хр. 27 «1604 февраль 15 из Инсбрука».
68 ПДС. Т.  II. С. 905.
69 Там же. С. 822.
70 Leitsch W. 1960. S. 26.
71 ПДС.Т.  II. С. 901.


240
просьбы о помощи против турок и поляков»72. Это очень интересное замечание, т.к. большинство исследователей считают, что между императором и царем не могло быть союза из-за того, что Рудольф питал к Сигизмунду  III родственные чувства. Интересно, что еще на пути в Москву Логау написал императору письмо, в котором изложил сведения, полученные им от Л. Паули о «спасшемся брате великого князя Димитрии, объявившимся в Польше»73. Логау видит цель этой кампании в том, чтобы «прогнать Бориса и подчинить Москву польской короне»74.
Приезд и прием Г. Логау Годуновым сохранился в Разрядной книге за 7112 (1604): «Тово же году июля приходил к государю от цысаря крестьянского Рудельфа посол Ондрей Лох»75. После этой записи следуют две пометы о том, что у посла императора были две аудиенции у государя, при этом не указаны даты встреч. Вероятнее всего, на первой аудиенции Логау должен был вручить царю верительные грамоты. С.А. Белокуров определял дату подачи верительной грамоты 20 июля 1604 г.76. Третья встреча, согласно Разрядной книге, состоялась «тово же дни (?) цысорский посол у государя ел»77. Далее следует более определенная запись: «Тово же году июля 29 день был у государя тот же посол цысорской цысаря крестьянсково Рудельфа Ондрей Лох; и в ответе был посол»78.
После аудиенции 29 июля Логау был у Годунова еще дважды, правда, дат, когда это происходило, не указано79. Отсутствует в Разрядной книге и запись об отпуске посла, т.к. на следующем листе разряда уже идет описание волнений на западных границах. Не вносит ясности в отпуск посла и посольский реестр, в котором зафиксирована только дата подачи верительной грамоты. Лакуну в русских посольских материалах восполняет
72 Аделунг Ф. 1864. С. 267.
73 «Многие из русской и литовской знати принимают в нем участие, в особенности Вишневецкий и Острожский; быть может, они при этом надеются, при помощи и содействии днепровских и донских казаков, побудить московский народ к отпадению от царя Бориса и вызвать в стране против него восстание, со знатнейшими дворянами и боярами во главе движения, с тем чтобы Димитрий, таким образом, мог достигнуть власти в московском государстве». См.: Письмо Гейнриха фон-Логау к Императору Рудольфу II. (Май, 1604 г.) // Сборник материалов. 1896 . С.17.
74 Там же. С. 17.
75 РК. 1475 - 1605. 2003. С. 72.
76 Списки дипломатических лиц. 1892. С. 18. С.А. Белокуров отмечал, что посольство выехало из Праги 11 февраля 1604 г. Ф. Аделунг, основываясь на отчете самого Логау, хранящемся в Венском архиве, называл дату выезда из Глаца 27 апреля 1604 г., а торжественный въезд в Москву состоялся 25 июля. См.: Аделунг Ф. 1865. С. 267. Следовательно, посольство добралось до Москвы в максимально короткие сроки - три месяца. Добирались морем через Нарву, где посольство ожидал Вальтасар Мегер, служащий Посольского приказа. Логау в письме к императору отмечал, что Годунов из-за слухов по поводу' «Дмитрия» приказал закрыть границы, но приезда посла императора он ожидал с нетерпением. См.: Письмо Гейнриха фон-Логау к Императору Рудольфу II. (Май, 1604 г.)//Сборник материалов. 1896. С. 18.
77 РК. 1475 - 1605. 2003. С. 73.
78 Там же. С. 74.
79 Там же. С. 75.


241
отчет Тектандера, в котором подробно описано пребывание и отъезд посольства Г. Логау.
Логау «15 июля прибыл в Москву с большой торжественностью, ...и был встречен 4000 всадников, московитов и немцев, которые были в большом порядке выстроены в одной миле от города»80. Первая аудиенция у Б. Годунова состоялась, по записи Тектандера, 19, а не 20 июля, как отмечал С.А. Белокуров81. Тектандер подробнейшим образом описал торжественную обстановку, в которой происходила первая встреча посла с Годуновым, которая состоялась 2 августа82. Еще через два дня, 4 августа, «канцлер» В. Щелкалов лично посетил Г. Логау. 5 августа, «рано утром, Посол имел прощальную аудиенцию, и нас отпустили»83.
Таким образом, Г. Логау находился в Москве чуть более месяца, т.к. посольский караван выехал в Империю 25 августа 1604 г. Посольство возвращалось тем же путем, каким прибыло в Москву, - через Нарву84. За это время он всего один раз виделся с Б. Годуновым непосредственно по поводу переговоров, и еще один раз переговоры на территории проживания посольства проводил В. Щелкалов. Столь кратковременный визит можно объяснить только одним обстоятельством. Взаимопонимания достигнуто не было. Это означало, что имперские представители отказались подписывать текст договора, который предлагал Годунов. То, что это действительно было так, можно косвенным образом выяснить из отчета Г. Логау85.
Г. Логау состоял на службе у императора в качестве консультанта и дипломата, а не простого чиновника, поэтому и сам отчет являлся не рапортом о проделанной работе, а представлял собой рекомендации для будущих действий императора в отношении Русского государства. Г. Логау считал совершенно оправданным и целесообразным вступление с царем Борисом в родственные связи86. Он подчеркивал заслуги Б. Годунова и считал, что царь мог бы сделать гораздо больше того, что делают персы против турок, но это произойдет при условии заключения союзного договора
80 Какаш и Тектандер. 1896. С. 42.
81 Там же. С. 42.
82 Из текста описания заметно, что Тектандера, который присутствовал лично на этой встрече, более всего поразило «неописуемое великолепие» внешнего вида царя и его молодого наследника. 2 августа Б. Годунов праздновал день своего рождения и прислал из «дворца» в посольство «200 человек, которые несли каждый по блюду с разными рыбами, ибо это был постный день у московитов». Это был второй день Успенского поста, который начался 1 августа. См.: Там же. С. 45.
83 Там же. С. 45.
84 Там же. С. 47.
85 Правда, посол изначально не собирался задерживаться в Москве. В письме к императору от 17 мая 1604 г. Логау говорил, что ко дню Св. Мартина (т.е. 11 ноября) он надеется быть при дворе императора. См.: Письмо Гейнриха фон-Логау к Императору Рудольфу II. (Май, 1604 г.)// Сборник материалов. 1896. С.18.
86 При первой встрече с московскими приставами Логау сообщил о том, что Рудольф  II отказал польскому королю Сигизмунду  III в руке своей сестры. См.: ПДС. T.  II. С. 905.


242
между ним и императором87. Логау подчеркивал важность для Империи совместных действий с персами, но он также понимал роль и возможности Москвы. Кроме Логау свой отзыв о состоянии дел в Москве составил и Л. Паули, который в своей записке на имя императора настоятельно рекомендовал заключить союз с Годуновым88.
Несмотря на столь положительные отзывы и рекомендации, Тайный Совет императора так и не решился заключить союз с Москвой. Положительная реакция была только в отношении бракосочетания царевны Ксении с каким-нибудь принцем из дома Габсбургов. Личные симпатии Рудольфа  II и достаточно влиятельной «русофильской» партии при дворе не смогли переломить ситуации общего кризиса в Империи. Члены Тайного Совета рассматривали предложения Б. Годунова в связи с общим положением дел в Империи. Вероятно, поэтому они отговаривали императора от проекта договора, составленного московскими дипломатами, который действительно, если и не мог бы использоваться в агрессивных целях против «общих врагов», то по крайней мере обязывал бы к союзническим действиям по отношению к стране-участнице договора, подвергшейся нападению.
Был и еще один важный момент, который принимали в расчет члены Тайного Совета. Императорская армия была истощена одиннадцатилетней войной, ее продолжение, по мнению советников, вело страну к экономическому и политическому кризису. Заключение договора с «Москвой» сильно бы осложнило переговоры о мире с османами, к которым некоторые имперские сановники были уже морально готовы. Однако Рудольф  II до конца жизни не соглашался на мир с турками, и это одна из причин, которая привела к «братской ссоре» между ним и эрцгерцогом Матиасом и поставила Империю перед угрозой гражданской войны89.
Логау обсуждал с Б. Годуновым проблему «царевича Димитрия», и император собирался поддержать царя в случае необходимости. Об этом упоминается в посланиях папских нунциев Ф. Спинелли и Д.С. Феррери из Праги в Рим90. Но об этом говорил и сам Рудольф в своем личном послании Годунову. Послание было ответным на длинное письмо Годунова к императору, датированное ноябрем 1604, когда в Северской земле появился Лжедмитрий. Письмо Годунова91 - ярчайший образец дипломатической
9,7 Leitsch  W. 1960. S.31.
88 Ibid. S. 33.
89 МедведеваК.Т. 2004. С. 73.
90 Niederkom J. Р. 1993. S. 384 - 387.
91 Письмо Годунова было доставлено императору с тайной миссией Ганса Англера (Анца Андреева). См. Верющая грамота московского агента Ганса Андреева / / Материалы по Смутному времени. 1911. С. 282.


243
переписки, в которой проделан тончайший анализ сложившейся ситуации и пути возможного выхода из нее: «было бы многим полезнее, если бы все мы, христианские государи, стояли за одно против неверных мусульман, и о том заботились и старались, чтобы христианство из-под руки и власти мусульман избавить, и самим жить в мире и спокойствии и пролития христианской крови не искать, и неверных против христиан не возбуждать и не подкупать, и мошенников и плутов не подущать и им не помогать. Кому же отныне должно верить и можно ли христианским государям вступать во взаимное единение и союз, когда, после того как король Сигизмунд нарушил и пренебрег своею клятвой и крестным целованием, всех и каждого должно поразить, что он, христианский государь, сделался клятвопреступником пред Христом, чем и обнаружил пред всем христианством непостоянство своих истинных чувств и совести?»92. Годунов просил ради общего христианского дела императора, а через него и Климент  VIII, вмешаться в ситуацию и подействовать на Сигизмунда III.
В ответном письме Рудольфа идея антиосманского союза видна в рассуждениях о взаимоотношениях христианских государей. «Мы полагаем, что в настоящие прискорбные и трудные времена, когда чем дальше, тем больше распространяется турецкое могущество и тирания, военные столкновения между христианскими монархами не только для них самих, но и для всего христианства опасны и пагубны, давая его наследственному врагу повод и подготовляя путь для того, чтобы овладевать одним царством за другим, подчиняя его своему тиранскому игу» 93. На призыв московского государя о помощи Рудольф откликнулся обещанием сделать все возможное для оказания поддержки Годунову, в частности, он собирался обратиться к Сигизмунду  III с письмом, в котором будет настаивать на примирении последнего с Годуновым. Правда, предпринять какие-либо меры император не смог, т.к. Годунов скоропостижно скончался в апреле 1605 г.
Самое важное заключалось в том, что ни имперская, ни российская стороны не считали посольство Логау провальным и тем более последним. Ляйч авторитетно заявлял, что после миссии Логау императорское правительство планировало отправку дипломатической миссии, «и только смерть царя и мир с турками спутали планы, однако надежды продолжали 94 жить» .
92 Письмо царя Бориса Годунова к императору Рудольфу II, ноябрь 1604 г. //Сборник материалов. 1896. С. 18.
93 Ответ Императора Рудольфа  II к царю Борису Годунову. (Июнь, 1605 г.) // там же С. 24. К сожалению, Годунов уже скончался к этому времени.
94 Leitsch W. 1960. S. 18.


244
Ляйч лукавил, когда говорил только о внешних причинах, расстроивших планы пражского правительства относительно подписания союза с Русским государством. Положение внутри Империи день ото дня становилось все более угрожающим. Восстание Иштвана Бочкаи в Венгрии поставило Империю на грань гражданской войны и вынудило Рудольфа вести войну на два фронта - против Османской империи и восставших венгров95. Поэтому императору было необходимо укрепление своих собственных позиций, и он с нетерпением ожидал возвращения не только Логау, но и посольства С. Какаша96.
Логау и Тектандер вернулись в Прагу в начале ноября 1604 г., как и собирался Логау. Логично было бы предположить, что вместе с ними в Прагу прибыл и Мехди Кули бек, путешествовавший из Персии вместе с Тектандером. Однако, видимо, в Москве, посольства разделились, и Мехди Кули бек дальнейший путь в Империю проделал самостоятельно, прибыв ко двору в конце декабря 1604 г.97. «Великое посольство» Мехди Кули бека было первой персидской миссией к императору после посольства А. Ширли- Хусейн Али бека. Этой точки зрения придерживался Л. Беллан98. Однако в 80-х гг. XX в. К. Воселка выяснил, что в 1604 - 1605 гг. в Праге находились 99 одновременно два персидских посольства .
В Праге Мехди Кули бек встретился с уже находившимся у императора «великим» послом Зайнуль Абдин беком (Зайнуль ханом Шамлу)100, или Зенил (Зейнал) Камбеем, как его называли европейцы. Посольство и личность посла весьма интересны для понимания событий, которые произошли с Зайнуль Абдин беком позднее, в Русском государстве.
К. Воселка считал, что Зайнуль Абдин бек прибыл в Прагу в июле 1604 г.101. Но Воселка не сообщил, что прибытию персидского посла в Прагу сопутствовали весьма драматичные события. Между тем, крайне важная
95 Медведева К.Т. 2004. С. 96. Вокруг барона И. Бочкаи сплотились трансильванские и верхневенгерские сословия, некоторые венгерские города и гайдуки. Главная цель восстания заключалась в прекращении войны с турками и снижении налогового бремени, которое в Венгрии и до того было намного ниже, чем в других частях Священной Римской империи.
96 По всей видимости, в Праге до самого последнего момента не знали, что С. Какаш умер в пути. Одним из первых вопросов, который задал Л. Паули по прибытии с посольством Логау в Российское царство приставу И. Судакову, был о посольстве С. Какаша. «Да Цесарь же Деи посылал посла своего к Кизылбашскому, и то Деи Государю ведомо, что он был у тебя, Государя, Царя и Великого Князя Бориса Федоровича всеа Русии, и ты Государь, его пожаловал и велел проводить до Астрахани, да и по ся места про него ведома нет, и к Москве он назад бывал ли?». ПДС. Т.П С. 906.
97 Описывая свое пребывание в Москве вместе с Г. фон Логау, Тектандер совсем перестал упоминать о Мехди Кули беке. Имперское посольство отправлялось обратно через Нарву. Известно, каким маршрутом персидский посол добирался до Праги.
98 Bellan L.L. 1932. Р. 201.
99 Vocelka К. Die politische Propaganda. S. 97.
100 Bellan L.L Chah Abbas... P. 223.
101 Vocelka K. Rudolf  II und seine Zeit. S. 235 - 236.


245
информация о персидском после содержится в материалах нунциатуры кардинала Джованни Стефанио Феррери. Зайнуль Абдин бек Шамлу, «человек большого достоинства и могущества, состоящий на административной службе своего короля и на войне участвует с 6 - 7 тыс. всадников»102. Шах Аббас придавал посольству особое значение, поэтому личность посла выбиралась из самого близкого и надежного окружения шаха. Зайнуль Абдин бек находился с Аббасом в родстве103.
Посольство Зайнуль Абдин бека прибыло в Европу через сирийский г. Алеппо (Халеб), самый короткий, но и самый опасный путь. Сопровождал посольство уже знакомый нам Анжело Корраи, который был переводчиком Зайнуль Абдин бека. Посольство состояло из 40 человек и приравнивалось к великому. Первым пунктом, куда прибыло посольство, была Венеция. О трудностях и опасностях пути посольства свидетельствует тот факт, что и Зайнуль Абдин бек, и его сопровождение были переодеты сирийскими торговцами и в Венецию прибыли инкогнито104. Однако здесь посольство столкнулось с первыми трудностями. Выполнить поручения шаха Аббаса к венецианскому Совету не удалось, т.к. в это время в Венеции находился посол султана Ахмеда  III. Находившиеся в это время в Венеции Антони Ширли и венецианский резидент при дворе императора Бернардино Росси предложили Зайнуль Абдин беку не терять времени и незамедлительно отправиться к императору. Однако на имперской границе посольство было задержано и в Прагу разрешено было выехать только 5 членам, включая Зайнуль Абдин бека105.
Посольство прибыло в Прагу 19 июля 1604 г., т.е. за полгода до возвращения миссии Г. Тектандера и Мехди Кули бека. Уже больной, Рудольф  II был очень воодушевлен этим визитом и приказал содержать посла в замке «Hvezda» за свой личный счет. Зайнуль Абдин бек сразу же подчеркнул встречавшему его канцлеру Зденко Поппелю из Лобковиц и королевскому обершталмейстеру барону А. Вольнестайну, что его визит носит чрезвычайный характер и требует срочной встречи с императором. Все придворные формальности можно будет соблюсти с великим посольством, которое должно вскоре прибыть после него. На торжественном обеде, данном в честь его прибытия, но без участия императора, Зайнуль Абдин бек 106 изложил первым лицам государства цели своего визита .
102 Ks 91. « Fenrius ad cardinalem S. Georgii: 1604 Jul. 19 Pragae.» HJoannis Stephani Ferrerii. 1944. P. 291.
103 Bellan L.L. Chah Abbas... P. 183.
104 № 91. « Fenrius ad cardinalem S. Georgii: 1604 Jul. 19 Pragae.» HJoannis Stephani Ferrerii. 1944. P. 292.
105 Pastor L. 1898. P. 222.
106 № 91. « Fenrius ad cardinalem S. Georgii: 1604 Jul. 19 Pragae.» //Joannis Stephani Ferrerii. 1944. P. 296.


246
Посол произвел хорошее впечатление на имперское правительство. Он обладает хорошей речью и порядочным нравом, находчивый, рассудительный в ответах, умеет произносить тосты и воспринимает ответные речи. Когда он пьет за здоровье Его Величества, то встает из-за стола и снимает с головы тюрбан»107. Еще важнее речи, которые произносил посол и которые подробнейшим образом доносил в Рим нунций Феррери.
«Зенал Камбей хан говорил, что его король испытывает большую дружбу к Его Величеству, поэтому он (т.е. шах) высказывает пожелание и настаивает на том, чтобы война против Турка продолжалась этой со стороны, а он, со своей стороны, будет интенсивно продолжать наступления, надеясь на то, что вскоре освободит те страны которые Турок занимает, и, которые потом разделят между собой Его Величество и он. И тогда они будут всегда граничить друг с другом как истинные братья. ... И кажется он (шах) высказывает пожелания сделать для нас капитуляции. ... Зенал Камбей хан говорит, что его король за 7 месяцев взял у Турка и возвратил больше территории, чем за 17 предыдущих лет. Он настаивает на аудиенции Его Величества и хочет быть отпущенным как можно скорее, как это возможно и есть мысль возвращаться в Персию через Московию и Татарию, дороги которых гораздо более безопасные»108.
Еще более важной является информация о действиях шаха на дипломатическом фронте, о которой вряд ли догадывались в Москве и которая для посреднической роли Годунова была менее всего желательна. «Зенал Камбей хан говорит, его король добился и сделал так, что Перекопские Татары, которые всегда обычно объединялись с турками против Его Величества, теперь изменили и отказались от Турка и заключили союз с Вашим Величеством и он (т.е. шах) послал ему (т.е. хану)109 послов, чтобы условиться сделать договор»110. Последнее высказывание очень важно, т.к. от венецианского посланника при дворе императора Ф. Соранцо было известно, что Рудольф  II также посылал своего посланника в Крым «с одним волохом, с мандатом для послов». Император просил крымского хана «не посылать своих людей во вред Валахии, Трансильвании и Венгрии, а также во вред
107 Ibid. Р. 293.
10 Ibid. Р. 293.
109 Речь идет о крымском хане Кази-Гирее (1590 - 1608). Выше уже отмечалось, что в конце 80-х гг. XVI в. Кази-Гирей пробыл пленником при дворе шаха Тахмаспа. Именно тогда у него сложились «товарищеские» отношения со многими высшими чиновниками шахского правительства. Пользуясь постепенным ослаблением султанской власти и затяжным характером «Долгой турецкой войны», Кази-Гирей неоднократно высказывал непослушание султану и его пашам. У султанского правительства не было ни военных, ни финансовых возможностей наказать непослушного вассала. Кази-Гирей пользовался таким положением в полной мере, получая денежные «пенсии» и от шаха, и от императора, и от польского короля.
110 Ibid. Р. 294.


247
Софи, члену конфедерации (?!) друга, о котором напоминают 3 самые красивые лошади, которые подарил ему шах»111.
Хан посылал императору письмо с послом Ахмедом Челеби, в котором высказывал пожелание находиться с императором «в мире и дружбе и раскаиваясь, в том, что посылал туркам в этом году определенное число своих людей» (20.000) и заверял императора, что «в будущем году он будет воздерживаться от посылки своих людей»112. Нунций Феррери сообщал в Рим, что татарам, чтобы они не пришли на помощь османам была выплачена «пенсия» 10.000 за Валахию и 10.000 за Трансильванию113.
Несмотря на просьбы, Зайнуль Абдин бек получил аудиенцию у Рудольфа  II только через десять дней после прибытия - 26 июля 1604 г. На аудиенции Зайнуль Абдин бек сообщил, что « его король, в силу обещаний Его Величества, начал войну с турками со своей стороны и желает ее продолжать, но для того чтобы сделать Лигу, образованную на постоянном наступлении на Турка, перспективу которой обсуждали его послы 110  и которую так желал Его Величество, необходимо согласие других христианских принцев. Достаточно ли горячо император проявлял свои посреднические усилия в отношении других членов?»111. Император ответил уклончиво, общими фразами, не называя конкретных лиц и, чтобы не давать Зайнуль Абдин беку более точных ответов, закончил аудиенцию, выразив пожелание видеть персидского посла еще раз. Но Зайнуль Абдин бек был проницательным и упорным человеком, он не  ушел после последних слов императора, а задал еще один вопрос, о тайных переговорах, слухи о которых ходили при пражском дворе. Посол сказал, что эти слухи делают его переговоры о войне с османами еще более трудными, даже несмотря на заверения в дружбе, данные императором. Рудольф  II вновь ответил уклончиво. Поняв всю бесполезность дальнейшей беседы, Зайнуль Абдин бек в ярости избил на глазах императора своих приближенных, якобы, за то, что они не оказывали должного почтения императору. «Несчастные персы в страхе, толкая друг друга на четвереньках пятились к двери. Император смеялся так, как не делал этого уже много лет»112.
Слухи о переговорах не были беспочвенными. Начиная с последнего заседания Рейхстага в Регенсбурге в 1603 г., на Рудольфа оказывалось сильное давление со стороны имперских сословий. Сословия требовали
111  Ibid. Р. 294.
112  Ibid. Р. 295.
113  № 92. « Fenrius ad P. Aldobrandinum: 1604 Jul. 29 Pragae.» // Joannis Stephani Ferrerii. 1944. P. 301.
110 Имеются в виду A. Ширли и Хусейн Али бек.
111 № 96. « Fenrius ad cardinalem S. Georgii: 1604 Jul. 26 Pragae.» HJoannis Stephani Ferrerii. 1944. P. 321.
112 Ibid. P. 322.


248
заключения мира с османами. Способствовала этому и позиция младшего брата императора эрцгерцога Матиаса, которая в полной мере проявится через пару лет113. Рудольф  II был очень воодушевлен миссией Зайнуль Абдин бека, который давал ему дополнительные аргументы для продолжения войны. Персидское посольство пробудило в Рудольфе II новые надежды. Император ожидал от взаимодействия с Аббасом впечатляющих успехов на венгерском фронте, которые, в свою очередь, помогли бы ему разрешить проблемы с собственными подданными.
После безрезультатной аудиенции у императора Зайнуль Абдин бек попытался поговорить с Феррери, но нунций цинично перевел разговор на положение католиков в Персии и завел речь об обращении в католичество самого шаха114. Разговор происходил в присутствии испанского и венецианского посланников при дворе императора, которые вынуждены были признать, что, несмотря на «обещания, данные его королю (т.е. шаху) война с османами ни со стороны Испании, ни со стороны Венеции так и не была начата»115. Далее произошла сцена, которая очень хорошо характеризует интеллектуально-культурный уровень «племенного эмира Зайнуль Абдин бека Шамлу». Поняв, что все усилия шаха по созданию антиосманской лиги и те военные преференции, которые он уже оказал своим предполагаемым союзникам, были односторонними, Зайнуль Абдин бек обратил внимание на портрет папы Климент  VIII, висевший на стене кабинета Феррери. Зайнуль Абдин бек ядовито заметил, как Папа, глава христианского мира и первосвященник, похож на кардинала Сан-Джорджио. Тогда нунций вынужден был, смутившись, сказать, что кардинал приходится родным «племянником» («непотом», т.е. сыном) Климент  VIII. «Не тот ли это кардинал Сан-Джорджио, который усомнился в полномочия господина Ширли, посла моего великого государя?!»116.
Горькое разочарование - это единственный реальный результат, который получил от переговоров персидский посол. Посол хотел отбыть обратно как можно скорее, учитывая, что самая благоприятная дорога в один конец занимала почти год. Но император под разными предлогами задерживал посольство117. Рудольф пытался создать в глазах своих
113 Медведева К. Т. 2004. С. 113.
114 № 97. « Ferrrius ad P. Aldobrandìnum: : 1604 Jul. 31 Pragae.» UJoannis Stephani Ferrerii. 1944. P. 331.
115 Ibid. P.334.
116 Ibid. P. 335.
117 Устраивались пиры и образцово-показательные военные парады, которые, впрочем, производили на Зайнуль Абдин бека очень небольшое впечатление. Император лично интересовался размещением посла в лучших апартаментах Праги. Во время торжественных приемов рассаживал членов посольства в непосредственной близости от своей персоны. Перед посольством демонстрировали в качестве доказательств успехов императорской армии турецкие трофеи, из которых Зайнуль Абдин бек мог выбрать для себя и для шаха понравившиеся ему предметы См.: Vocelka К. Op. cit. S. 240.


249
подданных образ сильного и надежного союзника. Персидская карта разыгрывалась официальными властями очень серьезно. В печатных изданиях - газетах и листовках - с большой радостью сообщалось о численности персидской армии и ее победах над турками, любви шаха к императору и их союзу118. Вся эта информация должна была восприниматься как подтверждение и дополнение к собственным успехам и в конечном итоге способствовать продолжению войны119.
Во время пребывания персидского посольства в Праге к русскому царю Борису был отправлен, «по рекомендации Св. Ордена Иоанна Иерусалимского», барон Логау, для того чтобы «тот монарх (т.е. царь) поддержал императора со своей стороны»120. Возможно, император не хотел отпускать персидского посла до возвращения Логау из России, а возможно, оставил его дожидаться прибытия следующего персидского посла, о котором говорил Зайнуль Абдин бек. Не совсем понятной остается только одна деталь. Почему нунций Феррери по прибытии Зайнуль Абдин бека в Прагу писал в Рим о том, что «он (посол) имеет полномочия подписания конфедеративного договора с императором»121.
Посольство Зайнуль Абдин бека в общей сложности пробыло при дворе Рудольфа  II больше года, встретившись с прибывшим в Прагу Мехди Кули беком. Посольство Мехди Кули бека, в свою очередь, прибыло непосредственно для заключения договора между императором и шахом. Во время прощальной аудиенции, состоявшейся в октябре 1605 г., император, желая сохранить тесную дружбу с шахом и следуя его предложениям о постоянных послах, предложил Зайнуль Абдин беку остаться у себя при дворе. Однако посол отказался, сославшись на то, что не имел на этот счет распоряжений от шаха. Однако и на этот раз посольство не смогло отбыть в Персию, но уже по независящим от императора причинам. В Русском государстве началась Смута, и Зайнуль Абдин бек вместе со следовавшим в Персию папским посольством кармелитов не смог въехать на территорию России. Лишь с приходом к власти Лжедмитрия I посольский караван вступил в пределы Москвы122.
Мехди Кули беку также не удалось заключить письменного договора с императором. Этому способствовали уже объективные причины. К 1605 г. состояние здоровья Рудольфа II ухудшилось, но император продолжал
118 Vocelka К. Die politische Propaganda. S. 250.
'19 РГАДА. Ф. 32. Оп. 1. Реестр 2. Ед. хр. 2. Л. 4 - 6.
120 № 91. « Ferrrius ad cardinalem S. Georgii: 1604 Jul. 19 Pragae.»  //  Joannis Stephani Ferrerii. 1944. P. 294.
121 Ibid. P. 291.
122 Bertold-lgnace de Sainte-Anne. 1886. P. 55.


250
настаивать на продолжении войны. Тайный Совет, который в 1604 г. не позволил письменно оформить наступательный союз с Россией, проводил такую же политику и в отношении Персии. Главным аргументом, против которого Рудольф  II был бессилен, являлось истощение императорской казны, которая не могла выдержать дальнейшего продолжения войны. Рудольф  II так и не смог примириться с этим до конца жизни. Обнадеживающие сведения из Персии подкреплялись и заявлением нового московского «царя Дмитрия», который борьбу с османами провозгласил девизом своего царствования123. Но даже столь обнадеживавшая информация не смогла укрепить ни положение самого Рудольфа II, ни изменить позицию сословий его Империи в отношении антиосманской лиги.
Таким образом, к моменту смерти Б. Годунова, в апреле 1605 г., несмотря на предпринятые усилия, антиосманское соглашение между Персией, Империей и Русским государством заключено не было. Тем не менее, в переговорном процессе по созданию антиосманской лиги были достигнуты определенные успехи. Прежде всего это касается вступления в войну с османами шаха Аббаса и посылки в Закавказье московских военных подразделений для борьбы с союзником султана шевкалом. Некоторые успехи были и по вопросу координации совместных действий, но основывались они на устных договоренностях. Дальнейшее развитие событий требовало более серьезных шагов, которые без заключения письменного договора были просто невозможны.
123 Ульяновский В. Смутное время. М., 2006. С. 353.


Борис Годунов
Император Священной Римской империи Рудольф II Гамсбург


Климент III
император Матиас, 1612 г.


шах Аббас I


Антони Ширли
Хусейн Али бек


Преподобный о. Жан-Тадде (Фаддей)
Преподобный о. Поль-Симон


Зенуль Абдин бек Шамлу
Мехди Кули бек


сэр Роберт Ширли с женой Терезой (Сампсонией)


Персидская миниатюра с изображением русского посла, предположительно Г.Б. Васильчикова


251
ГЛАВА  Х
АНТИТУРЕЦКАЯ ПРОГРАММА ЛЖЕДМИТРИЯ I
Пока царь Борис пытался в очередной раз уговорить имперскую сторону подписать военно-политический союз против «обчих недругов», «претендент» на русский престол, объявившийся в Польше, щедро раздавал обещания литовским и польским авантюристам. Хорошо изучив хитросплетения и противоречия западноевропейской политики, Лжедмитрий понял, что единственно реальным способом приобрести себе признание среди христианских государей будет его участие в общеевропейских проектах. В начале XVII в. самым популярным проектом продолжала оставаться идея антиосманской лиги. Поэтому Лжедмитрий начал активную деятельность в этом направлении, находясь еще в Польше.
Совсем недавно личность Лжедмитрия не воспринималась отечественными и зарубежными историками всерьез, и все предпринимаемые им политические акции сопровождались по меньшей мере ироничными комментариями. В настоящее время, изучая переписку самого Лжедмитрия и комментарии со стороны его окружения, можно прийти к выводу, что, не имея внутриполитической программы, новый правитель располагал достаточно четкой внешнеполитической концепцией, которая самым серьезным образом продолжала курс Б. Годунова.
Захватив русский трон, Лжедмитрий старался выполнять все обещания, данные своим польским покровителям, кроме одного - союза церквей. Лжедмитрий был тайный католик, поэтому он не противился идее слияния церквей в принципе, но, будучи по происхождению русским, он прекрасно понимал, что этот замысел невозможно будет претворить в жизнь. Поэтому Лжедмитрий со всей энергией переключился на создание антиосманской лиги, которая позволила бы ему сыграть заметную роль в глазах Римской Курии и других европейских монархов.
Главное противоречие заключалось в том, что планы Лжедмитрия не воспринимались всерьез московской аристократией по причине двусмысленного положения самого «царя». В противоположность этому, заинтересованные в антиосманской лиге европейские государи рассматривали и обсуждали предложения самозванца самым внимательным образом, в особенности после его официальной коронации.
Первым делом самозванец обратился к Клименту  VIII с письмом, в котором изложил предложение своих услуг в качестве освободителя Европы от османского ига. Из текста письма от 24 апреля 1604 г. следует, что


252
самозванец хорошо знал политику Римской Курии в отношении Русского государства - «распространение учения римско-католической церкви и участие в крестовом походе против османов для окончательного изгнания их из Европы»1. Руководствуясь двумя этими идеями, Лжедмитрий позиционировал себя перед римским понтификом.
Климент  VIII не успел прореагировать на письма Лжедмитрия. Возможно, он занял выжидательную позицию до того времени, пока «претендент» на русский трон окончательно определился бы со своим положением. В конце 1604 г. Климент  VIII умер, новый Папа Лев XI пробыл на престоле несколько месяцев. Активные связи Лжедмитрия с Римом начинались с восшествия на престол Павла V. Лжедмитрий отправил к Павлу V иезуита о. А. Лавицкого, который должен был подробнейшим образом познакомить Римскую Курию с русским проектом антиосманского союза. В отличие от 18 параграфов проекта «конфедерации» шаха Аббаса, программа Лжедмитрия состояла всего из 4 пунктов:
В первом, самом обширном, Лжедмитрий заявлял о своем твердом намерении начать войну с турками и заключить по этому поводу союз с христианскими принцами. Для содействия этому намерению Папа должен был убедить императора продолжать войну с турками совместно с царем2.
Во втором параграфе Лжедмитрий обосновывал мысль о необходимости привлечения к антиосманскому союзу Польши, причем это необходимо было сделать как можно скорее3.
В третьем Лжедмитрий учитывал состояние Священной Римской империи и те тяготы, которые ей пришлось вынести за годы войны, поэтому настаивал на том, что к антиосманскому союзу обязательно должны присоединиться и другие коронованные монархи Европы4.
Четвертый параграф содержал конкретные предложения по процедуре подписания договора. В отличие от Б. Годунова, Лжедмитрий совсем не настаивал на том, чтобы это произошло в Москве, скорее, наоборот. Он предлагал заключить договор в Риме, именно туда должны прибыть послы заинтересованных сторон для подписания документов5.
Предложения Лжедмитрия I в целом продолжали курс правительства царя Федора Иоанновича и Бориса Годунова. Но самое поразительное, что по степени разработанности и глубине содержания антиосманскую программу Лжедмитрия можно сравнивать только с проектом шаха Аббаса I, но никак
1 Бильбасов В. Письмо Лжедмитрия I Клименту  VIII // Русская Старина. 1898. № 5. С. 309.
2 Цит. по публикации : Pirling Р. 1896. Р. 370.
3 Ibid. Р. 371.
4 Ibid. Р. 372.
5 Ibid. Р. 373.


253
не с предложениями такого тонкого и хитрого политика, настоящего макиавеллиста, каким являлся Б. Годунов.
В некотором смысле они были более энергичными. По крайней мере, обеспокоенность деятельностью Лжедмитрия наблюдалась в Константинополе, и об этом сообщал королю Генриху IV французский посол при дворе султана барон Ж. Гонту Бирон де Салиньяк6. Возможно, рассмотренный вариант предложений Лжедмитрия был более схематичным и менее разработанным, чем «предложения конфедерации» шаха Аббаса или «примерные» статьи русско-персидского «докончанья», разработанного Годуновым. Однако Лжедмитрий предлагал немедленные практические действия, которые могли бы разрядить обстановку в Империи и спасти положение самого императора7.
По просьбе Лжедмитрия нунций Антонио Каэтани, сменивший на этом посту Д.С. Феррери, добился у императора Рудольфа II аудиенции для А. Лавицкого, направлявшегося в Рим8. Лавицкий специально заезжал в Прагу, чтобы посвятить императора в антиосманские планы Лжедмитрия. Таким образом, Рудольф познакомился с проектом антиосманского союза раньше, чем Павел V. «Долгая турецкая война» истощила ресурсы Империи. Однако предстоящий мир в большей степени был бы выгоден Порте, с 1603 г. османы воевали на два фронта - с Империей и с Персией. Больной монарх категорически был против заключения мира. Интересно по этому поводу мнение противника Рудольфа французского короля Генриха IV: «Я сильно опасаюсь, что турки, признав слабость императора, начнут торговаться и договоренности о мире не получится. Император хочет продолжать войну и воспользоваться преимуществом, предоставленным ему самой судьбой, т.к. Король Польши и герцог Московии достигли взаимопонимания в этом вопросе»9. Император действительно воспринял предложения нового московского государя как знак свыше10. По словам нунция Каэтани, Рудольф
6 Relation: Au гоу,  1606, 6 janvier; Au гоу, 1606, 11 janvier; Au гоу, 1606, 14 mars. //Ambassade en Turquie Jean de Gontaut Biron baron de Salignae 1605 a 1610. Correspondance diplomatique et documents inédit (publies et annotés). Paris, 1887. P. 19, 20 - 21, 24 - 29.
7 В Константинополе через ренегата Бочкаи были хорошо осведомлены о том, что братья императора требуют от него из-за состояния здоровья отречься от трона, а эрцгерцог Матиас подписания мира. См.: Relation: Au гоу,  1605, 10 décemdre // Ibid. P. 24.
8 Кардинала Каэтани с Лавицким связывали прочные дружеские узы. Помимо того, что Каэтани долгое время был нунцием при дворе Сигизмунда III, оба, Лавицкий и Каэтани, принадлежали к Ордену иезуитов. См.: Antonii Caetani nuntii epistulae et acta 1607 - 1611. P.  III. S. I. Pragae, 1940. P. 21 - 22.
9 Le roi au baron de Sajagnac (1606, 21 mai ) // Ibid. P. 46 - 47.
10 Pirling P. Lettre du Dmitri dit le faux à Clement  VIII. Paris, 1898. P. 18. Венецианский посланник в Праге Ф. Соранцо с сожалением сообщал, что если бы «новый Московский царь не поспешил жениться на дочери Сандомирского воеводы, помогавшего ему занять престол, за него охотно бы выдали двоюродную племянницу императора «для вящего закрепления симпатии, которую он (Рудольф) питает к Деметриусу». См.: Донесение Ф. Соранцо венецианскому Сенату из Праги от 29 августа 1605 г. // Материалы по Сметному времени. 1911. С. 356.


254
сразу же после беседы с Лавицким послал депешу эрцгерцогу Матиасу, находившемуся в Вене, чтобы тот прервал переговоры с османами11. Лжедмитрий был в курсе того, что эрцгерцог Матиас вел переговоры с османами о мире. Поэтому в своем втором обращении к Клименту  VIII в декабре 1605 г. просил предотвратить заключение мира между императором и султаном, мотивируя это своим желанием связать себя наступательным договором с императором12.
Однако нерешенным еще оставался вопрос о союзе с Польшей. Вскоре после коронации Лжедмитрий отправил А.И. Власьева с великим посольством в Польшу. Традиционно считается, что Власьев был отправлен в Польшу за Мариной Мнишек. Можно сказать, что это тоже входило в задачи Власьева. Однако главной целью первого иностранного посольства вновь коронованного московского государя было официальное извещение «ближайшего соседа и союзника» о восшествии на престол. Затем он должен был изложить предложения о неких совместных внешнеполитических действиях. В наказе Власьеву присутствует подробная инструкция, в которой содержится идеологическое обоснование необходимости войны с османами, объединенными силами всех христиан. И только затем завести разговор о браке с М. Мнишек13. Власьев, от имени Лжедмитрия, известил Сигизмунда III о том, что «с божьею милостью он достиг престола своих предков», а затем изложил цель своего посольства. Венецианский посланник Ф. Соранцо, присутствовавший на аудиенции, данной московскому послу, подробно изложил речь Власьева. «Димитрий, услышав сколько огорчения причиняют христианству успехи, достигаемые турками, просит его Величество, не угодно ли будет ему убедить прочих христианских государей образовать союз против турок, в который он также предлагает вступить, чтобы помогать 14 ему всем своим могуществом.».
Таким образом, одной из первых внешнеполитических акций Лжедмитрия после восшествия на престол было предложение Сигизмунду III присоединиться к общей для всех христиан антиосманской лиге. Естественно, ему была известна позиция Польши в этом вопросе. С восшествием на престол пропольского кандидата все противоречия, существовавшие между двумя странами, должны были разрешиться. Польша могла присоединиться к антиосманской лиге. В этом, кажется, были
11 Antonii Caetani. 1940. P. 28.
12 Письмо к Самозванцу Отрепьеву от Папского в Польше нунция Клавдия Рангони, епископа Режского. - Писано 1606, февраля 25. //СГГД. 1819. 4.  II. С. 272.
13 Ульяновский В. 2006. С. 355.
14 Письмо Ф. Соранцо о посольстве от Димитрия к Королю Сигизмунду  III (ноябрь 1605 г.) // Сборник материалов 1896. С. 32.


255
убеждены даже в Римской Курии. Антонио Поссевино, который вел переговоры о создании антиосманской лиги еще с Иваном IV, писал Великому Герцогу Тосканскому: «теперь, когда Бог сделал так, что мир между Польшей и Московией продлится, вероятно, надолго ... Ваше Высочество предвидите, какие могут последовать причины для того, чтобы Польша и Московия вступили в союз с Императором для поддержания того, что, иначе, подвергнет сильнейшей опасности Италию и Германию».15.
В действительности дело обстояло несколько иначе. С «восшествием» на русский престол Лжедмитрия I казалось, что для честолюбивых планов Сигизмунда III, которые декларировались еще во время посольства Л. Сапеги в 1601 г., не было препятствий16. Однако Сигизмунд  III и на этот раз отклонил антиосманский проект, сославшись теперь на противоречия между Польшей и Империей17. Сигизмунд III, также как и император Рудольф II, был выборным монархом и не мог принимать столь судьбоносные для страны решения самостоятельно. Об этом, кстати, уведомлял Лжедмитрия I его покровитель папский нунций в Польше кардинал К. Рангони. Кардинал писал, что по просьбе Павла V разговаривал с Сигизмундом III, «дабы он, заключив договор с Вашим Величеством и императором, обратил свое оружие против турок; и хотя король на сие соглашается, но к заключению оного есть много непреодолимых препятствий»18. Самое главное препятствие, по мнению Рангони, заключалось в том, что «Поляки и Немцы с природы между собой не согласны, поэтому король и не почитает возможным заключить договор против Турок с императором, инако разве согласятся на то все имперские Князья, с таким обещанием, что они во все время войны с Турками никогда не оставят поляков»19.
Несмотря на достаточно сложное свое собственное положение, зависящее от воли «свободолюбивой» шляхты, Сигизмунд с начала XVII в. проявлял к проблеме антиосманской коалиции определенный интерес. К рассматриваемому времени даже позиция польского Сейма не была столь категоричной, как раньше. Поляков пугал, и не без оснований, предстоящий мир между Империей и Портой. Заключив мир с императором, османы не смогут сдерживать крымских татар, основу экономики которых составляли
15 Письмо Антонио Поссевино к Великому Герцогу Тосканскому из Венеции (10 июля 1605 г.) // Материалы по Сметному времени. 1911. С. 381 - 382.
16 Флоря Б.Н. Польско-литовская интервенция в России и русское общество. М., 2005. С. 63.
17 Leitsch W. Moskau und die Politik. S. 39.
18 № 126. Письмо к Самозванцу Отрепьеву от Папского в Польше нунция Клавдия Рангони, епископа Режского. - Писано 1606, февраля 25. //СГГД. 1819. Ч.  II. С. 273.
19 Там же. С. 274.


256
грабительские набеги на пограничные территории20. Это будет происходить, несмотря на мирные договоренности между султаном и польским королем. Предвидя столь мрачные для Польши перспективы, Сигизмунд вступил в переговорные отношения с шахом Аббасом.
Польша воспринималась Персией как потенциальный союзник, хотя и не столь надежный, как Московское государство или Священная Римская империя. Тем не менее, обмен посольствами происходил, и этот факт отражен в дипломатических и исторических документах. Например, в 1603 г. в Польшу было отправлено посольство Рахуллы бека и Тахмасп бека21. В 1605 г. во время торжественного приема, данного Сигизмундом  III Власьеву по поводу его обручения за Лжедмитрия с Мариной Мнишек, на обеде присутствовал персидский посланник22. Ж. Гонту Бирон де Салиньяк доносил Генриху IV, что весной 1606 г. в Кракове находился персидский посол, который обсуждал с Сигизмундом  III вопрос о прекращении мира с османами и выступлении поляков против татар. Салиньяк писал, что если договоренности между ними будут достигнуты, это может нанести немалый ущерб Порте. Московский князь Дмитрий «соединен вместе с ними»22. Греческие торговцы в Константинополе говорят о Дмитрии следующее: «Этот князь намеревается посягнуть на турок, что является большой удачей и помощью»23. Следовательно, для Сигизмунда участие Польши в антиосманской кампании не было неосуществимым проектом, главное заключалось в гарантиях, которые король хотел получить в обмен на свое участие.
Сигизмунд  III решил продолжить переговоры с Лжедмитрием по вопросу антиосманской лиги через собственное посольство во главе с Н. Олесницким и А. Гонсевским. Послы объявили, что «Его королевское величество, ... согласен не только жить с ним (т.е. Лжедмитрием) в братской любви, но и свое государство соединить тесным союзом с Русскою державой, чтобы общими силами вооружиться против мусульман»24. В этой речи заключалось принципиальное согласие Сигизмунда III на действия против османов в союзе с Лжедмитрием. Но далее польские послы задали боярам-переговорщикам - кн. Д. Шуйскому, кн. М. Мосальскому, М.И.
20 Правда, можно было откупаться от татар, что, собственно, поляки неоднократно и делали. Но мир с султаном тоже не был для Польши «бесплатным», поэтому экономика страны, и без того подорванная, не могла вынести дополнительных поборов.
21 Памятники дипломатических сношений с Персией. Т.  II. С. 190.
22 Де-Ty Ж.О. История моего времени // Сказание современников о Дмитрии Самозванце. СПб., 1859, Ч. 1.С. 240.
22 «Au гоу, 1606, 22 juin» // Ambassade en Turquie. 1887. P. 5 5.
23 Ibid.  P. 56.
24 Дневник происшествий московских и посольства в Москву пана Н. Олесницкого и его секретаря А. Гонсевского // Сказание современников. 1859. Ч. 2. С. 232.


257
Татищеву, А.И. Власьеву и дьяку И. Грамотину - конкретный вопрос: «каким образом, как скоро и с какою силою он намерен вести войну с погаными, чтобы король со своей стороны объявил условия мира, дружбы и наступательного союза»25. Бояре объявили, что вскоре государь объявит послам «о способах войны в присутствии ближних бояр»26.
Действительно ли у Лжедмитрия к концу весны 1606 г. был разработан план антиосманской компании, сказать трудно. Однако, рассмотрев косвенные свидетельства антиосманской деятельности московского правительства, можно говорить, что подготовка к войне действительно велась. Кроме того, что являлось еще более важным, необходимо было разрядить обстановку внутри страны. Лжедмитрий занял трон с помощью «служивых людей» с юга Русского государства, поэтому, придя к власти, самозванец был обязан учитывать в своей политике интересы тех, кто помог ему эту власть захватить. Б.Н. Флоря подчеркивает, что Лжедмитрий вынашивал планы большой войны с Османской империей и Крымом27. В случае успешных военных действий в восточном направлении «служивые люди» могли расширить свое жизненное пространство за счет свободных южных территорий, и при этом не возникло бы противоречий со старой родовитой и привилегированной аристократией. Поэтому, не имея еще согласия на участие в антиосманском походе от своих потенциальных союзников, Лжедмитрий приказал накапливать казачьим подразделениям в Ельце артиллерию и другое военное оборудование. На конец весны 1606 г. был запланирован поход на Азов26. Кстати, эти приготовления подтверждаются свидетельством современников и очевидцев описываемых событий. Авраамий Палицын сообщал подробности подготовки похода на Азов. Сообщение Палицына ценно вдвойне, т.к. сам автор считал, что Лжедмитрий организовывал поход против турок с целью возможно большей гибели московитян, чтобы наводнить Москву поляками27.
Ф. Соранцо сообщал в Венецию, что «Деметриус» неоднократно заявлял нунцию К. Рангони о том, что собирается двинуться против османов и воспрепятствовать «татарам вторгнуться в пределы Венгрии и нанести вред
25 Там же. С. 233.
26 Там же. С. 235. Как далее пишет автор дневника польских послом «Тем кончились переговоры». Однако они закончились в прямом смысле, т.к. происходили они в четверг 25 мая 1606 г., а в субботу 27 Лжедмитрий был убит.
27 Флоря Б.Н. 2005. С. 60.
26 Ульяновский В. 2006. С. 356.
27 [Палицын А.] Сказание Авраамия Палицина. М.; Л., 1955. С. 114, 264.


258
императору»28. Но были ли это планы самого Лжедмитрия или такой вариант действий ему предложил кто-то извне, не ясно.
Предложение выступить против татар Лжедмитрий получил из Рима, сразу же после прихода к власти Павла V. Понтифик предлагал Лжедмитрию первым выступить в крестовый поход против османов и увлечь своим примером других европейских государей. Со своей стороны понтифик обещал самое горячее содействие этому делу при дворах Империи и Польши29. Павел V предлагал конкретный план действия, который передал Лжедмитрию кардинал Рангони30. Его Святейшество призывал Лжедмитрия выступить походом против крымских татар, которые всегда составляли ударные кавалеристские части османской армии. Татарская конница осуществляла опустошительные рейды в глубь Империи, оставляя таким образом осажденные города без продовольствия и боеприпасов. Понтифик считал, что если Лжедмитрию удастся победить татар, то «император вновь обретет могущество воевать в Венгрии», кроме того, «от этого будет польза и для Польши перенесшей от турок великий вред»31. По словам Павла V, «истребление татар отнимет у Оттоманской Порты крылья»32.
Стоит отметить, что предложения Павла V не являлись для московского правительства чем-то новым. На протяжении пятнадцати лет император Рудольф просил Годунова оказать ему помощь именно со стороны Крыма. Это было бы логично, тем более что в отличие от татарской конницы русские подразделения помимо легкой кавалерии состояли, главным образом, уже из стрелецких полков с пушечными нарядами. Азов был крупнейшей военно-морской базой османов на Черном море, и сам по себе представлял предмет завоевания. Каков был действительный план Лжедмитрия - Крым или Азов, предмет отдельного исследования, здесь могут открыться новые исторические горизонты. В этом отношении примечательно письмо Лжедмитрия к Юрию Мнишку, в котором говорится, что «часть войска нашего, которых мы послали было в Азию против Турок, сошлись с войском Турецким, Божьей Милостью благополучный там имели успех: вследствие чего несколько пришло Турецких начальников в город наш Терки, и отступя от Турок, учинили нам присягу и послушание»33. Задача
28 Депеши Ф. Соранцо Венецианскому Сенату от 9 января, 13 февраля 1605 г Л Материалы по Смутному времени. 1911. С. 352, 355, 357.
29№ XXXVII Pauli V ad Pseudodemitrium An. 1605. (Demetrio in avitum Imperium restituto gratulatur, hortaturque ut in susceptq catholica religione perseverat) // HRM. 1842. P. 57.
30 Pirling P. La Russie et le Saint-Siège. P. 187.
3J Письмо к Самозванцу Отрепьеву от Папского в Польше нунция Клавдия Рангони, епископа Режского - Писано 1606, февраля 25. //СГГД. 1819. Ч.  II. № 126. С. 275.
32 Там же. С. 275.
33 Грамота Лжедмитрия Отрепьева к Сендомирскому Воеводе Юрью Мнишку. - Писана 1606, Генваря 29 // Там же. №123. С. 255.


259
настоящего исследования состоит в сборе доказательств самого факта участия Лжедмитрия в антиосманской кампании, которая продолжала курс прежнего русского правительства. В этом отношении формирование Лжедмитрием посольства в Персию только подтверждает предположения по этому поводу.
Посольство для отправки в Персию во главе с кн. И.П. Ромодановским было готово к весне 1606 г. В РГАДА сохранился лишь отрывок из наказа И.П. Ромодановскому34. Отрывок не имеет начала и окончания, тем не менее, П.П. Бушев в своем исследовании утверждал, что посольство Ромодановского было направлено в Персию для того, чтобы предъявить шаху Аббасу ультиматум за неправомерные действия в отношении кахетинского царя Александра, который считался подданным московского государя35. «Неправомерные» действия заключались в убийстве царя Александра и его младшего сына Георгия царевичем Константином, старшим сыном царя и ставленником шаха. Московскому двору было хорошо известно, что Константин был отдан в аманаты шаху еще ребенком. Он вырос при дворе шаха, принял ислам, по его собственным словам, добровольно и женился на одной из принцесс шахской семьи. О своем отношении к царю Александру Константин лично сообщил в 1594 г. московскому послу кн. А.Д. Звенигородскому, требовавшему от шаха отправки Константина в Москву: «Только отец мой всем государем манит, как турскому, так государю московскому и верить ему никому ни в чем нелзъ»36. Как уже было показано выше, с Александром расправились за то, что он отказался прийти на помощь как воеводе И. Бутурлину, так и самому шаху, выступившему в Ширван на осаду Шемахи37.
Сохранившийся отрывок документа представляет собой фрагмент из средней части наказа. Грузинским делам отведено несколько строк среди прочих поручений. Какое именно место из отрывка наказа привело П.П. Бушева в середине 70-х гг. XX в. к выводу о том, что посольство должно было заступиться за уже убитого царя Александра, сейчас сказать достаточно трудно. Представляется, что для того, чтобы сделать такие категоричные выводы о цели посольства, короткого отрывка из наказа совершенно недостаточно. С уверенностью можно сказать, что отрывок «наказа» не позволяет сделать вывод о том, что посольство Ромодановского было
34 РГАДА. Ф. 77. Оп. 1. Реестр 2. 1607. Ед. хр. 1. Л. 1 - 24.
35 Бушев П.П 1976. С.121.
36 ПДТСМРП. T. I. С. 264.
31 Belìan  L.L. 1932. Р. 165.


260
отправлено Лжедмитрием, для того чтобы защищать Грузию от претензий шаха Аббаса.
Первая и главная задача, которая ставилась в наказе перед Ромодановским, заключалась: «А будучи князю Ивану Петровичю с товарищи в Кизылбашех, проведати, как ныне кизылбашской шах с турским салтаном: в миру или не в миру, и внове хто хъ кизылбашскому шаху от турского или от бухарского послы и посланники бывали-ль? И будет были и о чем приходили, и кизылбашской шах с чем их отпустил и своих послов и посланников к турскому послал ли, и с чем их послал? И вперед меж их чего чаять: миру-ль или войны? И которые городы поимал шах внове у турского? И будет взял, и которые городы взял? И многая ль рать у кизылбашского шаха, как вся зберетца? и с-ыными с которыми государи шаху ссылка есть ли, и хто шаху помогает на турского  и каковы которые государства силою и людьми и богатством? О том все подлинно проведав, себе записати»38. Далее в порядке перечисления шли вопросы, связанные с Крымом, Тарковским шевкалом, и только после этого поднимался вопрос, связанный с кахетинским царем Александром и его взаимоотношениями с 39 «шевкальскими и кумытцкими людьми».
Чтобы составить представление о намерениях московского правительства, приводим текст, касающийся «грузинского вопроса» полностью. Стоит отметить, что это даже не новое предложение: «а на Московском государстве был царь Борис, и присылал к нему иверской Александр царь, что ему от шевкальских и от кумытцких людей теснота великая, и царь бы Борис для крестьянской веры ему, Александру, и всей Иверской земле на шевкальских и на кумытцких людей помочь учинил и посылал на шевкала Московского государства воевод с ратными людьми, и те воеводы и ратные люди шевкалову и Кумыцкую землю воевали и городы у шевкала поимали, а иные разорили людей многих побили, а иных в полон...»40. Далее текст обрывается и восстанавливается с эпизода о ногайских делах.
Следуя логике повествования, в котором говорится о том, что царь Борис откликнулся на просьбу Александра и послал ему на «помочь» против шевкала воеводу Бутурлина, можно сделать вывод о том, что посольство должно было выразить, скорее, протест против предательских действий Александра, чем защищать его перед Аббасом. После этого короткого отрывка следуют два последних сохранившихся абзаца, которые посвящены
38 ПДТСМРП. Т.  II. С. 146.
39 Там же. С. 147.
40 Там же. С. 147.


261
долгу персидской казны Русскому государству, сделанному еще в царствование отца Аббаса, шаха Тахмаспа, и шевкальским делам.
Неясно, каким образом П.П. Бушев смог сделать вышеозначенный вывод. Если проанализировать внутриполитическую обстановку, в которой находился сам Лжедмитрий, то необъяснимо, каким образом, бросив все дела и заботы, новоявленное «цесарское величество» «радел» за такого ненадежного союзника, каким являлся царь Александр41.
Вероятнее всего, Лжедмитрий, во-первых, сообщал Аббасу о своем восшествии на престол, при этом обязательно должно было присутствовать обоснование его «законных» прав. Учитывая силу и международный авторитет, которым шах Аббас к этому времени пользовался в глазах европейцев, он, как суверенный государь, долгое время имевший тесные дипломатические связи с прежним правителем, мог и не признать «законного» государя. А это, в свою очередь, было чревато для русской стороны обострением обстановки на южных рубежах. Во-вторых, Лжедмитрий прекрасно понимал, чем мог заслужить мгновенное признание и авторитет у шаха - решительными действиями против османов, на которые так и не решился Годунов. Поэтому посольство Ромодановского должно было посвятить шаха в планы антиосманских действий Лжедмитрия. Абсолютно нереальной кажется перспектива вступать с шахом в дискуссию из-за внутренних междоусобий в Грузии, причем «государю», который сам занял престол весьма двусмысленным образом. Кроме того, наши предположения подтверждаются мнением, высказанным еще в начале XIX в. Н.М. Карамзиным. Историограф считал, что кн. Ромодановский был отправлен в Персию для решения важных дел, связанных с Турцией и «христианскими землями Востока». Помимо этого, посольство должно было обсудить совместную политику Священной Римской империи и Персии против Османской империи42.
Отпуск кн. И.П. Ромодановского состоялся 22 мая 1606 г., прямо во время свадебного пира Лжедмитрия с Мариной Мнишек. Этот факт
41 Александр был убит весной 1605 г. В этот момент при его дворе находились московские послы М.И. Татищев и дьяк А. Иванов. Посольство было направлено в Грузию почти одновременно с отправкой отрядов воеводы Бутурлина. Об этом есть запись в Разрядной книге, которая следует за записью о комплектовании полков Бутурлина, См.: Разрядная книга 1475 - 1605. С. 6 5. Посольство М.И. Татищева должно было привести Александру предписание Годунова о том, что русские войска начинают военные действия против шевкала. На месте Александра не оказалось, он находился на турецко-персидском фронте вместе с шахом. Послам пришлось его ожидать. События, связанные с отказом Александра прийти на помощь Бутурлину и расправой над ним Константина, произошли «перед государевыми послы». Таким образом, новости о событиях в Грузии в Москву принесли Татищев и Иванов. Однако вернулись домой они не сразу, это было связано с тяжелейшими испытаниями на обратном пути. Поэтому привезенные сведения выслушивал уже новый царь - Лжедмитрий. См.: Сношения России с Кавказом. С. 571.
42 Карамзин Н.М. 1843. Т. 9. С. 462 - 463.


262
засвидетельствован в отчетах иностранных послов в Москве. У Георга Паэрле есть только упоминание о том, что на свадьбе Лжедмитрия происходил отпуск русских послов в Персию43.
Польские «великие послы» Н. Олесницкий и А. Гонсевский, также присутствовавшие на свадьбе Лжедмитрия, остановились на этом событии более подробно. Возможно, потому, что цели и задачи посольства Ромодановского перекликались с их собственными44. По всей видимости, именно этим обстоятельством объясняется задержка посольства Ромодановского в Москве до конца весны, тогда как готово оно было в начале марта 1606 г. Лжедмитрий ожидал ответ на свои предложения от Сигизмунда III. Лжедмитрий рассчитывал получить от короля положительный ответ, что, в свою очередь, подкрепило бы его позицию и, собственно говоря, личный статус в глазах недоверчивого шаха Аббаса.
Посольство кн. И.П. Ромодановского необъяснимым образом было связано с дипломатической миссией монахов-кармелитов в Персию. Посольство кармелитов, организатором и идейным вдохновителем которого был Климент  VIII, настолько важно для понимания процесса создания антиосманской лиги в начале XVII в., что на истории его деятельности следует остановиться отдельно.
43 Описание путешествия Ганса Георга Паэрле с 19 мая 1606 года по 15 декабря 1608 // Сказание современников. 1865. T. 1. С. 215.
44 Дневник происшествий московских и посольства в Москву пана Н. Олесницкого и его секретаря Л. Гонсевского // Там же. С. 246.


263
ГЛАВА XI
ДИПЛОМАТИЧЕСКАЯ МИССИЯ КАРМЕЛИТОВ В ПЕРСИИ
В истории международных отношений позднего Средневековья и раннего Нового времени дипломатическая деятельность босоногих кармелитов занимает особое место. Как уже отмечалось, Римская Курия часто использовала монахов различных католических орденов в качестве послов в различные страны мира, в том числе и на Восток. В неспокойное время конца XVI - начала XVII вв. подобного рода миссии были особенно актуальны. Официальной целью монахов было распространение католичества в Персии и сопредельных странах. Миссионерский сан считался хорошим прикрытием для выполнения дипломатических поручений. Отправляя миссию кармелитов в далекую Персию, Климент  VIII
ставил перед ними нелегкую задачу - войти в доверие к Аббасу и смягчить напряженные отношения между шахом и западноевропейскими государями, возникшие из-за непринятия последними шахского проекта «конфедерации».
Дипломатическая деятельность кармелитов и результаты их миссии были отражены в отчетах, которые они с завидной настойчивостью и регулярностью отправляли в Рим, иногда с риском для собственной жизни. Благодаря тому, что орденская канцелярия старательно регистрировала и собирала все сведения, поступавшие от миссионеров, в настоящее время можно составить представления о планах и настроениях европейской и шахской политики1.
Орден босоногих кармелитов, основанный в XII в., со второй половины XVI в. переживает возрождение, выполняя дипломатические поручения Ватикана. Особый интерес для нашего исследования представляет миссия, направленная в Персию в середине 1604 г. Материалы этой миссии впервые были опубликованы на французском языке в Брюсселе только в 1885 г.2.
Миссия кармелитов в составе о. Поля-Симона, о. Жанна-Таддэ, о. Винсента и монахов Редемпта, Риодолида и Жана де Лассомсьон должна была доставить шаху новые предложения Римской Курии и была наделена широкими полномочиями в отношении переговоров по созданию антиосманской лиги. Однако в течение трех лет с момента отъезда кармелитов из Рима в 1604 г. и прибытия в Персию в конце 1607 г. в
1 A Chronicle of the Carmelites in Persia and the Papal Mission of the XVII-th and XVHI-th centuries. London, 1939.
2 Berthold-Ignace de Sainte-Anne. Histoire de L’Etablissement de la Mission de Perse, par les Pères Carmes-Dechausses ( de l’année 1604 à 1612) ; Bruxelle, 1886.


264
общественной и политической обстановке всех участников предполагаемого союза произошли значительные перемены.
Снабженные письмами Климент  VIII, кармелиты прибыли в Прагу в августе 1604 г. Рудольф II принял послов очень любезно, снабдив их своими личными письмами к Аббасу и, что важно, к Б. Годунову3. Представил император монахов и персидскому послу - Зайнуль Абдин беку, находившемуся у него при дворе уже 6 месяцев. Преподобный о. Поль-Симон, глава миссии кармелитов, дал Зайнуль Абдин беку не очень лестную характеристику, хотя посол был родственником самого шаха. Папский нунций, кардинал К. Рангони4, внимательный ко всему, что могло бы способствовать миссии кармелитов, устроил личную встречу о. Поля-Симона с Зайнуль Абдин беком. Кардинал считал, что ходатайство знатного и лично близкого к шаху перса могло бы помочь кармелитам при выполнении их поручений.
Рангони пригласил Зайнуль Абдин бека на роскошный прием, где присутствовала вся дворянская элита Праги. Но усилия нунция оказались напрасными. Зайнуль Абдин бек, как истинный перс и дипломат, был хитрым и недоверчивым человеком, он неоднократно выполнял самые деликатные поручения шаха Аббаса. Увидев, какие почести и уважение расточали присутствующие скромным монахам-миссионерам, Зайнуль Абдин бек задумался об их истинном статусе и целях миссии5. Трудно сказать, что именно насторожило персидского посла, т.к. цели и задачи его посольства примерно совпадали с целями и задачами кармелитов. Вряд ли это было секретом. Шах с нетерпением ожидал от европейских дворов конкретных предложений по практической организации антиосманской лиги. Единственно, чего мог опасаться Зайнуль Абдин бек, так это того, что шах сочтет результаты его миссии неудовлетворительными, т.к. ему не удалось добиться от императора конкретных действий в отношении создания общеевропейского союза, кроме того, его почти год, несмотря на его протесты, удерживали в Праге. Кармелиты имели с собой письма от римского Папы, испанского короля, императора, польского короля и некоторых итальянских правителей. Этот факт должен был повысить в глазах шаха статус папского посольства. Так или иначе, но именно тогда в Праге
3 Ibid. R 45.
4 Кардинал Рангони часто упоминается в записках о. Поля-Симона как покровитель и радетель за дело посольства. Однако из записок не ясно, каким образом Рангони, покровительствовавший также Лжедмитрию I, мог устроить встречу кармелитов с Зайнуль Абдин беком. Дело в том, что нунцием Рангони был при дворе Сигизмунда  III. Нунцием в Праге, при дворе Рудольфа  II до 1607 г. был Д.С. Феррери.
5 Berthold-Ignace de Saint-Anne. 1886. P. 51 - 52.


265
между кармелитами и персидским послом установились натянутые, если не сказать, враждебные отношения.
Вскоре после отъезда посольства из Рима кармелиты получили известие о смерти Климента VIII. Это означало, что послы должны были дожидаться писем и верительных грамот с именем нового Папы. После нескольких недель правления Папы Льва XI, в начале 1605 г., на престол вступил Павел V. В январе 1605 г. на границе с Русским государством огромный посольский караван был задержан по распоряжению Годунова. Царь Борис получил из Польши тревожную информацию о «чудесно спасшемся царевиче Димитрии». Обвинив Сигизмунда  III в попустительстве самозванцу, Годунов не разрешил кармелитам въезжать в Русское государство со стороны Литвы. Однако в послании к невельскому воеводе Годунов подчеркнул, что он лично очень уважает Климент  VIII и может пропустить его посланцев в Персию, но только через Архангельск6. Для кармелитов этот вариант маршрута был неприемлем, т.к. в этом случае они потеряли бы очень много времени, поэтому посольство предпочло вернуться в Варшаву и ждать там дальнейших указаний из Рима.
Рангони стал хлопотать за миссионеров перед Сигизмундом III. В Варшаве проходил в этот момент Сейм, на котором, кстати, решался вопрос о вступлении Польши в антиосманскую лигу. Сейм в очередной раз предпочел поддерживать с турками мирные отношения, но помочь кармелитам добраться до Персии не отказался. На Сейме было принято решение, что вместе с кармелитами от имени Сигизмунда к шаху Аббасу будет делегирован собственный посол, который к тому времени находился в ставке «Крымского государя в Перекопе». Сигизмунд пообещал кармелитам дать необходимые рекомендации от своего имени крымскому хану. Таким образом, посольство кармелитов уже было готово отправиться в Персию через Крым, Черное море и Грузию7.
В мае 1605 г. царь Борис скоропостижно скончался. С восшествием на престол Лжедмитрия I кармелиты могли беспрепятственно продолжать свой путь в Персию через Русское государство. Кармелиты в лице Лжедмитрия встретили самое горячее содействие и поддержку. Кроме того, по воспоминаниям о. Поль-Симона, Лжедмитрий обсуждал с кармелитами и собственные планы предстоящего похода против османов 8. Польские послы
6 Berthold-Ignace de Saint-Anne. 1886. P. 85.
7 Ibid. P. 87.
8 Ibid. P. 131. В своем письме в Рим глава кармелитов о. Поль-Симон составил, пожалуй, первое в истории описание Самозванца: «Приблизительно 24-х лет, превосходного телосложения, тонкого интеллекта, хорошей памяти, амбициозный, жаждущий славы, мужественный и храбрый, презирающий опасность, очень вспыльчивый, широких взглядов, склонный к переговорам, в то же время переменчивый». Не


266
Н. Олесницкий и А. Гонсевский также ходатайствовали за миссионеров перед «императором». Содействие и поддержку кармелитам оказывала и будущая «императрица» Марина Мнишек. Согласно запискам о. Жанна- Таддэ, с которым Марина Мнишек близко сошлась, кармелиты познакомились с ней еще в Польше. Марина просила кармелитов присутствовать на ее свадьбе, этого желал и Лжедмитрий. Однако кармелиты отказались от предложенной «чести»9. Кармелиты, по их собственным словам, были «одержимы идеей» поскорее добраться до пункта назначения, т.к. выехали из Рима в конце весны 1604 г.
В начале марта 1606 г. из Рима были получены новые письма Павла V для Аббаса и дополнительные инструкции для кармелитов10. Обстановка в Священной Римской империи была напряженной. Рудольф не мог добиться от имперских сословий средств на продолжение войны с османами. Часть окружения императора во главе с его младшим братом эрцгерцогом Матиасом настаивала на заключении мира. Павел V предполагал развитие событий по такому сценарию и пытался в своих письмах к Аббасу смягчить впечатления от таких известий. В случае заключения мира между Империей и Османской империей шах остался без союзников.
Лжедмитрий, узнав о полученных из Рима инструкциях, не стал задерживать кармелитов в Москве. Более того, чтобы помочь кармелитам осуществить путешествие по просторам Русского государства, снабдил их надежными помощниками — тремя «благородными москвичами» и переводчиком по имени Софоний (Софроний), который хорошо знал итальянский и греческий языки. Кроме того, в Москве к посольству присоединился «валах, греческой веры, который хвастался, что свободно владеет турецким языком»11. Самое странное заключалось в том, что Лжедмитрий, по утверждению о. Поль-Симона, снабдил кармелитов и собственным посланием к шаху Аббасу12. Этот факт, по меньшей мере, кажется странным, т.к. Лжедмитрий занимался подготовкой к отправке в Персию собственного посольства во главе с кн. И.П. Ромодановским.
Лжедмитрий предложил два возможных варианта следования посольского каравана. Первый состоял в том, что кармелиты отправятся в
укрылась от взгляда наблюдательного кармелита и окружавшая Лжедмитрия обстановка: «Он не имел около себя верного человека: все, кто его окружал, - Поляки...  Москвичи были очень не лояльны к Принцу. Во время нашего пребывания было много заговоров против него». См.: A Chronicle of the Carmelites in Persia. P. 110 - 111. Позднее другой участник кармелитского посольства, Жан-Таддэ, напишет: «в атмосфере московского двора чувствовался запах предстоящей гибели государя». См.: Ibid. Р. 42.
9 Pirling Р. 1396. Р. 210-213.
10 A Chronicle of the Cannelites in Persia. 1939. P. 98 - 100.
11 См.: Berthold-Ignace de Saint-Anne. 1886. P. 132 - 133.
12 Ibid. P. 134.


267
путь вместе с возвращавшимся от императора персидским послом Зайнуль Абдин беком, который, по всей видимости, в целях собственной безопасности предложил Лжедмитрию себя в качестве компаньона для кармелитов. Вторая возможность заключалась в путешествии с московским посольством к шаху. Кармелиты в своих записках не называли имен русских послов, однако известно, что это было посольство, возглавляемое кн. И.П. Ромодановским, вторым послом, «товарищем», был выборный дворянин Д.П. Есипов13. Московское посольство должно было покинуть Москву только на третьей или четвертой неделе после Пасхи, которая в 1606 г. выпадала на конец апреля. Лжедмитрий пояснил, что даже если кармелиты отправятся в путь с Зайнуль Абдин беком, то все равно в Казани они должны будут 14 дождаться приезда московских послов.
Зайнуль Абдин бек торопил отправление посольского каравана из Москвы; так же, как и кармелиты, он предчувствовал заговор. 22 марта 1606 г. посольский караван на санях выехал во Владимир. Но в Казани они все-таки остановились и стали ожидать прибытия московского посольства. Здесь кармелиты узнали об убийстве в Москве их покровителя и вступления на престол нового царя - Василия Шуйского. Кармелитов это известие очень огорчило. В лице Лжедмитрия миссионеры потеряли могущественного покровителя и приобрели себе много врагов, которые хорошо помнили о тех почестях, которыми окружал самозванец скромных монахов. Зайнуль Абдин бека, наоборот, это известие обрадовало, и он открыто стал разоблачать «просамозванскую» позицию миссионеров. Как это ни странно, но союзника персидский посол приобрел в лице подоспевшего посла князя Ромодановского15.
Когда польские послы выяснили, что кармелиты, хотя и покинули Москву, но застряли в Казани, дожидаясь прибытия И.П. Ромодановского, они обратились непосредственно к новому царю. Поляки были в курсе того факта, что, хотя московское посольство получило «отпуск» на свадебной церемонии, выехать из Москвы из-за убийства Лжедмитрия так и не успело. Зная, что миссию кармелитов будут держать в Казани до прибытия русских послов, Н. Олесницкий и А. Гонсевский ходатайствовали за них перед Василием Шуйским. Просили польские послы и о том, чтобы уже предназначенное к отъезду посольство кн. И.П. Ромодановского все-таки было отправлено в Персию. Послы подчеркивали, что Папа Римский, цесарь,
13 Тюменцев И.О. Смута в России в начале XVII столетия: Движение Лжедмитрия II. Волгоград, 1999. С. 212.
14 Это объясняется тем, что лед на Волге, по которой предполагалось сплавляться до Астрахани, вскрывался только в мае месяце.
15 Berthold-Ignace de Saint-Anne. 1886. P. 144.


268
польский король и все христианство будут весьма признательны за это Великому князю16. Шуйский не стал портить отношения с европейскими государями, тем более, что цели и задачи миссии И.П. Ромодановского отвечали и его интересам. Новому государю необходимо было известить шаха о своем восшествии на престол. Дьяки Посольского приказа наспех вычеркнули в грамотах и наказах имя Лжедмитрия и вписали имя Василия Шуйского17. Таким образом, посольство Ромодановского двинулось в свой последний путь.
С великими трудностями огромный посольский караван двинулся вниз по Волге. Обычно такое путешествие занимало в летний период около трех месяцев. Зимой, с ледоставом на Волге, этот путь можно было проделать санным путем до Астрахани и там ожидать весны, но это было значительно сложнее, чем водой. В Царицьше посольский караван узнал, что Астрахань в руках восставших против Василия Шуйского. Предводительствовал мятежниками Лжепетр, называвший себя сыном царя Федора Иоанновича, подмененного в корыстных целях Годуновым. Никоновская летопись именует очередного самозванца Илейкой Коровиным18, отцы-кармелиты - братом Великого Князя19.
Посольство осталось зимовать в Царицыне. К моменту описываемых событий Царицын, заложенный в 1589 г., представлял собой небольшую крепость, относящуюся к категории «заказных» городов. В «заказных» городах-крепостях все жилые и административные постройки находились внутри крепостных стен. Город имел статус погранзаставы и должен был сдерживать натиск ногайцев и «злых людей». Кроме того, Царицын служил перевалочным пунктом для торговых и дипломатических караванов. Население главным образом составляли стрельцы в количестве 300 - 400 человек. В результате того, что город имел статус «заказного», горожанам запрещалось иметь землю под огороды за чертой крепостных стен20. Следствием этого был недостаток запасов продовольствия. Как только выяснилось, что в городе остается зимовать более 500 человек посольского каравана, возникла реальная угроза голода.
Кармелиты красочно описали в своих воспоминаниях и отчетах тяжелые условия зимовки. В результате голода и враждебного отношения
16 Дневник происшествий московских и посольства в Москву пана Н. Олесницкого и его секретаря А. Гонсевского. // Сказание современников. 1865. С. 78.
17ПДТСМРП. T.  II. С. 146 - 147. Делалось это настолько небрежно, что имя «Димитрия Иоанновича» даже было не заретушировано, а просто зачеркнуто одной чертой, а сверху написано имя Василия Шуйского.
18 Тюменцев И.О. Самозванцы 1606 - 1607 гг. и народная религиозность.  //  Средневековое православие. Волгоград, 2000. Вып. 2. С. 213.
19 Berthold-Ignace de Sainte-Anne. 1886. P. 148.
20 Тюменцев ILO. Царицынская крепость в XVII в. // Стрежень. Волгоград, 2000. С. 193.


269
горожан двое из кармелитов, Жан де Лассомсьон и Реодолид Пералта, скончались21. Особенно болезненно кармелиты переживали кончину Реодолида Пералта, испанского дворянина, который был послушником, а не монахом. Реодолид, ставший послушником за два года до экспедиции, был опытным военным инженером, занимавшимся фортификацией, т.е. специалистом, в которых особенно остро нуждался шах22.
Положение персидского посла было намного легче. Зайнуль Абдин бек завел тесную дружбу с комендантом Царицына - воеводой Ф.П. Акинфовым23, вошел в доверие к русскому послу и вместе с ним регулярно отсылал депеши Шуйскому. Стоит отметить, что персидские посольства были достаточно обычным явлением для жителей «заказных» городов. Поэтому Зайнуль Абдин бек, несмотря на то, что был мусульманином, не вызывал у жителей Царицына враждебных настроений, в отличие от кармелитов-католиков, которые на протяжении всей зимовки испытывали страх физического уничтожения24.
Дальнейшее развитие событий проливает свет еще на одну страницу русско-персидских взаимоотношений - трагическую судьбу московского посольства в Персию под руководством кн. И.П. Ромодановского. Следы посольства теряются в Саратове. Новый летописец повествует о гибели Ромодановского в Царицыне25. Помощник кн. Ромодановского выборный дворянин Д.П. Есипов перешел на сторону самозванца Ивана-Августа. Письма и наказы, данные от имени В. Шуйского, исчезли, а самого князя казнили казаки Ивана-Августа на острове Икчибор, недалеко от Астрахани26. «Хроника кармелитов» рассказывает о последних днях русского посланника. Иван-Август не прислушался к заступничеству за Ромодановского ни кармелитов, ни Зайнуль Абдин бека27.
7 августа 1607 г. после двенадцатимесячного пребывания в Царицыне кармелиты и персидский посол добрались до Астрахани, которая в начале XVII в. являлась южными воротами в Русское государство. Это был не только крупнейший международный торговый центр, но, и это не следует забывать, столица «Астраханского царства». Астраханские воеводы имели право личной переписки с кавказскими и среднеазиатскими владетелями,
21 Berthold-Ignace de Sainte-Anne. 1886. P. 155.
22 Ibid. P. 28.
23 Тюменцев И.О., Свиридонова В.  II. Описание путешествия монахов по Волге в 1606 - 1607 годах (главы из «Хроники кармелитов») // Стрежень. Волгоград, 2000. С. 419.
24 Berthold-Ignace de Sainte-Anne. 1886. P. 60.
25 Согласно Новому летописцу князь Иван Петрович Ромодановский погиб в Царицыне от рук самозванца Лжепетра. См.: Новый летописец // Полное собрание русских летописей (ПСРЛ). T. XIV. СПб. 1910. С. 321.
26 Тюменцев И.О. 1999. С. 232.
27 Berthold-Ignace de Sainte-Anne. 1886. P. 61.


270
персидским шахом. Причем послания запечатывались печатью астраханского царства28. Из вышесказанного можно сделать вывод о стратегическом значении самой Астрахани и личном статусе ее воевод.
Воеводой в Астрахани был князь И.Д. Хворостинин, опытный и хитрый чиновник, который успешно служил как истинным, так и лжецарям29. В своих записках кармелиты, не вдаваясь в подробности, сообщали о том, что верный «государю» (т.е. Лжедмитрию) воевода Хворостинин «не стал их задерживать и сразу отпустил в Персию»30. Зайнуль Абдин бек, наоборот, был задержан в Астрахани31. Причиной такого странного поведения воеводы являлась, якобы, нелояльность персидского посла к «государю». Другой источник о персидской миссии кармелитов дает более полное представление об истории пребывания посольств в Астрахани в августе 1607 г.
Прибыв в Астрахань, кармелиты встретились с Ф. да Коста. В отличие от Д. да Миранда, Ф. да Коста сумел завоевать расположение Аббаса за свой ум и недюжинные дипломатические способности. Ф. да Коста, в отличие от Д. да Миранда, был священником-августинцем, но, несмотря на это, обладал неукротимым нравом, который продемонстрировал еще в 1602 г. на зимовке в Астрахани. Некоторое время Аббас достаточно снисходительно относился к выходкам неистового августинца. Однако когда Ф. да Коста оказал вооруженное сопротивление шахским гвардейцам, которые пытались призвать буйных португальцев к порядку, шах лишил его своей милости. Чтобы как-то замять скандал, т.к. Ф. да Коста был папским дипломатом, Аббас отправил его в 1604 г. в Европу с собственной миссией во главе Али Кули бека. Согласно «Хронике кармелитов», посольство было задержано в Астрахани на 3 года «из-за беспорядков в Московии»32.
Франсиско да Коста устроил кармелитам встречу с Иваном-Августом, которого кармелиты называли «принцем, братом Димитрия». Учитывая, что подобного рода свидетельство является редчайшим источником, повествующем о происшествии в лагере одного из Самозванцев, считаем возможным привести рассказ о. Поля-Симона о встрече кармелитов с Иваном-Августом полностью. «Принц Иван отправился с 7 000 человек для соединения с Дмитрием (Лжедмитрий II). Когда лодки наших флотилий
28 Белокуров С.А. 1906. С. 136.
29 Разрядные записи за Смутное время. С. 211. Известно, что свое назначение в Астрахань И.Д. Хворостинин полнил от Лжедмитрия, чем, собственно, и объяснялась лояльность воеводы к очередным самозванцам. Но, свою карьеру Хворостинин начал задолго до Смуты. При царе Борисе он имел чин окольничего и был настолько приближен ко двору, что принимал участие в торжественном обеде в честь персидского посла Лачин бека: «...ели за столом окольничий И.В. Годунов, И.М. Бутурлин, да окольничий князь И.Д. Хворостинин». См.: РК 1475 - 1605. 2003. Ч. 2. С. 64.
30 Berthold-Ignace de Sainte-Anne. 1886. P. 61.
31 Ibid. P. 62.
32 A Chronicle of the Carmelites in Persia. 1939. P. 91.


271
пересеклись, караваны остановились и выгрузились на берег. Люди принца стали ставить палатки. Принц принимал нас в компании с да Коста, который был отправлен в Персию во времена Климент  VIII. Вместе с ним на приеме присутствовал армянин, который был послом короля Польши к шаху Персии (Сефер Армянин) и два персидских посла. Один из них шел вместе с да Коста как посол к Его Святости (Али Кули бек), другой к королю Польши вместе с вышеупомянутым армянином. Принц остановился и поставил лагерь, лишь для того чтобы встретиться с нами, да Коста послал навестить нас сразу же по прибытии в Астрахань. Через короткое время Принц послал, чтобы вызвать нас на аудиенцию. Ф.да Коста и другие послы на ней присутствовали. Принц пообещал дать распоряжение воеводе Астрахани, чтобы тот не задерживал нас и чтобы нам было позволено сразу же отправиться в Персию. Ф. да Коста поразил нас вниманием и уважением, рекомендуя нас Принцу в многочисленных хвалебных выражениях. Увещал Принца не обращать внимания на нашу бедную одежду, в которой мы ему представлялись, и в его присутствии (Принца) преклонял колени перед каждым членом нашей миссии. При этом он уверял Принца в том, что христианские принцы подобным образом уважали нас. Потом Ф.да Коста пригласил нас обедать вместе с ним, и мы оставались таким образом вместе два дня, в течение которых он сообщил нам много вещей относительно Персии»33.
Хворостинин «не стал задерживать» кармелитов не по собственному почину, а по распоряжению самозванца Ивана-Августа. Есть и еще одна интересная деталь. На аудиенции у «принца» присутствовали персидские миссии, задержанные в Астрахани еще в 1604 г. тем же И. Хворостининым, но по приказу Годунова34. Однако на прием не был приглашен персидский посол Зайнуль Абдин бек. «Опала» Зайнуль Абдин бека, по всей видимости, была связана с заступничеством за Ромодановского и лояльным отношением к царю Василию. Естественно, что о таких «предпочтениях» персидского посла в Астрахани могли узнать только непосредственно от кармелитов. В результате Зайнуль Абдин бек был задержан в Астрахани, а кармелиты отправились в Персию.
Таким образом, посольству кармелитов удалось прибыть в Персию на месяц раньше персидского посла. Но миссионеры рано радовались. За время их путешествия кардинальным образом изменилась международная ситуация. Причем события Смуты в Русском государстве имели для посольства кармелитов опосредованное значение, значительно более
33См.: Ibid. Р. 92 - 93.
34 Подробно речь о персидских миссиях в Рим и Польшу пойдет в следующем параграфе.


272
сложным являлось положение Рудольфа II и события, произошедшие в Империи после их отъезда в январе 1605 г.
Как уже отмечалось, с 1605 г. император Рудольф был вынужден вести войну на два фронта - против Османской империи и против восставших венгров во главе с земельным магнатом Иштваном Бочкаи. Император с трудом контролировал ситуацию. По сути, одна из крупнейших составляющих Священную Римскую империю, - королевство Венгрия, оказавшись в руках восставших, объявила императору войну. Основной опорой Рудольфа в сложившейся ситуации были чешские и моравские земли, которые, собственно, несли на себе 2/3 расходов по «Долгой турецкой войне». Поэтому, когда отряды И. Бочкаи и примкнувшие к ним гайдуки стали совершать грабительские рейды по землям чешской короны, сословия обратились к императору с просьбой как можно скорее заключить мир35.
Одним из основных требований восставших было немедленное прекращение войны и подписание мира с султаном. Рудольф был против этого пункта и надеялся привести к повиновению венгерские сословия. Однако к началу 1606 г. моравские, чешские и австрийские сословия потребовали от Рудольфа подписать соглашение. Главную роль в разрешении ситуации сыграл младший брат императора Рудольфа эрцгерцог Матиас. За спиной императора Матиас предлагал восставшим сословиям свои «услуги» в качестве нового правителя. Практически Матиас подстрекал сословия и других членов Габсбургского дома к отстранению Рудольфа от власти, ссылаясь при этом на его слабое здоровье. Именно Матиас в январе 1606 г. подготовил условия мира между императором и Бочкаи36.
Венский мир был подписан в августе 1606 г. Выполняя основное условие соглашения, Рудольф начал переговоры о заключении мира с султаном. Однако император до последнего момента пытался оттянуть подписание мира с османами. Так же, как и при заключении Венского мира, так и на переговорах с османами от лица императора выступал эрцгерцог Матиас, наделенный всеми необходимыми полномочиями. Проблема заключалась в том, что позиция Рудольфа в вопросе прекращения войны с османами существенным образом отличалась от позиции Матиаса. В своих инструкциях Матиасу император просил, чтобы тот отложил заключение мира. В свою очередь, Матиас считал, что османы «располагают большими силами и захотят взять под свою протекцию всю Венгрию»37. Поэтому 15 ноября 1606 г. у правого притока Дуная р. Житва (Ситва) между Османской
35 Медведева К.Т. 2004. С. 116.
36 Там же. С. 118.
37 Там же. С. 135.


273
империей и Священной Римской империей был заключен Ситваторокский мирный договор, который формально прекратил войну, длившуюся тринадцать лет. Объективно Империя по соглашению хоть и не являлась победительницей, но юридически становилась равной Османской империи. Император Священной Римской империи теперь являлся для османов не только «венским королем». Империя перестала выплачивать султану ежегодную дань, хотя подарки личного характера для султана и членов его 38 правительства не отменялись.
Однако для того, чтобы договор обрел юридический статус, его было необходимо ратифицировать. Император не торопился ратифицировать Ситваторокский договор, надеясь найти повод для возобновления войны39. Рудольф даже составил план действий в этом направлении. В Стамбул отправятся его послы, якобы, для ратификации мира. Через несколько дней в Стамбул отправится второе посольство, которое сообщит султану о том, что Рудольфу стало известно о поддержке османов восставших венгров и о желании османских политиков передать венгерскую корону одному из лояльных султану трансильванских князей40. Подобного рода действия османов противоречили бы статьям Ситваторокского договора, поэтому 41 император выходит из него.
Сложившаяся ситуация обострила обстановку при дворе императора. За ратификацию мира выступали практически все сословия Империи во главе с эрцгерцогом Матиасом. Стоит подчеркнуть, что Матиас как истинный авантюрист в столь непростой ситуации решил взять всю ответственность на себя. Он написал Рудольфу письмо, в котором сообщил, что его приказ об отзыве ратификационных грамот пришел слишком поздно, и он уже переслал документы в Стамбул. Матиас обращал внимание Рудольфа на начавшиеся пограничные столкновения с османами и напряженную ситуацию на венгерской границе, поэтому отказ от ратификации может привести к непредвиденным последствиям42.
38 Османская империя 1998. С. 23.
39 В сентябре 1607 г. император выступил перед Государственным собранием и объявил, что в течение всего своего правления он вел победоносные войны с турками, которые пришлось прервать из-за венгерского восстания, его вынудили заключить мир с Портой. Однако поведение турок, по мнению Рудольфа, позволяло предположить, что они заключили мир фиктивно. Поэтому он отложил отъезд своих послов, уже готовых отправиться в Стамбул, до тех пор пока не узнает истинных намерений султана. См.: Медведева К. Т. 2004. С. 148.
40 Кстати, эта информация действительно была полнена императором. См.: Королевство Венгрия и Трансильвания во время войны Османов с Габсбургами. М. 1994. С. 97 - 98.
41 Эти сведения в Рим сообщил нунций Д.С. Феррери. См.: Joannis Stephani Ferrerii. 1940. P. 291.
42 Медведева K.T. 2004. С. 149. Интересна позиция самого Матиаса в отношении Османской империи. Матиас предлагал создать видимость мира с турками и венграми, до тех пор пока вопрос о войне с турками не решится окончательно между сословиями и императором. Подобную позицию можно резюмировать как «войны не вести, мира не заключать».


274
Таким образом, в результате противоречий между братьями, неспособности Рудольфа II быстро принимать необходимые решения и нежелании короля Филиппа III и Павла V вмешаться в ситуацию продолжение войны против Османской империи стало невозможным. Рудольф, тем не менее, не ратифицировал мир с Османской империей, но и не возобновил в силу объективных обстоятельств, военных действий. События, произошедшие при дворе императора, были столь противоречивы и сложны для понимания даже европейских политиков, что стоит задуматься над тем, какое впечатление такая информация могла произвести на шаха Аббаса.
К 1605 г. Аббасу удалось взять османские территории в полукольцо, напав на турок со стороны Ширвана и Месопотамии. В депеше из Константинополя французский посланник барон Гонту де Салиньяк сообщал, что султанский двор пребывает в панике, т.к. к началу 1607 г. шаху удалось отвоевать у османов несколько стратегически важных пограничных областей, которые султан завоевывал у персов в течение 15-16 лет43. В другой депеше из Константинополя от 24 апреля 1607 г. говорится, что султан отправил к шаху своего чауша с письмами, в которых излагались условия мира. Посланник должен был возвратиться через 40 дней. До его возвращения ни один человек, включая путешественников-христиан, не должен был покидать пределы Порты, чтобы не сообщить шаху об истинном положении дел в империи. Самым интересным моментом депеши являются сетования султана на то, что шах «отправил послов к христианским государям вопреки предписаниям их мусульманской религии...»44. Почти все ближневосточные территории Османской империи были охвачены мятежом, и «мятежники настолько сильны, что даже посадили в захваченных городах собственных губернаторов»45. Следствием этого временного коллапса османов были успешные, без посторонней помощи, военные действия шаха Аббаса, если бы не события на венгерском фронте. Заключение в ноябре 1606 г. мира между султаном и императором серьезно нарушило планы Аббаса.
Естественно, что кармелиты не могли знать обо всех этих событиях. Но о настроениях шаха кармелитов предупредил Р. Ширли, находившийся при дворе шаха почти десять лет45. По словам Р. Ширли, «Шах в течение четырех
43 «Au гоу, 1607, 14 mars» / Ambassade en Turquie 1886. P. 150 - 152.
44 «Au roy, 1607, 24 avril.»/ Ibid. P. 150.
45 Ibid. P. 151. Речь шла о восстании Кара-Языджи и Дели Хасана (братья Абдулхалил), установившими контроль над Восточной Анатолией.
45 Кармелиты составили письменную характеристику этого неординарного человека: «...Дон Роберт мужчина среднего роста, белокурый и безбородый, примерно 30-ти лет от роду. В ухе носит серьгу в виде маленького кольца с алмазом. Человек он проницательный, но хвастливый, претенциозный и тщеславный. В


275
минувших лет не получал писем от Папы и новостей от своих собственных послов, отправленных к императору». В действительности дела обстояли несколько иначе. В 1603 г. Аббас отослал обратно в Испанию Д. да Миранду и А. да Гувеа. Вместе с ними в Рим был послан Бастам Кули бек. Посольство благополучно добралось до Рима, где персидский посол скоропостижно скончался. В октябре 1604 г. прибыло «Великое посольство» Филиппа III во главе с Доном Луисом Перейра де Ласерда. Главная задача посольства заключалась в подстрекательстве Аббаса продолжать вести войну с османами, однако на переговорах поднимались и вопросы, связанные с двухсторонними отношениями между Персией и Испанией. В частности, обсуждался вопрос о статусе Хормуза. Посольство добиралось в Персию морским путем. Выехав из Испании в 1602 г., в Персию оно прибыло в конце 1604 г., правда, сначала де Ласерда заезжал в Гоа. Европейские новости, которые он привез, устарели. В 1605 г. в Испанию и Рим с ответным посольством был отправлен Пакизе Кули бек46.
Роберт Ширли также рассказал, что Аббас был серьезно расстроен новостями о заключении мира между императором и султаном и воспринимает это известие как предательство со стороны императора47. Эта информация помогла кармелитам своевременно оценить сложившуюся ситуацию и выработать правильную линию поведения. На первой аудиенции, которая состоялась через 3 недели после прибытия, глава миссии кармелитов о. Поль-Симон вынужден был выслушать горькие упреки шаха в отношении подписания мира между турками и императором48. Аббас даже не хотел брать в руки письма от императора, привезенные кармелитами и датированные 1605 г.
Преподобный Поль-Симон так описал состояние Аббаса: «Он (т.е. шax) жалуется на это...Римский Папа, император и король Испании подстрекали его различными способами объявить войну против Султана, обещая ему помощь и сделав то же самое. По их просьбе он сделал так и по сей день находится в состоянии войны. Тем не менее, даже через несколько лет христианские принцы так и не сделали шагов в этом направлении: наоборот, в присутствии его послов (т.е. Мехди Кули бека с товарищами)49 при дворе императора добились того, что сделало возможным достижение мира в результате переговоров между собой и султаном, и, заключив его, не
Персии он жил свободно, как католик, посещал церкви и выполнял все необходимые для хрестьянина обязанности». См.: A Chronicle of the Carmelites in Persia. 1939. P. 120.
46 Ferrier R.W. 1973. P. 89.
47 A Chronicle of the Carmelites in Persia. 1939. P. 121.
48 Berthold-Ignace de Sainte-Anne. 1886. P. 81.
49 Посольство Мехди Кули бека прибыло в Европу в декабре 1604 г.


276
сообщили ему (Аббасу) никаких новостей относительно этого. ...Шах говорит, что христианские принцы обманули его и посмеялись над ним  »50.
По сообщению о. Поль-Симона, в момент их прибытия при дворе шаха находились послы императора. Император считал, что следует сообщить шаху Аббаса о том, что мир с османами вынужденный и непрочный и что император будет вновь просить у рейхстага денег на продолжение войны. По утверждению В. Ляйча, этих послов отправил в Персию не император Рудольф, а ближайший сподвижник и советник эрцгерцога Матиаса кардинал Мельхиор Клесль51. Причем В. Ляйч отмечал, что беспокойство кардинала Клесля по поводу реакции Аббаса на события в Империи было столь велико, что он снарядил в Персию сразу два посольства52. По всей видимости, первое посольство должно было «информировать» шаха о заключении между императором и султаном «вынужденного и непрочного мира», а второе - приложить максимум усилий для того, чтобы шах со своей стороны не заключал мира с турками53. Озабоченность М. Клесля легко объяснить. Ситваторокский договор с османами еще не был ратифицирован. Султан откровенно шантажировал имперское правительство тем, что в любой момент начнет новые военные действия на венгерской границе. Венгерские сословия еще до конца не успокоились. Рудольф уступил венгерскую корону Матиасу, но при этом продолжал оставаться императором, который не собирался ратифицировать османско-имперский договор. В Праге хорошо понимали, что, если Аббас заключит с султаном даже перемирие, это развяжет османам руки и они вновь могут напасть на территории Империи.
Трудно сказать, насколько о. Поль-Симон разубедил шаха в предательской политике европейцев. Так или иначе, с прибытием в Персию посольства кармелитов начинается новая страница отношений между Аббасом и европейскими государями. Преподобный о. Поль-Симон быстро сумел составить картину изменений, которые произошли при шахском дворе за последние 4-5 лет. В своем отчете он писал: «...Все, что я могу сообщить Вашей Святости, так это то, что король Персии очень силен и больше не имеет потребности в помощи христианских государей, потому что он собрал столь большую армию, способную и единолично уничтожить турок»54.
50 A Chronicle of the Carmelites in Persia. 1939. P. 82. Возвратившийся в Персию Мехди Кули бек, в отличие от Зайнуль Абдин бека, снискал большее расположение шаха и даже был повышен по службе. Он стал начальником стражи у сына главного Везиря Аллаверди хана - Али Кули хана, который в 1622 г. отвоюет у испанцев Хормуз. Ibid. Р. 170.
51 Leitsch W. 1960. S. 61.
52 Ibid. S. 61.
53 Ibid. S. 62.
54 A Chronicle of the Carmelites in Persia. 1939. P. 101.


277
Анализируя значение побед шаха и учитывая поступающие в его адрес упреки от султана за то, что шах истребляет мусульман, а не неверных, о. Поль-Симон высказал некоторые предположения, которые, по его мнению, должны были навести очень многих в Европе на серьезные размышления. «Если король Персии достигнет Средиземноморья или Константинополя, он может стать следующим «Бичом Божьим» для Святой Церкви, потому что он имеет все качества воителя редкой способности и исключительной проницательности: плохо иметь около себя соседа столь мощного и, кроме того, столь раздражительного. Если он должен будет заключить мир с турками, поскольку последние делали такое предложение несколько раз и на удовлетворительных условиях (для шаха), это было бы крушением Восточной Индии...»55.
Преподобный о. Поль-Симон указывает на два конкретных вопроса, которые могли бы принести шаху удовлетворение и обеспечить его дальнейшую лояльность к европейским государям. Первый вопрос заключался в том, чтобы наконец «началась война с турками, как уже не раз ему (шаху) обещали, и не будет упущена прекрасная возможность занять Святые Места, как Бог устами шаха предлагает Вашей Святости...»56. Другой вопрос, волновавший шаха и требовавший скорейшего рассмотрения, заключался «в прекращении ущерба, который наносится ему и его подданным должностными лицами короля Испании в Хормузе...»57. Этот вопрос, или, правильнее было бы назвать, «проблема Хормуза», в результате привела в дальнейшем к неразрешимым противоречиям между шахом и испанским королем, что в итоге превратило их из союзников в непримиримых врагов58.
Дипломатические таланты кармелитов, в частности, о. Поль-Симона и о. Жанна-Тадде, сумели растопить лед в отношениях между шахом Аббасом и вновь прибывшими миссионерами. Кармелитам удалось возродить у шаха надежду на союз с европейскими государями, но уже с поправками на изменившуюся ситуацию. На аудиенции, состоявшейся 3 января 1608 г., кармелиты сообщили шаху о дружественном расположении к нему императора Рудольфа II. Кармелиты рассказали Аббасу, как был «добр император к послам шаха... и как он (император) желал бы, чтобы один из
55 Ibid. Р. 102.
56 Ibid. Р. 103. В одном из писем к Папе Аббас действительно предлагал отдать Иерусалим в вечное владение Римской Курии, если ему удастся им овладеть. См.: Ibid. Р. 212.
57 Ibid. Р. 103.
58 Туманович Н.Н. 1982. С.45 - 46.


278
послов остался у него при дворе постоянно59, чтобы установить дружбу лучше, и что посол (Зенил Камбей) сам не согласился остаться»60. На что Аббас резонно заметил кармелитам, что «Император потерял свое королевство... и больше не имеет никакой власти и поэтому заключил мир с турками, вопреки обещаниям, которые делал неоднократно, и это в то время, когда он (Аббас) упорно продолжал заниматься войной в течение десяти лет непрерывно»61. Поль-Симон опроверг эту информацию, сказав, что «император был столь же силен, как и прежде, и не потерял свой трон»62. В словах кармелита содержалась доля истины, т.к. разговор между Аббасом и кармелитами происходил в начале января 1608 г. Только через шесть месяцев, 25 июня 1608 г., Рудольф был вынужден уступить титул римского короля более «сговорчивому» брату Матиасу, при этом Рудольф сохранял за собой императорскую корону до конца жизни. Поэтому Матиас смог стать императором только после смерти Рудольфа в 1612 г.
Причина того, что христианские принцы не стали подписывать антиосманского соглашения, по версии о. Поль-Симона, заключалась в смерти Климент  VIII и Льва XI. Поэтому новый Папа Павел V ничего так не желал, по словам ловкого кармелита, как «аккредитовать» в Исфахане «выдающегося человека» в качестве своего постоянного представителя63. По всей видимости, кармелитам удалось убедить Аббаса продолжать переговорный процесс с европейскими государями. И это несмотря на то, что Зайнуль Абдин бек из Астрахани направил Аббасу отчет о своей поездке к императору. В нем, в частности, была дана очень негативная оценка императора и других христианских государей. Зайнуль Абдин бек утверждал, что «все их (европейцев) заверения в дружбе были ложны, и все они хотели бы, чтобы турки и персы уничтожили друг друга»64. Реакция на этот отчет у Аббаса была достаточно бурная. По воспоминаниям о. Жана-Тадде, Аббас с угрозой заявил кармелитам: «Вы еще увидите, какой пожар я устрою в христианском мире в течение ближайших двух лет»65.
59 Имелось в виду посольство Мехди Кули бека и Зайнуль Абдин бека, которые в течение шести месяцев на рубеже 1603 - 1604 гг. находились в Праге одновременно.
A Chronicle of the Carmelites in Persia. P. 123.
61 Ibid. P. 124. Как уже отмечалось, Аббас считал, что находился в состоянии войны с турками с момента окончания перемирия в 1597 г.
62 Ibid. Р. 125.
63Ibid. Р. 127. Со своей стороны, по замыслу Римской Курии, Аббас должен был отправить в Рим своего полномочного представителя.
64 Ibid. Р. 169.
65 Ibid. Р. 140.


279
Несмотря на разочарование, Аббас, умиротворенный искусной дипломатией кармелитов66, вновь снаряжает в Европу «великое посольство», теперь во главе с Робертом Ширли. Преподобный Поль-Симон с письмами к Павлу V был отправлен Аббасом в Рим в марте 1608 г. Его маршрут пролегал через Сирию и Ирак в Алеппо, оттуда - торговыми европейскими судами до Рима67.
После того как в 1599 г. в Европу был отправлен А. Ширли, Аббас женил Роберта на своей родственнице - двоюродной сестре по матери, «черкесской княжне» Сампсонии, воспитанной при шахском дворе и, как это ни удивительно, не обращенной в ислам. Сампсония была православной и, таким образом, принадлежала не к черкесам, которые к этому времени являлись мусульманами, а к одному из знатных грузинских родов68. Кармелиты, однако, утверждали, что Сампсония была племянницей любимой жены Аббаса, матери его наследника Сефи мурзы69. Что действительно соответствовало истине. Мать Аббаса, Хайраль Ниса Бегум, была не черкешенкой, а персиянкой из Мазендаранда, ее семья происходила от 4-го имама Зайн аль Абедина. Поль-Симон обратил Сампсонию в католичество под именем Терезы. Он же и обвенчал Сампсонию-Терезу с Робертом Ширли, хотя она считалась его женой уже много лет. Роберт Ширли выучил фарси и сумел внести существенный вклад в реорганизацию персидской армии. Шах доверял Р. Ширли, несмотря на то, что Антони Ширли не вернулся в Персию. Шах Аббас так характеризовал младшего Ширли: «...Роберт Ширли, который нам очень дорог как англичанин, проведший многие годы на нашей службе и к которому мы питаем большое доверие. ... он понимает наше положение, наше королевство и то, что мы желаем»69а.
Однако, по словам о. Поль-Симона, к приезду кармелитов в Персию в конце 1607 г. «он (Ширли) не был в большом авторитете у короля» и сам просил кармелитов «оказать ему дружескую поддержку и выпросить для него, если это будет возможно, санкцию шаха на его возвращение на родину»70. Публично Аббас выказывал Роберту почет и уважение, но никогда не использовал его и держал как заложника. Тем не менее, связь между братьями существовала, и Роберт был хорошо осведомлен о событиях происходящих в Европе. Примечательно, что весной 1608 г. о. Поль-Симон
66 Чтобы иметь возможность приватно беседовать с шахом и, что еще более важно, понимать разговоры окружающих, кармелиты за 3 месяца выучили персидский язык. Точнее сказать, тюркский (азери), на персидском составлялись официальные и дипломатические документы.
67 Ibid. P. Р. 142.
68 Bellan L.L. 1932. P. 132.
69 A Chronicle of the Cannelites in Persia. 1939. P. 120.
69а BayaniK. 1937. P. 61.
70 A Chronicle of the Cannelites in Persia. 1939. P. 143.


280
встретил в Алеппо, в торговой фактории европейцев на Ближнем Востоке, некого Доменика Фернандеса, направлявшегося в Персию. Д. Фернандес должен был доставить Аббасу письма от имени вице-короля Неаполя. Кроме этого, у Д. Фернандеса имелись письма и к Роберту Ширли, который находился в постоянной переписке с испанскими властями. Вице-король Неаполя, по словам о. Поль-Симона, писал Р. Ширли «относительно некоторого дела», о котором он (т.е. Ширли) должен был вести переговоры с «королем Персии»71. Согласно персидской традиции вместе с Робертом, в качестве второго посла был назначен знатный перс Али Кули Мюхдар.
Аббас соглашался с «предложениями» Павла V о действиях против османов с двух сторон. Однако, по всей видимости, не особенно веря в такую возможность со стороны европейцев, Аббас делал встречные предложения. Новые предложения шаха Аббаса европейским государям отличались от тех, которые он сделал через посольство А. Ширли - Хусейн Али бека в 1600 г. Уверовав в потенциал своей реформированной армии, Аббас призывал, говоря современным языком, европейское сообщество к экономическим санкциям против Османской империи. Таким образом, шах пытался лишить османов финансовых источников в предстоящей войне, т.к. львиную долю своих доходов Османская империя получала от транзитной торговли между Европой и Востоком. Однако и военная помощь не была для шаха излишней. Интерес представляет письмо Аббаса, которое Р. Ширли должен был доставить английскому королю Иакову I: «...Отцы (кармелиты) обсудили с нами интересы христианских принцев, которые считают, что османы должны быть атакованы двумя путями, до тех пор пока не будут полностью уничтожены. Мы со своей стороны, и они - с другой. Что касается нас, то Мы не имеем недостатка в силах, чтобы немедленно с мощной армией приступить к этому. В настоящее время Мы благосклонно отнеслись к их разумным суждениям по выбору этого пути, который может быть желательным для нападения. Однако теперь Мы предложили им атаковать врага двумя путями: через Алеппо, где христиане будут иметь все преимущества, в то время как Мы будем наступать со стороны Дьярбакра и Наталии. Таким образом, с Божьей помощью, Мы надеемся уничтожить османов и стереть их имя, так чтобы между нами и христианами была общая граница и прочная дружба царила между соседями...»72.
Примечательно, что письмо датировано «месяцем рамадан 1019 год Хиджры», т.е. конец ноября - начало декабря 1607 г. Следовательно, Аббас приказал его составить сразу же после первых встреч с кармелитами. Стоит
71 Ibid. Р. 141.
72 Ibid. Р. 144.


281
отметить, что о. Поль-Симон уже из Алеппо отправил Аббасу депешу о событиях и мерах в этом направлении. В частности, он сообщал о морском походе объединенного испано-итальянского флота под руководством герцога Карло Д’Ориа против османов. Здесь же было сообщение о том, что как только Испания помирится с Францией (а такие перспективы в виде брака дофина с инфантой уже наметились)73, Венеция в качестве поддержки объединенного христианского флота поставит против турок 100 галер74.
Согласно отчету о. Поль-Симона, Аббас обсуждал с кармелитами возможность военных операций со стороны моря. По замыслу Аббаса объединенная европейская эскадра должна была нанести Османской империи удар по ее форпостам на Средиземном море. В то же самое время Аббас со своей армией нанес бы удар со стороны Ирака и Сирии75.
Перед Аббасом стояла сложная проблема, которая заключалась в маршруте отправки посольства в Европу. Преподобный о. Поль-Симон был отправлен в январе 1608 г. в Рим через Ирак и Сирию под видом бедного торговца. Несколько раз в течение путешествия его жизнь подвергалась опасности. Кармелит был ограблен и страдал от истощения. Единственно, что ему удалось, - сохранить в момент прибытия в Алеппо письма Аббаса на имя Павла V. Для «Великого посольства» такой маршрут был невозможен. Поэтому шах решился на достаточно рискованный шаг отправки посольства через Русское государство. К концу 1607 г. Аббас имел уже достаточно полную информацию о происходящих событиях в Русском государстве76. Однако другой возможности отправки посольства у Аббаса, по всей видимости, не было. Поэтому 2 февраля 1608 г. посольство Р. Ширли отправилось в Европу через страну, охваченную гражданской войной.
73 Ивонин  Ю.Е. 1984. С. 74.
74 Письмо датировано 20 июля 1608 г. См.: A Chronicle of the Carmelites in Persia. P.140.
75 Bayani K. Les relation de l’Iran. P. 100 - 101.
76 Эту информацию доставили Аббасу кармелиты и вернувшийся вслед за ними Заинуль Абдин бек, и, кроме того, шаха регулярно информировали его «тезики», имевшие свои торговые кварталы в Астрахани.


282
ГЛАВА XII
ИМПЕРСКО-ПЕРСИДСКИЕ ПОСОЛЬСТВА В РУССКОМ ГОСУДАРСТВЕ В ПЕРИОД СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
Согласно общепринятому мнению, Смута в Русском государстве привела к коллапсу политической и дипломатической деятельности. Бесспорно, разруха и голод в центральных и западных областях страны привели к прекращению нормального функционирования государственного аппарата и его экономических рычагов. Однако было бы неверным утверждение, что паралич власти был полным и повсеместным.
Кроме того, коллапс политической деятельности был ощутим внутри страны. Иностранные государства, имевшие с Русским государством стабильные связи, не имели возможности объективно оценивать происходившие в нем события, т.к. расстояния и недостаток достоверной информации являлись серьезным препятствием для этого. Русское государство продолжало оставаться объектом международной политики, и, хотя его внешнеполитические усилия в этот период времени оставались достаточно ограниченными, они даже в период Смуты не прекращались полностью.
На период с 1605 по 1616 годы приходится пик наиболее активной дипломатической деятельности между европейскими странами, Русским государством и Персией. Русское государство, использовавшееся в качестве транзитного коридора в этом процессе, кроме того, продолжало исполнять роль посредника в отношениях между Священной Римской империей и Персией. Посредническое положение Москвы к этому моменту было настолько прочным и взаимовыгодным, что иностранные партнеры так и не смогли полностью отказаться от ее услуг.
Иллюстрацией подобного рода отношений служат иностранные посольства, отправленные в Русское государство во время Смуты из Персии и Римской империи и оказавшиеся в силу разного рода обстоятельств в эпицентре событий гражданской войны.
Сведения о пребывании в Русском государстве иностранных посольств за период Смуты почти полностью отсутствуют в русских посольских документах. За Смутное время в Ф. 77 сохранилось 7 шахских грамот на имя различных московских государей, причем некоторые из них были адресованы «Белому царю» без имени и указания положенной в таких случаях титулатуры. Некоторая информация об отдельных происшествиях


283
1605 - 1613 гг. сохранилась в посольских делах более позднего времени. Главным образом подобного рода записи содержат обрывочные сведения о пребывании иностранных гонцов, посланников и даже послов, в большинстве случаев безымянных, без указания времени и цели прибытия. Восстановить более или менее четкую картину пребывания иностранных посольств на территории Русского государства в период Смуты представляется возможным с помощью сопоставления информации, извлеченной из различных фондов Посольского приказа и сведений из иностранных архивов, опубликованных в разное время.
Изучение этого массива документов позволяет сделать вывод о том, что в указанный период в Русском государстве побывало не менее пяти дипломатических миссий. В настоящее время не все дипломатические миссии возможно восстановить в равной степени одинаково полно, тем не менее, некоторые из них заслуживают определенного интереса.
Самыми ранними по времени были два персидских посольства, отправленные в Европу в конце царствования Б. Годунова. В 1602 г. у шаха Аббаса был посланник польского короля армянский купец Сефер (Муратович). Армянские и персидские торговцы, или, как их называли, «купчины», часто выполняли дипломатические поручения. Обычно они имели статус посланников или «малых послов», т.е. их сопровождало обычно от трех -четырех до десяти человек, и кроме доставки писем и другой дипломатической корреспонденции они исполняли некоторые поручения, связанные с процессом предварительных переговоров. Сефер состоял на службе у польского короля и неоднократно бывал и в Персии, и в Русском государстве1. В Польшу вместе с Сефером был отправлен и этнический перс Рахулла бек. К «польскому» посольству присоединилось посольство Али Кули бека, направленное шахом к императору Рудольфу. В «товарищах» у Али Кули бека был хорошо знакомый с порядками Московского государства Франсиско да Коста. Преподобный Жан-Тадде сообщал, что шах отправил Ф. да Коста в Астрахань, для того чтобы просить «небольшого количества помощи для шаха»2.
В документах Посольского приказа сохранилась грамота шаха Аббаса к царю Борису с просьбой о пропуске его послов «Але Кулы бека дя Рухуллу
1 См.: подробную информацию о нем в Главе  VIII.
2 A Chronicle of Carmelites in Persia. 1939. P. 164. Преподобный о. Жан-Тадде в письме, отправленном в Рим между маем 1608 и началом 1609 г., сообщал также, что в Исфахане проживает в доме Франсиско до Коста с тремя его слугами. См.: Ibid. Р. 164.


284
бека» к римскому цесарю и к польскому королю туда и обратно3. Послы должны были передать царю от шаха приветствия и заверения в искренней дружбе, а на обратном пути взять у Годунова письма, адресованные шаху. Грамота датирована 1603 г. Сразу стоит подчеркнуть, что датировка грамоты была произведена «(7) 122-го, марта в 20 день» (1613), т.е. через десять лет после предполагаемой подачи. Сделано это было на основании материалов, которые отражали драматическую судьбу посольства.
В 1613 г. в Посольский приказ на имя нового государя Михаила Федоровича стали поступать челобитные от Тахмасп бека. В посольских книгах он фигурирует под несколькими именами: Тогомас, Томас бей, Тягмаска4. Тахмасп бек был послан как посольский «товарищ» с Рахуллой беком. В обязанности «товарища» входила роль дублера основного посла. Согласно челобитной Тахмасп бека, «в 111-м годе у шах Аббаса был посол из Литвы Сефер. Тово же году Аббас Сефера отпустил обратно с Рахуллой беком и с ним. ... И пришли они в Астрахань к князю Ивану Хворостинину»5. Исходя именно из даты 7111 г. (1602), и была датирована верительная грамота.
В Астрахани Рахулла бек серьезно занемог и скоропостижно скончался. Руководство посольством перешло к Тахмасп беку. Вместе с другим послом - Али Кули беком, направлявшимся к цесарю, и Сефером армянином Тахмасп бек прожил в Астрахани три года6. О причинах столь длительной задержки Тахмасп бек в своих челобитных ничего не говорит. В Москву послы были отправлены уже в царствование Василия Шуйского. По дороге их захватили казаки-тушинцы и отправили в лагерь к гетману Р. Ружинскому, который и переправил их к польскому королю.
Тахмасп бек хорошо был принят Сигизмундом  III и прожил в Литве четыре месяца. Однако, отпуская посла обратно, король снабдил его только своими письмами к шаху, не дав верительных грамот к «тушенскому вору». На робкие просьбы Тахмасп бека Сигизмунд III, якобы, ответил, что в Тушино сидит мошенник, а не царь7. Поражает лицемерие Сигизмунда III, который прекрасно понимал, что посольство, не имеющее проезжих грамот, будет задержано и не сможет вернуться в Персию. Странным кажется этот факт на фоне развития дружеских отношений между королем и шахом Аббасом. Другими словами, Сигизмунд  III отправлял обратно персидское
3 РГАДА. Ф. 77. Оп. 2. ед. хр. № 2. «1603. Перевод с Шах Абасовы грамоты, что писал к царю Борис} о послех своих, что послал он к Рудольфу цесарю римскому посла своего Али Кулы бека, а другово послал к польскому королю».
4 ПДТСМРП Т.  II. С. 209 - 210.
5 Там же. С. 210.
6 Там же. С. 217.
7 Там же. С. 218.


285
посольство после переговоров о совместной борьбе с османами, прекрасно понимая, что до Персии оно может не добраться.
Естественно, что на обратном пути Тахмасп бек попал в плен к тушинцам, которые держали его у себя «в таборах». С бегством Лжедмитрия II в Калугу посла бросили на произвол судьбы. Тушино захватили казаки, верные В. Шуйскому. Посла еще раз ограбили и отняли письма польского короля к шаху. Пленника отправили в Москву, где с ним разбирался посольский дьяк В. Телепнев, который после дознания отправил Тахмасп бека к Шуйскому. Царь, видимо, помня о договоре, связанном со свободным пропуском имперских и персидских послов в третьи государства, милостиво принял посла, одарил его платьем и поставил на государственное довольствие. Однако Шуйский не отпустил посольство обратно, т.к. не хотел, чтобы Аббас узнал о серьезных беспорядках в стране и слабости нового правителя.
После прихода поляков Тахмасп бек оставался с ними в Москве. Лишь с появлением отрядов кн. Д. Трубецкого и П. Ляпунова Тахмасп бек пробрался в лагерь первого ополчения. Из лагеря ополчения бояре переправили посла в Нижний Новгород, определив ему корм и денежное довольствие в 20 руб. В Нижнем Тахмасп бек пробыл несколько лет и только с приходом к власти М. Романова решился заявить о себе. В своей челобитной к царю от 13 февраля 1613 г. он писал, что, направляясь в Литву с Сефером армянином, имел при себе письма шаха на имя царя Бориса8. В тушинском лагере эти грамоты были у него изъяты, якобы, самим Лжедмитрием II. Остается загадкой, как «верительная грамота» на имя царя Бориса попала в Посольский приказ.
При ближайшем рассмотрении выясняются некоторые подробности, которые свидетельствуют о том, что два персидских посольства не могли быть в Русском государстве в 1603 г. Во-первых, если предположить, что Сефер в 7111 г. находился в Персии, что соответствовало 1602 г., то стоит сделать поправку на то, что русский год начинался с 1 сентября, тогда как европейский с 1 января. Следовательно, если Сефер прибыл весной - летом 7111 г., это соответствовало не 1602 г., а 1603 г. Далее, утверждение Тахмаспа о том, что посольство отправилось в путь «тово же году», соответствовало тому, что шах не стал вести с посольством серьезных переговоров, т.к. на них потребовалось бы дополнительное время. Тем не
8 Там же. С. 220. На эту челобитную посольские дьяки не среагировали должным образом, и Тахмасп бек писал царю еще раз уже в мае 1614 г. Это уже был крик о помощи. Посол сетовал царю, что на Руси бедствует «тому, как двенадцать лет», «трижды был граблен», а проживая в Нижнем, «помирал с голоду». Единственной просьбой Тахмасп бека было желание как можно скорее вернуться в Персию. Там же. С. 405.


286
менее, необходимо было скомплектовать ответное посольство и дождаться навигации на Каспии. Таким образом, посольство могло попасть в Астрахань не ранее весны 1604 г., что соответствовало бы русскому 7112 (1603) г.
Во-вторых, в конце весны 7111 г. в Астрахань прибыл персидский посол Лачин бек, который встретился здесь с посольством императора Рудольфа во главе со С. Какашем фон Залонкемени. Об этой встрече говорил в своих записках секретарь императорского посольства Г. Тектандер. Почему же тогда Тектандер ничего не говорит о пребывании и тем более задержке в Астрахани посольства шаха к императору и польскому королю?
В-третьих, кн. Иван Дмитриевич Хворостинин летом и осенью 1603 г. находился в Москве и присутствовал на приеме в Грановитой палате, где Годунов давал торжественный обед в честь персидского посла Лачин бека9.
В-четвертых, в конце весны 1604 г. в Астрахани вновь встретились два посольства. Персидский посол Лачин бек, который возвращался в Персию, и посол императора Г. Тектандер, который возвращался в Империю вместе с Мехди Кули беком. Согласно записям Тектандера, посольство без всякой задержки было отправлено в Москву, где в середине июля встретилось с посольством Г. Логау. Кроме того, согласно Разрядной книге в 1602 - 1603 гг., воеводами в Астрахани были кн. Василий Михайлович Лобанов- Ростовский и Михаил Богданович Сабуров, и лишь «в конце 7113 г. в Асторохани окольничий и воевода князь Иван Дмитриевич Хворостинин, да Федор Чюдин Петрович Акинфов, да дьяк Афанасий Карпов»10. Следовательно, посольство Сефера, Рахуллы бека и Али Кули бека не могло попасть в Астрахань ранее поздней осени 1604 или весны 1605 г. Тогда становится понятной фраза: «пришли они в Астрахань к князю Ивану Хворостинину». Понятно и то, почему И.Д. Хворостинин задержал посольства в Астрахани: в конце 1604 г. возникла угроза вторжения в Московское государство отрядов Лжедмитрия I, а в мае умер Годунов11. Однако возможно, что Б. Годунов сам распорядился задержать послов в Астрахани, для того чтобы воспрепятствовать слишком частым прямым ссылкам шаха с императором.
Ссылки шаха с польским королем Годунов вообще не мог допустить. Тем более что это происходило на фоне напряженного ожидания послов от шаха непосредственно к Годунову по поводу заключения военно-
9 «...ели за столом окольничий Иван Иванович Годунов, Иван Михайлович Бутурлин, да окольничий князь Иван Дмитриевич Хворостинин». См.: РК 1475-1605. С. 6 4.
10 РК. 1475 - 1605. 2003. С. 80.
11 Кроме того, сам Тахмасп бек в своих отписках царю был весьма неточен в указании срока нахождения в Московском государстве. В отписке от 28 февраля 1613 г. он писал царю Михаилу, что живет «на Руси двенадцать лет», а в отписке от 21 марта 1613 г. писал, что «я в твоей царьской отчине на Руси тринадцать лет и граблен трижды». ПДТСМРП Т.  II. С. 406 - 408.


287
наступательного союза. Следовательно, «верительная грамота» шаха Аббаса на имя царя Бориса может быть датирована только 1604 г., а посольство Рахуллу бека и Али Кули бека могло попасть в Московское государство только в конце 1604 - начале 1605 гг.
Стоит отметить и еще одну важную деталь. В своих челобитных Тахмасп бек подробно рассказывал о своих злоключениях в тушинском лагере. Однако он не упоминает, каким образом он попал к Лжедмитрию II. Отсутствует в челобитной и упоминание об Али Кули беке, несмотря на то, что о. Поль-Симон, описывая в Астрахани встречу с персидскими посольствами в августе 1607 г., говорил о том, что оба персидских посла и Ф. да Коста пребывали в добром здравии 12.
Подтверждение нашей версии можно обнаружить в «Хронике кармелитов», где есть запись о том, что «в 1604 г. августинец Франсиско да Коста был отпущен назад с Али Кули беком в Рим»13. Более подробная информация содержится в материалах, посвященных посольству Роберта Ширли в Европу в начале 1608 г.
Посольство Р. Ширли направлялось практически ко всем европейским монархам, включая английского короля. Особую миссию Р. Ширли предстояло выполнить при дворе Павла V. В качестве «товарища» Р. Ширли шах отправил знатного перса по имени Муршид Кули бек (Али Кули Мухдара). Роберт Ширли пояснял: «Шах послал своих послов, чтобы поторопить его Святость Климент  VIII - моего брата Антони Ширли с Хусейн Али беком, позже он послал Али Кули Мухдара и меня, Роберта Ширли, уже к Павлу V. Каждого из нас отдельно, для того чтобы избежать 14 столкновении между нами о первенстве в полномочиях...».
Маршрут посольства также был разработан Аббасом: Москва - Польша - Прага - Рим - Испания - Голландия - Англия15. Предполагал ли шах Аббас, насколько трудно будет посольству следовать этим маршрутом, сказать достаточно сложно, но дело, с которым Аббас направил Р. Ширли в Европу, было достаточно срочным. Кроме того, если бы посольство решили отправить через Хормуз, то следовало бы дожидаться весенней навигации, и в результате Р. Ширли попал бы в первую очередь к королю Филиппу III, а не к императору Рудольфу. Поэтому Аббас посчитал, что через Русское государство Р. Ширли сможет попасть в Прагу значительно быстрее.
12 A Chronicle of Carmelites in Persia. 1939. P. 92.
13 Ibid. P. 95.
14 Ibid. P. 75.
15 Ibid. P. 142.


288
Роберт Ширли должен был доставить европейским государям новый пакет предложений шаха для антиосманской лиги. В этом предприятии шах рассчитывал не только на европейских союзников, но и на Русское государство16. Поэтому вместе с Р. Ширли выехало посольство Амир Али бека, отправленное шахом непосредственно к царю В. Шуйскому. Отправка такого солидного посольского каравана, к которому, как правило, присоединялся караван торговцев, могло бы свидетельствовать о том, что шах не имел точной информации о событиях, происходивших в Москве. На самом деле Аббас имел подробную информацию обо всем происходящем. Получена она была от прибывших в Персию в конце 1607 г. монахов- кармелитов и Зайнуль Абдин бека, которые все ужасы гражданской войны видели собственными глазами.
Несмотря на сложную обстановку в Русском государстве, шах помнил о том, что долгое время царь являлся потенциальным союзником Персии в борьбе против османов. В официальные задачи посольства Амир Али бека входило поздравление Василия Шуйского с восшествием на престол и заверения в крепкой дружбе. Отправляя Амир Али бека в Москву, шах в качестве жеста доброй воли послал с ним освобожденных шахскими войсками русских «полоняников». 25 июня 1607 г. Аббас отвоевал у османов Шемаху. Астраханский воевода И. Хворостинин, лояльный к самозванцам, ничего не сообщал об этих событиях в Москву. Эту информацию вместе с верительными грамотами и письмами шаха везли послы Р. Ширли - Муршид Кули бек и Амир Али бек17. Интрига заключалась в том, что посольства прибыли в Московское государство в самый разгар борьбы между В. Шуйским и Лжедмитрием II.
Роберт Ширли - Муршид Кули бек и Амир Али бек благополучно добрались до Астрахани к концу весны 1608 г. Из-за военных действий в центральных областях послы вынуждены были надолго остаться в городе под защитой астраханского воеводы. Здесь они встретились с астраханскими «сидельцами» - посольством Сефера - Тахмасп бека и Али Кули бека, которые находились в Астрахани четвертый год. Нельзя сказать, что послы бедствовали в Астрахани. Например, по воспоминаниям о. Поль-Симона, Ф. да Коста имел «две большие лодки, полные товаров, которые частично он вывез из Персии, частично купил в Астрахани»18. Персидские и польские послы были личностями неприкосновенными, а ловкий августинец неплохо ладил с И. Хворостининым, точнее было бы сказать, с «претендентами» на
16 ПДТСМРП Т.II. С. 218.
17 A Chronicle of Carmelites in Persia. 1939. P. 143.
18 Ibid. P. 92.


289
московский престол, которые с регулярной периодичностью появлялись в Астрахани.
События, связанные с пребыванием посольств в Астрахани и их отъездом в Москву, позволяет восстановить уникальный источник - сочинение о. Августина Баджеци19. Юношей Августин поступил на службу к «франкскому послу», у которого прожил три года. Затем Аббас разрешил послу возвратиться на родину через Русское государство. Имя посла Баджеци в своих записках не называет. Публикаторы «Извлечений из Августина» в начале XX в. предположили, что этот человек был испанским послом, т.к. конечным пунктом его путешествия должен был стать Мадрид. С этим утверждением нельзя согласиться. Дело в том, что все послы, непосредственно прибывавшие в Персию от испанского короля, использовали морской маршрут. У А. Баджеци «посол» должен был попасть в Мадрид по поручению шаха Аббаса, но это не означало, что это был испанский посол. Более того, почти все послы, отправлявшиеся из Персии после 1599 г., должны были встречаться с Филиппом III, несмотря на то, что помимо этого виделись и с другими европейскими монархами.
Августин прожил у посла три года. Следовательно, посол прожил в Персии не менее трех лет. Этим человеком мог быть Франсиско да Коста, проживший в Персии более двух лет и отправленный обратно в Европу именно через Московское государство. Однако Августин не пишет, что он «прожил с послом» три года в Астрахани. Наоборот, он пишет, что по прибытии в Астрахань посольство двинулось к Москве. Таким образом, «франкским послом» мог быть только Роберт Ширли, который находился в Персии почти десять лет и действительно с нетерпением ожидал, когда Аббас разрешит ему вернуться в Европу.
В записях А. Баджеци полностью отсутствуют даты, и даже упоминание о временах года. Тем не менее, текст дает возможность с достаточной точностью восстановить время прибытия посольства Р. Ширли в Астрахань. «...Бояре московского царя велели убить своего царя, а другой ложный царь подошел с большим конным войском к Москве с целью осады, заявляя, что я именно царь; меня хотели убить; я убежал; теперь царство принадлежит мне;  ...Астрахань подчинилась этому лжецарю; вот по этой причине послу не разрешили отправляться по обычной дороге; (лежащие на
19 Августин Баджеци по происхождению армянин, принявший католичество и вступивший впоследствии в Орден доминиканцев. После насильственного переселения армян в 1604 г. из Джульфы в центральные области Персии Августин решил эмигрировать в Европу. Случайно он узнал, что в лагере шаха «находится какой-то франкский посол.... Я нашел посла...  и увидел, что это добрый христианин. Я у него оставался три года». См. Армянские источники о смутном времени. (Извлечения из Августина Баджеци) // ЖМНП. 1902. № 11. Отд. 2. С. 37.


290
ней) города были покорны московским боярам»20. Следовательно, Астрахань вместе с воеводой Хворостининым была лояльна Лжедмитрию II, города, расположенные вверх по Волге, подчинялись царю В. Шуйскому. Поэтому воевода И. Хворостинин предложил посольствам достаточно рискованный маршрут: по безлюдным степям, где отсутствовали даже крестьянские поселения. Только через месяц пути посольский караван встретил первое «поселение».
Вместе с посольством Р. Ширли Астрахань смогли покинуть посольства Сефера - Тахмасп бека и Али Кули бека - Ф. да Коста. Возникает вопрос, когда именно посольский караван покинул Астрахань и когда добрался до Москвы, точнее, до Тушино, где размещался двор Лжедмитрия П. В записках о. Поль-Симона есть упоминание о том, что, когда он в конце марта 1608 г. покинул Персию, «посольство Ф. да Коста оставалось все еще в Астрахани»21. Согласно «Хронике кармелитов», Р. Ширли прибыл в Москву зимой 1609 г.22. Если предположить, что из Персии посольство выехало в феврале 1608 г., то при благоприятных обстоятельствах в Астрахань могло прибыть в апреле - мае 1608 г. По А. Баджеци «Начальник этого города не разрешал, чтобы посол один отправлялся в Москву»23. Следовательно, необходимо было укомплектовать посольское сопровождение людьми и лошадьми. Хворостинин дал посольству сопроводительный отряд из «50-ти воинов». По словам А. Баджеци, «каждый взял по две лошади»24. На это ушло 2 месяца. Только в конце лета караван мог двинуться в путь.
По словам А. Баджеци, Р. Ширли, добравшись до Калуги, лояльной к самозванцу, оставил там свое имущество и часть людей, а сам «отправился к лже-царю, находившемуся от этого города на разстоянии 3-х дней пути»25. Далее идет одна единственная фраза: «Царь принял очень хорошо посла и дал соизволение ехать в Польшу»26.
Нам удалось обнаружить в «Хронике кармелитов» уникальное свидетельство приема шахских послов при «дворе» Лжедмитрия II. «Он (Р. Ширли) прибыл в Москву и представился Великому Герцогу, Воеводе, отцу Великой герцогини27, капитан-генералу Великого Герцога28, преподнося им шахские подарки — платки, ковры и другие изделия из Персии. В обмен он
20 Там же. С. 41. Под «обычной дорогой» следует понимать сплав по Волге.
21 Berthold-Ignace de Sainte-Anne. 1886. P. 263.
22 A Chronicle of Carmelites in Persia. 1939. P. 144.
23 Августина Баджеци. 1902. С. 41.
24 Там же. С. 42.
25 Там же. С. 43.
26 Там же. С. 43.
27 Имеется в виду Юрий Мнишек.
28 Имеется в виду гетман Роман Ружинский.


291
получал от Великого Герцога меховой плащ29 и лошадь, а от воеводы экипаж с шестеркой лошадей. С последним (т.е. Ю. Мнишком) он обсуждал проект того, чтобы дать его (Воеводы) дочь для брака сыну шаха Персии30. От капитан-генерала он получил соболиную шапку и кафтан из турецкой парчи, какие носят в Польше»31. Сообщает «Хроника» и об Али Кули беке. Поскольку Али Кули бек являлся «великим послом» шаха к императору Рудольфу, «он имел отдельную аудиенцию. Они (т.е. Р. Ширли и Али Кули бек) получили ответ (?) с заверениями дружбы»32. Следовательно, шахские послы делали Лжедмитрию II определенные предложения, которые могли быть связаны только с вопросами антитурецкого союза. Такой вывод можно сделать из направленности посольств Р. Ширли и Али Кули бека. Обсуждать какие-либо частные вопросы, связанные с конкретной ситуацией в Русском государстве, послы не были полномочны и, собственно, были не в курсе происходящего.
Дата аудиенции послов у Лжедмитрия  II в «Хронике» отсутствует. Однако ее можно восстановить.  П. Пирлинг сообщает дату отъезда Юрия Мнишка из тушинского лагеря в Польшу - 17 января 1609 г.33. Воеводу «торжественно провожали царь и воинство»34. Следовательно, аудиенция, на которой присутствовал Ю. Мнишек, должна была состояться до этой даты. В то же время «Хроника» отмечает, что Р. Ширли попал в Москву в начале 1609 г. Таким образом, встреча шахских послов с Лжедмитрием II должна была произойти в первой декаде января.
Роберт Ширли, Али Кули бек и Тахмасп бек были отпущены в Польшу, где имели персональную аудиенцию у Сигизмунда  III. По случаю их прибытия было устроено «великолепное празднество 3 апреля 1609 г»35. В ответ на привезенные Р. Ширли и Тахмасп беком предложения шаха Сигизмунд III ответил в «общих терминах», т.е. общими фразами. Через 4 месяца Тахмасп бек вернулся в Русское государство, а Р. Ширли и Али Кули бек продолжили путь к императору Рудольфу.
29 Речь идет о соболиной шубе.
30 У Сандомирского воеводы Юрия Мнишка было 5 сыновей и 5 дочерей. Три дочери - Анна, Ефросинья, Урсула - вышли замуж за кн. К.Вишневецкого, П. Шишковского и И. Закличина. Четвертая дочь Марина (р. 1588-89) была поочередно замужем за Лжедмитрием I и Лжедмитрием II. См. Гиршберг А. Марина Мнишек. М., 1908. С. 8. По всей видимости, в жены персидскому царевичу предназначалась самая младшая дочь. Остается загадкой, были ли у Р. Ширли полномочия вести переговоры на подобные темы, или осторожный и опытный дипломат завел речь об этом по собственной инициативе.
31 A Chronicle of Carmelites in Persia. 1939. P. 145.
32 Ibid. P. 145.
33 Пирлинг П. 1903. C. 240.
34 Гиршберг A. 1908. C. 115.
35 A Chronicle of Cannelites in Persia. 1939. P. 145.


292
По прибытии в Прагу Р. Ширли и Али Кули бек имели общую аудиенцию у императора, т.к. обсуждавшиеся вопросы касались антиосманского союза. «Хроника кармелитов» не содержит информации о переговорах между послами шаха и лично императором Рудольфом, зато подробным образом в ней описаны подарки, которые получили Р. Ширли и Али Кули бек36. Это не было случайностью, т.к. фактическая власть находилась в руках «венгерского короля» эрцгерцога Матиаса и кардинала М. Клесля37. Рудольф лишь номинально оставался императором и не мог самостоятельно принимать никаких серьезных политических решений.
Роберт Ширли был отпущен императором в Рим 1 июля 1609 г. Учитывая, что посольство еще в апреле находилось в Кракове, а 1 июля Ширли был отпущен, то время его пребывания в Праге можно назвать минимальным. Однако его «товарищ» Муршид Кули бек остался в Праге, вероятнее всего, как постоянный представитель шаха при дворе императора. Посольство Муршид Кули бека находилось в Империи еще в 1610 - 1612 гг.38. Муршид Кули бек будет отправлен в Персию через Московское государство уже после смерти императора Рудольфа, в начале 1613 г., вместе с посланником Юсуфом Григорьевым. Посланник должен был представить шаху нового императора Матиаса.
Ширли прибыл в Рим в августе 1609 г. Павел V, для того чтобы угодить Аббасу, сделал Р. Ширли графом Латеранского дворца, рыцарем ордена «золотого орла», почетным камергером. 4 октября 1609 г. Р. Ширли представил Павлу V новые предложения шаха - «Note verbale»39. Кратко резюмируя предложения Аббаса, можно сказать следующее:
1  - Аббас считал необходимым немедленно нанести удар по османам с моря объединенной христианской эскадрой;
36 Ширли получил в подарок от императора ларец с серебряными подсвечниками, оцененный приблизительно в 300 скуди, кроме этого, Ширли был сделан графом-наместником Империи. Али Кули бек полупил в подарок перламутровую вазу, кувшин, миску и другие серебряные изделия, оцененные в 400 скуди. См.: A Chronicle of Carmelites in Persia. 1939. P. 146.
37 Медведева K.T. 2004. C. 169.
38 Vocelka K. 1985. S. 211.
39 A Chronicle of Cannelites in Persia. P.147. «Note verbale» были ответом шаха на предложения, привезенные кармелитами. Стоит отметить, что обозначение в «Хронике кармелитов» термином «Note verbale» предложений шаха не совсем корректно. На дипломатическом языке «Note verbale» обозначает письменное изложение итогов устных переговоров по тому, или иному' вопросу, которые отсылает посол или посланник своему государю. Такое определение термина соответствует дипломатической практике середины ХЕХ в. См.: Никольсон Г. Дипломатия. М., 1941. С. 138. В данном случае «Note verbale» Аббаса от 1608 г. представляли собой письменное изложение предложений шаха европейским государям относительно заключения антиосманского союза. Как отмечал Г. Мэттингли, хотя дипломатическая терминология окончательно оформляется к концу XVEH в„ практика складывалась в эпоху Ренессанса. См.: Mattingly G. 1955. P. 189.


293
2  - Аббас был убежден, что ни один монарх Европы не может нанести османам такой урон, как «Его Католическое Величество», поэтому шах выражал настоятельную просьбу Павлу V, чтобы тот убедил Филиппа III напасть на о. Кипр и лишить османов мощнейшей морской базы, а позже соединиться с персидской армией в Алеппо.
3  - Аббас считал, что необходимо убедить императора возобновить войну с османами со стороны Венгрии. Кроме этого, необходимо убедить короля Польши напасть на османов со стороны Валахии40.
Павел V благосклонно отреагировал на предложения Аббаса и отправил Р. Ширли в Испанию, т.к., собственно, весь успех предприятия зависел от позиции Филиппа  III. Причем о предстоящем визите Р. Ширли в Мадрид весной 1609 г. Филиппу III сообщил Антони Ширли41. Однако переговоры в Испании закончились полным провалом благодаря «деятельности» персидского посланника Тенгиз бека, который был отправлен Аббасом к Филиппу  III с грузом шелка в 1605 г.42. В результате откровенной клеветы Тенгиз бека Р. Ширли не был даже принят королем, хотя о приезде Р. Ширли короля предупреждали сам Павел V и испанский посол в Риме маркиз да Вилена. Скорее всего, Филипп воспользовался клеветой Тенгиз бека, для того чтобы не давать прямого ответа на предложения шаха 43. Р. Ширли бесполезно пробыл в Испании еще месяц, надеясь на перемену настроения Филиппа III. В начале осени 1611 г. Р. Ширли был вынужден уехать в Англию и Голландию.
1 октября 1611 г. Р. Ширли представил английскому королю Иакову I верительные грамоты от шаха Персии и предложил от имени Аббаса свободно использовать 2 порта в Персидском заливе для торгово- экономической деятельности. С этого момента в отношениях между двумя странами наступает перелом, они получают второе рождение. Можно сказать, что именно миссия Р. Ширли в Англию в 1611 г. положила начало персидско-английскому военно-экономическому сотрудничеству44.
После переговоров с императором Али Кули бек отправился в Рим, причем приехал туда раньше Роберта Ширли45. Однако, как и в случае с
40 Ibid. Р. 148.
41 В 1610 г. при дворе испанского короля Роберту удалось встретиться с братом А. Ширли, который в это время находился на службе у императора Матиаса. См. : A Chronicle of Cannelites in Persia. 1939. P. 153.
42 Ferrier R.W. 1973. P. 84.
43 Кстати, по возвращении в Персию Тенгиз был казнен прямо в порту. См.: A Chronicle of Carmelites in Persia. 1939. P. 146.
44 В 1621 г. Аббас с помощью английского флота отнял у испанцев Хормуз, а английский торговый капитал получил режим наибольшего благоприятствования. См.: Туманович Н.Н. 1982. С. 153.
45 В послании к Аббасу от 9 сентября 1609 г. Павел V писал: «...с большой радостью Мы приветствовали уважаемого и родовитого Али Кули бека, посла Вашего Высочества, которого Вы послали к нам со


294
Ширли, кроме обещаний, со стороны понтифика не было сделано никаких конкретных предложений. В октябре 1611 г. Павел V, оправдываясь перед Аббасом, писал: «Ваше Величество, по всей видимости, знает от своих послов Али Кули бека и Роберта Ширли о тех беспорядках, которые происходили среди наших подданных в Италии, но особенно в Германии»46.
Резюмируя итоги посольств Роберта Ширли и Али Кули бека, можно сказать, что вопрос создания антиосманской лиги продолжал оставаться «протоколом о намерениях». Несмотря на любезный прием почти во всех европейских дворах, послы шаха так и не добились конкретных договоренностей и даже обещаний. Неизвестно, когда и каким маршрутом Али Кули бек возвратился в Персию. «Хроника» говорит о том, что Али Кули беку, как никакому другому послу, удалось завоевать расположение «христианских принцев». Отправляя Али Кули бека обратно в Персию со всеми положенными «великому послу» почестями, епископ Брешии, герцог Баварский и эрцгерцог Максимилиан снабдили его личными письмами к шаху, в которых «тепло рекомендовали» персидского посла. По всей видимости, Али Кули бек так же, как и Р. Ширли, вернулся в Персию 47 морским путем.
Судьба посольства Амир Али бека сложилась более драматично. Предположительно, Амир Али бек выехал из Астрахани вместе с Р. Ширли и Али Кули беком. Однако эта версия вызывает серьезные сомнения. Амир Али бек был послан Аббасом к царю Василию, поэтому не совсем понятно, каким образом он решился ехать в лагерь самозванца. В то же время для того, чтобы сопроводить посольский караван до Москвы, И. Хворостинин отсылал от себя стрельцов, без которых в осажденном городе трудно было обойтись. Сомнительно, чтобы Амир Али бека без сопровождения отпустили из Астрахани. Кроме того, благодаря записям секретарей польского гетмана Яна Сапеги, можно выяснить дату пребывания Амир Али бека в лагере Лжедмитрия II.
Амир Али бек попал в расположение польских частей, осаждавших Троицко-Сергиевский монастырь. Секретари Я. Сапеги почти ежедневно фиксировали в своих записях получение и отправку гетманом писем, прибытие гонцов, сведения, полученные от лазутчиков и пленных. Под датой 29 октября 1609 г. значится следующая запись: «Час спустя приехал Царь татарский кезелбашский, салмахинский, старый человек, который был
священником Франсиско да Коста, и Мы получили от него Ваши письма, полные любезного отношения к Нам». См.: A Chronicle of Cannelites in Persia. 1939. P. 146.
46 P. 158.
47 Роберт Ширли вернулся в Исфахан в начале августа 1615 г., вынужденно пробыв почти год в Гоа.


295
задержан в Ростове, всех Его Милость отправил к Его Милости царю, накормив»48. Следовательно, Амир Али бек выехал из Астрахани не одновременно с посольством Р. Ширли и Али Кули бека, гораздо позднее, воспользовавшись, по всей видимости, водным маршрутом.
Реконструировать дальнейшее пребывание персидского посла в Московском государстве возможно с помощью обрывочных данных, отраженных в документах Посольского приказа, правда, более позднего времени. 20 декабря 1613 г. нижегородский воевода кн. В.И.  Бехтеяров-Ростовский доносил в Посольский приказ: «Да посол же Амир Али Бек говорил, что он был послан к великому государю от своего государя, и по грехам в то время в России было межюусобье, и он был у вора и там был ограблен. А опосля был в Москве у Литвы и  ушел оттуда душей да телом разорен, потому государю и бил челом»49.
Во время переговоров с персидским купчиной Хаджи Муртазой думный дьяк Петр Третьяков, со слов Амир Али бека, рассказывал подробности пребывания персидского посла в лагере тушинцев50. После того как Лжедмитрия II «от Московского государства отогнали и польских и литовских людей побили и тот вор  ушел в Калугу, посланник Амир Али бек пришел к царю Василью поневоле, и царь Василей для брацкие дружбы з государем вашем, шах Аббасовым величеством, того Амир Али Бека принял и ево жаловал платьем и корм ему велел давати по посольскому обычаю»51. Но затем персидский посол попал в руки польского короля и вместе с поляками находился в осажденном Кремле. Только после прихода второго ополчения Амир Кули бека переправили в Нижний Новгород52.
В Описи 2 содержится несколько грамот, которые могут быть отнесены к посольству Амир Али бека - это грамота за № 5, № 6, № 7. Все грамоты датированы 1607 г., и только одна № 5 была адресована непосредственно Василию Шуйскому. Две другие, № 6 и № 7, были адресованы «Всего Российского государства повелителю и великому князю Белому царю шах Аббасово слово», следовательно, грамоты были доставлены разными лицами53. Если грамота вручалась через посла на царской аудиенции, он обязательно должен был быть представлен в ней как человек, достойный
48 [И.С.] Выписка из дневника московского похода Яна Сапеги 1608 - 1611 гг. // Сын Отечества и Северный архив. 1838. T. 1. № 1-2. Огд. 3. С. 41.
49 ПДТСМРП Т.  II. С. 155.
50 Переговоры проходили в январе 1615 г.
51 Там же. С. 169.
52 ПДТСМРП Т.II. С. 170. Удивительно, как персидскому послу удалось выжить в осажденном Кремле и выдержать все ужасы голода и людоедства, которые были так живо описаны очевидцем событий О. Будилой. См.: [Будила О.] Дневник событий, относящихся к смутному времени (1603 - 1613), известный под именем истории ложного Дмитрия // РИБ. T. 1. СПб., 1872. С. 356 - 360.
53 РГАДА. Ф. 77. Оп. 2. ед.хр.5; ед. хр.6; ед. хр.8.


296
столь высокой миссии. В случае, если грамоту доставлял гонец, то это было не обязательно, т.к. он передавал ее в Посольский приказ и не имел обычно аудиенции у государя.
В грамоте № 5, адресованной царю В. Шуйскому, имя посла не указано и само содержание ее говорит о том, что это, скорее, короткое сообщение с просьбой отпустить в Персию всех удерживаемых шахских людей в Русском государстве, чем верительная грамота. Скорее всего, грамот и писем, привезенных Амир Али беком, не сохранилось, вследствие того что посол был несколько раз ограблен и побывал в плену у поляков. Князь Д. Пожарский отправил посла после освобождения на житье в Нижний Новгород. Однако следует отметить, что Амир Али бек оставил о себе хорошую память в официальных русских дипломатических источниках. Все писавшие о нем корреспонденты характеризовали его как человека выдержанного, лояльного и заслуживающего уважения.
Весной 1613 г. Амир Али бек был приглашен к царю Михаилу Романову, став таким образом первым иностранным послом, получившим аудиенцию по восшествии на трон нового государя. Заверив посла в прежнем расположении к шаху, царь пообещал вскоре отпустить посла домой. Однако посольство выехало в Персию только ранней зимой 1614 г. вместе с русским посольством к шаху под руководством М.Н. Тиханова. Посольства не могли использовать традиционный маршрут в Персию вниз по Волге на Астрахань, а оттуда морем в Персию. Астрахань все еще была в руках мятежного атамана Заруцкого, который находился там вместе с Мариной Мнишек и ее сыном.
Проделав тяжелейший путь через Самару - Хиву - Каракумы - Хоросан, в ноябре 1614 г. посольства прибыли в Казвин, являвшийся резиденцией шаха54. После семилетнего отсутствия Амир Али бек предстал перед своим государем. Задачи своей миссии ему не удалось выполнить в полном объеме, но, тем не менее, посол вернулся в Персию живой и подробно информировал шаха о событиях, происшедших в Московском государстве.
«Товарищ» Р. Ширли по посольству к императору Рудольфу Муршид Кули бек после смерти императора Рудольфа  II также возвращался в Персию через Русское государство. Вместе с ним в Персию ехали императорские посланники Адам д’Адарно (Дорн) и Юсуф Григорьев. Адам Дорн должен был сообщить Аббасу о смерти императора Рудольфа и представить письма от нового императора Матиаса. 1 марта 1613 г. посольский караван был
54 ПДТСМРП. T.  II. С. 212.


297
задержан в Московском государстве. Официальным поводом для задержания послужил маршрут, по которому послы ехали из Праги, т.е. через Польско-Литовские территории. В Ф. 32 за № 29 сохранилась грамота, посланная с А. Дорном от императора Матиаса к шаху Аббасу55. Грамота плохо сохранилась, и прочесть латинский текст невозможно, но само ее наличие говорит о том, что посольство имело достаточно серьезные цели и в Русском государстве задерживаться не собиралось. Однако судьба распорядилась иначе.
По прибытии в Москву послы были допущены на аудиенцию к новому царю Михаилу Романову. О чем шла речь во время этой встречи, неизвестно. Стоит, однако, отметить, что Муршид Кули бек и Юсуф Григорьев были людьми многоопытными, неоднократно бывавшими за границей, и сомнительно, что они не сумели изложить цели своей поездки и конечный пункт назначения. После аудиенции у царя все трое были задержаны. Официальная причина состояла в отсутствии у них верительных грамот на имя царя М. Романова. Всем, конечно, было понятно, что таких грамот у них и не могло быть, т.к. они прибыли в Москву в феврале - начале марта, а царем Михаила Романова избрали в конце февраля. Это был плохо сфабрикованный предлог, который негативно отразился на русско- имперских взаимоотношениях.
Юсуфа Григорьева и Муршид Кули бека сначала отправили в Казань, якобы, для того, чтобы дожидаться оказии в Персию. Такая оказия вскоре появилась, в Персию выезжало посольство Тиханова и Амир Али бека. Посольство должны были сопровождать многочисленные купчины и тезики, возвращавшиеся после Смуты на родину, всего около 300 человек. Лучшего случая и придумать было нельзя. Однако в помете царской грамоты содержались четкие указания по поводу того, что уезжающий с посольством Тиханова Амир Али Бек ни при каких обстоятельствах не должен был встречаться с Муршид Кули беком и Юсуфом Григорьевым. Объяснением такого странного поведения московского правительства может служить самый обыкновенный страх. В Москве очень опасались, что Муршид Кули бек и Юсуф Григорьев донесут шаху об истинном положении Московского государства и о планах Польско-Литовской государства, через территории 56 которого они проезжали.
55 РГАДА. Ф. 32. Оп. 2. ед. хр. 29. 1612 ноябрь 1. «Грамота Матиаса к Аббасу через Адама д'Адорно, который был в России задержан».
56 Посланники могли сообщить Аббасу информацию о том, что бояре выбрали царем польского королевича Владислава и целовали на этом крест, следовательно, царь Михаил Романов и вовсе не царь, а очередной самозванец.


298
Кроме того, новое московское правительство не очень доверяло императору Матиасу и не знало, что можно от него ожидать. Московское посольство к императору только собиралось в путь, а гонец Денис Аладьин отбыл к Матиасу еще до избрания царя от имени «Московских и Российских земель и чинов». Цель миссии Д. Аладьина заключалась в просьбе о посредничестве между поляками, русскими и шведами. Он возвратился в конце июля 1613 г. Посольство в составе Степана  Ушакова и Семы Заборовского должно было отправиться представлять нового русского царя только после приезда Д. Аладьина57.
Однако хорошо отлаженный механизм русско-имперских связей был уже нарушен. Внешнеполитическая линия Русского государства начала давать первые сбои. Выражалось это в удивительной непоследовательности действий и практически спонтанном принятии решений. Если учесть тот факт, что на протяжении почти 25 лет Русское государство являлось посредником в отношениях между священной Римской империей и Персией и этой ролью до самой своей кончины дорожил Годунов, кажется очень странной линия поведения московских дипломатов в отношении персидского и имперских послов. Она заключалась в том, чтобы просьбы императора о помощи и координации действий на турецком фронте не доходили до шаха. Новое московское правительство в отсутствии заметных и влиятельных персон пыталось самыми невероятными способами прекратить иностранную интервенцию на территории Московского государства и удержать власть в своих руках. Находясь в изоляции от внешнего мира, плохо ориентируясь в ситуации на международной арене, Боярская Дума хотела, «чтоб шах турскому не мешал на литовского стояти»58. По всей видимости, московские чиновники не знали о существовании между поляками и османами очередного мирного договора от 1607 г.59. Сейчас нельзя сказать, насколько серьезным и обоснованным был расчет на войну султана против поляков. Скорее всего, это были действия спонтанные и необдуманные.
Посол императора Матиаса Адам Дорн не попал в Персию и никогда не смог вернуться домой. Каким-то невероятным образом Дорн сумел переслать весточку о себе в конце октября 1616 г. В короткой записке, адресованной императору, говорилось, «что он в Персиде не бывал, а задержан де он в твоей Государевой отчине в Ярославле городе, и нужа де им великая: приставлена де к ним сторожа крепкая шестнадцать человек, и из двора де их и к ним во двор ни кого не пускают, и сходиться им с иноземцы не волно же;
57 ПДТСМРП. T.  III. С. 41.
58 ПДТСМРП. T.  III. С. 183.
59 Османская империя. 1984. С. 38.


299
да и об ином де великом деле к Цесарю тот Адам Дорн писал»60. Эти новости в своем «вестовом списке» доносил в Москву посланный к императору Матиасу гонец Иван Фомин61. После заточения в Ярославле Адама Дорна посадили в монастырскую тюрьму сначала в Свияжске, потом в Костроме. Несчастный принял православие, но и это не облегчило его участи, он умер в монастырской тюрьме на Белоозере только в 1654 г.62.
Юсуфа Григорьева впоследствии отделили от Муршид Кули бека, и он проживал в разных городах под стражей. Однако в отношении него московское правительство вело себя осторожней. На многочисленные запросы о его судьбе с имперской стороны русские неизменно отвечали, что как только дорога освободится (на Астрахань) его отпустят в Персию. В первом послании царя Михаила к шаху Аббасу говорилось: «в наших государствах зажились долгое время, брата нашего ваши люди, Мюгиб бек, да посланник Муршид Кули бек, которой ходил от вас брата нашего, к брату нашему, Великому Государю, к Матьяшу цесарю римскому, а с ним вместе цесарев человек Юсуф, да от цесаря ж идет к вам, брату нашему, человек его, Адам Дорн, да брата нашего купчина Хозя Незаммеддин»63. Кроме Адама Дорна и Юсуфа Григорьева, все остальные фигуранты речи Тиханова добрались до Персии в 1616 г.
В Смутное время в Русском государстве были задержаны и несколько гонцов, в задачу которых входила только доставка дипломатической почты. Один из них известен - это Мюгиб бек, доставивший в Москву грамоту № 5 на имя Василия Шуйского с просьбой об отпуске из Московского государства шевкаловых и дагестанских людей64. Этот факт не должен вызывать удивления, т.к. в дипломатической практике считалось нормой, когда гонец уведомлял о предстоящем прибытии посольства и цели переговоров. Таким гонцом, предварявшим визит Амир Али бека, был Мюгиб бек. Как и Амир Али бек, он попал в плен к полякам. Мюгиб бек был официальным лицом персидского шаха, поэтому его не держали под стражей, но и не разрешали уезжать из Москвы. По его собственным словам, чтобы не умереть с голоду, он занимался торговлей.
После взятия Москвы кн. Д. Пожарским гонец был отправлен в Нижний Новгород на государственное довольствие. В отличие от персидского посла, Мюгиб бек отличался крутым нравом и бесчинствовал в
60 ПДС. Т.  II. С. 1202.
61 Списки дипломатических лиц. 1892. С. 41.
62 ПДТСМРП. T.  II. С.441
63 Там же. С. 321.
64 РГАДА. Ф. 77. Оп. 2. ед. хр. 5. «Перевод с грамоты Шаховой к Российскому Государю Василию Ивановичу».


300
городе, «чинил посадским людям обиды»65. Приставы писали царю челобитные, в которых выражали опасения за жизнь посадских людей. Посольские дьяки приказывали лучше охранять буйного перса, но вместе с посольством Амир Али бека гонца не отпустили.
В апреле 1613 г. на имя царя Михаила Федоровича пришла челобитная от гонца Мех бека, в которой он излагал свои злоключения. По утверждению гонца, он прибыл «на Русь уже шестой год», т.е. в 1607-08 гг. В его обязанность входила доставка грамоты на имя «Белого царя». Это грамота № 6, в которой Аббас уведомлял «Белого царя» о взятии Шемахи и других городов и напоминал об обещанной помощи против османов66. Мех бек пояснял, что грамоты были сразу переданы в Посольский приказ и что у него не было личной аудиенции у государя. С другой стороны, ему доподлинно известно, что в это время на аудиенции у государя был персидский посол и купчины, имен которых он не называл67.
Можно предположить, что Мех бек и Мюгиб бек - это одно и то же лицо. Следует учесть и тот факт, насколько небрежно записывали иностранные имена посольские писари. С другой стороны, корни этих персидских имен совершенно разные. Мех - это Мехди или Махди, Мюгиб - Мюгип, Мугиб имеет другое значение. Вряд ли один человек мог доставить столь разные по содержанию грамоты. Кроме того, в грамоте, привезенной Мехти беком, определенно говорится о том, что шах знает о задержании его людей в Москве. Этими людьми могли быть только послы и купчины с товарами из Европы. Для шаха была очень важна информация, которую должны были привезти эти посольства. В Москве, наоборот, боялись, что шах, получив информацию о событиях в стране, сможет в какой-то мере воспользоваться ситуацией в своих интересах. Поэтому первых «гостей» отпустили только после коронации Михаила Романова вместе с официальным русским посольством в 1614 г., остальных, в том числе Тахмасп бека, Мюгиб Бека, Мех бека, только в 1616 г. вместе с прибывшим из Персии послом Булат беком 68.
К событиям Смуты следует отнести и еще одно посольство шаха Аббаса в Русское государство, Польшу и Римскую Курию, которое Аббас предпринял в 1611 г. Оставшиеся в Персии после отъезда в Европу о. Поль- Симона в 1608 г., о. Жан-Тадде и о. Винсент продолжали кропотливую
65 ПДТСМРП. Т.  II. С. 410.
66 РГАДА. Ф. 77. Оп. 2. ед. хр.6. «Перевод с грамоты шаха Аббаса к Белому царю»
67 ПДТСМРП. T. II С. 224.
68 Там же. С. 433.


301
работу с представителями персидского двора69. Аббаса больше всего привлекали дипломатические способности кармелитов. Поэтому в конце 1610 - в самом начале 1611 гг. он решил отправить о. Жана-Тадде в Русское государство и Польшу, конечным пунктом путешествия должен был стать Рим. Роберт Ширли и Али Кули бек информировали Аббаса обо всех событиях, происходящих в Европе. По всей видимости, на фоне тех «волнений», которые происходили в Италии и Римской империи, Аббас расценивал события, происходившие в Русском государстве, как временные трудности, носящие локальный характер.
Аргументом в пользу избрания послом о. Жана-Тадде, по словам шаха, послужил тот факт, что он знал русский и польский языки, и, кроме того, простой монах вызывал меньше подозрений70. Из отчета самого о. Жана- Тадде не видно, к какому именно русскому государю в 1611 г. Аббас направлял посольство. Возможно, если судить по грамотам за этот период времени, сохранившимся в РГАДА, и к вовсе безымянному - «Белому царю»71. Смысл предложений Аббаса72 заключался в том, чтобы Польша и Россия73 совершили демарш по «турецким доменионам...  и лишили турецкое правительство и торговое население денежных средств и орудий 74 производства, получаемых из персидских источников».
Самое важное заключалось в том, что, кроме вопроса, связанного с «порухой» торговли шелком и коврами, Аббас хотел, чтобы «казаки русского царя восстановили на Северном Кавказе крепость Zairu 75, откуда он (Аббас) не так давно прогнал турок»76. Эта крепость защищала довольно обширные пространства от набегов османских банд на персидские территории и торговые караваны. Предложения шаха говорят сами за себя. Несмотря на
69 Необходимо отметить, что кармелиты немало потрудились, чтобы организовать при покровительстве Аббаса первое католическое епископство в Персии. Именно преподобный Жан-Тадде (ум. 1633) впоследствии стал первым епископом Исфаханским. Кроме того, о. Жан-Тадде обладал незаурядными лингвистическими способностями, он составил для Римской Курии первый персидско-итальянский разговорник, перевел Псалмы Давида на фарси. См.: BerthoId-Ignace de Sainte-Anne. 1886. P. 367.
70 A Chronicle of the Carmelites in Persia. 1939. P. 190.
71 РГАДА. Ф. 77. Оп. 2. № 8 Содержание грамоты говорит лишь о том, что она является верительной. Если учесть, что о. Жан-Тадде так и не попал в Москву, то можно предположить, что эта грамота была привезена не о. Жаном-Тадде. Однако известно, что в практике Посольского приказа было принято отсылать привезенные верительные грамоты в Москву еще до прибытия посла, в то время как посольство ожидало разрешения на въезд в Астрахани или Смоленске.
72 Предложения Аббаса известны только из отчета о. Жана-Тадде в Рим.
73 Судя по этой фразе, можно предположить, что Аббас был информирован о том, что Польша и Русское государство представляют собой «нечто единое».
74 A Chronicle of the Cannelites in Persia. 1939. P. 194.
75 По всей видимости, имеется в виду крепость Терки, в которой зимовал в 1604 - 1605 г. воевода Бутурлин, посланный Годуновым на помощь войскам шаха после переговоров с персидским послом Лачин беком в начале 1604 г. См.: Смирнов Н.А. 1946. Т. 2. С. 4. Отряд Бутурлина был разбит турками, а крепость разрушена.
76 A Chronicle of the Carmelites in Persia. 1939. P. 195.


302
события в Русском государстве, Аббас продолжал рассчитывать на северного соседа в качестве союзника против турок. Однако о. Жан-Тадде не смог выполнить поручения шаха, а на его приключениях в охваченном Смутой Русском государстве стоит остановиться отдельно.
В качестве компаньонов о. Жана-Тадде шах отправил армянских купцов и священников-униатов 77. В начале 1611 г. посольский караван выехал из Исфахана. Маршрут посольства пролегал через земли грузинского царя Теймураза, внука убитого Александра. Жан-Тадде должен был передать Теймуразу соболезнования шаха по поводу кончины его жены. Кармелит сообщает интересные подробности приема шахских послов грузинским царем78. После свидания с Теймуразом посольство отправилось в Астрахань, куда благополучно прибыло в начале июня 1611  г.
По всей видимости, о. Жан-Тадде не учел свой предыдущий опыт пребывания в Астрахани. По его словам, «город находился в еще большем беспорядке, чем за все предыдущие годы смуты»79. Воевода «Иван Дмитриевич Хворостинин» подстрекал «русских схизматиков» к расправе над кармелитами. Астраханские власти объявили о. Жану-Тадде, что его миссия к «Великому Герцогу Московскому» - предлог для махинаций» персидского шаха в союзе с королем Польши80. И. Хворостинин заключил кармелита со всей компанией в доме, «который был скорее настоящей тюрьмой». Однако армянину Лукасу из посольского каравана удалось сбежать и сообщить шаху об аресте его посла. Аббас написал воеводе Хворостинину гневное письмо, в котором говорилось, что если о. Жан-Тадде не будет возвращен ему «целым и невредимым», то шах пошлет в Астрахань «человека с армией и освободит его»81.
Неизвестно, каким бы образом сложилась судьба о. Жана-Тадде, если бы Астрахань не заняли отряды атамана И. Заруцкого, с которым прибыла Марина Мнишек. Бывшая «царица» была лично знакома с кармелитом. По словам о. Жана-Тадде, «прибыв в Астрахань Великая Герцогиня была очень озабочена моей судьбой и написала личное послание шаху»82. Жан-Тадде лукавил. Если Марина Мнишек и была озабочена чьей-то «судьбой», то только своей собственной. Так или иначе, но сослаться с Аббасом ей
77 Имеются в виду священники армянской церкви, которые приняли унию с католиками.
78 Ibid. Р. 194. «С великой радостью в сердце» о. Жан-Тадде наблюдал, как по улицам грузинской столицы 23 марта 1611 г. прошел крестный ход к главному храму города, в котором было прочитано католическое кредо подчинения Римскому' Папе и прочитана Месса. Кроме этого, православный царь Теймураз предложил кармелитам создать в его стране филиалы Ордена.
79  Ibid. Р. 196.
80 Ibid. Р. 197.
81 Ibid. Р. 197.
82 Ibid. Р. 197.


303
посоветовали о. Жан-Тадде и о. Никола да Мело, который после освобождения из Белозерского монастыря находился при Марине в качестве священника83. Марина стала готовить посольство в Персию.
Юдин П.А. в своей небольшой статье о посольстве Марины к шаху утверждал, что астраханское посольство представляло интересы как самой Марины, так и И. Заруцкого84. Действительно, осенью 1613 г. посольство в составе Якова Глядкова, Ивана Хохлова, Богдана Наракчеева и других ( всего около 20 человек) было готово к отправке в Персию85. Однако при более детальном сопоставлении русских посольских документов и материалов «Хроники кармелитов» выясняются интересные подробности.
Официальной целью астраханского посольства была просьба о помощи. Однако не совсем ясно, для чего эта помощь была необходима. Русские посольские документы утверждают, что «вор Ивашка» собирался в поход на Самару и Казань весной 1614 г. и ему для этих целей нужны были деньги и «ратные люди». Если бы шах согласился оказать помощь Заруцкому, то тот, в свою очередь, обещал «уступить ему Астрахань и все ниже ея лежащие местности до города Терка»86. Эту просьбу Заруцкого шаху должен был передать И. Хохлов. Несмотря на то, что во главе посольства стоял Я. Глядков, который должен был лично передать Аббасу грамоту Марины, из документов неясно, о чем именно просила Марина, т.к. везде фигурирует просьба Заруцкого о денежной казне, о ратных людях, о хлебных запасах. Шах действительно оказал помощь Астрахани, но, согласно посольским документам, его отряд с людьми и продовольствием был остановлен в Дербени87.
С другой стороны, И. Хохлов кроме послания Заруцкого передал Аббасу личное послание воеводы И. Хворостинина, который в конце 1613 г. будет казнен. Хворостинин в своем послании просил, чтобы Аббас «вору Заруцкому не верил и помощи казной и ратными людьми не давал»88. Эту же информацию подтвердил прибывший ко двору шаха в начале 1614 г. персидский купчина Хозя Муртаза89. Купчина привез Аббасу новое послание Марины, которая заставила Хозя Муртазу дать шерть «на коруне», что он выполнит ее поручение. Причем, находясь в Астрахани, Хозя (Хаджи) Муртаза говорил «многим добрым люд ем»: «Посылают-де вор Ивашко
83 Пирлинг П. 1903. С. 32.
84 Юдин ПА. Посольство Марины к шаху Аббасу: Эпизод из истории смутного времени // Русская старина. 1914. № 12. С. 628.
85 ПДТСМРП. т.  II. С. 412.
86 Там же. С. 425.
87 Там же. С. 428.
88 Там же. С. 424.
89 Там же. С. 429.


304
Заруцкой и Маринка послов воровским обычаем, и шах-де Астрахань не возьмет и людей воинских в Астрохань не пришлет, тем-деи шах с Московским государством не ссорится, и казны-де им не даст же»90. Однако и здесь посольские документы не говорят, о чем просила Марина шаха.
«Хроника кармелитов» утверждает, что шах неоднократно посылал денежные и продовольственные припасы в Астрахань. Узнав о намерении Марины отпустить в Персию о. Жана-Тадде, «Аббас, был настолько доволен, что отослал в Астрахань, ей в подарок, персидское судно с товарами. Приблизительная выручка от груза была достаточной, для того чтобы содержать в течение шести месяцев 600 солдат»91. «Подарок» шаха прибыл в Астрахань в конце лета 1613 г.
Возможно, бывшая «царица» просила у Аббаса политического убежища, что, собственно, ей и советовали монахи, находившиеся при ней. Абсолютно невероятно, что Аббас собирался сделать из Марины наложницу, как это утверждали русские посольские документы92. Во-первых, Марина, несмотря на события, произошедшие в Русском государстве, имела статус царицы, полученный через коронацию. Во-вторых, она была полькой, и ссориться с Сигизмундом  III шах не собирался. В-третьих, за Марину ходатайствовали кармелиты, которые являлись при дворе шаха официальными представителями Римской Курии. Кроме того, Аббас официально заявлял русскому послу кн. М.П. Барятинскому, что «В смутное время я Астрахань перекормил и пшено к ним посылал, а о том никоторые делы не помыслил, что мне Астрахань взятии и Астраханью владети»93.
Неизвестно, по какой причине Марина с сыном не покинула Астрахань вместе с о. Жаном-Тадде, который вернулся в Исфахан в конце 1614 г. Задачи посольства кармелита остались полностью нереализованными. Прежде всего из-за того, что, приехав в Астрахань в 1611 г., воевода Хворостинин изъял и уничтожил все письма и верительные грамоты к «христианским принцам». Продолжать путешествие без документов не было никакого смысла. Кроме того, обстановка менялась не только в Русском государстве, но и в самой Персии. В 1612 г. шах, так и не дождавшись от европейских монархов открытия второго фронта, «заключил с турками мир на очень выгодных для себя условиях»94. Новые международные условия требовали серьезной корректировки позиций, что, естественно, требовало времени.
90 Синюхаев Г. Марина Мнишек и шах Аббас  II // Русская старина. 1903. T. 114. С. 158.
91 A Chronicle of the Carmelites in Persia. 1939. P. 197.
92 «а литовку Маринку было ему шаху у себя держати на постели». См.: ПДТСМРП. T.  II. С. 352
93 ПДТСМРП. Т.III. С. 134.
94 A Chronicle of the Carmelites in Persia. 1939. P. 198.


305
Таким образом, в результате проведенного исследования можно сделать вывод о том, что дипломатические связи Русского государства с Персией и Священной Римской империей не прерывались окончательно даже в период Смуты. Они стали восстанавливаться сразу после восшествия на престол Михаила Романова. Естественно, что с момента начала Смуты в Московском государстве произошли серьезные изменения в Священной Римской империи и Персии. Однако до самой смерти императора Матиаса в 1619 г. отношения между тремя странами продолжали по инерции развиваться на прежних основаниях.


306
ГЛАВА ХIII
ИЗМЕНЕНИЕ ЕВРОПЕЙСКОЙ ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКОЙ ОБСТАНОВКИ И ПОЗИЦИЯ РОССИИ И ПЕРСИИ
Начало 1613 г. можно считать переломным моментом не только в политической обстановке Русского государства, но в постепенных изменениях, происходивших в Европе. Если перемены во внешнеполитическом курсе Русского государства были обусловлены Смутой и ее последствиями, то страны, составлявшие конфедерацию Священной Римской империи, неуклонно накапливали противоречия, трансформировавшиеся в Тридцатилетнюю войну.
Изменения во внешнеполитическом курсе Империи начинают происходить с подписания Ситваторокского мира с османами в 1606 г. Несмотря на то, что с 1603 г. Османская империя вынуждена была вести военные действия на два фронта, в Венгрии и в Персии, Империя не могла больше продолжать войну без серьезной поддержки других стран. Главная причина внутреннего кризиса заключалась в полном истощении финансовых ресурсов страны. Последствия острейшего экономического кризиса привели к кризису политическому, который вызвал устранение Рудольфа II от фактической власти в Империи и восстание в Венгрии и Чехии.
Тем не менее, как субъекты международной политики Священная Римская империя и Русское государство продолжали придерживаться прежних ориентиров в двухсторонних отношениях. Австрийские историки X. Юберсбергер и В. Ляйч убедительно показали, что еще в начале 1605 г. Годунов пытался просить помощи у Рудольфа против Лжедмитрия, и император собирался ее оказать1. Скоропостижная смерть Годунова прекратила переговоры на эту тему. Однако стоит отметить одно очень важное обстоятельство. В 1612 г., когда императором Священной Римской империи стал Матиас, Сигизмунд III, отправляя к нему поздравительное посольство, писал: «союз же тот, заключенный между блаженной памяти покойным императором (т.е. Рудольфом) и великим князем Московским, которым император обязывался не давать помощи против Московитян, прекратился, да и гораздо более справедливо, если императорское величество
1 Uebersberger Н. 1906. S. 452; Leitsch W. 1960. S. 211. Об этом свидетельствуют и документы, относящиеся к миссии Анца Андреева (Ганса Англера), неоднократно исполнявшего тайные поручения Годунова. Документы в Венском и Берлинском архивах обнаружил проф. В.Н. Александренко. См.: Материалы по Смутному времени. С. 273 - 287. В этом отношении также показательно ответное письмо императора Рудольфа на просьбу Годунова о помощи против польского короля. Это письмо относится непосредственно к последней миссии Ганса Англера, но опубликовано оно в сборнике материалов по русской истории начала XVII в. См.: Ответ Императора Рудольфа II к царю Борису Годунову. (Июнь, 1605 г.) // Сборник материалов 1896. С. 24 - 26.


307
будет оказывать в этом деле нам, связанным с ним родством, материальную помощь и поддерживать нас авторитетом императорского достоинства»  2. Следовательно, можно с большой долей вероятности утверждать, что Годунову удалось, через посольство Г. Логау летом 1604 г., заручиться поддержкой императора. Таким образом, если даже заключить полноценного письменного военно-политического союза так и не удалось, устные обещания императора служили Годунову достаточно прочной гарантией от происков Сигизмунда III3.
Период Смуты отмечен нерегулярными, спорадическими связями между Империей и Русским государством, с помощью которых решались вопросы не двусторонних отношений, а связей с третьей страной - Персией4. Императорский двор долгое время не имел достоверной информации о событиях, происходивших в Москве. Последние новости поступили в Империю в 1607-8 г. в царствование царя Василия Шуйского. «7115 мая 10 был у царя Василья цысарской посланник»5. В Москву к царю В. Шуйскому приезжал от эрцгерцога Матиаса гонец Гектор Муралд. Гонец привозил просьбу вернуть эрцгерцогу серебряную посуду и другие вещи, принадлежавшие придворному служителю Матиаса Филиппу Голбойну. Матиас заверял В. Шуйского, что последний не имел никаких сношений с Лжедмитрием I и воеводой Сендомирским6. В 1607 г. у В. Шуйского был и еще один гонец из Империи - Андрей Натар, доставивший письма непосредственно от императора Рудольфа7. Содержание грамот и был ли дан на них ответ, неизвестно.
Ситуация в Империи также была достаточно сложной. До конца 1612 г., пока не умер Рудольф, в Империи сохранялось двоевластие. В Праге продолжало функционировать имперское правительство, а в Вене правительство Римского и Венгерского короля эрцгерцога Матиаса. Император Рудольф практически утратил полноту власти в Империи, но до конца дней отказывался передать Матиасу императорскую корону, поэтому Матиас стал императором только после смерти Рудольфа8. Вся информация
2 № 27 «- 1612 г. Октября 14. Письмо короля Польского императору Римскому Матвею» // Сметное время Московского государства 1604 - 1613 гг. - Вып. 3: Акты времени междуцарствия (1610 г. 17 июля - 1613 г.). М., 1915. С. 199.
3 Не вызывает никаких сомнений то, что вопрос о самозванце обсуждался во время переговоров. Позицию Империи в этом вопросе выразил сам Г. Логау в письме к императору еще по дороге в Москву: «прогнать Бориса и подчинить Москву польской короне». См.: Письмо Гейнриха фон-Логау к Императору Рудольфу П. (Май, 1604 г.) // Сборник материалов. 1896. С. 17.
4 Имперско-персидские связи в период Смуты были подробно рассмотрены в предыдущей главе.
5 Разрядные записи за Сметное время. 1907. С. 247. Причем по списку Бера это произошло не в 7115, а в 7116 г. См.: Там же. С. 120.
6 Этот эпизод подробно рассматривался В. Ляйчем. См.: Leitsch W. 1960. S. 180 - 182.
7 Списки дипломатических лиц. 1892. С. 18.
8 Медведева К.Т. 2004. С. 187.


308
в Империю поступала из Польши и вызывала у пражского и венского правительств справедливые сомнения. Противоречивые слухи из уст осведомителей, коммерсантов, дезертиров, доходившие до императора, говорили о плачевном положении Сигизмунда  III и его армии под Смоленском в 1612 г. Официальная информация, поступавшая из Польши, указывала на блестящие победы. С начала 1611 г. и до лета 1612 г. император отправил в Польшу четырех своих посланников, из которых самое авторитетное заключение о положении дел сделал Авраам фон Донау. На переговорах с Сигизмундом III Донау представлял не только императора Рудольфа, но и испанского короля Филиппа  III. Это выясняется из инструкции Сигизмунда  III посланнику С. Грушецкому, отправленного к королю Филиппу III9.
Сигизмунд  III пытался выдать желаемое за действительное и обозначить миссию Донау как «поздравительную с благополучным возвращением по успешному окончанию дел в Московии»10. Однако он не учел одного, что А. Донау был креатурой императора Рудольфа и принадлежал в пражском правительстве к русофильской партии, которая выступала за заключение союза с Москвой. Донау составил подробный отчет, из которого следовало, что поляки сознательно пытаются ввести императора в заблуждение и получить от него помощь на свою «авантюру против московитов»11. Поэтому надо отдать должное императору Рудольфу, который до конца дней продолжал оставаться верным выбранному курсу на союзнические отношения с Русским государством. Этот курс не поколебали даже драматические события, произошедшие в Москве после смерти Годунова. И, несмотря на все «исторические» обоснования своих действий в Москве, Сигизмунд не добился поддержки ни от Рудольфа II, ни от Филиппа III12.
В 1612 г. в Ярославле, в лагере «Второго ополчения», у кн. Д. М. Пожарского побывал императорский посланник Юсуф Григорьев.
9 «его королевскому величеству весьма приятно было то благорасположение вашего величества, которое вы изъявили через посланника вашего, знатного сановника, Авраама барона Донау». См. Инструкция благородному Самуилу Грушецкому, его королевского величества придворному секретарю, посланнику при светлейшем короле Испанском и Индийском, данная в Варшаве 16 апреля 1612 г. // АВМ. 1915. С. 148.
10 Там же. С. 149.
11 Leitsch W. 1960. S. 213.
12 Помимо личных обид, за которые Сигизмунд со своим «храбрым воинством» хотел отомстить «московитам - людям зверским и невежественным», король желал подхватить крестовое знамя блаженной памяти короля Стефана. Теперь Сигизмунд, «приведя под свою власть Московию ... заключит союз с Персией... и наденет, так сказать, оковы на силу Турецкую, уже давно страшную христианскому миру, и самую Московию от ея заблуждения и раскола приведет к повиновению святому апостольскому престолу». См.:  Инструкция благородному Самуилу Грушецкому, его королевского величества придворному секретарю, посланнику при светлейшем короле Испанском и Индийском, данная в Варшаве 16 апреля 1612 г.//АВМ. 1915. С. 154..


309
Имперский посланник исполнял поручение императора Рудольфа к шаху и возвращался в Империю из Персии13. В лагере ополчения Ю. Григорьев имел длительную беседу с кн. Д.М. Пожарским. Стоит отметить, что кн. Пожарский весьма серьезно отнесся к встрече с имперским посланником. Следуя традиции двадцатипятилетних взаимоотношений, Империя была первой и единственной страной, к которой руководители «Второго ополчения» обратились за помощью против польско-литовских интервентов. Более того, весьма вероятно, что переговоры с посланником императора давали возможность правительству Пожарского продемонстрировать серьезность положения новых руководителей страны14. Во время беседы с кн. Д.М. Пожарским посланник выяснил истинное положение дел в Московском государстве.
Информация, привезенная Юсуфом Григорьевым, была очень важна для дальнейших действий имперского правительства как по отношению к Польше, так и Русскому государству. Князь Пожарский обратился к Рудольфу II от имени всего «земства» с просьбой о посредничестве между Русским государством и Польшей. Но речь шла не только об этом. Пожарский, якобы, просил прислать в Москву в качестве государя брата императора - эрцгерцога Максимилиана15. Впоследствии имперская сторона будет настаивать на том, что такая просьба была сделана кн. Пожарским официально, московская будет полностью отрицать этот факт16. Однако логика событий, происходивших в Русском государстве в тот момент, скорее, свидетельствует в пользу этого факта, и если с имперской стороны этот факт не подкреплен документально, то в русских посольских источниках о нем есть упоминание. «И князь Дмитрий (т.е. Пожарский) говорил: толко Государь ваш Цесарь на Московское государство брата своего даст, и они о том Цесарю много челом бьют и брата его на Государство примут с великой радостью»17. Причем эту просьбу кн. Пожарского император получил не только со слов Ю. Григорьева, но и с официальным письмом, присланным с гонцом Еремеем Еремеевым18.
13 Списки дипломатических лиц. 1892. С. 18.
14 Эскин ЮМ. Опыт жизнеописания боярина князя Козьмы -Дмитрия Михайловича Пожарского //День народного единства. Биография праздника. М., 2009. С. 167.
15 В посольском реестре, наоборот, помечено, что кандидатуру эрцгерцога Максимилиана на московский престол предлагал имперский посланник Юсуф Григорьев. См.: Списки дипломатических лиц. 1892. С. 18. Если это действительно так, то вряд ли посольский служащий низшего ранга решился делать подобного рода предложения, не имея четких инструкций.
1б Эскин Ю.  М. 2009. С. 170.
17 ПДС. Т.  II. С. 1005.
18 Эта грамота, скрепленная печатью «Второго ополчения», хранится в Венском архиве. См.: Эскин ЮМ. 2009. С. 168.


310
В Посольском реестре гонец к императору назван своим настоящим именем - Еремей Рюмер, или Вестерман, немец, находившийся на русской посольской службе. Еремеев-Вестерман был послан к императору от «Московского государства бояр, воевод и стольника и воеводы князя Дмитрия Михайловича Пожарского» с жалобой на польского короля, разорившего русскую землю, и с прошением о помощи19. Следовательно, в грамоте, которую доставлял Еремеев-Вестерман, ничего не говорилось о призвании на царство Максимилиана. Кроме того, письма были адресованы императору Рудольфу, который к моменту прибытия гонца в Прагу осенью 1612 г. уже скончался20, и императором стал его младший брат Матиас21.
По прибытии в Прагу Еремей Еремеев был поначалу встречен недоверчиво, благодаря проискам «полского полковника»22. Однако Еремеев, будучи немцем по происхождению, попросил защиты и протекции у «бискупа». Этим «бискупом» являлся епископ венский, кардинал Мельхиор Клесль, без преувеличений личность выдающаяся, настоящий политик и дипломат Нового времени, опередивший свое время. В русских посольских документах он назван «Мелхирем Клезелем». Эрцгерцог Матиас сумел прийти к власти благодаря уму и талантам кардинала М. Клесля, с которым сблизился в 1599 г. Помощь Матиасу со стороны кардинала Клесля трудно переоценить. Именно он поддерживал тесные контакты с Римом и Мадридом. В поле зрения бдительного кардинала оставались как Персия, так и Русское государство23. Кардинал был приверженцем русско-имперских отношений. В этом смысле примечательно мнение В. Ляйча, который с сожалением констатировал, что хотя «Клесль и является предтечей
19 Списки дипломатических лиц. 1892. С. 41.
20 Император Рудольф скончался 20 января 1612 г., последний год он был настолько слаб, что практически не занимался государственными делами. См.: Janaček J. 1973. S. 196 - 200.
21 Матиас, в отличие от Рудольфа и Максимилиана, не питал к москвичам дружеских чувств по причине личного характера. Эрцгерцог Матиас как политическая фигура никогда не рассматривался серьезно московским двором. Очень тесные, можно сказать, родственные отношения были с Максимилианом. В отношении Матиаса Годунов не строил никаких планов. А. Власьев, находившийся в Праге в 1599 г., высокомерно отказался от встречи, предложенной ему Матиасом, сославшись на то, что он приехал к императору с «великим делом», а с его братьями ему видаться «недосуг». Но в тот же самый момент нарушил запрет императора Рудольфа  II и без разрешения поехал на встречу с Максимилианом. Вряд ли Матиас забыл нанесенное ему посольским дьяком оскорбление. В Москве в отношении Матиаса утратили всякую бдительность, скорее всего его кандидатура на имперский трон не рассматривалась вообще. Это очень странно, т.к. Матиас, так же, как и Максимилиан, был знаком московскому двору еще со времен Ивана IV. Во время посольства кн. Белозерского (Сугорского) и дьяка Арцыбашева в 1576 г. молодой Матиас присутствовал на торжественной аудиенции послов у Максимилиана II. «Цесарев сын Матеюс и другой цесарев сын Максимилиан» сидели по правую руку от императора, причем Матиас находился в силу своего старшинства выше Максимилиана. Эта историческая аудиенция была запечетлена на гравюре «Прием московских послов императором Максимилиана П». Кстати, на этой аудиенции не присутствовал наследник эрцгерцог Рудольф, который находился в Испании. См.: Достоверные портреты Московских государей Ивана III, Василия Ивановича и Ивана IV и посольства их времени. Санкт-петербург, 1882.
22 ПДС. Т.  II. С. 1017.
23 Медведева К.Т. 2004. С. 169.


311
политиков Нового Времени, но и он отдавал дружественное предпочтение Москве и отрицательно относился к политическим условиям в Польше»24. «И Бискуп де для Московского Государства промышлял, и по бискупову де промыслу Цесарь велел Еремею быть у себя»25.
Юсуф Григорьев, прибывший в Империю вместе с Еремеевым, доносил до императора устную информацию. «Цесарь, усльппев то, учел бытии радостен, и князя Дмитрия Михайловича и Московского Государства всяких людей похвалял, что они поискали Его Цесарского Величества племяни26, а к брату своему к Максимилиану о том от себя писал; и Максимилиан, против отписал, что он де при старости хочет бытии в покое и молитись Богу»27. Максимилиан скончается в 1618 г., всего на год раньше своего старшего брата Матиаса. Возможно, старость и болезни были главными аргументами в отказе Максимилиана от предложения кн. Д.И. Пожарского. После отказа Максимилиана император Матиас предложил москвичам другую кандидатуру. «У Цесаря его Цесарева отца родного брата сын Пилиюш, и толко его на Московское Государство похотят, и он его на Государство Московское даст; и для того дела Цесарь в Московское государство послал посла своего великого ближнего человека именем Размысл, а к Польскому королю для того жъ послал Грота»28.
Посол Размысл, вероятно, чех по происхождению, действительно присутствует в реестре прибывших из Империи под 1613 г.29. Но больше о нем ничего неизвестно, впрочем, так же, как и о «Пилиюше». Естественно, что имя было записано русскими писцами неверно, и проблема заключается в том, кого конкретно имел в виду император Матиас, когда предлагал кандидатуру москвичам. Из текста ясно, что кандидат приходился ему двоюродным братом. Можно предположить, что Пилиюш - это младший сын Карла Штирийского Леопольд Тирольский. Старший брат Леопольда эрцгерцог Фердинанд фон Штейнмарк (Штирийский) готовился Матиасом преемником на императорский трон: «а на Римскую землю хочет Цесарь при себе сказать брату своему двоюродному Арцыарцуку Фердинанду, чтоб после его был Римским Королем»30. Так или иначе, «сговор» кн. Пожарского
24 Leitsch W. 1960. S. 60.
25 ПДС. Т.  II. С. 1047.
26 Термин «племяни» может обозначать не только племянников как таковых, но и близких родственников вообще.
27 ПДС. Т.  II. С. 1005.
28 Там же. С. 1006.
29 « 1613 г. Посол Размысл об избрании на Московский престол двоюродного брата императора Пилиюша». См.: Списки дипломатических лиц. 1892. С. 19.
30 ПДС. Т.  II. С. 1326. Неизвестно, по какой причине Фердинанд Штирийский в многотомной Истории Европы назван племянником императора Матиаса. Подробнее об этом см.: История Европы. 1993. Т. 3. С. 432.


312
и императора не состоялся в силу того, что в самом начале 1613 г. на царство был избран свой собственный «племянь» Михаил Романов.
Можно также предположить, что просьба кн. Пожарского к императору не была такой уж нелепой и фантастичной, как ее пытаются показать в посольских книгах. Большая часть «московского государства бояр» во главе с кн. Пожарским предпочла видеть на русском троне давно знакомого и проверенного союзника эрцгерцога Максимилиана, за которого, кстати, сватал свою дочь царь Борис, а еще раньше стоял вопрос о женихе для новорожденной царевны Федосьи, дочери царя Федора Иоанновича. Более непоследовательным и противным для чести и достоинства русских было «избрание» на трон польского царевича Владислава. Вероятнее всего, протест у московского правительства после избрания на трон первого Романова вызывал не сам факт призвания на русский трон Габсбургского принца, а факт непрочного положения на этом троне шестнадцатилетнего Михаила Романова.
Положение нового императора Священной Римской империи было так же непрочно. Матиас находился в достаточно сложной внутриполитической ситуации, и, чтобы укрепить свое положение, ему была необходима победоносная война с османами. В этих целях Матиас не собирался отказываться от москвичей как проверенных временем союзников по антиосманской борьбе. Дело в том, что вместе с властью Рудольфа  II Матиас унаследовал и прежнее правительство, очень лояльное к Русскому государству и скептически настроенное к полякам. Возглавлял его кардинал Мельхиор Клесль, который не верил в возможные выгоды для Империи от сближения с Польшей31.
Собственно, М. Клесль посылал А. Донау как опытного дипломата к Сигизмунду  III и на основе его отчета сделал следующие выводы. Польша разорена войной с «московитами». Сам Сигизмунд  III был ограничен в своих возможностях, т.к. зависел от позиции и настроений Сейма. Польша всегда была противницей войны с османами и никогда не помогала императору. Бесполезно было рассчитывать на нее и в дальнейшем. М. Клесль не верил в информацию, которую настойчиво пытался ему навязать Сигизмунд III. По
31 Сам по себе этот факт примечателен, т.к. Сигизмунд, ретушируя свое реноме в глазах Матиаса и Филиппа III, постоянно ссылался на две детали, которые должны были сделать его самым надежным союзником в глазах Габсбургов. Первое - его супружество с герцогиней Анной Штирийской. Это было не очень успешной пропагандой, т.к. Рудольф и его братья отказали Сигизмунду в руке своей родной сестры. Штирийские герцоги были боковой ветвью Габсбургов как испанских, так и австрийских. Основатель ветви Карл Штирийский был пятым, самым младшим сыном Фердинанда I, младшего брата Карла V. Второе - это то, что Сигизмунд - самый преданный сын католической церкви. Кардиналь Клесль, кстати, был убежденным католиком, но прежде всего он был политиком, возглавлявшим имперское правительство, поэтому демагогические пассажи Сигизмунда не оказывали на него должного впечатления.


313
утверждениям польского короля, в Москве царила анархия, и вместе с тем там имелось большое количество сторонников Владислава. Убеждая в этом Клесля, Сигизмунд пытался добиться от него помощи против Русского государства. Следуя политике Рудольфа II, имперское правительство отказалось помогать полякам в «московской авантюре».
Возможно, новый император относился к Сигизмунду более терпимо, чем его старший брат, т.к. именно польский король предложил свои услуги посредника во время «братской ссоры», которая в итоге привела к устранению Рудольфа II от власти. Тем не менее, подобного рода симпатии находились в эмоциональной сфере и не отражались на внешнеполитическом 32 курсе пражского правительства.
Курс кардинала М. Клесля и его сторонников заключался в том, чтобы с помощью новой удачной войны с османами усилить позиции Матиаса, ослабить протестантские сословия и укрепить тем самым пошатнувшееся международное положение Империи33. Поэтому поддержка прежних союзников была актуальна как никогда. В Праге очень беспокоились и о положении на персидском фронте. Если бы Аббас заключил мир с османами, это могло бы осложнить позицию партии Клесля. В Персию срочно были отправлены: полномочный имперский посол Адам Д’ Адарно (Дорн) с Юсуфом Григорьевым в качестве «товарища» и вместе с ними персидский посол Муршид Кули бек34, находившийся при дворе императора35.
Необходимо было так же срочно возобновить отношения и с Русским государством, несмотря на протесты со стороны Сигизмунда  III. Поэтому в Москву срочно формируется великое посольство во главе с Индриком Карлом Донов (Донау)36. «Индрик Хандаит господин Донавский а его отец бывший Авраам Дунавский был послом не за много лета в Московском Государстве»37 так и не добрался до Москвы. Великое посольство было задержано на польской границе. Поляки отказались пропустить посла императора в Русское государство. Эта ситуация дала возможность
32  Договор, который был заключен в 1613 г. между императором Матиасом и Сигизмундом III и на который так часто ссылаются апологеты австро-польского сближения, касался совместной помощи друг другу в случае восстания сословий. См.: Флоря Б.Н. Россия и чешское восстание против Габсбургов. М., 1986. С. 36.
34 Муршид Кули бек был отправлен в Европу вместе с Робертом Ширли в 1608 г., в качестве второго посла («товарища»). Таким образом, «товарищ» Роберта Ширли пробыл при дворе императора три года и был свидетелем всех драматических событий, происходивших в последние годы правления императора Рудольфа II.
35 Судьба этих посланников рассматривалась в главе XII.
36 18 февраля 1614 г. на московскую границу7 из Стокгольма прибыл императорский гонец «Яков Генкель фон Доннерс-Марк (Яков Сингел). Гонец имел сообщение от императора о «едущем в Москву» великом посольстве Индрика (Генриха) Карла Донов. Гонца к Москве не пропустили, т.к. он был послан императором Матиасом к боярам, а не к царю Михаилу. См.: Списки дипломатических лиц. 1892. С. 19.
37 ПДС. Т.  II.С. 1063.
33 Leitsch W. 1960. S. 51.


314
советским и зарубежным исследователям утверждать, что после 1604 г. в Москву из Империи в течение почти 50 лет не было направлено ни одного посольства. Более того, что император Матиас являлся ближайшим союзником и «другом» короля Сигизмунда III.
Действительно, за очень короткий период времен, с 1612 и до конца 1618 гг., произошли кардинальные изменения в европейской политике. Предпосылки первой войны Нового времени - «Тридцатилетней», уже действовали, медленно и неуклонно они разводили будущих участников по противоборствующим лагерям. Но эти объективные процессы еще мало были заметны в повседневной политике, можно сказать, что по инерции и московское, и пражское правительства продолжали действовать в рамках прежних, годами выработанных, отношений. Посольство Карла Донау так и не добралось до Русского государства, создав в самой Москве нервозную обстановку. Одновременно необходимо было заботиться о прекращении войны с поляками и шведами, утверждать новую династию и возвращать утерянные из-за Смуты международные позиции. Задача для такого короткого промежутка времени38 невыполнимая, однако, несмотря на это, не надо забывать, какие героические усилия к этому прилагались.
Первое русское посольство к новому императору Матиасу в составе Степана  Ушакова и Семы Заборовского прибыло в Империю в конце осени 1613 г. Задача посольства заключалась в извещении императора о восшествии на престол царя Михаила и с предложением «быть в любви и в ссылке». Император Матиас находился в Линце, т.к. в Праге было неспокойно из-за волнений среди чешских протестантских сословий. Послы прибыли в Линц 2 декабря, а 6 декабря 1613 г. были уже приняты императором. 10 января 1614 г. послы были отпущены обратно в Москву39. Несмотря на столь короткие переговоры, по посольским документам можно выяснить цели и задачи, которые пыталось решить Русское государство и насколько они были близки целям и задачам Империи.
Послы должны были объявить, что «ньше Великий Государь наш, Его Царское Величества, по тому жъ с братом своим дражайшим с Матьяшом Цесарем хочет бытии в брацкой любви и в ссылке мимо всех Великих Государей»40. После этого послы должны были напомнить о дружеских отношениях, связывавших обе страны в течение 25-ти лет, и попросить в очередной раз императора о посредничестве в урегулировании отношений с
38 Имеется в виду период с 1613 по 1618 гт. Точнее было бы за дату отсчета брать 1612 г., когда умер император Рудольф, шах заключил с османами перемирие, а из Москвы были изгнаны поляки. Но мы решили за точку отсчета брать утверждение на московском троне Михаила Романова т.е. начало 1613 г.
39 Списки дипломатических лиц. 1892. С. 41.
40 ПДС. Т.  II. С. 933.


315
Польшей41. Просьба о посредничестве в заключении мира была главной темой переговоров. В благодарность за посреднические услуги императора русская сторона вновь обращалась к излюбленному тезису двухстороннего сотрудничества - совместной войне с османами42. Наказ послам составлял новый глава Посольского приказа Петр Третьяков, который начинал свою карьеру подьячим при А. Власьеве. Именно Третьяков участвовал в переговорах в 1604 г. с императорским послом Г. Логау и хорошо знал интересы Габсбургов43. Однако Третьяков и его ближайший помощник в Посольском приказе Савва Романчуков, несмотря на бурные перипетии, связанные со Смутой, думали прежними стереотипами «нашими великими Российскими Государствы» и по инерции употребляли прежние письменные трафареты44. Главная задача, стоявшая перед посольскими чиновниками, заключалась в том, чтобы как можно скорее преодолеть в сознании других монархов моральный урон, нанесенный Смутой имиджу Русского государства. Поэтому письма, адресованные в этот период времени различным европейским монархам, отличались подчеркнутой претенциозностью и несколько преувеличенными элементами собственной значимости. Просьбы о посредничестве и обличении «Жигимонта Короля и панов рады его неправды повычести и в том его пообличити»45 были обращены к новому императору Матиасу, но тон и содержание соответствовали манере переписки с Рудольфом II.
Посольская канцелярия старалась делать вид, что в отношениях между Империей и Русским государством не произошло никаких изменений. В этом пункте расчет Третьякова был вполне правильным, однако он не учитывал тех изменений, которые произошли за семь - восемь лет в международной обстановке. Поэтому не приходится удивляться, что в наказе  Ушакову и Заборовскому были четко прописаны действия в случае встречи при дворе императора с послами испанского короля или Папы Римского. По представлениям московского двора внешнеполитические задачи европейских государств остались прежними - создание антиосманской лиги. Насколько
41 Там же. С. 934.
42 «А за прошением и челобитьем Великого Московского Государства всяких людей, учиняясь на своих Великих и преславных Государствах Российского Царствия Государем.... Свыше всего о том радеет и промышляет, чтоб православное Хрестьянство, которое несколько сот лет страждут в бесерменских руках, а ожидают себе насилемые помощи от Всемогущего Бога и от Великих Государей хрестьянских свободы, из рук бессерменских высвободить, и чтоб всем хрестьянским Государем, укрепясь межъ себя в любви и в соединенье, стояти на бессерменских Государей обще заодин и для избавы хрестьянские, Царское Величество приказал с ним брату своему дражайшему и любезнейшему Матьяшу Цесарю свою Царскую мысль о всяком добре хрестьянском объявити». См.: Там же. С. 971.
43 Рогожин Н.М. «У государевых дел быть указано...». М., 2002. С. 99.
44 Шмидт С. О. 1999. С.265.
43 ПДС. Т.  II. С. 1032.


316
этот процесс продвинулся со времени последних переговоров с Г. Логау, было неизвестно, но Третьяков хорошо помнил, чем закончились переговоры Годунова с имперским послом. Император Рудольф II должен был оформить антиосманское соглашение с Испанией, Венецией и Римом. Поэтому в наказе было четко прописано, что если «папа или Король Ишпанский ныне с Цесарем в соединенье и против Турского стоят заодин»46, послам высказать точку зрения московского правительства на эту проблему. «Великий Государь наш, Царь и Великий Князь Михайла Федоровичь, всеа Руси Самодержец, о том радеет и промышляет накрепко, чтоб все Государи хрестьянские были межъ себя в любви и в соединенье, и стояли бъ на бесермен заодин»47.
Европейские государи должны были убедиться в том, что внешняя политика Русского государства осталась прежней и оно готово присоединиться к антиосманской лиге. Но при этом  Ушаков и Заборовский должны были четко дать понять, что мешает Русскому государству немедленно присоединиться к коалиции: «толко ныне Великому Государю нашему Его Царскому Величеству и его великим Государствам недруг злой Полской Жигимонт Король»48. Поэтому, если европейские государи хотят, чтобы к лиге присоединилось Русское государство, то они немедленно должны послать к польскому королю своих послов, чтобы он «на Великого Государя нашего и на его великие Государства всякие злые умыслы 49 отставил».
Далее московское правительство предлагало европейским государям союз, который по своим масштабам и задачам мог бы далеко выйти за рамки антиосманской лиги, а по форме и содержанию соответствовал бы крупным военно-политическим блокам конца XIX в. «А стояти бъ всем хрестьянским Государям против бесермен заодин, чтоб в несогласьи и в розни и в междоусобстве хрестьянских Государей бесерменская рука не высилась, а хрестьянские Государства перед ними злодеи в упадке не были»47. Способ и форма такого соглашения в понимании московского правительства были прежними, т.е. такие, которые предлагал в свое время Годунов. «Папа и Ишпанской Король прислал своих послов или посланников о всех деляхъ наказав о докончанье и о соединенье подлинно, и Государь наш Царское Величество велит с ними о всем бояром своим договор учинить, как им
46 Там же. С. 971.
47 Там же. С. 971.
48 Там же. С. 971.
49 Там же. С. 972.
47 Там же. С. 973.


317
Великим Государям бытии межъ себя в любви и в докончаньи и стояти обще на всех своих недругов заодин»50.
Из приведенных отрывков можно сделать предварительный вывод о деятельности русской дипломатии в первый год царствования Михаила Романова. Император и другие европейские государи должны были убедиться, что время Смуты в Русском государстве прошло и оно готово с прежней энергией участвовать во всех европейских проектах. Правда, еще не был решен вопрос с польским королем, но эта проблема будет решена, если император вмешается и как третейский судья разберет «соседскую» ссору. Москва готова подписать мир с Польшей в самое ближайшее время. Естественно, что московская сторона преследовала в этой ситуации двойную цель. В первую очередь - прекратить войну с поляками, а во вторую (и это казалось на тот момент не менее важно) - свести кровавую драму с интервенцией и присягой польскому королевичу к инциденту местного значения. В этой ситуации Русское государство вполне могло рассчитывать на понимание со стороны Габсбургов, если даже сам глава имперского правительства кардинал М. Клесль называл действия Сигизмунда Ш «московской авантюрой».
Позиция пражского правительства была благожелательной. Главная причина этого заключалась в том, что Русское государство оставалось в числе союзников Империи в борьбе против османов. Но действовали имперцы с максимальной осторожностью. Поэтому прежде чем давать московскому посольству какие-то конкретные ответы или обещания, император и его окружение пытались выяснить, насколько прочно укрепилась власть нового московского царя. Тем не менее, гонца к польскому королю с предложением начать переговорный процесс Матиас отправил сразу же после визита Еремея Еремеева в 1612 г. После визита ушакова - Заборовского имперская сторона занялась непосредственно переговорами или, вернее, уговорами Сигизмунда III. Для этих целей к Сигизмунду было отправлено письмо с предложением немедленно начать переговоры с московским правительством.
Московскому гонцу Ивану Фомину, который прибыл в Вену 17 марта 1615 г.51, кардинал Клесль доверительно сообщал, что «хоти у Великого Государя вашего с Польским Королем мир или не мир, Цесарское Величество с Великим Государем вашим хочет бытии в дружбе и в любви, как бывали предки ихъ Великие Государи»52. Кроме того, Клесль обозначил
50 Там же. С. 974.
51 Списки дипломатических лиц. 1892. С. 41.
52 ПДС.Т.  II. С. 1141-1142.


318
и свое участие в этом деле: «радеет де он (Клесль) о том день и ночь, чтоб с Великим Государем вашим, Его Царским Величеством, Цесарское Величество были в сердечной любви и в дружбе»53. Кардинал идет даже еще дальше и предлагает молодому русскому государю женитьбу на одной из принцесс Габсбурского дома, т.е. то, чего так долго и упорно добивался Годунов: «да будет Великий Государь ваш, Его Царское Величество изволит у Цесаря жениться?»54. Кстати, вопрос о царской женитьбе почему-то очень волновал имперское правительство. Посольский пристав Якоб Бауэр спрашивал у И. Фомина, правда ли, что «к Великому де Государю вашему, Его Царскому Величеству Кизылбашской Оба-Шах (Аббас) прислал посла своего для того, будет де Великий Государь ваш, Его Царское Величество изволит у Кизилбаского жениться»55.
Политику, которую проводил кардинал Клесль, поддерживали и другие влиятельные фигуры при дворе императора. Первым в этом ряду следует назвать эрцгерцога Максимилиана, младшего брата Матиаса56. Эту информацию получили прибывшие вслед за Фоминым русские посланники Лукьян Мясново и Федор Постников57. Сообщил же им об этом пристав Якоб Энкель, который долгое время состоял на службе у Максимилиана и сохранил прежние связи с двором эрцгерцога58. Стоит отметить, что отношения между братьями были хорошие, не в пример отношениям между Рудольфом  II и Матиасом. Свидетелем этого были сами русские послы во время своего визита к императору: «Как Максимильян к Цесареву двору приехал, и Цесарь его встретил, сшод с крыльца, и межъ собою обнявся»59. Матиас не мог игнорировать позицию Максимилиана и кардинала Клесля в отношении Русского государства. Поэтому Матиас вынужден был оправдываться перед Сигизмундом III, который упрекал его в том, что, если император собирается поддерживать прежние отношения с Русским государством, в чем тогда заключается его доброе расположение к нему,
53 Там же. С. 1172.
54 Там же. С. 1172.
55 Там же. С. 1190.
56 «Цесарев брат Максимилиан о Московском Государстве радеет и хочет то видеть, чтоб брат его Цесарь Магьяш с Великим Государем с Царским Величеством был в брацкой дружбе и в любительной ссылке, как был прежъ того брат его Цесарь Руделф с Великими Государи, Цари и Великими Князи Российскими. И о том Максимилиан говорил двожды в великой споре и стоял крепко». См.: ПДС. Т.  II. С. 1327.
57 «Посланники к императору Матьяшу Лукьян Иванович Мясново и подьячий Федор Постников для переговоров о польских делах». В Прагу посланники прибыли 14 ноября 1616 г., выехали 21 февраля 1617 г. См.: Списки дипломатических лиц. 1892. С.  42.
58 «Цесарев брат Максимилиан его жалует и к нему он всегда прихожъ и прежъ того служил он у Максимилиана десять лет; и как Максимилиан с Цесарским Величеством говорил о Московском Государстве, и то слышали ближние его люди, и те речи слышал (Энкель) от Максимилияновых людей». См.: ПДС. Т.II. С. 1328.
59 Там же. С. 1316.


319
Сигизмунду, его родственнику: «то ль де Цесарева любовь и свойство, что хочет он с его недругом бытии в любви и в дружбе и в ссылке?»60.
Во время официальных переговоров с И. Фоминым кардинал Клесль изложил официальную позицию пражского двора на русско-польскую проблему: « Великий Государь, Цесарь Римский и Король Ческий, ведая про то про все подлинно61, с Великим Государем Царским Величеством учинился в брацкой любви и в дружбе, как прежние Великие Государи, Цесари Римские, с предки с Великими Государи, Цари и Великими Князи Российскими в брацкой любви и в дружбе были. А у Полского Короля Величество не ищет ничего и на Московское Государство Полскому Королю казною и людми помогать не хочет и ратным людем в своих Государствах наймовать не велит»62.
Более того, чтобы русский посланник не заподозрил кардинала в лести, Клесль подчеркнул, что такая позиция отражает не мнение пражского двора, а внешнеполитическую установку Священной Римской империи: «Хотя бъ Цесарское Величество с Царским Величеством в брацкой дружбе не похотел быть, и Цесарское бъ Величество Полскому Королю на Московское Государство помогать ничем не похотел же»63. Клесль говорил правду, т.к. в русских посольских документах за этот период, при всей фрагментарности, сохранилась некоторая информация по этому вопросу. В конце лета 1612 г. в Архангельск прибыл отряд наемников из «цесарской земли». Их переправили в лагерь второго ополчения. 10 августа 1612 г. посольский дьяк С. Романчуков, по приказу Пожарского, произвел «роспрос»64. «Яков Шав» (Джеймс Шоу) отвечал, что он предваряет «больший послы к боярам и ко всей земле Российской». Послами были «цесаря Римского начальной сенатор Ондреян Флодерант с товарищи». Цель их приезда заключалась в «добром деле, что годно боярам и всему Российскому государству; а идут деи собою, а не посланы ни от кого»65. Это «посольство» представляло собой отряд (около 200 человек) с офицерами и пушечными нарядами. Имперский дворянин Андреас Флодеранд по собственному почину привел их наниматься на русскую службу. И это в самый разгар войны, когда второе ополчение двигалось к Москве. Стоит отметить, что Сигизмунд прилагал немалые усилия для того, чтобы восполнить свои поредевшие полки. Вследствие того, что по указу императора ему было запрещено вербовать
60 Там же. С. 1200.
61 Имеются в виду «неправды» польского короля перед Московским государством.
62 ПДС. Т.  II. С. 1334.
63 Там же. С. 1335.
64 1612 г. 9 - 17 августа. Приезд в Архангельск, а потом в Переславль Залесский англичанина Якова Шава. // АВМ. 1915. С. 52.
65 Там же. С. 53.


320
наемников в имперских землях, король пытался сделать это нелегально самыми изощренными способами66.
Таким образом, официальная политика Священной Римской империи и нового императора в отношении Русского государства ко времени визита И. Фомина, зиме 1614 - весне 1615 гг., была четко обозначена. Однако имелся один эпизод, который нарушал эту идиллическую картину и был на руку партии противников нового сближения с Русским государством. Во главе этой группировки стояли влиятельные фигуры имперского правительства - вице-канцлер Леопольд Ульм и предводитель чешской оппозиции Зденек Поппель из Лобковиц68. И. Фомина и его «товарища» подьячего П. Михайлова не отпускали из Империи почти два года. На выяснение их судьбы и результатов их переговоров из Москвы в Прагу отправилось посольство Л. Мясново и Ф. Постникова.
В Прагу посольство прибыло 14 ноября 1616 г., 6 декабря Л. Мясново и Ф. Постников были приняты императором69. На переговорах с правительством послы должны были ответить на вопрос канцлера Ульма о судьбе имперских послов Адама Дорна и Юсуфа Григорьева70. Информацию о бедственном положении имперских послов фон Ульм получил от самого Адама Дорна, которому каким-то чудом удалось передать в Прагу весточку о себе71. Вспомнил канцлер и о договоренности, которая была достигнута между имперской и московской стороной в царствование царя Федора Иоанновича о пропуске посольств через свои земли в Персию72.
66  Leitsch W. 1960. S. 73. Здесь стоит отметить, что император имел ограниченные возможности в оказании давления на своих многочисленных конфедератов. Каждый из них мог поступать в отношении польского короля так, как считал необходимым. Но в этот момент мало кто из крупных имперских владетелей пытался поддержать Сигизмунда, т.к. внутри Империи уже созрели предпосылки для начала открытого столкновения между протестантами и католиками.
68 Janaček J. 1973. S. 129 - 130. Такая конфигурация политических сил при дворе императора Матиаса требует отдельного рассмотрения. Кратко следует сказать, что политические силы пражского правительства уже были разделены на противоборствующие партии. И связано это было прежде всего с тем, что Матиас, всю жизнь добивавшийся какой-нибудь короны, достиг желаемого в возрасте, когда состояние здоровья не дало ему в полной мере насладиться обретенным положением. Матиас был, так же, как и Рудольф и Максимилиан, бездетен, поэтому трон должен был перейти к его родственнику Фердинанду Штирийскому. Леопольд Ульм и Зденко Поппель относились к партии последнего, который через несколько лет возглавит лагерь католиков-контрреформаторов в «Тридцатилетней войне». Ульм и Поппель были инициаторами отстранения в 1618 г. от власти М. Клесля и заточения его в провинциальном замке Амбрас, где кардинал находился до самой смерти в 1630 г.
69 Списки дипломатических лиц. 1892. С. 42.
70 «посланы от Цесарского Величества к Персицкому Шаху послы: первое Юзуф вместе с Мурши-кулыбеком, а другой Адам Дорн с переводчиком с Еремеем Еремеевым, и тому четыре года; и Цесарскому Величеству слух объ них есть, что их в Московских городех задержали, и Адаму Дорну с Персицким посланником видется не дали; и Царское Величество Персицкого посла отпустил, а Цесарского Величества послов не отпустил, велел задержать в Московских городех, и живут они в великой нужде и в терпенье и держат их за крепкими сторожами». См.: ПДС. T. II. С. 1322.
71 Там же. С. 1002.
72 «А Цесарское Величество отпустил послов своих к Персицкому Шаху через Московскою землю, поверяя тому, как прежние Великие Государи, Цесари Римские, с предки с Великими Государи, жили в брацкой


321
Упрек был справедливый, и ни одна из заготовок, описанных в наказе, не могла удовлетворить обиды и недоумения канцлера. Ульм прямо заявил, что если московский государь желает дружбы с императором, то для чего он так поступает с его послами, более того, «так ни в которых Государствах не делают, что послов и посланников задерживать. Как в том межъ Великих Государей братству и любви статься? А Цесарскому Величеству и всей земле 73 в том великая досада».
Московские посланники были заложниками ситуации, естественно, что они не знали, по какой причине послов задержали и почему в результате Муршид Кули бек и Ю. Григорьев были отпущены, а А. Дорн так и остался пленником в Русском государстве. Вероятно, эта причина, как отмечалось в предыдущем параграфе, заключалась в «надежде», что, не имея ссылки с императором, шах прекратит войну с османами, а те, в свою очередь, немедленно начнут военные действия против поляков. Ссылки на то, что послы шли через польско-литовские земли, по истечении четырех лет вообще потеряли всякий смысл. Л. Мясново отчаянно пытался убедить фон Ульма, что «Царское Величество ни в чем в том с Цесарским Величеством ссориться не станет, а дорога на Астрахань очистилась, а Цесарского Величества послы, чаю, отпущены»74. Посол грамотно использовал в качестве аргументов политические наработки прежних московских государей; «Шаха Персицкого, Великий Государь, дядя нашего Государя, Царь и Великий Князь Федор Иванович, всеа Руси Самодержец, для Великого Государя брата вашего Руделфа Цесаря любви с вами в любовь привел»75. Неизвестно, насколько оправдания Л. Мясново убедили императора и противников московского сближения, но можно с уверенностью сказать, что посольство, которое волею судьбы оказалось последним перед началом «Тридцатилетней войны», вьшолнило свои задачи в полном объеме.
Первая задача заключалась в подтверждении и возобновлении прежней «брацкой дружбы и любви» между императором и царем76. Посольство получило ответ на это предложение на отпускной аудиенции у императора. Озвучивал ответ императора «думный дворянин» Фридрих фон Линденстен: император желает с московским государем «вперед бытии в брацкой любви и в дружбе и в любительной ссылке»77. После этих речей фон Линденстена император Матиас произнес: «Великому нашему другу и брату,
дружбе и в любительной ссылке; а на Турскую землю Цесарское Величество послов своих к Персицкому Шаху не отпустил, не поверяя Турским людям в их неправдах». См.: Там же. С. 1323.
73 ПДС. T. IL С. 1324.
74 Там же. С. 1326.
75 Там же. С. 1101.
76 Там же. С. 1318.
77 Там же. С. 1337.


322
избранному Державцу, Царскому Величеству любительное от нас челобитье»78. Это означало официальное признание за царем Михаилом русского трона. Произнося слова приветствия в адрес Михаила, император «приподнел с себя шляпу», т.е. то, чего так долго и упорно добивались русские посланники, начиная с 1613 г., наконец произошло.
Вторая задача, не менее важная, заключалась в посредничестве императора на русско-польских переговорах. Император послал под Смоленск своего посланника Эразма Гайделия Рассенштейна (Эразма Гайделиуса)79, человека, близкого к партии З. Поппелефон Лобковица и Л фон Ульма. Инструкция Э. Гайделиусу была близка к позиции кардинала Клесля, но реализовать задуманное не удалось, по словам самого Гайделиуса, из-за позиции русской стороны. Гайделиус писал императору, что «Государевы послы (кн. И.М. Воротынский и др.) говорят сего дни дело, а на завтрея то переменится, ни в чем де не постоянны»80. Договоренности достичь не удалось, и Гайделиус вернулся в Прагу. Но на последней аудиенции кардинал Клесль доверительно сообщил русским послам новость, что «Цесарскому Величеству подлинно учинилось ведомо, что Полскому Королю война держать с Турскими людми и Свейскими Немцы, а стало ему ныне до себя, а не до Московского Государства»81. Эта информация должна была, по мнению Клесля, успокоить московское правительство.
Третья задача заключалась в том, чтобы император официально подтвердил, что не будет оказывать Сигизмунду  III ни материальной, ни политической поддержки. И по этому вопросу послы получили положительный ответ.
Как уже отмечалось, поляки никогда не были союзниками Империи в антиосманской борьбе. Имперские чиновники, с которыми общались московские посланники, безапелляционно утверждали, что «все Полские люди малодушлевы, правды в них ни мало нет, везде своею гордостью делают»82. Однако правительство императора Матиаса должно было решать проблему сопротивления сословий. В борьбе с протестантскими сословиями союзничество Русского государства было бесполезным, а Сигизмунд вполне мог оказать реальную поддержку. Тем не менее, до тех пор, пока
78 Там же. С. 1337. Здесь стоит обратить внимание на одну примечательна деталь, которую специально подчеркнули имперские руководители. Матиас обращается к новому царю не как «самодержавцу», что обычно практировалось раньше, а как к «державцу». В этих именованиях качественное различие. «Самодержавен» (автократор) - это наследственный суверен, «державец» - это просто правитель, управитель. Таким образом был подчеркнет новый статус русского царя - избранный правитель. См.: Срезневский ИЛ. 1903. Т. 3. С. 774.
79 Списки дипломатических лиц. 1892. С. 19.
80 ПДС. Т.  II. С. 1293.
81 Там же. С. 1335.
82 Там же. С. 1341.


323
правительство, возглавляемое М. Клеслем, пыталось прийти с протестантскими сословиями к пониманию через переговоры, внешняя политика Империи была ориентирована на прежнее сближение с Русским государством. Косвенным подтверждением этого могут служить документы по связям Русского государства с Персией83.
В марте 1614 г. в Посольский приказ к П. Третьякову и С. Романчукову попадают «цареградские выходцы», т.е. находившиеся в плену у османов яицкий казак Я. Игнатьев, стрелец М. Михайлов, казак И. Золотарев. В «роспросе» казаки рассказали интересные подробности морского сражения между турками и испанским флотом. Ни в одном другом документе эти события не нашли своего отражения. В 1613 г. казаки были рабами-гребцами на турецких галерах. Недалеко от берегов Италии произошло сражение между турецким и испанским флотом. Интересная деталь заключалась в том, что на испанских кораблях находились «ишпанского короля немцы», т.е. имперские наемники. Османы потерпели поражение, четыре тысячи было убито, «а живых взяли пять воевод да семь сотъ шестьдесят человек»84. Рабов из «розных земель, две тысячи, а их, русских людей, четыреста человек»85 доставили на Сицилию в Палермо. В Палермо всем полоняникам дали «проезжие грамоты и отпустили на Русь». Сначала казаки добрались до Рима, а оттуда, в Словацкую землю к «цесареву брату Максимилиану»86. Максимилиан оказал путникам радушный прием, одарив каждого платьем и червонным золотым на дорогу. От Максимилиана казаки отправились в Линц к императору Матиасу. В Линце казаки встретились с московскими послами С.  Ушаковым и С. Заборовским.  Ушаков поведал казакам, что в Москве новый царь и для его представления они и прибыли к императору87.
Таким образом, информацию в Посольский приказ доставляли не только официальные посланники, возвращавшиеся обратно, в Русское государство, но и многочисленные купцы, главным образом, голландцы, немцы и англичане. Кроме того, очень важные сведения приносили и бывшие русские военнопленные, рассказ только одной такой группы приведен выше. Однако московское правительство не сумело своевременно учесть изменившуюся международную конъюнктуру, хотя возможностей для этого
83 РГАДА. Ф. 77. Оп. I. Кн. 7. Л. 39 -41.
84 ПДТСМРП. Т.  II С. 233.
85 Там же. С. 233.
86 Там же. С. 234.
87 «Государя царя и великого князя Михайла Федоровича всеа Руси на государстве обестили, и цесарь Деи тому порадовался и их жаловал великим жалованьем. ... Да Степан (Ушаков) же им сказал, что цесарь и думные люди его съехались в Линец для их приезду и радили об их приезде и о королевской неправде тут. А ныне де цесарь, по их посольству, отпутает ко государю к Москве посла своего, а кого имянем посла посылает, того им не сказал, а идти ему через Литовскую землю, а отпуск де ему будет вскоре». См.: Там же. С. 235. Речь шла о посольстве Карла фон Донау, который был задержан на русско-польской границе.


324
после первого же посольств  Ушакова - Заборовского в 1613 - 1614 гг. было более чем достаточно. Об этом свидетельствуют русские посольские материалы.
Единственный вывод, который был сделан в Посольском приказе после посольств  Ушакова - Заборовского заключался в том, что всякого рода спекуляции на теме антиосманской коалиции бесполезны. Из всех европейских государей османская проблема продолжала занимать только пражское правительство, да и то совсем не в той мере, какой бы хотелось кардиналу Клеслю и императору Матиасу. Тем не менее, прежний ориентир на русско-персидско-имперский союз продолжал оставаться актуальным, по крайней мере, для имперской политики до конца правления Матиаса.
Посольские документы содержат достаточно большое количество информации о событиях, происходящих на турецко-персидском фронте. Вся информация напоминает сводки с места военных действий88. Пражское правительство очень внимательно следило за событиями, происходящими между султаном и шахом. Однако влиять на ход этих событий или принимать в них какое-либо участие имперская сторона уже не могла. В данной ситуации император Матиас оставался лишь пассивным наблюдателем.
Менее внимательным наблюдателем оставался и московский двор, который в отношениях с шахом в этот период времени занял откровенно двусмысленную позицию. Когда после посольства М.Н. Тиханова в 1614 - 1615 г. был окончательно решен вопрос о признании шахом нового московского царя Михаила Романова и в Персию стали постепенно возвращаться все задержанные за годы Смуты персидские посланники и купцы, встал вопрос о материальной помощи со стороны шахского правительства. Внешне атмосфера двухсторонних отношений оставалась прежней. На аудиенции у шаха М. Тиханов и А. Бухаров лично слышали от Аббаса слова: «Язъ де только и нашол себе во всех окрестных государствах, в правде крепко стоять Московского государства великие государи: на чом уговорятца, на том стоят неподвижно на веки; слово их со мною в братственной любви ложно не бывало»89. Однако перемена чувствовалась, и выражалась она прежде всего в видимом ослаблении Русского государства в
88 Посланник Истома Фомин сообщал 15 мая 1615 г. : «Турской с Кызылбашским ныне в миру,  а того не ведаю, на сколько лет помирился». В 1615 г. 21 августа «в Праге городе была весть: Турской де против Кызылбаского послал воеводу Вицыр пашу, а с ним сорок тысяч воинских людей за свой рубеж в Турскую землю за четыре дни, и пожгли села и деревни и всякой людской и конской корм». 26 марта 1616 г. «Да Турской же де Царь велел готовиться Али-паше с войском на Персидского». 7 апреля 1616 г. из Праги в Инсбурк пришла депеша с сообщением: «Персидского де люди Турского воеводу Агу и войско его побили на голову, да и город Серфан взяли; и Турской де велел Али-паше Домашкину против Персидского с воинскими людми идти». См.: ПДС. Т.  II. С. 1190 - 1207.
89 ПДТСМРП.Т. II. С. 292.


325
результате Смуты. Как ни старались московские чиновники не допустить проникновения в Персию информации о действительном состоянии дел в России, сведения Аббас получал, но уже главным образом не от доброжелателей. Задержав у себя имперского посла Адама Дорна с гонцом- переводчиком Юсуфом Григорьевым, московская дипломатия допустила серьезный политический просчет.
Отношения между Русским государством и Персией на протяжении четверти века никогда не носили совершенно самостоятельного характера и всегда были тесно связаны с международной обстановкой и позицией Священной Римской империи. Связующей идеей между тремя государствами была идея борьбы с Османской империей, поэтому все совместные действия и решения принимались относительно выполнения этой задачи. Посылая в 1612 г. в Персию своего полномочного посла А. Дорна, император Матиас, по всей видимости, собирался сообщить о своем восшествии на престол и просить Аббаса, чтобы тот не заключал с турками перемирия90.
Возможно, что к этим официальным протокольным уведомлениям должны были быть прибавлены какие-то новые предложения по совместным действиям. Собственно, и само посольство свидетельствовало о серьезных намерениях императора Матиаса. Вместе с А. Дорном в Персию вновь отправлялся Ю. Григорьев, который за время Смуты успел побывать у шаха не менее двух раз, и персидский посол Муршид Кули бек, находившийся при дворе императора Рудольфа вплоть до его кончины, два с лишним года. Имперских послов не выпустили из Москвы, Муршид Кули бек вернулся в Персию только в 1616 г. вместе с посольством Булат бека. Императору Матиасу в результате этих странных и неприятных событий пришлось отправлять посольство к шаху окружным путем. Вероятно, через Польшу и Крым, далее морем через Грузию - маршрут, которым собиралось воспользоваться в 1605 г. посольство кармелитов91. Это предположение подтверждает сообщение, которое доставило в Москву посольство М. Тиханова, побывавшее в Персии в 1614-1615 гг. В статейном списке посольства есть упоминание о том, что «...к шаху в Грузинскую землю приходил от цесаря хрестьянсково от Матьяша посол о том, чтоб де шах с турским царем не мирился, а стоять бы де им на турского царя заодин»92.
Таким образом, пытаясь сохранить признаки внешнего величия, московское правительство сорвало переговоры не только между шахом и
90 После девяти лет войны в 1612 г. в Стамбуле было заключено турецко-персидское перемирие на очень невыгодных для Османской империи условиях, поэтому в 1616 г. турки попытались взять реванш, развязав очередную войну, длившуюся до 1618 г.
91 Bertold-Ignace de Sainte-Anne. 1886. P. 37.
92 ПДТСМРП. T.  II. С. 299.


326
императором, но и себя поставило в двусмысленное положение. Намеренно дезинформируя шаха о том, что «польской король беспрестанно у царского величества просит, чтоб царское величество велел с ним мир и покой учинити и земли его воевати не велел. Да и брат великого государя нашего Матьяш, цесарь римской, о том ко государю нашему шлет посла своего ближнего человека Карла Донав бургграфа, чтоб царское величество с королем велел мир учинити и земли ево воевати не велел»93, московское правительство пыталось выдать желаемое за действительное. Однако, по меньшей мере, было глупо рассчитывать на то, что такой опытный и осторожный политик, как шах Аббас, поверит в эту информацию.
Такое положение дел привело к тому, что шах стал искать сближения с польским королем, который, в принципе, также мог являться потенциальным союзником в антиосманской борьбе. Правда, справедливости ради стоит отметить, что за исследуемый период времени сношения были односторонними. Отправляя посольство в Европу или к императору, Аббас предписывал своим послам доставку писем и польскому королю. Эти поручения часто выполняли армянские торговцы. Сигизмунд отправлял ответы также через армянских купцов. Во время Смуты в Русском государстве такое поручение выполнили монахи кармелиты. Были еще и неизвестные гонцы и посланники, которые могли пробираться в Персию не через Россию, а через Османскую империю. Так или иначе, но при дворе шаха были очень неплохо осведомлены об истинном положении дел в Русском государстве. Московский гонец Григорий Шахматов, побывавший в Персии осенью 1615 г., сообщал, что «в те поры слышали...  что от литовского короля приезжал к шаху гонец, с чем и о чем приезжал, тово проведать не могли»94. Таким образом, московское правительство поставило себя в неловкое положение, тем более что в результате разрухи и продолжавшейся войны с поляками Москве необходима была финансовая поддержка со стороны шаха.
Теоретически шах Аббас в рассматриваемый период времени, пожалуй, был единственным монархом, который мог бы откликнуться на призыв о помощи, учитывая систему сложившихся двухсторонних отношений. Повод для подобного рода надежд дал сам шах через своего посланника купчину Хаджи Муртазу. Этот человек неоднократно выполнял поручения шаха в период Смуты. Несмотря на общее состояние разрухи в стране, Астрахань до захвата ее атаманом И. Заруцким в 1612 г. долгое время оставалась островком мирной жизни. Аббас продолжал сноситься с астраханским
93 Там же. С. 317-318.
94 ПДТСМРП Т. III.С. 132.


327
воеводой И.Д. Хворостяным. Эти связи дали Аббасу повод утверждать в 1618 г., что «...в смутное де время яз Астарахань кормил и пшено к ним посылал...»95. Торгово-дипломатические операции совершались через персидских купчин, среди которых видное место занимал Хозя (Хаджи) Муртаза96. Сведения о его деятельности обрывочны, но, тем не менее, они сохранились в архиве Астраханской приказной палаты97.
Хаджи Муртаза в конце декабря 1614 - начале января 1615 г. привез новому московскому царю приветствие и пожелание долгого царствования от имени шаха Аббаса. Однако кроме признания новой династии Хаджи Муртаза привез предложения шаха относительно военной и финансовой помощи. Особенностью этих предложений являлось то, что сделаны они были устно. Впрочем, к такой форме общения в Москве уже давно привыкли98. Естественно, что такое предложение шах делал в расчете на некоторую поддержку со стороны Русского государства. Отношения с Османской империей вновь обострялись, война была вопросом времени99.
Учитывая сложную ситуацию, в которой оказалось Русское государство, Аббас не пытался втянуть его в открытый конфликт с Османской империей. Услуга, о которой шах просил московское правительство, заключалась в восстановлении русских крепостей на р. Сунже и р. Койсе и размещении в них стрелецких гарнизонов. За это шах вновь брал на себя обязательства передать Москве Шемаху.  II. Третьяков, который вел переговоры, отреагировал на предложение шаха весьма уклончиво100. Поведение Третьякова можно объяснить с точки зрения формальной логики. Силы Русского государства были истощены, и резервов для продвижения в кавказский регион не было совсем. По всей видимости, в Посольском приказе именно этим хотели объяснить отказ русской стороны немедленно принять предложения шаха относительно восстановления русских пограничных крепостей, которые прикрывали путь османам и татарам во внутренние районы Персии.
95 Там же. С. 379.
96 Тот самый Хозя Муртаза, который был «личным поверенным» Марины Мнишек.
97 АрхСПбИИ РАН. Ф. 178. Оп. 1. ед. хр. 138.
98 «И будет что государю у шаха какие казны против недрузей его на помочь или ратных людей надобно, и государь бы к шаху о том о всем приказал и отписал не стыдяся. И шах ни за что не постоит: тот час пришлет казну или людей, что ему, государю, годно». См.: ПДТСМРП Т.  III. С. 39.
99 Несмотря на достаточно внушительные победы, которые Аббас одержал в предыдущую кампанию 1603 - 1612 гг., Персии очень трудно было воевать с сильнейшим противником, которым, несмотря на внутриполитический кризис, продолжала оставаться Османская империя.
100 «...и нашему государю то надобно, что ... на Койсе и в Торках городы поставити, да ныне тово вскоре... за войною с недругом... с польским королем учинити не мочно...  но только с ним поуправимся... на Койсе и на  Сунше и в иных местех, ...пригоже, государь городы велит поставить ... людей и запасы велит устроити, и учнем на общих наших недругов... стояти заодин». См.: ПДТСМРП. Т.  II. С. 667.


328
Стоит отметить, что, несмотря на официальный характер миссии Хаджи Муртазы, в полном смысле слова посольством его считать нельзя. По статусу персидские купчины занимали положение между гонцами (дипкурьерами) и посланниками101. Сообщая предложения шаха, купчины не имели право вести переговоры и обсуждать предложения. Поэтому миссия Хаджи Муртазы была некой дипломатической разведкой в отношении новых предложений Аббаса. Обсуждать и получать официальные ответы на эти предложения могло только специальное посольство, которое и было отправлено шахом в Москву с возвращавшимися русскими послами М. Тихановым и А. Бухаровым.
Осенью 1615 г. в Москву прибыла миссия Булат бека, которую можно считать первым официальным посольством после Смуты. По крайней мере, так заявил на первой аудиенции у царя Михаила сам посланник: « А после царя Бориса ссылка урвалась, что в Русском государстве было смутное время»102. Булат бек возглавит еще одно посольство в Московское государство в 1619 - 1621 гг. Однако Булат бек бывал в Московском государстве до Смуты в составе, по меньшей мере, двух посольств: в 1590 - 1591, в 1593 - 1594 гг. В первом посольстве он лишь присутствует в описи состава посольства как специалист по кречетам и соколам, а во втором посольстве ему отводится сложная и необычная для его статуса роль. В 1593 г. персидский посол Хаджи Хосров поручил Булат беку в Москве вести переговоры с Н. Варкочем103. Именно о Булат беке пишет в своем описании путешествия Н. Варкоча в Москву его секретарь Стефан Гейс104.
Таким образом, Булат бек был очень хорошо знаком с традициями московской дипломатии и неплохо разбирался в хитросплетениях международных отношений, т.к. в посольских документах есть упоминание о том, что помимо всего прочего Булат бек присутствовал на  переговорах Хаджи Хосрова с Годуновым105. Вряд ли после такого послужного списка можно согласиться с утверждением П.П. Бушева, что «для ведения важных, серьезных переговоров иранскому правительству следовало бы
101 Кроме того, что купчины могли доставлять дипломатическую почту, они имели право просить аудиенции у московского государя. Обычно это делалось с целью доставки устной информации.
102 Там же. С. 416.
103 РГАДА. Ф. 77. Оп. 1. 1593 - 1594. Кн. 5. Л. 93 - 94.
104 «Посол (Хаджи Хосров)... уведомил, что он сейчас же отправит к господину Послу (Н.  Варкочу) для переговоров своего знатнейшего дворянина, данного ему Государем его (т.е. Аббасом) в качестве Посольского товарища во всех тайных делах...  по имени Поляд Бега». См.: Николай Варкоч. 1874. С. 19 - 23.
105 «Борис Федоровичь посла (Хаджи Хосрова) звал корошеватца и велел ему сести в лавке по правую сторону поодале себя, а приставом и дворяном Шаховым велел выти в переднюю избу, а у себя велел остатися переводчику Степану Степанову да Шахову кречатнику». См.: ПДТСМРП. T. L С. 185. В посольских документах по сношениям с Персией он назван «шахов кречетник Булат бек». См.: Там же. С. 197. По сношениям с Империей «шахов дворенин и кречатник Булат-Бег». См.: ПДС. T. I. С. 1292.


329
уполномочить более солидную и более сведущую персону, нежели «птичник» Булат-бек»106.
Цели посольства Булат бека с официальной стороны были достаточно скромными: поздравления по случаю восшествия на престол и подтверждение прежних дружеских отношений. Но у персидского посланника имелось и еще одно поручение («тайной приказ»), которое он должен был высказать лично «наодине» русскому государю107. Кроме того, при разговоре не должны были присутствовать лишние люди и со стороны московского государя. Глава Посольского приказа П. Третьяков сообщил об этом царю. Случайно или нет, но молодой царь отказался выслушать посланника шаха подобным образом и перепоручил Третьякову самому разобраться в тайном поручении шаха. Эта ситуация не могла остаться незамеченной хитрым и внимательным к деталям Булат беком. Будучи достаточно опытным дипломатом, персидский посол решил проглотить обиду и изложил детали дела главе Посольского приказа.
По словам Булат бека, шах Аббас «зъ государем быть в крепком братстве и в любви на веки неподвижно, и на всякого государева недруга хочет стоять зъ государем заодин»108. Собственно говоря, это было общепринятым речевым трафаретом, сложившимся за двадцать пять лет практически непрерывного общения между двумя странами. Далее речь Булат бека содержала то единственное предложение, которое являлось главным внешнеполитическим приоритетом Аббаса в отношениях с Русским государством на данный период времени и которое Третьяков по настоянию посла непременно должен был довести до сведения царя. Аббас желал, чтобы «меж бы их государств и земель никоторово иново государя в cycęдcтвe не было, а городы б государю и шаху поставить по старым местом, где стаивали на перед сево ж: те ж в Кумыцкой и в Кабардинской земле и на Сунже и на Койсе, чтоб промеж государевы земли и Шаховы  не было. А только государь учинитца с Шаховым величеством в братстве и любви, и государь их, шах, государю за брацкую дружбу и любовь Шемахи поступитца»109. В посольских документах есть упоминание о том, что Третьяков передал предложения шаха царю110. Однако из посольских книг нельзя понять, какова была реакция на новые предложения шаха со стороны молодого царя и его окружения. Третьяков объявил послу, что «...Мы, великий государь, на те на
106 Бушев П.П. 1976. С. 97.
107 «Велел де ему государь его Аббас шахово величество, тот приказ свой царскому величеству объявите без его, посланниковых, людей». См.: ПДТСМРП. Т.II. С. 413.
108 Там же. С. 413.
109 Там же. С. 414.
110 «А которые тайные речи объявил он (т.е. Булат бек) в посольском приказе посольскому думному дьяку, и про то государю ведомо». См.: ПДТСМРП. Т.II. С. 415.


330
все дела велим тебе учинить ответ нашим приказным людем иным временем»111.
«Иное время» тянулось до весны 1616 г., несмотря на то, что Булат бек неоднократно просил московских чиновников, чтобы его не задерживали в Москве и поскорее отпустили в Персию, т.к. он уполномочен только «видяти царьское здоровье, а зъ большим делом будет к тебе, государю, от шаха большой посол»112. Несмотря на то, что в деле о посольстве Булат бека сохранилось большое количество письменных материалов, самые важные документы - ответ московского правительства на предложения шаха и ответные грамоты шаху - в нем не сохранились113. Из материалов отпускной аудиенции невозможно сделать вывод о том, что именно московское правительство ответило Булат беку на устные предложения шаха114.
Возникает резонный вопрос, с какой целью приезжал в Россию Булат бек. Предложения о восстановлении пограничных крепостей высказал почти за год до его приезда купчина Ходжа Муртаза, как возможный предварительный вариант развития событий. Посольство Булат бека высказывало предложения шаха в той же предварительной форме, т.к. произнесены они были в беседе с думным дьяком Третьяковым, а не государем, кроме того, их не содержалось в грамоте шаха. Однако, в отличие от предложений, высказанных московскому правительству Хаджи Муртазой, Булат бек не обмолвился ни о денежной и военной помощи Русскому государству, ни о передаче ему Шемахи.
Единственным результатом посольства Булат бека было разрешение на возвращение в Персию почти всех задержанных в Русском государстве во время Смуты персидских послов и посланников. Более того, вместе с Булат беком ранней весной 1616 г. в Персию отправилось второе великое посольство во главе с Федором Леонтьевым. Если учесть, что с 1614 г. это была уже четвертая московская миссия к Абассу115, то становится ясно, с какой целью в Москву прибыл именно Булат бек.
Посольство Булат бека, несмотря на видимое отсутствие результатов, вывело русско-персидские отношения на качественно новый уровень. Булат бек, как опытный дипломат, хорошо знающий местные условия, был отправлен в Московское государство с единственной целью - выяснить
111 Там же. С. 417.
112 Там же. С. 386.
113 РГАДА. Ф. 77. Оп. 1. Кн. 7. Л. 1-313.
114 Некоторое представление о реакции московского двора на предложения шаха дает грамота, посланная к шаху в мае 1616 г. через посла Ф.И.Леонтьева, вместе с которым в Персию возвращался Булат бек. См.: РГАДА. Ф. 77. Оп. 1. 1616. Д. 2. Л. 1 - 294
113  За период с 1589 по 1606 их было пять, и только два из них добрались до места и провели полноценные переговоры,


331
истинное положение новой династии и реальные возможности Русского государства на новом этапе. Информация, которую привез персидский посол, определила вектор дальнейших отношений между Россией и Персией практически до конца правления Аббаса I, т.е. до 1629 г.
Шах Аббас получил от Булат бека полный отчет о том, в каком состоянии находится Русское государство. Слабость центральной власти и экономическое разорение лишали Русское государство ореола «старшего брата» в отношениях с Персией. Как ни пытались скрыть посольские чиновники116 истинное положение дел, от пристального внимания Булат бека ничего не укрылось. Москва не только не являлась теперь союзником шаха по антиосманской коалиции, но и намеренно и не очень умело пыталась саботировать этот процесс117.
В этом направлении делались и еще более недальновидные шаги. В первую очередь к ним следует отнести отказ от предложений шаха восстановить свое присутствие в Закавказье. Никакие ссылки на тяжелое социально-экономическое положение не могли скрыть истинную причину завуалированного отказа. Для восстановления деревянных крепостей- острогов совершенно не требовалось значительных средств. Кроме того, даже если предположить, что московское правительство пыталось сконцентрировать все свои людские резервы на польской проблеме и не имело возможности оснастить крепости стрелецкими гарнизонами118, то их могли заменить казачьи подразделения, для которых перманентная война с османами являлась способом существования. Даже без санкций московского правительства казачьи отряды постоянно беспокоили османские границы как на суше, так и на море119. Об этих людских резервах Русского государства прекрасно был осведомлен шах Аббас, когда посылал в 1611 г. в Астрахань к воеводе Хворостинину кармелита о. Жана Тадде с просьбой помочь ему в 120 войне с османами «подразделениями низовых казаков»
Однако Русское государство сознательно игнорировало эту возможность, чтобы никакими действиями со своей стороны не раздражать османов. Стоит подчеркнуть, что в Москве к этому времени не могли не
116 Об этом свидетельствует подробная переписка приставов и воевод по пути следования персидского посольства. См.: ПДТСМРП Т.  III. С. 130 - 157.
117 Задержание в Московском государстве персидских и австрийских послов, чтобы «шах турскому не мешал на литовского стояти», это лишь одна из самых нелепых попыток, с помощью, которой новое московское правительство пыталось решать свои насущные проблемы. См.: ПДТСМРП. T.  II. С. 183.
118 Численность стрелецких гарнизонов обычно была от 1500 до 2000 человек.
119 Московский посол к императору Матиасу Лукьян Мясново сообщал в Посольский приказ, что располагает информацией об успешных военных операциях персидской армии против турок, которые в тот момент были вынуждены сражаться на Черном море, где «казаки их побили и каторги потопили, и о том в их городах великая кручина». См.: ПДС. Т.  II. С. 1330.
120 A Chronicle of the Carmelites in Persia. 1939. P. 212.


332
знать о том, что Османская империя находится в кризисе и не имеет возможности даже на устрашающие демарши в сторону Русского государства. Наоборот, она терпит одно за другим поражения от персидского шаха, который таким образом не только укрепляет свои позиции по отношению к Порте, но, как это ни удивительно, по отношению к Русскому государству. Московские послы и посланники, побывавшие при дворе шаха на протяжении 1614 - 1619 гг., неоднократно свидетельствовали о присутствии при дворе шаха не только бывших османских вассалов, но и непосредственно вассалов русского государя - кабардинских, кумыцких, черкесских князей121. Все это должно было по логике вещей очень беспокоить московское правительство и вынуждать его предпринимать адекватные ответные меры. Однако, кроме того, что к шаху было последовательно отправлено два посольства в 1616 и 1618 гг. с просьбой о денежной помощи, других шагов предпринято не было.
Посольство Ф. И. Леонтьева, отправленное в Персию в 1616 г., должно было «вьшросити хоти четыреста тысечь рублев, а по последней мере сто тысечь рублев»122. Если же шах будет спрашивать об ответе на свои предложения по поводу восстановления прежних и постройке новых крепостей на Сунже и Койсе, московским посланникам отвечать, что царь сможет это осуществить только после окончания войны с Польшей, а пока «шах бы казною помог»123. По всей видимости, такая настойчивость московской стороны ввела шаха в некоторое недоумение. Возможно, за этими упорными утверждениями действительно скрывалось намерение восстановить городки, как только будет урегулирован польский вопрос. Поэтому в ответ на посольство Леонтьева в Москву в 1617 г. вновь отправляется Булат бек вместе со своим давним «товарищем» Кай Салтаном, который приезжал в Московское государство в 1591-1592 гг. в качестве гонца с письмами и подарками.
В качестве ответа на просьбы московского правительства о помощи персидские послы привезли «лехкую казну» - 100 слитков серебра, но заверив, что когда «послы государя будут к шах Аббасову величеству... о казне, или о ратных людex, или про иное какое дело прикажет, и шах... то все... по царской воле исполнит, как... будет годно»124. После этого
121 ПДТСМРП. Т.  II. С. 361 - 362, 411 - 412, 441. Т.  III. 136 - 138, 211 - 212. Более того, находившимся в 1619 г. в Персии московским послам князю Барятинскому и И. Чичерину стало известно о планах шаха относительно Ногайской орды. «Послы де Шаховы были посыланы в Нагаи для шахова дела», «к Иштереку князю свататься за дочерь... за шаха, и с ними (Иштерек) прислал к шаху послов своих о договоре». См.: ПДТСМРП. Т.  III. С. 456 - 457.
122 Там же. С. 195.
123 Там же. С. 223.
124 Там же. С. 662.


333
вступления послы вновь повторили предложение шаха о том, чтобы «государь велел городы ставить на прежним местом»125. При этом, если потребуется, шах сам соглашался разместить в этих крепостях своих «ратных людей тысечь 30 или 40 или сколько будет... годно»126.
Возможно, намеренно, или сочтя сумму присланной шахом помощи недостаточной, московское правительство решило проявить былое величие. Правительственные чиновники отказались принять от послов шахские подарки на общую сумму 808 рублей, отослав их обратно в Персию, оставив при этом «лехкую казну»127.
Кроме того, был допущен еще один серьезный просчет, который в дальнейшем отразится на деятельности в Персии посольства Барятинского - Чичерина. Булат бек и Кай Салтан должны были высказать приведенную речь лично царю Михаилу. Однако царь и на этот раз перепоручил переговоры П. Третьякову, который, что совсем невероятно, предложил послам «те свои речи прислать в посольский приказ на письме»128. Нелепость ситуации усугубилась еще и тем, что послы оказались неграмотными и не умели писать. Для этого Третьяков отправил к ним русского переводчика Прокофия Вражского, который «речи их записал».
Таким образом, в результате посольства Булат бека и Кай Салтана представляется возможным окончательно выяснить позицию шаха в отношении Русского государства. Эта позиция заключалась в том, чтобы московское правительство восстановило прежние крепости на р. Койсе и заложило новые на р. Сунже. В обмен на эти шаги московской стороны шах брал на себя обязательства помочь «казной». Позиция шаха Аббаса была более гибкой в этом вопросе, поэтому последнее его посольство доставило в Москву дополнительные предложения, которые заключались и в помощи «ратными людьми».
Сейчас трудно сказать, почему так упорно и настойчиво московское правительство отвергало предложения шаха, целиком и полностью увязывая свою восточную политику с решением проблем на западном направлении. Одно можно с уверенностью утверждать, что «новые» чиновники московского правительства лишь внешне пытались копировать стиль
125 Там же. С. 685.
126 Там же. С. 667.
127 Подобного рода прецедент уже случался в московской дипломатической практике в 1592 г., когда именно гонец Кай Салтан привез вместе с письмами в качестве подношений царю Федору Иоанновичу и Б. Годунову драгоценные камни. Годунов счел, что камни с дефектами и отправил их обратно. Тогда, когда Персия находилась в тяжелейшем после пятнадцатилетней войны с турками положении, всесильный правитель мог себе это позволить, чтобы подчеркнуть в глазах двадцатилетнего шаха мощь и величие Московского государства. В 1617-1618 гг. ситуация повторилась с точностью до наоборот. См.: ПДТСМРП. T. L.  C. 118.
128 Там же. С. 684.


334
руководства на уровне прежних традиций. Внутренне новое поколение чиновников не понимало перемен, которые произошли не столько во взаимоотношениях с соседями и бывшими союзниками, сколько внутри Русского государства. Объективные трудности, с которыми столкнулось Россия, были понятны персидской стороне. Об этом сообщал во время своего первого визита в Москву в 1615 г. Булат бек, когда заявлял, что «была в нашем государстве великая смута при шах Аббасове отце, при Худабендее 129 шахе...».
Мораль длинной и подробной речи персидского посла заключалась в том, что пришедший к власти шах Аббас железной рукой уничтожил малейшие признаки раздоров и последовательно и упорно стал восстанавливать свое государство. Однако в Русском государстве в рассматриваемый период времени не оказалось политиков и дипломатов, по масштабу своих личностных качеств сравнимых с Иваном IV или Борисом Годуновым. Первая и главная задача, которую пыталось решить «новое» московское правительство, заключалась в удержании и упрочении собственной власти. В результате этого за 2 - 3 года, с восшествия на престол Михаила Романова, на внешнеполитической арене были полностью утрачены позиции, которые так старательно создавались последние 25 - 30 лет и которые не были полностью утрачены даже в результате Смуты.
Ярким свидетельством утраты этих позиций служит последнее в рассматриваемом нами периоде московское посольство в Персию в 1618 - 1620 гг.126- Великое посольство во главе с кн. М.П. Барятинским, И.И. Чичериным и думным дьяком М.А.Тюхиным130. Основная цель московского посольства заключалась в получении от шаха денежной помощи131. Новой деталью в просьбах московской стороны было то, что необходимая помощь просилась в виде займа132. Не совсем понятно, почему московское правительство не захотело взять на себя «торжественное обязательство» о восстановлении крепостей в Закавказье. Такой шаг мог быть даже в большей степени выгоден, т.к. в результате своего внутреннего ослабления Русское государство стремительно теряло приобретенные позиции в Закавказье.
129 Там же. T.  II. С. 419.
126 РГАДА. Ф. 77. Оп. 1.1618- 1624. Кн. 6. Л. 1 - 357.
130 Посольство выехало из Москвы в апреле 1618 г. вместе с возвращавшимися на родину персидскими послами Булат беком и Кай Салтаном.
131 «Да объявляем мы... вам, брату нашему... не малое время войну ведем с недругом нашим и разорителем нашево Московсково государства, с польским Жигимонтом короле... любительное прошение то, чтобы вы, брат наш... к нам... совершенную свою сердечную, братственную дружбу и любовь показали, прислав к нам... казны денежные в помочь, чем бы нам... было наших ратных людей против недруга нашего пожаловать». См.: ПДТСМРП. Т.  III. С. 308.
132 «Как с недругом с польским королем поуправимся, и мы... тое казну вам... заплатить велим, какими узорочьи из нашево государства вам... шах Аббасову величеству будет годно». См.: Там же. С. 312.


335
Суровая реальность заключалась в том, что в 1617 г. Владислав IV организовал поход на Москву, а в сентябре 1618 г. началась ее осада. Попытки Владислава остались безуспешными, и 1 декабря 1618 г. Польша вынуждена была пойти на заключение Деулинского перемирия. Учитывая сложившуюся обстановку, московское правительство отправляло в Персию посольство из 150 человек, по всей видимости, отчаянно рассчитывая на успех. При этом послы имели особое указание не входить в обсуждение вопроса о союзе между Русским государством и Персией против Османской империи, даже если персидская сторона станет утверждать, что шах с Москвой «в соединенье и в докончанье бытии хочет»133. Впервые за весь период после окончания Смуты в посольских документах встречается тезис, который долгие годы являлся краеугольным камнем в русско-персидских отношениях. Следовательно, в Посольском приказе совсем не забыли о существовании фундамента, на котором долгие годы развивались русско- персидские отношения, а это, в свою очередь, означало, что новое московское правительство сознательно пыталось уклониться от прежних ориентиров во внешней политике.
Положение шаха Аббаса к моменту прибытия посольства в Персию еще более упрочилось. Итоги успешно завершившейся для Персии турецкоперсидской войны 1603-1612 гг. привели к тому, что в 1616 г. Османская империя попыталась взять реванш. В сентябре 1618 г. состоялось решающее сражение в Серабской долине, где персидские войска разгромили османскую армию. Османская империя вынуждена была смириться с результатами войны 1603 - 1612 гг., когда по Стамбульскому соглашению почти все завоеванные османами территории отходили Персии. Эта победа не означала, что шах теперь не нуждался в Русском государстве как потенциальном союзнике. Учитывая тот факт, что в 1618 г. в Европе началась «Тридцатилетняя война», шах окончательно потерял своего основного европейского союзника по борьбе с османами в лице Священной Римской империи.
Тем не менее, безопасность северных рубежей Персии, граничивших с Русским государством, оставалась актуальной. Поэтому, узнав о том, что в предложениях московского правительства, привезенных посольством Барятинского - Чичерина, нет ничего нового, шах Аббас впал в ярость134. Весь свой гнев и недовольство непоследовательной политикой Русского государства Аббас излил на руководителей посольства, с которыми обращался как с представителями вассального государства. В результате
133 Там же. С. 314.
134 Стоит подчеркнуть, что личность шаха Аббаса имела много общего с личностью Ивана Грозного.


336
моральных переживаний энергичный и ответственный глава посольства кн. М.П. Барятинский скончался. Посольство возглавил второй посол И.И. Чичерин, но изменить ход событий не удалось.
Положение усугубилось еще и тем, что в мае в Казвин от терского воеводы Н. Вельяминова пришло сообщение о том, что в декабре 1618 г. между Русским государством и Польшей было заключено перемирие на четырнадцать с половиной лет. Теперь необходимость займа на войну с Польшей отпала сама собой. Однако послы, не имея при себе инструкции, как действовать в подобной ситуации, продолжали упрямо настаивать на исполнении своего поручения135.
Дело закончилось тем, что шах в общении с русскими послами допустил беспрецедентный в дипломатической практике случай. В беседе с дьяком Тюхиным шах позволил себе нелицеприятные высказывания в адрес не только посольства, но и всего Русского государства. «Шах учал говорити с великим гневом: прислал де вас ко мне государь ваш для братственныя ли любви и дружбы, или государь ваш прислал... дружбу и любовь нарушити?» и далее «...о чем Деи писал государь ваш ко мне писал... и то Деи я сам все помню и государя вашего прошенье и хотенье исполню и казною денежною брата своего, великого государя вашего, ссужу, а что де мне на государя вашего досада и ссора, и я Деи великому государю вашему про тое смуту и ссору с тобою приказываю»136. С.М. Соловьев предположил, что Аббас досадовал на царя за то, что послов шаха во время Смуты запирали по подворьям и не выпускали ни одного человека со двора137. Однако такое поведение соответствовало обычной практике приема иностранных послов в Русском государстве, с той разницей, что события, связанные со Смутой, лишь усугубили положение. Изучение материалов посольства позволяет сделать вывод, что главная причина раздражения и гнева Аббаса лежала в несколько иной плоскости. Шах настаивал на восстановлении «на Койсе и в Торках» пограничных крепостей, которые преграждали бы османам путь во внутренние районы Персии, московская сторона категорически от этого уклонялась, не приводя убедительных аргументов для этого. Русское правительство в очередной раз проявило негибкость и недальновидность.
Русское посольство, проведя при дворе шаха восемь с половиной месяцев, так и не получило займа. Собственно говоря, исчезла основная причина, по которой этот заем был необходим. Но с исчезновением
135 Это, несмотря на то, что в посольском наказе, состоявшем из 186 листов, было сказано, что в непредвиденных ситуациях действовать «как... Бог вразумит».
136 ПДТСМРП. Т. III. с. 427.
137 Соловьев С.М. 1989. Т. 9 С. 128.


337
основного препятствия на пути восстановления дружественных отношений прежнего уровня они уже никогда не достигли, т.к. в рассматриваемый период времени политика Русского государства из «необходимонаступательной» превратилась в «откровенно-оборонительную». Русское государство, внешне пытаясь поддерживать в отношениях с шахом Аббасом видимость желания заключить русско-персидский наступательный союз против Османской империи, на практике придерживалось выжидательной тактики и откровенно игнорировало все попытки шахского правительства возродить хотя бы прежние достижения в этом направлении.


338
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Период с 1587 по 1618 гг. знаменует собой в истории международных отношений время перехода от внешнеполитических условий и целей позднего Средневековья к эпохе Нового времени. На рубеже исторических эпох идея антиосманской борьбы приобрела новое звучание и стала первым международным проектом, направленным на ослабление гегемонистских позиций одного государства в определенном регионе, в данном случае Османской империи. Наиболее активными участниками антиосманского союза в рассматриваемый период времени были Священная Римская империя, Русское государство и Сефевидская Персия. Они могли составить ядро широкой антиосманской лиги, к которой позже могли присоединиться другие европейские страны. В отмеченных государствах для успешного создания антиосманской лиги имелись социально-политические и экономические условия. Чтобы воплотить проект в жизнь правительствам этих стран не хватило политической воли и настойчивости. Тем не менее, в течение 30 лет антиосманский проект был неоднократно близок к своему воплощению. Его историю можно условно разделить на 4 периода.
Первый период (1587 - 1592 гг.) можно назвать этапом возрождения идеи антиосманской лиги. Инициатива организации антиосманского союза принадлежала в это время мусульманскому правителю - персидскому шаху. Идея такого невероятного для позднего Средневековья альянса в краткие сроки обрела реальное содержание. Ее наиболее горячими пропагандистами стали Борис Годунов от имени царя Федора Иоанновича и император Рудольф II. Морально и материально к коалиции присоединилась Римская Курия. В рядах сочувствующих остались Испания и Венеция. Появились и противники - Польша и Франция. Таким образом, за 4 года на международной арене образовались гипотетические альянсы потенциальных союзников и противников антиосманской лиги. Политики государств- сторонников альянса начали обсуждать проекты совместных действий и формы заключения предполагаемого союза. Русская дипломатия приняла в этих обсуждениях наиболее активное участие. Московское правительство во главе с Б. Годуновым интуитивно почувствовало, что антиосманский проект поможет Русскому государству интегрироваться в европейское сообщество, и, став его полноправным участником, реализовать перспективные планы своей восточной политики. Географическое положение и политические связи Русского государства позволили московским политикам стать посредниками- координаторами в отношениях между шахом Аббасом I и европейскими государями. В целом этот период можно охарактеризовать как успешный.


339
Второй период (1593 - 1599 гг.) наиболее подходил для документального оформления антиосманского союза. Международные события и обстановка способствовали заключению антиосманской лиги для начала в малом формате - между самыми заинтересованными странами. Русское государство и Персия были готовы это сделать. Но оформление соглашения было расстроено наиболее заинтересованной в нем стороной - Священной Римской империей. Император Рудольф II вел с 1593 г. войну с османами и остро нуждался в союзниках. Однако ему не хватило политической воли, чтобы убедить имперские сословия согласиться на подписание договора. Этот период можно считать временем упущенных возможностей.
Третий период (1600 - 1612 гг.) - самый продолжительный по времени. Его можно условно разделить на 2 этапа: 1600 - 1606 и 1607 - 1612 гг.
Особенностью первого этапа (1600 - 1606 гг.) была наступательная политика Русского государства и Персии по отношению к Османской империи. Внешнеполитические действия московских государей и персидского шаха были активнее, чем в предшествующий период. У основных партнеров по проекту вновь появилась возможность подписать антиосманское соглашение. Аббас I успешно закончил войну с узбеками и возобновил попытки заключить союз против османов. Не менее активными были действия в этом направлении царя Бориса Годунова и сменившего его Лжедмитрия I, объяснимые их неустойчивым положением на троне. Москва и Персия перешли от переговоров к реальным действиям. Аббас I начал в 1602 г. войну с Османской империей. Б. Годунов отправил войско, состоящее из трех полков, оснащенных огнестрельным оружием, и вспомогательных отрядов казаков и ногайцев, нанести удар по османским базам в Закавказье. Но эти шаги делались не на основе письменного соглашения, а по устной договоренности между императором, царем и шахом. Тяжелая болезнь Рудольфа II привела к «холостому движению» в деле подписания договора. В связи с планами похода Лжедмитрия I на османский Азов и Крымское ханство в процессе создания антиосманской лиги открылись новые перспективы. Сообщение об убийстве самозванца в мае 1606 г. произвело тяжелое впечатление на правительство в Праге. Возможно, именно это известие окончательно склонило чашу весов среди имперских сословий в пользу сторонников немедленного прекращения войны. Протестантские сословия отказались осенью 1606 г. выделять средства на продолжение войны, вынудив императора заключить Ситваторокский мир. Обнадеживающие успехи в начале этапа практически были сведены к нулю.


340
На втором этапе (1607 - 1612 гг.) переговоры по созданию антиосманской лиги велись наименее активно. На это влияли внутриполитические процессы, протекавшие в Священной Римской империи и Русском государстве, которое в результате Смуты выбыло из числа потенциальных участников антиосманской лиги. Русское государство продолжало оставаться для Персии и Священной Римской империи объектом тройственных отношений, но как субъект этих отношений стало недееспособным. В результате активным участником антиосманского движения остался только Аббас I, успешно завершивший в 1612 г. войну с Османской империей. Таким образом, процесс по созданию антиосманской лиги в третьем периоде протекал с переменным успехом. Возможность заключить союз оставалась.
Четвертый период (1613-1618 гг.) стал переломным моментом не только в истории Европы, но и во внутренней политике Русского государства и Священной Римской империи. Внешнеполитические проблемы трех держав-союзниц остались в целом прежними, но в изменившейся международной обстановке приобрели для каждой из сторон разную актуальность. Успех в их решении зависел от степени мобильности и способности правильно оценивать ситуацию и приспосабливаться к новым условиям.
Новому императору Матиасу победоносная война с османами могла помочь разрядить социальную напряженность и укрепить свое положение на троне. Поэтому он не отказался от идеи антиосманской лиги и прежних союзников.
Аббас I не собирался останавливаться на достигнутой победе, и следующая война с османами была вопросом времени. Он продолжал оставаться самым заинтересованным монархом в создании антиосманской лиги. Разочаровавшись в западноевропейских союзниках, шах возлагал надежды на помощь Русского государства, в котором закончилась Смута. Новые предложения Аббаса I могли заинтересовать московские власти и императора Матиаса. Но московское правительство не сумело вовремя и правильно оценить изменившуюся международную обстановку и пыталось решать внутриполитические проблемы при помощи старых методов, дававших сбои уже в последние годы царствования Бориса Годунова. Стремясь извлечь из отлаженного механизма международных связей сиюминутные выгоды, оно упустило из виду долгосрочную перспективу. Московские власти заняли в рассматриваемый период оборонительную и выжидательную позицию во внешней политике, чем упустили шанс восстановить авторитет Русского государства на международной арене. С


341
началом Тридцатилетней войны Русское государство оказалось на окраине международных отношений. Европейские политики воспринимали его, главным образом, как союзника по антиосманской лиге и как посредника в отношениях с Персией. Однако в течение 5 лет правления Михаила Романова московское правительство больше заботилось о сохранении власти, чем о престиже страны, и нанесло серьезный урон международному имиджу своего государства, возродить который в полном объеме стало возможным лишь при Петре I.


342
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
ААЭ - Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографической экспедицией императорской Академии наук
АИ - Акты исторические, собранные и изданные Археографической Комиссией
АВМ - Акты времени междуцарствия (1610 г. 17 июля - 1613 г.)
АрхСПбИИ РАН - Санкт-Петербургского Института истории Российской академии наук
ВИ - Вопросы истории
ВМОИДР - Временник Московского общества истории и древностей Российских
ДАИ - Дополнения к Актам историческим, собранные и изданные Археографической комиссией
ДВР - Древняя российская вивлиофика
ЖМНП - Журнал Министерства народного просвещения
ИОИДР - Императорское общество истории и древностей Российских
МОИДР - Московское общество истории и древностей российских
МК РГБ - Музей книги Российской государственной библиотеки
НИИ -  Новая и новейшая история
ОИ -  Отечественная история
ПДС -  Памятники дипломатических сношений древней России с державами иностранными
ПДТСМРП - Памятники дипломатических и торговых сношений Московской Руси с Персией
ППРГ - Переписка пап с российскими государями в XVI веке
ПСРЛ - Полное собрание русских летописей
РГАДА — Российский государственный архив древних актов
РИБ -  Русская историческая библиотека
РИО -  Русское историческое общество
РК 1475-1598 - Разрядная книга 1475-1598 гг.
РК 1475-1605 - Разрядная книга 1475-1605 гг.
Сб. РИО - Сборник Русского исторического общества
СГТД - Собрание государственных грамот и договоров, хранящихся в Коллегии иностранных дел
ЧОИДР - Чтения общества истории и древностей российских
HRM - Historica Russiae Monumenta
JGO - Jahrbücher für Geschichte Osteuropas
FOG - Forschungen für Osteuropäische Geschichte


Европа в конце 16 в.


Государство Сефевидов


Русь, 1598 г.


Османская империя на рубеже XVI - XVII вв.


343
БИБЛИОГРАФИЯ
Архивные источники
РГАДА, ф. 30 (Документы, касающиеся связей России с государствами иностранными, извлеченные из зарубежных архивов), Оп. 1, ед. хр. 21-27 («Касательно документов из иностранных архивов, собранных А.И. Тургеневым»).
РГАДА, ф. 32 (Сношения России с Римской империей), oп. 1 - книги и дела (1488-1719 ), реестр 1 - кн. 5 (1584-1594); кн. 6 (1594-1596); кн. 7 (1594-1595); кн. 8. 1597; кн. 9 (1599); реестр 2 - письма и договоры 1593; оп. 2 - грамоты (1573- 1699); оп. 3 - трактаты 1490-1713.
РГАДА, ф. 52 (Сношения России с Грецией), оп. 1, кн. 2.
РГАДА, ф. 61 (Сношения России с имперскими городами), оп. 1 - дела (1584—1719); оп. 2 - грамоты (1586-1663).
РГАДА, ф. 77 (Сношения России с Персией), оп. 1, кн. 1. (1588-1719); кн. 2, (1588-1589); кн. 4. (1592-1594); кн. 6 (1618-1624); оп. 2 - грамоты (1603-1717); оп. 3 - трактаты (1588-1719).
РГАДА, ф. 89 (Сношения России с Турцией), оп. 1, д. (1569 - 1590);
д. (1592-1594).
РГАДА, ф. 110 (Сношения России с Грузией), оп. 1, д. 1586-1695; оп. 2, дела (1587-1614).
РГАДА, ф. 115 (Кабардинские, черкесские и другие дела), оп. 1, дела(1578-1720).
РГАДА, ф. 119 (Донские дела), оп. 1, реестр 2 (1594—1700).
Архив СПб ИИ РАН, ф. 178 (Астраханская приказная палата), оп. 1.
Архив востоковедов СПбФ ИВ РАН, ф. 76 (Зевакин Е.С.), оп. 6, ед. хр. 3 (История дипломатических и торговых сношений России с Персией 16-17 веках). Рукопись, 1934.
Публикации источников, периодические и справочные издания
ААЭ - Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской Империи археографической экспедицией: В 4 т. СПб., 1836
АВМ - Акты времени междуцарствия (1610 г. 17 июля - 1613 г.) / Под. ред. С.К. Богоявленского, И.С. Рябинина. (Смутное время Московского государства. 1604-1613 гг. - Вып. 3). М., 1915
АИ - Акты исторические, собранные и изданные Археографической комиссией. Т.  II. СПб., 1841


344
Армянские источники о Смутном времени. (Извлечение из Августина Баджеци) // ЖМНП. 1902. № 11. Отд. 2. С. 35-43.
Бер 1859 - Бер М. Летопись Московская с 1584 года по 1612 // Сказание современников о Дмитрии Самозванце. 3-е изд. Ч. 1. СПб., 1859
Босворт 1971 - Босворт К.Э. Мусульманские династии. Справочник по хронологии и генеалогии / Пер. с англ. и примеч.  II.А. Грязневича. М., 1971
[Будила О.] Дневник событий относящихся к смутному времени (1603-1613), известный под именем истории ложного Дмитрия // РИБ. T. 1. СПб., 1872
Посольство Варкоча в Москву в 1589 г. // Штендман Г.Ф. Отчет о 21 присуждении наград графа Уварова. М., 1880
Николай Варкоч 1874 - Описание путешествия в Москву посла Римского императора Николая Варкоча с 22 июля 1593 г. М., 1874
Герберштейн 2008 - Герберштейн С. Записки о Московии /Пер. А.И. Малеина и А.В. Назаренко. Отв. ред. А.Л. Хорошкевич. T. I-II. М., 2008
Даль - Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка: [ В 4 т. / Вступ. Ст. А.М. Бабкина]. - [ Репр. изд.]. СПб., 1996.
Дженкинсон 1977 - Дженкинсон Антони. Описание путешествия в Персию в 1562-  1563 гг. // Английские путешественники в Московском
государстве в XVI. Л., 1977
Дневник происшествий московских и посольства в Москву пана Н Олесницкого и его секретаря А. Гонсевского / Пер. с польск., предисл. и прим. Н.Г. Устрялова // Сказание современников о Дмитрии Самозванце. Ч. 2. СПб., 1859
Донесение о поездке в Москву придворного Римского императора Михаила Шиле в 1598 г. // ЧОИДР. 1875. Кн. 2.
Донские дела // РИБ. СПб., 1898. Т. XVIII.
Из рассказов Дон-Хуана Персидского. Путешествие персидского посла чрез Россию от Астрахани до Архангельска в 1599-1600 гг. // Чтения в Обществе истории и древностей Российских при Московском университете (ЧОИДР). 1899. Кн. 188.
Инструкция папы Климент  VIII графу Лодовико Ангвишиоле, отправленному послом к царю Федору Иоанновичу, для склонения его к союзу против Турок // РИБ. СПб., 1884. Т.  VIII.
[И.С.] Выписка из дневника московского похода Яна Сапеги 1608-1611 гг. // Сын отечества и Северный архив. 1838. T. 1. № 1-2. Отд. 3.
Павел Иовий 1836 - Павел Иовий. Посольство от Василия Иоанновича, Великого Князя Московского, к папе Клименту VII //Библиотека иностранных писателей о России / Состав. Семенов В. T. I. СПб., 1836
Какаш и Тектандер. Путешествие в Персию через Московию в 1602-1603 гг. /пер. с нем. А. Станкевича. М., 1896


345
Лэн-Пуль 2004 - Лэн-Пуль Ст. Мусульманские династии: Хронологические и генеалогические таблицы с историческими введениями / Пер. с англ. С примеч. и доп. В.В. Бартольда. [Репринт, с изд. 1899 г.] М., 2004
Летописный сборник именуемый патриаршей или Никоновской летописью // ПСРЛ / [Воспроизведение текста изд. 1910 г.]. Т.6. М., 1965
Масса 1937 - Масса И. Краткое известие о Московии в начале XVII века. М., 1937
Материалы по Смутному времени на Руси XVII века, собранные проф. В.Н.Александренко // Старина и новизна. Ист. Сб. 1911. Кн. 14.
Микеле Мембре, Винченцо Алессандри - Венецианцы во дворце шаха Тахмасиба I (Микеле Мембре и Винченцо Алессандри) / Пер. с англ, предисловие и комментарии О. Эфендиева. Баку, 2005
Новый летописец // ПСРЛ. / [ Воспроизведение текста изд. 1910 г.]. Т.14. М„ 1965
Описание торжественного въезда и пребывания персидского посольства в Риме в апреле 1601 г. СПб., 1900
Османская империя в первой четверти XVII века: Сб. документов и материалов / Сост. Х.М. Ибрагим-бейли, Н.С.Рашба и др; [Пер. А.Н. Гаркавца и др.; Отв. ред. М.С.Мейер]. М., 1984
Палицын 1955 - Сказание Авраамия Палицына / Подгот. текста и коммент. О.А. Державиной и Е.В. Колосовой. Под ред. Л.В.Черепнина. М-Л., 1955
ПДТСМРП - Памятники дипломатических и торговых сношений Московской Руси с Персией / Под ред. Веселовского Н.П. В 3 т. СПб., 1898
ПДС - Памятники дипломатических сношений Древней России с державами иностранными. Ч. 1 Сношения с государствами европейскими / Под ред. Н.Н. Бантыш-Каменского. T. 1 -2. СПб., 1852
Памятники культурных и дипломатических сношений России с Италией. [Описи итальянских архивов, документы, отчеты ученого корреспондента Академии наук Евгения Ф. Шмурло\. T. I. Вып. 2. СПб., 1907
Паэрле 1859  - Паэрле Г.Г. Записки о путешествии из Кракова в Москву и обратно, с 19 мая 1606 года по 15 декабря 1608 / Пер. с нем., пред. и прим. Н.Г. Устрялова //Сказание современников о Дмитрии
ППРГ XVI в.- Переписка пап с российскими государями в XVI веке, найденная между рукописями в Римской барбериниевой библиотеке. [С предисл. протоиерея Иоанна Григоровича]. Изд. с переводом актов с лат. на рус. яз. СПб., 1834
Письмо Альберто Кампензе к Его Святейшеству Папе Клименту VII о делах Московии // Библиотека иностранных писателей о России / Состав. Семенов В. T. I. СПб., 1836
Письмо Иоанна Кобенцля о России XVI века /пер. с ит. Домбровского В.Ф. // ЖМНП. 1842. № 9.


346
ПИГ 2005 - Послания Ивана Грозного / Подг. текста Д.С. Лихачева и Я.С. Лурье, пер. и комм. Я.С. Лурье. Под. ред. В.П. Андриановой-Перетц, [Репринт воспр. С издания 1951], СПб., 2005
Известия о Поссевино // Древняя Российская Вифлиотика М., 1856. T. VI.
Поссевино 1983 - Поссевино А. Исторические сочинения о России XVI в. / Вст. Ст., пер. и комм. Л.Н. Годовиковой. М.
Принц Даниил фон Бухау 1876-1877 - Принц Даниил фон Бухау. Начало и возвышение Московии. Сочинение Даниила Принца из Бухова, советника августейших императоров Максимилиана  II и Рудольфа II и дважды бывшего чрезвычайным послом у Ивана Васильевича, великого князя московского / Пер. с лат. И.А.Тихомиров // ЧОИДР. 1876. Кн. 3. Отд. 4. С. I-III, 1-46; 1877. Кн. 4. С. 37-69.
Путешествия русских послов XVI - XVII вв. Статейные списки /Отв. ред. Д.
С. Лихачев. М.-Л., 1954
РК 1592-1604 - Разрядныя книга за 1592 - 1604 гг. / Состав. С.А. Белокуров. М„ 1891
Разрядные записи за Смутное время, собранные Действительным Членом С.А. Белокуровым. М., 1907
РК 1475-1598 - Разрядная книга 1475 - 1598 гг. [Подготовка текста, вводная статья и ред. В.И.Буганова]. М., 1966
РК 1475-1605 - Разрядная книга 1475 - 1605 /РАН. Ин-т Рос. Истории. T. IV.
Ч. 2. М., 2003
Ровинский 1882 - Ровинский Д.А. Достоверные портреты московских государей Ивана III, Василия  III и Ивана IV Грозного и посольства их времени. СПб., 1882
Россия и Европа глазами Орудж-бека Баята - Дон Жуана Персидского / Пер. с англ., введ., коммент, и указ. О.Эфендиева, А.Фарзалиева. СПб., 2007
Россия и Италия. Сборник исторических материалов, касающийся сношений России с Италией. Т. 2. Вып. 2. СПб., 1913
Сборник материалов по Русской истории начала XVII века. / Под ред. И.С. Рябинина. М., издание Н.Н. Клочкова, 1896
Сношения России с Кавказом. Материалы, извлеченные из Московского главного архива Министерства иностранных дел Сергеем Ал. Белокуровым. Вып. 1.— 1578—1613. М., 1889
СГГД - Собрание государственных Грамот и Договоров, хранящихся в государственной коллегии иностранных дел. Ч.  II. М., 1819
Списки дипломатических лиц русских за границей и иностранных при Русском дворе (с начала сношений по 1800 г.). Сост. Сергеем Ал. Белокуровым. Вып. 1. —Австро-Венгрия. М., 1892
Срезневский - Срезневский И.И. Материалы для словаря древнерусского языка по письменным памятникам: В 3 т. / [Предисл. Г.А.Богатовой] - (Репринт - СПб., 1893-1912). М., 1989


347
Флетчер 1906 - Флетчер Дж. О государстве Русском / Пер. О. Бодянского. СПб., 1906
Франческо да Колло 1996 - Франческо да Колло. Доношение о Московии / Подг. О. Симич. М., 1996
Стэнли 1899 - Стэнли Л.П. Мусульманские династии, хронологические и генеалогические таблицы с историческими введениями: Пер. с англ. с примеч., предисл. и доп. В. Бартольда. СПб., 1899
Де-Ty Ж.О. История моего времени // Сказание современников о Дмитрии Самозванце. Ч. 1. СПб., 1859
Ambassade en Turquie Jean de Gontaut Biron baron de Salignae 1605 a 1610. Correspondance diplomatique et documents inédit (publies et annotés) / Par le Comte Théodor de Gontaut BirОп. Paris, M DCCC LXXXIX (1887).
Epistolae et acta Joannis Stephani Ferrerii 1604-1607// Epistulae et Acta nuntiorum apostolicorum apud imperatorem 1592-1628. T.  III. Pragae, 1944.
Gouveanus Autonius. Relation des grandes guerres et victoires obtenues par le roy de Perse Chah -Abbas contre les empereurs de Turque Mahomet et Achmet son fils  Rouen, 1646 /MK РГБ/
Don Gardas de Figueroa de Silva. L’ambassade en Perse contenant la politique de ce grand empire les moeurs du Roy Schach Abbas etc. Paris, 1667 /MK РГБ/
Berchet G. La Repubblica di Venezia e la Persia. Torino, 1865
Bertold-Ignace de Sainte-Anne. Reverend Père. Histoire de L’Etablissement de la Misson de Perse par les Pères Carmes-Dechausses (de l’année 1604 à 1612); Bruxelle, 1886.
Antonii Caetani nuntii epistulae et acta 1607-1611. Р.III. S.I. Pragae, 1940
A Chronicle of the Carmelites in Persia Papal Mission of the XVII-th and XVIII-th Centuries. London, Eyre & Spottiswoode, 1939
Don Juan of Persia a shi’ah catholic 1601-604. London, 1926
Estat de la Perse en 1660 par le P.Raphael du Mans Supérieur de la maison des capucins d'Isphahan. Paris, 1890
Mambré M. Relazione di Persia (1542). Ms. Inedito dell’Archivio di Stato di Venezia publicato da Grigorio R. Cardona. Napoli, 1969
Monumenta Poloniae Vaticano. T. VII. Cracoviae, 1950
La Persia e la repubblica di Venezia. Tehran. 1973
E.Charrière. 1853 - Négociations de la France dans le Levant ou correspondans, mémoires et actes diplomatiques des ambassadeurs de France à Constantinople et des ambassadeurs, envoyés ou résidents à Venise, Raguse, Rome, Malte et Jérusalem en Turquie, Perse, Géorgie, Crimée, Syrie, Egypte etc. / Par E.Charrière. Paris, 1853
Historica Russiae Monumenta, ex antiques exterarum gentium archivis et bibliothecis deprompta, ex antiquis exterarum gentium archivis et bibliothecis deprompta, ab A.J. Turgenevio. T. II. SPb., 1842


348
V. Lamansky 1884 - Secrets d’état de Venis. Documents, extraits, notices et études servant à éclaircir les rapports de la seigneurie avec les Grecs, les Slaves et la Porte Ottomane à la fin du XV XVI siècle. / Par V. Lamansky. St. Pétersbourg, 1884
Promise bi Shah’ Abbas of extraterritorial privileges to europeans 1600 // Diplomacy in the Near and Middle East. A Documentary Record 1535- 1914. London- New York, 1956. V. I.
Sanuto Marino, Diarii (1496-1533). Venedig 1879-1903.
Sumario de la relacion de Nicolas Warkosch embaxador que fué de Su Magestad Cesarea en Moscovia // Памятники культурных и дипломатических сношений России с Италией. [Описи итальянских архивов, документы, отчеты ученого корреспондента хАкадемии наук Евгения Ф. Шмурло}. T. I. Вып. 2. СПб., 1907
Supplementum ad Historica Russiae Monumenta. SPb., 18
исследования
Аделунг 1864  - Аделунг Ф. Критико-литературное обозрение
путешественников по России до 1700 г. и их сочинения, Фридриха Аделунга, увенчанное большою Демидовскою наградою. Пер. с нем. Александра Клеванова. Ч. 1-2. М., 1864.
Алишев 1995 - Алишев С.Х. Завоевание татар Русским государством // Материалы по истории татарского народа. Казань, 1995
Алкадари 1994 - Алкадари Г.  - Э. Асари-Дагестан. Исторические сведения о Дагестане. Махачкала, 1994.
Англия в эпоху абсолютизма (статьи и источники). М., 1984
Аржакова 1999 - Аржакова Л.М. Турецкий вопрос в польской публицистике конца XVI века: диссертация канд. ист. наук: 07.00.03. 23 с. М., 1999
Бантыш-Каменский 1896 - Бантыш-Каменский Н.Н. - Обзор внешних сношений России с державами иностранными (по 1800 г.). Ч. 2. (Германия и Италия). М., 1896.
Бартольд 1925-а - Бартольд В.В. Место прикаспийских областей в истории мусульманского мира. Баку, 1925.
Бартольд 1925-6 - Бартольд В.В. История изучения Востока в Европе и России. Лекции, читанные в Университете и в Ленинградском институте живых восточных языков. Изд. 2-е. Л., 1925.
Бартольд 1966-а - Бартольд В.В. Халиф и султан/Сочинения. T. VI. М., 1966.
Бартольд 1966-б - Бартольд В.В. Турция, ислам и христианство / Бартольд В.В. Сочинения. T. VI. М., 1966.
Бартольд 1966-в - Бартольд В.В. Монгольское завоевание и его влияние на персидскую культуру / Бартольд В.В. T. VI. М., 1966.
Бахтин 2001 - Бахтин А.Г. Причины присоединения Поволжья и Приуралья к России // Вопросы истории. 2001. № 5. С. 52-72.


349
Беккер 2004 - Беккер С. Россия и концепт империи // Новая имперская история постсоветского пространства: Сб. ст. (Библиотека журнала «Ab Imperio») / Под ред. И.С. Герасимова, С.В. Глебова, А.П. Каплуновского, М.Б. Могильнер, А.М.Семенова. Казань, 2004.
Белокуров 1889 - Белокуров С.А. Исторический обзор связей Кавказа с политическими образованиями восточноевропейской равнины и с Московским государством до начала XVII века. М., 1889.
Белокуров 1906 - Белокуров С.А. О Посольском приказе. М., 1906.
Белокуров 1912 - Белокуров С.А. Московский Архив Министерства Иностранных Дел в 1812 г. М., 1912.
Бильбасов 1898 - Бильбасов В. Письмо Лжедмитрия I Клименту  VIII // Русская Старина. 1898. № 5. С. 301-311.
Борецкий-Бергфельд 1908 - Борецкий-Бергфельд Н. История Венгрии в Средний века и Новое время. Спб., 1908.
Бродель 2003 - Бродель Ф. Средиземное море и средиземноморский мир в эпоху Филиппа II: В 3 ч. Ч. 2: Коллективные судьбы и универсальные сдвиги. / Пер. с фр. М.А. Юсима. - М., 2003.
Бродель 2004 - Бродель Ф. Средиземное море и средиземноморский мир в эпоху Филиппа II: В 3 ч. Ч. 3: События. Политика. Люди. / Пер. с фр. М.А. Юсима. - М., 2004.
Броневский 1996 - Броневский С.М. Исторические выписки о сношениях России с Персиею, Грузиею и вообще с горскими народами, в Кавказе обитающими, со времен Ивана Васильевича доныне. / Подг. текста к изд., предисл., словарь малоизв. слов, указатели И.К. Павловой. СПб., 1996.
Броссе 1846 - Броссе М.М. Критический обзор грузинских летописей новейших времен по русским документам // ЖМНП. 1846, №7-8.
Бурдей 1569 - Бурдей Г.Д. Русско-турецкая война 1569 г. Саратов, 1962.
Бушев 1976 - Бушев П.П. История посольств и дипломатических сношений русского и иранского государств в 1586- 1612 гг. М., 1976.
Бушев 1982 - Бушев П.П. История посольств и дипломатических отношений русского и иранского государств в 1613-1621 гг. М., 1982.
Вайнштейн 1947 - Вайнштейн Л.О. Россия и тридцатилетняя война 1618 - 1648 гг. Л„ 1947.
Веселовский 1910 - Веселовский Н.И. Погрешности и ошибки при издании документов по сношению русских государей с азиатскими владельцами. СПб., 1910.
Веселовский 1911 - Веселовский Н.И. Татарское влияние на русский посольский церемониал в московский период русской истории. СПб., 1911. Вержбовский 1882 - Вержбовский Ф. Викентий Лаурео и его неизданные послания / ЖМНП. 1882, № 8-9. С. 196-243.
Гиршберг 1908 - Гиршберг А. Марина Мнишек. [Историческое исследование]. Рус. пер. с предисл. Андрея Титова. М., 1908.


350
Гордлевский 1941 - Гордлевский В.А. Государство Сельджукидов в Малой Азии. М-Л., 1941.
Горский 2000 - Горский А.А. Москва и Орда. М., 2000.
Греков 1963 - Греков И.Б. Очерки по истории международных отношений Восточной Европы XIV-XVII веков. М., 1963.
Греков 1979 - Греков И.Б. К вопросу о характере политического сотрудничества Османской империи и Крымского ханства в Восточной Европе в XVI-XVII вв. // Россия, Польша и Причерноморье в XV-XVIII веках. Сб. статей / АН СССР; Под ред. Б.А.Рыбакова. М., 1979. С. 299-314.
Гусейнов 1963 - Гусейнов А.М. Азербайджано-русские отношения XV-XVII веков. Баку, 1963
Гусейн 2005 - Гусейн Фарах. Османо-сефевидская война 1578-1590. По материалам трудов османского летописца Ибрахима Рахимзаде. Баку. 2005
Дворник 2001 - Дворник Ф. Славяне в европейской истории и цивилизации / Пер. И.И. Соколовой. М., 2001
Делиус 2005 - Делиус В. Иван Грозный и иезуиты. Миссия Антонио Поссевино в Москве. М., 2005
Достян, Карасев 1999 - Достян И.С., Карасев И.С. Православная церковь и складывание сербской нации // Роль религии в формировании южнославянских наций / Отв. Ред. И.В.Чуркина:  РАН, Ин-т славян и балканист. М., 1999. С. 138-158.
Джавахия 1987 - Джавахия Б. А. Из истории ирано-грузинских взаимоотношений (XVI - пер.треть XVII вв.): дис. ... канд. ист. наук: 07.00.02. / Джавахия Баграт Александрович. Тбилиси, 1987.
Егоров 1985 - Егоров В.Л. Историческая география Золотой Орды в XIII-XIV вв. / Отв. Ред. В.И.Буганов. М., 1985.
Жигарев 1896 - Жигарев С.Л. Русская политика в Восточном вопросе. (Ея история в XVI-XIX веках, критическая оценка и будущие задачи). Историко-юридические очерки. Ч. 1. М.,1896.
Зайцев 2004 - Зайцев И.В. Астраханское ханство. М., 2004
Зевакин, Полиевктов 1933 - Зевакин Е.С., Полиевктов М.А. К истории прикаспийского вопроса. Тифлис, 1933.
Зевакин 1940 - Зевакин Е.С. Персидский вопрос в русско-европейских отношениях XVII в. // Исторические записки. 1940. № 8. С. 128-162.
Зимин 1972 - Зимин А.А. Россия на пороге нового времени. (Очерки политической истории России в первой трети XVI в.). М., 1972.
Зонненштраль-Пискорский 1931 Зонненштраль-Пискорский  А. А.
Международные торговые договоры Персии. М., 1931
Иван Грозный и иезуиты: миссия Антонио Поссевино в Москве: [сборник] / [сост. и предисл. И.В.Курукина, пер. с нем. С.П.Гуждеу, пер. с лат. Л.Н.Годовиковой]. М., 2005
Иванов 1984 - Иванов Н.А. Османское завоевание арабских стран. М., 1984


351
Ивонин 1984 - Ивонин Ю.Е. У истоков европейской дипломатии нового времени. Минск., 1984
Ивонин 1999 - Ивонин Ю.Е. Политика Габсбургов в Юго-Восточной Европе в XVI—XVIII веках // Славяне и их соседи: средние века - раннее новое время / РАН, Ин-т Славяноведения. Вып. 9: Славяне и немцы: 1000-летнее соседство: мирные связи и конфликты. М., 1999
История внешней политики России: конец XV-XVII век: (от свержения ордьшского ига до Северной войны) / Отв. Ред. Г.А.Санин. М., 1999
История Европы. От Средневековья к Новому времени (конец XV- первая половина XVII в.): В 8 т. Т. 3. М., 1993
Казакова 1980 - Казакова Н.А. Западная Европа в русской письменности XVI-XVII веков. Из истории международных культурных связей России. Л., 1980.
Камбай-Заде 1990 - Камбай-Заде Х.А. Государство Сефевидов в восточной политике западноевропейских держав в конце XVI - начале XVII веков // Страны Ближнего и Среднего Востока в системе международных отношений. Баку, 1990
Камбай-Заде 2000 - Камбай-Заде Х.А. Взаимоотношения государства Сефевидов с западноевропейскими странами (конец XVI- первая треть ХVII вв.): Автореф. дис. ... канд. ист. наук: 07.00.03. / Бакин. гос. ун-т; Баку, 1991
Каппелер 2000 - Каппелер А. Россия - многонациональная империя. М., 2000.
Каптерев 1885 - Каптерев Н.Ф. Характер отношений России к православному Востоку в XVI-XVII столетиях. М., 1885
Карамзин 1843 - Карамзин Н.М. История Государства Российского в 3-х книгах, заключающих в себе 12 томов. СПб., 1843. Кн.  III (Т. 9-12)
Карданов 1972 - Карданов И.Э. Из истории отношений между адыгскими народами и Россией в XVI веке. Нальчик, 1972
Карпов 1981 - Карпов С.П. Трапезундская империя и западноевропейские государства в XIII-XV вв. М., 1981
Карпов 2007 - Карпов С.П. История Трапезундской империи. СПб., 2007
Каштанов 1969 - Каштанов С.М. Дипломатический состав древнерусского акта//ВИД. 1969. T. II. С. 143-158.
Королевство Венгрия и Трансильвания во время войны Османов с Габсбургами. М., 1994
Кинросс 1999 - Кинросс Лорд. Расцвет и упадок Османской империи / Пер. с англ. М. Пальникова. М., 1999
Котова 1991 - Котова Е.В. Династия Габсбургов // Новая и новейшая история. 1991. № 4. С.138 —153.
Королев 2007- Королев В.Н. Босфорская война. М., 2007.
Кочекаев 1988 - Кочекаев Б.-А.Б. Ногайско-русские отношения в XV-XVIII вв. Алма-Ата, 1988
Кудрявцев 1997 - Кудрявцев О.Ф. Россия в первой половине XVI  века: взгляд из Европы /Подг. О.Ф.Кудрявцев. М., 1997


352
Кузнецов 1986 - Кузнецов А.Б. Дипломатическая борьба России за безопасность южных границ (первая половина XVI в.). Минск, 1986
Куропаткин 1910 - Куропаткин А.Н. Задачи русской армии. СПб., 1910
Кушева 1963 - Кушева Е.Н. Народы Северного Кавказа и их Связи с Россией.
Вторая половина XVI - 30-е годы XVII в. М., 1963
Кучкин 2003 - Кучкин В.А. Договорные грамоты московских князей XIV века: внешнеполитические договоры. М., 2003.
Ламанский 1880 - Ламанский В. Могущество турок-османов в Европе //Исторический вестник. 1880. №5. С. 5-23.
Лаппо-Данилевский 1884 - Лаппо-Данилевский А. Из старинных сношений России с Западной Европой // ЖМНП. СПб., 1884. Ч. ССХХХШ.
Лашков 1891 - Лашков Ф.Ф. Памятники дипломатических сношений Крымского ханства с Московским государством в XVI и XVII веках, хранящиеся в Московском главном архиве Министерства иностранных дел. Симферополь, 1891
Лисейцев 2002 - Лисейцев Д.В. Русско-крымские отношения в эпоху Смуты // Россия XXI век. 2002. № 5. С. 93-101.
Лихачев 1894 - Лихачев Н.П. Библиотека и Архив Московских государей в XVI столетии. СПб., 1894
Лобанов 2002 - Лобанов Н.А. Новые документы по истории русско-немецких отношений начала XVII века. 1604-1654 гг. Венский Государственный архив // Новая и новейшая история. 2002. № 1. С. 202-208.
Лурье 1948 - Лурье Я.С. Новые данные о посольстве Сугорского и Арцыбашева в 1576 г. // Исторические записки. 1948. Т. 27. С. 291-300.
Лурье 1951 - Лурье Я.С. Вопросы внутренней и внешней политики в посланиях Ивана Грозного // Послания Ивана Грозного. Подготовка текста Д.С. Лихачева и Я.С. Лурье. Перевод и комментарии Я.С. Лурье. М.-Л., 1951
Лурье 1961 - Лурье Я.С. Русско-английские отношения и международная политика второй половины XVI в. // Международные связи России до XVII в. Сборник статей. [Ред. Коллегия: доктора ист. Наук А.А.Зимин, В.Т. Пашуто]. М., 1961. С. 419-443.
Любомиров 1939 - Любомиров П.Г. Очерк истории нижегородского ополчения 1611-1613 гг. М., 1939
Магилина 2006 - Магилина И.В. Персидское посольство в Царицыне в 1606-1607 гг. (по «Хронике кармелитов») // Стрежень: Научный ежегодник / Под ред. М.М. Загорулько. Вып. 5. Волгоград, 2006. С. 159-163.
Магилина 2008 - Магилина И.В. Проект антитурецкого договора между Московским государством и Персией в 1600 году (Реконструкция по материалам посольства кн. А.Ф. Жирово-Засекина) // Вестник ВолГУ. Серия 4. История. Регионоведение. Международные отношения. Вып. 13. Волгоград, 2008. С. 145-155.
Магилина 2009 - Магилина И.В. Антитурецкая коалиция как инструмент восточной политики Московского государства // Вестник ВолГУ.


353
Серия 4. История. Регионоведение. Международные отношения. - № 1 (15). - Волгоград, 2009. С. 68-76.
Магилина 2009а - Магилина И.В Переговоры между Московским государством и Священной Римской империей по поводу заключения антитурецкого соглашения // Известия Самарского научного центра РАН. Т. 11. № 2 (28). 2009. С. 18 -24.
Макушев 1876 - Макушев В.В. Восточный вопрос в XVI-XVII веках. (По неизданным Итальянским памятникам) //Славянский сборник. Т. 3. СПб., 1876. С.1-39.
Махмудов 1991 - Махмудов Я.М. Взаимоотношения государств Ак-Коюнлу и Сефевидов с западными странами (П-я половина XV- нач. XVII в.). Баку, 1991.
Медведева 2004 - Медведева К.Т. Австрийские Габсбурги и Сословия в начале XVII века. М., 2004.
Международные связи России в XVII-XVIII вв. (Экономика, политика, культура). Сб. статей. [Ред. коллегия: Л.Г.Бескровный и др.]. М., 1966
Международные связи стран Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европы и славяно-германские отношения. [Сборник. Ред. коллегия: ВД.Королюк (отв. ред.) и др.]. М., 1968.
Мейер 1996 - Мейер М.С. Основные этапы ранней истории Русско-турецких отношений // Османская империя: проблемы внешней политики и отношений с Россией: Сб. ст. / Рос. Акад. наук, Ин-т востоковедения: [Отв. ред. И авт. Предисл. С.Ф.Орешкова]. М, 1996. С. 44-116.
Месхиа, Цинцадзе 1995 - Месхиа Ш.А., Цинцадзе Я.З. Из истории русско-грузинских взаимоотношений. Тбилиси, 1958.
Накашидзе 1955 - Накашидзе Н.Т. Русско-английские отношения во второй половине XVI в. Тбилиси, 1955.
Накашидзе 1968 - Накашидзе Н.Т. Грузино-русские политические отношения в первой половине XVII века. Тбилиси, 1968.
Наумов, Арш, Достян, Виноградов 1982 - Наумов Е.П., Арш Г.Л., Достян И.С., Виноградов В.Н. Балканы в международной жизни Европы (XV-XIX вв.) // Исторические и историко-культурные процессы на Балканах. [Сб. ст.]. М., 1982. С. 42-66.
Наумов 1990 - Наумов Е.П. К истории связей России с южнославянскими народами в первой половине XVII в. //Связи России с народами Балканского полуострова, первая половина XVII в.: [Сб. ст.] / Отв. ред. Б.Н. Флоря. М., 1990. С. 94 -125.
Некрасов 1990 - Некрасов А.М. Международные отношения и народы Западного Кавказа в последней четверти XV - первой половине XVI века. М., 1990
Никольсон 1941 - Никольсон Г. Дипломатия /Пер. с англ., ред. и предисл.
А.А. Трояновского. М., 1941
Новосельский 1961 - Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII века. М.-Л., 1948


354
Новосельцев 1961 - Новосельцев А.П. Русско-иранские политические отношения во второй половине XVI в. // Международные связи России до XVII в. Сборник статей. [Ред. Коллегия: док. ист. наук А.А.Зимин, В.Т. Пашуто]. М., 1961. С. 444-461.
Новосельцев 1966 - Новосельцев А.П. Русско-иранские отношения в первой половине XVII в. // Международные связи России в XVII-XVIII вв. (Экономика, политика, культура). Сб. статей. [Ред. коллегия: Л.Г. Бескровный и др.]. М., 1966
Опись архива Посольского приказа 1626 года. М., 1977
Османская империя и страны Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европы в XVII в. (Главные тенденции политических взаимоотношений) / Рос. Акад, наук, Ин-т славяноведения и балканистики; [Редкол.: Акад. РАНГ.Г. Литаврин (отв. ред.) и др.]. М., 1998.
Петрушевский 1966 - Петрушевский И.П. Ислам в Иране в VII-XV веках. Л., 1966
Пигулевская, Якубовский, Петрушевский, Строева, Беленицкий 1958 - Пигулевская Н.В., Якубовский А.Ю., Петрушевский И.П., Строева Л.В., Беленицкий А.М. История Ирана с древнейших времен до конца XVIII
века. Л., 1958
Пирлинг 1902 - Пирлинг П. Восточная идея Поссевино // Пирлинг П. Из смутного времени. Статьи и заметки. СПб., 1902.
Пирлинг 1902а - Пирлинг П. Николай Мело, «Гишпанской земли» чернец // Русская Старина. 1902. № 5. С. 303-312.
Пирлинг 1903 - Пирлинг П. Марина Мнишек после майского погрома // Русская Старина. 1903. № 2. С. 235-258.
Пирлинг 1911 - Пирлинг П. Дмитрий Самозванец. Легенда об императоре. /
Полный пер. с франц. Л.И. Левашева. М., 1911
Пирлинг 1912 - Пирлинг П. Россия и папский престол в 2-х кн. СПб., 1912
Платонов 1910 - Платонов С.Ф. Очерки по истории Смуты в Московском государстве XVI - XVII вв. СПб., 1910
Плюханова 1995 - Плюханова М.Б. Сюжеты и символы Московского царства. СПб., 1995
Полиевктов 1932 - Полиевктов М.А. Экономические и политические разведки Московского государства XVII века на Кавказе. Тифлис, 1932 Полиевктов 1935 - Полиевктов М.А. Европейские путешественники по
Кавказу XIII-XVIII веках. Тифлис, 1935
Прохазка 1981 - Прохазка И. Посольство Николая Варкоча в Россию и проблема образования в конце XVI века антитурецкой коалиции в Восточной Европе: дис. ... канд. ист. наук: 07.00.02. М., 1981
Ранке 1874 - Ранке Л. Римские папы в последние четыре столетия / пер. с нем. В 2-х т. С-Петербург, 1874
Рогожин 1994 - Рогожин Н.М. Посольские книги России конца XV- начала XVII вв. М., 1994


355
Рогожин 1997 - Рогожин Н.М. Россия XVI-XVII вв. в системе международных отношений западноевропейского региона по материалам посольских книг // Россия в мировом политическом процессе. М., 1997. С. 14-19.
Рогожин 2002 - Рогожин Н.М. «У государевых дел быть указано...». М., 2002
Савва 1901 - Савва В.И. Московские цари и византийские басилевсы. Харьков, 1901
Савва 1917 - Савва В.И. О Посольском приказе в XVI веке. Харьков, 1917
Сафаргалиев 1960 - Сафаргалиев, М.Г. Распад Золотой Орды. Саранск, 1960.
Синицына 1998 - Синицына Н.В. Третий Рим. Истоки и эволюция русской средневековой концепции (XV-XVI вв.). М., 1998.
Синюхаев 1903 - Синюхаев Г. Марина Мнишек и шах Аббас I // Русская Старина. 1903. Т. 9. С. 155-161.
Скрынников 1978 - Скрынников Р.Г. Борис Годунов. М, 1978
Скрынников 1992 - Скрынников Р.Г. Царство террора: [Об опричнине Ивана
Грозного]. СПб., 1992
Смирнов 1887 - Смирнов В.Д. Крымское ханство под верховенством Оттоманской Порты до начала XVIII века. СПб., 1887.
Смирнов 1948 - Смирнов И.И. Восточная политика Василия III // Исторические записки. 1948. Т. 27. С. 18-66.
Смирнов 1946 - Смирнов Н.А. Россия и Турция в XVI-XVII веках: В 2-х т. М., 1946.
Смирнов 1958 - Смирнов Н.А. Политика России на Кавказе в XVI - XIX веках. М., 1958
Смутное время. Очерки и рассказы /Состав. Б.П. Георгиевский. М., 1903.
Соловьев 1989 - Соловьев С.М. Сочинения. В 18 кн. Кн. 4: История России с древнейших времен. 1584-1613. Т. 7-8. М., 1989
Сугорский 1890 - Сугорский И.Н. Сношения с Персией при Годунове // Русский Вестник. 1890. №210. С. 105-124.
Тагиров 1999 - Тагиров И.Р. Очерки истории Татарстана и татарского народа (XX век). Казань, 1999
Тебеньков 1896 - Тебеньков М.Н. Древнейшие сношения Руси с прикаспийскими странами. Тифлис, 1896
Тивадзе 1996 - Тивадзе Т.Г. Иранский вопрос во внешней политике Московского государства в конце XVI и в начале XVII вв.: автореф. дис. ... канд. ист. наук: (07.00.02.) / Тивадзе Тамара Георгиевна; [Тбил. гос. ун-т]. Тбилиси, 1966
Тимощук 1903 - Тимощук В.В. Россия и папский престол в 1580-1601 гг. // Русская Старина. 1903. Т. 114. С. 209-240,  444-466.
Толстой 1876 - Толстой Д. Римский католицизм в России. Историческое исследование гр. Дмитрия А. Толстого: В 2 кн. T. 1. СПб., 1876


356
Трепавлов 1993 - Трепавлов В.В. Статус «Белого царя»: Москва и татарские ханства в XV-XVI вв. // Россия и Восток: проблемы взаимодействия. М., 1993. С. 45-63.
Трепавлов 2001 - Трепавлов В.В. История Ногайской Орды / В.В.Трепавлов; РАН, Ин-т рос. истории. М., 2001
Трепавлов 2007 - Трепавлов В.В. «Белый царь»: образ монарха и представления о подданстве у народов России XV-XVIII вв. М., 2007.
Туманович 1982 - Туманович Н.Н. Европейские державы в Персидском заливе в 16-19 вв. М., 1982
Тушин 1978 - Тушин Ю.П. Русское мореплавание на Каспийском, Азовском и Черном морях: XVII век. М., 1978
Тюменцев 1999 - Тюменцев И.О. Смута в России в начале XVII столетия: Движение Лжедмитрия II / ВолГУ; НИИ Проблем эконом. истории России XX века при ВолГУ. Волгоград, 1999
Тюменцев 1998 - Тюменцев И.О. Русские самозванцы 1606-1607 гг. и народная религиозность // Средневековое православие от прихода до патриархата. Сб. науч. ст. / Под. ред. Н.Д. Барабанова. Волгоград, 1998. Вып. 2. С. 212-267.
Тюменцев 2000 - Тюменцев И.О. Царицынская крепость в XVII в. // Стрежень. Научный ежегодник / Под. ред. М.М. Загорулько. Вып. 2. Волгоград, 2000. С. 183-197.
Тюменцев 2000 - Тюменцев И.О., Свиридонова В.  II. Описание путешествия монахов по Волге в 1606-1607 годах (главы из «Хроники кармелитов») // Стрежень. Научный ежегодник / Под. ред. М.М. Загорулько. Вып. 2. Волгоград, 2000. С. 390-422.
Ульяновский 2006 - Ульяновский В. Смутное время. М., 2006.
Усманов 1979 - Усманов М, А. Жалованные акты Джучиева Улуса XIV - XVI вв. Казань, 1979
Успенский 1982 - Успенский Б.А. Царь и самозванец: самозванчество в России как культурно-исторический феномен // Художественный язык средневековья: [Сб. ст.] / АН СССР, [Отв. ред. Карпушин]. М., 1982.
Успенский 1887 - Успенский Ф.И. Как возник и развивался в России «Восточный Вопрос». СПб., 1887
Фарзалиев 2002 - Фарзалиев А.М. Южный Кавказ в конце XVII в.: османо-сефевидское соперничество. СПб., 2002
Филюшкин 2004 - Филюшкин А.И. Проблема генезиса российской империи // Новая имперская история постсоветского пространства: Сб. ст. (Библиотека журнала «Ab Imperio») / Под ред. И.С.Герасимова, С.В.Глебова, А.П.Каплуновского, М.Б.Могильнер, А.М.Семенова. Казань, 2004
Филюшкин 2006 - Филюшкин А.И. Титулы русских государей. М., СПб., 2006
Флоря 1968 - Флоря Б.Н. Русско-австрийские отношения на рубеже XVI-XVII вв. (посольство Афанасия Власьева в Империю) // Международные связи


357
стран Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европы и славяно-германские отношения. [Сборник. Ред. коллегия: В.Д.Королюк (отв. ред.) и др.]. М., 1968. С. 54-80.
Флоря 1973 - Флоря Б.Н. Русско-польские отношения и балтийский вопрос в конце XVI - начале XVII вв. М., 1973.
Флоря 1975 - Флоря Б.Н. Россия и походы запорожцев в Молдавию в 70-гг. XVI в. // Карпато-Дунайские земли в средние века. Кишинев, 1975. С. 63-72.
Флоря 1978-а - Флоря Б.Н. Русско-польские отношения и политическое развитие Восточной Европы во второй половине XVI - начале XVII веков. М., 1978.
Флоря 1978-6 - Флоря Б.Н. Выходцы из балканских стран на русской службе (конец XVI- начало XVII в.) // Балканские исследования: [Сб. статей] / АН СССР, Ин-т славяноведения и балканистики; [Редкол.: Г.А.Арш (отв. ред.) и др.]. Вып. 3. М., 1978. С. 57-63.
Флоря 1979 - Флоря Б.Н. Проект антитурецкой коалиции середины XVI в. // Россия, Польша и Причерноморье в XV - XVIII веках. [Сб. статей] / АН СССР; Под. ред. Б.А.Рыбакова. М., 1979. С. 71-86.
Флоря 1980 - Флоря Б.Н. Проект антитурецкой коалиции в русской внешней политике 70-х гг. XVI в. // Социально-экономическая и политическая история Юго-Восточной Европы до середины XIX в. Кишенев, 1980. С. 118-132.
Флоря 1986 - Флоря Б.Н. Россия и чешское восстание против Габсбургов / Отв. ред. А.С.Мыльников. М., 1986.
Флоря 1990 - Флоря Б.Н. К истории установления политических связей между русским правительством и высшим греческим духовенством (на примере Константинопольской патриархии) // Связи России с народами Балканского полуострова, первая половина XVII в.: [Сб. статей] / Отв. ред. Б.Н.Флоря. М., 1990. С. 8-19.
Флоря 2005 - Флоря Б.Н. Польско-литовская интервенция в России и русское общество. М., 2005.
Фодор 1996 - Фодор П. Идеологическое обоснование османских завоеваний (XIV-XVI века) // Османская империя: проблемы внешней политики и отношений с Россией: Сб. ст. / [Отв. ред. И авт. Предисл. С.Ф. Орешкова]. М., 1996. С. 5-34.
Фречнер 2008 - Фречнер Р. Новые источники о миссии Ганса Шлитте. Об особенностях московской дипломатической практики в середине XVI в. в европейском контексте (в печати)
Хорошкевич 1980 - Хорошкевич А.Л. Русское государство в системе международных отношений конца XV - начала XVI вв. М., 1980
Хорошкевич 1996 - Хорошкевич А.Л. Задачи русской внешней политики и реформы Ивана Грозного // Реформы и реформаторы в истории России. М„ 1996


358
Хорошкевич 2001 - Хорошкевич А.Л. Русь и Крым. От союза к противостоянию. Конец XV- XVI вв. М., 2001
Хорошкевич 2002 - Хорошкевич А.Л. Образ России 1584-1585 гг. в «Записках Мартина Груневега» // Россия-Польша. Образы и стериотипы в литературе и культуре. М., 2002
Хорошкевич 2003 - Хорошкевич А.Л. Россия в системе международных отношений середины XVI века. М., 2003.
Худяков 1923 - Худяков М. Очерки по истории Казанского ханства. Казань, 1923
Цыпурина 1984 - Цыпурина Г.И. Английская дипломатия в Османской империи во второй половине XVI в. // Англия в эпоху абсолютизма (статьи и источники). М., 1984
Чаев 1945 - Чаев Н.С. «Москва — Третий Рим» в политической практике Московского правительства в XVI веке // Исторические Записки. 1945. Вып. 17.
Шахмалиев 1950 - Шахмалиев Э.М. К вопросу о дипломатических сношениях первых Сефевидов с западными странами // Труды Азербайджанского государственного университета, серия истории и философии. 1950. №4. С. 51-67.
Шварц 2001 - Шварц И. Посольство императора Рудольфа II в Персию (1602-1604 гг.) и пребывание послов в Казани //Великий Волжский путь. Материалы Круглого стола Международного научного семинара. Казань, 28-29 августа 2000 г. / Казань, 2001. С. 331-339.
Шмелев 1992 - Шмелев А.С. Русско-дагестанско-османский конфликт в начале XVII в. // Славяне и их соседи. Вып. 4. М., 1992
Шмидт 1961 - Шмидт С.О. К характеристике русско-крымских отношений второй четверти XVI в. // Международные связи России до XVII в. Сб. ст. /Ред. А.А.Зимин, В.Т. Пашуто]. М., 1961. С. 39-52.
Шмидт 1964 - Шмидт С.О. Восточная политика России накануне «Казанского взятия» // Международные отношения. Политика. Дипломатия. Сб. ст. к 80-летию ак. И.М. Майского. М., 1964. С. 538-558.
Шмидт 1999 - Шмидт С.О. Россия Ивана Грозного. М., 1999
[Щербатов М.М.] История Российская от древнейших времен, сочиненная князем Михаилом Щербатовым: в 7 т. СПб., 1791
Эскин 2009 - Эскин Ю.М. Опыт жизнеописания боярина князя Козьмы- Дмитрия Михайловича Пожарского // День народного единства. Биография праздника. М., 2009. С. 162-171.
Эфендиев 1996 - Эфендиев О.А. Дон Хуан Персидский или Орундж-бек Баят // Известия Ан Азерб. ССР. Серия истории, философии и права. 1966. № 2.-С. 63-68.
Эфендиев 1982 - Эфендиев О.А. Азербайджанское государство Сефевидов в XVI веке. Баку, 1982.
Юдин 1914 - Юдин П.А. Посольство Марины к шаху Аббасу: Эпизод из истории смутного времени // Русская старина. 1914. № 12. С. 626-632.


359
Юзефович 2007 - Юзефович Л.А. Путь посла. Русский посольский обычай. Обиход. Этикет. Церемониал. Конец XV - первая половина XVII в. СПб., 2007
Afshar 1921 - Afshar М. La politique européenne en Perse. Quelques pages de l’histoire diplomatique. Berlin, 1921
Atiya 1938 - Atiya A.S. The Crusade in the Later Middle Age. London 1938
Bayani 1937 - Bayani K. Les relation de l’Iran avec l’Europe occidentale à l’époque Safavide (Portugal, Espagne, Angleterre, Holland et France); (avec documents inédita). Paris, 1937
Bellan 1932 - Bellan L.L. Chah Abbas.: Sa vie, son histoire. Paris, 1932
Bély 1992 - Bély L. Les relations internationales en Europe XVII-XVIII siècles. Paris, 1992
Blow 2009 - Blow D. Shah Abbas. The Ruthless King who became an Iranian legend. London-New York, 2009
Ferrier 1973 - Ferrier R.W. The European diplomacy of the Shah Abbas and the first Persian embassy to England // Iran journal of the British Institute of Persian Studies. London, 1973. Vol. XI. P. 75-92.
Grothusen 1979 - Grothusen K.D. Die Orientalischen Frage als Problem der europäischen Geschichte / Die Tukei in Europa. Göttingen, 1979
Hammer 1886 - Hammer J. de. Histoire de l’Empire Ottoman. Paris, Beiizard et Lowel, MDCCCXXXVI (1886)
Janaček 1973 - Janaček J. Pad Rudolfa II. Praha, Mlada Fronta, 1973
Kolodziejczyk 1999 - Kolodziejczyk D. Polen und die Osmanen im 17. Jahrhundert / Polen und Österreich im 17. Jahrhimdert // Hrsg, von Leitsch W., Ttawkowski S. Wien etc., 1999. ( Wiener Archive für Geschichte des Slawentums und Osteuropa; Bd. 18)
Krahmer 1906 - Krahmer G. Die Beziehungen Rußland zu Persien // Rußland in Asien. Band. VI. Leipzig, 1906
Leitsch J960 - Leitsch W. Moskau und die Politik des Kaiserhofes im XVII Jahrhundert (1604-1654). Graz-Köln, 1960.
Leva 1887 - Leva G. de La legazione di Roma di Paolo Paruta (1592-1595). Documenti storici publicati dall R. Deputazione di stiria Patria! Venedig, 1887
Lockhart 1958 - Lockhart L. The fall of the Safavi Dinasty and the Afghan occupation of Persia. Cambridge, 1958
Malcolm 1821 - Malcolm J. Histoire de la Perse. V. II. Paris, 1821
Mongallero 1957 - Mongallero G.L. La politica Leone X e de Francesco I nella progettata crociata contro i Turchi e nella lotta per la succession imperiale. // Rinascimento 8,1957. P. 61-109.
Matoušek 1935 - Matoušek J. Tureskà válka v evropské politice v letach 1592-1594, Obrazs z dějin diplomacie protireformacni. Praha, 1935
Mattingly 1955 - Mattingly G. Renaissance Diplomacy. London, 1955


360
Newman 1993 - Newman A.J. Safavid Iran: Rebirth of a Persian Empire. London, 2006.
Niederkorn 1993 - Niederkorn J. P. Die europäischen Mächte und der «Lange Türkerkrieg» Kaiser Rudolf II (1593-1606). Wien, 1993.
Palombini 1968 - Palombini Barbara vОп. Bündniswerben abendländischer Mächte um Persien 1453-1600. Wiesbaden, 1968 (Freiburger Islamstudien 1).
Pastor 1898 - Pastor L. Histoire des Papes depuis la fin du moyen age / ouvrage écrit d’après un grand nombre de documents inédits extraits des archives secrètes du Vatican et autres. Paris, 1898.
Pfefferman 1946 - Pfefferman H. Die Zusammenarbeit der Renaissancepäpste mit den Türken. Zürich, 1946.
Pickovà 2002 - Pickovà Dana. Habsburkové a Rurikovci na prahu novověku. Prispevek к dějinám rusko-habsburskych vztahu na přelomu 15. a 16. století. Praha 2002.
Pirling 1890 - Pirling P. Papes et tsars (1547-1597): D’après des documents nouveaux. Paris, 1890.
Pirling 1894 - Pirling P. Un missionnaire diplomate au seizième siècle // Revue du monde catholique. Paris, 1894. T. XXIV. P. 18- 29.
Pirling 1898 - Pirling P. Lettre du Dmitri dit le faux à Clement VIII. Paris, 1898.
Pirling 1896-1901 - Pirling P. La Russie et le Saint-Siège. Etudes diplomatiques.
T. I, T. II, T.  III. Paris, 1896-1901.
Rassmussen 1978 - Rassmussen K. On the Information Level of the Muscovite Posolkij Prikas in the Sixteenth Century// Forschungen für Osteuropäisch Geschichte. Wiesbaden, 1978. Bd. 24. S. 87-99.
Rossi 1931-1933 - Rossi, E. Relazioni tra la Persia e l'ordine di S. Giovanni a Rodi e a Malta. Rivista d. Studi Orientali, 13.193I-I933.
Rouillard 1935 - Rouillard C. D. The Turk in French History, Thought and Literature (1520-1660). Paris, 1935.
Sardari 1890 - Sardari R. Un chapitre de Г histoire diplomatique de l’Iran. (Les Traités entre l’Iran et la Russie depuis le XVI siècle jusqu’à 1917). Paris, 1941.
Smolka 1890 - Smolka S. Projet d’une ligue contre les Turcs en 1583. Cracovie, 1890.
Stloukal 1963-1964 - Stloukal K. Das Projekt einer internationalen paneuropaschen Liga mit Persien aus dem Ende des 16 Jahrhunderts. Persica I. (1963-64). S. 53-69.
Sykes 1951 - Sykes P. A. The History of Persia. V.I. London, 1951
Vaughan 1954 - Vaughan D.M. Europe and the Turk. A patten of alliances, 1350-1700. Liverpool, 1954.
Vocelka 1981 - Vocelka K. Die politische Propaganda Kaiser Rudolf II (1576-1612). Wien, 1981.
Vocelka 1985 - Vocelka K. Rudolf II und seine Zeit. Wien-Köln-Graz, 1985.
Uebersberger 1906 - Uebersberger H. Österreich und Rußland seit dem Ende des 15 Jahrhunderts. Bd. 1: 1488-1605. Wien u Leipzig, 1906.


361
УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН И ДИНАСТИЙ
А
Аббас I шах 7, 13, 61, 69, 73, 77-80, 83-84, 91, 100-102, 105-106, 109, 116, 118, 120- 121, 129, 134, 141, 143, 154-156, 158-166, 168-170, 173-174, 181-199, 202-207, 209, 211-212, 214-226, 228, 231-232, 245, 248, 250, 252-253, 256, 259-261, 263-266, 270, 274-281, 283, 285-287, 289, 292-295, 297, 299-301, 303-304, 318, 324—340 Аббасиды 16, 27
Абдулла хан Устаджлу 52-53 Абу Талиб Мирза 69, 73, 78 Аделунг Ф. 89, 134, 145-147, 174-175, 239- 240
Акинфов Ф.П. воевода 269, 286 Алаверди хан 100, 187, 203, 276 Александр  II Багратиони 84-85, 211, 218, 228-229, 231-232, 259-260, 261, 302 Алессандри Винченцо 38
Али Кули бек посол 270-271, 283-284, 286- 288, 290-295, 301
Али Кули хан Шамлу 77, 80, 100
Альбрехт граф Фюрстимбергский 127 Альдабрандини Джан Франческо 121, 199 Аль-Камиль Мухаммед Айюбид 35, 161 Амир Али бек 288, 294-296-297, 299 Ангвишиоле Лодовико де 99
Андреев Анц (Ганс Англер) 150, 234, 242, 306
АннаЯгеллон 139
Арш Г.Л. 17
Ахмад хан 166
Ахмед хан Лахиджанский 80, 154
Афшар М. 30
Б
Бабур Захир ад-дин Мухаммад 44 Багратиони Константин 231, 259 Баджеци Августин 289-290
Бальби Жан де 33, 46
Барбаро Иосафато 27
Бартольд В.В. 3 (2), 9-10, 15-17, 28, 44, 55, 130, 167, 184-185
Бастам Кули бек 275
Бахтин А.Г. 51
Беккер С. 48, 50
Белозерский (Сугорский) З.И. кн. 10, 58, 62,310
Аббас ибн Абд аль-Муталиб 16
Абу Бекр Мирза ширваншах 69
Абдулла  II Шейбани 79-80, 118, 183, 185
Абу Ханифа 16
Алей (Али) Мурза 180
Ак-Коюнлу 3(2)
Аладьин Денис 297-298
Александренко В.Н. 174, 236, 306
Али бек Хусейн 12
Али Кули бек Баят (Дон Филипп
Персидский)188
Алишев С.Х. 50
Альбертранди С. 214
Алькадари Г.Э. 69
АльфонсоП д’Эсте герцог Феррары 183
Амир хан Мовсалу 69
Анди бек посол 68, 74-76, 79, 84-85, 101, 154-159, 161, 166, 180, 188, 230
Анна Штирийская (Габсбург) 312
Аржакова Л.М. 25
Арцыбашев А. (посол) 10, 58, 62, 310
Ахмед  III 245
Афанасий Охридский архиеп. 233
Багратиони Георгий 259
Багратиони Теймураз 231, 302
Бадоэр А. (посол) 61-62
Барятинский М.П. 304,332-334, 336
Барвиниус И. 114
Бантыш-Каменский Н.Н. 5, 7,43, 64, 122- 123, 143, 175-176, 220, 234, 236
Бауэр Якоб 318
Баязед  II 17
Беленицкий А.М. 27
Белокуров С.А. 5, 9, 42, 51-52, 74, 85-86, 102, 135,174, 176, 212, 216, 220, 228, 234, 240-241,


362
Берше Дж. 5, 214
Бильбасов В. 252
Борецкий-Бергфельд Н. 232
Борис Годунов царь 10, 12, 62,16-11, 81, 91-96, 102, 105-106, 116-117, 135-137, МО- 141, 147-150, 155, 158-160, 162, 173-176, 179-180, 182, 188-190, 196-197, 206-207, 209, 212-213, 215-216, 218, 221-228, 230- 235, 238-244, 249-253, 258, 260-261, 264- 265, 271, 283, 285-286, 301, 306-307, 312, 316, 328, 333-334, 338-340
Бочкаи Иштван 243-244, 272
Броневский С.М. 7-8, 131, 206, 210
Булат беком (Поляд бек) 108-109, 325, 328-334
Буньят бек (Дон Диего Персидский) 188 Бурдей Г.Д. 51
Бутак бек посол 75, 82, 84, 101, 103, 107, 130
Бутурлин И.М. воевода 158, 229-232, 259- 261,270, 286, 301
Бушев П.П. 11, 85, 88, 101, 109, 114, 131, 140, 165-166, 207-208, 212-213, 230, 259, 261, 328-329
В
Вайнштейн Л.О. 104, 152
Варкоч Николай 7, 13, 89-96, 101, 103-105, 107-113, 116, 118-120,127, 135-136, МО- 142, 146, 209, 224, 328
Василий IV Шуйский 267-269, 284-285, 288, 290, 294-296, 299, 307
Вельяминов М.И. 124-125, 128-129, 134, 136, 141, 143, 158
Верещинский Ю. 25
Веккьетти Джаванни Батиста 39, 70-72, 120, 182
Винсент о. 263, 300
Винь  III. де ля (посол) 54
Владислав IV Ваза 313, 335
Власьев А.И. (дьяк) 124-129, 134, 136, 141, 143, 15 8, 174-178, 181, 196, 210-211, 220- 221, 233-234, 236, 254, 257, 310, 315 Воротынский И.М. 322 Вылузгин Е. (дьяк) 91
Г
Габсбурги 18, 21-22, 24, 31-32, 35, 39, 89, 95, 103,119, 127, 139, 151-152, 176, 202, 242,272,312,315,317-318
270
Бехтеяров-Ростовский В.И. 231, 295
Биркин В. воевода 73
Босворт К.Э. 27, 167
Бохин Д. 227
Бродель Ф. 19-20, 37, 53, 93, 98, 103
Будила О. 295
Булгаков Ю. воевода 74
Бургштелер М. (посол) 42
Бурхан Мирза Дербени 69
Бутурлин Ф. воевода 10, 74
Бухаров А. 324, 328
Вакер М. 123
Василий  III 39, 42-44,46-48, 138-139, 310
Васильчиков Г.Б. 61, 78, 80-85, 92, 99, 114, 154,213,215, 230
Веселовский Н.И. 5, 9, И, 159, 162
Вержбовский Ф. 58
Виноградов В.Н. 17
Висковатый И.М. 49
Вишневецкий К. 291
Воейков А.М. 227
Вольнештейн (Вальдштайн) Адам фон 245
Вражский Прокопий 333
Выходцев Тимоха (дипкурьер) 85
Гайделиус Эразм (Россенштейн Эразм
Гайд ел ий) 322


363
Газан хан 167
Генрих II Валуа 21, 23
Генрих Vin Тюдор 22
Герберштейн С. 42,49-50, 139
Гл яд ков Яков 303
Годунов И.И. 286
Годунова Ксения 221, 233, 242
Гонсевский А. 256, 262, 266-268
Горский А.А. 48
Грамотин И. 257
Григорий Х1П 38, 58-62, 64-66, 70
Григорьев Юсуф 292, 296-297, 299, 308- 309,311,313, 320-321,325
Гувеа Антонио де 6, 202-204, 219, 223, 275
Гусейн Фарах 71
д
Давид Комнин 26
Дворник Ф. 24, 67-68
Дербышев Есен Алей 171
Де-Ty Ж.О. 256
Джованни Медичи 72
Джучи 30, 167
Дионисий Палеолог Ралли 234-237
Донау Авраам фон 96, 104, 134-135,137, 139-143, 146-150, 152-153, 160-161, 178, 196, 224, 239, 308, 312
Доннерс-Марк Яков Генкель фон (Яков Сингел) 313
Дорн (д’Адарно) Адам 296-299, 313, 320- 321,325
Достян И.С. 17, 236
Е
Елена Глинская 47
Емельянов Степан (посол) 158-159, 162, 168, 170-171, 172, 174, 188, 206-207, 211, 224
Есипов Д.П. 267, 269
ж
Жан-Тадде (Фаддей) о. 195, 263,266, 277- 278, 283, 300-302, 304, 331
Жоан (Жуан) 1П Благочестивый 60
3
Заблудовский А. 237
Зайн аль Абидин 4-й имам 68, 279
Гейс Стефан 108, 328
Генрих IV Валуа 183, 253, 256
Георг Фридрих маркграф Ансбахский 176- 178, 180
Гиршберг А. 291
Годунов И.В. 91, 270
Годунов Федор 239
Голбойн Филипп 307
Гордлевский В.А. 167
Грабовский С. 25
Греков И.Б. 43, 45-46, 55-56
Григорий XIV 99
Грушецкий Самуил 308
Гуннерн Христоф Унруг фон 108
Гусейнов А.М. 52, 73
ДальВ.И. 137, 156
Дели Хасан (Абдулхалил) 232, 274
Деспина хатун (Феодора Комнин) 27-28
Дженкинс А. 52-53
Джунейд шейх 28
Див-султан Румлу 33
Дитрихштайн Ф. 37,192
Донау Генрих (Индрик) Карл фон 313-314, 323,325
Дория Карло 281
Дорндорф Рупрехт Линс фон 176-180
Дубровский Иван 171-172
Елизавета Тюдор 22, 52, 201
Еремеев (Рюмер-Вестерман) Еремей 309- 311,317
Ефер паша 74, 79
Жигарев С.Л. 8, 41
Жирово-Засекин А.Ф. 197, 206-207, 209-217, 221, 223-226, 228
Заборовский Сема 298, 314, 316-317, 323-324 Зайнуль Абдин беком (Зайнуль ханом Шамлу, «Зенач Камбей») 244-249, 264, 267, 269-271, 276, 278, 281, 288


364
Зайцев И.В. 46, 166
Замойский Ян гетман 24, 68, 95
Засецкий Темирь 207, 213, 216
Збарашский Януш 114
Зевакие Е.С. 9-10
Золотарев И. казак 323
Зульфикар хан Караманлу 141
и
Иаков I Стюарт 280, 293
Иван-Август (самозванец) 269-271
Иван IV Грозный 10-12, 47-48, 52-53, 57- 59, 61-62, 66, 87, 123, 167, 206, 208, 228, 310, 334-335
Иванов Н.А. 31
Игнатьев Я. 323
Иннокентий IX 99
Иоганн Ольденбург, герцог 221, 233
Ислам Гирей 72
Исмаил  II шах 58, 60, 77
Иштерек, ногайский бий 332
к
Кай (гонец) 105, 154
Казакова Н.А. 41
Какаш Стефан Залонкемени фон 7, 215, 219-222, 228, 240, 244, 286
Каль Георгий (посол) 148-150, 160-161
Канбар бек 81
Каптерев Н.Ф. 122, 234
Карл V Габсбург 20-21, 31-33, 35, 46-47, 49, 312
Карлу IX Валуа
Карасев А.В. 236
Кара Языджи (Абдулхалил) 232, 274
Карпов Афанасий 286
Катингер Ю. (посол) 42
Каштанов С.М. 14, 163
Кингросс Л. 17
Клесль Мельхиор 276, 292, 310, 312-313, 317-320, 322-324
Климент  VIII 8, 97, 99, 112, 119-122, 124, 126, 131, 142, 182-183, 186-188, 190, 192, 198-201, 203, 223,243, 248, 251-253, 262- 265,271,278
Книпович Н.М. 55
Колло Франческо да 42-43
Закличина И. 291
Заруцкий И. 296, 302-303, 326
Захарий Сардикский (посол) 42, 64
Звенигородский А.Д. 114-118, 130, 154-155, 158, 160, 213, 215, 227, 231, 259
Зено Катерино 27
Зоненштраль-Пискорский А.А. 50, 94, 191, 213
Ибрахим Рахимзаде 71
Иван  III Васильевич 3 (2), 43, 310
Иванов И. дьяк 261
ИвонинЮ.Е. 10-11,21-22, 151, 281
Имам Кули султан Каджар 69-70
Иоанн IV Комнин 27
Иоахим  III Фридрих Брандербургский 233- 234
Исмаил I шах 27-31, 44, 70, 167
Исмаил, ногайский бий 50, 156
Кай Салтан 332-334
Кази Гирей 61, 82, 180, 246
Каллистрат еписк. 234
Кампензе Альберто 43-44
Каппелер А. 50, 53,167
Кара-Коюнлу 3 (2)
Карл Штирийский (Габсбург) 312
Карамзин Н.М. 7-8, 47, 52, 54, 62, 75, 105, 131, 147, 261
Кара-хан Устаджлу 53
Карданов И.Э. 45, 51
Карпов С.П. 26
Катырев-Ростовский И.М. 227
Каэтани Антонио кардинал 6,58, 253-254
Кленке Рудольф 59
Климент VII 42-44,46
Кольцов-Мосальский В. 217, 231
Кобенцель И. (посол) 58
Коменчи кардинал 67


365
Комо кардинал 63, 66-67
Контарини Амброджо 27
Корраи Анжело (Фадлалах) 183-184, 245
Королев В.Н. 235
Котова Е.В. 127
Креквиц Ф. фон 128
Кузмин-Караваев С. 217
Куропаткин А.Н. 55
Кювенхюллер Й. (посол) 57, 145, 201
л
Лавицкий А. 252-254
Ласерда Луис Перейра де 275
Ласкирев Д. (посол) 139
Ласор Эрик (дипкурьер) 104
Лачин бек 226-233, 286
Лев X 39, 40, 42, 64
Леонтьев Ф.И. 215-216, 330, 332
Лерма де, Франсиско Гомес де Сандоваль 201-202
Лжедмитрий  II («Тушинский вор») 270, 284-285, 287-291, 294-295
Лилли Симон де 33-34
Лисейцев Д.В. 179
Лобанов-Ростовский В.М. 286
Лукас армянин 302
Людвиг  II (Лайош) Ягеллон 17, 31-32
Ляпунов П. 285
м
Магмед Салтан 80-81
Максимилиан I Габсбург 39,42, 127, 138- 139
Максимилиан Габсбург эрцгерцог 130, 135-137, 139, 149, 151, 176-179, 236, 239, 309-312,318, 320, 323
Маласпина нунций 63
Мамбре Микеле 33-34,47
Мария Габсбург 202
Марков Петр 171-172
Марфа (Алем шах бегим) Комнин 27 Матиас  II Габсбург 104, 136, 239, 247, 253- 254, 266, 272-273, 276, 296-299, 305, 306- 307, 310-315, 318, 320-321, 323-326, 331, 340
Комулео (Комулович) Алессандро 122-123, 127, 143, 149
Конти Антонио да 42-43
Кордеро Альфонсо 188
Коста Франсиско да 198, 202-204, 216, 222-
223, 270-271, 283, 287, 289-290, 293
Кочекаев Б.-А.Б. 166
Крус Жером де ля 202, 219
Кузнецов А.Б. 45
Кушева Е.Н. 52, 55, 74, 82, 132, 155, 217,
229-231
ЛангФ. 190
Ласкарис Константин 29
Лассомсьон Жана де 263, 269
Лаурео Винченцо нунций 58
Лашков Ф.Ф. 179
Лев XI 252, 265, 278
Леопольд Тирольский (Габсбург) (Пилиюш) 311
Лжедмитрий I (Отрепьев Г.) 6, 216, 240, 242, 249-259, 261-262, 2634-268, 270, 286, 291, 306-307, 339
Лжепетр (Илейка Коровин) 268, -269
Линденстен Фридрих фон 321
Лихачев Д.С. 10
Логау Генрих фон 96, 104, 221, 224, 226-227, 236-244, 249, 315-316
Лурье Я.С. 10, 55-56, 208
Лэн-Пуль Ст. 30, 150, 167
Магмед («Магметь») купчина 214 Максимилиан  II Габсбург 35-37, 54, 57-59, 62, 64, 87, 89, 127
Макушев В.В. 8
Малиновский А.Ф. 7
Мамонов Петр 171
Мария Тюдор 22, 58
Маронит Петр 31-32
Маслов Тимофей 113
Махмудов Я.М. 27, 51


366
Медведева К.Т. 18, 192, 242, 244, 247, 272-273, 292, 307, 310
Мегер Бальтасар (Захарий) (дипкурьер) 85, 240
Мело Никола да 187-188, 190, 302
Менгли паша 119
Мехди Кули бек (Шах Кули хан) 222, 228, 238, 244-245, 249, 275, 278
Мехмед  II Фатих 16-17, 28
Мехмед Ага чауш-баши 184
Миллер Г.Ф. 7
Михаил  VIII Палеолог 26
Михайлов М. 323
Мнишек Анна 291
Мнишек Марина 254, 256, 261, 266, 291, 296, 302-304, 327
Мнишек Юрий 258, 290-291, 307
Моралес Симон (посол) 64-65, 72, 76
Мракси П. 42
Мурад  III 22, 60-61, 69-70, 72, 79, 91, 96, 120
Муршид Кули бек (Али Кули Мухдар) 280, 287-288,292, 296-297, 299, 313, 320- 321,325
Муршид Кули хан Устаджлу 77-78, 80, 99-100
Мухаммед Шейбани хан 30
Мясново Лукьян 318, 320-321, 331
н
Накашидзе Н.П. 58, 208, 232
Натар Андрей 307
Наумов П. (дипкурьер) 160
Негри Пьетро 33-34
Никифор монах 171-173
Новосельский А.А. 50, 167, 179
Новосильцев Л. воевода 61
Нугароль Л. (посол) 42
о
Олесницкий Н. 256, 262, 266-268
Ослер Я. (посол) 42
Орудж-бек Байят (Хуан (Жуан)
Персидский дон) 7, 68, 184, 186-189, 200, 206-207
п
Павел V (Камилло Боргезе) 121, 214, 252- 253, 258, 265-266, 274, 279-281, 287, 292-
Мегер Иоанн 178, 210
Мейер М.С. 43
Менгли Гирей 166
МесхияШ.А. 102
Мехмеда Соколу визирь 53
Мехмед  III 141, 180, 183-184
Микели Д. (посол) 54
Миранда Диего Энрике да 198, 202-204, 216, 223, 270, 275
Михаил Романов 285-286, 296-297, 299, - 300, 305, 312, 314, 316-317, 322, 323-324, 328, 333, 341
Михайлов П. 320
Мнишек Ефросинья 291
Мнишек Урсула 291
Мосальский М. 256
Мороне кардинал 59
Мунши Искандер-бек Туркеман 232,
Муралд Гектор 307
Муршид Кули бек (Али Кули Мухдар) 280, 287-288, 292, 296-297, 299, 313, 320-321, 325
Мухаммед Гирей 44, 61
Мюгиб (Мехди) бек 299-300
Наракчеев Богдан 303
Наумов Е.П. 17, 234, 236
Нащокин И.А. воевода 215-216
Некрасов А.М. 45, 51, 53, 132
Никольсон Г. 292
Новосельцев А.П. 10, 69, 102, 229-230
Ногодков Ф.А. воевода 212
Омейяды 16
Осман паша Оздемир-оглу 70-71
Пакизе Имам Кули бек 117-118, 140-141, 154-155, 158, 160-161, 171,275


367
293
Палицын А. 257
Паруто Паоло 20
Пауэл капитан 185
Паэрле Г. 262
Петр I Романов 139, 341
Пигулевская Н.В. 27
Пий V 37
Платонов С.Ф. 77
Плюханова М.Б. 47
Полиевктов М.А. 10, 131
Понте Ноколо да, дож 61
Поссевино Антонио 12, 62-63, 66-67, 86, 123, 255
Принц Данила фон (посол) 58, 127, 174 Прочинский Ян 134
р
Размысл гонец 311
Ранке Л. 71,201
Редемпт 263
Риодолид Пералта 263, 269
Ружинский Р. 284, 290
Ромодановский И.П. 259-262, 267-269 Рудольф II Габсбург 6-8, 12, 59-61, 67-68, 72, 85-87, 89-90, 92-94, 96, 107-108, 112- 113, 116, 119-123, 127, 129-130, 135, 137, 139, 142-143, 145, 149, 151-152, 169, 173- 174, 176-177, 181, 190-191, 195-202,211- 212, 215-217, 219-220, 222, 224, 232-236, 239-243, 245-250, 253, 255, 264, 266, 272- 274, 276—278, 283, 286, 292, 296, 306-310, 312-318, 320-321, 325, 338-339
Рустам Мирза 79
Рязанов Афанасий (дипкурьер) 61, 85
с
Сабуров М.Б. 286
Салиньяк де Гонто Бирон Теодор де 5
Сан-Джорджио (Синтиус Альдобрандини) 191, 194, 201,248
Сапега Ян 294
Сан-Клименте Гульельмо де (Бонвигел )
Паррот (Паррю) Джон 185, 201
Паули Лука 85-86, 89-90, 104, 113,135-137, 176, 224, 239-240, 242, 244
Паули Магнус 57, 86-88, 104, 224
Пер Кули бек 188, 206-207, 212-214, 217, 224, 233
Петрушевский И.П. 16, 28, 70, 78
Пий II (Сильвио Пикколомини) 41
Пирлинг П. 12, 18, 21,24, 35, 37, 49, 58, 67, 98, 120-121, 149, 187, 190, 252, 258, 266, 291, 302
Плещеев О.Т. воевода 203, 212-213, 229, 231
Пожарский Д.М. 296, 299, 308-309, 311-312, 319
Поль-Симон о. 190, 263-266, 270,275-279, 281,287-288, 290,300
Поппель Зденко Лобковиц фон 126, 245, 320, 322
Постников Федор 318, 320
Прохазка И. 95, 208
Рангони Клавдио 254-255,25 8, 264-265
Рахулла бек 256, 283-284, 286-287
Реза (Али бен Муса) 8-й имам 79
Рогожин Н.М. 227, 315
Романчуков Савва 319, 323
Росси Бернардино 245
Румпф Вольфганг фон Виттерах (посол) 57, 145, 176-177, 190-191
Рябинин И.С. 224
Савва В.И. 162, 166
Салиньяк де Гонто Бирон Жан де 253, 256, 274
Сапега Лев 255
Сахиб Гирей 46
Сантос Эммануэль де 195


368
90, 121, 127, 143, 149, 202
Свиридонова В.П. 269
Саладин (Салах ад-Дин) 35
Сент-Эспри Кристобаль де 202
Cecca де, Луис Фернандес де Кордова-и-
Арагон 201
Сефевиды 27-29, 52, 60, 73, 167
Сефер (Сафар) Хваджех Азария 214
Сефер (Муратович) 214-215, 271, 283-286, 288, 290
Сефи Мирза 81
Сигизмунд II Ягеллон 46
Сикст V 23, 66, 68, 70-72, 98-99, 112
Синюхаев Г. 303
Скарга П. 25
Смирнов В.Д. 72
Смирнов Н.А. 10,46, 50, 53-54, 176, 230- 231
Соранцо Франческо 201, 235, 246, 253- 254
Софоний (Софроний ) 266
Срезневский И.И. 84, 137, 156, 237, 322
Стефан Баторий 23-24, 66-67, 70, 74, 76, 89, 96, 151,308
Судаков И. 227, 239, 244
Сулейман Кануни 21, 23, 30, 34, 41,44,46
т
Тагиров И.Р. 50
Тахмасп (Тогомас) бек 256, 284-291, 300
Тебеньков М.Н. 55
Тектандер Геор 7, 215, 219-222, 224, 228-
229, 238, 240-241, 244-245, 286
Тивадзе Т.Г. 229
Тиханов М.Н. 296-297, 324-325, 328
Толуй (Тули) 167
Траханиотов Н. 216
Третьяков П. 295, 315, 323, 327, 329-329, 333
Трубецкой Д. 285
Тулупов - Вельяминов Ф.У. 227
Тургенев А.И. 5, 90, 214
Турн Иоганн фон 42
Тюменцев И.О. 14, 168, 170, 267-269
Тюхин М.А. 334, 336
Сейид Хусейн (посол) 52
Селим 1Явуз 15, 23, 31, 46
Сесил Роберт 201
Сеунч Кули бек 236, 238
Сефевийя орден 28, 78
Сефи ад-Дин Ар деби л и шейх 28, 78
Сигизмунд I Ягеллон 43, 138-139, 166 Сигизмунд III Ваза 23, 92, 95, 123, 135, 150- 152, 177, 207, 214, 237, 239, 241, 243, 254- 256, 262, 265, 283-284, 306, 308, 312-315, 317-319, 322
Синицына Н.В. 42
Сицкий И.В. воевода 213
Скрынников Р.Г. 48, 86, 131
Смирнов И.И. 43-46
Соловьев С.М. 7-8, 336
Софья (Зоя) Палеолог 3 (2)
Спинелли Ф. нунций 123, 126, 191, 194, 242, 257-258
Степанов Степан (переводчик) 106, 140, 328
Строева Л.В. 27
Сукин Е. (посол) 139
Сухравардия орден 28
Татищев М.И. 257, 261
Тахмасп шах 32-34, 34, 36-37, 46-47, 52, 54,
58, 68, 215, 246, 261
Тедальдис И. де (посол) 42, 64
Тенгиз бек 293
Тимощук В.В. 89
Толстой Д.А. 62, 122
Трауцон П.С. 176-178,190-191, 239
Трепавлов В.В. 156-157, 166
Троекуров Ф.М. воевода 106
Тулупов - Вельяминов Д.С. 227
Туманович Н.Н. 203, 277, 293
Тургенев Д. (пристав) 101
Тушин Ю.П. 235
Тюфякин В.В. (посол) 154, 158-160, 162,
172,174, 188, 206-209, 211, 224


369
У
Узун Хасан 26-29
Ульяновский В. 250, 254, 257
Урбан VII
Успенский Ф.И. 8, 42
ф
Фарзалиев А.М. 206
Фернандес Доменик 280
Ферхад хан Караманлу 61, 81-82, 116-117, 155, 158, 160, 171, 173, 187
Федосья царевна 109, 312
Фердинанд I Габсбург 33-35, 312
Феррери Джованни Стефанио 6, 184,192, 194, 201, 242, 244-249,253, 264, 273 Филипп II Габсбург 20-22, 35, 58, 62, 64, 66, 73, 90, 94, 119-121, 127, 131, 141-142, 145, 149, 182, 201, Филюшкин А.И. 48, 50 Флодеранд Андреас 319
Фодор П. 15
Франциск I Валуа 21, 23, 30, 39-40
Фридрих  II Гоген штауфен 35, 161
X
Хаджи Муртаза 295, 303, 326, 327-328, 330
Хаджи (Хозя) Низаммеддин 299
Хайдар Сефеви шейх 27-28
Хайр аль Ниса Бегум 68-69, 77, 80, 100, 279
Хасан Азан (посол) 27
Хасан Мирза 69
Харнборн У. (посол) 22
Хворостинин И.Д. 270-271, 284, 286, 294, 302, 304, 327„ 331
Хлопицкий Станислав 113-114, 208
Ховард Джон 185
Ходжа Хусейн 44
Хозя (Ходжа) Булат 172-173
Хофман Фридрих фон 147-148
Худабенде Мухаммед Солтан 7, 60, 64, 69-71, 73, 75-76, 78-79, 87, 91-92, 100, 102, 154, 166, 182,211,334
Хулагу 167
Хулагуиды 167
Ульм Леопольд 320-322
Унферцахт  Вольф фон 215
Успенский Б.А. 167
ушаков Степан 298, 314-317, 323-324
Фархад паша 72
Ферхад бек 82
Федор Иоаннович царь 62, 66, 76, 82-84, 86, 94, 101, 112, 135-136,139, 143, 148, 162-165, 169-170, 174, 208, 252, 268, 321, 333, 338
Деспина хатун (Феодора Комнин) 27-28
Фердинанд  II (Штейнмарк) Штирийский 104, 152,311,320
Фигероа да Сильва Гарсия де 6
Филипп  III Габсбург 185, 190, 201-204, 215, 223, 274, 289, 293, 308
Флетчер Е. 91
Флоря Б.Н. 11, 25, 55, 59, 89, 94, 123, 135, 152, 176, 208, 234-235, 255, 257, 313
Фомин И. 298, 317-320, 324
Фречнера Р. 49
Хаджи Мухаммед (посол) 27
Хаджи Хосров 105, 107, 109-110,114, 116, 118, 130, 154, 328
Хайдар Мирза 77, 80, 99, 184
Хамзе Мирза 69-71, 73-75, 77-78, 80, 99
Хасан Али бек 188
Хасан паша 100-101
Хворостинин А.И. воевода 82, 102, 155, 230,
Хилков А. 216, 218
Хованский И.А. 227
Ходжа Мухаммед (посол) 60
Хозников Алексей (посол) 53-54
Хорошкевич А.Л. 4, 14, 43-44, 47, 50, 54, 167
Хохлов Иван 303
Худяков М. 50
Хусейн Али бек Баят 187-192, 195, 198-200, 202, 204, 206, 209, 211, 219-220, 244, 246, 280, 287


370
Ц
Цинцадзе Я.З. 102
ч
Чаев Н.С.41
Чингизхан 30
Чичерин И.332-334, 336
ш
Шав Яков (Шоу Джеймс) 319
Шах-Верди хан 79
Шевригин Истома 61-62
Шель (Шиле) Михаэль 7, 116, 118, 136, 174, 188, 196-197, 199, 212, 219
Ширли Роберт 183, 196, 219, 274-275, 279-281,287-295,301,313
Ширли Томас 183
Шлитте Ганс 48-50
Шмурло Е.Ф. 5-6, 9, 21, 90
Шонберг Дитрих (посол) 42
Штейнберг Иоганн 49
щ
Щелкалов Андрей 91, 136
Щербатов М.М. 7, 131, 226-227
Щетинин В. 218
э
Эдер В. (посол) 42
Эссекс Роберт Девере 184, 201
Цыпурина Г.И. 22
Чентурионе Паоло 42
Челеби Ахмед 246
Шарапов Иван 207, 213
Шахматов Григорий 325
Шейбаниды 30, 53
Ширли Антони 12-13, 39, 183-191, 194, 195, 198-201, 204, 206, 209, 211, 219-220, 244-245, 247-248, 279-280, 287, 293
Ширли Тереза (Сампсония) 279
Шишковский П. 291
Шмидт С.О. 45,48, 50,315
Шнитценпамер Ю. (посол) 42, 138-139
Штендман Г.Ф. 90, 96
Шуйский Д. 256
Щелкалов Василий 91, 114, 141-142, 157, 175, 180, 241
Щербатый Л.О. 231
Эскин Ю.М. 309
Эфендиев О.А. 28, 33, 100, 167, 187, 206
ю
Юдин П.А. 302-303
Юлий  II 29
Юстиниан I Великий 15
я
Ягеллоны 139
Ярославский А. гонец 221
Afshar  M. 30,55,219
Bayani К. 12, 183, 185, 189, 192, 198, 200, 203, 279, 281
Bély L. 22,60
Юли хан 79
Юлия  III 49
Якубовский А.Ю. 27
Atiya  A.S. 18
Bellan L.L. 12, 60, 74, 77, 79-80, 99, 183, 185, 202, 204, 219, 222, 228, 231, 238, 244-245, 259, 279
Berchet G. 5, 27-29, 38, 184, 204


371
Blow  D. 69, 77, 80, 100
Ferrier R.W. 204, 219, 275
Hammer J. de. 70-71, 99, 141, 183
Kolodziejczyk D. 23, 89
Leitsch W. 13, 19, 30,86, 93, 104, 124, 126, 131, 135, 138, 149, 152, 235, 237, 239, 241, 243, 255, 306-308, 310-311, 313, 320
Mans P. Raphael du 238
MatousekJ. 13,123,145,177
Newman A.J. 73, 78
Palombini Barbara vОп. 13, 27, 30, 32,-33, 36-37, 39, 58, 66,70, 120-121, 131, 182, 226
Pfefferman H. 35
Rassmussen K. 107
RouillardC. D.21,35
Sanuto Marino 29-30
Smolka S. 30,63-64,66,131
Vaughan D.M. 22
Uebersberger H. 12, 24, 29, 39, 46-47, 49, 89, 104, 119, 125, 135, 146, 149, 152, 174, 177, 306
Charrière E. 36, 39, 54, 57, 182
Grothusen K.D. 17, 32
Janaček J. 93, 127, 177, 191, 310, 320
Leva G. de 20
Malcolm J. 59, 77, 80,183-184, 195
Mongallero G.L. 40
Mattingly G. 171
Pastor L. 29, 66
Niederkorn J. P. 13, 19-20, 37, 67-68, 88, 98, 104, 119-121, 126, 132, 146, 149, 152, 177, 202, 235, 242
Pickovà Dana 139
Rossi, E. 31
Sainte-Anne Bertold-Ignace de 249, 263, 265- 270, 275, 290, 300, 325
Sardari R. 224
Stloukal К. 13, 26, 30, 37, 98, 120, 131, 190, 201, 202
Vocelka К. 13, 93, 98, 103, 113, 125, 202, 219, 244, 248-249


СОДЕРЖАНИЕ
ВВЕДЕНИЕ 3
ГЛАВА I. Политические комбинации антиосманской лиги История вопроса 15
ГЛАВА II. Антиосманская лига как инструмент восточной политики Русского государства 41
ГЛАВА III. Процесс организации антиосманской лиги в 80-х гг. XVI века 66
ГЛАВА IV. Проект антиосманского триумвирата раннего Нового времени 98
ГЛАВА V. В поисках военно-политического союза 134
ГЛАВА VI. Военно-политическое соглашение между Русским государством и Персией 154
ГЛАВА VII. Антиосманский проект шаха Аббаса  I 182
ГЛАВА  VIII. Историческое значение дипломатической миссии А.Ф. Жирово-Засекина в Персию 206
ГЛАВА IX. Восточная политика Бориса Годунова и персидско-имперские переговоры 226
ГЛАВА X. Антиосманская программа Лжедмитрия I 251
ГЛАВА XI. Дипломатическая миссия кармелитов в Персии 263
ГЛАВА XII. Имперско-персидские посольства в Русском государстве в период Смутного времени 282
ГЛАВА XIII. Изменения европейской внешнеполитической обстановки и позиция России и Персии 306
ЗАКЛЮЧЕНИЕ 338
БИБЛИОГРАФИЯ 343
ПРИЛОЖЕНИЯ 360


Научное издание
Магилина Инна Владимировна
РОССИЯ И ПРОЕКТ АНТИОСМАНСКОЙ ЛИГИ В КОНЦЕ XVI - НАЧАЛЕ XVII вв.
(Монография )
Утверждено к печати Институтом славяноведения РАН
Редактор:
А.Л. Хорошкевич, доктор исторических наук
Рецензент:
С.М. Каштанов, член-корр., (ИВИ РАН)
Корректор:
Ж.В. Решетникова
Подписано к печати 8,04.2012 г.
Формат 60x90 1/16. Печать офсетная.
Усл.п.л. 21,05, авт.л. 15.
Тираж 300 экз., Зак. №256
ООО «МИРНА»
Волгоград, ул. Изобильная, 4, 147


Period from 1587 to 1618 marks the time of transition from the foreign policy conditions and aims of the Late Middle Ages to the era of Modern history. At the turn of historical periods the idea of anti-Ottoman alliance took on new sound and became the first international project aimed at the weakening the hegemony positions of one state in particular region, in this case the Ottoman Empire. Holy Roman Empire, Russia and the Safavid Persia became the most active participants in the antiOttoman alliance in the covering period. These states could form the main body of the anti-Ottoman league, other European countries could join it later. During 30 years the anti-Ottoman project was repeatedly close to its embodiment, its history can be conditionally divided into 4 periods.
The first period (1587 - 1592) - the initiative of organizing a broad anti-Ottoman alliance belonged to the Muslim ruler - Persian shah Abbas Safavi. An incredible for the Late Middle Ages idea of such alliance found real content in the shortest time. Russian geographical position and its political leverage let Russian politicians to become mediators- coordinators in the relations of shah Abbas and European leaders. This period at large can be defined as successful.
The second period (1593-1599) - was the most suitable for of the anti-Ottoman alliance but it ended up to be the time of missed opportunities.
The third period (1600-1612) - the longest and complicated stage. Nevertheless, there still was the hypothetical possibility to form an alliance.
The fourth period (1613-1618) became,, the critical time in Russian foreign policy. Seeking for current profits in well-oiled machine of international links Russia failed to take account of long-term perspective.
Moscow government in that period occupied a defensive position and missed the chance to restore the authority of