ТОМСКИЛ ГОСУДАРСТВЕННЫЛ УНИВЕРСИТЕТимени В. В. Я,УЯБЫШЕВА Л. В. ШУМИЛОВА БОТАНИЧЕСКАЯГЕОГРАФИЯ СИБИРИ (Учебное пособие) 17од редакггиегг докюори бггологических наукпрофессора .77. П. С е р г и е в с к о й ИЗДАТЕЛЬСТВО ТОМСКОГО УНИВЕРСИТЕТАТо м с к — 1962 
ПРЕДИСЛОВИЕ Настоящая книга выросла на основе академического кур- са ботанической географии Сибири, читавшегося в течение нескольких десятилетий в Томском государственном универ- ситете. Курс этот имеет свою историю. Первоначальная основа его была заложена В. В. Ревердатто (тогда еще молодым бо- таником), который впервые осуществлял его в 1923 — 1924 уч. г., когда в нашем университете началась специализация в обла- сти геоботаники. Отсутствие какой-либо сводки по раститель- ности всей Сибири — з исключением весьма кратких, хотя и содержательных статей П. Н. ~рылова и В. Л. Комарова— не позволяло создать цельный лекционный курс в сжатые сроки, поэтому значительная часть материала была перене- сена на самостоятельное изучение оригинальной литературы на семинарских занятиях самими студентами, в числе которых был и автор настоящей книги. Разработанный Ревердатто план курса включал в себя предварительное знакомство с оро- графией и климатом Сибири — также по разрозненным в то время источникам — с изучением всевозможных карт и пере- несением различных данных на контурные карты. В специаль- ной части курса особое внимание уделялось вопросам ботаника-географического районирования (опять-таки с вы- черчиванием и сравнительным изучением карт различных ав- торов), что позволяло охватывать основные закономерности распределения растительного покрова в масштабе всей Си- бири — от Урала до Тихого океана. Этот план курса отрабаты- вался Ревердатто в течение ряда лет; на базе его осуществ- лялось проведение семинарских и практических занятий (с картами), в руководстве которыми позднее принимал уча- стие и автор, уже будучи ассистентом. Когда впоследствии автору было предложено чтение кур- са ботанической географии Сибири, то было вполне естест- 3 
венным осуществлять его в привычном, ставшем единствен- но верным, плане. Этот же план нашел значительное отра- жение и в настоящей книге. В начале тридцатых годов Ревер- патто (тогда уже профессором) было предпринято написание сводки по растительности Сибирского края в серии: климат. почвы, растительность, осуществлявшейся сибирскими учены- ии по заданию Сибирского института реконструкции сельско- го хозяйства Сибири. Опубликованная затем книжка под на званием «Растительность Сибири» (1931) в течение многих лет использовалась на кафедре геоботаники как учебное ру- ководство по курсу ботанической географии Сибири. Сводки Б. В. Шостаковича (климат), М. А. Винокурова и К. П. Гор- шенина (почвы) для той же территории Сибирского края со- ставляли прекрасное дополнение — как фон к изучению рас- тительного покрова. Однако это имело и свои отрицательньн черты, так как географические границы курса сузились в это~ период до административных границ Сибирского края. Hpè- ступив к самостоятельному чтению курса ботанической ген графии Сибири более 20 лет тому назад, автор стремился расширить эти границы с тем, чтобы охватить acro Сибирь в целом, что и привело в конечном счете к созданию курса, лег- шего в основу настоящей книги. Основанием для обобщающей работы по ботанической географии Сибири послужило не галька многолетнее изучение различных печатных изданий и всевозможных рукописных источников (очерков, дипломных работ, отчетов), хранящихся в университете и в ряде ведом- ственых учреждений Сибири (Красноярска, Иркутска), но и личное знакомство автора с растительностью и природой ра ~- ных районов Сибири во время экспедиционных наземны i маршрутов. В период с 1920 по 1941 гг. автором были совершены: трех- летние пешие маршруты по Барабе от ее северной гран ~- цы (Биаза на Таре) через лесостепи районов Кг»'<урлы, Куй- бышева, Каргата, Чулыма до безлесных стеней близ Усть- Суминского; почти пятимесячный пешеходнь|й маршрут прой- ден по тайге и болотам бассейна Чаи от коломинских грив до отрогов Васюганского болота (водоразделы Лндарма —- Бакчар — Икса — Шегарка); более 4 тысяч килоглетров назем- маршрутов (пеших и вьючно-верховых: конных и олеи- »») проидено в труднодоступных районах Средне-Сибирско- "о "лоскогорья от безлесных тундр и лесотундры в районе озе- ра 1«rr» и Норильских гор через гольцы, редколесья и леса бассейне Курейки, Котуя, Яойеро, верховьев Вилюя, бас- сеинов Нижней и Подкаменной Тунгусок до Приангарь, почти полугодовые наблюдения — OT начала таянья CBera д; глубокой осени — проведены над растительным покровом в мерзлотном районе бассейна Подкаменной Тунгуски, на ме- 4 
сте работ Метеоритной экспедиции АН СССР; кроме того, при помощи водного транспорта (лодка, катер, отчасти пароход) пройдена почти вся Ангара (ниже Иркутска), значительная часть Подкаменной и Нижней Тунгусок, не говоря об Енисее (от Красноярска до Туруханска и Дудинки), что явилось до- полнительным источником ряда сведений о распределении растительности; к этому следует добавить обследование сов- хозов в предгорных и низкогорных районах Алтая, посеще- ние степного бора близ курорта Лебяжье, многолетнее зна- комство с растительностью в районе г. Томска, изучение тор- фяных болот Южного Урала (район Белорецка), полезное для некоторых сопоставлений; наконец, некоторые общие за. кономерности растительности Сибири уточняются и за счет многократного пересечения ее при помощи железнодорожного и воздушного транспорта. Многие теоретические разделы работы неоднократно слу- кили темами докладов и выступлений автора на различных научных совещаниях и конференциях, а также затрагивались в опубликованных ранее статьях. Поскольку книга была задумана первоначально как учеб- ник для университетов, постольку тематика отдельных глав строго регламентирована и соответствует известным разделам курса. Этим обстоятельством, а также ограниченным объемом книги, диктуется сжатость и схематичность изложения в от- дельных характеристиках растительности. Автор полагает, что его книга не только сможет служить учебным пособием для студентов, но и окажет известную помощь преподавате- лям, читающим спецкурсы по ботанической географии СССР. K,ð0Må того, очевидно, книга может пригодиться научным работникам смежных дисциплин и квалифицированным ра- ботникам совнархозов. Весь материал книги может быть изложен в курсе объе- мом 60 лекционных часов (12 — 15 стр. текста соответствуют одной двухчасовой лекции). В зависимости от специализации слушателей возможно несколько вариантов использования книги. Основной описательный материал по растительности Сибири, рассчитанный на ботаников старших курсов, изложен в третьей части. Вторая часть содержит краткую типологи- ческую характеристику растительности и закономерности ее географического распределения. Этого материала может быть достаточно для лиц, не имеющих специальной ботанической подготовки (географов, почвоведов). Часть первая является лишней для студентов, слушающих курс физической геогра- фии СССР — она ориентирована на биологов. Наконец, чет- веотая часть рассчитана на достаточно квалифицированную аудитопию и может быть вынесена для изучения на специаль- ный семинар, 
Кафедра ботаники Томского государственного университета. Л. Шумилова. Ноябрь 1959 г. Из педагогических соображений в конце каждой главы приводится краткий список литературных источников, реко- мендуемых для самостоятельной работы. Из тех же сообра- жений автор избегает чрезмерного цитирования в тексте, так как это затрудняет чтение. Поэтому библиографическая сводка в конце книги включает значительное количество ра- бот, на которые нет ссылки в тексте, но которые использованы автором или для обобщающих построений или со стороны фактического материала. Ряд широко распространенных видов растений, разделен- ных B последнее время на мелкие виды или получивших но- вые названия, еще не известные широкому кругу ботаников, в книге приводятся в широком смысле (s. 1.); иногда даются двойные названия; в указателе старые названия стоят в скоб- ках. Автор выражает глубокую благодарность всем лицам, ока- завшим помощь в оформлении книги к печати: ответственному редактору доктору биологических наук Л. П. Сергиевской за ряд ценных консультаций и советов, сотрудникам кафедры ботаники, особенно доценту А. П. Самойловой и ст. лаборан- ту А. Т. Манеевой (чертежные работы), .а также зоологу Сибирского отделения АН СССР Б. С. Юдину за предостав- ление фотографий по различным районам Сибири. Все замечания по поводу недостатков книги автор примет с большой благодарностью. 
ВВЕДЕНИЕ 8 современный период — период развернутого строитель- ства коммунистического общества в нашей стране — все от- расли народного хозяйства должны опираться на прочнук1 научную основу. Освоение любых природных богатств, ум- ножение их путем вмешательства человека в естественный ход вещей может дать надлежащий хозяйственный эффект в максимально короткие сроки только при наличии полного и четкого представления о размещении и взаимодействии меж- ду собой отдельных элементов, слагающих природу страны, об их исторически сложившихся закономерностях. Растительный покров занимает в экономике человеческо- го общества огромное место, так как образующие его различ- ные растительные группировки (сообщества или фитоценозы) с хозяйственной точки зрения могут являться угодьями раз- личного назначения (сельскохозяйственные, лесные и т. д.); с ними связаны вопросы организации кормовой базы всех ви- дов животноводства, а также лесоустройство, охотустройство, торфоразведка и многое другое; обнадеживающие результа- ты дают также разрабатываемые в последнее десятилетие ме- тоды использования геоиндикационных свойств растительно- сти при поисках некоторых полезных ископаемых. С другой стороны, знание природы своей страны, в част- ности ее растительного покрова, необходимо каждому обра- зованному человеку, независимо от его профессии и специ- альности: педагогу, краеведу и вообще любому работнику культурного фронта. Под «растительным покровом» или просто «раститель- ностью» мы понимаем совокупность сообществ или фитоцено- зов в отличие от «флоры», под которой подразумевается си- стематический состав растений (виды, роды, семейства) той или иной местности. Строение растительных сообществ, их связь с местным~~ (экологическими) условиями и динамику изучает фитоцено- 
логия, а проблема распределения их на поверхности иащей планеты составляет содержание географии фитоценозов, ко- торая вместе с фитоценологией объединяется в понятие «геоботаника». Объектом геогр афии фитоцено зов являются еди- ницы растительного покрова — леса, луга, тундры, степи, бо- лота — изучаемые с точки зрения характера их географиче- ского распределения, причем это распределение может быть показано на карте в виде ареалов отдельных формаций или их классов, а сама наука, пока еще недостаточно разрабо- танная с теоретической стороны, должна расчленяться на отделы по типологическому принципу: география лесов, гео- гр а ф ия болот и т. п. От географии фитоценозов следует отличать б о т а н и ч е- с к у ю г е о г р а ф и ю, объектом которой является географи- чес <ая оболочка Земли, земная поверхность, изучаемая с точ- ки зренйя одевающего ее растительного покрова. Отделы этой науки выделяются по региойальному признаку: в зависимости от того, какая часть суши подлежит изучению, можно говорить о ботанической географии Евразии, СССР, Сибири, и т. п, В этом случае центр тяжести переносится с единиц расти- тельности на ту или иную территорию со всей совокупностью заполняющих ее сообществ, в их закономерном сочетании и распределении, независимо от того, ограничены ли их ареалы данной территорией или выходят за ее пределы. Составляе- мые при этом карты растительности также отражают с раз- личной степенью детальности (в зависимости от масштаба) картину растительного покрова в целом и оформляются по территориальному принципу, охватывая только части ареалов различных фитоценозов. Ботаническая геогр афия Сибири является разделом ботанической географии СССР. Ее рассмотрению подлежит часть северной Азии, расположенная между Ура- лом и Тихим океаном — к северу от 50-й параллели и к вос- »ку от 62' в. д. — и граничащая на севере с Ледовитым оке- аном, а на юге с Казахстаном, Тувой, Китаем и Монголией. В административном отношении Сибирь — это почти вся ази- атская часть РСФСР (без Приморского края и южной части Xабаровского края); сюда же входят Якутская и Бурятская ~~~~~~мные советские социалистические республики. TeððHToðHH Сибири представляет чрезвычайно интересный объект для ботанико-географического изучения. С одной ста- PoHbI, sTo KpaH неисчерпаемых возможностей хозяйственного использования растительного покрова, причем возможности ~ти пока еще реализуются лишь в незначительной степени, ~ научно о~основанные пути эксплуатации растительньц 6о- гатств находятся в стадии первоначальной разработки. (. дру- Ь 
гой стороны, в силу грандиозности территории Сибири, охва- тывающей около половины северной Евразии, на этом про- странстве развертывается весьма сложная картина распреде- ления растительности, дающая ключ к пониманию закономер- ностей растительного покрова в масштабе значительной части северного полушария и открывающая возможности широких ботаника-географических построений. Поскольку ра- стительность постоянно находится в сложном взаимодействии с целым комплексом ландшафтообразующих факторов, участ- вуя вместе с ними в формировании общего облика нашей пла- неты во времени и пространстве, постольку познание законо- мерностей географического распределения растительного покрова способствует расширению рамок диалектика-матери- алистического понимания законов природы, тем самым под- пимая власть человека над ее стихийными силами на более ~»ысокую ступень. Если учесть, что до сих пор значительная часть Сибири исследована в ботаника-географическом отношении лишь рекогносцировочно, что о растительности многих районов имеются лишь самые общие, приблизительные сведения, а ли- тературные источники носят по преимуществу узкорегиональ- ный характер, то станет ясным, насколько актуальную задачу представляет ботаника-географическое изучение Сибири как с практической стороны, так и в научно-теоретическом смысле. Обширность территории Сибири, которой принадлежит почти 60Ц> всей площади Советского Союза (около 13 млн. кв. км), огромная протяженность как с севера на юг, так и г запада на восток дают простор для чрезвычайно разнооб- разных сочетаний физико-географических факторов, от кото- рых зависят наиболее существенные закономерности про- странственного распределения растительности на территории Сибири. Среди этих факторов такие, как климат и крупные формы земной поверхности, определяют самые основные, главные черты растительного покрова, связанные с географи- ей известных жизненных форм, выступающих в качестве стро- ителей (эдификаторов) различных типов или подтипов расти- тельности (степей, лесов, тундр и т. п.). Наиболес общие, зональные, изменения растительности Сибири можно проследить, если пересечь западную часть по- следней с юга на север — на протяжении 20 широты — от по- лупустьшь 1~азахстапа до полярного побережья. В схеме это будет выглядеть следующим образом (рис. 1). Бескрайние знойные степи Кулунды, поросшие на целин- ~1ых местах щетинистыми желто-бурыми злаками или серебри- сто-серой полынью, сменяются близ сибирской железнодорож- ной магистрали ландшафтами Барабинской лесостепи с зеле- Q 
неющим покровом мезофильных трав и разбросанными всюду березовыми рощицами — «колками»; по мере движения к се- веру колки начинают сливаться в сплошные массивы тенисты~ и густотравных березовых лесов, уступающих затем место уг- рюмой темнохвойной тайге, раскинувшейся на обширных рав- нинах Западной Сибири и по склонам приенисейских гор. Дальше к северу леса снова редеют, среди них обозначаются безлесные пространства, поросшие мхами, лишайниками, мелкими кустарниками,— приближается Арктика. Потом де- ревья начинают тесниться к речным долинам, припадают к земле и совсем исчезают. И снова, как на юге, открываются бескрайние просторы, но уже — просторы полярных тундр, освещенных летом незаходящим солнцем, которое скупо со- гревает косыми лучами растительных карликов, стойко бо рющихся за свое право на жизнь в суровых условиях Край него Севера. Таково проявление закона горизонтальной зональности, т. е. изменений растительного покрова, которые происходят под влиянием последовательного уменьшения количества теп- ла, получаемого земной поверхностью по мере продвижения все в более и более высокие широты. Однако приведенная схема, относящаяся к Западно-Си- бирской равнине, неприложима к территории Восточной Си- бири, где степи не тянутся сплошной полосой, а разбросаны отдельными островами, березовая лесостепь отсутствует, 3 темнохвойная тайга заменена на светлые лиственичные леса. Кроме того, по всей южной окраине Сибири, а K востоку от Енисея и на севере, расположены горные массивы, в кото- pbIx климат, а следовательно и растительность изменяюгся в зависимости от высоты над уровнем моря, подчиняясь зако- ну вертикальной или высотной зональности (поясности). Так, 8 ropax Алтая значение абсолютной высоты местности про- является в такой последовательной смене ра стительности снизу вверх (рис. 2): предгорные степи — ~ лиственные и хвойные леса -~ высокогорные луга и тундры; высокие вер- венчаются вечными снегами с языками спускающихся вниз ледников. 1~ри небольших колебаниях абсолютных высот горизон- ~а»На~ и вертикальная зональность переплетаются сложным образом. Таковы самые общие черты растительности Сибири. На фоне 3ТНх общих черт развертывается крайне сложная и раз- Ноо~~ра3НаН картина, зависящая от всевозможных сочетаний „лимата тех или иных районов с местны..и особенностями рельефа @ почвенно-грунтовых условий. В частности, эдафи ческие условия играют важную роль в формировании и рэс j (.) 
Ркс. 1, Горизонтальные зоны Западной Сибири, 
ф. ~юрдщицд ~~рн. Туи ~Д~у уЫЖ Снеяи. диии д00 — — 270РМ Верхи. граы~~~ю djye3nr и ос и~м 80> грод PA<TVAElibHblE ЗОНЫ Ддудд Ц~�ф �- 8. Саиож~ц~Я » «<Ad" - л~:.~у;д 2 0фм 2Мд ~ Ф — /70О — Геру,ур - лис «гбфмисщ~» Рис. 2. Растительные зоны Алтая. g~. gyup. 4ЯАК Щ~~ГФУ еарн, @ye тарнийо6 нн, еран. леса ~шеф, "тйн) и нинкин.сряду лесЬиЯ'О/ 4Ю. ф7О К ЮсМТЮ и еА ~~~р.ЮГ. РЯС?К. земле~ю.~~в~ /~р~ж гр с.~сна Н ~~~ <,/. 4~~ ,(, r~~~üô~~ð~ß' ~,Ю гзоо 1206 ~000 
пределении мелких единиц растительного покрова (ассоциа- ций, групп ассоциаций), а также в образовании тех или иных сочетаний зональных и незональных сообществ. Большое значение для растительного покрова Сибири име- ет широко распространенная вечная мерзлота, которая в од- них районах ограничивает возможности существования неко- торых древесных видов и образуемых ими формаций, а в дру- гих, напротив, благоприятствует им. Так, некоторые районы Якутии в силу резкой континен- тальности климата и малого количества осадков были бы полупустыней, если бы не вечная мерзлота, которая, являяс~ резервом почвенной влаги, способствует произрастанию здесь хвойных лесов (Р. И. Аболин, 1929). Немаловажная роль принадлежит также разнообразным особенностям геологического строения Сибири и некоторым моментам ее третично-четвертичной истории. Распространенные на Дальнем Востоке — в Приамурье и Приморье — хвойно-широколиственные леса являются насле- дием третичного времени. Массивы подобных лесов встре- чаются и в Восточной Сибири, а отделы.ые представители широколиственно-лесной (неморальной) флоры (липа и со- путствующие ей травянистые виды) известны на Алтае, в окрестностях Красноярска, в Хамар-Дабане и в некоторых других местах, где они нашли убежища во время четвертично- го оледенения. Все перечисленные выше обстоятельства определяют нали- чие в растительном покрове Сибири целого ряда ботанико- географических закономерностей, не присущих другим частям северного полушария. Понятно, что изучение географии растительного покрова как ведущего компонента ландшафтов, определяющих об- щий облик разных частей нашей планеты, возможно лишь на фоне знакомства с прочими ландшафтообразующими факто- рами, во взаимодействии с которыми формируется раститель- ный покров. Вследствие этого, прежде чем перейти непосредственно ~; характеристике растительности Сибири, иы должны рассмот- реть основные элементы естественноисторической обстанов- ки, с которыми связаны закономерности растительного покро- ва, а именно: 1) главнейшие этапы геологической истории, находящие отражение как в формах рельефа и характере ма- теринских пород почв, так и в предшествующей истории расти- тельного населения, следы которой обнаруживаются в совре менных особенностях растительного покрова некоторых pBHQ" нов Сибири; 2) характерные черты рельефа, которые оказыва- ют влияние в первую очередь через посредство видоизменений зонального климата, присущего определенным частям мате- Il 
рика; 3) основные закономерности климата Сибири как веду- щего фактора географии растительных сообществ; 4) вечную мерзлоту, определяющую некоторые существенные черты гео- графии растительного покрова Сибири; 5) почвенный покров, который, являясь сам результатом взаимодействия перечис- ленных выше факторов с растительным покровом, в то же время играет роль в распределении последнего, но уже в смысле возникновения более частнык закономерностей, при- ,сущих отдельным отрезкам суши внутри известных климати- ческих или геоморфологических областей. Ботаническая география тесно связана с географией фи- тоценозов и опирается на нее, поэтому в настоящей книге вопросы ботанической географии Сибири рассматрива|отся 8 широком плане с включением сюда типологических харак- теристик элементов растительного покрова и географии сла- гающих его сообществ. Яаряду с природными факторами, в современную эпох~ выступает важная роль хозяйственной деятельности челове- ка, изменяющей подчас весьма существенно естественныи растительный покров некоторых районов. Однако эта роль проявляется крайне неравномерно на территории Сибири и формы ее очень изменчивы. Поэтому вопросы, касающиеся влияния хозяйственной деятельности человека на географию растительного покрова Сибири, будут затронуты непосредст- венно в тех главах, где это является необходимым. Сведения о растительном покрове Сибири, которыми мы располагаем на сегодняшний день, были собраны усилиями целой армии исследователей, вложивших свой труд в дело изучения этой огромной странь|. Остановимся вкратце на основных этапах исследования растительного покрова Сибири. 
ИСТОРИЯ ИССЛЕДОВАНИЯ РАСТИТЕЛЬНОГОПОКРОВА СИБИРИ И КРАТКИЙ ОБЗОР ЛИТЕРАТУРЫ' На протяжении столетий крупинка за крупинкой накапли вались материалы о географии растительного покрова Сиби ри параллельно с хозяйственным освоением ее территории,. начиная с времен присоединения Сибири к Московскому го- сударству и вплоть до наших дней, дней осуществления ве- личественной программы строительства коммунизма в нашей стране. Начало планомерного научного изучения природных ре- сурсов Сибири, в том числе и ее растительного населения. обычно относят к первым десятилетиям XVIII в. и связываю~ его с организацией Российской Академии наук. Однако период первоначального сбора сведений о тогд ~ еще неведомой стране относится к далеким временам поко- рения Сибири Ермаком (1582 г.) и даже раньше того, когд~ новгородские и московские купцы делали попытки проникнут~ в Зауралье для меновой торговли с племенами сибирских ко- чевников, Развитие в XVI в. торговых сношений Москвы с «замор- скими» странами вызвало повышенный интерес к неисчерпае- мым запасам сибирской пушнины («мягкои рухляди»), кото- рая ценилась за границей на вес золота. Вслед за русским торговым капиталом в Сибирь двинулись служилые и охочие люди, получившие общее наименование «казаков». Они стави ли своей задачей продолжить дело Ермака и утвердить власт» московских царей на неведомых пространствах Сибири, рас- ,положенных далее к востоку. Продвигаясь все дальше и даль ше навстречу солнцу, отбивая натиск разрозненных кочевы:, племен. не имевших никакой государственности, казаки от- крывали новые земли. Отсюда их название — «землепроход- цы>. Для закрепления территории им приходилось строить населенные пункты — остроги и острожки, которые первона- ;агьпо играли роль военных крепостей, а впоследствии 
селялись крестьянами и ремесленниками, бежавшими в Си- бирь от произвола царских властей, и постепенно превраща- лись в города и села. Так в 1604 г. Возник Томский остро. (ныне г, Томск), в 1619 г.— Енисейский (г. Енисейск), за- TeM — Красноярский (1628), Илимский и Братский, а в 1632 г. на Лене был построен Якутский острог (ныне r. Якутск), сыгравший огромную роль в качестве отправного пункта для походов и важнейших географических открытий землепроходцев на северо-востоке Сибири. Более, чем через 50 лет после официального завоевания Сибири Ермаком, в сороковых годах XVII столетия, отряды русских казаков, возглавляемые Москвитиным, Поярковым и Хабаровым, появились на Дальнем Востоке. В честь славного землепроходца был назван впоследствии основанный в 1858 г иа р. Амуре г. Хабаровск. Заслуживает внимания тот факт, что казаки-землепроход- цы, располагая самыми примитивными средствами транспор- та и ничтожным техническим оснащением, рисковали совер- шать колоссальные маршруты по неизведанным простран- ствам Сибири и с исключительной быстротой охватывали огромные площади. Несмотря на полное отсутствие какой-ли- бо естественнонаучной подготовки землепроходцы разрешили ряд географических г роблем мирового значения и в своих до- несениях сообщили первые сведения о природе самых отда- ленных районов Сибири: о горах, реках и озерах, о вечной мерз- лоте и полезных ископаемых, о сибирских лесах, лугах и бодот3 х. Большую роль в первоначальном сборе сведений о Сиби- ри сыграли также послы, которых московские цари отправля- ли через Сибирь в Китай в целях регулирования торговых от- ношений. Передвигались они крайне медленно и находились в пути годами: сами строили суда, пробирались на них вверх по течению рек, перетаскиваясь затем через волоки из одной речной системы в другую. Располагая временем, они попутно интересовались местностями, через которые проезжали, под- робно описывали население, его быт и обычаи и сообщали кое-что о природе Сибири. Так, в дневнике посланника Спафа- рия читаем: «а лес по Иртышу есть розной... близ вершины суть горы каменные и лесные и безлесные. А после того степь великая... А потом следует лес, тот, катаный ил(т и по Обе ре- ке и по всему Сибирскому государству...» (Д. М. Лебедев, 1949). Таким образом, первые письменные материалы о природе Сибири, в том числе и о ее растительном покрове, относятся к Х~ 1 в. и принадлежат казакам-землепроходцам и участни- кам посольств. 'При современном им уровне естественных наук эти пионеры исследования Сибири могли сообщить 1~ 
~)~@» / / Р Ф / I I I 1 У б фФ- / 1 Ъ ° P' ja / Ф Р 0(~ r~ l I ю ты"° . )~~)~~~ ~{'- у gyp /ю)~~g,«« r Р ° Ф ф Ф~е с Ф I Ф Ъ I ф р Р Ъ ~~ ~ р Ф Ф %Ф ФФ I Ф I Р ~~р" ф( Яр г "W «ф ~ фФ еr„Щ~ Ъю С l 'С I Э 1 I ' ~1~ИМ~д '~,1 «1 ''Ъ ~ 3PHy 'Ъ ~~ц~ С Ъ 1 Р Фi j Р ;, Р ))ф Ф ~ъ С Ф г 0>~+ ф ъ Ф 4 й ~Фе 3 l I I у / 3 6 b ° ее ее еее е ° ю~ ~ ~е е Ъ ее с ~жц~~ ск 4))„„" ееефр~ю~ е,ф' .{~ ° фе ° Р О @pe 4ОО 600- ° ° ° ° ° ~Ф ' ~ ~>p~pyrH ~~вских землепроходцев. рус. ~ Ф I ~ь 1 е ) ееер Ф е ,р е еФ' ° о~о ° е ~ 'Ii Q-~ е е I Р„ / ~ь у / У а ;ее, Ъ с еЮ р Ъ 'О е 1 j 1 -КЦСЬ')СЦС ее Ф~ Ъц~~ О "° 1 Ф 1 ь l олрю{ Ъ е / Ф 1: г ~r / е дефтс>4 i �Ж а ° Эйу~ ~е~е)~ ~ ~ ю .,ф Ф ° Ь~~Ф~ ФР, ° ~~ Р ~Ф е~ Ir c~~ ЩФ ~ ю ф Ф g ~ 1 У % ,ЯДР~, 'Ъ ~,, ~а ° I ..Ь л) ) q, SI ° ~ ~~а~ ,~@~) Чк~~ Х Ю ° ° у ° ец~ в е ° ФМ~ Ф ~В)) ефе р е р. г ~ 'е Р Ф 3 3 4 4 ){{� ){)~ ф р с~ Р ЯФ ,+1 ,' „y~~ %a% / ° / 'Ъ ° д1 Ъ 
ничтожно малый фактический материал, ограничиваясь лишь самыми общими замечаниями, однако по их данным еще ~ половине XVII в. были составлены первые примитивные карты Сибири (см. рис. 4). С развитием капитализма в России в XVIII — XIX вв. у на- рождающейся русской буржуазии появляется интерес к изу- чению природных ресурсов. K XVIII в. и относится первая научная экспедиция в Сибирь во главе с ученым Мессершмид- том, который в 1720 г. был отправлен Петром 1 для всесторон- него описания этои страны и совершил по ней семилетнее пу- тешествие. Собранные Мессершмидтом и его помощником Таббертом обширные естественнонаучные материалы пол- ностью не были изданы, а в опубликованной части их не со- держится ботанических сведений. Однако это путешествие маменательно тем, что оно открыло период академических экспедиций в Сибирь, представляющий первый этап ее науч- ного изучения, продал>кавшийся вплоть до ХХ в. Вначале такие экспедиции осуществлялись силами иностранных уче- ных, которые приглашались русскими царями на службу в уч- режденную Петром 1 Академию наук. Среди этих ученых мировую известность приобрели своими научными исследова- ниями, в частности ботаническими, И. Г. Гмелин (старший}, Паллас, Фальк, Георги. И наряду с ними — первый русский академик — йсследователь Камчатки Степан Крашенинников. Среди крупнейших исследователей Сибири в ХIХ в. можно назвать уже ряд отечественных ученых: Ледебур, Бунге, Мей- ер, Миддендорф и др. Кроме Академии наук, большой вклад в изучение Сибири внесло в этот период Географическое общество, субсидировав- шее отдельные экспедиции, а также ряд краеведческих музе- ев (Тобольский и др.) и некоторые политические ссыльные. В силу слабой дифференциации естественных наук, уче- ные-путешественники XVIII — ХIХ вв., как правило, были уни- версалами. Люди, имевшие официально геологическое или медицинское образование, с одинаковым успехом занимались географией, ботаникой, зоологией и антропологией. В своих работах они давали всестороннее описание посещенных раи- онов, начиная от быта и нравов населения и кончая данными по физической географии страны, по ее флоре и фауне. Гео- лог Чекановский, этнограф Маак, медик Миддендорф сумели оставить в своих дневниках и работах первые сведения о рас- тительном покрове различных участков Сибири, сведения, порой не утратившие научного значения и к настоящему вре- мени. В целом большинство экспедиций XVIII — ХIХ вв. носило cyry6o академический характер, несмотря на огромные на- дежды, возлагавшиеся на них промышленным капиталом. 15 
маршруты путешественников измерялись многими тысячами километров, растягиваясь от Урала до бассейна Амура и от Алтайских гор до Таймыра и продолжаясь порой до десятка лет. В области ботанических знаний это был период HBKoIIJIL- ния колоссального флористического материала; для ботанико- географического изучения Сибири они дали сравнительно мало. Научные труды печатались по преимуществу на иностран- ных языках: немецком, французском и нередко латинском, и были недоступны для широкого круга читателей. Такие об- ширные сочинения, как «Flora rossica» Ледебура (1841) или «+cise nach verchiedene Provinzen des Russischee Reichs~ Палласа (1771 — 1776) являются типичными примерами ра- бот того периода. Однако уже в материалах академических экспедиций XIX в., особенно второй его половины, можно встретиться с попытками синтеза тех или иных научных положений в обла- сти ботанической географии. Весьма плодотворное влияние в этом отношении оказало учение знаменитого русского почво- веда В. В. Докучаева о зонах природы, а также оформление основ фитоценологни, которые выкристаллизовались на гра- ни XIX и ХХ столетий. В этот период намечзются некоторые основные закономерности распределения растительного по- крова Сибири, нашедшие отражение на картах (С. И. Кор- жинский, Г. И. Танфильев). В общем же исследования XVIII — XIX вв.— это путешест- вия одиночек-энтузиастов, ученых, одержимых жаждой про- никновения в неизведанные пространства; это путешествия, проходившие без какого-либо плана. У хсные совершали экспе- диции нередко на собственные сбережения или Q большим грудам испрашивали средстг„. от Академии наук, Географи- ческого общества и других из~.иных организаций. Естествен- но, что задачи таких экспедиций сгределялись личпыми инте- ресаии ученых, а потому и исследования были оторваны от хозяйственных нужд государства. Начало ХХ в. до Октябрьской социалистической револю- ции Представляет собой особьш, хотя и короткий, период в ясторни ботаника-географического изучения Сибири. Это по -ptUepTBy этап первоначального развертывания геоботаниче- I'-KHx работ, которые в таком виде проводились в Сибири впервЫе. Столыпинская земельная реформа, осуществленная цар- -ким правительством после разгрома революции 1905 г., вы- »ала обезземеливание массы крестьян. Возник план пересе- ~енМ их в Сибирь. Созданное для этой цели Переселенческое управление в программу своей деятельности включило изыс- кание и исследование колонизационно-переселенческих фон- I6 
200 о '200 400 600 О4еу Ф гО~ 7 ~ ~л о ~ в ° ° ° 6 Ф ф л .' . ф, е. аф ,Ъ ~ф е ~4Ó O О' - ~с ' ".Обо~ - ° ] в а ' , о в ° р т~ 1"- е в в у4 5' ° ~På~< ~7 ~' ъ Л е С е7 ° ° Ь фф 7 peV ,ф/~~~руты метни/сад .М'аюю иции АА'а&мии Hug+ сто Феи утешест/енниЯоЯ ~их /К/ll — Х/Х /g ) / L 1 г 7 ~ ° / % 1 .у,~ \/ ° г о ° 1,'р. г' О ~,1 г г 1 ) ° ~де ° +,r / r' 1 у,~' ф~ ~ф у ( ~ r «~,ю в / ~~~9 г. 1~ (е /~ ~Ъ ,> 0~' в jQ9 с,~ '1 Q, Т / .~10 4,~ ~ 1 ,~ с( Фф ° ф ф ° ~ ° Ф ф.М .~4 ° ЪС г у Ю Ч Ф о Фь ,М е„ Р Х y y ~ J Ь. 'Ф \ l Q+ " '%~~~�~~ l а~ Ъ е ° ~ ° С, I С L ~5 '> ~8~ с Ъ ~ ° ' ° г ! Qs~"' 'в в э в ° "1 ъ 00 g,' Р Ф 'С~0 рР~ 1 ( 1 l ), г ф ° J '~ �ь У ° O Q ~,7 гл ~. .Р Ю'~Ъ . ° ~ ~ ljk Ю r в 1 Ф' '1 в Ф 7 Ф 7 ~дЬф, ю'~ Р~~ан~~ уф<.>ОС.~С ~~~Ъ4 И I I е I Ф Ъ Ъ )873 ã. 'r~Я '~ - ~;» ацск вв Ъ в Ю в o~ p� Ф вф в в ')~ а в ве~ ва~ в а ввв ~а А НОЯ СК Ю Яр~тек -. а %а в в е Фф в, 4~ е~в в I в йрктт~к, ф7~ Ъ, )) йф ' И7~ в~ в в в 1 7 ~абакан ~~ф~~ъ~ Qp5 С<~ цика уаан фа .в( ~~ ~" 'V, 7 '~ „,РVi' и ий Рос. Академии Наук. ~ис 5. М.аршруты экспедиций 
д ов — земель, пригодных для сельскохозяйственного освое- ния. Начинается волна плановых экспедиций, организованных на принципе сотрудничества почвоведов и ботаников. Эти эк- спедиции выгодно отличались от академических экспедиций своей целеустремленностью. Положительным моментом являлось и то, что обработка материалов не задерживалась и результаты экспедиционных исследований регулярно публиковались. Труды почвенно-бо- танических экспедиций, освещавшие шаг за шагом разнооб- разные районы Сибири — от Барабы до бассейна Амура и от южных пограничных районов до Заангарья и Енисейской лесотундры, — явились капитальным вкладом в сведения о рас- тительном покрове Сибири и заложили основу его планомер- НОГО ИЗУЧеНИЯ. Правда, в связи со слабой разработкой в то время основ фитоценологии и методики геоботанических исследований, в отчетах ботаников по традиции преобладали описания флоры. хотя жизнь требовала материалов о растительных сообщест- вах, ценозах. Тем не менее, все же в трудах почвенно-ботани- ческих экспедиций содержится и большой геоботанический материал в виде типологических характеристик лесов, степей, лугов, болот с некоторыми замечаниями о их закономерной связи с почвами, рельефом, климатом и о их географическом размещении по исследованной территории. Ботаниками Переселенческих экспедиций были составлены первые схематические карты растительности отдельных райо- нов Сибири. Возможность сопоставления их с составленными на те же территории почвенными картами усугубляет положи- тельное значение этих материалов, тем более, что при недо- статочной исследованнности Сибири для некоторых ее участ- ков мы вынуждены иногда и сейчас прибегать к использова- нию этих данных, Следует отметить, что в составе почвенно-ботанических экспедиций принимал участие ряд ботаников, ставших затем крупнейшими учеными нашей страны (Р. И. Аболин, Б. Н. Го- одков, В. С. Яоктуровский, В. П. Дробов, Б. А. Келлер, . Л. Комаров, А. Н. Криштофович, П. Н. Крылов, В. В. Са- пожников, В. Н. Сукачев, Б. А. Федченко и многие другие. Этот период, период исследований для целей колонизации w о0б~рpа~б~о0тTкKи H э3к~сcп~еeд~иH~цtиHо0нHнHhы~х ~ мMа~тTеeр~и~а~л~о0в, продолжался до Ок- тябрьской революции (небольшие работы проводились и в советское время). k, характеристике дооктябрьских исследований раститель- ности Сибири необходимо остановиться на роли в этом отно- шении сибирских ботаников. В конце XIX столетия (в 1888 г.) в г. Томске открывается иериий сибирский йтаиаеиаеаеаа с медииииским факультетом, 17 
рева,цм в своем составе ботанический кабинет, ботанический ..дд и герддрий. Ботаники университета, впоследствии его трофессора, В. В. Сапожников и П. Н. Крылов развернули большую работу по изучению флоры Сибири и отчасти геогра- фии ее растительного покрова и совершили за 30 лет доре волюционного существования ТГУ значительное количество маршрутов по Западной Сибири и Алтаю. Вначале эти иссле- дования тесно примыкают к типу академических экспедиций XIX в., а затем становятся более целенаправленными, посколь- ку и Сапожников, и Крылов участвуют в ряде Переселенче- ских экспедиц!ш. П. Н. Крылов. который одновременно с другими учеными и независимо от них, впервые сформулировал некоторые поло- жения учения о растительных сообществах, даже в своих ран- чих работах отдавал себе ясный отчет в различиях между флорой и растительностью. Его очерки растительности Том- ской губернии (1916) и Барабинской степи (1913) носят бо- таника-географический характер. Подводя итог изучению растительного покрова Сибири в дооктябрьский период, можно сказать, что по существу от дореволюционного времени ням досталось довольно значи- тельное. количество рекогносцировочных сведений и разроз- ненных очерков растительности отдельных, большей частью наиболее освоенных, районов Сибири, а также несколько десятков приблизительных мелкомасштабных карт по этим районам, но еще больше <; белых пятен», совершенно не осве- щенных в ботаника-географическом отношении. Только с установлением Советской власти изучение расти- тельного покрова Сибири — и в смысле научного уровня ра- бот, и в отношении охвата территории — начинает продвигаться вперед быстрыми шагами. В послереволюционное время центром ботанических иссле- дований Сибири становится Томский университет, при кото- ром в 1918 г. открылся физико-математический факультет с биологическим отделением. Около профессоров Крылова и сапожникова, из которых первый возглавлял созданные им гербарий и ботанический сад, а второй — кафедру ботаники, постепенно подрастают кадры молодых ученых; в 1923 г. соз- дается кабинет, а затем и кафедра геоботаники, руководимая ~чеником Крылова профессором В. В. Ревердатто. Советская власть на первых же порах своей деятельности в Сибири сделала ряд попыток привлечения науки, в частно- "ти ботанической, к разрешению некоторых проблем народно- хозяйственного характера. Так, Томским Управлением мели- ~рации были организованы комплексные почвенно-ботаниче- ские экспедиции в Барабу в 1920 — 1921 гг., в которых приняли 18 
Рис. 6. П. Н. 1(рылов.(1850- 1931) 
Рис. 7. В. В. Сапожников(1861 — 1924) 
Рис. 8. Томский государственный университет 
Рис. 9. В. В. Ревердатто. (Род. в 1891 г.) 
участие преподаватели и студенты университета. Молодое Со- ветское государство в самые тяжелые годы гражданской вой- ны и разрухи из своего скудного бюджета выделяло средства для разрешения на научной основе проблемы осушения за- болоченных земель Б арабы. В 1923 r., в связи с проводившимся Сибкрайисполкомом новым административным районированием, профессору Са- пожникову было поручено возглавить комиссию, которая со- ставила физико-географические очерки, порайонные геобота- нические описания и первую схему ботаника-географического районирования Сибирского края, т. е. южной полосы Запад- ной Сибири, включая Алтай. Этот труд остался неопублико- ванным, но он лег в основу первого советского администра тивного расчленения Сибири. Проф. Ревердатто с сотрудниками совершил в 1925 — 1928 гг. яд геоботанических экспедиций в не исследованные до этого Лбаканские степи по заданию местных земельных организа- ций, заинтересованных в изучении растительности орошаемых 1. неорошаемых земель Хакассии. В общем же в первые годы Советской власти производст- венные задания приходят от случая к случаю, а в геоботани- ческих работах Томского университета отсутствует плана ВОСТЬ. go 1927 — 1929 гг. эти работы продолжают сохранять в большинстве своем академический характер, часто оторваны от практики и подчинены интересам отдельных исследова- телей, Только с вступлением СССР в период реконструкции на- родного хозяйства, когда вся наука была поставлена на служ- бу социалистическому строительству, в изучении раститель- ности Сибири начинается новый этап: оно встало на твердую пбчву и приобрело целеустре~'.ленный характер. Разрешени зерновой и животноводческой проблемы на базе сплошной коллективизации сельского хозяйства и строи- тельства совхозов определило задачи геоботанических иссле- дований на новом этапе и придало им массовый размах. Учрежденный правительством Госземтрест открыл в Ом- ске Сибагростанцию для проведения внутрихозяйственного устройства вновь организующихся совхозов и колхозов, для изучения кормовой базы и картирования рИ'тительного и поч венного покрова. С этой целью создавались комплексные поч- венно-геоботанические отряды, которые укомплектовывались почти исключительно томскими геоботаниками (научными работниками и студентами). В программу входило кроме об- следования кормовых угодий изучение динамики раститель- ности залежей и засоренности полей. В течение 5 — 6 лет детальным обследованием в полосе 39 
развития зернового и животноводческого хозяйства (в преде- лах современной Омской, Томской, Новосибирской, Кемеров- .ской, !! ркутской, Читинской областей и Алтайского края) было охвачено более 6 млн. га; составлены и переданы в произ- водство крупномасштабные геоботанические карты и много- численные отчеты с количественной и качественной оценко~. природных сенокосов и пастбищ и указанием путей их рацио нального использования, с оценкой засоренности полеи, схе- мами восстановления залежей и т. п. Общее руководство гео- ботаническими работами Сибагростанции осуществлялось профессорами В. В. Ревердатто (Томск) и И. В. Лариным (Омск); почвенные исследования возглавлял профессор К, П. Горшенин (Омск). Среди томской молодежи, внесшей существенный вклад в дело изучения растительности Сибири в период социалистиче- ской реконструкции ее сельского хозяйства, особенно мпсг сделали некоторые геоботаники, которые в большинстве своем стали впоследствии научными работниками: М. А. Альбицкая, Е. И. Баканач, В. И. Бурдакова, Т. Н. Буторина, А. Н. Ви- ноградова, С. С. Винская, С. И. Глуздаков, В. П. Голубин- цева, М. Ф. Елизарьева, А. И. Жарков, В. Н. Канова, Н. М. Кошурникова, А. В. Кумипова, Л. П. Левчук. Л. П. Пудовикова, А. А. Салтыкова, К. А. Соболевская, Н. И. Якубова и другие. На Крайнем Севере Сибири, в связи с осуществлением со- ветской национальной политики, в тридцатых годах впервые проводилось первоначальное землеустройство национальны," районов с отводом земель вновь организуемым первичным производственным объединениям (оленеводческим и охотпро- мысловым артелям). В комплексных землеводоустроительны; экспедициях, посылаемых Наркомземом в северные районы Сибири, неизменно участвовали геоботаники Томского уни- верситета. По условиям работы на долю одного геоботаник;, здесь приходилась площадь до десятка миллионов га, поэтом» обследование носило рекогносцировочный характер, по мар- шруты пролегали часто по местам, где до того не бывала но- га исследователя. Таким образом, усилиями геоботаников (Е. И. Баканач, М. Ф. Яаркова, А. 3. Ломакин, В. Д. Нащокин, Л. В. фуми- лобё и др.) удалось собрать первые сведения по географии ра~~ительного покрова слабо освоенных и труднодоступны~ раионов и закрыть ряд «белых пятен» на севере Красноярско- го края (Эвенкийский национальный округ,,Яудинский, Ту- руханский районы и др.). Для проектов землеустройства были составлены первые карты растительности и физико-географи- «ские очерки с геоботанической характеристикой оленьи. пастбищ и охотпромысловых угодий. ')~) 
л4л л7)' ' л Ф« ,nS.(. 4 ,с ' л 4 / 000O ° ° % Ъ С" |„v. ( л ( лл л 'л л д л -! л 4 I 1, л л л л л л 4 лл ,л л л , ~Ф-~ 0~� ' лI ) ~)7ИСедс„ I' 1 1' л. (l ) л! ,) ~о~ Ц~~ с~ пратс)( л Вц:й цр~,( ~~г 9=- ;~Ф- Г» Э -Гл~, "М~). инск / ° f/(дн-Ъ ( ' 7h tg 1 л лл Ъ ° для т - ° - лл ~ - 4 ° ~~« ~ 4«л~ ~ лба«а..а,~л Ю л' рис. 10. дзучеду~ рдститИлй~~го покрова Cq6gpa ботаниками Томского университега. 78+p>ropuu, одЯа ценные hfaplupf тами do тцииКоВ ++k А~ N jP~ »:> лосле б~/~' ДРОНЬ/ сРрГагииЫ реоЯдрцуимесКай съёмйи тер~од соц. ребгонструмц/~~ е. х. ~ AgAq / Бркм~с~ // // г« 1 ф ~~Д ~~ Ф~е . 6%~0 ( 1 
В целом тридцатые годы дали возможность ботаникам Томского университета собрать огромный картографический и описательный материал к географии растительного покро" ва разнообразных районов Сибири. Обследовательские работы для нужд сельского хозяйства были прерваны Великой Отечественной войной и возобнови' лись в конце сороковых годов в связи с внутрихозяйственным устройством колхозов. В этот последний отрезок времени том- скими геоботапиками проведено картирование растительно- сти и дана ce KopMQBBH оценка на больших площадях Читин-' ской области, Бурятской АССР и ряда районов Томской' обл; с 1~. Помимо территорий колхозов и совхозов ботаники Томско- го университета изучали растительный покров Западной Си- бири в связи с проблемой мелиорации, использования торфя- ных ресурсов, лесоустройства — по заданию «Водстроя», «Барабстройпроекта», «Торфстройпроекта», института «Гип- роторфразведка» и других производственных организаций. Существовавший в период 1935 — 1941 гг. (закрытый в связи с войной) Биологический научно-исследовательский институт при Томском университете за короткий срок организовал зна- чительное количество экспедиций для изучения растительно- сти ряда неисследованных районов Западных Саян, Хакассии, Горного Алтая, поймы р. Енисея, бассейна рек Казыма и На- дыма на севере и др. Из краткого обзора геоботанических исследований Том- ского университета видно, что почти все они относятся к советскому периоду, в течение которого изучением раститель- ного покрова Сибири охвачены территории, во много раз пре- вышающие то, что обследовано в смысле ботаническом вооб- ще (включая все флористические экспедиции) в дореволюци- онное время (см. рис. 8). Геоботанические исследования ТГУ, как' мы видели выше, в основном связаны с выполнением различных производствен- ных заданий: подведение научной базы под организацию крупных соци;~листических хозяйств, помощь в планировании колхозного строительства, изучение оленьих пастбищ и охот- промысловых угодий на Крайнем Севере, разрешение проб- лемы мелиорации (орошения Абаканских степей, осушения Барабы) и т. п. Наряду с этим осуществлено довольно значительное ко- личество научных экспедиций, преследующих цель осветить природные растительные ресурсы нашей необъятной Сибири и установить закономерности ее растительного покрова. Наибольшее внимание уделено томскими ботаниками в по- слереволюционое время Средней Сибири — от Саянских гор и Абаканских степей (С. И. Глуздаков, А. В. Куминова, с~ ~ 
В. В. Ревердатто) до севера бывшего Туруханского краи (Л. В. Шумилова и др.); далее следует Забайкалье (А. В. Ку- минова, Л. П. Сергиевская и др.), некоторые районы Алтая (M. А. Альбицкая, В. В. Ревердатто), Бараба (Л. В. Шуми- лова), поймы Енисея и Оби (Л. И. Номоконов) и ряд други.~ районов Западной Сибири. Наряду с Томским университетом значительные работь;. но изучению растительности Сибири в первые десятилетия Со- ветской власти проведены Академией наук СССР, которая со- средоточивает свое внимание по преимуществу на Восточной Сибири и Дальнем Востоке (Якутия, Чукотка, Камчатка, Приморье). В течение 1925 — 1926 rò. в бассейне Лень,, Алда- на работали ботанический и леса-экономический отряды Якут- ской экспедиции Академии наук, созданной для всестороннего изучения природных ресурсов только что организованной ЯАССР. Геоботаническими исследованиями в этой экспеди- ции руководил профессор Б. Н. Дробов, леса-экономически- ми — С. Н. Недригайлов. Позднее изучением растительности Якутии занимались по заданию Академии наук Т. А. Работ- нов, Н. В. Дылис (институт Леса) и другие. Большой вклад в дело изучения сибирских тундр вне'. Б. Н. Городков. В 1932 г. он возглавлял комплексную запад- но-сибирскую экспедицию, организованную Академией наук совместно с Географическим обществом для изучения расти- тельности и почв в лесотундровых районах бассейна Пура и Таза; в 1926 — 1928 гг. был руководителем Гыданской экспедн ции Академии наук и охватил своими исследованиями нс: только Гыданский полуостров, но и северную часть бассейна Турухана и Таза. Кроме того, Городков возглавлял работу по инвентаризации естественных кормовых угодий северных национальных округов и затем в разное время посетил Чукот- ку, остров Врангеля, побережье Таймыра и Новосибирские острова. Сотрудником Академии наук В. Б. Сочалой также со- вершен ряд геоботанических маршрутов на север» и востоке Сибири — на Чукотском полуостровс (бассей1. Ан;~лыря), в ни- зовьях Лены, Анабары и Оленека. Большую роль в развеpTbIBBHHH работ по изучению рас- тительного покрова Сибири сыграла организация филиалов.. Академии наук. Сотрудники Западно-Сибирского филиала за последние полтора десятилетия охватили сплошиой геобота- нической съемкой значительные площади Барабы и Кулунды (E. В. Вандакурова), степей и высокогорий Алтая (А. В. Ку- минова), лесов Западно-Сибирской равнины и Горного Ал- тая (Г. В. Крылов). Исследование растительного покрова Восточной Сибири к Дальнего Востока осуществляется в эти годы филиалами Академии наук: Сахалинским (А. И. Толмачев), Дальнево- 22 
сточным (Я. Я. Васильев, g. Г1, Колесников), Яку ri;i'ioi (В. A. Шелудякова), Восточно-Сибирским (Л. И. Номоконов) Среди центральных отраслевых исследовательских учреж- дений, организовавших в советское время ряд экспедиций з Сибирь, следует отметить Институт оленеводства и Арктич;»- ский институт, силами которых проведена инвентаризаци>~ оленьих пастбищ тундровых районов Сибири. Геоботаники Лугового института А. Я. и Г. Я. Бронзовы и М. К, Барышни- ков осуществили в тридцатых годах первое обстоятельное изученис растительности и стратиг,ифпп западносибирскими болот, в частности почти не исследованного до того Болhiool' Васюганского болота, а также лугов низовьев р, Обн. Из ученых сибирских вузов значительный вклад в дело изучения растительности степей и Горного Алтая взнесли В. И. Баранов и В. А. Шелудякова (Омск), оо.нтовел М. С. Кузьмина (Новосибирск). Кроме того, ряд новых данных по географии растнтсльног~~ покрова Сибири выявлен работниками сибирс~.их заповедчи ков: Баргузинского (Л. Н. Тюлина), «Столбы» (Т. Н. Бутс- рина), Алтайского (М. В. Золотовский и М. С. Хомутова), а также краеведческих музеев: Томского (M. Ф. Елизарьевл~ и других. Наконец, различные хозяйственные организации (управле- ния сельского хозяйства, лесоустроительные и торфоустрои- тельные конторы и т. п.), формируя геоботанические отряды для разрешения узко производственных задач, тем самым спо- собствуют накоплению и расширению наших знаний в обла- сти географии растительного покрова Сибири. В целом можно сказать, что все наиболее существенные м,~- териалы в области ботанической географии Сибири сбыты в послереволюционное время. Однако для ботаника-географической характернс "ii è l'й или иной страны далеко не достаточно описать по ч (тям растительный покров. Нужно сравнить между собой отдельные районы, определить черты сходства и различия между ними, выявить то, что является характерным для каждого ил них, и таким путем, в результате кропотливой работы по 1нализу '~ синтезу собранных фактических материалов, подойти к уст.~- новлению KHK основных, так и частных закономерностей гео- графического распределения растительности. При этом боль- шое значение приобретает наложение геоботанических данных на карту и сопоставление последней с картами климата, релье- фа, почв для той же территории. Такой метод дает возмож- ность выяснить причинную связь растительного покрова с окружающей средой и установить последовательность про- странственного изменения растительности в том или ино 1 
направлении в зависимости от количественных или качествен- ных изменений каких-либо факторов. Следовательно, степень точности ботанико-географических работ в значительной мере зависит от уровня картографиче- скои и общей физико-географической изученности страны. Что касается Сибири, то сведения о ее климате и рельефе в дореволюционное время носили не менее приблизительный ха- рактер, чем материалы о почвенно-растительном покрове. До.- статочно указать, что еще в начале второго десятилетия ХХ в. на физических картах обычно изображался грандио:яый «Яб- лоновый или Становой» хребет, протянувшийся на востоке Си- бири непрерывной дугой почти от южной оконечности Байкала до Чукотского полуострова. С другой стороны все простран- ство Средне-Сибирского плоскогорья, где сейчас известны вы- сотыдо 1500 м н. ур. м. и более, закрашивалось зеленым цве- том, обозначающим низменность, а сложная система мощных хребтов и высоких плоскогорий Северо-Востока Сибири пока- зывалась на карте в виде узкой Верхоянской дуги с отходя- щими от нее к северу небольшими хребтами по водоразде- лам Яны — Индигирки — колымы и с обширными низменными пространствамн в промежутках. Более или менее развитая ме- теорологическая сеть имелась в те времена только в обжитой и освоенной полосе близ сибирской железнодорожной маги- страли, а на миллионах квадратных километров к северу были разбросаны лишь единичные станции, которые не могли обе- спечить составление сколько-нибудь точной климатической характеристики Сибири. Естественно, что при подобном положении, учитывая к тому же скудность геоботанических данных, трудно было дать правильную картину ботанико-географических закономерно- стей растительности Сибири. Тем пе менее уже на протяжении первых десятилетий ХХ в. различныс ученые неоднократно делали попытки подвести итог изучению растительного покрова Сибири на отдельных этапах этого изучения и устаиовить на основы:ии накоплен- ных MBTEpHалов некоторые общие закономерности для терри- тории Сибири в целом, а такие для некоторых ее частей. Опираясь на учение В. В. Докучаева о зонах природы, по- лучившее к тому времени права гражданства, ряд учеников и последователей Докучаева стремились разрабатывать ego идеи применительно к растительному покрову. Получив вполне удовлетворительные результаты для Европейской России и установив здесь закономерное (зональное) изменение расти- тельности с севера на юг, в соответствии с изменением кли- мата под влиянием географической широты, некоторые уче- ate сделали попытку отыскать эти же закономерно~~и на тер- ритории Сибири, 24 
Почти одновременно ботаник С. И. Коржинский в. 1899 г. ~ географ Г И. Танфильев в 1900 г. опубликовали карты рас- тительности России, на которых в Сибири были показаны т~нушиеся с запада на восток полосы растительности, сменя- гогггНе друг друга с севера на юг: тундра, тайга, степи. Кроме того, этими авторами выделяется высокогорная растительность, условно показанная на месте предполагаемых горных систем. Танфил.;-p сообщил также некоторые краткие сведения о рас- тительном покрове Сибири в своей статье «Главнейшие черты растительности России» (1903). десятью годами позже ботаник Н. И. Кузнецов опублико- вал статью «Опыт деления Сибири на ботаника-географиче- ские провинции» (1912), а в 1919 г. вышла в свет работа том- ского ботаника П. Н. Крылова «Очерк растительности Сиби- ри». На картах, приложенных к этим работам, так же, как rr у предыдущих авторов, выделяются широтные полосы расти гельности, носящие название о 6 л а с т е й: 1) т у н д р о в а я нли полярно-арктическая, 2) лесная или 6opeaль- я о-л е с н а я, 3) с т е п н а я. Кроме того, выделяется четвертая а л ь п и.й с к а я (высокогорная) область, обусловленная вер- тикальной зональностью. Широтные области растительности устанавливают также в Сибири Н. А. Буш (1913) и В. Л. Ко- маров (1922) . Наряду с этим, названными выше авторами подмечены особенности растительного покрова низовьев Амура с I1pH- морьем, которые выделяются в особую область, названную еще в 1897 г. Комаровым Маньчжурской, а Коржинским (1899) — областью третичных лесов. Одновременно ряд ученых обращает внимание на то об- стоятельство, что растительный покров Сибири изменяется закономерно не только с севера на юг, но и в иных направле- ниях. Эти изменения, носящие в настоящее время название провинциальных или фациальных, В. Л. Комаров связывает с изменениями континентальности климата с запада на восток; Н. И. Куз~ снов приводит, кроме климата, причины геоисто- рического порядка, а П. Н. Крылов объясняет в первую оче- редь особенностями рельефа. Наиболее четкое H полное расчленение Сибири на области и провинции с приложением соответствующих карт дали Куз- нецов и Крылов. Из работ, подводящих итог ботаника-геогра- фическому изучению Сибири к началу советского периода, наиболее существенными являются названный выше очерк Крылова, а также «Краткий очерк растительности Сибири» Комарова (1922), составленный по принципу хрестоматии. Кроме того, некоторые ученые работали над установлени- ем более частных закономерностей в пределах отдельных ча- стей Сибири. Из подобных работ наибольшее значение сохра- су5 
неуют до на~оящего времени: «Степи западной части Гом- ской губернии» П. Н. Крылова (1916), «Опыт деления Запад- но-Сибирской низменности на ботаника-географические облч- сти» Б. Н. Городкова (1916) и некоторые другие. На протяжении первых десятилетий Совегской власти ге:- ботаники Томского университета проделали большую работ~ по собиранию, обобщению и синтезу рукописных и картогра- фических материалов, принадлежащих как университету, так и различным ведомственным организациям Сибири. Резуль- татом явилось составление ряда очерков, схем ботаника-гео- графического районирования и сводных карт растительности. Многие очерки и особенно карты остались неопубликованными и были переданы в рукописном виде в производство. Часть картографических материалов использована Академией нау:-, и картографическими учреждениями СССР и включена в 07', бликованные ими сводные карты СССР. Среди обобщающих работ Томского университета .на пе, вом плане стоят работы по ботаника-географическому райо- нированию. Так, В. В. Ревердатто разработал дробное райо- нирование бывшего Сибкрая т. е. южной полосы Сибири от Урала до Байкала, предложив детальное расчленение этой территории на 50 районов, которые были кратко описаны 1'. книге «Растительность Сибири» (1931). Коллективом научных работников Биологического нау-ы-'- исследовательского института при ТГУ в период 1935 — 1941 « был выполнен (в основном по заданию планирующих орга- низаций) ряд крупных работ по ботаника-географическом~ районированию с составлснием поряйониых очерков расти- тельности и сводных геоботанических карт для значительно: части Сибири: 1) южной части Красноярского края (коллек гив, возглавляемый В. В. Ревердатто, 1939), 2) северной част: Красноярского края (Л. В. Шумилоьа, 1939, 1943), 3) <Н»<><- ской области (А. В. Куминова, 1936, 1943), 4) бассейна р. Та'=' (M. Ф. Жаркова, 1939), 5) Горного Алтая {Л, И. Оболенцев, 1939) и др. В общем же на протяжении советского периода сводные работы в области ботанической географии Сибири носят по преимуществу региональный характер и касаются не столько закономерностей растительного покрова Сибири в целом, с<ол~ко отдельных, порой весьма значительных, со".1 авляющи~ ее терри'горий. ,0овольно большое количество таких работ было опублико- »но различными авторами, начиная с конца двадцатых го- дов до периода Великой Отечественной войны. К их числу относятся: «Введение в изучение растительности Якутии.:>. составленное академиком В. Л. Комаровым на основани~ сводки литературных данных, имевшихся к началу разверть.- Ж 
вания работ Якутской эксиедиции Академии наук (19261: работа В. И. Баранова «Растительность черноземной полосы Западной Сибири» (1927), в которой выясняется связь степ. ной растительности с почвами и ~предлагается детальное рас- членение черноземной полосы Западной Сибири на ботани- ко-географические районы; обстоятельный очерк р. И. Або- лина «Геоботаническое и почвенное описание Лено-Вилюйской равнины» (1929); «Верховые болота Нарымского края» (1930) A. Я. Бронзова, установившего основные з1кономерности рас- пределения болот и выяснившего их происхождение в таежной зоне Западной Сибири; работы Ь. Н. Городкова «Раститель- ность тундровой зоны СССР» (1935) и «Растительность Арк- тики и горных тундр СССР» (1938), в которых подробно pw- сываются тундры Сибири и устанавливается расчленение сп- бирской Арктики на провинции; «Дендрология с основами лесной геоботаники» академи~а В. Н, Сукачева с участием А. П. Шенникова и других авторов (1934, 1938), в которой на- ряду с типологической характеристикой сибирских лесов при- водятся данные о вертикальных поясах лесной растительности в горах Охотского побережья и Камчатки; сводка «Степи СССР» Е. М. Лавренко (1940), в которой обобщены литера- турные данные о сибирских ствпях под углом зрения класси- фикации данного автора и дается провинциальное расчлене- ние степной области (работа вошла в сборник «Раститель- ность СССР», изданный Академией наук под редакциеи Е. М. Лавренко и содержащий также ряд других статей, за- грагивающих в той или иной степени растительность Сиби- ри; луга, болота и др.); Карта растительности СССР (с п~~- яснительным текстом), изданная Академией наук (19391 включающая данные, относящиеся к Сибири, В послевоенные годы крупные монографии и сводны~ статьи по растительности Сибири опубликованы учреждсп- ным в 1945 г. Западно-Сибирским филиалом Академии наук Из трудов последнего наиболее значительными являются: «Растительность Кемеровской области» A. В. Куминовой (1949) с приложением карты растительности Кузнецкого Ала- тау и схемы ботанико-географического районирования; «Ра<.- тительност1, Кулундинской степи» Е. В. Вапдакуровой (1950) с картой и схемой детального районирования; работ" Г. В. Крылова совместно с Н. Г. Салатовой «Леса Западной Сибири» (1950). Кроме того,ряд сборников и периодических изданий опубликован Западно-Сибирским и Якутским филиа- JtaMH Академии наук и Сибирским отделением Академии наук в пятидесятых годах. Наиболее крупными ботанико-географическими сочин»'- ниями, вышедшими за последние полтора десятилетия в цент- ральной печати и содержащими данные, касающиеся закон<'- 
мерностей растительного покрова Сибири, являются: «Гео- ботаническое районирование СССР», составленное коллекти- вом Ботанического института Академии наук СССР под редакцией Е. М. Лавренко (1947), обобщающий труд, в кото- ром, однако, некоторые положения, касающиеся Сибири, оспа- риваются сибирскими ботаниками; обширная монография Н. В. Павлова (Казахская Академия наук) «Ботаническая география СССР» (1948), в которой материалы по Сибири самостоятельно не систематизированы. Наконец, п наибо- леа полном виде имеющиеся к настоящем~ времени сведения о растительности Сибири обобщены на последней <Геоботанической карте СССР», изданной Академией наук под редакцией Е. М. Лавренко и В. Б. Сочавы (1956), и в прило- >кснном к неЙ пояснитель|юм тексте <: Растительный покров СССР» в двух томах, содержащем новейшие ботаника-геогра- фические данные, касающиеся Сибири. Значительный объем этого труда, охватывающего весь Советский Союз, при по- строении текста по типологическому, а пе по ерриториально- му (зональному или провинциальному) принципу, создает из- вестные затруднения для отыскания материалов, относящих- ся к Сибири. Из стен Томского университета в послевоенный период также вышел ряд сводных работ, освещающих закономерно- сти растительности как Сибири в целом, так и отдельных крупных частей ее. Сюда относятся: «Пойменные луга реки Енисея в пределах Минусинской котловины» Л, И, Номоконо- ва (1947) — работа, содержащая характеристику луговои ра- стительности в ее связи с зонально-географическими факто- рами; «О расчленении Сибири на ботаника-географические провинции» Л. В. Шумиловой, разработавшей обоснование ботаника-географического районирования Сибири и предло- жившей уточнение схемы П. Н. Крылова на основе новейших данных; «Растительность 1Яентрально-Сибирского плоско- горья» — очерк того же автора (1949), содержащий характе- ристику основных закономерностей растительности и схему ботаника-географического районирования северной части Красноярского края; работа Л. П. Сергиевской «Степи Бу- рят-Монголии» (1951) и другие ботаника-географические очерки этого автора, охватывающие значительные простран- ства забайкальских степей. Наряду с рассмотренными выше основными литератур- HbIMH H картографическими источниками по ботанической гео- графии Сибири, довольно обстоятельные сведения о законо- мерностях растительного покрова Сибири содержат некоторые учебные руководства по физической географии нашей страны и в первую очередь такие книги, как «Природа СССР» (1938) и «1 еографические зоны Советского Союза» (1947, 1952) ipg 
Л. С. Берга, а также «Физическая география СССР. Азиат- ская часть» С. П. Суслова (1947, 1954) и географический очерк «Сибирь» Н. И. Михайлова (1956). Таким образом, даже самый беглый перечень главнейших рабо~, ~р~~~денных в области изучения растительного покро- ва Сибири и его закономерностей, показывает, что за четыре десятилетия, прошедшие с Октябрьской Социалистической революции, в этом отношении проделана огромная работа, которая в значительной степени связана также и с успехами советской картографии и физической географии. Подгодя итог, нужно отметить, однако, что и на сегодняш- ний день степень ботаника-географической изученности Сиби- ри совершенно недостаточна и неравномерна. Если в южной части Сибири — в полосе сосредоточения зернового и животно- водческого хозяйства — проведены детальные геоботанические исследования с крупномасштабным картированием террито- рий совхозов и колхозов, то относительно Крайнего Севера мы имеем по преимуществу лишь материалы рекогносци~~о- вочного характера, полученные в результате аэрофотосъемки или мелкомасштабной ма ршрутной наземной съемки; здесь при обширности площади Сибири до сих пор еще можно встре- тить почти «белые пятна» в ботаника-географическом и об- щегеографическом смысле. Таким образом, наши сведения о растительности многих северных районов Сибири носят пока еще совершенно схематический, конспективный характер; они представляют, так сказать, канву, на которую будущие ис- следователи должны на нести детальный узор р астительносги в тех же масштабах, как это сделано уже для районов с раз- витой промышленностью и сельским хозяйством. Из степени изученности территории вытекают и очередные задачи дальнейшего изуч ен ия р а стительного п о к р о в а С и б и р и. Эти задачи заключаются коротко в сле- дующем. 1. Окончательно ликвидировать «белые пятна», что в зна- чительной мере облегчается в современную эпоху возможно- стями широкого использования авиации (самолеты, вертоле- ты) и механизированного наземного транспорта (вездеходы). 2. Покрыть сплошной крупномасштабной наземной съем- кой территории, охваченные пока лишь рекогносцировочными маршрутами или аэровизуально, что составляет многие соти.1 тысяч квадратных километров на севере. 3. Организовать изучение ареалов низших таксономиче- ских единиц растительности — ассоциаций, групп ассоциаций и т. д. с последующим нанесением их на карту. 4. Развернуть полустационарные и стационарные наблю- дения за динамикой растительного покрова, его связями с '29 
;'..~личными факторами среды с целью уточнения ряда бога' ~ ико-географических закономерностей. 5. Необходимо вплотную заняться дальнейшим обобщени- . м материалов и составлением синтетических сводок по бо- танической геогРафии как отдельных частей Сибири,,так и всей ее территории в целом. Приведенный выше литературный обзор показывает, что, несмотря на значительное количество названных здесь источ- ников, в нашей ботаника-географической литературе нет ни одной книги, специально посвященной Сибири, книги, в кото' рой были бы сосредоточены основные современные сведения о растительности и изложена по единому плану география растительного, покрова Сибири в целом — в границах от Ура- ла до Тихого океана и от Алтайска-Саянских гор и бассейна Амура до полярного побережья. Предлагаемое руководство ~ представляет попытку восполнить этот пробел. 
Ч.4СТБ ПЕРВАЯ ОСНОВНЫЕ ФАКТОРЫ ФОРМИРОВАНИЯ ИГЕОГРАФИЧЕСКОГО РАСП РЕДЕЛ ЕН ИЯРАСТИТЕЛЬНОГО ПОКРОВА СИБИРИ 
/ЛАВА I ОСНОЯЯЫЕ ЭТАПЫ ГЕОЛОГИЧЕСКОИ ИСТОРИИСИБИРИ И ФОРМЫ РЕЛЬЕФА Территория Сибири охватывает огромную площадь с весь- ма разнообразным рельефом, сформировавшимся на протя- жении ряда геологических периодов под влиянием разнооб- разных процессов, как эндогенного характера (тектогенез), так и Э~зогенных (денудация и эрозия). Впервые в 1913 г. географ Л. С. Берг предложил расчле- нить территорию Сибири на ряд геоморфологических облас- тей, избрав критерием характер слагающих страну горных по- род и время основных дислокаций. Это деление на геоморфо- логические области было весьма продуктивно использовано П. Н. Крыловым при установлении границ ботаника-геогра- фических провинций в Сибири (1919 г.). С тех пор расширилось наше знакомство с геологией и рель- ефом разных частей Сибири. Современные советские геомор- фологи разработали детальное расчленение территории Сиби- ри на геомарфологические единицы различных категорий. Для целс1; познания общих закономерностей растительно- сти Сибири пст необходимости рассматривать все подробности строения псзерхности Сибири и ее геологической истории. Поэтому мы ограничимся самым общим обзором истории су- ши и растительного покрова Сибири и схематическим зна- комством с рельефом следующих укрупненных орографиче- ских подразделений Северной Азии (рис. 11): l. ЗападноСибирская низменность. 2. С р е д н е-С и б и р с к о е п л о с к о г о р ь е. 3. Таимыр. 4. ЛлтайскоСаянская система, 5. Забайкалье. I '1, 3. Л. В. Шумилоал. 
6. Приамурь~ л Примор Северо-В о с -. (~ к С и б и р и. 8. K a м ч а ..т к а. 1. История сущи Остановимся на основных моментах геологической исто- рии Сибири. Установлено что подстилающая Сибирскую сушу скла~1ча- тая основа или фундамент состоит из структурных элементов, имеющих весьма различный возраст, начиная от докембрий- ского времени и кончая третичными циклом складкообразова- ния. Этот фундамент в одних частях Сибири залегает близко к поверхности, проявляясь в современном рельефе, в других же частях, как например, в Западной Сибири, он настолько глубоко погребен под плащом более поздних геологических образований, что обнаружить его удается только новейшими методами — геофизическим и магнитометрическим. До недавнего времени в геологии пользовалось распро- странением представление, разработанное И. Д. Черским, Э. Зюссом и В. А. Обручевым о так называемом Древ не м те м е н и А з и и, т. е. о первичной суше, к которой относилась часть южной полосы Сибири, включающая Саяны, Прибай- калье и Забайкалье вплоть до хребтов Приамурья. Согласно новейшим тектоническим схемам (А. Д. Архав- гельский, 1941, Н. С. Шатский, 1932) центральной сушей Сиби- ри считается С и б и р ск а я пл а т форм а, охватывающая пространство от Енисея до Лены и Алдана и от Саян до юж- ной части Таймыра и включающая лишь отчасти «Древнее те- мя Азии»; значительная часть последнего рассматривается сейчас как более молодое образование. Процессы складко- образования закончились в Сибирской платформе еще в до- палеозойское время, когда эта часть земной коры утратила пла- стичность и превратилась в жесткую несминаемую плиту, вокруг которой на протяжении последующих этапов геологи- ческой истории продолжались смятия и разломы. Древней- шими выступами Сибирской платформы являллсь Анаоар- ский и Алданский щиты, между которыми располагался ряд впадин (Тунгусская, Хатангская, Ленская). Наиболее долго сохраняли свою пластичность окраинные области Восточной Азии, где процессы интенсивного склад- кообразования продолжались в мезозойское время (система Северо-Востока, Приамурье) и даже в третичный период (Камчатка с прилегающими областями и Сахалин). На фоне подобной тектонической схемы геологическая история Сибири представляется в следующем виде. К н а ч а л у п а л е о з о я Сибирь скрыта под поверхностью моря, глубоководного в одних местах и мелководного в дру 34 
тих. Только Анабарский и Алданский щиты и часть Восточ- ного Саяна возвышаются островами суши, постепенно все бо- .лее и более расширяющейся. Остальная часть Сибирской платформы и окружающие ее пространства в это время еще представляют морское дно, на котором в течение кембрия и силура отлагаются мощные толщи осадков, имеющих сейчас широкое распространение в Алтае и Саянах, в Средне-Си- бирском плоскогорье, Забайкалье и в горной системе Севе- ро-Востока Сибири. Эти осадки, нередко метаморфизирован- ные в результате последующего контакта с изверженными породами, представлены известняками, доломитами, извест- ковистыми и мергелистыми сланцами и т. п.; из полезных ископаемых сюда относятся поваренная соль и гипс, встречаю- щиеся в разных частях Сибири, а также нефть. В результаге многократных эпейрогенических поднятий в области Сибир- ~кой платформы происходит оформление значительных учасг- ков суши вокруг выступов древнего фундамента с одновре- менным обмелением моря в остальной части платформы (Тунгусская впадина), где к верхнему палеозою остаются лишь лагуны, постепенно опресняющиеся и зарастающие пышной карбоно-пермской (кордаитовой) флорой. Остатки этой флоры явились исходным материалом для образования мощных толщ каменных углей, а в местах контактового мета- морфизма — графита, которыми славится Средняя Сибирь, имеющая в самом центре громадный «Тунгусский» каменно- угольный бассейн с запасами мирового значения. В к о н ц е п а л е о з о я (пермь) Сибирская платформа зсгупает в эпоху интенсивного вулканиз ма, проявле- ния которого особенно значительны в Тунгусской впадине. Угленосные слои перекрываются здесь толщами туфогенного материала, происходят бурные излияния магматических масс с образованием пластовых интрузий, лакколитов и лавовых покровов. Изверженные основные породы этого времени иззестны под собирательным названием с и 6 и р с к и х т р а п- и о в. В периферических частях платформы происходят разло- м1.~, оформляется меридианальная сбросовая зона, отделя<о- щля.современное Средне-Сибирское плоскогорье от Западно- Си<,ирской низменности. Зона эта совпадает в общих ~eð»x с современной долиной реки Енисея. Проявления вулканизма достигают максимума в триасе и затухают лишь в юре. Но ук<е к началу мезозоя в центре Сибири существует огром- ный массив суши, разделяющий морские пространства запа- дя и востока. CoBpeMeHHblH рельеф той части Сибирской платформы, ко- горая получила наименование Средне-Сибирского плос,'<о- горья (Л. С. Берг, 1913) сохранил черты древних вулканиче- гк:1 структур, обнаженных позднейшей денудацией в условиях 35 
систематических эпейрогенических поднятий (С. С. Воскресен- ский и,Н. В. Думитрашко, 1956). B результате цикла к а л е д о н с к о й (нижне-палеозой- ской) складча тости оформляютсяучастки суши на мест<- довременных Саян, кузнецкого Алатау, Енисейского кряжа. Прибайкалья с Западным Забайкальем и северного Таймыра: во второй половине палеозоя формируется складчатый фунда- мент Алтая. Однако все эти горные области в современном их виде представляют продукт гораздо более позднего цикла орогенеза, так как палеозойская складчатость на протяжении, ряда геологических периодов успевает сденудироваться до со- .стояния предельной равнины. Так, Алтай, по мнению геолога б. П. Нехорошева (1935), даже в третичное времч не суще- ствует еще как горная страна; в современном виде он возни- кает лишь в результате сводового поднятия и разломов на грани третичного и четвертичного периодов. На протяжении м е з о з о я формируется складчатый фун- дамент крайнего Востока и Северо-Востока Сибири, а также Восточного Забайкалья, хребтов Приамурья и Приморья. Хо- ,тя здесь вплоть до третичного времени происходят много- кратные погружения значительных масс, сопровождающиеся морскими трансгрессиями, однако тенденции к погружению чередуются с циклами тектогенеза, которые проявляются в бурных дислокациях, превращающих эти части Азии в горные страны. Современный рельеф этих областей сохранил в сво- их чертах следы последних горообразовательных циклов. 1<,àì- чатка, Охотское побережье, Сахалин стабилизируются только в т р е т и ч н о е в р е м я, но интенсивная вулканическая дея- тельность пе затухает здесь до четвертичного периода и про- явления ее имеют место в некоторых частях даже в современ- ную эпоху (камчатка, курильские острова). Во второй половине палеозоя формируется склад 1атый фундамент 3 а п а д н о-С н б и р с к о й 1 а в н и н ы, одпако она еще долго остается и состоянии глубокого погружения, лиш1 в периферических частях неоднократно поднимаясь выше уровня мелеющего и отступающего моря, но тол.!: о во второй половине третичного периода (миоцен-плиоцен) п результате медленного поднятия окончательно превращагтся в сушу, С самого начала своего континентального существования За- падно-Сибирская равнина находится па таком низком уровне, что реки, почти не нмея уклона, широ;о блу)кд'1ют I10 пиз- ценности и не производят глубинной эрозии. Происход.'п лишь боковой размыз, в результате которого аккумулируют- ся и затем снова переотлагаются раисе отложенные ма=сы �аллюзия без заметного их пополиения за счет прцноса млт;- риала извне. Так образовалась, по мнению И. П. Герасимов; (1939), обширная аллювиальная равнина Западной,,»'Сибири g(j 
~-ЕgP ggg+P СKAQK@PTA~ И~ИРИ а ° а °° ° ° а ° ° а а» ° ° О 200 4ov ооо 9оо 200 ° ° ° % ) ° 'I % ° )cR Щ ° ° ° ° ° ° Iа ° а а/Ф ° Г Д ° ф». Я' ~ ',/ I I ° а) °Фй °° °Ф Сф ~î ь ° Э Ф % д е 4 ° V у О 1 ° ° ° Ф ! расно Ю ° ' э ° ц„,» а С ~~0 цу~ сц . 4 ~с~раР~~ npghfомо- )рмаеоЯ,уу (P + ~ оФ~~е~ее~ие ( P ) и м ирЮоно- ~~Ф~ (C Р). — ре y~h Рносю~ге 1 Оеср оъ~ ~~ ~г г ~~�~Я>к~нныр нера см4еюенюые ~У~о,уу.„-~~~,~ WIIa (D) у� Ф ° Ф yф, ° � 4~~Кмф р~ ~4'ÊСге Ю а~елаюыу ( C) ) '»орские ( g ) II)II)ace ôàð~ ( 1 ) тра~м~него Водрдог~ И — юео~ено8аге PQ nnAео~ено8ыу ~l НРАВУ тС< *' "Щ' 1 иаэс;ф'и е~~аоженаер (Д) Ры».лые о~"ложеииа f ~е~ Вер гимн~уд моусмд~е ~4~~~~//~Я~/у.У ~Q~~pgР о»югири ф д~е <panndz ~н'р~~~'и (np~~~y~er r8еююа ~ ~олЬ"е / раЗньг4' РазраетоВ <088'иаэс ил.. ~юайноаойсмие) "'»ув~иу.~а/и 
,По соображениям академика В. А. Обручева, изложенным го работе «Молодость рельефа Сибири» (1932) и подтвер ,<денным новейшими геологическими данными, даже совре- менная эпоха ке является вполне спокойной в смысле о~>о- образования, т. е. анорогенной, так что новейшие дислокации и эпейрогенические поднятия, «омолодившие» рельеф некото- рых частей Сибири, следует отнести уже к ч ет в е р ти ч но- ~~у вр ем ен и. Современные движения земной коры известны в Прибай- калье (Н. В. Яумитрашко, 1948), на севере Западно-Сибир'-' ской низменности (А. А. Зе~у~ов и С. Б. Шацкий, 1959) и в других местах Сибири. Могучим фактором, сыгравшим большую роль в формиро- вании рельефа Сибири и в известной степени завершившим его на довольно больших пространствах, явилось ч ет в ер- тичн ое ол ед ен ение. К истории ледниковой гипотезы нужно сказать, что еще в' конце прошлого столетия климатологом Воейковым и геологом Черским было высказано мнение о том, что Сибирь в силу континентальности климата не могла иметь в четвертичное время развитого ледникового покрова. Е~елые поколения уче- ных, находившихся под своеобразным гипнозом идей Воей- кова и Черского, на протяжении трех десятков лет развивали эТу точку зрения и даже тогда, когда в своих исследованиях' они сталкивались бесспорно с ледниковыми образованиями, они пытались доказать их псевдогляциальное происхожде-" ние. ',Лишь в последние десятилетия, благодаря работам акаде- мйка В. А. Обручева (1931) и новейшим исследованиям ряда геологов, мнение об отсутствии в прошлом ледникового по- крова в Сибири полностью опровергнуто (рис. 13). Но и до настоящего времени пользуется распространением взгляд, что сплошные покровные льды могли иметь лишь ог- раниченное развитие на территории Западно-Сибирской рав нины; что касается Средней и Восточной Сибири, то здесь допускается существование лишь местных центров оледене. ния, которое должно было носить по преимуществу горНо- долинный характер. <48ако на сегодняшний день уже накопилось достаточное ~~личество фактов в пользу мнения В. А. Обручева о том, что Западйо-Сибирская низменность в своей северной части была скры~~ под сплошным ледниковым покровом, который в эпо- ~у максимального оледенения спускался на юг почти до 60'" ш. (Работы В. Н. Сакса, Н. А. Нагинского, А. А. Земцова, Шацкого и др.). При этом считается, что центры оледе- ' НеННН находились на северном урале и на северо-запада' Средне-Сибирского плоскогорья. j7 
В горных сооружениях юга Сибири площади долинных ледников в четвертичное время были значительно обширнее чем в современную эпоху, и многие из них спускались до предгорных равнин; система хребтов Северо-Востока Сибири н северного Забайкалья была охвачена мощным горным оле- денением. Все это ясно демонстрируется новейшей картой одеде~~~- вия Северной Евразии, представленной советскими геогра- фами к XVIII Международному географическому конгрессу в 1956 г. (К. К. Марков, 1956); (рис. 14). В противоречии с высказанными выше мнениями находит- ся гипотеза, выдвинутая недавно А. И. Поповым (1959), кото- рый считает, что значительная часть средне-четвертичиых от- ложений Западной Сибири имеет не ледниковое, а морское происхождение, что оледенение низменности было незначи- тельным, так как оно совпадало с периодом глубокого погру жения страны (т. е. морской трансгрессии), в силу чего в со- временных горных странах не могло существовать мощны центров оледенения. К тому же льды спускались непосред- ственно в море, разносились в виде айсбергов и не накопля- лись на низменности. В своей гипотезе указанный автор пытается примирить противоречия, возникающие на почве общепризнанного взгля- да, что поднятие страны, обычно допускаемое для ледниковых эпох, сопровождается возрастанием континентальности кли- мата, а это, в свою очередь, служит препятствием для образо- вания ледникового покрова. Однако новейшими климатологическими исследованиями установлено, что в современную эпоху даже в наиболее кон- тинентальных районах Восточной Сибири на больших абсо- лютных высотах происходит интенсивная конденсация влаги. так что на некоторых хребтах Северо-Востока годовая сумма осадков достигает 600 — 800 мм, в то время как внизу она не превышает 200 мм. В соответствии с этим находится наличие современного оледенения, обнаруженного при помощи аэровизуальной съемки на значительной территории, начиная от северногс Забайкалья (хребет Кадар) до истоков Индигирки и рек, впадающих в Охотское море. Общая площадь оледенения прс- вышает 200 кв. км при длине отдельных ледников до 2 — 3 км. По вопросу о количестве ледниковых фаз в Сибири и Нх синхронизации с европейскими фазами в ученом мире нет еди- ного мнения. Академик Обручев и вслед за ним некоторые другие геологи считали доказанным существование двух эпох оледенения, из которых первое было максимальным и совпада- ло по времени с вюрмским. Новейшие исследования на север~- Западно-Сибирской низменности позволяют различать здесь.. 38 
кроме среднечетвертичного 1максимального и тазовского) оледенения, еще зырянское — новочетвертичное. В рельефе Сибири мы находим немало особенностей, обя- занных своим происхождением деятельности ледников. С од- ной стороны, в горных странах сказалась заметным образом выпахивающая, эродирующая и шлифующая сила льда, со- здавшая характерные альпийские формы на Алтае, в Саянах. в Верхоянских горах; с другой стороны, за счет аккумуляции меренных и флювиогляциальных нана~.ов в ряде северных районов возникли равнинно-холмистые пространства, а пред- ледниковые равнины, где скоплялись подпруженные ледником речные воды, и поныне изобилуют озерами и отличаются вы- сокой степенью заболоченности. Ледниковый период сыграл большую роль и в жизни растительного покрова Сибири Согласно некоторым исследованиям, одним из последних этапов геологической истории Сибири считается послетретич- ная (бореальная) морская трансгрессия, воды которой зали- вали значительные пространства северной окраины Сибир- ской суши в межледниковую эпоху. Они перемыли и переот- ло)кили, а местами перекрыли ледниковые наносы, сгладив ледниковь~й рельеф (Н. Н. Урванцев, 1929). Таковы вкратце основные этапы геологической истории Сибири, из рассмотрения которых явствует, что отдельные части Сибирской сущи формировались под влиянием различ- ных сил, а это неизбежно отразилось и на особенностях их рельефа. 2. История растительного покрова Геологическая история страны — это не только история образования известных участков суши, т. е. литосферы, это также история развития ландшафтообразующих элементов, оп- ределяющих облик этой суши, и в первую очередь,— история органического мира. Как известно, вековые колебания солнеч- ной активности, а также поднятия или опускания суши, изме- нения ее площади по отношению к океану в той или иной ча- сти земного шара, неизбежно отражаются на климате земной поверхности, а следовательно и на растительном покрове, по составу которого в сущности и восстанавливается климатиче- ская характеристика той или иной эпохи. История Сибирской суши дает наглядную картину чередо- вания климатов влажно-теплых с климатами холодными и сухими. Влияние этих смен климатов на флору и раститель- HocTb особенно ярко выступает при сравнении палеоботаниче- ских данных, касающихся различных отрезков новейшей, кай- ~нозойской эры, т. е, третичного и четвертичного периодов, включая современную эпоху. Именно для этого, последнего, 3() 
катала геологической истории Сибири накоплены в настоящее время наиболее достоверные палеоботанические данные, осо- бенно обогащенные за счет микропалеоботаники, которая пользуется спорово-пыльцевым методом, получившим сейчао широкое применение. С другой стороны, современцая флора Сибири, в которой господствующее положение занимают покрытосеменные и отчасти голосеменные (xBorrrrr rr) расте- ния, представлена прямыми потомками третичной флоры се- верной Евразии, в которой уже существовали почти все роди цветковы.'<, участвующих в сложении современного покрова Сибири. ЕЕ .тем не менее как общий состав, так и видовое раз- нообразие третичной и современной флоры Сибири обнаружи- вают при сравнении глубокие различия, обусловленные в ко- нечном счете теми геологическими событиями, которые раз- вернулись на территории Сибири на этапе между третичным и современным периодами. Многочисленными исследованиями ботаников и геологов установлено, что на протяжении большей части третичного периода основу растительного покрова Сибирской суши со- ставляли представители так называемой (по А, Н. Кришто- фовичу) «тургайской» флоры, т. е. листопадные деревья из порядков букоцветных (Fagales), ореховых (Juglandales), ивовых (Salicales) и некоторых других. Безусловно, невоз- можно точно восстановить структуру растительных сооб- ществ, существовавших в то время, т. е. характер раститель- ного покрова, однако ясно, что это были по преимуществу широколиственные леса с господством бука, граба, дуба, оре- ха, лапины, ильмов, липы, кленов, со значительным уча- стием термофильных голосеменных (секвойи, таксодиума), с лещиной и вечнозеленым падубом в подлеске. Пыльца таких растений в изобилии обнаруживается в неогеновых от- ложениях различных районов Сибири — от Иртыша до Анга- ры и Забайкалья. А в бассейнс Амура и в Приморье и поныне распространены массивы широколиственных и хвойно-ши- роколиственных лесов, близких по составу K третичным. Зона широколиственных лесов занимала в третичный пе- риод обширную полосу и в некоторые эпохи его простиралась до современного полярного побережья. Только на горах гос- подствовали хвойные леса (тайга), образованные елью, пих- тои, кедром с примесью в восточных районах азиат~ко-аме- риканских видов. На крайнем юге Сибири уже в то время формировались степные сообщества, слагавшиеся травянистыми формамя покрытосеменных, впервые возникавших в третичное время как результат. приспособления растений к сухому конт«нен- тальному реЖиму. Начавшееся в конце третичного периода (в плиоцене) охлаждейие климата привело к постеп~вному -ICP 
Л/3«Г r ~ ~ ~ ~ ~ / ,ВВВФ ЧВ/ВВВВ>3», ВМ>В< ВВВВФ «В/В» В«3 л ф> е 3 Ф В«В« ' Ф ,У\3 МФВ ~ь ~(~ ,(>В ФВФ СВ~ .«ВВ>В Ф 3/евв, Ф е Ф >Ф ФВ>В «В/ °, Ф/ВВ М> ° Ф с Ф « ° Ф«ФВ< е ф . >ф ею ' "'~y~ е. ° 3 ° — ' «еФ 13 >! (3 .Ф > / 3' 1 — Ф — Ф Ф '= -4 — В у. ф - o — Ф — ° ,А— Ю. Ф,>ф — 0- г.— Я -- ~~ — it — ft Р -- ((- ~ — (( — 1' И -~~.-((-- (( - И - — и — f> — I — ff— > -t — -(t — 'C '3 >( г т «(> - ij ф1 - ft (f > — tf — >~ — t> Ц гВФФ t f е/е — (1 — Т1- с t( — (1 — и Ц — Ц — — И- 3< — — t1 — «-- > . 4У с v' < 'В е Ъ 1 / '1 j(f- с ,л ( к;Ж < Ъ с 4 > Э »е 33 с 'с «~с ~~ 'е, г ,г«-«:-)-'-гс:"~~::. >f3 -"1 е' ~. о ', .( В(ФВ„( КИ ~ .,с( с» „( с яфВ >'лег~43««~3(>Ф»ге ФВ еву7«Ф~ФЬФВ~ ф > г «в'Фсев» 3> ' е му< л\3«333 ° ««Ф Ф/В«г/ее«в»в» ° ев/ю г с В аськовский, М. Н. Караваев, К. К. Марков, Севсриод ~вразии в "-ио;,у максимальпото р1спростр;,~.с('ц~ лсдгци'ов. Составили В. П. Гричук, Д. П. 1. Q. дудинцев. П~эилсдииковос редколесье. 3. ~олодиые лссостсиц. 4. Гсэрцд» лесо1уцдра и субалы1ийские куст",ð;iöfä с и ю и камсц11ой берсзои. 7 Тсмпохвойиая та11га о~оТ~-'«~(о T«~» " навои'1о """" сдппковые покровы ц осэ,>а(.:тц гор~~ого олсдеисп">I. 1'~. ДРсвця~~ бсрсговая Рис. 14. Па.1еогеография 5. Гориь',е ч упдры и альии1~ские луга., Пол~рпые пу'Ti,fi«;. 1О 1. Туидры равниииые. 2. 6.. 1есот~ цдра с аяпс коп У,Ф с~ф Ъ л у .г г> УУ ФУ ФЛ ФУ г е' ".' ф е Ф» . У « >"» ле>™ ф~„р "' )Ф Э Ф МС" —.-"Ф - - Ф» — В— ~ -.~ «г"'.~ ' Веге 3'>е ф «в > ".Фй«<«гу Ф«Ф '> «Вв> «вв ФВВВ««ф у ф ев>Ф ф «Ве . ггг ,< 5 — (t -- Ф — --- e -Я -;, ~'~- 33 ° '- ~ '-у- у— '~ "-,'Ь - Ь - ф..— ' — t))" ц 11 -~t — f-- И- т >В <Ф» '> >,3. ( $ «в«ФВ) >~( ~ «Ц --В — 1( -- ~( ) ~ "Ж»"' '< !1 1г~.- ч-- (( — !,' (( и К,,>>~ ~- О — ~' (.( Ул «л /е ее«« 1' <~ ff /,Ф ~ 3<в («е»г» сФ вугс>ФВ ЛФФВ' « / вг«с«~» .ФВ«е < / Ф > > .~,,В>~(~> В >г >> «гВ Л~«фЛ ~" „"ВУ гГ Л Ф ° ее 2 i<) л / '.Ф ФВ/ 9~ ВВ Щ 
'-.окрицению зоны широколиственных лесов и формированйю на севере, в пределах современной Арктики, зоны хвойных ле: -..ов. На протяжении тысячелетий шел процесс обеднения со- -тява широколиственных лесов, выпадения из них наиболее теплолюбивых элементов и внедрения менее требовательных- <войных, которые спускались с гор и наступали с севера. К началу ледникового периода преобладающее положение на герриторни '.1.'.:ири принадлежало ~же хвойным лесям с гос- подством ксдра, сосны, лиственицы, ели. Широколиствен- нал зоил с:;;~ц~~лдла с юга хвойную в виде узкой прерывистои rroJr«rr, расширявшейся лишь на востоке — в бассейне Амура Уссури, «уда не распространялось холодное дыхание за- нокдазшнхся на северо-западе ледников. Уже в это время наметились оазрывы ареалов многих мезотермных лесных ви- .".;~в, зажатых в полосе ме;кду толодио-умеренным климатом : а севере и сухо-степным — на юге. Дальнейшее развитие и наступанне ледникового покрова, :распространявшего вокруг себя холод и сухость, вызвало окон- (ательное разрушение зоны широколкст~,"~шых лесов, масси- вы которых уцелели лишь на Дальнем Востоке, да в отдель- ных убежищах среди гор, поднявшихся ктому времени на юге Сибири. Ареалы хвойных, постепенно отодвигаясь к югу, сна- чала резко сократились, а затем стали распадаться на части, причем зоны темнохвойных лесов (аянской ели) была выра- ~кена лишь в Восточной Сибири. Перед краем наступавшего ледника (в перигляциальной зоне) обозначилась зона полярных тундр, формировавшихся :~з мхов и лишайников, обитавших ранее на горных вершинах ". вера, из спустившихся оттуда же холодостойких травяни- ..тых растсний, а также мелких вечнозеленых кустарников- збитатб~ей третичных лесов, постепенно приспособившихся к суровому климату ледниковой эпохи. На юге зона тундр гра- ничила в одних местах с хвойными лесами с образованием пе- реходной зоны предтундрового редколесья, а в других находи- лась в контакте с зоной травяных степей, с образованием свое- образной пере:лдной полосы «тундра-степи», растительный покров которой состоял нз смеси холодостойких растений ксерофитямн (А. Я. Тугаринов, 1934). На наличие холод- но-сухих условий в псригляциальной полосе указывают как -~алеоботанцчсс1':це, так и палеозоологические данные, согласяо которым в подобных местах северный олень и полярный пе-"ей обитали совместно с антилопой-сайгой и другими степнымя кивотными (В. И. Громов, 1932). F~H учесть наличие оледенения и в южно-сибирских ~'о- ~ax, y подножия которых формировалась также перигляцлаль- ~ая зона, то станет ясно, какую пеструю картинупредставлял ядовой состав растительности приледниковых равнин. Здесь 43 
и полярные, и высокогорные, и степные виды, и примесь в за- щищенных местах лесных (бореальных) форм, а на обводнен рц.ц( уча стках — болотных. В межледниковые эпохи и в послеледниковое время наибо- лее холодостойкие элементы из всей этой смеси отступали к северу и вверх в горы вслед за отступающим краем льда, а на обогретых участках начинали распространяться обитавшие вдесь более требовательные виды. K ним присоединялись н те немногие представители доледниковой флоры, которые уце- лели в убежищах. От способности воспроизводить обильное иотомство, захватывать разнообразные местообитания и про- тивостоять напору других видов в у(.ловиях еще сурового кли- мата зависело закрепление позиций известных групп растений в послеледниковое время. Такими растениями оказались преж- де всего хвойные деревья, которые стали главными ценозооб- разователями на обширных пространствах Сибири, причем районы менее континентального климата Западной Сибири за селялись темнохвойными, а на Востоке и Северо-Востоке гос- подство закрепилось за летнехвойной породой — лиственицей, входившей в ледниковое время в состав редколесий по пери- ферии оледеневших горных стран Востока и приспособившей- ся к крайней суровости и континентальности климата благо- г даря сбрасыванию листвы. На Охотском побережье, которое ледниками не покрывалось, уцелели доледниковые виды энде- мичных хвойных, родственные американским (аянская ель, белокорая пихта и др.). Что касается широколиственных третичных элементов, то они в достаточно богатом и разнообразном ассортименте пе- режили ледниковую эпоху в бассейне Уссури и Амура, поте- ряв лишь некоторые субтропические виды во время небольшо- го похолодания в конце плейстоцена, хотя среди водных ра- стений и поныне здесь сохраняются в виде реликтов элементы термофильной (тропической) флоры (лотос и бразения). Воз- можности расселения широколиственньТх к северу в течение голоцена оказались весьма ограниченными, так как они встре- тились с целым рядом препятствий как в виде вечной мерзло- ты, сковавшей грунты большей части Сибири во время оледе- нения, так и в виде конкуренции со стороны более пластич- ных и нетребовательных хвойных пород. В еще большей степени эти обстоятельства сказались, очевидно, в условиях островных реликтовых убежищ в южных горах Сибири, где уцелела липа и некоторые травянистые спутники широколист- венных пород. Они сумели крайне незначительно расселиться за пределы убежищ и лишь кое-где внедрились в состав совре- менного растительного покрова (липа в подлеске алтайски~ <черневых» лесов и т. п.), сохранив разорванные реликтовы~- 42 
ареалы. В целом же лесная бореальная флора Сибири содер жит .~Н~< жалкие остатки доледниковой флоры. Одновременно с расселением лесной растительности шла формирование степных ценозов за счет распада «тундра-ст~. пи», которая по мере потепления климата постепенно утрати да холодостойкие тундровые элементы, ушедшие на север, и наоборот, обогатилась проникшими из 1(ентральной Азии пу- стынно-степными видами. Путями миграции служили долинь некоторых рек, текущих с юга (Енисей, Селенга и др.), осо- бенно их каменистые склоны. Наличие реликтовых местона- хождении некоторых пустынно-степных растений не только в северных степях Сибири, но и в лесной полосе (Центральная Якутия) и даже в Арктике, послужило некоторым ученым по- водом для предположения о существовании в Сибири в сере- дине послеледникового времени гепло-сухого периода, анало- гичного ксеротермическому (суббореальному) периоду Европы. к которому относится там образование пограничного горизон та в торфяниках. Эти авторы (Б. Н. Городков и др.) считают, что последова- тельность растительных зон в северной Евразии в предшест вующую эпоху не отличалась от современной, и допускаю7 проникновение степняков на север лишь за счет значительно го см щения всех зон. Однако мнение о послеледниковом ксеротермическом периоде в Сибири пока не подтверждаетс данными спорово-пыльцевого анализа. Согласно другой точке зрения (Q. К. Зеров, 1946), степньк растения проникли на север в конце ледниковой эпохи, являяс~ в настоящее время реликтами тундро-степи, которая продви галась вслед за уходящим ледником в условиях ксеротическо го (крио-ксеротического, по Ревердатто, 1940) режима при ледниковой зоны. Одновременно тундра-степь оставила сви детелей своего сушрствования и на юге в виде гляциальных реликтов в степях Хакассии, где на небольших участках обнаружены В. В. Ревердатто (1927) своеобразные сочетани~. ксеро-криофильных (аркто-альпийских) видов (эдельвейс дриада и др.) с настоящими степными ксерофитами. Таким образом, лесные элементы, наступая на освободив- шуюся ото льда территорию, фактически находили ее уже за нятой тундрово-степными ценозами, которые постепенно вй- теснялись формирующимися лесными сообществами. И лиш. крайняя суровость климата на севере и сухость на юге опреде лили границы лесной области, разделившей, таким образом тундровую и степную растительность. Но в некоторых района» Восточной Сибири, особенно в Е~ентральной Якутии, в услови ях резко континентального климата и карбонатности грунтоь степные элементы сумели выдержать натиск древеной расти тельности. Здесь до наших дней сохранились на значительны» 43 
~чяощядях участки реликтовых степных ценазов с такими пред ставителями центрально-азиатской ксерофитной флоры, как федра и ряд других видов (В. Н. Сукачев, 1922; М Н. Кара- .иев, 1948) . Зона полярных тундр Сибири, занявшая северную окраину материка после исчезновения последних остатков материко- вых льдов, отличается флорой весьма разнородной по ааоеМу .оставу. Здесь наряду с настоящими арктическими лемейта- чи присутствуют и выходцы из южных высокогорий (арктд- альпийцы) и степняки и внедряющиеся с юга некоторыс боре. .льные зл.менты. Так в общих чертах представляется история растительного .~окрова Сибири в течение последнего отрезка ее геологкч- -кой истории. 3. Рельеф Перейдем к обзору рельефа Сибири по названным выше укрупненным орографическим подразделениям (рис. 11, 15). 1. Западно-Сибирская низменность в геомор- фологическом отношении поедставляет обширную впадину, 1аполненную палеозойскпми и мезозойскими осадками, а за- гем превратившуюся в аллювиальную равнину бассейна Оби Иртышом; с запада, юга и юго-востока окружена приподня- -,ыми участками суши, а на севере граничит с Карским морем, сторону которого равнина имеет слабый общий наклон; восточная граница проходит по реке Енисею, правый берег ~,оторого почти на всем протяжении поднимается высоким ~: тупом над уходящей в глубь левобережья низменностью. Характерна незначительная абсолютная высота равнины ~ около 105 — 130 м в среднем) . Вся эта геоморфологнческая область сложена с поверхности рыхлыми горизонтальными от- ложениями континентального характера — третичного и чет- вертичного возраста — и лишь на периферии обнажаются вы- ходы морского мезозоя. K северу от широтного отрезка Оби пользуются распространением ледниковые наносы с валунами Уральского и Сибирского ледников. Конечно-моренный рельеф 1«.Сибирские увалы») и всхолмленные зандровые поля между 62' с. ш. и 64' с. ш. придают местности неспокойный характер. Южнее — на территории бывшего «Нарымского края» и бас- сейна р. Конды (левого притока Иртыша) — расстилаются 0$- ширные пространства предледниковых равнин, которые в чет- вертичное время служили местом скопления подпруженных ледником вод, оставивших мощный плащ глинисто-суглини- стых и песчаных озерных отложений. Характерен плоско-вол- нистый рельеф при крайне низком положении основных водо- о азделов, среди которых Обь-Иртышекий имеет вогнутый,.<ко- И 
170 ! б б l / / /, 1 б « ' / L' ~/!!', ~~!!,, / « / ел б (\ л » г Iю t iL 1 »~ L ° 1 ) ,.л 4 ~+( « Ъ ~ОЯ Щ g y,gII~ » НИЗКОГО~Я Высоты для vpoBHEM MoP сждникгорц вы ок::- рорц / l~ ,/ /s/ /y' ф;"„:,/, 1- л~ Р '~) М Р '. ! О W",''à,I 
р~фтообразный» (Р. С. Ильин, 1931) характер. Только глав- ные реки Обь и Иртыш образуют относительно развитые до- лины, врезанные в равнину на 30 — 40 м. Мелкие речки-канавы текут вровень с берегами и, почти не имея уклона, не обеспе- чивают дренажа плоских, чуть приподнятых над их уровнем водоразделов, которые отличаются высокой степенью заболо- чен ности. На юге Обь-Иртышского водораздела отдельные болота слизаюгся в один огромный массив — «Васюганское болото». Южнее него, в пределах Барабинской и Ишимской лесостепи, равнинный рельеф усложняется удлиненными холмами, име- нуемыми местным населением «гривами»; они ориентированы довольно правильно с северо-востока на toro-запад. И. П. Ге- расимов (1939) считает гривы остатками прирусловых валов блуждавших по равнине рек. В лежащей к югу от Барабы кулундинской степи гривы становятся обширнее, растягиваясь до 15 — 20 км в ширину и на многие десятки километров в длину. Разделяющие их лож- бины представляют бывшие русла древних потоков, заполнен- ные позднейшими песчаными наносами. Эти ложбины древне- го стока. вытянуты в том же северо-восточном направлении, как и гривы, и заняты в настоящее время массивами так на- зываемых «ленточных» сосновых боров. Специфическим для Западно-Сибирской низменности явля- ется западинный микрорельеф («западина» — небольшая округлая впадина), свойственный почти всей степной области и обусловливающий комплексный характер почвенного и p;t- стительного покровов. В межгривных понижениях много озер — пресных и минеральных. Грунтовые воды лежат близ- ко I; поверхности и часто носят засоленный характер. ?. Средне-Сибирское или 1ЯентральноСн- б и р с к о е п л о с к о г о р ь е, геотектонически связанное с Сибиц":ê;oé платформой, занимает в центре Сибири огромную площадь — от Енисея с его правыми притоками до бассейна Лены; на севере оно отграничено линией третичного разлома от Сев ро-Сибирской низме11иости, на юге примыкает к Саян- ским гчрам п хребтам Прибайкалья и Забайкалья. Рельеф Средне-Сибирского плоскогорья, называемого так- же «страной столовых гор» (Герасимов и Марков, 1939) сфор- мировался па фоне древнего вулканического рельефа под влиянием процессов денудации и эрозии, протекавших в усло- мпогакратных эпейрогепических поднятий платформы. От-,'errapr por.апные п результат избирательного разру- шения и сноса осадочных и туфогенных напластований маг- матические тела, благодаря устойчивости траппов против «"yn>LHrr, законсервировали прикрытые ими участки суши.. Го""зо"тальный характср вулканических структур (пластовые 4 "г 
интрузии, лавовые покровы, уплощенные лакколиты и T. п.) оп- ределил преобладание в рельефе плосковерхих (столовых) гор и слабоволнистых массивных плато, обособленных глубо- ко врезанными долинами, в образовании которых уча~твовали -как Речная эрозия, так и деятельность четвертичных ледни- ков. Характерно, что на общем плосковолнистом фоне между- речных пространств всюду возвышаются отдельные, оловые горы и целые их группы, имеющие островной характер и пред- етавляющие останцы более высоких денудационных уровней. Средняя высота водоразделов ступенеобразно нарастает K северу и западу: от 400 — 500 м н. ур. м. на юге и востоке "лоскогорья go 800 — 1200 м в его крайней северо-западной части — в истоках Хатанги, Пясины, Курейки и правых прито; ков Нижней Тунгуски, — где плоскогорье имеет наиболее монолитный и массивный характер, поднимаясь значительно выше предела древесной растительности*. Отдельные возвы- шающиеся над общим уровнем водоразделов столовые верши- ны достигают здесь абсолютной высоты 1500 м и более. Реки имеют горный характер и текут в глубоких скалистых ущель- ях; в истоках они имеют ледниковые озера — узкие и длинные (озеро Виви — до 200 км), лежащие в переуглубленных лед- никами тектонических долинах. В краевых частях этого высокого массива от него отделяют- ся обособленные участки плато (Норильские горы и др.) или водораздельные хребтообразные отроги, протягивающиеся на юг в сторону Нижней Тунгуски. Характерно, что даже в высших точках горы имеют сгла- женные плоские или куполообразные вершины при крутых сту- пенчатых (террасированных) склонах, покрытых каменисгыми (трапповыми) осыпями. Енисейска-Ленский водораздел в среднем значительно ни- же приенисейской части плоскогорья. Только на юге здесь тя- нутся кое-где довольно высокие (800 — 1000 м абс. выс.) плос- кие гряды («хребты» Илимский, Березовый), K северу же от б0-й параллели ясно выраженные водораздельные линии от- сутствуют; п реобладают холмисто-равнинные пространства, покрытые плащом валунно-глинистых ледниковых отложении, лежащих на морских осадочных породах кембро-силурийского возраста (известняки, доломиты). Характерен замкнуто хол- мистый рельеф с множеством озер разнообразной величины. На этом фоне разбросаны островные столовые горы, подни- мающиеся над общем уровнем водораздела на 300 — 500 м и достигающие в отдельных случаях 1000 м абсолютноц высоты. Такова, например~ цепь гор, сопровождающих течение Вилюя «) На картах здесь показывают горы под псевдоместным названием ° «Путорана», по недоразумению проникшим в географическую литературу. 46 
близ его истоков и одиночные столовые версии'ны у истоков Оленека (I'. Люча-Онгоктон). Подобные горы обычно распо- ложены вне связи с основными водораздельными линиями Мелкие реки порожисты, текут в каменистых ложах, неглубо- ко врезанных в широкие безлесные ледниковые долины с вы- сокими сположенными ступенчатыми бортами, заросшими ле сом. В общем по своему характеру рельеф Средне-Сибирского плоскогорья может рассматриваться как среднегорный и низ- когорный; альпийские формы отсутствуют. LI е н трал ьно-Я ку тск а я р а в н и н а охватывает значительную часть бассейна Лены с ее притоками Вилюем и Алданом; геотектонически относится к Сибирской платформе, представляя восточное продолжение Средне-Сибирского плос- когорья, в состав которого она ранее включалась (Берг, 1913, 1938). В. Г Зольников и А. А. Сусский на основании новейших исследований выделяют здесь самостоятельную геоморфо1о- гическую область (Зольников, 1954), отличающуюся от смеж- ных областей существенными чертами геологической истории, формами рельефа и характером поверхностных отложений. Е~ентрально-Якутская равнина расположена в области глу- бокого прогиба складчатого фундамента платформы, z чем связано наличие мощной толщи кембрийских и силурийских морских отложений, на размытой поверхности которых зале- гает комплекс мезозойских ( ских и меловых) морских и континентальных осадков, пе рытых в свою очередь в наи- более низких частях равнины четвертичными отложениями (суглинками и песками) аллювиального и озерного происхож- дения. Характерно отсутствие проявлений древнего вулканизма, типич:юго для Средне-Сибирского плоскогорья. Мо~цность осадочных напластований возрастает парал- лельно с уменьшением абсолютной высоты равнины, которая имеет общий наклон к северу и востоку. В низовьях Алдана и Вилюя местность носит низменный характер, едва достигая высоты 100 м н. ур. м. при мощности осадочных отложений до 1000 м (Вилюйская впадина). К периферии высоты нарастают 400 — 450 м н. ур. м., а явления аккумуляции уступают место денудационным процессам, в результате которых на поверхность выходят коренные палеозойские (кембро-силу» Рииские) породы, местами прикрытые мезозойскими отложе- HH~ìH. Речная сеть здесь хорошо развита и проявляет энер- гичную эрозионную деятельность, обусловливая полого хол- MHcTbIH характер рельефа. Река Лена, пересекая равнину, врезается в нее на глубину до' 100 М, вскрывая в береговых обрывах толщи известняков я 47 
других осадочных пород, которые образуют разнообразные формы выветривания в виде живописных скал и причудливьп. столбов. Разрезанные притоками на вторичные водоразделы, коренные склоны долины создают со стороны ре~и впечатле- ние невысокой горной страны. Полным контрастом выглядят междуречные пространства имеющие однообразный волнисто-равнинный рельеф, которыя усложняется только неглубокими депрессиями с пологими краями или узкими ложбинами, в изобилии изэезывающим~'. всю местность от Вилюя до Алдана. Бессточные и почти. бес- сточные депрессии часто заняты озерами или заболочены. В результате самоосушения они превращаются в сухие пони жения — «аласы» с луговой растительностью, являющейся кормовой базой местных животноводческих хозяйств, а затем остепняются. Наиболее типично выражен озерно-аласныв ландшафт на обширной площади Лена-Амгинского между- речья. Бесчисленное множество («как звезд на небе», по словам якутов) мелких озер характерно для центральной (понижен- ной) части равнины. В одних случаях они связаны в своем происхождении с миграцией русел рек (бассейн нижнего Ви- люя), в других имеют провальный (термокарстовый) харак- тер; нередко располагаются в центре аласов. Широкс распространен мерзлотный бугристо-западинный иезо-микрорельеф. В низовьях Вилюя, особенно по левым притокам, нередки перевеянные подвижные пески. 4. Т а й м ы р представляеМобой огромный выступ Сибир. ской суши, вдающийся полуостровом далеко в Ледовитый океан (мыс Челюскин — 77'44' с. ш.) и являющийся наиболе~. северным участком материка, соединявшимся некогда с Севс> ной Землей и архипелагом более мелких полярных остговоь. Эта область состоит из двух основных частей: южной и ссвер- чои. Первая, называемая Северо-Сибирской низме;ностыо или Хатангской депрессией, предстдвляет опустивший"я участок суши, который отделился по линии третично"o разлома от Средне-Сибирского плоскогорья и был залит = конце первой фазы оледенения водами морской борсалько''1 трансгрссси~' (Урванцев 1931) . Взаимодействие последце11 с деятельностьк ледников, сползавших с горных поднятий, граничащих C низ- менностью, создало характерный аккумулятивный холмисто- равнинный рельеф. 1~аменисто-щеб. истые сопки и моренные гряды, по местному «гербеи», имеющие значительное протяже- ние, полого поднимаются над окружающей равниной на 20— 30 м. Близ уступа Средне-Сибирско "o плоскогорья относитель- ная высота гербеев возрастает до 150 — 200 м. Русское насел- ние называет их «хребтами». Равнина испещрена замкнутым 48 
депрессиями множестьом озер, которые нередко имеют ми- ренно-подпрудный характер, лежат на водоразделах и питают многочисленные реки и речки. Самый крупный из водоемов этого типа озеро П я с ни о достигает в длину 85 км при ши- рине от 15 до «5 км; из него течет на север р. Пясина. Вторая, северная, часть Таймырского полуострова пред- ставляет плоскогорье, приподнятое по линии разлома над Се- веро-Сибирской равниной и над лежащим у его подножия большим Таймырским озером. Таймырское плато Бырранга разделено на два плоских массива пересекающей его поперек широкой сквознои доли-Н0Н р. Нижней Таймыры. Средняя абсолютная высота плато 500 — 600 м; в восточном массиве наивысшие точки превышают 1000 и, К этой же геоморфологической области относится архипе-лаг островов Северной Земли, покрытых современным ледни-ковым покровом. 5. Алтай с ко-Саянская система охватывает ряд горных сооружений, протянувшихся вдоль южной окраины Сибири от бассейна Оби до Байкала, а именно: Алтай, Са-лаирский кряж, Кузнецкий Алатау и Саяны — Западный и Во 'TOQHbIA. Ал т а й представляет из себя сложную горную страну. Выравненная (пенепленизированная) поверхность складчатого фундамента, сложенного палеозойскими осадочными порода-ми, кристаллическими сланцамй и гранитами, в начале чет-вертичного периода претерпела неравномерное поднятие и бы-ла расчленена в результате дизъюнктивных дислокаций на отдельные глыбы, значительно различающиеся по высоте. Мощное горное оледенение в плейстоцене и последующая энергичная эрозионная деятельность многочисленных рек яви-лись дополнительными факторами, обусловившими сочетание в рельефе Алтая разнообразных форм тектонического, эрозион-ного и аккумулятивного характера, придающих этой горной стране большую живописность и способствующих разнообра-,зию растительного покрова. Плоские выравненные поверхности гор сменяются на выс-ших уровнях остроконечными пиками и острозубчатыми греб-Иями альпийского характера; широкие ледниковые долины (Троги) и тектонические депрессии высокогорий переходят в среднегорьях в глубокие скалистые ущелья современных рек, имеющих характер бурных горных потоков. Коренные склоны спускаются к долинам крупных рек то отвесными стенами, то п~)ля~ими склонами, го высокими ступенчатыми уступами; ~>пустившиеся участки суши образуют обособленные плоско- горья и межгорные впадины с аккумулятивным рельефом. Та-ков обширный Чуйскии грабен («Чуйская степь») в юго-во- Л. В Шумилова. 49 
'точном Алтае на высоте 1700 — 1900 M и ур м. и другие степ- ные депрессии. Огромное озеро Телецкое лежит среди rop в тектонической трещине, переуглубленной древним лед~иком. [ ' Современное оледенение Алтая также весьма значительно: здесь насчитывается сколо 1000 ледников,рд3личкы;~ 'ряЗмеров (М. В. Тронов, 1955). Наиболее оледеневшим является так на- вываемый 1~ентральный Алтай, где расположены самые высо- кие водораздельные, хребты с типично альпийскими формами рельефа: Чуйские и Катунские белки («белками» называют на Алтае хребты, покрытые вечными снегами), достигающие абсолютной высоты 3000 — 4000 м. Здесь в Катунских белках находится высшая точка Алтая — двуглавая вершина Bezyxa (450o гл н. ур. м.), увенчанная шапкой вечных снегов; с нее спол"-ают мощные ледники, имеющие длину до 8 — 11 км. Основные хребты Алтая располагаются веерообразно, в ви- де лучей, сходящихся на юго-востоке, на границе СССР и Монголии, в мощном горном узле, с которого берут начало ис- токи Оби. Отсюда на запад тянутся две главные цепи 1.~ент- рального Алтая, разделенные на отдельные хребты рекой Ка- тунью и ее притоками. Южную цепь образуют хребты Южно- Чуйский, Катунский и Холзун, а северную — Биш-Иирду (Се- веро-Чуйский), Теректинский и Коргонский. От концов этих высоких цепей лучами расходятся на запад и север более низ- кие хребты с эрозионным среднегорным рельефом, незчачи- тельно поднимающиеся над границеи древеснои растительно- сти и постепенно переходящие в низкогорья и предгорные ~ВЯЛЫ. Другую значительную систему образуют хребты и нагорья Восточного Алтая, протянувшиеся на север от погранично:о узла почти в меридиональном направлении. Для них харак- терно отсутствие альпийских форм и преобладание в рельефе платообразных нагорий и высоких массивов с выравненной поверхностью, нередко заболоченной (Чулышманское плоско- горье). Самым восточным в этой системе является мощный Шапшальский хребет (более 3000 м н. ур. м.) — к востоку от Телецкого озера, на водоразделе Оби и Енисея. K востоку от- сюда начинаются Саяны. Западная и северо-западная границы Алтая имеют рас'- плывчатый характер и не выражены в рельефе, так как древ- ний фундамент здесь постепенно погружается под толщу рых- лых отложений Западно-Сибирской низменности, переход к которой от Алтая происходит через обширную полосу аккуму- лятивно-холмистых предгорий, покрытых плащом молодых континентальных наносов (лёсс, суглинки). На севере Алтай поднимается резким крутым уступом на 200 — 400 м над при- легающей равниной, а восточнее Катуни от него отходят на се'- 50 
<ер две меридианальные ветви: Салаир и Кузнецкий Алатау, между которыми лежит Кузнецкая котловина. С а л a H р с к и й к р я ж представляет приподнятый в чет- вертичное ~ремя участок древнего пенеплена, отграниченный сбросом оТ Кузнецкой котловины. Высота Салаира невелика (400 — 500 м в среднем), по характеру рельефа — это плато, расчлененное эрозионными долинами рек на отдельные хол- мы и небольшие плоские вершины в пределах 100 — 270 и относительной высоты {Г. В. Занин, 1958). К у з н с ц к и и А л а т а у представляет из себя меридиа- нальную систему сглаженных хребтов и отдельных гор, распо- ложенную между Кузнецкой котловиной на западе и Мину- синской котловиной на востоке. Средние высоты редко превы- шают 1000 м; только в центральной части Кузнецкого Алатау отдельные вершины поднимаются до 2300 — 2400 м, не дости- 'ая, однако, нигде линии вечных снегов; глубина эрозионного пасчленения здесь доходит до 400 — 500 м (Б. Ф. Петров, 1952). Как к вападу и востоку, так и к северу и югу (в сторону Алтая) абсолютные и относительные высоты сильно умень- шаются, а коренные породы перекрываются мощным плащом покровных глин и других осадочных пород. С окружающими областями Кузнецкий Алатау связан плавными переходами, лишь кое-где поднимаясь уступом над Минусинской котло- BHH QH. С а я н ы примыкают с востока к Кузнецкому Алатау и во- точному Алтаю; они разделяются на Западныи и Восточный. 3 а п ад н ы й С а я н начинается в истоках р. Абакан, при- членяясь к хребту Шапшал. Осевой Саянский хребет тянется в северо-восточном направлении. Отделяясь уступом в 100— 200 м высоты от лежащей к северу Минусинской котловины, он пересекает Енисей, который прорезает его в скалистом ущелье с образованием Большого порога, и продолжается в виде цепи до верховьев правого притока Енисея р. Казыр, где конечный хребет Западного Саяна Ергак-Таргак-Тайга при- мыкает под острым углом к протянувшейся на север западной оконечности Восточного Саяна. В смысле рельефа Западный Саян представляет систему узких хребтов, часто выходящих за пределы древесной расти- тельности, гранкца которой лежит здесь на высоте 1700— 1800 м н. ур. м. Средняя высота гор наиболее значительна на западе, где отдельные вершины достигают 2900 м и. ур. M. и имеют типичные альпийские формы со следамл деятельности ледников (острые пики, кары) . K северу и востоку хребты сни- жаются до 2500 м, а восточнее Енисея до 1300 м; рельеф приоб- ретает среднегорный характер. Склоны гор, особенно. север- ~ные, круты и одеты каменными осыпями. Современное оледе- нение в Западном Саяне отсутствует. 
В о с т о ч н b> й С а я н начинается близ г, Красноярска районе впадения в Енисей его правого притока р, Маны, Вы- ходящие на поверхность интрузии изв-pmerrHhxx пород (сиени- тов) образуют здесь причудливые живописные скалы, извест- ные под названием «столбов» (заповедник «Столбы») и яг,- ляющиеся местом туризма. Отсюда Восточны1~ Саян тянетс> на юго-восток, к Байкалу, образуя водораздел Mежду 6ассей- ном верхнего Енисея (относящимся к Туве) и бассейном Ангары. На западе Восточный Саян соединяется с 'Куз- нецким Алатау поперечными кряжами, между которыми ле- жат глубокие котловины, отделяющие Восточный Сдяп от'cи- стемы Западного Саяна. Самой южной и наиболее крупной является Минусинская котловина, На стыке Западного и Восточного Саян — в истокж; рек Кизыра, Кана и Маны — располагается мощный горный узел. выделяемый некоторыми исследователями как самостоятель- ная система — 1~ентральные Саяны. Высоко приподнятая ьы- равненная поверхность здесь сильно расчленена совместным действием речной и ледниковой эрозии. Особенно резко сказа- лась здесь деятельность ледников, создавших сложные формь альпийского рельефа в виде так называемых фигуристых бел- ков с остро-зубчатыми гребнями (кое-где покрытыми вечными снегами), с заостренными пиками, среди которых наивысшей точкой является пик Грандиозный (2922 м н. ур, м.), а также с древними карами, цирками, корытообразными долинами и т. п. Современное оледенение незначительно, лишь кое-гд~ встречаются небольшие ледники. К северу и к востоку отсюда преобладают высокие сгла- женные поверхности при почти полном отсутствии альпийского рельефа. Распространенными формами являют:.я «бсло- горья» — безлесные массивы с плоскимч вершинами, зааалеи- ными щебнистыми россыпями, поднимающиеся выше лесной границы, которая лежит здесь на высоте около 1.':00 м н. ур. м.. и покрытые значительную часть года снегом, стаигающим, од- нако, летом. Наиболее обширны Манское б~логорье — близ истоков р. Маны (абсолютная высота 1500 — 1700 м) и Ка1,- ское белогорье — в верховьях р. Кана (более 2000 м), Значительным расчленением и альпийскими формами ре»- ефа отличается Восточный Саян на крайнем востоке, в двух высоких горных цепях, протягивающихся в широтном направ- лении к Байкалу под названием Кнтойсклх и Тункински> альп, которые отделены от хребтов Прибайкалья Тункинског <отловиной. Здесь, у государственной границы СССР, нахо- дится высшая точка Саян — гора Мунку-Сардык (3491 м н ур. м.), несущая два небольших ледника. В качестве самостоятельной геоморфологической единицы )бычка выделяется Е н и с е й с к и й к р я ж, который начи- 52 
чается к северу от Восточного Саяна, отделяясь 0Т него 'не оольшой впадиной и тянется вдоль правого берега Енисея -» р. Кан до устья 110äêàìåí~íoé Тунгуски в виде полого- склонных хребтов и куполообразных вершин е абсолютной вы * сотой менее 1000 м. Высшей точкой Енисейского кряжа яв-. ляется голец под названием Енашиминский Полкан, подниыа- к1щийся, хотя и незначительно, над границей древесной рас" тительности (1132 м. абс. »« ) 5. 3 3q а й к а л be C Прибайкальем (т. е. хребтами, окай- мляю|цим~~ о3еро Байкал с запада) охватывает южную часть' Восточ;.,;; С;,бири в бассейнах истоков р Амура и прав х притоков р. Лены. Это — горная страна, которая обрззова. ~ась и основном в результате смятий и разломов, начиная с палеозоя до четвертичного времени, в полосе, примыкающеи юго-востока к Сибирской платформе и частично включаю- .щая ее. Значительну|о роль в формировании рельефа Забай- ;алья сыграли также процессы эрозии, денудации и работа 1СДН ИКОВ, Наиболее резко выраженные альпийские формы с зазуб- ренными гребнями и следами древнего оледенения имеют вы- сокие (до 2500 — 2800 м) хребты Станового нагорья, тянущие- ся параллельными цепями в северо-восточном направлении от северной части Байкала до- Станового хребта. Наивысшие точки Станового нагорья находятся в хребте Кодар, достигаю- п<ем почти 3000 м н. ур. м. и несущем небольшие современ- -,ые ледники. Становой хребет, отделяющий верховья Алдана лт бассейна Амура, имеет уже иное, широтное, направление .»t состоит из нескольких цепей, которые поднимаются выше границы древесной раститель~ности (более 1500 м н. ур. м.) и в высших точках (до 2500 м) характеризуются острыми гребнями и глубокими ущельями с отвесными скалами. К. се- веру от Станового нагорья располагаются приподнятые на- горья и плоскогорья северного Забайкалья. Здесь расположе- ны золотоносные районы нашей страны, Поверхность нагорий' ровная или волнистая с отдельными разбросанными группами ~ольцов, со следами недавнего вулканизма и потухшими вул- канами. Наиболее значительными орографическими единицами являются: 1) Северо-Байкальское нагорье — к северу от Бай-' кала до нижнего течения Витима — со средней высотой около 1200 м; 2) Патомское нагорье, расположенное на высоте 350— 1600 м между Витимом и Олекмой и круто обрывающееся на- =евер; 3) Алданское плоскогорье — к северу от Станового' :ребта — со средними высотами около 700 — 1000 м и отдель- чыми куполовидными гольцами до 2000 м; плоскогорье распо-' "ожено в области древнейшего выступа сибирской платформы (Алданский щит) и геологически значительно отличается от расположенных к западу нагорИ. 
,Пространство к югу от Станового нагорья принято разделять на Западное и Восточное Забайкалье. Первое геологически значительно древнее 'второго и ранее относилось к «Первично- му поднятию Азии», однако современный рельеф и там и тут связан с молодыми движениями земной коры и представлсk по:преимуществу параллельными целями северо-восточно~ с аростира~ния, особенно четко выраженного в Восточном За- байкалье. В Западном Забайкалье преобладают мягкие спо- койные формы сглаженных эрозией и денудапией широких нологосклонных хребтов и куполообразных вершин, подни- мающихся нередко выше границы древесной растительностк (1000 — 1200 м) и разделенных широкими долинами. Около южной оконечности Байкала располагается система неболь- ших плоских, но высоких хребтов (до 2800 м н. ур. м.), соеди- няющих Западное Забайкалье с Саянами. Наиболее крупны- ми являются: 1) Хамар-алабаи, круто опускающийся к Байка- лу; к востоку от него лежит обширная степная долина р. Селенги, открытая на юг, в Монголию; в северной части Западного Забайкалья, в верхнем и сред~нем течении Витима ыаходится 2) Витимское плоскогорье со средней высотой 1000 — 1300 м; наибольшее протяжение имеет 3) Яблоновый хребет — сглаженный и размытый водораздел между Леной и Амуром; высота его от 1200 до 1500 м; он отграничивает Западное Забайкалье от Восточного, к которому обрывается крутой стеной (высота ее к северу от Читы до 350 м), проре- занной глубокими ущельями рек, тогда как западный скло:.: пологий, с широкими, заболочен1ными долина ми. Среди хребтов, окаймляющих озеро Байкал, наиболе~ мощными являются: Байкальский (до 2500 м н. ур. м.)— к западу от Байкала и Баргузинский (к востоку от него), до- стигающий 2840 м н. ур. м. и несущий следы молодых текто- нических процессов. Восточное Забайкалье характеризуется более правильной ориентировкой хребтов, чем Западное, при значительном их протяжении. Наиболее крупными являются хребты: 1) Бор- щовочный, который начинается в истоках Ингоды и Оно~и~ q ïð0òÿãèBàåòñÿ по водоразделу этих рек к северо-востоку дс, слияния Шилки с Аргунью; имеет плоскую поверхность, по- крытую каменными россыпями, среди которых встречаются озера; 2) Газимура-Ононский — до 1000 м абс. выс.; иаиболь- щие высоты сосредоточены в истоках Ингоды и Онана в голь- цах Сохондо (2480 м) и Борун-Шебетуй (2550 м). Иго-восточное Забайкалье орографически представляе часть Монголии и характеризуется так называемым «гоби4 ским» рельефом, в котором преобладают выравненные прасi рвнатва: обширные бессточные котловины с многочисленным~. озерами, широкие сухие ложбины («пади») и речные долинь1: Г 
положительные формы рельефа представлены небольшнмн хребтами и мелкими куполообразными сопками. 6 ПP H a M ур ье и П р и мор ь е геологически представ- ляют продолжение Восточного Забайкалья. Основные формы р~~ьефа связаны с молодыми движениями земной коры, выра- зившимися в образовании складок, часто уже сглаженных си- эрозии. Совместной деятельностью Амура и его притоков в расширенных участках долин образованы аллюви- альные равнины: Зейско-Буреинская, Нижне-Амурская и др. Наиболее значительными хребтами являются: 1) Сихотэ- Алинь, представляющий систему крупных складок, то па- раллельных, то беспорядочно нагроможденных, со средней высотой 700 — 1000 м; хребет имеет сильно сглаженную по- верхность, глубоко прорезан многочисленными долинами рек и речек; он нигде не поднимается до линии вечных снегов и имеет небольшие площади безлесных гольцов, лишь в несколь- ких местах достигая высоты около 2000 м; 2) Буреинский, пересекающий Амур между Зейско-Буреинской и Нижне- Амурской низменностями и уходящий в Китай под названием Малый Хинган; 3) Тукурингра — широкий хребет с плавными очертаниями, тянущийся между Становым хребтом и р. Аму- ром в широтном направлении; высота до 1500 — 1600 м. Относящийся к Приморью остров Сахалин имеет длину около 1000 км; в северной и средней части он характеризует- ся низменно-равнинным рельефом, а вдоль восточного и за- падного берегов тянутся довольно высокие хребты (до 2000 м), соединенные в центре в единый горный массив. 7. Система Северо-Востока Си бир и в основном охватывает так называемую Яно-Чукотскую (ранее именовав- шуюся Верхоянской) горную страну с примыкающей к ~ней на севере Восточно-Сибирской низменной страной; сюда же входит Корякское нагорье и Анадырско-Пенжинская депрес- сия (Д. Л. Мозесон и Н. А. Утенков, 1958). Для всей этой области характерны бурные горообразова- тельные процессы мезозойского и третичного времени. В ре- зультате новейших поднятий одних участков земной коры и опускания других образовалась сложная система мощных хребтов, высоких плоскогорий и заключенных между ними об- ширных низменностей. Рельеф усложнен следами значитель- ного горного оледенения, а также проявлениями вулканичес- кой деятельности (на востоке). Самым за~ладным краевым хребтом'этой системы являет- ся Верхоянский, имеющий среднюю высоту около 1600— 2000 м н. ур. м. Западный и южный склоны его,.обращенные к 'Лене и Алдану, круты, скалисты, изрезаны ущельями и не- сут черты альпийских форм с явными следами недавнего оле- денеййя: в сторону HiHbl и Индигирки хребет спускается плав- 55 
Ho — мягкими пологими склонами, постепенно лереходя в дО- лины и, плоскогорья; на крайнем севере высота хребта падает до 80О м. Центральную часть Яно-Чукотской системы составляет ряд мощных, почти параллельных хребтов юго- восточного прости- рания: Момский, Черского и Сунтар-Хаята. Все они имеют альпийские формы и несут следы древнего оледенения; здесь же встречаются и современные ледники. Наиболее значительным является хребет Черского, откры- тый в двадцатых годах С. В. Обручевым. Он протянулся почув на 900 км и представляет целую систему параллельных цепей: в южном конце сильно расширяется и расчленяется на отдель.- ные гряды и ~группы rop, разделенные широкими долинами и низкими массивами столового характера. Главный M;;ãгив хребта Черского располагается в бассейне Индигирки, кото- рая пропиливает его и течет в глубоком ущелье с образова- нием в русле больших порогов. Здесь он имеет наибольшую высоту — 2000 — 2500 м в среднем, достигая в отдельных вер шинах 3000 м и более. Цепи носят альпийский характер и от- деляются друг от друга глубокими узкими долинами. Хребет Сунтар-Хаята раньше рассматривался как часть Верхоннского хребта (С. В. Обручев, 1940); расположен юж~нее цепей Черского, на водоразделе Индигирки с бассей- ном Охотского моря; имеет значительную высоту (до 2700— 3000 м н. ур. м.), являясь центром современного оледенения. ,Яалее к югу, вдоль Охотского побережья в сторону Стано- вого хребта простирается Джугджурское нагорье (Джугджур нли Алданский хребет — на прежних схемах), для которого характерно наличие альпийских форм рельефа на фоне пре- обладающих среднегорий; отдельные вершины поднимаютсз над низкими перевалами более чем на 1000 м при абсолютной, высоте более 2000 м. Наиболее крупными плоскогорьями Яно-Чукотской систе- мы являются: 1) Янское — в бассейне верхнего течения Яны, между хребтамll Верхоянским и Черского, расположенное на абсолютной высоте 550 — 600 м и до 800 м; 2) Оймяконское— между верховьями Индигирки и Охотским морем, лежащее на высоте 1500 м и имеющее в центре впадину с абс. высотой 550 — 850 м; 3) Нерское — высотой 1000 — !300 м — между ис- токами Индигирки и 1~олымы, с одной стороны, и Охотским' морем,— с другой; 4) Юкагирское — занимает обширную пло- щадь от 1~олымы до Омолона; геологически представляет центр устойчивой площади (платформы), вокруг которой про- исходили амятия Я|но-Чукотской системы; абсолютная высота плоскогорья 300 — 400 м с повышением к югу до 600 — 800 м; плоская поверхность пересечена широкими долинами; кое-Где возвышаются горы до 500 — 1000 м; 51 Алазейское, расоло- 56 
женное в низовьях Индигирки, по ее правобережью, окружено низменностями, над которыми поднимается кое-где крутыми уступами; средняя высота 400 м, отдельные разобщенные вер- шины достигают 900 м. Третьим элементом орографии Северо-Востока 5IBJIHIoYcR низменности: 1) Индигирская, или Абыйская, — расположена в среднем течении Индигирки, которая пересекает ее по диа гонали, замедляя течение и образуя многочисленные меанд- ры; низменность изобилует озерами, сильно заболочена; к вос- току она переходит в сходную с ней 2) Колымскую низмен- ность, от которой ее отделяет Алазейское плоскогорье; 3) Приморская низменность охватывает полярное побережье, протягиваясь почти от низовьев Яны, через устье Индигирки до низовьев Колымы. Яно-Чукотская система окаймляется с востока окраинными поднятиями водораздела между исто- ками Колымы и Охотским морем. Расположенное здесь. нагорье, известное под названием хребет Колымский или Гыдан, представляет, по С. В. Обручеву (1940), «комплекс. челка расчлененных гряд и групп с широкими и древними ледниковыми долинами между ними». Средняя высота этой горной страны 1500 — 1600 м н. ур. и. при высоте отдельных гряд до 2000 — 2200 м. Главной цепи Гыдан не имеет и собст- венно хребтом не является (Мозесон и Утенков, 1958). ,Яалее к северу лежит обширное Анадырское плоскогорье, которое представляет грабен, отделяющий охотские поднятия от горной страны Чукотского полуострова (Чукотского на- горья). Анадырское плоскогорье имеет среднюю высоту от 800 до !000 м, на нем берут начало реки бассейна Анадыря и прито-' ки Колымы. К востоку от плоскогорья расположена большая Анадырская низменность. Рдоль берега Берингова моря тя нется Корякское нагорье, поднимающееся в отдельных верши- нах до 2000 м и несущее явные признаки четвертичного оле- денения и небольшие современные ледники. Нагорье к югу переходит в главный Камчатский хребет, но отличается от не- го отсутствием вулканических проявлений четвертичного «ремени. 8. К а м ч а т к а представляет страну молодой (третичной) складчатости и современного активного вулканизма. На ней насчитывается 20 действующих вулканов и более сотни по- тухших. Самым мощным действующим вулканом и одним из крупнейших в мире является Ключевская сопка, которая под- нимается на 4750 м над ур. м. Вулкан извергается через каж- дые 5 — 7 лет. Рыхлые вулканические породы покрывают на Камчатке большие площади. Почти все действующие вулкан1~ Камчатки расположены вдоль линии Тихоокеанского побе- режья. К западу от этой линии тянется Восточный хребет, ко- 57 
Tîðh1H отделяется широкой долиной р. Камчатки от главног" хребта — Западного, или Срединного. Склоны хребтов, абра. щенные к долине, крутые, а к побережьям — пологие. Запад- ный хребет представляет область потухших вулканов с един- ственным действующим — Ичинским, имеющим высоту 3600 м. Вулканические районы Камчатки богаты горячими подзем ными водами, выходящими на поверхность в виде термзльных источников (более 60 групп) или извергающихся геизерами; крупнейший гейзер Великан через каждые 2 часа 46 минут выбрасывает столб кипятка и пара высотой около 50 м; По- бережья Камчатки имеют низменно-равнинный характер: осо- бенно обширно болотистое западное побережье, достигающее 70 км ширины; морским прибоем здесь обнажаются огромные толщи торфа. К югу от Камчатки тянется цепь Курильских островов, со- стзвляющих вместе с ней часть тихоокеанского вулканическо- го кольца. Рельеф островов характеризуется скалистыми кря- жами и многочисленными конусами вулканов: потухши: и действующих; некоторые вершины покрыты вечными снега- ми, которые на севере спускаются до 800 — 500 м н. ур. м. ЛИТЕРАТУРА Ap x а н гель ск и й А. Д. (1941).— Бер г Л. С. (1914, 1938).— В о- скресенский С. С. и Думитрашко Н. В. (1956).— Гераси- мов И. П. и Марков К. К. (1939).— Земцов А. А. (1959).— Золь- ников В. Г. (1954).— Кришт~ фович А. Н. (1958). Лавpенко Е._#_ (1938).— Марков К. К. (1956). Мозесон Д. Л. и Утенков Н.А. (1958).— 06p у чев В. А. (1927, 1931).— Обруч ев С. В. (1940)— Р е в е р а а т т о В. В. (1940).— С у с л о в С. П. (1947, 1954). 
Рис, 16. В горах Алтая. Рото В. В. Сапожникова. 
Рис. 17. Красноярский гос. заповедник <: Столбы». гчкоды сиенитов,~Перья». Фото Красноярского музея. 
CU м О ~ ~3 О й( О х О ~ Х ° 0 1»' О QO ~6- 
й( Е фС C О И. О В Х В: М С~ CG ~ Р~ Ж С О~~ ~ „"е ~о~ ао О ~е CQ ~ О Ю д , С» О [ э~» с В~Ф г Ф) ц~ Р f- м 3 ~ В:~ Ф) Ю Cl 
Рпс. 20. Р Нижняя Тунгуска в «шеках» близ Большого порога (нижне~течение). Фото автора. Рпг. 21. Р. Нижняя Тунгуска в среднем течении (выше Туры). Вид;:ыстоловые горы с лиственичными лесами по склонам. Фото авторг.. 
(ЛАВА IlКЛИМАТ СИБИРИ1. Общие закономерности климата Климат нашей планеты является, как известно, солярным, т. е. обусловленным притоком лучистой энергии Солнца (сол- нечной радиации), которая на земной поверхности преобра- зуется в теплоту, являющуюся необходимым условием суще- ствования растительных организмов. Количество поступающей радиации зависит как от вы- соты стояния Солнца в различных широтах, так и от наличия на Земле слоя атмосферы, способной поглощать, рассеивать и отражать значительную часть лучистой энергии Солнца прежде, чем она достигнет так называемой подстилающей по- верхности. С другой стороны, характер этой поверхности (с~ ша, океан, лед или снег и т. п.), ее отражающая способность (альбедо), теплопроводность, теплоемкость, а также способ- ность излучать поглощенное тепло, т. е. вступать в теплооб- мен с прилегающими слоями атмосферы, являются важными факторами, в значительной мере определяющими тепловое состояние (приходо-расход радиации) как самой поверхности Земли, так и ее воздушной оболочки. Наряду с балансом тепла в системе атмосфера — подсти- лающая поверхность, решающую роль для растительного по- крова играет соотношение тепла и влаги, которое проявляется в конечном счете во влагообороте, характерном для того или иного типа климата. В географическом распределении как осадков, так и тепла важное место принадлежит циркуляции атмосферы. Послед- няя не представляет однообразной оболочки, а расчленяется на отдельные обособленные части — воздушные массы, обла- Лающие различными свойствами в смысле влажности, темпе- ратуры и плотности и способные перемещаться в зависимости 5Q 
от распределения суши и океанов, а также вследствие враще- ния Земли вокруг своей оси; они вступают во взаимодействие друг с другом с образованием климатологических фронтов и являются переносчиками тепла и влаги, играя, таким об. разом, огромную климатообразующую роль. Учение о воздушных массах и фронтах лежит в основе со временной климатологии, согласно которой формирование различных режимов погоды, характерных для известных час- тей земного шара, определяется как балансом солнечной ра- диации, так и циркуляцией воздушных масс. В силу значительной протяженности территории C,~бири с севера на юг (около 35' широты) и с запада на восток (око- ло 120' долготы), она неоднородна в смысле притока солнеч- ной радиации, а циркулирующие над ней и участвующие в формировании ее климата воздушные массы достаточно раз нообразны в смысле происхождения и характера. Близ север- ной окраины Сибири — над Ледовитым океаном — образуются массы холодного арктического воздуха, который летом прина снт с собой стужу на Сибирскую сушу, но, распространяясь над нагретой поверхностью материка, сам прогревается и ста- новится источником влаги для значительной части северной Сибири. Огромные массы холодного воздуха формируются не толь- ко над ледяными и снежными полями Арктики, но и над силь- но охлажденной сушей. В Восточной Сибири — в бассейне средней Лены, Яны и Индигирки — в замкнутых низинах сре- ди гор в зимнее время при ясной безветренной погоде заста- ивается остывший плотный воздух, температура которого по мере дальнейшего охлаждения поверхности продолжает пони- каться, достигая величин более низких, чем в Арктике, пре- дельно низких для северного полушария вообще. Это — центр Сибирского антициклона (зимняя область высокого давления) с «полюсом холода» в районе Оймякона, имеющая большое влияние на климат всей Восточной Сибири. Находящаяся в северной части Атлантического океана (около 60' с. ш.) область низкого атмосферного давления («исландскнй минимум»), распространяет свое влияние на климат не только Европы, но и Западной Сибири. Зарождаю' ~циеся в этой области потоки влажного океанического («ат- лантического») воздуха устремляются на восток, на материк, Приходя здесь в соприкосновение с теплым субтропическим воздухом, движущимся в том же направлении, они, образуют с ним «фронт», вдоль которого развивается вихревое движе- ние воздушных масс (образование циклонов), способствую- щее переносу атлантического воздуха на расстояния в тысячи километров — до берегов Енисея, а иногда и дальше. проходя над большими пространствами cyprus, морской воздуХ посте- ~0 
пенно отдает ей часть своей влаги и трансформируется в' ма- териковый воздух умеренных широт («бореальный», по Бергу. i938, б). В образовании последнего в Сибири принимаю~ участие также арктические массы, которые в летнее время со- греваются по мере продвижения близ земной поверхности к югу. На восточной окраине северной Азии — в Приморье, При- амурье и частично на побережье Охотского моря — имеет ме- г.To муссонная циркуляция воздушных масс, т. е. сезонная пе- риодичность ветров: влажных, морских — летом и сухих, хо- лодных, дующих с материка на море, — зимой. Сибирь на огромном протяжении (на севере и северо-вос- токе) окружена замерзающими морями, которые даже летом не освобождаются ото льда, что является причиной суровости климата морских'побережий Сибири. Из факторов более мест ного значения следует отметить наличие огромных водных ар- терий, текущих почти в меридиональном направлении (Обь. Енисей, Лена), а также такого колоссального водоема, как Байкал, которые вызывают смягчение климата на значитель- ных пространствах внутри материка, Большая часть Сибири располагается в зоне умеренного (бореального) климата, который к северу сменяется сначала субарктическим, а затем арктическим климатом. Ввиду уда- леннссти значительных площадей Сибири от теплых морей и океанов на 4 — 5 тысяч км, умеренный климат претерпевает на пространстве между Уралом и Тихим океаном ряд видо- изменений в смысле степени его материковости (континен- тальности), что проявляется как в сезонных температурных колебаниях, так и в количестве и распределении осадков, т, е. в тех элементах климата, которые имеют решающее значение для растительного покрова. Наличие горного рельефа является причиной целого ряда изменений зонального климата. так как горные поднятия вы- зывают или уклонения воздушных масс от их путей, или их перераспределение, или же значительные преобразования их. Таковы в общих чертах основные факторы, участвующие в формировании климата Сибири. Перейдем к рассмотрению некоторых цифровых показате- лей, иллюстрирующих общие закономерности распределения тепла и влаги на территории Сибири. Хотя средние темпера- туры года сами по себе мало характеризуют климат, однако они позволяют судить о годовом балансе тепла. Большая часть территории Сибири лежит к северу от годовой изотер- MbI в 0', а также севернее январской изотермы в — 20'. Толь- ко в наиболее южных районах средняя годовая температура имеет положительное зн1чение, достигая 2, а в некоторых частях полярного побережья она падает ниже — 17 . Темпе- 6~ 
Таблица l Средние температуры Средние температуры Ср. годо- вая ампли- туда 14у~ил Сев. шир. январь июль год Омск 55 1'о j ÷ 53о — 19, 6' 27 4о 38,7" 46,1" О 00 1() 1о1о Чита — З,О' а по северной полосе (с запада на восток) (см. табл. 2)- Таблица 2 Средние температуры Средние температуры Ср. годо- вая ампди- туда Пункт Сев. шир. июль год HHBBPb 13, 8" 15, 9' Сале хард Туруханск Гольчиха .Хатанга Верхоя нск 3'),4 44, 3' 44,7 51,1 64,2 — 7,0' — 7,8" — 10,6' — 13,5о — 16,1' 66'31' 65'48' 7l'~3' 71')8' 67'34' — 25,6 — 28,4' — 31,4 — 3S,O' — 48,9" 13,3' 13, 1' 15,3' 62 .ратуры самого теплого месяца изменяются в различных.pBH0 нах Сибири в пределах от 5' до 20', лишь в отдельных точках несколько превышая 20' (Благовещенск 21',2), а в северных районах падая до 0' (о-в Диксон 4,7'). Основные закономерности в распределении температур выступают отчетливо при рассмотрении климатическои карты Сибири, а именно: температуры года и самого холодного ме- сяца падают в направлении к северу и востоку, C прибли- жением к полюсу холода в северной Якутии. С другой сторо- .ны, температуры самого теплого месяца IloBblllIBloTcH K югу и также к востоку — до районов Лена-Вилюйской равнины,,' Подобные закономерности характеризуют чисто континен- тальные отношения, в результате которых средняя годовая амплитуда температур увеличивается в направлении с юго-за- пада на северо-восток — до района Яны и Индигирки, кото- рый может характеризоваться не только как полюс холода, на и как центр континентальности Сибири. Приведенные особенности ярко выступают при сопоставле- нии цифр для пунктов, лежащих почти на одной широте, но отличающихся по долготе. Именно, по южной полосе имеем следующие показатели (см. табл. 1): 
r BQ 90 100 410 420 330 ДО 15О 1~О '170 180 ~ ЕМ П Е Р А ТУРА HA YP~~~~ ЗKM НОЙ ЛOSЕ PXН 0СТК ~р я~У~~'~ $QQQ км. 700 350 / / / У Q р / / / I / / / / / / / / - / / / $0 / / / / / / / / / / Ф ° Ф ° Ф ° ° ° ° / / / I / / / // // / // / // /// /// / // // о4 / / / / / / / / / / б~ //~р ~ ~ Ю° ФЮ ~ ю ю ~ ~ авю юЮ Ю МВо юв~ рРР g g / Ю ю ю ю ю ю ю Ю ° ° ° 1 (ф~ ° фю@ивф е ур ур~~"~ ~емкой поверхности. — »»p>. Точками обозначена область ясно выраже„~ „„( / /// //о„' /, с~,/ // // / // / // / // /// I РМмдрр / I / ~ / / И~жу т~>( ф 
170 ИЛ ЯЕМНОЙ 1650 км 350 35о 9В~ ~.ь е ~î ~~О а СЭ ~др, Эф~ .а90 оС -~о~' ~а@" Pg <g'go 20' ' pp "ЫУ От О' ао 5' ' 5' ' 20 ' 20 >25' 150 Рис. 23. То же — июль. ТЕ М П Е РАТ УРА УРОВ~~ ff Qg g PX HO~> H и~рлз ЯО 9О 1ОО <~oi9O~3Oi4Î 350 ~60 '170 
Рис. 24. Континентальность в январе в о~~ (по Л. Г, Полозовой). Рие,'-фй, Коктииентальиость в июле в jj (но Л Г, Полозовой). 
Еще показательнее абсол«отная годовая амплитуда TeMIle- ратур в ее изменений с запада на восток — до берегов Охт"- ского моря (табл. 3) Таблица.~ Аосолютные те~тературы 3 Абсолютные темпера-туры Абсолютнаягодоваяамплитудй Пункт Сев. ~HÐ. максимум минимум 29,6' 32,7' 37,7' 34.2 24,0' — 52,6' — 63, 0' — 64,4' --69,8 82,2' 95,7 102,1" 104,0" 69,0" Г.алсос . »1 66'3~' 65'48' ТУРУ~ Д ЦС1 Якутск 62о 67'34' 3~ 'r,:îûíñê Ус-~~- А надыр» --45,0 65" Б результате приведенных температурных отношений зи- ма в Сибири даже на берегу Ледовитого океана теплее, чем на континенте, но зато лето там холоднее, благодаря близости арктической области высокого давления. Годовая температурная амплитуда является важным пока- зателем степени .континентальности климата. Это подтвер- ждается, если мы сопоставим приведенные выше цифры с кар- тами, на которых изолиниями соединены точки с одинаковой континентальностью, вычисленной в процентах для июля и января. Полоса с максимальной континентальностью (100%) и зимой и летом проходит через бассейн Лены и западную часть Верхоянской горной системы, т. е. через районы с мак- ,".и~.иль «ыми температурными контрастами (рис. 24, 25). Большой интерес представляет существующая в горах Се- веро-Восточной Сибири зимняя температурная инверсия. Бла- годаря наличию замкнутых котловин и низин, окруженных высокими хребтами, здесь возникает своеобразная местная циркуляц««я воздушных масс: стекание охлажденных слоев в низкие участки, что обусловливает обратное напластование температур и повышение их с высотой местности. Явление это выражено настолько отчетливо, что зимой в горах здесь зна- чительно теплее, чем внизу, и местные оленеводы стремятся откочевать в холодное время года в более высокие зоны. Наиболее часто с поднятием на 100 м температура повышает- ся на 2', но в отдельных случаях градиент инверсии может до- стигать 3,5' — 4,7' на 100 м поднятия. Яля примера можно при-. вести одновременные измерения температур по тракту от Якутска через Верхоянский хребет (Семеновский рудник) до В< гхояиска (зима 1Я17 — 1918 гг.). (Табл, 4) 
ГдОЛИЦс1 Зимняя температурная инверсия Средние температуры Абсол ютн.HbICOT3 Пункт декабрь феврал~, :1нварь - — 38,9' с)2 Во 108 м и. ур. и. 1020 м Якутск Семеновский руд-ник ) — 38,4 — 30,5' — 43, 8" 100 м Верхоянск - — 46 3" Инверсия может существовать лишь при абсолютном без аетрии или силе ветра, не превышающей 2 м в сек. При бо лее значительных скоростях инверсия разрушается. Район по люса холода северного полушария, где зимой царит устойчи- вый антициклон и в течение ряда месяцев стоит безветренная погода, является классическим примером зимней температур- ной инверсии. В других районах Сибири зимняя инверсия хо- тя и наблюдается (Алтай), но не в столь типичном и отчет- ливом выражении. Инверсия тепловых зон может отражаться и на растительности. Так, в литературе встречаются указания (В. Н. Сукачев, 1914), что по Байкалу в некоторых местах гольцовая растительность спускается до самого берега, сме- няясь выше субальпийскими кустарниками (кедровый сла- нец), а еще выше тайгой, и лишь по вершинам хребтов снова появляется гольцовый пояс. В некоторых районах Восточной Сибири известна инверси>~ при сравнительно небольши~ колебаниях высот местности. В результате в долинах нередко наблюдается иней в то время. как прилегающие невысокие возвышенности имеют положи- тельную температуру. Это отражается на сроках весеннего распускания листвы у деревьев (Забайкалье), которое в до- линах на несколько дней запаздывает по сравнению с увала- ии, поднимающимися над ними на 50 — 200 м. Возможно, что подобные явления имеют в Сибири значительно более широ- кое распространение, но они еще мало изучены. В. Б. Шостакович (1931) считает, что в Западной Сибири возвышенности круглый год теплее низин, так как проникаю- щий с севера арктический воздух стелется понизу, . Распределение осадков отражает основные климатические особенности отдельных районов Сибири не менее, чем темпе- ратуры. Характерно, что в целом максимальное количество осадков во всех меридианальных отрезках приходится на среднюю полосу, занятую лесной областью. Отсюда к югу и к И 
Маси~~~габ: 350 7м lOQQ цм. Ф ° ~Ъ Q 4 I ~ I у ~ I I 3 ) I ! I I I I I I у I од~~- г 1 ~ ~ ~ ! ! ! ~, I у0 О gqscl ~0о ( ) СЪ Ра"-~Оя ск % v ч ° ,1~~ J ~~1 ) 10О 2ОО рис. 26. 1 адовое количество осадков. (По Алисову Ддпадной Гибипи пл 
80 90 1ООЫаа Снвжный ITQKposВысота Р сею пгуетрох 'О 350 О 1050 кю 4 y„ ° ° о О «<opð<„ I I 1 ! 1 с~ 1 1 '7() 50 30 ( I 1 1 1 Рас. 27. Снеговой покров. 
° ФР ° ° Ое 4 ° ~о~" В Раецо„, ~+ фь Щж~та~55' Т5-60 40-50 ~ 1~ 1 ~! 1 11 1 11 65-75 ~ 70 pg ~o~~а~"~ЗО ~5 и ыл~~ ~хо 50-55 60-65 Отноаытельнад BABNH0t~Tb ВОЗДУХИ Ю баюл~ ф /3 мисо~ ~И~'ФХ 350 () 350 ?ОО 3050 к м ',so, i I ,'1t ф С ~1~ '1 ! 11 ,11 1! 111~1 1 О I 80 9О 1(ю 110 i20 130 140 ~50 �о 170 Рис. 28. Отыосительная влажность воздуха. 
северу наблюдастся падение количества осадков. Для flpHM('- ра можно сравнить несколько пунктов на Енисее, текуще 1 почти по меридиану (табл. 5). Таблица Изменеиие количества осадков по меридиану F С~ед»ее годовое коли- чество осадков, ): ым Иуик Сея. ш~р. 338 420 240 159 56' 65'48' Kpac»o» pc~~ Туру х~.! i(' ' Дудин <; Диксо» ~Р4' 73'ЗО' Однако в соответствии с указанным выше изменением сте- пени континентальности, количество осадков также изменяет- ся не только в меридиональном направлении, но и в широт- ном. Это явствует из следующих цифр (табл. 6). Таблица 6 Изменение количества осадков с запада на восток Среднее го довое колк-чество осадков, в мм Сев. шир. Пункт 66'31' 65'~8' 67'34' gA< 570 420 !66 8УО Салехард Туруханск Bt'ðõUû~ск Аяи 5. Л. В. Шукилова Указанные закономерности обусловлены ролью различных воздушнь1х масс: постепенным уменьшением роли западных циклонов в заенисейской Сибири и преобладанием антицикло- нального режима в Восточной Сибири (Верхоянск); резкое увеличение влажности на Тихоокеанском побережье (Аян) обусловлено летним муссоном. По этим же причинам не только среднегодовое количество осадков, но и распределение влажности вообще по временам года весьма разнообразно, порой даже в смежных районах. Так, в Западной Сибири преобладающая масса осадков выпадает летом, но снеговой покров достаточно мощный — до 50 — 70 см в среднем; относительная влажность и облачность летом меньше, чем в другие времена года. На Амуре же мак- симальная влажность и облачность приходится именно на 65 
летний период. На Зее (в условиях муссонного климата) лето дождливое, но зимой мало снега, а почти рядом по Алдану с самого начала зимы выпадает масса снега. Наименьшая высота снегового покрова наблюдается B H>- иболее континентальных районах Восточной Сибири: в Верхо- янске — 27 см, в южном Забайкалье — менее 10 см, а места- ми снег почти отсутствует (Чита — 8 см, ст. Оловянная— 2 см), так что домашний скот круглый год может находиться на подножном корму. Большая роль в перераспределении осадков принадлежит горным системам. Всюду, где имеются горные хребты прости- рания, близкого к меридианальному, они играют роль барье- ров, перехватывающих влагу, как на западе Сибири (Алтай), так и на Дальнем Востоке. Яркий пример этому дает 1Сузнец- кий Алатау, западный склон которого получает в 2 раза боль- ше влаги, чем восточный, а лежащая еще далее к востоку Минусинская котловина совсем иссушена и несет скудную степную растительность. Точно такую же роль в Забайкалье играет хребет Хамар-Дабан, являющийся гранью, восточнее которой лежат сухие степи. Напротив, хребты Охотского побе- режья (колымский, Джугджур) изолируют от влияния моря лежащие рядом к западу пространства северной Якутии (бас- сейн 1~олымы). Таковы в общих чертах некоторые основные закономерно- сти климата Сибири, имеющие значение и для ее растительно- го покрова. 2. Типы климата Подчеркнутая выше специфичность отдельных районов Сибири в климатическом отношении является основанием для выделения на ее территории ряда климатических типов и под- типов. Учитывая, что растительный покров в значительной ме- ре отражает особенности климата тех или иных частей зем- ного шара, некоторые ученые предлагают различать типы кли- мата по преобладающим растениям («климат березы» у 1~еп- пена) или же по господствующим растительным сообществам («климат тундры». «климат тайги», «климат степей» и T. д. у Л. С. Берга,„1938, 1940). Пользуясь этим принципом, можно различать в климате северной Азии следующие подразделения: 1) Арктический климат а) климат вечного мороза (нивальный) б) климат арктических пустынь в) климат тундры (субарктический) 
2) Бореальный (умеренный лесной) климат а) западносибирский климат тайги б) восточносибирский климат лиственичных лесов >) охотский климат тайги. 3) Муссонный климат амурскоуссурий. с к их хв айно-широкол и ст венных. л есо в. 4) K л и м а т с т е п е й (суббореальный) а) западносибирский б) восточносибирский. 5) Климат южносибирских гор. Познакомимся вкратце с характеристикой этих климатов. 1) Арктический климат — это климат Крайнего Се- аера Сибири, включая полярное побережье и острова Ледови- того океана, среди которых некоторые (Северная Земля) по- крыты вечными снегами и льдами и находятся в к л и м а те в е ч н о г о х о л о д а (нивальном или снеговом). Другие ост- рова и крайний северный выступ Таймырского полуострова расположены в климате арктич ес к их пустын ь. Ос- тальная окраина Сибирской суши имеет к л и м а т тундр ы. Для всего этого пространства характерно постоянное прохож- дение масс холодного арктического воздуха, которое усили- вается летом в связи с высоким давлением в области полярно- го бассейна. Поэтому характерной чертой климата тундр, представляющего подтип арктического климата, является преобладание отрицательных среднемесячных температур, краткость вегетационного периода (70 — 90 дней) и наличие заморозков во все летние месяцы, несмотря на незаходящее солнце. Только календарное лето имеет положительную темпе- ратуру. Средняя температура самого теплого месяца, как пра- вило, близка к 10', лишь в наиболее континентальных райо- нах достигая 13'. Собственно лето продолжается нередко 2 — 3 недели, причем в отдельные дии возможно повышение темпе- ратуры воздуха до 25' и больше; в это же время ночью не- редко наблюдаются морозы до — 5'. Продолжительность холодного времени года (без оттепе- ли) очень велика и достигает в устье Лены 8'/2 месяцев. Зи- мой, в условиях полярной ночи, бывают морозы ниже — 50, но в целом зима менее сурова, чем на полюсе холода, в вер- ховьях Яны, где декабрь B среднем на 13' холоднее, чем в устье этой же реки — на полярном побережье. А дальше к северу, на Новосибирских островах, зима еще теплее, чем на матери- ~.е. В Арктике круглый год дуют сильные ветры: летом— северных румбов, а зимой — южные. Особенной силы достига- ют ветры в низовьях Енисея, где средияя годовая скорость их превышает 7 м в сек. (Дудинка, Гольчиха) и нередки бури со скоростью ветра более 20 м в сек., а в отдельных случаях до 40 м в сек. (о-в Диксон). Зимой буря превращается в пургу, б7 
,~~где крутящаяся в хаосе снежная пыль уничтожает всяку1 видимость в нескольких шагах, делая невозможным перед»~- жение по тундре порой на целую неделю. Зимние ветры crio- собствуют перераспределению снега, который сносится с воз- вышенных мест и забивает все, даже малейшие, понижения. Оголенные участки подвергаются действию мороза и сильноь щлуфовке, что отражается на растительности H способствуе-: формированию тундрового микрорельефа. Снеговой покров в Арктике незначителен — около 10 см, реже больше (до 17 см) . Годовое количество осадков уменьшается с юга на север. а также к востоку (от 230 мм в Западной Сибири до 100 мм р дельте Лены). Максимум осадков приходится на лето, мини- мум на весну и зиму. Относительная влажность воздуха круг- лый год очень велика и редко опускается ниже 70 — 80'/о. 2) Боре альный или умеренный кл и м а т — эт~ в основном климат хвойных лесов. Он формируется в услови- ях преобладания бореального материкового воздуха с часты- мн вторжениями арктического воздуха. В целом климат кон- тинентальный, с продолжительной холодной зимой, но в За- падной Сибири суровость его несколько умеряется частым прохождением циклонов, приносящих потоки .атлантического воздуха. С этим связано большее количество дней с осадка- ми и меньшие контрасты температуры, чем в Восточной Сиби- ри, где в зимнее время находится центр формирования мате- рикового бореального воздуха и возникает область устойчиво- го антициклона. Только на Охотском побережье климат сно- ва смягчается и приобретает черты муссонного. В связи указанными особенностями, на западе и крайнем восток~ умеренной полосы Сибири климат соответствует условиям произрастания темнохвойной тайги, тогда как промежуточное пространство — в области максимальной континентальности — может рассматриваться как климат лиственичных (летне- хвойных) лесов. а) 3 а п а д н ос!! б и р с к и й к л и м а т t 3 й г .~ — ! To климат пространства от Урала до Енисея за исключ~-пиеч крайнего севера и южной степной полосы Сибири. Е,i!ii!;IT умеренный, типично континентальный с относительно небольшим средне- годовым количеством осадков (300 — 550 мм) . максимум их па- дает на летний период; преобладают западные ветры, прино- сящие дожди небольшой силы с образованием периодов за- тяжного ненастья, которые сменяются кратковременными за- сухами. Лето довольно жаркое и длинное, но в начале и конц~ вегетационного периода обычны замопозки (весенние в мае —- июне и осенние в августе — сентябре). Температуры самогс теплого месяца изменяются в направлении с севера нд юг ог 14 до 20' Зима холодная и продолжительная с обильнымь 68 
"негами. Температура самого холодного месяца — января от — 20 до — 29', абсолютный минимум почти до — 60'. Средние адовые температуры колеблются между — 8' на севере до ')' — на tore. Средняя годовая амплитуда до 45'. Характерны . сзкие суточпые колебания температур и частые смены ~олн -:ñïëà и холода в различные сезоны года, особенно весной. б) Восточносиби рский климат л иственичных ~ ес о в охи,'1тывает пространство от Енисея до хребтов Охот- кого побережья и бассейна Амура. Климат резко континен- :альпый с центром континентальности и полюсом холода "ttepttoro полушария. Это — область устойчивого зимнего ан- ;ициклок;. Характерна большая среднегодовая температур- i.:an't аиплитуда — особенно на средней Лене, Яне и Индигирке (Якутск 62', Верхоянск 64,2') . Лето короткое, но жаркое. '1аже в I-1ижне-Колымске температуры летом доходят до 27,6', в Верхоянске и Средне-Колымске абсолютный максимум ttpe- зышает 30 (34,2'), а в Якутске достигает почти 38'. Боль- ;иое количество тепла в вегетационный период обеспечивает зозможность продвижения земледелия далеко на север, не- смотря на огромные суточные амплитуды температур. Высо- кие температуры сочетаются летом с недостатком влаги, Не- смотря на то, что максимум осадков приходится именно на лето (около 50% из общей годовой суммы 200 — 300 мм), они являются совершенно недостаточными для растительности, так как выпадают в виде дождей большой силы, переходящих в ливни, и распределяются на небольшое количество дней, ко- торые чередуются с длительными засухами. Особенно мало ко- личество осадков на Яне (Верхоянск — 166 мм) и на сред- ней Лене (Якутск — 192 мм), что вынуждает местное насе- ~ение прибегать к искусственному орошению при выращива- нии культурных растений. Минимум осадков приходится на холодное время года. Снеговой покров местами почти отсут- ствует. Зима отличается исключительной суровостью (средняя температура января в Якутске — 43,2', в Верхоянске — 48,9') на протяжении ряда месяцев нередко непрерывно стоят боль- шие морозы при полном безветрии и ясном небе, По количест- ву ясных дней в году эти районы могут быть приравнены к Италии и Египту. Восточносибирский климат в значительной мере является : орным климатом, так как в наиболее типичном виде он при- ущ горным системам Северо-Востока Сибири и большей ча- ти Забайкалья, где отчетливо выражена описанная выше 'емпературная инверсия. По мере движения к западу рТ бас- ейна Лены — в возвышенные части Средне-Сибирского пло- когорья — восточносибирский климат утрачивает свои типич- ные черты и близ Енисея постепенно переходит в западноси- .~ирский. Температурная инверсия здесь отсутствует, но зато. 
сказывается проникновение потоков влажного атлантическог~ воздуха, что находит отражение в появлении темнохвойной тайги, которая в средней полосе (бассейн Ангары) занимает приподнятые водоразделы, образуя пояс над лиственичным~' лесами. Напротив, на востоке граница между восточносиб! р- ским и охотским климатом проходит резко по гребню rop. в) Охотский кли мат т ай ги является холодно-QMe- peHHblM с элементами муссонного. Летом морские ветры НрН цосят обильные осадки и туманы; плавающие в Охотском мо- ре льды сильно понижают температуру. В Охотске, лежащем несколько южнее Ленинграда, температура самого теплого ме- сяца (августа) на 5' ниже (12,9') последнего. Зимой дуют су- хие и холодные северные ветрь1 из области восточносибирского антициклона. Средняя температура января в Охотске — 25,2' Но в целом зимы здесь теплее, чем в Восточной Сибири и температурные контрасты меньше — как за счет зимы, так и благодаря прохладному лету, Годовое количество осад- ков в несколько раз превышает сумму их в смежных районах по Яне — Индигирке — 1холыме и заметно возрастает к югу (Аян — 890 мм). Несмотря на наличие летнего максимума осадков, в некоторых частях Охотского побережья выпадагг много снега. Все это в совокупности благоприятствует произ- растанию темнохвойных лесов. Камчатка, которая имеет так- же черты охотского климата, отличается слабо выраженными муссонами, сравнительно равчомерным распределением осад- ков, достигающих на юге полуострова 900 мм в год, обильны- ми снегами и сырым прохладным летом (температура август-i 14,6') при высокой влажности воздуха. Современная вулю- ническая деятельность, горячие источники и гейзеры представ- ляют местные факторы, оказывающие смягчающее влияние иа климат некоторых районов полуострова, что благоприят ствует пышному росту трав и лиственных деревьев. 3) M JJ c c o H H bl H к л и м а т а м у р с к о у с с у р и й с к и х хвойно-широкол иственных лесов характерен для среднего течения Амура с притоком Уссури, Приморья и южного Сахалина, то есть для территорий, лежащих за пре- делами собственно Сибири. Муссонная циркуляция воздушных масс выражена здесь с большой правильностью. Лето под влиянием дующих с моря южных и юго-восточных ветров теп- лое, сырое, с обильными туманами и постоянно моросящими дождями. Средняя температура самого теплого месяца (авгу- ста) во Владивостоке 20,8'. С июня по сентябрь здесь выпа- дает до 65о/о годовой суммы осадков. При вторжении с юга субтропического морского воздуха (циклона) бывают сильньк-; ливни. Зима холодная, сухая и малоснежная (снега менее !О см). Северо-западные и северные ветры со стороны полюс;.. холода при замерзающем у берегов Японском море обуслов- 70 
ливают низкие температуры. не соответствующие географи- ческому положению Приамурья и Приморья. Владивосток, расположенный на 43 параллели, т. е. на широте Ниццы, Су- «уми " Ялты, имеет температуру января — 15', т. е. более. «М» 20' ниже, чем в Ялте и на ' ниже, чем в Архангельске, который лежит на 21' широты севернее Владивостока. Весна холодная, осенью бывает сухая и теплая погода, без замороз- ков. Вегетационный период в бассейне Уссури продолжается полгода (с половины апреля до середины октября), что бла- гоприятствует развитию пышиой широколиственно-лесной растительности, вынужденной однако сбрасывать листву зи- мой. По среднему Амуру теплый и вегетационный периоды значительно короче, поздние весенние заморозки задержива- ют распускание листвы на деревьях до середины июня. Горный рельеф оказывает существенное влияние на клима-. Приморья и Приамурья. Хребты Сихотэ-Алинь и Буреинский конденсируют влагу летних муссонов на склонах, обращенных к морю, уменьшая количество осадков внутри страны. В го- рах зимой выпадает больше снега, а лето короче и холоднее, чем внизу. В горных долинах в летние ночи застаивается хо- лодный воздух, что ведет к образованию температурной ин- версии. Результатом является инверсия в распределении рас- тительности: широколиственные леса растут на приподнятых склонах или увалах, уступая место в долинах лесам севсрно- го (бореального) характера. 4) 1(л и м а т степ е й — это суббореальный климат южной полосы континентальной Сибири. Наибольшие пространства ему принадлежат на равнинах Западной Сибири, па востоке же им характеризуются отдельные степные острова, особенно обширные в Забайкалье. Зтот климат формируется с уча- стием материкового субтропического воздуха, вторгающегося с юга, а также бореального и арктического, потоки которого проникают в степи значительно согретыми. Характерен длинный и жаркий вегетационный период при сравнительно короткой, но суровой и малоснежной зиме. Годовые температуры выше 0' (до 2'), средняя температу- ра июля 19 — 21', вегетационного периода 1 — 16' Среднего- довое количество осадков от 350 до 250 мм — в Западной Сиби- ри и до 200 мм — в Забайкалье. Из этого количества подавляю- щая масса (до 70'/~) приходится на вегетационный период. преимущественно на его начало и конец. Вычисленный Шостаковичем коэффициент увлажнения (представляющий частное от деления осадков вегетационного периода в см на его температуру) изменяется от единицы в южных степях до 1,3 в северных лесостепных районах. Таким образом, несмотря на максимум осадков летом, ко личество их для растительности явно недостаточно, благодаря 1 
сочетанию их с высокими температурами. Зимой выпадает очень мало снега (10 — 17 см) и лежит он недолго, но czryva- ются сильные бураны; морозы, хотя и кратковременные, могут достигать — 50' при средней температуре января от — 16' до — 20'. Восточные районы суше западных и годовая темпера- турная амплитуда в них больше. Так, для ~д о-восточного Забайкалья характерны крайне суровые зимы (температура января в Нерчинске — 32,5') при максимальн~й толщине сне- гового покрова 13 — 17 см. В этих условиях почвы сильно про- мерзают. Лето жаркое. Температура июля даже на высоте более 500 м н. ур. м. (Селенгинск) достигает 20' Это способ- ству т формированию низкотравных степей монгольского ти11а. 5) Клим ат южно-сибирских rop — Алтая, Саян изучен недостаточно. Распределение основных элементов кли- мата весьма неравномерно в различных частях горных сис- тем. Количество осадков крайне варьирует: от 280 мм в полу- пустынных котловинах южного Алтая (Чуйская степь, плато Укок) и Западного Саяна (Усинская котловина) до 800 — 950 мм и более на наветренных сторонах горных хребтов (Куз- нецкий Алатау, Саяны, Хамар-Дабан) . Максимум осадков приходится на лето; на Алтае часты сильные ливни. Зимой выпад;.ет много снега. Наибольшее количество осадков вы падает в северо-восточном Алтае, в районе Телецкого озера. Общее количество осадков (особенно зимних) в южно-сибир- ских горах уменьшается к востоку, поэтому в высокогорьях Саян (н-> гольцах) бывает очень мало снега, хотя лежит он очень продолжительное время. В то же время Алтай отличает- ся иаличисм мощных шапок вечных снегов, питающ~~ч много- численные ледники (ледниковые узлы г. Белухи и Биш-Иир- ду занимают огромные площади). Длина вегетационного пе- риода изменяется в зависимости от абсолютной высоты мест- ности. Зимой бывают сильные морозы, особенно низкие темпера- туры отмечены в горных котловинах (Чуйская степь — сред- няя температура января — 31', минимум — Я8'). Лето на Ал- тае. даже в высоких зонах, довольно теплое; так, на высоте 1000 м (Алтайская станица) температура июля 17,3 В неко- торых районах распространена зимняя температурная инвер- сия. Влажными ветрами на Алтае являются северо-западные и западные, господствующие летом; до юго-восточных райо- нов они доходят значительно иссушенными, чем и объясняет- ся большая сухость этих районов. ЛИ'ГЕРА'ГУРА А л и сов Б. П. (!966).— Берг Л. С. (1938a, !9386, !938в).— В и- .<е 1О..Ч, (!926).— Хромов С. П. (!956).— 1Иостакович Б. В. (193!) 7'> 
ГЛЛВЛ Щ ВЕЧИАЯ (МНОГОЛЕТНЯЯ) МЕРЗЛОТА1. Общая характеристика и географическое распространение О том, что в районах Восточной Сибири земля на некото- рой глубине никогда не оттаивает, стало известно впервые 1олее 300 лет тому назад. Об этом сообщали казаки, строив- шие Якутский острог; об этом позже писали ученые путешест- венники Месссршмидт, И. Г. Гмелин, А. Ф. Миддендорф и др. Интерес к явлению, которое стали называть «вечной мерзлотой», особенно возрос в ХХ столетии, когда удалось установить, что почти вся территория Сибири имеет вечно- мерзлые почвы. В советское время при Академии наук СССР была создана специальная «Комиссия по изучению вечной мерзлоты», преобразованная затем в Институт мерзлотове- тения имени академика Б. А. Обручева. Г1режде чем характеризовать само явление, необходимо зкратце остановиться на некоторых моментах, связанных с терминологией. Условлено считать м е р з л ы м всякий грунт, имеющий температуру ниже 0', в противовес «таликам», имею- щим положительную температуру (М. И. Сумгин, 1927). 'уакнм образом, термин «мерзлота» принято относить к разнообразным грунтам, независимо от их петрографического состава (>ранит, г;:лыса, песок, ил, торф) и содержания воды или характера ее распределения. Но грунты могут находиться р. замороженном состоянии различное время. Можно раз»- чать: 1) мерзлоту м им о л ет ну ю, связанную с кратко- временным заморозком, 2) мерзлоту з им н юю, или с е- ~ о н н у то, когда замерзание появляется периодически на из- вестный срок для того, чтобы затем смениться оттаиванием, и, наконец, h) мерзлоту вечную, или длящуюся года- м и и не исчезающую даже в теплое время года. Длительность 7,3 
явления тесно связана с глубиной его залегания, т. е. с проник- новением в толщу земной коры. Так, мерзлота мимолетная из- меряется в толщину миллиметрами или сантиметрами, мерз- лота зимняя имеет обычно мощность в несколько дециметров„ причем и в том и в другом случае мерзлые слои начинаются от дневной поверхности. Наконец, так называемая в е ч н а я м е р зл от а измеряется метрами, десятками и даже сотнями метров; располагается она на некоторой глубине от поверх- ности — глубже слоя сезонного промерзания и оттаивания. Исключение в этом смысле составляют лишь страны, покры- тые мощной толщей льдов (Гренландия, Антарктида), под которыми непосредственно начинаются никогда не оттаиваю- щие грунты. Географическое распространение явления, именуемого мсрз- лотой, связано с климатами земного шара. Тропикам и влаж- ным субтропикам вообще не свойственно это явление, в ко~.— тинентальном субтропическом климате встречается мимолет ная мерзлота, в умеренном климате и в холодном, как правило, существует сезонная мерзлота, к которой в конти- нентальных районах Евразии и Северной Америки добавляет- ся мерзлота вечная или длящаяся годами. Вот эта то длящаяся годами ме р злата и являет ся объектом исследования недавно возникшей специальной науки «мерзлотоведения». Естественно, встает вопрос, какой минимальный срок пре- бывания почвы в мерзлом состоянии является критерием для того, чтобы можно было говорить о вечной мерзлоте. Уста- новлено, что в pBHoFIBx с суровым континентальным климатом, например, в Восточной Сибири, могут встречаться «перелет- ки», т. е. не оттаявшие в течение лета остатки зимней мерз- лоты. Такие «перелетки» обычно исчезают на следующее лето или в ближайшие годы; в противном случае они переходят в категорию «вечной» мерзлоты. Наименьшая продолжитель- ность для этого явления точно не установлена; приблизитель- но ее можно считать 2 — 5 лет, так как в данном случае не от- таявший слой приобретает тенденцию к дальнейшему нара- станию и уже не успевает исчезнуть в последующие годы, превращаясь в эмбрион вечной мерзлоты. Максимальный срок существования вечной мерзлоты ото- двигается в глубь веков — на тысячи и десятки тысяч лет. Доказательством столь значительного возраста этого явления можно считать находки в вечномерзлой толще замороженных трупов мамонта с сохранившейся шерстью и мягкими частя- ии, а также других млекопитающих, живших на земной по- верхности в первую половину четвертичного периода, т. е. во время плейстоиенового оледенения. Это и послужило поводом к тому, чтобы именовать длящуюся годами мерзлоту «веч- 74 
ной». Ввиду того, что сам термин имеет оттенок метафизич ° ности, со стороны ряда ученых (Аболин, Шостакович и др ) имелись возражения против него. Яо так как все IloIlbITKH замены данного термина чем-то новым приводили к очень пространным и многословным определениям вроде «непрерыв- но годами длящаяся мерзлота», то в конце концов было ус- ловлено (М. И, Сумгин, 1927, 1937) сохранить термин в е ч- наяя мерзлота с оговоркой, что «вечность» здесь понима- ется в относительном смысле, как весьма длительное явление. В последнее время B употребление входит термин «многолет- няя» мерзлота, но оп недостаточно отражает сущность явле- ния. Итак, под вечной мерзлотой подразумеваются слои грунта, независимо от их петрографического состава, находящиеся при отрицательных температурах в течение срока не менее 2 — 5 лет и могущие пребывать в таком состоянии непрерывно с «мамонтова времени» (М, И, Сумгин, 1937). По характеру географического распространения различа ют следующие типы вечной мерзлоты: 1) г е о г р а ф и ч е с к и с п л о ш н а я мерзлота, которая охватывает без перерыва значительные территории на Крайнем Севере; 2) мерзлота с о с т р о в а м и т а л и к о в, которые появляются в более теп- лопроводных грунтах близ южной границы вечной мерзло- ты; 3) острова м ер златы среди талых грунтов, свойс1- венные районам, еще более удаленным от области сплошного распространения мерзлоты. В смысле глубинного залегания в толще земной коры веч- ная мерзлота так же может иметь различный характер: она может залегать по вертикали непрерывно и может переслаи- ваться с талыми горизонтами, может примыкать своей верх ней поверхностью к слою зимнего промерзанич сливаяа. с его нижней поверхностью, и может отделяться от слоя <'~'- зонной мерзлоты таликом; наконец, вечнзл мерзлота моте ~ встречаться гнездами на большой глубине в областях, кото- рым вообще вечномерзлые почвы не свойственны, как в пус- тынях Монголии и т. п. Различному положению вечномерзлых слоев по отноше- нию к зимней мерзлоте соответствуют различные температуры верхнего уровня вечной мерзлоты; в том случае, если над по- следней располагается слой с положительной температурой т. е, талик, вечная мерзлота на границе с ним имеет темпе- ратуру 0'; в случае же слияния вечной мерзлоты с зимней температура вечномерзлых слоев на их верхней границе зи мой будет ниже 0'. Расположение в е р х н е г о у р о в н я в е ч н о й м е р з л о- ты по отношению к сезонной мерзлоте, его глубина залега ния и температуры имеют большое практическое значение. "5 
Все эти моменты являются функцией целого ряда различных факторов, как-то: климат, физические свойства грунта и его влажность, уровень грунтовых вод, характер дренажа, Мога- ность снегового покрова и, наконец, характер растительности. Я связи с тем, что в природе перечисленные выше факторы сочетаются очень сложным образом, поверхность мерзлоты, даже на небольшой площади, никогда не бывает ровной и глу- бина ее залегания на рядом лежащих участках может быть весьма различна. Особенно большие контрасты наблюдаются vðè сравнении слабо задернованных песчаных или камени- стых почв с сильно заторфованпыми участками, затянуты- ии густым моховым покровом. яо;; и торф — тела слаботеплопроводные — играют роль «золяторов, препятствующих проникновению солнечной энер- гии в глубокие слои почвы; в этих условиях летнее оттаивание захватывает лишь незначительный слой в 30 — 40 см, а ни~ке, .;лже rra широте 60', может начинаться вечная мерзлота в то время, как рядом на хорошо прогреваемых грунтах она опу скается на глубину 1 — 1,5 метра. 1(онтраст может усиливать- ся наличием на торфянике кустарников или деревьев, зате- няющих поверхность. Избыток воды в почве на плохо дрени- рованных местах создает условия, препятствующие глубокому оттаиванию мерзлоты, так как на перевод воды из твердого 'остоянил в жидко; затрачивается большое количество теп- ловой энергии (скрытая теплота плавления льда). Поэтому на аавнинах 1(райшего Севера уровень вечной мерзлоты лишь около рек опусKBpTcB па Ter;yro глубину, прп которой способ- ны расти деревья. Отсюда — приуроченность леса в пределах лесотундры к речным долипам. Всевозможные неровности поверхности, способствующие неравномерному распределению снегового покрова в условиях ветрового режима Арктики, являются предпосылками для бо- ген сильного пр м~",зани; с з".'ÿ'øòåëüíûì понижением т"-мпе- ратуры участков, повышенных и оголенных зимой, что влечет за собой более высокий уровень вечной мерзлоты на всевоз- можных буграх в отличие от заснеженных понижений, на ко- торых мерзлота всегда залегает глубже. Все перечисленные обстоятельства, сочетаясь различным образом, создают весьма сложный рельеф вечномерзлой по- верхности, оказывающий существенное влияние на детали распределения растительности и значительно осложняЮщий изучение и хозяйственное использование территорий мерзлот- ных районов. Исследователей всегда занимал вопрос о том, насколько глубоко в толщу земной коры могут проникать мерзлые слои, т. е. какова м о щ н о с т ь в е ч н о й м е р з л о т ы. Первая по- пытка найти ответ на этот вопрос относится к началу прошло- 76 
го столетия. В 1827 г. в Якутске при копке колодца был. обнаружена значительная, толща мерзлого грунта, который н удавалось пройти, чтобы добраться до водоносного слоя. За- интересовавшиеся этим ученые рекомендовали купцу Шерги- ну продолжать работы. 1~олодец, вошедший в литературу под названием Шергинской шахты, углублялся в течение 1 лет, но мерзлота так и не была пройдена. Работы были останов- лены ид ~лубине 116,4 м. Известный п~(тешественци~ Мид- дендорф, измерявший температуры вечномерзлых слоев р Шергипской шахте по специальному заданию Академии ня- ук подсчитал, исходя из геометрического градиента, что мерз- лота в этом месте должна кончаться на глубине 185 м. В на- столщ~.е время, при наличии механизированных способов гео- логического бурения, вечпомерзлая толща пройдена во мно- гих местах советского Севера; максимальная установленная мощность ее равна 400 — 600 и. Точно так же установлено, что наибольшим распростране- нием на континенте Евразии это явление пользуется в Сиби- ри, особенно в Средней и Восточной. Южная граница вечной мерзлоты в СССР, начинаясь, по Сумгину, от восточных берегов Белого моря, идет сначала вдоль южной границы тундры, затем, перевали- вая через Урал, спускается к югу и в Западной Сибири про- ходит несколько южнее полярного круга; пересекая Енисей около г. Туруханска, она отсюда резко уклоняется на юг п( правому берегу р. Енисея и уходит в пределы Монголии. Та- ким образом, вся заенисейская Сибирь оказывается в области вечномерзлых почв. И только Дальний Восток, начиная с ни- зовьев Амура и южнее, свободен от мерзлоты (рис. 30). Общая площадь м е р з л о т н ы х районов в СССР измеряется цифрой более 9,5 млн. кв. км, и почти вся эт' площадь приходится на Сибирь. Интерес к вечной мерзлоте объясняется теми разнообраз- ными влияниями, которые она оказывает на поверхностные слои коры выветривания. Наличие в грунтах слоев с отрица- тельной температурой налагает отпечаток на их гидрологиче- ский и тепловой режимы, влияет на режим рек, на характер делювиальных процессов и способствует возникновению свое- образных форм микро- и мезорельефа. Все это в конечном счете имеет существенное значение для распределения расти- тельного покрова и для хозяйственной деятельности человека. 2. Явления, обус.повленные вечной мерзлотой 1) Влияние мерзлоты на влажность почв г и д р о л о г и ч е с к и й р е ж и м г р у н т о в проявляется прежде всего в том, что просачивающаяся вглубь вода, скоп- 
дяясь на поверхности мерзлого водонепроницаемого слоя, со- здает переувлажнение горизонтов, лежащих над мерзлотой, и при соответствующих условиях рельефа (на склонах, в бере- говых террасах), вызывает их скольжение (солифлюкцию) с образованием оползней, оплывин и особых форм микрорель- ефа. На ровных водоразделах или в долинах нижние надмерз- дотные горизонты почв превращаются в полужидкую тесто- образную массу — «плывун»; часто происходит заболачива- ние. С другой стороны, в районах с резко континентальным климатом, например в Е~ентральной Якутии и Забайкалье, вечная мерзлота является регулятором почвенной влаги, так как, во-первых, она сохраняет все осадки в надмерзлотнь|х ~..лоях, а во-вторых, она задерживает их в мерзлом состоянии ~; течение значительной части лета и создает условия для по- степенного поступления воды в поверхностные горизонты на протяжении всего вегетационного периода. Все это в совокуп- ности имеет огромное значение для растении, так что, по мне- нию ряда ученых, Якутия была бы полупустыней, если бы ее грунты не были скованы вечной мерзлотой. Однако было бы ошибочным считать вечномерзлую толщу абсолютно водонепроницаемой породой. Установлено, что да- же в вечной мерзлоте происходит некоторая циркуляция воды. Попадая в мерзлую толщу, вода стремится растопить ее, тогда как со стороны мерзлоты имеется противоположная тенденция — перевести воду в твердое состояние. Исход этой борьбы зависит от температуры мерзлых слоев и от запаса тепла в воде. Исследованиями этого явления установлено, что вечная мерзлота может быть пронизана жилами воды от l сантиметра до 1 метра в поперечнике. 1~роме того, доказа- на возможность существования горизонтов грунтовых вод. как под вечномерзлой толщей, так и в неи. 2) Температур а п оч вы имеет свою специфику в различные сезоны года при наличии вечной мерзлоты по сравнению с немерзлотными районами, где деятельный слой (т. е. слой зимнего промерзания и летнего оттаивания) под- стилается теплым грунтом, являющимся зимой источником тепла для почвы. Если же слой зимнего промерзания лежит на вечной мерзлоте, то верхний слой почвы будет зимой на всю глубину значительно холоднее. Еще сильнее сказывается охлаждающее влияние вечной мерзлоты в летнее время, когда температура почвы быстро понижается с глубиной, так что в северных континентальных районах Сибири мо>кно наблюдать падение температур от 25 — 30' на поверхности до 0 на глубине 40 — 70 см — на уров- не вечной мерзлоты, т. е. около 4 — 5' на каждые 10 см в глу- бину. Это имеет большое физиологическое значение для кор- невых систем растений, которые вынуждены в этом случае до' 'TS 
О 90 1001 0 1Я01М140 350 160 170 180 КАРТАС Е>Е Р н о й ДЗии< ~(ЯаЗамиамФварициеитд мерздотиости~~~ p<8fuv~ux лумкпЯ~n Af.g григорьеву (1930г) ° ° ~ф <е~ 4r<~а00033 О -00 / Ь УОР� ооа О о М~с~e 0О00 О .Обо OSy О 00009 1 <оррр ~Ф oi00 ~~<<Qpрс b0 ~' ~цро 5 ооор15 0000~ ооооо~, Вооооа + o,0~0Ä Oooo 2o ~Окут{ц О „оо~~ 0000'' ,,Ф' О ° ~р ( OOXl60 Чита / \ ~0~ 0С ~а~" g Ь~аксимальные ко~~рчц~ен~ы Выса~сиг ц ~р~~я~с~е ы 4,~с7ль/е 700 рис. 3f. Карта сев. Азии с указанием коэффициентов мерзлотности. 
| (30 !Ð0 (УО I ° ! I I О 350 1050 ~м. 700 350 Ф 'а / 0 0 Хатата О д УХаи~~ г' 1 ° ~ 9кч1С (~ра но@((ск �Ф~~1 !/ Чита ОЮлас та гуогра иеА л.и салатной мерзло гэ| оо . И. Самгину Ющмар грангща Вечиой мИ~И~о~~~гЮжюаю граница ю.(~Кол о За~м~о~оЮо~~р~~тги ~ iУао. guduyu оо Ш ewgn8~ Ю'В <30 Рис. 30. Карта распространения вечной мерзлоты. кдртд РАС ПРО С Т РАНЕНИЯ ВЕЧНОЙ МЕРЗЛОТЫ 7 0 80 90 (00 I(0I20 130 I%0 (g0 ! / 1 / 
5 1 1 « \ <л сг г с с еф </фф л гг 3 '. ) с с г г с 5» л с с с 5(>5> ': ргг 5 ) .<.< у~ф р >.' .с с с \сМ г < .<-5-3-, p+<„' ффЯЯ' с » ( г \ «~лр .ф '«< ).» лл г>ггф»с>>)р ) ~сл,~~фД< л~ ~-с-) р:( с лгг Ф сг5 г. (k 5. Г> р Л(~,, <г<<.)Г.)..4 ~.(<р г р+' \ г 5 <~-")5 с г .5»<г сл г с» ) 5. >.,) рр г <rrrv с с г ~ с '>л < ссл г с г \ ,> с) «<» г ' ' ' ' <г ' ).. ( л ):У ~Ð4 .р- >г ' ' > 5с. г ) с ) )г <с!< ( 5л ~~срЬ<Ц~ -> <'55~)с»~; . (5 ( ~ (+.5 ~ 5 > [ г сс< )ф ) >г ).» ( 5(»S.rS5 [(»»>с) л 5 )5 ) "~ @'~(+р«) ~ г с р "Ф'' ' ~лл] '~)(~у"' г л с ~ с с Г Г ')' ггрг)с'5 > ~ » )гг ср,< < г г г <сг ЦГ4 ' 5гг . g -"< с «г с 1 с л ).с '«< °... с.< S )' l ». 'Ц -,; ~--.'.1';- г ,5-> 55" .5» Ъ' л с '5 < сг <рр с с "v с р) ° л ) 'рХ АЪ„ с .с. г г Iгр<. р»)<% ~р ф~~„~к к ~ч с сс г с с с с 'г г ..>, Г < г r ! с л'г с.с с » с с(г с с» .' Г с г.л ° с .ссс, ° ° la л «» ° Рис. 13. Карта оледенения Сибири по Обручеву. ,/ у ,/ ,/ / / . ).< р .5 фл .Йс ~ ) р~~ 4-. 1дф;.„ ~;Ы ~ф „з-, Щф ~~] ° г ~г ~- л ~л5. Р. 3 ( 5.фг . ( .ф г > л ),5. 4' с Цяп3338ижмыж( ~)яодя ~яфя ~д 
вольствоваться лишь самыми верхними горизонтами почвы. Поэтому деревья, образующие по преимуществу стержневой корень (сосна, сибирский кедр), избегают районов с мерзло- той, расположенной близко к поверхности. При залегании ~~р~~~~~ уровня мерзлоты на глубине 1,5 — 2 м (по средней Ле- Не, B Забайкалье) влияние ее на температуру почвы практи- чески ничтожно 3) Влияние мерзлоты на режим р ек прояв- ляется особенно в зимнее время. В ряде районов Восточной Сибири известно образование так называемых «наледей» ко- торые возникают в результате того, что зимой вода в реке ока- зывается зажатой как бы в трубе: между вечномерзлыми слоями в дне и берегах и поверхностным слоем льда, непре- рь~вно нарастающим в большие морозы. Так как вода при замерзании увеличивается в объеме, то в русле создается ко- лоссальное давление, от которого лед лопается с треском, по- добным пушечным выстрелам, и вода выливается на его по- верхность. Под действием низких температур воздуха вода быстро покрывается ледяной коркой, образуя как бы водя- ной пузырь в ледяной оболочке. Этот пузырь в свою очередь может лопаться, и вода снова выливается на лед. Так образу- ются на огромных площадях «наледи», представляющие боль- шую опасность при передвижении по рекам, которые обычно используются в. Сибири для зимнего транспорта. Особенно широким распространением наледи пользуются в Северной Якут.!Н, где они получили местное название «тарыны». Анало- гичные причины могут вызывать наводнения при осеннем за- мерзании рек, а на порожистых реках зимой образуются ле- допады. Когда вода под напором выходит из русла, наледь распро- страняется по долине реки, превращаясь в так называемую грунтовую наледь, которая производит большие разрушения в растительном покрове (выдирание с корнем деревьев, раз- рыв напочвенных ярусов). В результате больших скоплений льда в долинах некоторых северных рек (Индигирка и др.) формируются огромные многолетние наледи, измеряющиеся квадратными километрами и создающие вокруг себя особый микроклимат, который отражается на растительности (за- держка вегетации, появление тундровых группировок в лес- ных районах) . 4) Влияние вечной мерзлоты на рельеф представляет широко распространенное явление. Слои грун- та, лежащие над вечной мерзлотой, осенью испытывают боль- шое напряжение, замерзая как сверху, так и снизу. При неравномерном промерзании и наличии постоянного подтока воды растущие ледяные линзы вызывают выпучивания, в ре- зультате чего поверхностные горизонты почвы отдираются 79 
вместе с растущими на них деревьями и другими растениям. от нижележащих слоев. Образуются огромные бугры до десят- ка метров высотой и свыше сотни метров в поперечнике. «Зем- ля растет»,— говорят в Якутии. Рост таких бугров (гидролак- колитов или, по-якутски, «булгунняхов») иногда продолжает- ся многие годы. От булгунняхов следует отличать ледяны:-. бугры, возникающие как на речных наледях, так и за счет наледей грунтовых вод вдали от речек и ручьев. Они чащс состоят из чистого льда или прикрыты незначительным слоем почвы и образуются только зимой, а летом тают и оседают. Особый характер носят бугры на болотах, где деформация происходит не столько за счет образования ледяных линз, сколько благодаря расширению замерзающих слоев переув- лажненного торфа, который нередко выпучивается вместе с подстилающей его породой. Обсыхающая поверхность бугров, в силу слабой теплопроводности сухого торфа, плохо прогре- вается летом, а зимой с нее сдувается снег. Результатом это- го является повышение уровня вечной мерзлоты и закрепле- ние возникшей формы рельефа, которая, находясь в связи е oKpy~lK.ùþ~ ">:;~,.ëoTo~~, может из года в год увелич.'~ваться как в диаметре, так и в высоту. Так формируется 6 у г р и с- т ы й м е з о р е л ь е ф, и возникают бугристые торфяники, ге- нетически связанные с болотами, но по характеру раститель- ности имеющие свои особенности. Сходно с описанными способами образования «булгуння- хов» и торфяных бугров могут формироваться элементь; тундрового микр орельефа, получившего в литера- туре название «пятнистого» или «медальонного». Еще в 1911 г на международном геологическом конгрессе эти образования бь|ли признаны производными вечной мерзлоть|. Способность последней производить сортировку грунта по механическому составу, выталкивать из почвы крупные кам- ни, передвигать их по поверхности уже давно доказана иссле- дователями полярных островов, гдс широко распространень. так называемые «структурные», «полнганальные» или «ячеис- тые» почвы в виде каменных многоугольников, сетей и гряд, чередующихся с пятнами или полосами мелкозема. Особенно большое внимание исследователж привлекают 1 себе формы тундрового рельефа, известные под названием п я т н и с т о г о в широком смысле слова. Относящиеся сюда образования носят характер правильных — округлых илг овальных — голых пятен глинистого, суглинистого или ще бенчатого грунта, окруженных бордюром растительного по- крова, имеющего таким образом вид сети, в петлях которо~'; сравнительно равномерно рассеяны обнаженные пятна разме- ром около 70 — 150 см в поперечнике. Иногда пятна располо- жены на бугорках, отделяясь друг от друга довольно глубо~и- 80 
ми канавками или валиками, что усиливает мозаичность рас-тительного покрова, Почвоведы и геоботаники, работающие в Арктике, неиз бежно сталкиваются с необходимостью изучения этих интерес Hblx образованцй H стреMHTcH внести свой вклад в проблему их происхождения. В результате этого, количество теорий и гипотез по поводу происхождения пятнистого микрорельефа почти равно числу изучавших его исследователей. Несмотря на имеющиеся расхождения во взглядах, боль-шинство учитывает следующие факторы, обусловленныс веч-ной мерзлотой: 1) выпучивзния грунта, связанные с верти-кальным перемещением почвенных растворов в период осен-него замерзания, благодаря неоднородной плотности воды, охлажденной до разных температур; 2) сортировка по механи-ческому составу и выпирание щебенки мелкоземом; 3) теку-честь почв (солифлюкция) и растительной дернины на скло-иах в результате скольжения поверхностных горизонтов по мерзлоте. Рассмотрим некоторые теории, касающиеся происхождения тундрового микрорельефа. Имеющиеся высказывания можнб объединить в две основные группы: первые исходят из в н у т-р е ни их праце с со в, присущих самой почве в связи с на-личием вечной мерзлоты, вторые ищут причину в ф а к т о-р а х внешних по отношению к почве, поэтому они будут рассмотрены в другом месте. Первая группа ученых главное значение придает действию замерзающей воды в связи с ее способностью расширяться при охлаждении ниже 4' Почвовед Н. И. Прохоров (1910) выдвинул теорию «экс-пульсации плывуна», согласно которой няходящиеся под рас-тительны:л покровом плывунные массы, как бы пульсируя и' склонах, прорываются наружу и вызывают образование пят-нистого микрорельефа. Возражая Прохорову, B. H. Сукачев (1911) указывает на ряд недостатков этой теории, в частности на то, что тундро-вый микрорельеф существует не только на склонах, но и н'~ ровных местах. Сукачев считает рассматриваемые явления не-минуемьп~ слепствисм замерзания зады в пписутствии веч-ной мерзлоты. Полужидкий плывунный слои испытывает сильное давление со стороны замерзающей говерхностп почвы и расположенной на некоторой глубине мерзлоты и в то же время, охлаждаяс1, сам расп1иряется. В результате неравно:-мерного смыкания сезонной и вечной мерзлоты возникает ки-лоссальнос напряжение и, как следствие, — прорыв задери~-ванного слоя и образование грязевого вулканчика. Расте-каясь по поверхности, ппывун образует обнаженное пятно 81 
правильной формы. Эти явления наблюдались Сукачевым в 1~арской тундре. Теория его, известная под названием «теории выливания», подверглась критике со стороны почвоведа 3,. А. Драницына (1914), который, изучая микрорельеф в ени- сейских тундрах, никогда не наблюдал погребенной расти- тельности и торфа в пятнах микрорельефа, названного им «ме- дальонным:>, а также свежевылившейся массы неприкрытой E растительностью. Драницын основную причину пятнообразо- вания видит в закономерном перемещении почвенного раст- вора вверх в связи с расширением его при осенцем замерза- нии. Благодаря неравномерности растительного покрова, задернованная поверхность испытывает неравномерное на- пряжение, в наиболее слабых местах происходят разрывы и покров расползается, обнажая выпуклые пятна. Теории Драницына и Сукачева были проверены в лабо- раторных условиях Сумгиным (1930), который на ряде экспе- риментов подтвердил, что теоретически в условиях мерзлоты возможны оба случая, т. е. выливание плывуна и выпучива- ние п0верхности под влиянием внутреннего давления кристал- лов льда. Экспериментально доказано также, что образующийся лед способен притягивать к себе капиллярно поднимающую- ся воду и тем увеличивать собственный объем, а в глинистых почвах возможно образование восходящих токов иловатых частиц, замещающих лед в периоды его таянья и закрепляю- щих те деформации поверхности, которые создаются замер- .зающей водой. Исследованиями А. Ф. Лебедева (1936) установлено, что при сильном охлаждении поверхности почвы под ней может накопляться лед за счет конденсации парообразной влаги, а следовательно, в континентальных странах в период преобла- дания излучения над инсоляцией этот процесс может вызы- вать увеличение объема почвы. Однако новейшими исследо- ваниями (Г П. Никитин, 1957) это оспаривается. Сводку приведенных выше высказываний и их анализ да- ет Ю. А. Ливеровский (1931), который связывает начало пятнообразования с разнообразием условий увлажнения и замерзания почвы, зависящих от ее мехапического состава, почвенного климата и неоднородности растительного покрова. В результате этого, по Ливеровскому, происходит неравномер- ное накопление (в виде льда) воды, капиллярно поднимаю- щейся при замерзании к почвенной поверхности; возникает местное выпучивание в форме бугорка, на вершине которого образуется постепенно растушее пятно, как результат дегра- дации растительного покрова вследствие его напряжения. Так, в зависимости от интенсивности процесса формируется, по Ливеровскому, пятнистый или пятнисто-бугристый микро- 82 
рельеф. По-видимому, подооный процесс пользуется широким Распространением на севере Сибири. Указанные выше ученые придают решающее значение гро- мадной механической силе воды, замерзающей в талом плы- вуне, зажатом в линзах между вечной мерзлотой и охлаж- дающейся поверхностью почвы. Подобные точки зрения дают возможность понять проис- хождение пятнистого микрорельефа даже на совершенно плос- ких равнинных участках. Что касается микрорельефа склонов, то его существование может быть связано также и с более простыми процессами, неоднократно наблюдавшимися раз- личными учеными — именно с явлениями солифлюкции, т. е. боковыми движениями задернованного почвенного слоя, обус- ловлн.'ными скольжением его по поверхности плывунного горизонта, подстилаемого мерзлотой. В результате этого про- цесса возможно нарушение, разрыв растительного покрова с образованием обнаженных пятен. На плато, покрытых валун ными отложениями или элювием коренных горных пород, веч ная мерзлота вызывает расчленение поверхности на много угольники, заполненные мелкоземом и оконтуренные валика- ми из крупных камней, образующих довольно правильную сеть, похожую «а искусственную кладку. Подобные картины нередки на гольцах сибирского Севера (на столовых горах Средней Сибири и в других местах) . Поскольку толчком к бугрообразованию на торфяниках служат те же процессы, которые способствуют возникновению пятнистого микрорельефа, постольку почти все теории, рас- сматривающие процессы пятнообразования, в той или иной чере затрагивают и происхождение бугристого рельефа. J( влиянию мерзлоты на рельеф относятся также явления та«называемого мерзлотного карста («термокарста»), т. е. провальные явления, связанные с оседанием поверхности при тая1 ии прослоек ископаемь|х льдов, заключенных в вечной мерзлоте. Это наблюдается при прогревании почвы во вре- мя лесных пожаров, при условии доступа солнечных лучей на вырубках, а также при разрушении торфяных бугров за счет образующихся при их росте трещин. В результате воз- никают ямы и воронки, которые заполняются водой и пре- вращяытсл Б 03грл c ~<~~=-~~~ыми, гостеиенио оплывающими берегами. Особенно обильны провальные озера в минераль- ных грунтах в бассейне средней Лены. Благодаря большой теплоемкости воды, такие озера имеют тенденцию к быст- рому увеличению в размерах за счет понижения уровня веч- ной мерзлоты в их дне и берегах. Процессы переноса продуктов выветривания (делювиаль- ные процессы) в условиях вечной мерзлоты приобретают свое- образный характер, так как смываемый со склонов мелкозем„ 83 
накопляясь в слабо дренированных понижениях, цементиру~ )- ся здесь мерзлотой в водонепроницаемую породу, QLH>l><BBK'- щую процессы заболачивания и приводящую к вырав1~ив'~- нию поверхности (gJ,. А. Яраницын, 1914). Таковы некоторые наиболее характерные явления, связы- ные с существованием вечной мерзлоты и оказывающие и~- маловажное влияние на растительный покров, которь|й сам, как указывалось выше, находится в тесном вздццодействии .с мерзлотой. Аналогично описанным выше явлениям, сказыв;1стся вл и яни~ мерзлоты на различные искусстве ~- ные соор у жения. Строительство на вечной мерзлоте требует специал1.ных технических расчетов, так как затенение поверхности мостами или различными постройками вызывает неравномерное подня- тие уровня вечной мерзлоты, следствием чего является выпи- рание из грунта фундаментов, столбов, свай у мостов, а эт<~ влечет за собой сильные деформации: образование трещин ь' зданиях, выпучивание и перекашивание мостов и т. п. Подоб ные явления способны возникать в результате всякого нарушения вечномерзлого слоя. В Забайкалье, например, нередки случаи выпирания на поверхность гробов на клад- бищах. С другой стороны, под отапливаемыми зданиями уровень вечной мерзлоты понижается и постройки разру- шаются вследствие оседания грунта. В СССР разработан' основы инженерного мерзлотоведения, обеспечивающи~ успешное строительство на вечной мерзлоте. Понижение уровня вечной мерзлоты в целях сельскохозяй ственного использования территории достигается путем так на- зываемой «тепловой» мелиорации. Сюда относится удаленис слаботеплопроводного покрова из мха и торфа, а также кус- старников и деревьев, затеняющих поверхность; практикуется снегозадержание для сохранения тепла р деятельиом слое и другие мероприятия. 3. Происхождение вечной мерзлоты и климати еские условия,н~об~~д.~:~~~е ддл ее существовал~~~ По вопросу о происхождении вечной мерзлоты существует две точки зрения: 1) мерзлота — р е л и к т л е д н и к о в о г о п е р и о д а, 2) мерзлота — п р оду кт сов реме н ных кл и м а ти- ческих условий. Сторонники первой точки зрения (акад. А. А. Григорьсн, Сумгин и др.) приводят следующие основные аргументы пользу своего взгляда: а) многочпслеи.ые ниходки и вечной мерзлоте трупов ~1'— монтов. ископаемых носорогов и других представителей чет- 84 
«ертичной фауны с сохранившимися мягкими частями; отсюда вывод: вечная мерзлота существует непрерывно со времени ~б('лп жHDQTIIl,. б) в об;:зстп;.-roi~ мерзлоты распространены >lb18 льды, K'.~Toðûå встречаются в бассейне Лены, на Ново- »бирских ос-ровах, в бассейнах Яны, Ипдпгирки, Колымы; '~a острове Ь. Ляховском Волоссовичем подробно описаны слоя ископаемых льдов, причем характер наносов, раститель- I".f::~ H жмат ых остатков — между льдами и сверху них- ~оворит;::a fl'.; ледниковый возраст. Но так как ископаемые 'ьды и~' r,:оглп пережить эпоху без вечной мерзлоты, то отсю ;<a c."~'ä~òò вывод, что возраст вечной мерзлоты равен возрас- т. е. с плейстоцсп.'1; ~' '", ~ ням ~ð~<<>>~t в-'"~10й M(..p3JIoTI, иногда залегает "'~cït. далеко от поверхности почвы — значительно глубже ъл зимнего промерзания; следовательно, мерзлота не .южет ~,.т~, современным образовапием; г) на ст. С'<овородипо Забайкальской >г. д. в мерзлых рунтах имеются остаточные иизкие тсмпературь1 (наблюдает- ся понижение температур с глубиной). Согласно второй точке зрения (климатолога Шостакови- «а и др.), современные климатические условия Сибири являются достаточными для объяснения происхождения черзлоть1. Эти авторы признают ледниковый возраст лишь ',à ископаемыми льдами, вечную же мерзлоту рассматри; вают как накопившийся остаток сезонной мерзлоты. Академик Григорьев, полемизируя с Шостаковичем, ука- зывает, что известная климатическая обстановка является о5язательным условием для консервации вечной мерзлоты и ссли бы не было этих условий, то мерзлота неминуемо должна была бы исчезнуть, поскольку, во-первых, с конца оледенения прошло около десятка тысяч лет, во-вторых, слой мерзлоты 'равпительпо пе такой уж мощный — в среднем около 100 M —— и, в-третьих, к центру Земли температуры повышаются. Если же говорить о возможности современного образова- ния мерзлоты, то оказывается, что ежегодные остатки зим- ией мерзлоты бывают настолько малы, что для накопления нескольких дссятков метров ее необходимы тысячелетия и, следовательно, возраст ее отодвигается дою, т. е. до ледни- кового периода. Однако это не снимает возможности совре- менного образования толщ почвенных льдов за счет подзем- ных наледей, сугробов снега, погребенных наносами на побе- режьях, замерзания воды и фирнизации снега в морозных трещинах и т. п. Точно так же многими учеными доказана возможность современного новообразования небольшйх сло- ев вечной мерзлоты, особенно в торфяниках. 85 
Сумма отрицательных среди. меся 4Hbl> I е~ператур Коэффициентмерзлоты Сумма средних осадков в мя >( за месяцы с по- ложительной средней месяч- ной температу- рой. Средняя месячная толщина снегового покрова в см для >( месяца с макси- мальной толщиной снегового покрова. Сумма положи- тельных сред- них месячных температvp В числовом значении этот коэффициент для различных частей Сибири выражается десятичной дробью. На основании произведенных подсчетов Григорьев считает, что чем больше абсолютное значение этой дроби, тем лучше 86 И. Д. Герасимов и К. К. Марков (1939) предложили ра- личать по происхождению 2 типа вечной мерзлоты: а) реликтовая вечная мерзлота, или п а с с и в н а я, б) мерзлота, возникающая в современную эпоху, или а к- тивная. Вполне законным является вопрос: может ли вечная мерз- лота существовать вне климатических условий, при которых она способна возникать сейчас? Климатическими условиями мерзлотных районов много за- нимались исследователи, рассматривающие всю мерзлоту как активно образующуюся в наши дни. Отсюда и возникло смеше- ние двух вопросов: 1) о в аз р а с т е м е р з л от ы и 2) о т е х условиях, при которых она может сохранять- ся в настоящее врем я. Сейчас не подлежит сомнению, что в основном для кон- сервации пассивной вечной мерзлоты нужны почти те же ус- ловия, что и для ее активного новообразования. Каковы ле эти условия? Академик Григорьев считает, что возможность сохранения слоев земной коры с температурой ниже 0' зависит от соче- тания термических и гидрометеорных факторов, в частности эта возможность 1) прямо пропорциональна средней темпе- ратуре морозного периода и его продолжительности, 2) обрат- но пропорциональна средней температуре безморозного пери- ода и его продолжительности, 3) обратно пропорциональна мощности снегового покрова. Кроме того, имеет значение форма влаги — выпадает ли она в виде снега или в виде дождя, так как смячивание отри- цательно сказывается на мерзлоте. Одним словом, чем суровее и континентальнее климат, тем это благоприятнее для существования мерзлоты. Это отноше- ние Григорьев (1930) выражает формулой, определяющей так называемый климатический коэффициент мерз- лоты. Формула эта имеет следующий вид: 
условия pJlii сохранения вечной мерзлоты; минимальный ко эффициент = 0,000095. На составленной Григорьевым карт<. (рис. 31) нанесены вычисленные им мерзлотные коэффициенты и намечены районы различных их величин. Район максималь- ных мерзлотных коэффициентов (0,0013 — 0,0026) совпадает в общем с областью полюса холода; далее выделяется цент- рально-якутский район больших мерзлотных коэффициентов от 0,00036 до 0,00063. К югу величины падают и лишь запад- ное Приамурье и восточное Прибайкалье дают снова большие числа. Очень низкие коэффициенты вычислены для Приморья, где вечная мерзлота отсутствует. Бассейн Енисея занимает промежуточное положение между районами высоких и низ- ких коэффициентов. ,',1алые величины получаются для Западной Сибири, кото- рая лишь на широте полярного круга имеет коэффици- ент = 0,00030, а южнее цифра перемещается на пятое место после запятой, так что, например, для Томска мерзлотный коэффициент=0,000050, т. е. условия для сохранения вечной мерзлоты здесь отсутствуют. Таким образом, эти цифры да- ют ориентировочное представление о распределении на тер- ритории Сибири климатических условий, благоприятных и неблагоприятных для сохранения мерзлоты. Попытаемся проанализировать, каким образом данные от- носительно связи мерзлоты с суровым континентальным климатом согласуются с мнением о ее л е д н и к о в о м в о р а с т е, особенно, если принять гипотезу о покровном оледе- нении значительной части Сибири. Еще А. И. Воейков выска- зал мнение, что одновременное образование льда и мерзлоты невозможно, так как, если для первого необходимо наличие снеговой массы, то для второй, наоборот, требуется отсутствие снега. Герасимов и Марков в книге «Ледниковый период на территории СССР» также указывают, что «ледниковые по- кровы и мерзлота — антагонисты». Широкое развитие вечной мерзлоты они рассматривают как следствие того, что Сибирь не покрывалась сплошными льдами. Однако возможно и несколько иное разрешение этого воп- роса. Считается установленным, что над оледеневшими обла- стями располагался устойчивый барический максимум, что влияло на пути циклонов, двигающихся с запада и вызывало отклонение их к югу. В результате — области, непосредствен- но примыкавшие к краю ледникового покрова (перигляциаль- ная зона), должны были находиться в условиях сурового — хо- лодного и сухого — климата, а это благоприятно для развития мерзлоты. Если в условиях зарождающегося покрова на севере Си- бири устанавливался антициклональный режим, то он способ- 8/ 
ствовал промерзанию на проч'яжжид ысяцелетий грунтов tie-. ригляциальной зоны. Наступавшие льды надвигалис уж [[;[ [[е[[[омерзлую поч- »у, зона новообразования которой вместе с поступательным движением ледника постепенно отодвигалас[, к югу. Отступание ледников представляло возмо~[гцо не менее дли- тельный процесс, чем их наступание, причем э[от процесс со- [[ровождался таянием льдов, образованием потo«ot[, бассей- нов, сыачивавш[[х грунты и вызывавших дегр:1дац[[[о вечной мерзлоты. Но этот процесс протекал, по-видимому, различно в услов::ях разных районов Сибири, так как к концу [~.[[[[ ковбй эпохи должны были уже оформиться различные между собой климаты Западной и Восточной Сибири. И если перзый, т. е.' '~япзд1~ос~~611~эскЕи á! Яpo;Ipèèòñ1ëîâ "л '(сили1ной дсг1)лдяции мерзлоты, то климат восточно-сибирский, напротив, явился vt- .[овием ее консервации. Этим, возможно, и определяется х[[- рактер современного распределения вечной мерзлоты на тс[~- ритории Сибири. В заключеш[[. [[еобход.и, о сказать [[есколько слов о с а- »р емснных тс [[[.[l,. вечной мерзлоты. Вопрос этот разрешается в зав;.самости от конкретной обстановки. В районах с высокими мерзJ[oT[lt,thf[l коэа~фициентами есть вс[' основ.[ни [ говорить о нал[[чии не только ppJIHKT0Bott мерзло- ты, но н мерзлоты, акт[[вно 'новообразу[ощейся, В то же время в Сибир[[ пмеются районы, где мерзлота явно находится B юсто:,и[[и'д[града[1[:[: Та«, [[апример, в Западной Сибири (Hn Обь-Иртышском междуречье) иногда встречаются на боло- тах бугры с мерзлым ядром — в районах, удаленных от юж- ной границы вечной мерзлоты Активная хозяйственная деятельность человека обеспечи- [ ает широкие возможности практического устранения значе- [[ия вечной мерзлоты для растительности путем существенного понижения ее уровня. С другой сторонь[, постоянство темпе- ратуры глуооко лежащих вечномерз.чых слоев позволяет соо- ружать в них холодильники для длительного хра[[с[[[[я скоро- портящихся продуктов. Такис естественные холод[[льники в условиях Якутии уже не являются редкостью. М И, (.умгин еще в 1927 г. выдвинул предложение орга- низовать в вечной мерзлоте музей с целью сохранения для будущих цо«олений образцов всех ныне живущих организ- мов, ЛИТЕРАТУРА Григорьев А. А. (1930).— Земцов А. А. (1959).— Ливеров ский IQ. Я, (1932).— С ум гик М. И. (1927, 1937).— Кач урии И. П„ (. ум ги и М. И. и др. (1939). — Труды ком. ло изуч. вечиой мерзлоты [1932 — 1939) . 
, „О„ВЕЦЦО PAqTgrE>b«« дСНОВНЫЕ 'lEPTbl ПО И И l.>A@gEAIUИЕ ПОКРОВД <Hb»~ рАфИЦЕСКО~О АКОИОМЕРЦОС~ .Е ИЕК~ЦОРЫХ И El O I EOl РАСПРЕЛЕЛЕИИЯ В „. О,АЦИ~ЕСКОЯ УЕО РЕТЙЧЕСКИХ ВОПРОСОВ l-Egl-PAeu< 
Настоящий раздел, представляющий введение в ботаниче- скую географию Сибири, посвящен основным вопросам, ка- сающимся типологии растительного покрова Сибири и глав- нейших закономерностей его географического распределения. Само собой разумеется, что не может существовать осо- бой классификации растительных сообществ Сибири, изоли- рованной от классификации фитоценозов других частей суши, равно как нельзя мыслить рассмотрение ботаника-географи- ческих закономерностей на пространстве между Уралом и Тихим океаном вне обшей картины распределения раститель- ности на территории всей северной Евразии вообще. Поэтому в ближайших главах будет затронута в общем виде проблема классификации растительных сообществ и не- которые теоретические вопросы их географии. Главнейшие закономерности географического распределения растительно- ности Сибири будут проанализированы на фоне идеальной схемы зональности Восточного полушария вообще и северной Евразии в частности. Ввиду наличия между растительностью и почвами тесно- го взаимодействия, обусловливающего целый ряд общих закономерностей в их географическом распределении, спе- циальная глава будет посвящена краткой характеристике основных почвенных типов в связи с их распределением по территории Сибири. 
/ЛАВА / Г НЕКОТОРЫЕ ОБЩИЕ ВОПРОСЫ КЛАССИФИКАЦИИИ ГЕОГРАФИИ РАСТИТЕЛЬНЫХ СООБЩЕСТВ 1. Проблема классификации растительных сообществ Весьма актуальной проблемой, в разрешение которой упи- рается разработка основных теоретических вопросов геогра- фии растительного покрова, является классификация слагаю- щих его сообществ, т. е. определение объема и сущности обь- ектов исследования. Классификация любых предметов и явлений природы яв. ляется одним из важнейших элементов познания окружаю- щего нас мира, так как в процессе систематизации этих пред- метов или явлений приводятся в систему и наши знания о них., выясняется их взаимосвязь, выявляются наиболее четко ос новные черты качественного сходства и различия между группами изучаемых объектов, устанавливается содержание этого сходства и различия, а тем самым ярче и определеннее очерчивается сам предмет или явление. Советскими учеными создан ряд частных фитоценологиче- ских классификаций применительно к растительности СССР. Некоторые из них получили широкое признание и берутся за основу различными исследователями. Таковы классификация лугов, предложенная А. П. Шенин ковым (1938), классификация степей — Е. М. Лавренко (1940), пустынь — А. В. Прозоровского (1940). Кроме того, Б. Н. Го- родковым (1940, 1941) и Ф. И. Самбуком (1936) сделан ряд предложений по вопросу классификации тундр и полярных пустынь. Сложнее обстоит дело в области лесной типологии, Несмотря на наличие в нашей стране огромных лесопокрытых пространств, у нас до сих пор нет общепринятой классифика- ции лесов; отсутствует единое мнение по поводу самых прин- ципов выделения основных таксономических единиц, что яви- 91 
1ось предметом недавней дискуссии между фитоценологиче- гкой школой академика В. Н. Сукачева и представителями :краинского лесоводческого направления П. С. Погребняком, Л. В. Воробьевым и другими. Все это крайне затрудняет ра- ооту в области ботанической географии. Но еще большие осложнения вьиывает отсутствие единой ..ласси6икации и единой системы таксоиоьпр,рс~;цх единиц тля всего растительного покрова СССР в целом — так же как. и единых принципов и критериев классификации. ~3есь предшествующий опыт классификациои. ыл 11острое- ний различных авторов — как и масштабе земного н"-,'„ðà, так 1 применительно к растительности СССР — свидет,'„,ьствует плодотворности принципов Еласс~~~бикации растительы,rx со- ~бществ с учетом жизненных форм строителей (эди~',",и;лто- иов) в высших тп<сономических единицах. Подавля|ощее лольшинство советских геоботаников, изучающих фитоценозы 1а фоне их всесторонних связей с условиями среды (В. Н. Су- качев, A. П. Шенников, Е. М..Лавренко, А. П. Прозоровский, K. В. Станюковлч и др.), придают решающее значение в их классификации не только взаимоотношениям растений внутри сообществ, но и экологлческой характеристике сообществ, проявляющейся, в частности, в господстве определепной жиз- .«нной формь.г или, по А. П. Шенникову (1 35), биоморфы. Известно, что в основе различий таких единиц раститель- ~ого покрова, как лес, луг,степь, тундра, лежат физиономиче- ские признаки, определяющие типические черты того или иного ландШафта. Физиопомичность же элементов раститель- ного покрова связана прежде всего с характером господ ствующих жизненных форм и их сочетаниями в фитоценозах. За типом жизненной формы эдиф и катар а всег- да скрывается ряд моментов, касающихся влияния этой жизненной формы через фитосреду на совместно с ней обитающие растения, что приводит к глубокой специфике фитоценозов, формируемых строителями, относящимися к разным типам жизненных форм (деревья, травы, мхи и т. д.). Чем более существенными являются различия между жизненными формами, выступающими в качестве строителей определенных групп сообществ, тем более специфика и их средообразующей роли и тем глубже качественные различия между образуемыми ими ценозами. Дерево как тип жизнен. ной формы — при всем многообразии более мелких подраз- делении этого типа — принципиально отличается от типа травянистых растений, которые даже в различных экологи- ческих формах больше сходны между собой, чем с древесной формой роста. Но разница между деревом и кустарником нередко носит количественный характер и порой принимает- ся до некоторой степени условно. (~)~ ! 
Не случайно Раункиер в своей общеизвестной классифика- ции жизненных форм, называемых им биологическими типа- ми, объединял деревья и кустарники в один тип фанерофитов. Известно, что ряд древесных видов не только способен су- ществовать и в форме дерева и в форме куста, но подобный переход из одной жизненной формы в другую может совер- шаться у них на протяжении индивидуальной жизни (напри- мер, у обыкновенной черемухи — при утрате главной оси по- бега в силу причин стихийного порядка). У распространенного в Восточной Сибири кедрового стланика иногда вместо кусто- образпзй формы образуется деревцо с прямостоячим ствола~ (Поздняков П. С., 1954). В то же время фанерофиты отличаются от травянистых i мохообразных растений как в смысле средообразующего их влияния в фитоценозе, так и с точки зрения их биогеохимиче ской роли в географической оболочке Земли, т. е. участия в круговороте веществ в природе, а также и во влагообороте, Все это может служить достаточным основанием для того, чтобы принять типы жизненных форм эдификаторов за осно- вание для объединения растительных сообществ земного ша- ра в высшие таксономические единицы — типы растительности. Понимая тип растительности в широком объеме, можно объ- единить в четыре типа все многообразие сообществ земногс шара, имеющих в качестве эдификаторов растения, ведущие прикрспленный образ жизни. Типы эти следующие: 1. Лиш ай н иково-моховой — М и s co s а. 2. Кустарниково-древесный — Li gn os a. 3. Т р а в я ной — Н еr Ь о s а. 4. Пустынный — D e s e r t a. Главнейшими основаниями объединения растительных со- обществ в названные выше типы, являются: 1) общая харак- теристика биоморф эдификаторов, 2) характер влияния эди- фикаторов на среду в сообществе, 3) особенности структуры сообществ, присущие данному типу, и 4) биогеохимическая роль сообществ и их влияние на климат (Л. В. Шумилова, 1957) . Первые три типа охватывают фитоценозы с относительно высокой пiioTHocTbio жизни, проявляющейся в том, что эле- менты раститс„ллого покрова (постоянно или в ограниченньк периоды вегетации) полностью или частично смыкаются свои- ми надземнымп побегами. Такие, часто называемые «закры- тыми», сообщества в известной мере противопоставляютс~ четвертому типу — сообществ пустынных, которые объединя- ются по признаку полной надземной разомкнутости слагаю- щих их элементов (отдельных особей, дерновин, куртин ил~ синузий), хотя это, безусловно„не исключает наличия взаим- ного влияния растений через корневые системы. 94 
СХЕМА ДЕЛЕНИЯ ТИПОВ НА ПОДТОПЫТип ТРАВЯНОЙ А. В одн а я р а с титель но с т ь. Б. Болота травяные. В. Л у г а. Г. С т е п и. Д. Эфемеровая растительность. Подтип Подтип Подтип Подти п Подти п Тип КУСТАРНИ КОБО-ДРЕВЕСНЫЙ Е. Дебри. Я. Леса. 3. Куст а р ники. И. Болота лесные. I1одтип Подти п Подтип Подтип Тип JIHllIAPlHHKOBO-МОХОВОЙ Подтип К. Болота моховые. Подти п Л. Т у н д р ы. Тип ПУСТЫННЫЙ Подтип М. Холоди ые пустыни. Подтип Н. С у х и е п у с т ы н и. Подтип О. С ол е н ые пустыни. Как видно из приведенной схемы, некоторые подти пы соответствуют здесь по объему ти п у в понимании ряда со-ветских авторов (Шенников, 1938, 1941; Лавренко, 1940, -I946; Городков, 1936, 1958 и др.), но обоснование их выделе-нии не всегда совпадает с ними, 94 Ввиду того, что растительность приобретает пустынный (открытый) характер в крайних условиях жизни, чаще всего при резком дефиците какого-либо из важнейших экологиче-ских факторов,— относящиеся сюда фитоценозы не могут ха-рактеризоваться какой-либо определенной жизненной фор мой. В них участвуют кустарники, кустарнички, иногда де-ревья, суккуленты, мхи, лишайники, водоросли и отчасти полутравянистые растения. В предлагаемой здесь системе высших таксо«омических единиц за типом р асти тель ности следуют: подтип растительности, к л а с с с о о б щ е с т в (к л а с с ф о р м а ц и й), ф о р м а ц и г,. В отдельных случаях могут выделяться также п о д к л а с-ыигруппы формаций. Схема деления типов на подтипы имеет следующий вид: 
К критериям расчленения типов на подтипы и на классы формаций нельзя подходить формально и строго унифициро- HBTb Hx для всех случаев. B зависимости от специфики жиз- ненных форм эдификаторы разных типов растительности ~o-P»HoMy реагируют на приходо-расходный баланс тепла и влаги. Деревянистые формы, имеющие многолетние над- земные побеги, защищенные перидермой, с одной стороны, находятся в лучшем положении, чем травы, но, с другой сто- роны, деревьям и кустарникам необходимо приспособлятьсы к сохранению значительной части этих надземных побегов, вместе с расположенными на них почками возобновления, в неблагоприятные сезоны, т. е. в периоды перерыва вегетации, которые должны быть или относительно краткими, или же отличаться режимом, хотя бы минимально отвечающим ука- занному выше требованию. Поэтому в биологии древесных форм, как правило, отчетливо выражена их связь с зональ- но-климатическими условиями, проявляющаяся в ритмике жизни, формах роста, положении почек возобновления, в со- ответствии с закономерностью, подмеченной Раункиером, в силу чего образуемые ими сообщества по преимуществу яв- ляются климатически обусловленными, тогда как травяни- стые ценозы чаще обусловлены эдафически. Таким образом, в высших таксономических объединениях формации кустарниково-древесного типа различаются между собой прежде всего по приспособленности их доминантов к различным географическим условиям (т. е. типам климата), 'l также по степени сложности структуры ценозов. По мере ухудшения условий жизни и приближения их к предельным для данного типа наблюдается последовательная замена эдификаторов одних форм роста на другие (переход от деревьев к кустарникам — сначала крупным, а затем низко- рослым), смещение почек возобновления книзу и переход от полидомннантных сообществ к олигодоминантным или моно- доминантным. Все это — в сочетании с некоторыми анатомо- морфологическими приспособлениями ценозообразователей и их сезонной ритмикой (вечнозеленость, листопадность) — и служит основанием для расчленения кустарниково-древесного типа на подтипы и далее — на классы и подклассы формаций, которые в значительной мере являются индикаторами на кли- маты земного шара. B противоположность деревьям и кустарникам, травя- нистые и полутравян истые растения вынуждены ежегодно (полностью или частично) утрачивать свои недолго- вечные надземные побеги, что позволяет им в процессе при- способления к экологическим факторам ограничиваться преж- де всего анатома-морфологической перестройкой именно ве- 95 
гетирующих органов. Травянистая оиоморфа самая молода':-' я смысле геологического возраста и наиболее пластичная, вь|- деляется среди других жизненных форм наибольшим разно- образием в деталях строения своих зеленых частей, в гибко сти физиологических процессов, в способности быстро восста- навливать утраченные побеги из спящих почек по миновани~: неблагоприятных воздействий, быстро развивать генератив- ные побеги и т. п. Многолетние органы могут долгое время сохраняться в покоящемся состоянии в глубине почвы (криптофиты, геофи- ты) или близ ее поверхности (гемикриптофиты, хямефиты) под защитой мертвых растительных остатков или снегового покрова. Это и позволяет представителям данной жизненной фор- мы выступать в качестве эдификаторов близ границ существо- вания закрытых сообществ, т. е. в таких климатических усло виях, где хотя бы на короткий период благоприятно склады- вается баланс тепла и влаги (альпийские луга, эфемерова i растительность, степи и т. и.), но где древесные формы не мо- гут уже образовывать более или менее сомкнутых ценозов. В этих случаях травянистые сообщества являются климатиче- ски обусловленными. Ценозообразующая роль травянистых растений сходит на нет, с одной стороны, в сухих пустынях, где коэффициент увлажнения ни в один сезон не достигает необходимых для трав величин, а с другой стороны,— в холодном климате кон- тинентальных стран, где при пониженной интенсивности жиз- ненных процессов цветковым растениям вообще не хватае~ продолжительности вегетационного периода для осущест- вления нормального развития, в силу чего они не выдержив;~ ют конкуренции с значительно более стойкими мхами и лн шайннками. К тому же в подобных крайних условиях травя- нистые растения в период перерыва их вегетации пс имеют достаточной защиты даже подземных органов или прикорне вой части их облиственных побегов, где располагаются почки возобновления. С другой стороны, травы как биоморфа, ие образующа~ перидермы ня нядзлшых побегах особенно чутко реагируют на водный режим местообитания, могущий порой сглаживат.; или полностью затушевывать для них возд~~ -TBHH климати ческого характера. Наглядный пример этому дают водны" болотные и некоторые луговые сообщества, являющиеся эда- фически обусловленными. Таким образом, травянистые фито- ценозы в своем характере' и распределении по земной поверх. ности больше связаны с экологическими условиями в относи тельно узком местном смысле, чем с общегеографическимг факторами, т. е. с климатом. Это и находит отражение в прин- gQ 
ципах дальнейшего расчленения травяного типа на таксономи- ческие,единицы более низких рангов. Так, подтипы различаются между собой прежде всего эко логически, образуя своего рода укрупненный эколого-фито- ценотический ряд, который может быть непосредственно наблюдаем а природе (водная растительность — травяные бо- лота — луга — степи), при этом они не только бывают связа- ны в пространстве, но и могут переходить друг в друга во Времени, т, е. представляют одновременно и генетический ряд. Л и ш ай н иково-моховой ти п, в котором эдификато- рами являются бескорневые растения, представляющие наи- более древнюю, примитивну1о и слабо дифференцированную группу наземных организмов, по экологической приуроченно- сти сообществ связан с условиями, крайне неблагоприятными для существования цветковых растений, которые, сопутствуя основным ценозообразователям (мхам и лишайникам) обыч- но имеют подавленное развитие и незначительное обилие. Экологическая характеристика этих цветковых растений- спутников и особенности их географического распространения помогают понять сущность и разграничить подтипы моховых и лишайниковых сообществ, эдификаторы которых, за некото- рыми исключениями, не обнаруживают особенной специали зированности по отношению к каким-либо факторам, высту- пая ценозообразователями в различных условиях. Подтип тундровый выделяется по признакам психрофиль- ности и криофильности участвующих в нем трав и кустарнич- ков, о чем свидетельствует, наряду с их анатома-морфологи- ческими признаками, характер их ареалов (аркто-альпийцы). Моховые болота представляют подтип гидрофильных це- нозов, в составе которых участвуют широко распространен- ные болотные оксилофиты с достаточно определенной эколо- гической характеристикой. Моховые болота наичаще связаны по своему происхождению с предшествующими им генетиче- ски травяными болотами, переход от которых, однако же, знаменует собой качественный скачок в новое состояние— фазу атмосферного питания. В силу этого травяные и мохо- вые болота закономерно рассматривать в разных типах рас- тительности. П у с т ы н и ы й тип, который, как указано выше, не может характеризоваться строго определенной жизненной формой, расчленяется на подтипы по признаку того ограничивающего фактора, от которого зависит крайняя разреженность расти- тельного покрова. Сюда же относятся сообщества, находящие- ся на ранних стадиях сингенеза — в процессе завоевания впервые осваиваемой растениями поверхности, еще не затрону- той процессами биохимического выветривания. Такова расти- тельность скал, осыпей и россыпей. 7. Л. В. Шумилова. 
~аким образом, приведенная выше классификация опи- рается на принадлежность эдификаторов к определенным ос- новным жизненным формам, на их экологические особенности (мезофильность, психрофильность и т. п.), ритмику их жизни (вечнозеленость, листопадность и т. д.) и на структуру обра- зуемых ими сообществ. В отдельных случаях приходится считаться и с флористн- ческими связями, хотя в фитоценологической классификации они могут играть лишь вспомогательную роль. Например, в разграничении летнезеленых лесов — бореальных (мелко- лиственных) и так называемых неморальных (шнроколист.- венных и хвойно-широколиственных) — имеют решающее зна- чение, наряду с экологической характеристикой доминантов, также и особенности их флористического состава. 2. Вопросы ареалогии растительных сообществ в связис проблемой зональности Из рассмотрения классификации фитоценозов земного ша- ра вытекает, что эдификаторы климатически обусловленной растительности являются индикаторами на приходо-расход- ный баланс тепла и влаги, присущий определенным частям суши. Это находится в соответствии с учением о зонах при- роды, сформулированным основоположником научного почво- ведения В. В. Докучаевым и развитым затем его учеником почвоведом Н. М. Сибирцевым в учение о почвенно-климати- ческой зональности. По Докучаеву не только почвы, но и растительный и живот- ный мир «благодаря астрономическому положению, форме и вращению нашей планеты вокруг ее оси, несут на своем об- щем характере явные, резкие и неизгладимые черты закона мировой зональности»; в географическом распределении поч- вообразователей «как по широте, так и по долготе должны наблюдаться постоянные... строго закономерные измене- ния... — в строжайшей зависимости от климата». Поднятие местности над уровнем океанов также вызывает, по Доку- чаеву, закономерные изменения растительности и почв, которые также в зависимости от климата располагаются в виде «последовательныл, но уже не горизонтальных, а вер- тикальных зон» (1899). Эти положения, как известно, полу- чили всеобщее признание в области ботанической геогра- фии, где исследователю на каждом шагу приходится иметь дело с проявлениями законов горизонтальной или вертикаль- ной зональности (поясности). Однако вопрос о том, что такое «растительная зола» и что следует понимать под «зональной растительностью», нуждает- ся еще в уточнении. Известную ясность в этот вопрос ~0ñ~ 98 
внести некотор1~е теоретические положения географии фито. ценозов. Еще в 1935 г, В, В, Ревердатто обратил внимание нв то, что между географией систематических единиц и reorp> фией фитоценозов в ряде вопросов могут существоваrb до'- вольно близкие параллели, в частности понятие «ареал» вполне применимо к различным таксономическим единицам растительного покрова. Таким образом, можно говорить не только об ареале вида, семейства и т. д., но и об ареале ассоциации, формации, класса формаций и т. Л. При 3TQM B пределах своего ареала любая ассоциация за- нимает лишь соответствующие ей условия (в смысле рельефа, почв, микроклимата и т. п.), т. е. ареал той или иной ассоциации никогда не занят только данной ассоциацией, и следовательно, она имеет топографически прерывистое распространение аналогично тому, как это наблюдается уос- JIoBHQH систематической единицы — вида. Это обусловливает возможность существования в пределах одного географиче- ского района значительного количества разнообразных ассо- циаций, относящихся к различным формациям и даже типам растительности. Распределение их будет подчинено опреде- ленным закономерностям; в своей совокупности они будут слагать растительный покров данной территории и опреде- лять ее ботаника-географическую характеристику. Аналогич- ным образом может наблюдаться наложение ареалов фор- маций и других высших единиц растительного покрова. ~pè рассмотрении ареалов классов и подклассов форма- .ций (а иногда и подтипов) можно обнаружить, что относящие- =я сюда сообщества не рассеяны равномерно по всему своему ареалу, а концентрируются в какой-либо его части, имея здесь оольшую частоту встречаемости и занимая господствующее положение среди сообществ других классов или подклассов. Они могут считаться здесь климатически обусловленными, если ённ приурочены к местообитаниям, где влияния климата данной природной зоны не затушевываются никакими мест. ными факторами. Такие условия принято называть плакор- ными. Предложенное почвоведом и геоботаннком Г. Н. Высоц- ким понятие «плакоры» обозначает невысокие дренирован- ные равнины, а согласно уточнению С. С. Неуструева — участ- ки земной поверхности, где не происходит длительного застоя атмосферной влаги и не наблюдается бурного ее стекания, сопровождающегося сносом продуктов выветривания. Поскольку единственным зональным фактором является ..лимат, по~тольку лишь растительность плакоров, как кли- <.«"-тически обусловленная, подходит под понятие 3 он а л ь- н о й. На плакорах разных климатических зон обычно господ- ствуют, взаимно замещая и исключая друг друга, сооб- � 
щества разных классов или подклассов, смотря по тому, к.~- кой климат наиболее соответствует потребностям их эдифика- торов. Таковы тундровые, таежные, степные ценозы, опред,.— ляющие характерные черты основных растит9льных з о н, последовательно сменяющих друг друга в направлениь ,с севера на юг. Но ареалы известных классов или подклассов сообществ обычно не ограничиваются только пределами то! зоны, где они полностью господствуют на плакорах. В крае- вых своих частях ареалы плакорных сообществ двух сме)цных зон (т .е. разных классов) могут взаимно налагаться с обра- зованием п е р е х о д н о й з о н ы (лесостепь, полупустыня), в которой те и другие сообщества, распространяясь навстре- «у друг другу, занимают на плакорах более или менее равно- правное положение, т. е. являются в одинаковой степени 3Q-- н альны ми. Ареалы зональных классов сообществ могут быть не толь- ко сплош~ными, но и разорванными (дизъюнктивными)— том случае, если какие-либо причины (по преимуществу гео- морфологического характера) вызывают нарушение целостно- сти определенной климатической зоны. В Сибири разорван- ный характер носит, например, ареал настоящих (дерновин- но-злаковых) степей, которые в Западной Сибири образуют сплошную зону, а в Средней и Восточной Сибири представле- ны разрозненными участками так называемых «островныхх степей. Наконец, целый ряд сообществ, являющихся зональными в какой-либо части суши, может образовывать изолированны<. ареалы за счет формирования их за пределами свойственной им зоны, в неплакор~ых условиях смежной зоны, по,' влиянием местных эдафических или микроклиматически~ условий (экспозиции склонов, особенностей механическогс или химического состава почв и т. п.). Такие сообществ;;, вкрапленные в фон какой-то иной зональной растительности, рассматриваются как экстр а зон а льны е. Наряду с этим существуют и такие классы сообществ и целые подтипы растительности, которые вообще нигде не яВ- ляются зональными (т. е. никогда не связаны обязательно плакорами); они концентрируются в каких-либо частях суш~ только при наличии определенных местных эдафических ус- ловий (избыточного увлажнения, засоления, поемности и т. п.) как бы перекрывающих непосредственное значение зонально- го климата. Такие сообщества называют и н т р а з о н а л b- н ы м и, аналогично соответствующему понятию в области почвоведения, где оно было введено Сибирцевым и откуда заимствовано ботаника-географами. Приведенные выше опре- деления различных категорий сообществ можно суммировать следующим образом. 10G 
1. 3 о н "л ь н ы е. Зто сообщества, которые занимают все плакорные или соответствующие им (в горах) местообитанич' внутри той или инои природной зоны (горизонтальной высотной), будучи обусловлены ее климатом. Растительные зоны, определяемые по подобным сообществам, террито- риально охватывают те части ареалов последних, в которых >ТН сообщества господствуют на плакорах. 2. Экс; з з зон аль н ы е. В эту ка1егорию переходяг сообществ,~ первой категории в изолированных участках их. ареалов, т, в случаях образования их за пределами свойст- венных им;;он в неплакорных условиях других зон — за счет особечностей микросреды, сближающих известные местооби- та..ии с плакорными условиями той природной зоны, где дан- ные сообщества являются зональными. 3. И нтр а закал ь н ые. Сюда относятся сообщества, ко- ~орые всегда ' возникают только в неплакорных условиях, будучи обусловлены местными эдафическими факторами (режим влажности, химизм, механический состав почв и грун- тов), и никогда «е связаны в своем географическом распро- странении с плакорами определенной климатической и расти- тельной зоны, т. е. нигде не являются зональными. Типичными примерами з о н а л ь н ы х сообществ Сибири являются степи, хвоиные леса, тундры, которые закономерно сменяют друг друга на плакорах в направлении с юга на се- вер, образуя соответствующие основные растительные зоны. На склонах выраженной южной экспозиции степные це- ~~озы в качестве э к с т р а з о н а л ь н ы х образований часто формируются среди зональной лесной растительности, рас- ~пространяясь в резко континентальном климате Восточной Сибири далеко к северу. От этого следует отличать те случаи, когда степная расти- тельность занимает невысокие равнинные (плакорные) участ- ки среди лесистых rop, т. е. находится в климатически соот- ветствующей ей широтной зоне и, следовательно, является зональной для этих мест, несмотря на малые порой размеры и островной характер занимаемых ею площадей. Леса, окружающие такие степи, представляют уже высот- но-зональное явление. Примерами и н тр аз о на ль ной растительности являют- ся в Сибири разнообразные болотные и галофитные сообще- ства, формирующиеся в разных растительных зонах за счет поверхностно избыточного увлажнения или засоления почв. Особо необходимо остановиться на растительности поем- ных частей речных долин. Из материалов исследований, проведенных Л. И. Номоконовым в долинах всех крупных сибирских рек, можно сделать вывод, что повышенные участ. ки поймы, незаливаемые ежегодно или кратковременцо 10( ., 
затопляемые, мало отличаются»о характеру местообитаний. от плакоров и, как правило, несут зональную растительность, часто измененную, однако, антропогенными воздействиями. Участки долгопоемные, особенно отрицательные формь микромезорельефа, обычно заболочены и характеризуются интразональными фитоценозами, встречающимися в сходных эдафических условиях и вне поймы. Наконец, выравненные площади центральной поймы, кото- рые наиболее регулярно затопляются и обогащаются аллю- виальными наносами, но по окончании половодья ~орошс дренируются,— эти площади бывают заняты сообществами, наиболее специфическими и типичными для поемных условии. Таковы разнообразные луговые ценозы (по преимуществу настоящие луга), сопровождающие течение рек в различных растительных зонах, что дало повод Алехину еще в 1925 г. говорить о поемных лугах как о категории азональной растительности, следуя в этом отношении за Сибирцевым, ко- торый относил к азональным аллювиальные почвы. Однако термин «азональный» понимался Сибирцевым в смысле не- полноты почвенного профиля, поэтому в геоботанике он мо- жет быть приложим лишь к временным зарослям или пой- менным ценозам, находящимся в начальных стадиях сингене- за, которые В. Н. Сукачевым (1938) рассматриваются как «невыработавшиеся». Что же касается остальной луговой ра- стительности пойм, то здесь мы имеем обычно выработав- шиеся сообщества, представленные наиболее типично выра- женным классом формаций настоящих лугов (по Шенникову, 1938), отнюдь не соответствующих понятию неполноты или азональности в смысле Сибирцева. Будучи эдафически обу- словлены пойменные луга подходят под понятие интразонал; ных сообществ в приведенной выше формулировке. Общие закономерности изменения растительного покрова с севера на юг под влиянием изменений зонального климата {т. е. горизонтальная зональность) наиболее отчетливо про- слеживаются в Сибири в условиях обширной Западно-Сибир- ской равнины, незначительно приподнятой над уровнем океана. Особую специфику имеет распределение растительности в условиях горных стран, где действует закон вертикальнок (или высотной) зональности, часто называемой поясностью. Еще докучаевым доказано, что поскольку закономерные из- менения климата по мере поднятия над уровнем океана в об- щем аналогичны климатическим изменениям в направлении с юга на север, постольку и последовательная смена почвен- но-растительного покрова снизу вверх так же имеет зональ-. ный характер. Однако дело осложняется тем, что типичные для той или иной вертикальной зоны явления развиваются не IO2 
ра горизонтальной, а на наклонной поверхiiосl'~~, 4 llo~TOMÓ значение зонального климата и местных факторов для расти- тельности переплетается крайне сложным образом. Частая смена углов падения и экспозиций склонов вает значительное разнообразие микроклиматов, что, в свою очередь, обусловливает пестроту почвенно-растительного покрова и неоднородный состав фитоценозов в разных участ- ках одноЙ и той Me BblcoTHoH 30Hbl (IIoHcB) ° Если южные, хорошо инсолируемые, склоны обычно более прогреты, чем это свойственно преобладающим площадям данной вертикальной зоны, то на северных долго залеживает- ся снег, что сокращает продолжительность вегетации высши.. растений и период жизнедеятельности почвенных микроорга- низмов. Наряду с этим крутые (более 20') склоны, особенно южной экспозиции, отличаются повышенной сухостью, а на слабо пологих участках и ровных уступах наблюдается глу- бокое промачивание почв, идет интенсивное почвообразова- ние, порой происходит даже заболачивание. Существенные различия наблюдаются в связи с этим и в характере выветривания горных пород, что через посредство почвенного покрова опять же сказывается на растительности. Характерные для крутых склонов азональные маломощ- ные хрящеватые почвы, переходящие порой в скалистые обна- жения коренных горных пород и в каменистые осыпи, лишен. ные почвенного слоя, обыкновенно несут растительный покров, который существенно отличается от зонального и не- редко представляет осколки фитоценозов, типичных для высотных зон (поясов), расположенных ниже или выше. В силу всех этих обстоятельств, исследователь часто сталки- вается в горах с затруднениями при выявлении зональных явлений и особенно при разграничении климатически обус- ловленной растительности известного пояса от ценозов, раз- вивающихся за счет резко выраженных микроклиматических или эдафических условий. Однако наличие во всех горных системах, при этом не только Сибири, но и земного шара в целом, вполне закономер- ных изменений почвенно-растительного покрова параллельно с увеличением абсолютной высоты доказано многочисленны- ми исследованиями геоботаников и почвоведов. Необходимо лишь уточнить, какие условия в горах будут соответствовать »о их значению плакорам равнины в смысле их роли в форми- ровании климатически обусловленнои растительности. Оче- видно, более всего таким условиям отвечают не слишком кру- тые (не более 20') склоны, преимущественно западных и во- сточных румбов, где наблюдаются обычно хорошо развитыс почвы с соответствующими им фитоценозамн, которые и сле- !(М 
дует рассматривать кы!~ зональныр для определенной верти кальной зоны (пояса), Не только в горах, но и на равнине при наличии или менее развитого мезо- или микрорельефа взаимодействие между зональным климатом и факторами местного значения может сказываться на растительности в крайне сложных фор- мах, Поэтому, даже в условиях дренированной равнины кли- матически обусловленные ценозы не занимают сплошь TpflpH- торию зональной части своего ареала, будучи сосредоточены на плакорах и оставляя промежутки, нередко значительньф, для развития незональных сообществ, ареалы которых налф- гаются таким образом на ареалы ценозов зональных. разнообразные вариации мнкроусловий (в смысл; степе- klH дренированности, увлажненности, химизма почв, моя,1ости почвенных горизонтов и т. и,), возникающие в пределах по- ложительных форм рельефа, обусловливают образование Milo- гочисленных мелких единиц растительного покрова (ассоциа- ций, групп ассоциаций) и даже формаций внутри зонального класса члн подкласса сообществ. Эти мелкие единицы, распо- лагаясь по рельефу эколого-фитоценотическими рядами, так сказать, детализируют узор зонального растительного покро- ва, сохраняющего в общем известное единообразие, соответ- ствующее основным, наиболее существенным чертам климата данной природной зоны, Так, в пределах таежной (темнохвой- ной) зоны Западной Сибири общий зональный фон раститель- ности определяет подкласс темнохвойных лесов, которые, однако же, представлены значительным количеством ассо- циаций и групп ассоциаций (зеленомошниковая, травяная, долгомошниковая и т, п.), относящихся к различным фор- мациям (кедровой, пихтовой, елово-кедровой и др.). С другой стороны, наличие развитых отрицательных форм микрорельефа на низких и плоских вторичных водоразделах обеспечивает резкое преобладание незональных факторов над зонально-климатическими, что является причиной интенсивно- го развития интразональной болотной растительности, типич- но~, например, для водораздельных пространств в бассейне средней Оби, Однако количественный перевес болот над ле- сами в некоторых районах Западной Сибири не может слу- жить основанием для отнесения болот к категории зональной растительности. Появление островов хвойных лесов на небольших гривах среди водораздельных болот, на приподнятых приречных ува- лах и в других более или менее дренированных участках рав- нины является наглядным свидетельством тому, что зональ- на здесь именно лесная озюительность. Чем разнообразнее физико-географические условия внутри известной зоны, тем сложнее ее растительный покров, тем 1() $ 
сильнее проявляются на фоне широкой географической зо- нальности различные частные закономерности топографиче- ского характера как в смысле количества ассоциаций в зо- нальных классах формаций, так и в смысле формирования незональных сообществ, возникающих под влиянием MpcTHbIx факторов, которые, затушевывая непосредственное влияние зонального климата, смягчают или усиливают действие какой-либо его стороны на растительность. Говоря преимущественной роли местных факторов в об- разовании интразональных ценозов, необходимо иметь в ви- ду, что это ре лищае1 их полностью влияния зонального кли- мата, так как последний лишь отодвигается на второй план по отношению к местным факторам, налагая, однако, известный зональный отпечаток на интразональную растительность. Например, моховые болота в различных зонах Западной (.ибири представлены разными формациями. Таким образом, ,с11овные различия в сущности зональных и интразональных ообществ можно сформулировать следующим образом. Зональная растительность в своих самых общих, основных, чертах, определяется кли- матом данной зоны, а значение местных фак- торов Q'êàçûâàåòñÿ в мелких деталях (т. е. в образовании ассоциаций и групп ассоциаций); и нт р а зо- нальная же растительность, наоборот, в сво- ем общем характере отражает влияние мест-' ных факторов как ведущей причины ее воз- никновения, а зональный климат придает ей известный оттенок, обеспечивая образование тех или иных географических групп сооб- ~ц еств. ЛИТЕРАТУРА А л е х и и В. В. (1925, 1936) .— Г о р о д к о в Б, Н, (1940) .— Я о к у ч а- а в В. В. (1899) .— Л а в р е н к о Е. М. (1940) .— П р о з о р о в с к н й А. В. (1940) .— Р е в е р д а т т о В. В, (1935) .— Ш е н н и к о в А. IT. {.1938, 1958). — П1 ч м ~«~ ~ ~ ~. >. (1957, 1959) 
1.ЛАВАОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ РАСТИТЕЛЬНОГО ПОКРОВАСИБИРИ Основные особенности растительного покрова Сибири смысле состава слагающих его коренных сообществ опреде ляются географическим положением ее в северной части Евр- азиатского материка. Благодаря значительной протяженно- сти территории — почти на 30' широты и более чем на 8 ты-' сяч км с запада на восток — всевозможные варианты умеренного и холодного климатов развертываются здесь в широком диапазоне, а соответствующая этим климатам растительность представлена во всем ее разнообразии (рис. 32). С другой стороны, характер поверхностных горных пород, нередко слабо затронутых процессами биохимического вы- ветривания, засоленность грунтовых вод, широкое распро- странение вечной мерзлоты, плохие условия стока поверхносг- ных вод на равнинах — вот дополнительно некоторые факторы с которыми связано значительное развитие разнообразны незональных (эдафически обусловленных) сообществ. В соответствии с принятой выше классификацией (cTP. 94) в растительном покрове Сибири можно различать щHx THIIoB и подтипов наземпой тел ьности: 1) куст ар ни ко в о древесного — с подтипами лес- ным и кустарниковым; 2) тр а в я но го — с подтипами ст е п е й,;. уго в и т р и- вяных болот; 3) л и ш а й н и к о в о-м о х о в о г о — - с подтипами т у н д р и мохавых болот; 4) пустынно го, имеющего наименьшее значение и ог- раниченного лишь подтипом х о л о д н ы х п у с т ы н ь. Среди зональной растительности Сибири на первом мест стоит куста рниково-древ ес н ы й тип, представленный l06 
многочисленными лесными и отчасти кустарниковыми (пси- хрофитными) формациями. Огромные площади, занятые ле- сами, определяют существование обширной бореально-лесной (>0 ~ Н Крылову, 1919) области Сибири. В лесном подтипе растительности господст- вующим является класс формаций хвойных лесов, представ- ленный как темнохвойными, так и светлохвойными (листве- ничными и сосновыми) насаждениями. Т е м н о х в о й н ы е л е с а типичны для среднеконтинен- тального климата Западной Сибири и южно-сибирских гор;. они характеризуются господством сибирского кедра, пихты и ели, часто отличаются несложностью структуры, значитель- ной сомкнутостью крон и своеобразным («таежным») микро- климатом, способствующим сильному выщелачиванию почв ы развитию на их поверхности покрова из зеленых мхов. Наи- более выражены все эти черты в группе ассоциаций «мши- стой» (подгруппа зеленомошниковая) тайги, типичной дл;, северных частей равнины и сменяющейся к югу группой ас- социаций «травяной» (мелкотравной) тайги. В мшистой тай- ге Западной Сибири главной лесообразующей породой яв- ляется сибирский кедр, который в травяной группе ассоциа- ций на равнине господствует редко, так как его возобновление затруднено при наличии густого травостоя или обильного подроста пихты. Однако кедр менее требователен, чем пихта к эдафическим условиям: выносит заболоченность, мирится с сильной выщелоченностью почв, хотя, как и пихта, резко отри- цательно реагирует на вечную мерзлоту и избегает слишком континентального климата. Сибирская ель выступает в каче- стве самостоятельного строителя главным образом в пой- менных лесах; в водораздельных условиях — особенно в гор- ных лесах — она чаще сопутствует кедру и пихте и только близ северной лесной границы делит господство с сибирской лиственицей. Своеобразного характера травяные (высокотравные) тем- нохвойные леса распространены в горах Алтая и Кузнецкого Алатау. Основной лесообразующей породой этих лесов (так называемых «черневых») является сибирская пихта, которая относится к самым требовательным хвойным; пихте часто со- путствует осина и крупнотравье с реликтами широколиствен- ных лесов; в подлеске встречается липа (также здесь реликт). Западносибирская тайга существенно отличается от ело- вой тайги Европейской части СССР тем, что строителями в ней, как правило, являются одновременно 2 — 3 вида темно- хвойных деревьев, а монодоминантные сообщества не харак- терны. Кроме того, в Западной Сибири отсутствует в качествс зонального явления так называемая «южная тайга», пред- ставленная в Европейской части Союза сложными ельникамЕ 10? 
подлеском из .липы, ильма или лещины. Ближе всего к по ледним стоят упомянутые выше «черневые» леса Алтая, в ко торых присутствует липа и травянистые спутники широколи- -..твенных лесов (реликты), а на равнине только наиболее за- чадные (к западу от Иртыша) варианты темнохвойных лесов , липой в подлеске (но без сопутствующих сй -бурав) . Б йределах Западно-Сибирской равнины темнохвоиная тайга, в соответствии с горизонтальной зональностыо, заки' мает ограниченную широтную полосу между 56 и я' с. ш. Севернее тянутся предтундровые редколесья, в которых гос подство переходит к лиственице, темнохвойные же (ель и от- части кедр) составляют лишь примесь. K югу таежная зона уступает место лиственным (березовым) лесам, за которыми 'лсдует обширная полоса лесостепи, переходящая еще юж- ~ее в безлесные степи Казахстана и 1~улунды. Но восточнес- горах Алтайска-Саянской системы B силу проявления вы- отной зональности темнохвойные'леса господствуют в широ- -ах, соответствующих степной области, образуя обширный 'ояс примерно от '00 до 1800 м н. ур. м. Вдающиеся далеко '(3 север отроги Кузнецкого Алатау служат мостом, который окращает до минимума разрыв между южными горными ле- "ами и таежной зоной равнины, и разрыв этот заполнен ли- .твеннымк лесами, имеющими в знзчительной степени вто- ричный (антропогенный) характер. В среднегорном поясе темнохвойныс леса распространяются вдоль южной окраины ':ибири до Хамар-,Яабана; далее к востоку они встречаются :1азрозненными массивами в горах Забайкалья вплоть до 'реднего течения Амура, откуда (с бассейна Зеи) начинаются чже дальневосточные леса (приамурско-приморские), суще- твенно отличающиеся по составу и структуре от обычнои :ибирской тайги. Таким образом, в южной полосе Сибири — на пространст- ве от Оби до Байкала — темнохвойные леса занимают полосу, соответствующую по широтному положению зонам лесостепи я степи. vHa восточной окраине Западно-Сибирской равнины темно- ~войная тайга постепенно утрачивает свой типичный запад- лосиби~ский облик: она становится более осветленной за ,'чет появления в верхнем ярусе лиственицы, а на почве вме- сТо мхов начинают господствовать лишайники. К востоку от !;кисея, в связи с нарастанием континеьтальности климата л появлением в почвах вечной мерзлоты, темнохвойная тайга '>езко сокращает занятые ею площади, распространяясв вдоль ~равых притоков Енисея в виде постепенно суживающихся и иыклинивающихся к востоку лент, а в бассейне средней Лены ..1олностью исчезает. После значительного разрыва ареала, охватывающего 
120 g ÀРТД3ОНАЛЬНОЙ ееое ° ° )оо есв ° е -- Ю-- ° о ° ° о PA @TH TEhbHOCT t/tСИБИРИ ,в. ° mе ° е ° Im 'в ° в в ° ° ° в в в в о ° ° ° °, ° ° в ° ° ° ° в в вс г Ю O в-- 0 ее ° ° о ° ° в ° ° ° ° ° ° Ф ° в Ф ° ° ° о О ее в е О О О ееее в О О б- о О О О О О О ООС 0 О 0 О си"МСноI I 11 м1., Ъ о Юv во)~ ° вюо 200 400 ЫЮ 8ОО Г 7eca ° е.уоКь~е е I 1 Полярная тста|ня и аожтиреские 5оооеогорооо ро~е~и- Ш о) ц|Нор4 | теланаста (e лоф- валацооа|а|и кугр||сгр- нинами). ~ест соснофЬ/е ° Ю ° ° ° ° ° ° ° ° ° Ф ° ° ° ° в о ° ° в 1 ° ° ф ° Ю ° Лееастель �Ч 4l Лега )/и околигтВеро-но-хВо'~н е Сгпепи раонотраано- аерно оинно-злакой|е 1 ПяейпмЭяооа|е ~ и гарна|е хбойнар~ реоколесая йреопщнорооа)е о 0 ео иД~ Ikvv темео~рои ю е~ (и востоку от ени- сея - г лигтденицец) Cmenu Зернооинно- У/'| ом'О фф м Лега ми~о а/~и~~~~~- ные v х йно-)vvpo-ЯРл~с///Я /Я/е Лесоп7унора goc тпаВила Л В боулс ил«(7 Рис. 32. Карта1 растительности Сибири. Состав. Л. В. Шумилова. И Ю ~О'- v 5 "'С+ ва / 11 / / j / / и // //// / „~ое / / / \ с / ll ~а)~~. / I с с с с с ъ / l с с ° с с с с с ° с Ъ ll (l с с с IQ с II с ее / ее С m / / // Cp~ -- - /// "'~а~ .- с eel % 1ЧцтдI11)) / / /// ф//.III / / // /g//,A '/~//г~\ о / ° / jю~/гЮвсю 
почти всю Восточную Сибирь, т. е. самую континентальную, часть северной Евразии, темнохвойные леса появляются сно ва на восточном фланге лесной области в виде узкой полосы, одевающей горные склоны в бассейне Охотского моря. Главной лесообразующей породой здесь является аянскас ель, к которой севернее 60-ой параллели примешивается си- бирская ель, а при продвижении на юг, к бассейну Амура,— белокорая п«хтз; в подлеске в качестве сопутствующего хвой- ного характере«кедровый стланик. Охотская тайга является типично горной и не спускается ниже 500 — 700 м «. ур. м. Рас- пространяясь к югу — в горы Сихотэ-Алиня — она образуе- верхний пояс леса над хвойно-широколиственными уссурий скими лесами; обычна в горах Сахалина (Толмачев, 1954). От- дельными разрозненными массивами охотская тайга из аян- ской ели встречается в горах юго-восточной окраины Сибири (xp. Становой — Тюлина, 1957; хр. Тукурингра — Сочава 1957), являясь свидетельством более широко~о ее доледнико- вого распространения. Огромное место среди хвойных лесов Сибири принадлежи': с в е т л о х в о й н ы м и особенно подклассу л е т н е х в о й н ы X. т. е. лесов из листопадных хвойных, единственным представи. телем которых является у нас род лиственица. Из видов по- следней особенно широко распространеиа свойственнад все~ Восточной и значительной части Средней Сибири даурска:; лиственица, которая отличается исключительной приспособ- ленностью к резко континентальному климату и холодным почвам, подстилаемым на небольшой глубине вечномерзлымв грунтами. В силу этого резко континентальный бореальны1 климат Восточной Сибири должен рассматриваться не ка~ климат тайги (Л. С. Берг, 193б, 1938), а как климат листве ничных лесов, которые представляют здесь зональное явле- ние, отражающее специфику этого климата. Листве«ичные леса заполняют в лесной области Сиб«ри почти все пространство между западным (западносибир- ским} и восточным (охотским} флангами темнохвойной тай- ги. Район контакта с последней на западе — в бассейне Ени сея — является весьма обширным и характеризуется каь взаимным проникновением навстречу друг другу темнохвой- ных и летнехвойных лесов, так и образованием сообществ с( сменанным древостоем, в котором лиственица, как правило. занимает верхний ярус, а кедр, ель и иногда пихта распола- гаются ниже. В подобных смешанных (таежных) насаждепи- :ix участвует исключительно западная, сибирская, лиственица. По мере удаления от Енисея она уступает место даурской листве«1:це, которая безраздельно господствует в хвойны~ лесах Восточной Сибири вплоть до хребтов, окаймляющими Охотско побережье, охватывая в основном территорию, гд~ 109 
,жсохвойные деревья как строители лесных сообществ полностью отсутствуют. Только на Охотском побережье и кое-где в горах Забайкалья даурская лиственица участвует в лесах таежного характера, сочетаясь с TeMHoõBîéíûìè породами (аянской елью, кедром, пихтой), да в горных до- линах и падях Приамурья, в условиях температурнои инвер- сии, обычны лиственичные леса со вторым ярусом из сибир- ской ели. В типичном жс виде лиственичные леса не подходяще под понятие тайги, которое им часто присваивается, так как в си- лу светолюбия лиственицы, образуемые ею ценозы отличаются обычно изреженностью древесного полога, что — в сочетании ажурностью лиственичныт крон — обеспечивает над и~ие )собого микроклимата, существенно отличающегося от таеж- ного и в известном смысле противоположного ему. Широкая экологическая амплитуда видов лиственицы, способность образовывать на холодных почвах поверхностно расположенную корневую систему, а также наличие листо- падности позволяет им выступать в качестве строителей лес- ных сообществ в самых разнообразных условиях — от холод- ных, заболоченных и вечномерзлых почв низменных равнин до сухих каменистых горных склонов с маломощными скелет- ными почвами. На полярном пределе лесов дальше всего на север идет в Сибири лиственица, но она же экстразонально участвует в образовании горной лиственичной лесосгели в предгорьях Саян и в Забайкалье. ~ Лиственичные леса наичаще малоярусны; наиболее слож- ные ценозы имеют хорошо развитый ярус из крупных или мелких кустарников (карликовые или кустарные березки, рододендроны, голубика, багульник и др.); на Крайнем Севе- ре характерен мощный покров из кустистых лишайников (ягелей), а в низкогорном поясе Алтая и Саян формируются парковые лиственичники с густым и богатым по видовому составу травостоем. Поскольку область распространения ли- атвеничпых лесов, т. е. их ареал, охватывает Среднюю и Вос- точную Сибирь, имеющую развитый рельеф низких и средних гор, постольку эти леса являются по преимуществу горными. В своем распространении с севера на юг они без перерыва переходят на склоны гор Алтайска-Саянской системы и За- байкалья, вплетаясь в сложный узор низкогорных сосновых лесов, горной тайги и производных березняков. Таким обра- зом, южная широтная граница лиственичной зоны в Сибири не прослеживается. На крайнем севере, на обширных вырав- ненных пространствах Енисейска-Ленского водораздела (в истоках Вилюя, Майера, Анабары, Оленека) на сырых, огле- енных вечномерзлых почвах лиственичные леса достигают крайней степени разреженности и часто утрачивают харак- ~~О 
'ep лесных ценозов, превращаясь в предтундровые редко- лесья, близкие по составу напочвенных ярусов к тундрам. Третьим подклассом хвойных лесов, характерным для t-»- бари, являются вечнозеленые светл о х в о й н ые- ;, представленные исключительно формацией обыкновен- ной сосны. В географическом распределении сосновых лесов намечаются связи с зонально-климатическими условиями в известном смысле противоположные связям лиственичныхле- сов. Если последние типичны для умеренно-холодного кон- ицентального климата, то сосновые леса зональны для уме- ренно-теплого континентального климата, но в общем клима- тический оптимум у сосны близок к другим сибирским хвой- ным, т. е. связан с бореальным климатом; в зональных для нее условиях сосна может выступать в качестве эдификатора на крайне разнообразных почвах — от тощих подзолов с ма- лой емкостью поглощения до дерново-карбонатных почв,— обнаруживая широкую амплитуду пластичности. Но сосновые леса распространены в Сибири и далеко за пределами собственно лесного (бореального) климата (степ- ные и предтундровые боры), что объясняется способностью сосны компенсировать неблагоприятные климатические воз- действия за счет эффективного использования местных эда- фических условий. Это дает сосне преимущество перед прочи- ми хвойными и обеспечивает значительно более широкий, чем у них, потенциальный климатический ареал. Однако эти пре- имущества часто уравновешиваются или совсем не реализу- :отся в силу наличия у сосны слабых сторон, к которым преж- де всего относится ее светолюбие. Высокий световой оптимум препятствует произрастанию сосны в густых насаждениях сов- местно с хвойными, способными более эффективно использо- вать свет для фотосинтеза, т. е. темнохвойными, по отноше- нию и которым сосна является крайне слабым конкурентом, если они находятся в условиях, близких к оптимальным. Поэ- тому в экстразональных условиях сосне остается роль глав- ной лесообразующей породы преимущественно на бедных песчаных почвах, куда ее вытесняют более требовательные хвойные. Отсюда и возникло широко распространенное, но в корне ошибочное, мнение об интразональном характере всех сосновых лесов вообще. Среди эдафических условий почти единственным ограни- чивающим фактором для сосны является вечная мерзлота, нали~ие которой близко к поверхности почвы препятствует развитию стержневого корня, что в свою очередь крайне за- медляет рост надземных органов сосны. Поэтому в районах распространения сплошной вечной мерзлоты, несмотря на большую сопротивляемость по отношению к суровости кли- i 11 
мата, сосна не выдерживает конкуренции на суходолах нн с темнохвойними, ни тем более с тд<им исключительно при- способленным деревом, как даурская лиственица. Общеизвестной особенностью сосновых лесов являетсг своеобразный («боровой») микроклимат, обусловленный хо- рошими условиями инсоляции, благодаря прозрачности дре- весного полога и слабой сомкнутости крон, характерной д» сосновых лесов. В этом смысле сосняки ближе всего стоят к лиственичным лесам и так же, как последние, даде~ц от тайги. Эдафическая близость во многих отношениях, за ис- ключением отношения к вечной мерзлоте, позволяет сося~ и лиственице выступать в качестве соэдифнкаторов и ооразо-. вывать совместные насаждения (сосново-лиственичные и лиственично-сосновые), широко распространенные в полосе контакта летнехвойных и сосновых лесов — на юге Средне- Сибирского плоскогорья и в ни~когорном поясе южно-сибир- ских гор. Здесь, среди сосновых лесов, встречается значитель- ное количество сообществ, параллельных лесам листвени',- ным по характеру нижних ярусов. Основная область распространения зональных сосновых лесов в Сибири приурочена к бассейцу Ангары — ее верхнем~ и среднему течению, а также ее, водоразделу с верховьями Подкаменной Тунгуски, Лены и, Нижней Тунгуски. На этом пространстве сосновые леса занимают разнообразные место- обитания за исключением слабо дренированных площадей на водоразделах и в долинах, произрастая не только на под- золистых почвах (песчаных, супесчаных, суглинистых, хряще- ватых), но и непосредственно на обнажениях коренных гор- ных пород — кембро-силурийскнх известняках и доломитах. вскрываемых Ангарой. Западнее и восточнее сосновые борь; встречаются лишь разрозненными массивами, приуроченны- ми в Забайкалье, Алтае и Саянах к остепненным холмистым предгорьям и нижнему поясу гор, а в Западно-Сибирсыш низ- иенности — к древним надпойменным, «боровым» террасам рек, сложенным песчаными наносами, и к областям зандро- вых четвертичных отложений, распространяясь экстразональ- но в этих условиях за полярный круг на севере и южнее 54 параллели на юге. <Л е т н е з е л е н ы е (лиственные) л е с а представлены г. Сибири главным образом березняками, которые на Западно- Сибирской равнине окаймляют с юга таежную зону в виде непрерывно расширяющейся при содействии человека полосы. В бассейне Оби березовые леса раипшы без перерыва пере- ходят на предгорья и нижние части горных склонов Алтая и 1~узнецкого Алатау; к востоку от Енисея лиственно-лесная {березовая) зона не выражена; она заменена в Средней Си- бири на сосновую зону. 112 
1 лавными лесообразующими породами в Западной Сиби- р«»H�TcH белая и пушистая береза, к которым на менее выщелоченных, богатых гумусом почвах примешивается оси- на. Благоприятный световой режим, присущий березовым ле- сам, в силу светолюбия березы, позволяет развиваться здесь подлеску из многочисленных кустарников и густому траво- стою из высоких лугово-лесных трав, особенно обильных на OTKPbITbIX Полянах Березовые леса всегда сопутствуют человеку в процессе освоения им таежных пространств, так как береза является пионером лесовозобновления на гарях и вырубках. Это послу- жило основанием многим авторам для утверждения, i To лист- венно-лесная зона Западной Сибири имеет антропогенное происхождение. Безусловно первичными, климатически обусловленными, являются в Сибири березовые леса Камчатки, эдификатором которых является каменная или эрманова береза, представ- ляющая горное дерево морского климата, Этой березе обыч- но сопутствует мощныи травостой из камчатского высоко- травья. Среди ку с та р н иков ого п од т и п а растительности климатически обусловленными являются субальпийские и субарктические лиственные формации (карликовых березок, кустарной ольхи, родбдендронов) и хвойные подгольцовые (кедрового стланика, можжевельника), а также некоторые ксерофитные листопадные кустарниковые формации (кустар- никовые «степи»). Огромное количество кустарниковых сооб- ществ обусловлено' эдафически, т, е. является интразональ- ным, или же имеет вторичный характер. Т р а в я н о й т и п представлен в зональной растительно- сти Сибири двумя основными подтипамн; степями и лугами. С т е п н ы е сообщества встречаются преимущественно в клас- сах формаций луговых и настоящих степей; опустыненные степи вообще для Сибири не характерны, они встречаются изредка в юго-восточном Алтае и Хакассии. В Западной Си- бири степная растительность образует широтную зону, протя- нувшуюся непрерывной полосой от Урала до Оби. Яля наиболее южной подзоны (Кулунда) характерны н а- с т о я щ и е д е р н о в и н н о-з л а к о в ы е (разнотравно-ко- выльно-типчаковые) степи, среди которых целинных участ- ков в настоящее время осталось уже мало, Естественных лесов в этой полосе совершенно нет, за исключением «ленточ- ных» сосновых боров, протянувшихся узкими полосами с се- веро-востока на юго-запад — от Оби к Иртышу — вдоль за- полненных песчаными наносами ложбин древних потоков. Л у г о в ы е с т е п и характерны для переходной лесостеп- ной зоны, которая образуется в результате контакта лесных Л. В. Шчмилова. 113 
и степных формаций и занимает в Западной Сибири обшир- ную полосу к северу от зоны настоящих степей. В отличие от дубовой лесостепи Европейской части СССР западносибир- ская лесостепь является березовой (Бараба, прииртышская лесостепь), так как лесная растительность представлена здесь березовыми или осиново-березовыми колками, постепенно ре- деющими. и мельчающими по мере продвижения K югу,. В качестве характерной черты западносибирских степеи следует отметить крайнюю комплексность растительнощ~ по- крова при сравнительно слабом, в целом, развитии зояая~яых формаций, благодаря преобладанию неплакорных gppM рельефа, способствующих широкому распространению интра- зональной (галофитной и болотной) растительности. Как указывалось ранее, южная окраина Сибири к востоку от Оби занята лесной растительностью, которая развивается здесь под влиянием горного рельефа, вызывающего разрыв ареала степной растительности. На долю последней остаются лишь различные межгорные депрессии (котловины, речные долины), в которых нередко. наблюдается своеобразный тип высотной зональности, названный В. В. Ревердатто (1931-) <концентрической» зональностью и проявляюще~~ся в том, что точки, имеющие низкие абсолютные отметки, заняты форма- циями, соответствующими наиоолее южной широтной подзо- не степей; по мере поднятия вверх по горным склонам степи приобретают более «северный» характер, а на северных скло- ных уступают свое место лесам, которые выше господствуют безраздельно. Наиболее обширные площади таких «остров- ных» степей приурочены к верхнему течению Енисея (Хакас- ские степи) и Забайкалью. Но на юго-восток последнего уже заходит часть широтной зоны степей Монголии. Л у гав а я р а ст и т ел ь н о с т ь климатически обуслов- лена только в горах — особенно Алтайских,— где на сравни; тельно небольших площадях встречаются п с и х р о ф и т н ы ф н и з к о т р а в н ы е (альпийские) и в ы с о к о т р а в н ы е (субальпийские) луга. Значительно большим распростране- нием пользуются в Сибири эдафически обусловленные настоя- щие (пойменные), болотистые и галофитные луга, а также синантропные вторичные луга — на месте вырубленных и вы- горевших лесов,— занимающие важное место в естественном кормовом фонде животноводческих хозяйств. Кроме того, довольно значительные площади принадлежат т р а в я н ы м б о л о т а м, типичным для степной' полосы За- падной Сибири; в степных и пойменных водоемах развиты разнообразные сообщества воднои р аститель- ности. Л и ш а й н и ко во-моховой тип представлен в Сибири наиболее полно, хотя по занимаемой площади зональные со- 114 
оо~ества этого типа значительно уступают лесным ценозам. климатически обусловленные п о л я р н ы е и в ы с о к о r о р- н ы е (моховые и лишайниковые) т у н д р ы в качестве~зо- нального явления распространены по всей северной окраине Сибири и в горах Средней и Восточной Сибири, приходя на ~мену лесам за их северным и высотным пределами. На каме. нистых и песчаных субстратах развиты эдафически обуслов- ~«»«тундровые сообщества, проникающие экстразонально да~~~~ на юг или вниз по горным склонам. Особенно велика в Сибири роль мохов ых болот, пред- ставляющих типичную интразональную растительность в пре- делах з'~ачительной части Западно-Сибирской низменности, причем в лесных районах господствуют сфагновые (верховые и переходные) болота, а в лесостепных и лесотундровых- гипновые. Некоторые местности Западной Сибири настолько заболочены, что на долю зональной лесной растительности остается меньше половины территории, в силу чего некоторые исследователи даже склонны рассматривать болотные цено- зы как зональные. Весьма незначительная роль принадлежит в Сибири п у с т ы н н о м у т и п у растительности, именно: подтипу х о л о д н ы х п у с т ы н ь, к которому относятся некоторые высокогорные группировки на скалах, россыпях и осыпях— в ранних стадиях сингенеза, а также растительность поляр- ных островов и северной окраины полуострова Таймыр- у крайнего предела растительной жизни. Сухие пустыни в Сибири отсутствуют. ~ÒàêHì образом, коренной зональный растительный покров Сибири слагается степными, лесными, тундровыми и отчасти лугозыми и кустарниковыми сообществами. Среди интразо- нальных (эдафически обусловленных) сообществ наиболее су- щественную роль играет болотная растительность, а также галофитные и различные луговые и кустарниковые ценозы. В то же время следует отметить, что в наиболее освоенных районах коренной растительный покров на значительных пло- щадях заменен на культурный или же на вторичные сообщест- ва антропоге.ного характера как кратковременные, так и длительно-производные. Однако наличие подобных сообществ не освобождает нас от необходимости иметь ясное представ- ление о характере так называемого «восстановленного», т. е. первоначального растительного покрова — особенно климати- чески обусловленного, так как это не только помогает правиль но разобраться в сущности и происхождении производных со- обществ, но и облегчает планирование реконструкции при- роды. Вполне очевидно, что экономический эффект такого, на- пример, мероприятия, как лесоразведсние, будет различен 8Ф И5 
КЛАССИФИКАЦИОННАЯ СХЕМА КОРЕННеи-.РАСТИТЕЛЬНЫХ СООБЩЕСТВ СИБИРИА. Климатически обусловленные (зональные) классь.формаций!. КУСТАРНИКОВО-ДРЕВЕСНЫЙ ТИПп/тип: Леса ). Хвойные леса Кл. форм.: п/классы: темнохвойные (тайга, черневые леса) лиственнчны е (летнех войно- светлохвойные) сосновые (вечнозелено- светлохвойные) 2. Летнезеленые леса мел колистиенные п/кл: п/тип: Кустарники кл. форм.: 1. Психрофитные летнезеле- ные 2. Психрофнтные хвойные 3. Ксерофитные летнезеленыг II. ТРАВЯНОЙ ТИП п/тип: Степи Кл, форм.: п/классы: 1. Настоящие степи дернс винно-травяные коркеви щнс)-травяные 2. Луговые степи 3. Опусть!ненные стецц 1Х/1< Л: дерновинно-тр авяцы еполутраеяные в зависимости от тех природных условий, которыми опреде ляется характер первичной растительности — в районах степных, искони безлесных, и в районах, утративших древес- ную растительность в результате хищнического истребления произраставших здесь ранее лесов. Ниже приводится классификационная схема раститель- ных сообществ Сибири, охватывающая главнейшие классы н подклассы коренных формаций. Что касается растительных сообществ антропогейфогг происхождения, то систематизировать их пока не предсРрв- ляется возможным. 
и/тип; Луга Кл. форм.: 1, НЕзкотравныеаркто-альпийские луга2. Психрофитные высокотравные(субальпвйские) луга3. Приокеанские высокотравные(материковые) луга4. Остепненные (полуксерофит-ные) луга ш. лишАЙниково-моховой тип п/тип: Тундры 1. Настоящие (пятнистые и полигональные) тундры лишайниковые и моховые травяно-моховые кустарничково-линайниково- моховые Кл. форм.: п/классы: 2. Петрофнтно-псаммофитные мохово-лишайниковые тундры 3. Торфяные (кочкарные и бу гристые) тундры п/кл.: мозаичные кустарничково-лишаЙниковые комплексные травяно-к~стар-ничково-мохов~ -лишайниковые Кл. форм.: 1. Летнезеленые прируслоцы( 2. Галофитные литоральные 3. Солончаковые полусук- кулентные кустарники И. ТРАВЯНОЙ ТИП п/тип: Луга 1. Зарослевые луга (.заросли" ) 2. Настоящие луга 3. Галофитные луга 4. Болотистые (полубо- лотные) луга Кл. форм.: j17 Б. Эдафически обусловленные классы формаций1. КУСТАРНИКОВО-ДРЕВЕСНЫЛ ТИПп/тип: Куста р ники 
lit'ò H п: Б о л о т а т р з в я н и е 1. Кочкарно-травяные болота 2. Дернови~но-трдв~ные 3. Топяные (мохоно-травяные) 4. Кочкарные древесно-травяиие Кл. форм.: Топяные болота Кл. форм.: п/классы. гипновые евтрофные сфагновые гнпертрофные травяно- моховые (мочежинные) ПОЛИГОНальНЫе моховые (полярные) 2. Переходные болота мезотрофные травяно- сфагновые миксотрофные травяно-кт тарннчково-сфагновые 3. Верховые болота олнготрофные травя- но-кустарничково- сфагновые олнготрофные древе- сно-кустарничково- сфагновые комплексные (регрес- снвно-мочежинные) сфагновые 4. Бугристо-мочежинные коиплсксные. п/классы: о)классы: Ш. ЛИШАЙНИКОВО-МОХОВОЙ ТИ[~ п/тип: Болота моховые 
о ; С~ М с л И () Г~ . ."~ ~ ~ О О (~ ~ О Ю ~-~' О И ~), Ф Ж ~ Е (ц Щ ('.Э й: ~ ~- сц И о у~ (U й~ (~) вС ~ ~ ж ~ (U Ю +ц о ~~( ЙФ й О. й д о ~- 63 Ю (~, Ц[ О Щ ж д ~ ~ о ~ . О;р Е у :4 ~ о р) 0 Ю Qp Ю жЫ' М з: CRi (> ~ Q~ 
З О М М ф; г ~~Я Я д с ° 0 CO м ~О:с ~~с С: C' Ю о ' В' ~, с а ~ Я 1Я. 3~ ~ Щ Й.; С Ж М Щ ~.~ ~5» О ~ 0 о 0~ й( с- СЦ Я в ~.е О ~:~ М ф~ Я С'. д ь Ю Ф ~, жй Ф Ж 6: Ю 
?цс. 35. Влияш~с высоты н. ур. м. Листвеиичное рсдколес с и вертц- <альиый предел древесиой растительности в столовых горах ца севсре Средне-Сибирского плоскогорья. Фото автора. Рис. 36. Лесостеиь с березовыми колками на холмистой равнине блнБийска. Фото Н. Г. Денисенко. 
Рис. 37. Приречная «аллея» с~~и~гкой листвен~~ ~ на полярном пре- деле древесной растител~~ю т~ (p. Б. Хета, левь~й приток Енисея). Фото В. В. Ревердатто. 
00~0ВНЫЕ ЧЕРТЫ ПОЧВЕННОГО ПОКРОВА СИБИРИ 3. Географическая связь между растительностью и почвами Растительность и почвы представляют явления природы. находящиеся в постоянном тесном взаимодействи11 и в то же время зависящие в своем формировании и географическом распределении от климата земного шара. При этом элементы растительного покрова — особенно формы, доминирующие в сообществах,— обнаруживают боле~- прямую непосредственную связь с климатом, различные сто- роны которого играют решающую роль в жизни растений. Почвы же, являясь тем слоем земной коры, который обеспечи- вает произрастание растений, связаны с климатом в значи- тельной мере косвенно, так сказать, опосредованно через растительный покров, который, доставляя основную массу органического вещества, участвующего в почвообразовании, определяет его состав, характер его поступления и разложе- ния, а так>ке влияет на водный и тепловой режим почв. Так, под древесным пологом происходит систематическое прома- чивание верхних горизонтов почвы, причем органические ос- татки претерпевают неполное окисление; возникают подвиж- ные органические кислоты, способные активно воздействовать на материнскую породу, и образуются выщелоченные, бедньи гумусом подзолистые почвы, типичные для лесов умеренного климата. Напротив, под травянистой растительностью, например, лу- говых степей, в условиях ослабленного сквозного промачива- ния и усиленной аэрации, наблюдается преобладанис. окислительных процессов. Поглощающий комплекс таких почв насыщен основаниями, они имеют более или менее мощныш гумусовый горизонт, характерный для черноземного тип: почвообразования. 119 
Само собой разумеется, что специфика этих процессою обусловлена не исключительно ролью растительного покрова, здесь сказываешься и непосредственное влияние климата, зна. чение которого для почвообразования, хотя бы в смысл( интенсивности сквозного промачивания, выступает особеннс заметно при переходе от гумидных областей (с преобладани ем атмосферных осадков над испарением) к областям арид- ным (с преобладанием испарения над осадками). Но во всяком случае тесная взаимная связь между почвами и рас- тительностью вполне очевидна. Именно это обстоятельство явилось основанием к тому, что в почвоведении приобр~ди права гражданства такие названия почв, как сте п ны~, таежные, луговые н т. п. С другой стороны, ботаники, учитывая наличие определенной почвоприуроченности расти- тельных сообществ, часто говорят о ч е р н о з е м н ы х степях, с о,ч о н ч а к о в ы х лугах и т. п. Указанные моменты наглядно свидетельствуют о том, что главнейшие закономерности географического распределения почв и растительных сообществ подчиняются единым зако- нам, что было подмечено еще Докучаевым. Это нашло свое отражение и в том, что ряд понятий, разработанных корифея- ми почвоведения — Докучаевым, Сибирцевым, Высоцким, Неуструевым — стали общеупотребительными в ботанической географии (зональность и интразональность, плакорные усло- вия и т. п.) и в том, что горизонтальная и вертикальная зо- нальность почвенно-растительного покрова обычно рассмаг- ривается как взаимнообусловленное явление, связанное в свою очередь с климатом. Учение о почвенно-климатических зонах, разработанное Сибирцевым на основе сформулированного Докучаевым зако- на мировой зональности, явилось руководящей основой для большинства работ в области географии почв, а в работах ботанико-географов Г. И. Танфильева и С. И. Коржинского идеи зональности были конкретизированы применительно к растительному покрову России. В то же время следует отметить, что в течение довольно длительного времени понятие о зональности, особенно в поч- воведении, связывалось (а порой связывается и сейчас) с представлением о почвенно-растительных зонах, однооб- разно опоясывающих сушу всего земного шара. Существен- ные коррективы в подобное представление внесло разрабо- танное позднее учение о провинциях у ботаника-географов (Н. И. Кузнецов, В. Л. Комаров, П. Н. Крылов) и фациях (или так же провинциях) у почвоведов (Л. И. Прасолов, И. П. Герасимов и др.), которое доказало, что географические закономерности в распределении почв и растительности нельзя сводить к влиянию лишь температурного фактора, )20 
изменяющегося в зависимости от географической широты или высоты над уровнем моря, и следует принимать во вни- мание как соотношение тепла и влаги, связанное со степенью континентальности климата, так и структурные (геоморфоло- гические) особенности различных частей земной поверхности. Таким образом, зональные и провинциальные (фациаль- ные) изменения почвенно-растительного покрова относятся к категориям самых общих, широких географических законо- мерностей, на фоне которых развертываются более мелкие, частные закономерности, по преимуществу топографического характера. Наслаиваясь на влияние зонального климата— смягчая или усиливая действие какой-либо его стороны — они значительно усложняют картину почвенного и растительного покрова внутри той или иной природной зоны или провинции ~а счет формирования незональных почв и растительных со- обществ. Наряду с рассмотренными выше чертами, объединяющими почвенный и растительный покров в их географическом рас- пределении, необходимо отметить и присущие каждому из них специфические черты. Так как растительный покров слагает- гя из живых организмов, чутко реагирующих на малейшие из- менения условий жизни, то он естественно является более подвижным, динамичным по сравнению с почвами, которые в этом отношении отстают от растительности. На вековые изме- нения климатических условий растительные сообщества до- статочно быстро отвечают изменениями своего состава, пере- стройкой структуры, в силу чего происходившее на протяже- нии четвертичного периода перемещение климатических зон в Сибири сопровождалось формированием новых зональных 'ообществ на месте прежних (тундр на месте лесов и т. п.), что приводило к смещению и растительных зон. Почвенный же покров отвечает на изменения климата, следуя за измене- ниями растительности, которая в связи с этим имеет тенден- цию наступать на почвы предшествующего климатического этапа. Но, с другой стороны, растительные сообщества не спо- собны слишком долго хранить в своей структуре следов прой- денных стадий развития, тогда как в почвенном профиле и в химизме отдельных почвенных горизонтов надолго запечатле- ваются стадии почвообразования прошедших времен, которые сглаживаются под влиянием изменившейся растительности сравнительно медленно. Вследствие этого, наряду с общеизвестными территориаль- 'ыми связями между почвенными и растительными зонами, ~'b< имеем в Сибири немало фактов, когда та или иная рас- тительность встречается на несвойственном ей типе почвы, 'например, хвойный лес на черноземе и т. д. В подобных фак- 121 
тах несоответствия между растительностью и почвой можно черпать богатый материал для понимания истории расти- тельного покрова. Отсюда ясно, что для ботаника-географг изучение почв не только помогает понять современные усло- вия существования растительности, но и дает ключ для вос- становления путей ее развития. И, наконец, еще один момент, нередко имеющии решаю- щее значение. Дело в том, что растительность н клима'. несмотря на их важную роль в формировании и распределе- нйи почв по земной поверхности, не являются единственными факторами почвообразования. Спецификой этого процесса, являющегося результатом взаимодействия между живой и мертвой природой, является то, что в нем существенное место йринадлежит материнским породам — основе для почвообра- зования. Характер этих пород — в первую очередь и в самом широком смысле — зависит от геологического строения тоге~ или иного участка земной коры, от стадии его выветривания. его геохимических особенностей. Поэтому на богатых желе- зом продуктах выветривания сибирских траппов в Средней Сибири под лесной растительностью формируются дерново- железистые почвы (О. В. Макеев, Н. А. Ногина, 1958), а на кар бонатных породах — коричневые дерново-карбонатные почвы (Б. В. Надеждин, 1958), не обнаруживающие типичных черт подзолообразовательного процесса, характерного для лесных почв Сибири. В горных районах Алтая и Саян, в соот- ветствии с особенностями материнских пород, вместо процес- сов оподзоливания наблюдается оглинение верхних горизон- тов почв под хвойными,лесами. Все это нарушает обычные связи между почвами и растительностью. Особо сложные взаимоотношения между почвенно-расти,- тельным покровом, с одной стороны, климатом и горными п»- родами,— с другой, возникают в горных странах. Немаловаж- ная роль принадлежит также формам мезо- и микрорельефа, которые способствуют перераспределению на земной поверх- ности продуктов денудации. Так, например, в условиях хол- мистой равнины нередко наблюдается сортировка элювизль- но-делювиального материала pro механическому составу за счет выноса легких фракций в низины, или же происходит вы- мывание легко растворимых солей с возвышенных склонов в отрицательные формы рельефа и аккумуляция их в депрес- сиях. В этих случаях условия рельефа в значительной степени влияют на характер материнских пород и выступают как фак тор, определяющий неоднородность почвенного покрова. Рас тительные сообщества, в свою очередь, испытывая прямое непосредственное влияние почвенного покрова и подчиняясь ему, обнаруживают ясную картину распределения по рель- ефу, который сам по себе, так же, как и геологическое строе- 122 
ние местности, играет для растительности лишь KocBeHH> � роль (например, в обрчзовапни экологических рядов). Таковы некоторые основные моменты, касающиеся связи и взаимодействия между почвами и растительностью в их рас пределении по земной поверхности. 2. Основные типы почв Сибири в связи с закономерностямиих географического распределения Основные типы почвообразовательного процесса, харак- терные для Сибири, определяются в первую очередь особен- ностями ее растительного покрова, который, как мы видели Йыше, является важнейшим фактором почвообразования, действующим как непосредственно, так и в смысле отраже- ния климатических условий. Характер материнских горных пород, зависящий от геологического строения местности, за- частую является предпосылкой для варьирования процесса почвообразования в рамках одного и того же типа. Например, подзолистые почвы горных областей Средней или Восточной Сибири, развивающиеся на коренных горных породах, имеют„ как указывалось выше, свои особенности по сравнению с поч- вами Западно-Сибирской равнины, формирующимися на рых- лых отложениях( глинах, песках), но все же и те и другие яв- ляются лесными подзолистыми почвами, лишь в отдельных случаях существенно отклоняясь от данного типа. В своем географическом распределении почвы Сибири так же, как и растительность, подчиняются законам горизонталь- ной и вертикальной зональности. Как уже указывалось ранее, можно различать почвы зо- нальные, соответствующие зональной (плакорной) раститель ности, и почвы незональные, которые, как правило, сопутству- ют растительности неплакорных местообитаний, т. е. интрз- и экстразональной. Однако здесь не всегда имеется полное совпадение, так как в условиях замедленного биохимического выветривания коренных пород (в северных горных районах Средней и Восточной Сибири) неразвитые (азональные) поч- вы нередко встречаются под лесным растительным'покровом зонального характера. Таким образом, молодой возраст некоторых участков ко- pbl выветривания сказывается на почвенно-растительном по- крове в том, что древесная растительность наступает и успе- вает освоить те или иные площади с недоразвитыми горными почвами раньше, чем они перейдут в стадию сформирован- ныл лесных почв. Вследствие указанных причин, наиболее типичную картч ну географического распределения зональных почв можно наблюдать лишь на территории Западной Сибири, где раь:- y g') 
нинный рельеф и наличие плаща рыхлых отложений позволя- ют развертываться почвообразозанию в соответствии с кли- чатической зональностью и зональностью растительног0 по- крова в направлении с юга на север. Переходя к конкретной характеристике главнейших типов и подтипов почв Сибири и их географическому распределе- нию, необходимо оговориться, что Сибирь в этом смысле изу- чена еще в меньшей степени, чем в отношении растительного покрова. Ни одной сводки, освещающей достаточно равномер" но почвенный покпов всей Сибири, до сих пор в литературе не имеется. Наиболее значительные работы касаются только 'ожной части Сибири. Сюда относится ряд трудов знато~ф степных почв К. П. Горшенина, среди которых первое месъ5 занимает его обширная монография «Почвы. южной части Си- бири» (1955), а также работа Б. Ф. Петрова «Почвы Алтай- ска-Саянской области» (1952), дающая довольно полную ха- рактеристику основных закономерностей почвенного покрова южно-сибирских гор. Далее следует значительное количество работ узкорегионального характера, освещающих нередко с большой степенью детальности почвы сравнительно неболь- шой по размерам территории. Поэтому приводимая ниже характеристика почвенного по- крова Сибири является весьма краткой и ограничена той схе- мой, которая находит отражение на учебной почвенной карте. При рассмотрении почвенной карты СССР обращает на себя внимание, что большая часть территории Сибири (не ме- нее 60о/о) обозначена как область распространения подзоли- стых почв. Это вполне соответствует преобладающей роли в Сибири лесной растительности. И только на Крайнем Севере подзолистый тип почвообразования уступает место тундрово- му, а на юге Западно-Сибирской равнины простирается зона черноземных почв, отделенная от подзолистой зоны переход- ной полосой так называемых лесостепных почв. В высокогор-, ных районах — выше лесной границы — господствуют горно- луговые и горно-тундровые почвы. Такова общая схема раз; мещения зональных почвенных типов на территории Сибири (рис. 38). Подзол истые почв ы в наиболее типичном виде при- урочены к бореальному климату с преобладанием выпадаю- щих осадков над их испарением, к тому же они формируются под древесным пологом, который защищает поверхность от потери воды обратно в атмосферу. В этих условиях почвы ча- сто и подолгу находятся во влажном состоянии и очень пло- хо проветриваются. Органические остатки слабо минерализу- ются, разлагаясь с образованием сильных гумусовых кислот. которые, взаимодействуя с минеральной основой почвы (rto- луторными окислами железа и алюминия) при постоянном 124 
160 90 <00 130 М ' 230 ~чО. 150. 80 '170 Си БИ РИ 200 400 600 200 I с ° °, ° ° 1 1 ) ° ° ° ° ° ° ° ° ° Ф° ° °° ° ° 't° ° „O Ь ° В! °%1 °! ° // ////50- //// с Ы~~~~'~!.У~ш~~ аКьлжофкуы~ Щр~'~АГг ы~ и'си~"уь~~' 15Я а.( cr gppH0+ JP~~Fcg м~.'~.~~~ ~~ ~„~ Риг ЯЯ Почвенная каюта (.MOHDH (ло Н. Н. Резовч г иополне ииями 1Th Чоллииковч и лп жгтяв Л. 'В Шумилова~ пуси, ! ! ° 1 ! ! ° ! 1 ! ! ь! ° 1 !,! 1 1 / ° 1 // ° ° 1 В1 l/ г У ' ° ! ! !! / / '!' ! / / / / / / / / / ~/ / . / / / / / / / //' - ЯЯ TЬ/Р ~И~И М~ ~е -ЯД ( г ! ЦЦР ИОЛРМЬI ОЬ!/ы~ en ~<'/ ."-+'È4Ü'~ onod3o~rer,уу~ / i~ ЯЩ. ~рр~оЖжл~~4 лд~ ~'~/ 
сквозном ее промачивании вызывают выщелачивание и опод- золивание. Сущность этих процессов заключается в образова- нии подвижных органоминеральных соединений, которые вы- ~фь~ваются из верхних горизонтов почвы, или удаляясь при этом совсем из почвенного профиля в речные системы (B. В. Пономарева, 1956), или же отлагаясь в виде глинисто- кдллоидальных частиц в более глубоком (иллювиальном) го- ризонте. Оподзоленный же (элювиальный) горизонт харак- теризуется скоплением кремнекислоты (продукт распада алю- .мосиликатов), которая остается на месте. В почвах сильноподзолистых она образует плотный беле- ' ый слой под слаборазвитым гумусовым горизонтом, а в поч- вах мецее вь|щелсченных кремнезем присутствует в виде пес" чаиистой присыпки, покрывающей тонкие пластинки, на кото- prie расслаивается подзолистый горизонт. ИллювиаЛьный горизонт, насыщенный полуторными окис- лами, обычно глинист, имеет ржаво-бурый цвет и нередко на- «только плотно сцементирован наполняющими его конкре- циями железа '()~ртштейн), что с большим трудом режется лопатой. Понятцф„ что в таком случае этот горизонт является во.~оупорным, чф усиливает переувлажненность и слабую аэпацию почвы.'ф~ этих условиях легко берут перевес различ- ныг местные фа1( ры и почва подвергается заболачиванию. Низкий уровень аэрации подзолистых почв является при- чиной отсутствия;ф,'Них крупных землероющих животных, иг- ра:ощих существфйую роль в разрыхлении почвы (А. Д. Чер- ненков, 1954) . Различные мелкие животные, черви, а также корпи растений, обычно сосредоточены в самых верхних слоях почвы, а нижние 'г~ризонты вообще почти необитаемы, за ис- ключением крупных стержневых корней некоторых деревьев. Таким образом, кислая реакция подзолистых почв, бед- 1юсть их усвояемыми питательными веществами, отсутствие труктуры и слабая Йэрация являются основными причинамн , узкого плодородия' этих почв, которое часто ограничивает :озможности поселения на них наиболее требовательных тра- ,,'.~нистых растений и наоборот благоприятствует развитию :и бескорневых мхов и лишайников, или же глубококорне- х деревьев и кустарнйков, укореняющихся непосредствен- в материнской породе. Необходимо отметить, что в образовании подзолистых „, is нередко значительная роль принадлежит глеевому про- 1п~'су, т. е. восстановлению окислов железа и переводу их в з ""'-""ь'е йединения, что наблюдается при вполне анаэроб- i"û-' усло (при повышенной влажности). Закисное желе- я корней растений. ости от степени развития гумусового горизонта р "'""а"1 чвы дерново-подзолистые и подзолистые с под- 125 
разделением тех и других на слабоподзолистые, средцеподзо- листые, сильноподзолистые и подзолы; в слуцде резко выра- женного глеевого процесса почвы переходят в кате~-орию под- золисто-глеевых. Степень развития гумусового горизонта и содержание гумуса в подзолистых почвах Сибири весьма варьирует. В пределах Западно-Сибирской равнины, под се верной темнохвойной мшистой тайгой преобладают бедные подзолистые почвы с маломощным (не более 5 — 8 см), слабо окрашенным гумусовым горизонтом; южнее они сменя101 ся дерново-подзолистыми почвами, имеющими более развитый гумусовый горизонт (до 12 — 20 см), особенно интенсивно окрашенный в случае преобладания в тайге пихты. Особый интерес представляют распространенные в бассей- не Оби наряду с типично-подзолистыми в т о р и ч н о-п о д з о- л и с т ы е п о ч в ы. Характерно то, что эти почвы являютсв тсмноцветными и отличаются палцччсм второго гумусовогб горизонта, лежащего ниже подзолистого. Существование сле ' доз довольно мощного гумусового слоя во всех стадиях после-',, довательного разрушения — от разделенных подзолистой п, лосой двух горизонтов до отдельных темных пятен и потек по белесоватому фону оподзоленного горизонта — явно сви- детельствует о вторичном характере этих почв. Почвоведы Д. А. Драницын, Б. Ф. Петров и Р. С. Ильиф а также ботаник Коржинский рассматривали второй гумусф~ вый горизонт как показатель происхождения этих почв иЪ~ бывших здесь ранее черноземных почв путем их глубокой де- градации в результате наступления леса на степь. В пользу подобного мнения говорят и некоторые археологические на- ходки (остатки минусинской степной культуры в курганах на- рымской тайги). Однако существует и противоположная точ- ка зрения, именно: предположение, что темноцветность этих почв следует объяснить не за счет предшествующего черно- земного типа почвообразования, а как результат осушения и деградации лугово-болотных почв, что должно свидетельст вовать о бывшем здесь раньше более влажном режиме, а сд~- ловательно, об усыхании климата и об отступяпш4 тдиги к северу в современную эпоху — в противовес мнению Дра- ницына. К. А. Кузнецов (1949) рассматривает второй гумусовый горизонт как современное образование (результат пожаров и т. п.), а почвы считает первично-подзолистыми. Вопрос этот в настоящее время пока окончательно не решен. Он пред- ставляет большой интерес с точки зрения ботаника-географа. Подзолистые почвы описанного выше характера имеют широкое распространение в пределах Западно-Сибирской равнины. Но при обширности подзолистой зоны Сибири и зна- чительном разнообразии количественных и качественных со- 326 
четаний различных почвообразователей естественно, что и почвы варьируют в значительной степени, образуя подтипы и виды лесных почв, иногда существенно отличающиеся от ти- пичных подзолистых. Так, на Алтае под пологом горных черневых лесов с мощ- ным травостоем распространены слабооподзоленные зерни- стые, богатые ryMycoM, «бурые» лесные почвы. В горных р»- онах Сибири нередко выщелачиванию препятствует близость к поверхности коренных горных пород, богатых основаниями, которые нейтрализуют органические кислоты. Особенно это проявляется в случае карбонатности коренных пород (напри- мер, кембросилурийские известняки в бассейне средней Ле- ны), что в условиях резко континентального климата Восточ- ной Сибири обусловливает нейтральную или даже слабоще- лочную реакцию почвенных растворов. Такие лесные почвы. выделяют в самостоятельные группы. Так, на юге Средне-Сибирского плоскогорья под сосновыми и лиственично-сосновыми лесами описаны «коричневые дер- ново-лесные» (В. А. Николаев, 1948) и «дерново-карбонат- ные» почвы (Надеждин, 1958). Под лиственичными лесами Центральной Якутии Н. Г. Зольниковым (1954) изучены пло- дородные, с большим содержанием поглощенного кальция и магния, «палевые» дерново-лесные почвы, которые этот автор считает зональными для резко континентального климата при наличии вечной мерзлоты и не имеющими аналогов среди почв земного шара. Почвы, формирующиеся на сибирских траппах, содержа- щих много железа и мало окислов кремния, бывают обогаще- "ны полуторными окислами железа даже в верхних горизон- тах, которые имеют бурую или коричневую окраску и лише- ны типичной для подзолистых почв белесоватости. Этп почгы, описанные в бассейн~ Ангары под сосново-лиственич- нь1м11 лесями, предложено 11лз1 вять <<дерново-леснь1ми ~eÀe .,истьпли» (Макеев и Ногина, 1958). Все отмеченные выше лесные почвы, не укладывающиеся р рамки подзолистых, возможно, представляют стадии фор- мирования последних, но подзолообразование протекает в них крайне медленно. Имеются данные о том, что в условиях бла- гоприятного водного и теплового режима почв ежегодное опа- дение хвои у лиственицы в сочетании с карбонатностью под стилающих пород может способствовать повышенному накоп- лению'гумуса в лесных почвах. С другой стороны, в наиболее континентальных районах при малом коэффициенте увлаж- нения хвоя листвеиицы может накопляться годами на по- верхности почвы, не подвергаясь разложению (В. В. Покши- шевский, 1957). Низкие температуры почвы в районах г неглубоким залеганием вечной мерзлоты являются сущест- 127 
венным препятствием для деятель~ости цочвецных ~микро- организмов; а такие бактерии, как нитрифицирующие, азото- оактер, разрушители клетчатки, часто совсем отсутствуил. в холодных почвах Восточной Сибири (И. A. Мазилкин, 1956) Результатом этого является крайне слабая минерали- зация органических веществ и медленное накопление мине- рального азота в почвах. В общем следует отметить, что на огромном пространстре Средней, Восточной и Южной Сибири, т. е. всюду, где почвь~ формируются не на переотложенных рыхлых породах, а не..- посредственно на элювии коренных горных пород, эти почвь~ отличаются хрящеватостью и нередко содержат много скеле- та, т. е. обломков горных пород, во всех горизонтах, начиная от самой поверхности. Часто такие почвы очень маломощны, в силу чего корни глубококорневых растений — рсобенно де- ревьев и кустарников — врастают непосредственно в горную породу, используя в ней даже мельчайшие трещины и спо- собствуя постепенному ее разрушению. В зональном разрезе подзолистая зона равнины дает кар- тину последовательной смены в направлении с юга на север почв дерново-подзолистых на типично-подзолистые и далее- на подзолисто-глеевые, в которых процесс оподзоливания за- тухает в силу слабой циркуляции почвенных растворов и не проявляется в морфологии почвенных горизонтов. При переходе от лесной области к тундрово-арктической наблюдается дальнейшее падение интенсивности подзолооб- разозания, так как поверхностное поступление органических остатков сводится к минимуму, а минерализация их незначи- тельна; в то же время в течение вегетационного периода поч- вы оттаивают на малую величину — 20 — 70 см, а это влечет за собой скопление влаги в поверхностных горизонтах. Пре- обладающими становятся процессы восстановительные, т. е. оглеение. Некоторые исследователи (Городков, 1932 и др.) считают, что в тундре нет качественно своеобразного зонального поч- венного процесса, аналогичного степному и лесному типу поч- вообразования, что здесь имеют место лишь почвы подзоли- стого и болотного типа, присущие лесной области. Однако с таким мнением трудно согласиться. Напротив, распространен- ные в тундрах скрыто-подзолисто-гл еев ые почвы можно рассматривать как яркий пример того, когда накопле- ние количественных моментов (в данном случае ослабление подзолообразования и усиление оглеения) приводит к качест- венно новому образованию — тундровому почвенному типу (Ливеровский, 1932). Из существенных моментов, связанных с тундровым почво- образованием, следует отметить неравномерность почвенногс 128 
Л. B. Шумиловы сдоя, благодаря пятнистому и полигональному микрорель- ефу, характерному для северных районов Сибири и обуслов- ленному мерзлотой. На пятнах, лишенных растительности, из- вестны случаи формирования своеобразных арктических со- лончаков, описанных еще в 1914 г. в Енисейской лесотундр~-' Дранициным, а позднее обнаруженных Городковым и в Гы- данской тундре. К югу от подзолистой зоны в Западной Сибири распола- гается зона л есостеп н ых почв, совпадающих в смы- сле растительности с северной лесостепью и отчасти с зоной лиственных лесов («подтаежной», по В. В. Ревердатто, 1927). Данная почвенная зона наиболее разнообразна по характеру почв плакорных условий, так как на ней особенно отразились те смещения растительных зон, которые происходили на тер- ритории Сибири в течение голоцена, именно: наступание сте- , пи на лес и обратно. Эта зона переходит на юге в черноземно- ~ степную зону там, где исчезают более или менее заметные 'участки лесных почв, связанных с колковой растительностью, 1северная же (и верхняя в горах) граница проводится по по- ( . 'следним пятнам и языкам черноземов среди оподзоленных почв. Поэтому в пределах данной зоны мы имеем среди зо- нальных почв все переходы от дерново-подзолистых через черноземовидные почвы — к оподзоленным (деградирован- ным) и выщелоченным черноземам. Наиболее типичны для этой зоны серые лесные (лесостепные, по В. В. Пономаревой, 1956) слабооподзоленные почвы, имеющие сравнительно мощ- ный серый гумусовый горизонт (25 — 35 см), ниже которого располагается пепельно-серый с белесой присыпкой горизонт, леч'ащий на темноокрашенном иллювиальном горизонте оре- ховатой структуры; почвенндя реакция вверху слабокислая, а при переходе к материнской породе слабощелочная. Наибо- лее ю>к~.,ы.". разности этих почв темно-серые, а северные — свет- ло- сер ы с. Зона лесостепных почв на пространстве от Урала до Оби имеет вид полосы широтного простирания. Далее к востоку она разветвляется, образуя языки на юг вдоль предгорий Са- лаира и Кузнецкого Алатау (за счет вертикальной зонально- сти), а на восток продолжается прерывистыми пятнами, при- уроченными к периферии степных островов Средней и Вос- точной Сибири. На территории Западно-Сибирской равнины, в соответ- ствии с широтной зональностью, за зоной лесостепных (серых лесных оподзоленных) почв к югу следует з о н а ч е р н о з е м- Ных почв или, как ее часто называют, черноземно- С уе п н а я зона, совпадающая в смысле растительности с южной полосой лесостепи и с зоной безлесных степей. В пре- )9Q 
делах Средней и Восточной Сибири эта зона принимает ост ровной характер. Для черноземного типа почвообразования характерна энергичная деятельность аэробных микроорганизмов. В то же время, благоприятный тепловой и воздушный режим обес- печивает условия жизни в значительной толще почвы для разнообразных землероющих животных как беспозвоночных, так и крупных позвоночных (сурков, суслйков), и позволяет корням растений распределяться достаточно равномерно, пронизывая почву на большую глубину. Все это в сочетании с богатой почвенной микрофлорой обусловливает интенсив- ную минерализацию растительных остатков, что, в свою оче- редь, ведет к образованию устойчивых органоминеральных соединений (гуматов кальция), аккумулирующихся в верхнем горизонте, который превышает в несколько раз мощность гу- мусового горизонта подзолистых почв. Большое количество усвояемых растениями питательных веществ обеспечивет высокое плодородие черноземов. Однако сибирские черноземы во всех отношениях являются более бедными, чем аналогичные почвы Европейской части СССР. 1~роме того, в силу пестроты микрорельефа степной части За- падно-Сибирской низменности, здесь на долю плакорных почв нередко достаются значительно меньшие площади, чем пло щади под почвами неплакорными. Поэтому в целом роль чер- ноземов в сложении почвенного покрова Сибири сравнитель- но невелика. В зависимости от мощности гумусовых горизонтов, содер- жания гумуса и некоторых других показателей черноземны~( тип почв делится на подтипы, которые являются характерны- ми для определенных подзон черноземно-степной зоны, сме- няя друг друга на плакорах в направлении с севера на юг (выщелоченные — > обыкновенные — южные). Мощность гуму- сового слоя сибирских черноземов изменяется в пределах от 25 до 70 — 80 см и более. По процентному содержанию гумуса Р. П. Горшенин (1955) различает в Сибири: тучные черноземы (10 — 12% и более), среднегумусные (7 — 9 /о) и малогумусные (3 — 67О). Наиболее полно черты черноземного типа почвообразования выражены в так называемых обыкновенных черноземах,'у ко- торых гумусовый слой лежит на карбонатном горизонте. В отличие от обыкновенных, в ы щ е л о ч е н н ы е и о по д- з о л е н н ы е (деградированные) ч е р н о з е м ы, занимаю- щие на плакорах наиболее северное положение среди почв этого типа, имеют некоторые признаки, сближающие их с лес- ными почвами. Выщелоченные и оподзоленные черноземы от- личаются значительной мощностью гумусовых горизонтов, по сод~ржанию гумуса являются в Сибири самыми тучными и не- 130 
редко имеют зернистую структуру, свойственную типичным черноземам; но благодаря некоторому вымыванию коллоид- ЯО-ГЛИНИСТЫХ ЧЯСТИЦ, ВНИЗУ г~(м~(совогp слоя и поД блюдается уплотненная прослойка, отделяющая лежащий ниже горизонт вскипания с соляной кислотой от гумусо- вого горизонта. Нередко внизу последнего появляется крем- неземистая присыпка как признак оподзоленности. Выщело- ченные и оподзоленные черноземы свойственны лесостепным районам равнины и предгорий, располагаясь чаще отдельны ми пятнами в зоне лесостепных почв и в северной части черно- земно-степной зоны. Черноземы равнин обычно глинисты, на возвышенных местах они суглинисты; вскипание от НС1 на глубине от 50 до 120 см. Особенно ценны в сельскохозяйствен- ном отношении тучные черноземы Кузнецкой лесостепи и Xa- KBCCH И. Наиболее мощные черноземы распространены в западной части Западной Сибири (Ишим-Иртышский водораздел и правобережье Иртыша), в предгорьях Алтая, в Кузнецкой котловине, в Минусинских степях и в Забайкалье. Обыкновенные черноземы типичны для значи- тельной части черноземной зоны, формируясь в слабо зале- сенных районах южной лесостепи и следуя в Западной Сиби- ри к югу за выщелоченными черноземами, а в горных котло- винах подчиняясь вертикальной зональности и располагаясь ниже в предгорьях. Обыкновенные черноземы имеют доволь- но мощные гумусовые горизонты, достигающие 70 — 80 см. и являются наичаще среднегумусными при нейтральной или целочкой реакции верхних горизонтов. Вскипание в западно- сибирских и минусинских черноземах на глубине 40 — 50 см, з па Алтае опускается до 80 — 100 см. В Прииртышской части Загадной Сибири господствующими являются комковатые глинистые или тяжело суглинистые разности, с приближением к Обн и Алтаю господство переходит к зернистым разностям более легкого механического состава; здесь нередки также выщелоченпые черноземы (по пониженным местам). Обыкно- венные чеоноземы Минусинской котловины чередко разви- ваются на материнских породах лессовидного характера. Об- ласть распространения обыкновенных черноземов: Западная Сибирь (Кулундинская и Барабинская степь), предгорья Алгая, Прненисейские степи (Минусинская, Ачинская), а так- же Кузнецкая, Красноярская, Канская, Ангарская лесостепи. Ю ж н ы е ч е р н о з е м ы распространены на юге Западной Сибири (в Кулундинских степях), а также в Минусинских сте- цях и в южном Забайкалье, Характерной чертой южных чер- Ноземов, называемых иначе бедными, является относительио малая мощность гумусовых горизонтов (не более 40 — 50 см), малое содержание гумуса (менее 6'/о) и, как следствие этого, ЯФ 131 
'слабая гумусовая окраска. Горизонт вскипания от НС! н'> глубине от 15 до 45 см. Структура преобладает комковатая Этот подтип чернозема развивается в условиях редкого и 'скудного растительного покрова ковыльно-типчаковых степей. Kara в предгорьях Алтая, так и в степных межгорных кот- ловинах (Кузнецкая лесостепь), черноземные почвы распо- лагаются довольно правильными вертикальными 11од.-~оца~1И (снизу вверх или от центра котловины к горам): южный чер- нозем обыкновенный -- выщелоченный. Выше следу~ц- подзолистые почвы, которые нередко внедряются в черно- земную зону и комплексируются с черноземами в соответ- ствующих условиях рельефа. Самой южной в Сибири является з о н а к а ш т а н о в ы v 11 о ч в, соответствующая растительной зоне южных безлесны~ (настоящих) степей. Она имеет слабое развитие и наиболее выражена в южном Забайкалье, Хакассии (нижнее течение р. Абакана) и Чуйской степи на Алтае. Наряду с зональными почвами, территория Сибири изоби- лует разнообразными почвами незонального характера. В зоне лесостепных почв и черноземной зоне интразопаль- FlblMH являются солонцы, с о л о н ч а к и, а также со л о н- чаково-болотные, иловато-болотные и торф я но- б ол о т н ы е почвы. В Западной Сибири, благодаря значительной соленосно- сти поверхностных послетретичных глинисто-суглинистых от- ложений, особенно широко распространены солонцы и солон- чаки, образующие чрезвычайно пестрый и мозаичный почвен- ный комплекс, в котором за черноземами нередко остается да- леко не первое место. В условиях гривного рельефа имеется крайне неравномерный солевой режим: карбонаты кальция, сода, гипс и другие соли выносятся с возвышенных мест в межгривные понижения. Здесь они вступают во взаимодейст- вие с органическими веществами, находящимися в коллои- дальном состоянии, удерживаясь на их поверхности и состав- лял таким образом поглощенный комплекс этих поч». В зависимости от химического состава поглощенных ос- нований и их распределения получаются различные типы г. подтипы почв. Почвы мелко распыленные, богатые органиче- скими веществами, обладают большой емкостью поглощения и во влажном состоянии (в понижениях) мало водопроницае- мы. В этих условиях формируются бесструктурные или мок- рые солончаки, в которых не только в поглощенном состоянии содержатся основания, но и по~ванные растворы бывают на- сыщены ими настолько, что образуются выцветы солей на по- верхности. Карбонатные солончаки наиболее благоприятны по своим физическим свойствам для растений, натриевые ж~. l32 
или содовые солончаки особенно вредны для их существо- вания. В том случае, когда возможны нисходящие токи влаги, что чаще наблюдается на склонах, происходит выщелачивание. верхних горизон1ов почвы, вынос солей, находящихся в сво- бодном растворенном состоянии, и образуются различные, подтипы солонцов и солонцеватых почв. В этих условиях для черноземов остается место лишь на вершине гривы, по скло- нам располагаются солонцы, а еще ниже — в депрессиях— солончаки. Зтот ряд: чернозем —:.солонец --> солончак неред-, ко заканчивается внизу озером или дополняется (в лесостеп- ной зоне) болотно-солончаковой почвой, сменяющейся затем болотом. Т;.'им образом, почвенный покров в степях Западной CH- бири весьма пестр и разнообразен. Несколько сходная карти-, на наблюдается в Приенисейских степях, где также много со- ,.лонцов и солончаков, но отсутствуют болота. Встречаются 'также солонцовые почвы в Забайкалье. На Алтае ни солонча- ков, ни солонцов, ни болот почти нет. Аналогичным образом. обстоит дело в степных островах: Красноярском, Канском Ангарском и т. д., где солонцово-солончаково-болотный комп- лекс не выражен сколько-нибудь заметно. Под березовыми колками лесостепи нередки осолоделые почвы и солоди, т. е. обессоленные почвы, прошедшие ра- нее стадию развития по солонцовому типу. Наличие таких почв проливает свет на некоторые вопросы истории расти- тельного покрова, т. е. указывает на происшедшее в последнее время наступание лесной растительности. В этом смысле крайне интересен бассейн средней Лены и Вилюя, где в зону лесных почв вкраплены значительные острова солонцов и со-, лончаков и широко распространены осолоделые почвы и солоди. Некоторое объяснение подобным фактам можно найти в современных физико-географических условиях Центральной Якутии: карбонатности материнских пород и резкой континен- тальности климата (возможности капиллярного поднятия со-, лей в условиях сухого и жаркого лета). Но, с другой стороны, наблюдающиеся факты деградации, рассоления, осолодения ~и оподзоливанил солонцов указывают на то, что здесь мы ,'имеем явления реликтовые, как наследие более широко рас- ~пространенных степей в одну из эпох четвертичного периода. ~И. П. Герасимов (1952) считает их остатками приледникового, «ландшафта. Лесная область Западной Сибири отличается значитель- ной заболоченностью, как следствие слабо расчлененного рав- нинного рельефа. Поэтому всюду, где нисходящее движение лочвенных растворов затруднено — на слабо дренированных >33 
илоских водоразделах, в вогнутых формах рельефа — созда. ется избыточное увлажнение, и почвообразование идет не пс подзолистому типу, а по болотному, вплоть до образоваии~ HBcToHULHx торфяных болот, занимающих в некоторых райо- нах Западной Сибири до 5QO/î площади. Поэтому данную зо- ну нередко называют зоной «подзолистых и болотных поцв» (И. В. Тюрин, 1938). Несколько сходная картина наблюдается в равнинных районах бассейна Амура, где подзолистые почвы также соче- таются с довольно значительным количеством болот (особеп но бассейн Зеи). Сильно заболочены Индигирская и Колым- ская низменности и западное побережье Камчатки. В других частях лесной области Сибири, а именно, на or ромных пространствах бассейна Енисея и Лены, степень, за- болоченности нез~начительна. При наличии развитой и широко разветвленной речной сети заметную роль играют в Сибири луговые почвы, форми- рующиеся на слабо нарушаемых и 1ренированных участках поймы. Луговые почвы темноцветны„благодаря высокому со- держанию недоокисленного гумуса, но имеют слабую струк- туру и недостаточную аэрацию. В условиях систематическо- го переувлажнения они заболачиваются и переходят в луго- во-болотные почвы. В высокогорных районах — на пологих склонах, плато. перевалах — при сочетании систематического проточного ув- лажнения с хорошим дренажем распространены маломощные темноцветные горно-луговые почвы. Всюду, где материнские породы богаты карбонатами, способствующими аккумуляции гумуса, в условиях бореального климата формируются пере- гнойно-карбонатные луговые почвы. Огромные пространства в Сибири заняты азональными почвами горных областей, которые встречаются во всех райо- нах среднегорного и высокогорного рельефа и представляют слабо развитые скелетные почвы, переходящие s наиболее- высоких зонах или в высокогорные тундровые почвы, или в грубые каменные россыпи и осыпи, лишенные почвенного слоя, как такового. ЛИТЕРАТУРА 1 ар одко в В. 1-1. (1932).— Го Р шеи и п К. Гl. (1955).— ГУсь- ко в П. И (1947).— До к уч а ев В. В. (1949).— Др а вицын Д. А. (1915).— Зол ьн и ко в В. Г. (1954).— Ильи н Р. С. (1931).— П ег- ров Б. Ф, (1952),— Пономарева В. В. (1956) Тюрин И. В. (1938), 
ГЛАВА VII ИДЕАЛЬНАЯ СХЕМА ЗОНАЛЬНОСТИ И ОСНОВНЫЕ ЗАКОНОМЕРНОСТИ ГЕОГРАФИЧЕСКОГО РАСПРЕДЕЛЕНИЯ РАСТИТЕЛЬНОСТИ СИБИРИ Поскольку Сибирь занимает часть Евразиатского матери- ка, постольку, естественно, что основные закономерности ее растительного покрова неразрывно связаны с общим харак- тером распределения растительности на суше Восточного -по- лушария и, в частности, северной Евразии. А следовательно, и основные черты зональности расти- тельного покрова Сибири могут быть поняты лишь на фоне указанных выше закономерностей. 1. Схема идеального континента Восточного полушария Как уже отмечалось ранее, в распределении растительного покрова по земной поверхности вообще имеется ряд основ- ных закономерностей, обусловленных причинной связью рас- тительных сообществ — в пространстве и во времени — с ок- ружающей средой и прежде всего с таким основным ландшаф- тообразук~щим фактором, как климат, от которого зависит формирование природных явлений на протяжении больших отрезков суши нашей планеты. Подобные закономерности находят обобщенное графиче- ское выражение на так называемых схемах <: идеального континента», которые имеют целью проиллюстрировать зависимость растительного покрова в его географическом распределении от соотношения тепла и влаги в различных частях земного шара — без учета тех модификаций климата и прочих экологических условий, которые создаются различ- ными формами земной поверхности или мелкими факторами местного значения. Общеизвестной и наиболее популярной является схема идеального континента, составленная Брокманн-Иерошем и ~д' 
Рюбелем еще в 1912 г., но на сегодняшний день она уже нуж дается в серьезных коррективах. Рассматриваемая здесь «Обобщенная идеальная схема зо нальности растительного покрова для материков Восточного полушария» (рис. 39) составлена с учетом наиболее сущест- венных изменений рзстительности в условиях невысокой рав- нины в результате взаимодействия следующих климатически~ закономерностей: 1) изменение количества тепла нд земной поверхности в связи с географической широтой, 2) изменение степени континентальности с удалением от океанов, 3) изме- нение баланса влаги в связи с общими законами циркуляции атмосферы (образование экваториальной полосы затишья и затропического барического максимума). Поэтому в отличие от схемы Брокманн-Иероша и Рюбеля, области наименьшей относительной вл-æíîñòè, ,т. е. пустынные, показаны не в центре материка вообще, а в подтропических областях бари- ческого максимума — по обе стороны экватора, как это име- ет место фактически. Экваториальная же полоса постоянных восходящих токов и наивысшей влажности не пересекается, как у швейцарских авторов, сухими пустынями. Это сущест- венно изменяет характер схемы и умеиьшает ее условность. Схема построена симметрично для западной и восточной части континента; влияние горного рельефа не учитывается Из анализа этой схемы видно, что, продвигаясь от эквато- ра к полярной окраине суши по меридиану, проходящему через центральную часть материка, мы неминуемо пересечем огромные безлесные пространства пустынь и степей, которые отделяют тропические гилеи, листопадные (дождезеленые) леса и саванны от бореальных лиственных и хвойных лесов. И, напротив, в условиях морского и слабо континентального климата на всем пространстве от экватора до полярных тундр ботаника-географическая зональность будет характе- ризоваться безраздельным господством древесной раститель- ности, меняющей свой состав, строение и ритмику в соответ- ствии с особенностями теплового климатического режима. Пример первого (континентального) типа зональности прослеживается в натуре, если мы проведем ломаную линию с юга на север через Африканский материк, Среднюю Азию, Казахстан и Западную Сибирь. Второй тип зональности в об- щих чертах демонстрируется на восточной окраине" Азии. Но это лишь в условиях идеального материка, т. е. невысокой равнины. Фактически же поверхность нашей планеты усложнена большими и малыми горными сооружениями, которые способ. ствуют возникновению высотных климатических, а следова- тельно и почвенно-растительных зон, образуют мощные барь- еры для воздушных течений и т. д. К. этому присоединяется 136 
Иф'. 39. Схема идея.<ьи><о <.о«тине; т<> 1>осто ««>«> «о.<yо<яр«><. Состявнл.<Л. В. Шумилова.f<', T)нтр<~<. '. 1емнох<><>i!«<,«. леся. 3. 3!истве«и«<><<с лег«н редк<>лесья. 4. С ><-° ° °оаь«' леся. 5.,11егно::<леныс леса. 6. <..тепи. 7. я<бри (г><><еи). 8. Лаврол.«<-~!е леся. !). Тиар g<i,-истиые лсса. !(). До'кдезелен1,1с чуссонньте леса. 11. <ванны. !2. Г1устыни. 
Ф + б й б Ф й Ь @ Фф9 4 ,ф е ~е ° ° ю е ° е р Ч' ° )) lf! ° ь 4 ° ° Ф, ° е ° ))( «1» ° е ° ° ° Ф Ф° ° е ° ° ° ° е ° е е I Обобщенные схемы зональности Северной Евразии' Состав. Л. В. Шумилова.. актная схема. II Идеальная схема. III Схема ф ктнческой зональности. ки: 1. Арктические пустыни. 2; Тундры. 3 . иственичные леса и ред- колесья,4~ нохвойные леса. 5. Сосновые леса. 6. Летиезеленые леса. 7. Стени 8. Сухие пустыни. 4 1 1 Ф Ф Т Т Т ~r~ g 6 ,i!i( kФ~р ФЯ)Ф(р ф Ф(р (р Ф.)~, Ф 4 g3 @ 1 ~р ~ Ф 9 ф 
влияние теплых и холодных океанических течений. Результа- -,ом является нарушение правильности, симметричности гео- ".рафических рядов растительности и образование дополни- тельных рядов, не укладывающихся в рамки схемы идеально- го континента. Однако последняя, отражая основные связи зонального растительного покрова с различными типами климата, яв- ляется той отправной моделью, на фоне которой особенно от ."тливо выступают все отклонения и аномалии, заставляющие pûЛотать мысль исследователя в направлении отыскания причин, нарушающих «нормальные» географические законо- мерности растительного покрова. В этом — смысл схемы «иде- ального континента», которая в принципе должна служи гь наглядным обобщенным выражением закона «мировой зо- нальности» применительно к растительному покрову. Если рассматривать всю эту схему не только в простран- стве, но и во времени, т. е. в динамике, исторически, то это позволит внести дополнительные коррективы в понимание фактически существующих закономерностей растительности, которые и в прошлые геологические эпохи безусловно были, связаны с климатами земного шара не менее, чем в совре- менную эпоху. 2. Обобщенные схемы зональности северной Евразии Вполне отчетливо выявляется зависимость растительности >т климата и на территории Сибири, для которой также могут ~>ыть составлены соответствующие обобщенные схемы, отра- кающие наиболее существенные географические закономер- ности в распределении растительного покрова. Эти закономерности наглядно иллюстрируются схемами зо- нального распределения растительности на равнинах север- ной Евразии. Первый вариант (рис. 40, 1) представляет абстрактную схему, исыпочающую влияние океанов. Второй ьариант (рис. 40, 11), повторяющий по-существу соответствующую часть схемы идеального континента Восточ- ного полушария нашей планеты, дает упрощенную картину, закономерностей растительного покрова, которая должна бы- ла бы иметь место в идеальных условиях в смысле наличия как на западе, так и на востоке одинаково теплых океанов, смягчающих климат симметрично на окраинах материка. При таком допущении наиболее континентальная область север- ной суши находится в средней части материка, т. е. примерно в Западной Сибири, где должны господствовать светлохвой- ные леса: лиственичные — на севере и сосновые — на юге. Здесь же должны выклиниваться западный и восточный флан-, 137 
ги темнохвойных лесов, располагающихся симметрично ц~ обе стороны от центра континентальности. Также зак()номер- ным является существование на окраинах материка обшир- ной зоны летнезеленых широколиственных лесов, которая по иере удаления от океана постепенно суживается — симмет рично на западе и на востоке,— обходя с юга темнохвойш,к~ леса и находясь с ними в контакте. С нарастанием континен- тальности широколиственная зона сменяется на березовую. сходящую на нет в центре материка. Третий вариант схемы (рис. 40, Ш) показывает, как все эти закономерности проявляются фактически в современ- ных конкретных условиях Евразиатской суши, в связи с тем, что последняя на востоке граничит с холодными морями Ти- хого океана и только на западе омывается теплыми водам~~ Атлантического океана, являющегося для северной части ма- терика почти единственным (односторонним) источником влажного воздуха. Это влечет за собой нарушение симмет- рии в распределении климатических условий, в результате чего наиболее континентальная область с соответствующим типом зональности растительного покрова сдвинута эксцент- рично на Восточную Сибирь — за пределы досягаемости ат- лантического воздуха. Указанная зависимость вполне наглядно выступает при рассмотрении карт распределения континентальности, состав- ленных Л. Г. Полозовой (1954) на основе точного климато- логического анализа (рис. 24, 25). Сопоставление показателей континентальности с распреде- лением лесной растительности показывает, что лиственич- ные леса и редколесья Средней и Восточной Сибири приуро- чены как раз к районам наивысшей континентальност11 Соответственно этому западный фланг темнохвойных и шн- роколиственных лесов растянут, по сравнению с восточны~ флангом, где темнохвойные леса оттеснены к Охотскому по- бережью, а ареал широколиственных лесов сдвинут к юг~ будучи ограничен в пределах СССР южными частями При- амурья и Приморья. В итоге схема фактической зональности северной Евразии отличается от идеальной схемы своей асимметричностью при сохранении общего характера закономерностей зонального распределения растительного покрова. При рассмотрении обеих схем отчетливо выявляется однс-. главное обстоятельство: различия в составе зон, последова- тельно чередующихся в разных частях материка, иначе гово- ря, ясно намечается наличие нескольких типов горизонталь- ной зональности на пространстве между Уралом и Охотским морам. KQHKpeTHQ можно говорить о западносибирском, сред- иесибирском, восточносибирском и дальневосточном типах 138 
нальности. Различия между ними заключаются в присут.- вии или выпадении тех или иных зон в различных меридио- льных отрезках, причем выпадение какой-либо зоны иногда провождается замещением на другую, аналогичную, в дру- х случаях это приводит к общему укорочению зонального ряда. Закономерности, обобщенные на схеме, можно просле- дить и на геоботанической карте Сибири. Изменения в составе зон в различных меридианальных от- резках, т. е. возникновение разных типов зональности под влиянием различий в степени континентальности климата представляет особую форму климатически обусловленных за- кономерностей в географическом распределении раститель ного покрова, которые следует относить к категории провин- циальных (фациальных) . Существо подобных закономерностей очень метко сформу- лировано И. П. Герасимовым (1933) по отношению к почвен- ному покрову в тезисе: «зональность фациальна». Это поло- жение вполне приложимо и к растительному покрову. Среди особых черт горизонтальной зональности на боль- ших материках, как видно на рассмотренпы>; схемах (рис..О), следует указать на то, что зоны представляют более или ме- нее широтные полосы только в местах своего наиболее типич- ного выражения. Там же, где в направлении с запада на во- сток происходит смена одного типа зональности на дру«> (например, при смене слабо континентального климата на ти- пично континентальный) зоны не обрываются прямолинейно, а заходят клиньями друг за друга, что ппнводпт их порой к простиранию, близкому к меридианальному (северо-южному) так что они кажутся повернутыми почти rra 90' против «норр- мального» простирания. На севере Сибири подобное положение особенно отчетливь выступает в бассейне Енисея, где в пределах Средне-Сибир- ского плоскогорья западносибирская зона темнохвойных л~-- сов, т. е. их ареал, на протяжении около 8' широты граничи~ со сменяющей ее восточнее зоной (ареалом) лиственичны, лесов при отсутствии здесь орографического рубежа Mep;г- дионального простирания. Это положение находится на первый взгляд в противоре- чии с распространенным представлением о горизонтальных зонах как о полосах, имеющих обязательно широтное прости- рание и чередующихся с севера на юг. Некоторые географы усматривают в этом особую, так называемую «долготную» зональность, в отличие от обычной горизонтальной зональ. ности, называемой «широтной». Но на примере северной Евразии мы убеждаемся в том что не только растительные, но и любые географические гори- зонтальные зоны не могут равномерно опоясывать acro сушу 139 
земного шара в пределах определенных широт, переходя с од- ного материка на другой, и, следовательно, иметь повсемест- но широтное простирание (как это изображено на абстракт- ном вариап1е, рис. 40,I) — по той простой причине, что зональные явления развиваются на реально существующих континентах, омываемых океанами. В силу этого, как мы ви- дели выше, в главе II, различные климатические показатели отнюдь не сохраияют своего числового значения иа протяже- нии одной и той же параллели: изотермы летних месяцев с углублением внутрь материка резко изгибаются к северу, тогда как зимние изотермы, наоборот, уклоняются к rory и т. rt. Следовательно, правильно широтные термические зоны, стро- го ограниченные определенными параллелями, являются го- лой абстракцией так же, как и соответствующие раститель- ные зоны. Последние в принципе должны представлять части концентрических колец большого радиуса, ориентированных по отношению к наиболее н'1греваемым и наиболее охлаждае- мым участкам материка (полярная область, центры континен- тальности, субтропическая область барического максимума). На «дуговидный» характер степной зоны в СССР обращал внимание еще Б. А. 1~еллер ( 938). Поэтому будет правильнее а широком смысле пользоваться термином «горизонтальные», а не «широтиые» зоны. В соответствии с отмеченными моментами горизонтальная зональность проявляется на обширной территории Сибири в смене зон не только в направлении с севера на юг, но и в направлении с запада иа восток. Зависимость зонального растительного покрова от клима- тов нашей планеты не является специфической только для современной геологической эпохи. Вполне достоверные пали- нологические и палеоботанические данные позволяют заклю- чать о наличии климатически обусловленной зональности рас- тительного покрова на протяжении всей кайнозойской эры. При этом уже в палеогене,— в условиях значительно более благоприятного климатического режима, чем сейчас, в Евра- зии, очевидно, существовала резко выраженная асимметрия в распределении зональной лесной растительности, вполне аналогичная современной, но с той разницей, что место евро- пейских широколиственных и хвойных лесов занимала обшир- ная зона вечнозеленых лесов из элементов «полтавской» фло- ры, а современной зоне лиственичных лесов Средней и Вос- точной Сибири соответствовала зона летнезеленых лесов из элементов «тургайской» флоры (А. Н. Криштофович, 1938). Постепенное выравнивание и сглаживание указанных раз- личий в течение неогена было обусловлено не просто процес- сом усиленной экспансии тургайских флористических элемен- тов на запад, но и возрастанием их эдификаторной роли в 140 
результате перестройки климатической зональности, т. е. ухуд- шения термического режима и некоторого усиления конти- нентальности климата на западе. Однако эта континентальность в целом на севере Евразии- очевидно, была значительно ниже, чем в современную эпоху, о чем можно судить хотя бы по обилию в неогеновых слоях широколиственных элементов — в обширной полосе внутри самых континентальных частей Сибири. Это свидетельствуе~ о существовании зоны широколиственных лесов с термофиль- ными хвойными, вроде секвойи и таксодиума, пересекавшей всю северную Евразию, с безусловным расширением на вос- точной и западной окраинах материка, где, очевидно, одно- временно удерживались остатки вечнозеленой (китайско- японской и полтавской) субтропической флоры. В то же время внутренние части Евразии — к югу от широ- колиственных лесов — по согласному мнению большинства географов и ботаника-географов (Е. М. Лавренко, 1938. М. Г. Попов, 1927, В. В. Ревердатто, 1940, Н. В. Павлов, 1929, В. П. Гричук, 1956, K. К. Марков, 1956, М. М. Ильин, 1958 и др.), уже в третичном периоде отличались резкой аридиза- цией климата и ксерофилизацией флоры, соответствующей степному и пустынному растительному покрову. И, следова- тельно, уже тогда леса окружали полукольцом с запада, се- вера и востока эти безлесные пространства. С наступлением ледникового периода появился новый резко выраженный кли- матообразующий фактор, который, в соответствии с дан- ными В. П. Гричука, касающимкся Русской равнины (1952) внес в расположение растительных зои свои закономепности. Судя по упоминавшейся ранее (рис. 14) карте «Палео- географий северной Евразии в эпоху максимального распро- странения ледников», наименьшей облесенностью (а следова- тельно, и наиболее суровым континентальным климатом) от- личалагь центральная часть северной Евразии, где развитии древссиой растительности резко ограничивалось взаимодей- ствием двух факторов: влиянием субтропического барическо- го максиму~1з на юге и охлаждающим (и в то же время иссу- шающим) действием ледникового покрова с его антицикло- нальным режимом — на севере. Лсиммстрия в распределении лесов была прямо противо- положно,"1 cc»,1сме1шо~1, так как поляриая грапица древесной растительи.)стн был» сдвинута в восточной части континента почти на 20' к северу по сравнению с западом, причем зона темнохвойных лесов (из аянской ели) была выражена лишь на восточном фланге. В то же'время широколиственные леса располагались до- вольно сймметрично двумя флангами близ западного и вос- точного' океанических побережий. Это говорит не только об !43 
отсутствии ныне существующих температурных различий на обоих побережьях, но и о том, что, напротив, несколько более теплым был Тихий океан, который, по-видимому, был в то вре- мя изолирован от Северного Ледовитого. Таким образом, по современным закономерным отноше- ниям между растительностью и климатом, нашедшим отра- жение на схеме идеального континента, можно, опираясь на палеоботанические данные, в известной мере судить о некото- рых моментах палеогеографического порядка, в частности о климатах минувших эпох, и строить соответствующие схемы зональности, которые для отдаленных времен могут иметь большую степень достоверности, чем аналогичные карты. Поскольку расселение растительных видов протекает под контролем не одного только климатического фактора, а про- цесс сочетания их в сообщества так же, как и расселение, тре- будет известного времени, постольку формирование раститель- ного покрова происходит в ином ритме и темпе, чем пере- стройка климатической обстановки на поверхности нашей планеты. Хотя эта перестройка и не носит катастрофического характера, однако, зональные фитоценозы в своем развитии в любую геологическую эпоху отстают от изменений климата (так же, как почвы отстают от растительности). В силу этого растительность всегда лишь в самых общих чертах находится в том соответствии типам климата, которое демонстрирует идеальная схема зональности. Наряду с бо- лее или менее выработавшимися, климатически обусловлен- ными сообществами, в покрове любой зоны присутствуют фи- тоценозы, с одной стороны, находящиеся в процессе становле- ния, а с другой стороны,— в состоянии распада, угасания. Элементы флоры, унаследованные от предшествующих этапов развития определенных частей суши, нередно проливают свет на пройденный путь развития растительного покрова, позволяя определить общее направление изменения его на протяжении ряда периодов,— в пределах более или менее значительной части суши. Хотя при этом не представляется возможным с достоверностью восстановить путь формирования отдель- ных таксономических единиц растительного покрова, однако, судить о наличии иного баланса тепла и влаги в прошлом, а следовательно, о смещении ботаника-географических зон вту или иную сторону, ,флорогенетические данные, безуслов- но, помогают. Наличие в составе сообществ бореально-лесной области центральной Якутии ряда даура-монгольских степных видов, имеющих здесь изолированные местонахождения, представ- ляет надежный факт, свидетельствующий о былом распро- стр ненни степей к северу; найденные В. В. Ревердатто (1934) среди минусинских степей гляциальные реликты позволяют 342 
судить о перемещениях вертикальных зон (поясов) раститель- ности в Саянских горах. Особенно убедительны в этом смысле факты существования в хвойных лесах южно-сибирских гор травянистых реликтов — спутников третичных и межледнико- вых широколиственных лесов, доживших до наших дней в ка- честве связующих звеньев между ныне разобщенными флора- ми широколиственных лесов Европы и Восточной Азии. Раз- розненные местщ-;ахождения этих элементов в черневых лесах горных сооружений юга Сибири — от Западного Алтая, где они уже давно зарегистрированы рядом исследователеи, (П. Н. Крылов, 1891 и др.), до Хамар-Яабана, где эти наход- ки представляют открытие последних лет (Н. А. Епова, 1956) — хорошо увязываются и с палеоботаническими и па- линологическими данными как доказательство того, что современным хвойным лесам на юге Сибири предшествовали хвойно-широколиственные и широколиственные формации. Консервация реликтовых травянистых растений в черне- вых лесах Алтая и Саян представляет пример неполной пере- стройки фитоценозов в соответствии с современными клима- тическими условиями, в силу чего эти фитоценозы как эле- мент растительного покрова должны занимать особое место в классификации сибирских лесов, а южно-сибирские горы приобретают вследствие этого специфические ботаника-гео- .графические черты, отличающие их от таежных районов За- .падно-Сибирской равнины. Из рассмотрения приведенных выше фактов вытекает, что в деталях зонального растительного покрова больших ма- териковых пространств может быть целый ряд особенностей. не укладывающихся в рамки идеальных схем и требующих для своего объяснения геоисторического подхода. Однако из этого не следует, что составление подобных схем вообще бесполезно, так как, напротив, именно на фоне идеальной схемы современной зональности растительного по- крова наиболее выпукло выступают все особенности этого по- крова, не отвечающие общим закономерностям современного климата и зависящие или от климатов прошлых эпох, или от ;<лиматообразующего значения рельефа, или, наконец, от на- рушеиид зональных явлений деятельностью человека. 3. Значение геоморфологических факторов В условиях разнообразного рельефа Сибири выявление закономерностей, показанных на обобщенной схеме идеаль- ного континента, представляет значительные трудности, так как горизонтальная зональность нередко затушевывается и осложняется явлениями, обусловленными вертикальнои зо нальностью (поясностью); а для крупных горных сооружений 1 143 
Юга или Северо-Востока Сибири указанная схема вообщ~ почти утрачивает свое значение, так как при значительнав абсолютной высоте горных систем распределение раститель- ности целиком подчинено закону вертикальной зоцяльност1. (поясности). Наряду с этим рельеф нередко выступает как фактор. преобразующий те или иные климатические влияния и вызы- вающий частные отклонения от «нормального» распределени.~ зональной растительности. Но эти отклонения могут быт подмечены опять же лишь при сопоставлении с идеальной схемой зональности. В противном случае частным закономер- ностям может быть придано более широкое значение, что при- ведет к искаженному пониманию действительного характера зональности в той или иной части суши. Климатологом Б. Н. Шостаковичем (1930) на основе ана- лиза цифрового материала была показана зависимость сум- мы выпадающих осадков на равнине и внутри горных стран Сибири от направления горных хребтов, расположенных на пути господствующих ветров. Хребты Западного Алтая перехватывают влагу от господ- ствующих юго-западных ветров, что обеспечивает широкое распространение здесь темнохвойных лесов и значительное. развитие в высокогорном поясе альпийской и субальпийской луговой растительности. В противоположность этому, для центрального Алтая, до которого доходят уменьшенные пор- ции влаги, характерно господство лиственичных лесов, силь- ная остепненность речных долин и межгорных депресси.'~ и преобладание в высокогорьях кустарниковых и моховс- лишайниковых ценозов (А, В, Куминова, 1958). Аналогичным образом западный склон Кузнецкого Алатау получающий в два раза больше осадков, чем восточный, одет темнохвойной тайгой, тогда как на восточном склоне расту" лиственичные леса. Подобные картины имеют место и в др~ гих частях Сибири, Таким образом, главнейшие закономерности распределе- ния зонального растительного покрова Сибири, нашедшие свое выражение на идеальной схеме горизонтальной зональ- ности, в конкретных условиях сибирской суши иере~<о пере- крываются вертикальной зональностью (поясность, или частично затушевываются ею, или, наконец, претер еваюч ряд нарушений, значительно усложняющих общую картин~ зональности. При этом необходимо отметить, что и характер вертикаль- ной зональности (поясности) также зависит от положения горной страны в TQH или иной части материка, в чем такж< проявляется значение провинциальных (фациальных) мо- ментов. 
Так, с одной стороны, южные горы (Алтай и Саяны) ха- рактеризуются более сложной системой вертикальных зон (поясов), чем горы Заполярья, а с другой стороны, типы по- ясности изменяются в направлении с запада на восток: от Западного Алтая в сторону гор Забайкалья. Горы Алтая являются областью контакта и смешения двух типов вертикальной зональности — западно-азиатского и вос- точного, а в юго-восточном Алтае проявляется даже цент- рально-азиатский (монгольский) тип поясности растительного покрова; Саяны имеют в этом отношении свои специфические черты. Выше мы остановились на анализе основных ботаника-гео- графических закономерностей под углом зрения одного толь- ко климата, который рассматривался в значительной степени изолированно — с целью наиболее выпуклого показа его раз- ностороннего значения как ведущего фактора, определяющего самые общие и существенные черты географического распре- деления зонального растительного покрова. Однако такое рассмотрение неполно отражает существо связей растительного покрова с другими элементами геогра- фической оболочки Земли, т. е. с различными ландшафтооб- разующими факторами. Прежде всего приходится считаться с тем основным положением, что сама поверхность нашей планеты, на которой формируется тот или иной климат и сле- дующий за ним в своем развитии растительный покров, не является инертной, неизменной и раз навсегда данной. Раз- витие этой поверхности протекает как процесс взаимодейст- ВИЯ ЭКЗОГеННЫХ СИЛ, В ТОМ ЧИСЛе И КЛИМЗТЗ, С CHJIBMH ЭНДОГеН- ного характера (орогенез, эпейрогенез), которые подчинены своим внутренним законам, не зависящим от географической оболочки Земли, и в этом смысле являются незональными. Геологические процессы, приводящие к структурным раз. дичиям между отдельными участками суши, имеют свой ритьф развития, отличный от ритмов формирования климата и кли- матически обусловленного растительного покрова, причем результаты этих процессов прочно фиксируются в геоморфо- иогическом облике ра~~ых частей земной поверхности, в ха- рактере горных пород, являющихся основой для почвообразо- ЯНИЯ. С другой стороны, геологические события оставляют след и непосредственно в растительном населении нашей планеты, фособствуя вымиранию систематических единиц или дизь- Юнкциям их ареалов, разобщению или контакту флор, ослаб- лению или усилению миграционного процесса и, наконец, ~втохтонному преобразованию целых флористических ком- плексов, ~в пользу чего особенно убедительная концепция ~0. JJ. 3. Шумилова. 145 
развивается А. И. Толмачевым (1949, 1957, 1958) на примере высокогорных флор: Поскольку климат земного шара формируется под влия- нием такого космического фактора, как радиационная энер- гия Солнца, с дальнейшей корректурой со стороны земной атмосферы, постольку естественно, что развитие климата осу- ществляется в общем по своим законам, казалось бы неза- висимым от тектонических ~процессов. Однако изменение ~положения суши по отношению к уровню океана, т. е. колеба- ния базиса эрозии, обусловленные эпейрогенезом, как на этом настаивают некоторые географы (С. П. Хромов, 1956), — могут играть решающую роль в изменениях баланса тепла и влаги, а следовательно, H в динамике как KJIHMaTH- ческих, так и растительных зон. Но движения различных участков земной коры обычно не протекают синхронно: в фазу орогенеза нередко два соседних участка перемещаются в диаметрально противоположных направлениях, а эпейрогенические поднятия имеют разную интенсивность в различных частях платформенных образова- ний. Все это в свою очередь отражается на движении воздушных масс, которые, взаимодействуя с различной под- стилающей поверхностью, претерпевают соответствующие преобразования, влияющие не только на частные особенно- сти климата, но иногда и на закономерности его в значитель- ной части материка. Таким образом, можно сказать, поль- зуясь выражением Б. А. Келлера (1938), что «зонообразую- щее влияние климата накладывается на области с неоди- наковым геологическим прошлым». Смещение центра зимнего сибирского антициклона из се- верной полярной области в бассейн Яны-Индигирки и образо- вание здесь низких температур, которые даже после открытия полюса холода в Антарктиде все же продолжают сохранять свое значение предельно низких для суши, не покрытой льда- ми, является наглядным примером климатообразующего зна- чения геоморфологических особенностей, которые косвенным образом сказываются и на растительном покрове. Возникающие при этом закономерности придают расти- тельности данной части суши особые фациальные (провин- циальные) черты, отличные от «нормального» типа зональ- ности, теоретически предусмотренного для этой части матери- ~а идеальнои схемой. Особенности геоморфологии, проявляющиеся в характере поверхностных горных пород и формах рельефа, являются мощным фактором формирования интразональной раститель- ности некоторых частей Сибири. Существование еще в неогене в бассейне Иртыша так называемого «Тургайского пролива», соединявшего Карское море с Арало-Каспийской впадиной, 146 
обусловило резкую засоленность грунтов, не успевших еще пройти в полной мере стадию выщелачивания («щелочную стадию», по И. П. Герасимову, 1935). Следствием этого s(B- ляется тот факт, что солонцово-солончаковый почвенный ком- плекс с сопутствующей ему интразональной галофитной рас- тительностью имеет в этих районах Западной Сибири значи- .тельный перевес над зональными явлениями. Пространства, бывшие в плейстопене в положении прилед- никовых равнин, отличаются высокой степенью заболоченно- сти. В частности, Западно-Сибирская низменность, являющая собой классический пример развития водораздельных верхо- вых болот, безусловно, обязана этим не столько непосредст- венно современному климату, как полагают некоторые боло- товеды (H. Я. Kaq, 1958), сколько последствиям ледникового периода в сочетании с современной незначительной приподня- тостью Западной Сибири над общим базисом эрозии. Сохранение реликтовых степных участков в лесной обла- сти под 60-ой параллелью — в Центральной Якутии (Лено- Вилюйская равнина) — обусловлено не только резкой конти- нентальностью климата, но и тем, что эти черты климата на- лагаются на незональный фактор — карбонатность местных грунтов, что в совокупности способствует прогрессивному за- солению почв в современную эпоху. Среди азональных факторов, корректирующих известным образом влияния климата на распределение растительности, нельзя обойти молчанием такое характерное для Сибири яв- ."ение, как вечная мерзлота. В Верхоянске соотношение количества атмосферных осад- ков и тепла в вегетационный период таково, что исходя из общепринятых представлений 06 отношении растительности к климату, мы вправе были бы ожидать там по меньшей мере полупустыпи. Коэффициент увлажнения, вычисленный для этого пункта по методу Шостаковича, равен 0,77, т. е. имеет меньшую величину, чем приводится названным автором (1931) для зоны пустынных степей (0,87). Тем не менее, в рай- оне Верхоянска растут леса из даурской лиственицы. Таким образом, факторы, обусловливающие главнейшие :закономерности современного географического распределения растительности Сибири, весьма многообразны, однако для зо- 'нальной растительности ведущая роль все же остается за единственным зональным фактором во всех его проявлениях, g. е. климатом. Сочетание явлений горизонтальной и вертикальной зональ- 'ности (поясности) с резко выраженными провинциальными (фациальными) изменениями составляют содержание основ- Ных географических закономерностей в распределении зо- '10*. 147 
нальной растительности Сибири, причем они проявляются в таких широких масштабах, как нигде более на нашей планете. 4. Зональное расчленение Сибири и типы зональности Переходя к конкретному зональному расчленению Сибири, мы будем опираться прежде всего на ареалы зональных сооб- ществ, которые, концентрируясь и взаимно исключая друг друга на плакорах различных природных (климатических) зон равнины или в соответствующих условиях вертикальных поясов (в горах), тем самым определяют образование основ- ных растительных зон (степной, тундровой и др.) . В связи с наличием в Сибири нескольких подклассов хвой- ных лесов, обнаруживающих в своем распространении ясно выраженные связи с известными чертами климата, будет не- правильно объединять ареалы всех этих лесов в единую «лес- ную» зону и, напротив, имеются все основания выделять в Си- бири самостоятельные основные зоны: темнохвойных лесов (таежную), лиственичных (летнехвойных) и сосновых лесов. Объединение всех лесопокрытых пространств Сибири мо- жет быть сделано лишь в рамках такой обширной единицы, как о б л а с т ь бореальных лесов или «бореально леснаяъ" с включением сюда не только лесных зон равнины, но и гор- ных вертикальных поясов. Благодаря наложению ареалов разных зональных клас- сов и подклассов формаций, между основными зонами обра- зуются нередко обширные, п е р е х о д н ы е з о н ы (лесостеп- ~ная, лесотундровая), в которых сложным образом сочетается растительность смежных основных зон, являющаяся здесь в равной мере зональной. муроме того, контакт сообществ ~раз- личных типов, особенно кустарниково-древесного с травяным или с мохово-лишайниковым, вызывает образование много- численных сообществ переходного характера. Таковы разно- образные полярные и высокогорные редколесья, в которых редко стоящие деревья (лиственица, ель, кедр), не создаю- щие уже лесного фитоклимата, сочетаются с тундровыми яру- сами или разбросаны по фону субальпийских лугов. Переходные зоны, будучи объединены с родственными ос- новными зонами, и образуют ботаника-географические (рас- тительные) о б л а с т и. Беря за основу предложения известного знатока флоры и растительности Сибири П. Н. 1~рылова (1919), можно рас- членить Сибирь на следующие области: 1. Тундр о во-а р к т и ч е с к а я — с зонами: полярно-пу- стынной, тундровой (с подзонами арктических тундр и типич- ных тундр), кустарниковой и лесотундровой. 148 
2. Бореально лесная — "включающая зоны: пред- -тундрового редколесья, темнохвойных лесов (таежная), лет- -нехвойных (лиственичных) лесов, сосновых лесов и листвен- ных (осиново-березовых) лесов; 3. С т е п н а я — с зонами: лесостепной и степной (6ea- . лесно-степной); 4. В ы с о к о г о,р н а я — с за~нами (поясами): субальпий- ской леса-луговой, альпийско-луговой, подгольцовой (высоко- горно-кустарниковой) и гольцовой (с подзонами горнотундро- вой и горно-пустынной). Хвойно-широколиственные и широколиственные леса При- амурья и Приморья, в которых доминируют неморальные эле- менты, чуждые сибирской флоре, относятся к хвойно-широко- . лиственной области (в смысле Лавренко, 1940) и в составе .растительных областей Сибири не рассматриваются. Каждая область охватывает по существу ареал определен- ной зональной растительности, включая как его основную часть, так и полосу контакта растительности смежных зон. Но так как растительность любого типа или подтипа имеет топографически прерывистое распространение, то внутри ее ареала всегда образуются пробелы различных размеров, за- нятые, в зависимости от характера рельефа, или интра- я экстразональными сообществами иных типов, или целыми -«островами» зональной растительности других зон, имеющих в данной части суши разорванный ареал. Таковы участки— порой значительные — степей, гольцов и т. п., присутствие которых, например, среди бореально-лесной области горных районов tora и востока Сибири обусловливает как бы проды- рявленный характер этой области, так как они не могут быть причислены к ней, несмотря на общность территории. Перечисленный выше состав зон, объединяемых различны. MH областями, не повторяется единообразно в отдельных ча- стях Сибири, в силу чего растительность областей имеет свою специфику в различных провинциальных (фациальных) под- разделениях Сибири. Эта специфика, как мы уже видели, проявляется прежде всего в том, что по мере нарастания сте- пени континентальности климата изменяется набор расти- тельных зон, следующих друг за другом в направлении с се- Вера на юг (тип горизонтальной зональности) или с увеличе- нием высоты н. ур. м. (тип вертикальной зональности); одно- .временно изменяется характер интразональных ценозов, РА ;аключенных в зональную растительность. Все эти моменты мы проследим в следующих главах, по- священных характеристике растительности отдельных бота- ника- географических областей Сибири. В табл. 9 дается обобщенная схем а тип ов гор и- зонтал ьной зон а л ь наст и растительного покрова 149 
Сибири в разных меридиональных отрезках, сопоставл~нны~ с зональностью Дальнего Востока и Европейско»» част.~ СССР Основные т и п ы в е р т и к а л ь н о й з о н а л ь и о с т»1 с и б и р с к и х r о р иллюстрируют рис. 41, 42, 43. ЮЖНО- СИБИРСКИЕ ГОРЫ ЗАБАИКААЬБ СА»»иЬ~ Ал1ю 1 ОРЫ СГЦЕРд ГИБИР! I ,~Р. ЧЕРСКОГО СО~ДИС- L'Ю. ПЛОСКОГОРЬГ Рис. 41. Типь| вертикальной 1. Горно-каменистые пустыни. 2. Горные тундры. З. Подгольцовые лиственные кустарники. 4. То же — хвойные. 5. Лиственничные редколесья. 6. Листвени)ные леся. 7. Темнохвойнь|е леса. 150 зональности (поясности) в горах Сибири.. 8. Лиственные летнезеленые леса (осиновые, березовые тополево- чозениевые) . 9. Сосновые леса. 10. Луга высокогорные (альпийские и субальпийские). 11. Степи. 
4 II II Рис. % р 11 )' р Рис. 43. Обобщенная схема типов вертикальной зональности в горах Сибири (в плане). Состав. Л. В. Шумилова. 1. Горно-каменистые пу- 5. Луга субальпийские. стыни. 6. Леса темнохвойнле. 2. Гордые тундры. 7. Леса лиственичные. 3. Подгольцовые кустау- 8. Леса летнезеленые. ники. 9. Леса сосновые. 4. Луга альпийские. 10. Степи. 1. 2. 3. 4. 5. 42. Обобщенная схема вертикальной горах. Состав. Л. В. Горно-каменистые пустыни. 5. Горные тундры. 7. Альпийские луга. 8. Субальпийские луга. 9. Подгольцовые кустарники. 10. зональности в южно-сибирских Шумилова. Леса темнохвойные. Леса лиственичные. Леса летнезеленые. Леса сосновые. Степи. 
Таблнцл ч Сравнительная схема; Западно-скбирс(между ИртыВннсееь~ Восточно-европейский тв»(ня долготе Москвы) Облас~гн Области Зоны Ч'унррово-аркМичес-кая Тундрбв<~-арктичфская Тундровая ТУндрово- Лесотундровая арктичес- кая I ., Ьореально- ~ лесная Бореально-лесная Предтундро-вого редко-лесья тундро- редко- Я лесья фохвойнмх в (таеж- Смешанных ши- роколаственно- хвойв3ях лесов ! Сосновы.~ ле-сов ~венных ново-бе- (~вых ле- I Лесостеп Хвойно-(вязовая ' со- шнроко степь} , лиственно- ~ лес~~ая Л ес 1степная (березовая лес<!степь) Степная Степная Смешанных лесов Гтелная Стеииая Степная Широко-ли- ственно-лес- ная (немо- ральных лесов) Шнроколнст-, .венных лесов,(дубравная) Лесостепная (дубовая лесо-степь} Степная с I Ту)1дровая. Кустарниковая ~1е~луидро- вая~ IТундрово-. аркич~с-:Iкая II 1 Полярно-пу- стынная Тундровая Кустарниковая 1 Лиственич- ных лесов Полярно- - Тунцрово- стыйная ' арктичес- Тундро я, кая Кустарни вая~ I J1 iic~sea ных лесо П(марио-пустын-ная Тундровая Иредтундровог(~ редколесья Темнохвойных лесов Смешанных хвой-ношироколист веннцх лесов ! Широколистаеп- иых ле(.ой 
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАСТИТЕЛЬНОСТИ СИБИРИ ПО БОТА Н И КО-ГЕОГРАФ И ЧЕСКИ М ОБЛАСТЯМ И ЗОНАМ 
.ГЛАВА VillТУНДРОВО-AP КТИ Ч ЕСКАЯ OB JIACTb Тундрово-арктическая область («полярно-арктическая», по П. Н. Крылову) располагается на северной окраине Евразиатского материка, простираясь в широтном направле- нии через всю Сибирь. Эта область отличается климатиче- скими условиями, наиболее неблагоприятными для развития растительности (арктический климат) . Ранее считалось, что к тундрово-арктической области .1олжно относиться простра~нство, лежащее к северу от июль- ской изотермы в 10'. Однако для Сибири П. Н. Крыловым и Б. Н. Городковым указывается в качестве рубежа средняя температура июля 8' при колебаниях в пределах области от 14 до 1,3', годовом количестве осадков меньше 200 мм и не- значительной мощности снегового покрова. Характерной чер- той тундрово-арктической области я~вляется географически сплошная вечная мерзлота, оттаивающая на незначителыную глубину и обусловливающая низкие температуры почвы. 1. Экологические особенности растительного покрова Краткий вегетационный период, протекающий при непре- Рыв1ном освещении косыми лучами незаходящего сол1нцз, до- зволяет существовать в Арктике лишь тем цветковым расте- ниям, которые способны ограничить срок своей жизнедеятель- ности 1~/~ — 2 месяцами и менее. Это — психрофильные травы H кустарнички, а также некоторые летнезеленые и вечнозеле- HbIp кустарники. I 
Своеобразный ритм жизни арктических растений отмеча ется большинством поляр~ных исследователей. Так, Целдьман (Kjellman, 1886), посетивший полярные тундры Сибири, опи- сьгвает, с одной стороны, замерзший поляр~ный хрен, дерези- мовывающий в цвету при сорокаградусных морозах, а с дру- гой стороны, этот же исследователь рассказывает о мгновен- ном — как по мановению волшебного жезла — пробуждении от зимнего сна тундровой растительности при наступлении ве- гетационного периода. Аналогичные наблюдения можно привести из практики Дудинской землеустроительной экспедиции 1930 г. Геобота- нический отряд тронулся из Дудинки на Енисее (69' с. ш.) в глубь тундры 7 июля. 1~ругом расстилалось унылое простран- ство. Хотя снег уже стаял и солнце круглые сутки не скрыва- лось за горизонтом, но в тундре почти не ощущалось призна- ков жизни. Лишь сережки на ивах и ольхе да изредка бутоны Pedicularis или Dryas, теряющиеся на общем буром фоне мхов, говорили о наступлении весны. Небо было затянуто тя- желыми серыми тучами, температура воздуха не достигала 10', дул холодный ветер. Так продолжалось несколько дней. Лето пришло внезапно. Рано утром 14 июля — после ночного маршрута — отряд разбил палатку в почти безжизненной тун- дре, а пробудившись через 8 — 10 часов, сотрудники экспеди- ции услышали оживленный гул комаров и взорам их при яс- ном солнечном дне представилась ожившая, расцветшая тундра. Огромные розовато-фиолетовые соцветия полярных мытников, почти погруженные в мох, желтый полярный мак (Papaver radicatum), розовый копеечник (Hedysarum), белые мокричные (Minuartia), сизоватые метелки злаков — все это расцветило тундру и сделало ее неузнаваемой, Термометр- пращ в 1 час дня показал температуру воздуха 24', на по- верхности почвы было около 30'. В результате такого ритма жизни фенологическая кривая очень сжата. Если в умеренных широтах имеется резкое раз- граничение на весеннюю, ранне-летнюю, летнюю, осеннюк> флоры, то в Арктике лишь сугубо условно можно говорить о весенних, летних и осенних растениях, так как все зацветает почти одновременно. Растения как бы торопятся жить, чтобы закончить скорее свое развитие. Суровость климата и краткость вегетационного периода Арктики явились препятствием. к существованию однолетних растении, которые лишены здесь возможности ежегодно за- канчивать цикл развития от семени к семени, чтобы обеспе- чить себя потомством. Во всей Арктике Евразии известно лишь 2 вида однолетников: кёнигия и горечавка (goenigia islandica и Gentiana tenella) . 454 
'Гемпературы воздух на высоте 1 м над поверх- ностью ПОЧВЫ Уровень вечн,й мерзлоты почва иа глубине 1Î см поверх-ность почвы Енисейская тундра (Шу-милова, 1931) Карская тундра (Сука-чев, i922) 35 см 7$ 25" 40 см 3ти цифры позволяют понять, почему в тундре прекрасно чувствуют себя цветковые растения с очень поверхностной Городков (1946) считает, что в Арктике первостепенное значение имеет борьба растений со стихиями. Наиболее при- способленными к существованию здесь оказываются те био- морфы, которые располагают свои надземные части в самом низком слое припочвенного воздуха или же стелются по по- верхности почвы. Еще Миддендорф (1869) указывал, что температуры, из- ф~еренные на некотором удалении от поверхности почвы, не характеризуют действительных условий, в которых находятся в Арктике прижатые к земле растения. Имеющиеся в настоя- щее время данные говорят о том, что температура поверхно- сти почвы в тундре может превышать в летнее время темпера- туру воздуха на 7 — 8' (см. ниже табл. 10). С другой стороны, очень велико влияние ветров как лет- них, северных, действующих иссушающих, так и зимних, кото- рые при малоснежности Арктики губят почки, наносят ме- ханические повреждения надземным частям растений, а порой способны истирать в порошок все, что дерзает возвышаться р~ад поверхностью почвы. В этих условиях решающее значени' для растений приобретает даже минимальная снеговая за- щита. В силу указанных выше причин семенные растения Аркти- ки принадлежат к небольшому количеству биологических ти- пов (по классификации Раункиера-Гамса). Это — вегетатив- но размножающиеся многолетние растения: хамефиты и ге- микри~птофиты, т. е. мелкие кустарнички и некоторые травы, ~ котрых почки возобновления располагаются невысоко 1над землей или у самой ее поверхности. Значение температур почвы ясно выступает в следующих сравнительных измерениях, произведенных в моховой тундре разными исследователями в июле месяце, т. е. в разгар веге- тации и (та бл. 10) . Та блица 10 Температуры воздуха и почвы в тундре летом 
корневой системой, а преимущественное значение в сложениц растительного покрова приобретают бескорневые растения: мхи и лишайники, играющие роль строителей (эдификаторов) я ~подавляющем большинстве тундровых сообществ. Растендя .же с глубокими корнями, за единичными исключениями, в Арктике не произрастают; луковичные и клубневые (геофиты) не характерны; преобладающими среди цветковых являютс» травянистые растения с мочковатыми корнями. Что касается фанерофитов, т. е. деревьев и крупных кус- тарников, то они для тундрово-арктической области не харак- терны — проникают лишь в ее южную часть, имеют ограни- ченное распространение, а при продвижении к северу достига- ют крайней степени угнетения и постепенно исчезают. Дальше всех на север проникают в Сибири, образуя грани- цу древеоной растительности, виды лиственицы: Larix sibirica и L. dahurica, которые обладают поверхностной горизонталь- но распластанной корневой системой. Продвигаясь в тундрово- арктическую область, деревья постепенно уменьшаются в ро- сте, переходя у границ своего распространения в стелющихся карликов, а затем уступают место кустарникам, сначала дре- вовидным, как ольха, затем карликовым — березке (Betula .папа, В. ех111з), ивам — и, наконец, в северной части тундрово- арктической области господствуют бескустарные мохово-JIH- шайниковые ценозы настоящих и арктических тундр. Типичная тундра так же безлесна, как и типичная степь. Внешнее, чисто физиономическое, сходство усиливается при- сутствием в некоторых тундровых ценозах растений ксеро- морфного облика, родственных настоящим степнякам (виды .Festuca и др.), что послужило основанием для дискуссии на тему о том, есть ли сходство между тундрой и степью и како- во происхождение арктических ксерофитов. Рядом учепыХ было высказано предположение о возможности существова- ния близ границ четвертичного ледника своеобразной тундро- степи, в которой и происходило в течение плейстоцена смеше- ние арктической флоры со степными элементами (А. Я. Туга- ринов, 1934). Другие (А. И. Толмачев, 1932, Е. М. Лавренко, 1938) полагают, что степи соприкасались территориально с тундрами позднее — в ксеротермический период голоцена, По мнению Городкова (1935), при всех перемещениях расти- тельных зон их последовательность в Сибири всегда должна была сохраняться та же, как и сейчас, т. е. за степями должны были следовать к северу леса и лишь затем уже тундры. Взгляд о происхождении в Арктике степняков за счет эле« ментов приледниковой тундростепи, продвигавшихся на се- вер вслед за уходящим ледником, подтверждается новей- шими дан ны ми спорово-пыльцевого анализа четвертич ных толщ (см. гл. 1), а также данными палеозоологии (В. И. Гро- 1 г~~ 
МрВ, 1932), согласно которым в перигляциальной полосе тунд- ровые животные (северный олень и песец) обитали одновре- менно со степной лошадью, а итилопой-сайгой и сусликами. Интересным является присутствие в тундровой зоне таких. жизне~нных форм, не гармонирующих с суровыми климатиче- скими условиями Арктики, как некоторые вечнозеленые рас-- тения (водяника, грушанки и др.). Городков считает их остат- ками растительного покрова третичных лесов и болот. 2. Состав флоры и ее происхождение .А. И. Толмачев в своей монографии по флоре Таймыра. (1932, 1935) дает анализ цветковой флоры Арктики в миро- вом масштабе и выделяет в ее составе ряд географических групп растений, связанных в своем происхождении с экологи- ческими условиями различных зон. Ниже (табл. 11) приводятся эти группы и их роль в соста- ве флористического комплекса тундрово-арктической области (по Толмачеву). Табл и ца 11 Географические группы растений Арктики Наименование геог 1а- фич. групп растений Область распростране-ния Роль в тундрово-арктич. области арктические растения Аркто-альпийские Только Арктика Арктика и альпийская область гор Лесная область Характерны Характерны отчасти Бореальные Гипоаркти еские (Betula папа, Empetrum nigrum, Ledum palustre). Не характерны Одинаково характер-ны для арктической и для лесной обла-сти Лркт( ческая и лесная область в сопредел ьных частях Арктика и горные сте-пи Арктическп-степные (на-горно-с ~епные) Характерны отчасти Сочетаясь в различных комбинациях, указанные выше группы растений налагают отпечаток на флору различных районов севсрной Евразии и определяют ее характер. А имен- но, Толмачев различает в тундрово-арктической области три типа флор (в направлении с юга на север): 1. Л л о р ы г и п о а р к т и ч е с к и е — характеризуются обилием бореальных элементов, массой гипоарктических и неясно выраженной группой арктических и аркто-альпийских растений. 2. Л л о р ы а р к т и ч е с к и е — характерно преобладание (представлены полно) арктических и аркто-альпийских эле- 157 
'ментов; подчиненную роль играют гипоарктические и почти отсутствуют бореальные. 3. Флор ы высоко-а р кт и ч е с к и е — характерно от- сутствие бореальных и гипоарктических; господствую~ лишь арктические и аркто-альпийские элементы, убывающие по ме ре движения к северу. В составе названных выше флор отражается исторический процесс формирования, ход которого, однако, беспрестанно регулировался борьбой за существование в связи с разнооб- разной экологической приспособленностью растений; эта борьба нашла отражение в северных границах распростране- ния отдельных видов и целых флористических комплексов. По систематическому составу арктическая группа расте- нич, составляющая основное ядро флоры Арктики в пределах СССР, характеризуется преобладанием злаков (10 — 150/Oот общего состава) и осок (10 — 15О/о), значительной ролью се- мейств: Leguminosae и Juncaceae, а также родов: Pedicularis, Minuartia, Draba, Cerastium, Saxifraga, Salix. В силу недостаточной изученности флоры Арктики для анллиза ее возможно использовать лишь некоторые средние цифры, однако, даже эти цифры дают основания говорить о неравномерном распределении отдельных систематических групп в различных секторах Евразиатской Арктики. В частно- сги, по данным Толмачева, осоки господствуют в западном секторе, а к востоку от Енисея заметно убывают, напротив, здесь значительно возрастает роль злаков и отчасти бобовых, которые к западу от Енисея представлены относительно слабо. K флористической характеристике Арктики следует указать на отсутствие эндемизма в высоких таксономических едини- цах — здесь нет ни одного специально арктического рода и лишь видовой эндемизм представлен довольно богато. При анализе ареалов арктических растений бросается в глаза обилие циркумполярных и почти циркумполярных ареа- лов, разорванных в одном месте. Интересна массовая повто- ряемость разрывов, приходящихся большей частью на запад- ную часть Евразии и на восточную часть Северной Америки. Причины подобного явления могут быть двоякого рода: 1) на- личие в указанных частях Арктики каких-либо экологических условий, ограничивающих потенциальные возможности рас- селения растений в современную геологическую эпоху, и 2) ис- торические причины, вследствие которых или произошли раз- рывы в прежде циркумполярных ареалах, или же эти ареалы еще не успели замкнуться в сплошное кольцо. По мнению Тол- мачева, имеет место именно последнее обстоятельство, кото- рое связано с крайней молодостью флоры Арктики. 158 
Географическое место и величина разрывов дают Bî~ìî~- ность определить первоначальный центр, откуда началось расселение арктических растений. Таким центром Толмачев считает Восточный Таймыр, на котором, по его мнению, в четвертичное время сохранилось от оледенения основное яд- ро собственно арктической (эоарктической) флоры, возник- шей в горах полярной Сибири еще в конце третичного перио- да. Отсюда затем в послеледниковое время началось энергич- ное расселение арктических растений на запад и восток— процесс, не закончившийся и в настоящую эпоху. Наряду с расселением шло и видообразование, за счет которого на эоарктическое ядро наслоились новые виды, возникшие уже в голоцене. Сочетание растений с различными ареалами (циркумпо лярными, почти циркуиполярными и т. д.) определяет харак- тер флоры отдельных секторов Арктики, давая бснование для ее расчленения йа флористические провинции, а также проли- вая свет на происхождение как ее отдельных элементов, так и флоры в целом. Флора Восточного Таймыра в смысле видового богатства стоит на первом месте среди всех секторов Арктики, что и служит основанием для рассмотрения Толмачевым Восточно- го Таймыра, как центра происхождения флоры Арктики. Однако построения Толмачева, несмотря на богатство анализированного им материала и логическую стройность всей гипотезы, находятся в противоречии с некоторыми геоло- гическими и фаунистическими данными. Так, большинство зо- ологов рассматривает, например, в качестве центра проис- хождения арктической фауны гипотетический материк на крайнем северо-востоке Азии, или Берингию. С другой сторо- ны, допущения Толмачева об отсутствии ледникового покрова на Таймыре не согласуются с некоторыми современными дан- ными о значительном оледенении Средне-Сибирского плоско- горья и Таймыра. К этому же приходят на основании новей- ших исследований Б. А. Тихомиров и Б. Н. Городков. Таким образом, вопрос о центре происхождения арктиче- ской флоры является на сегодняшний день окончательно не решенным. Ясно лишь одно, что флора эта крайне молода- об этом говорит бедность ее систематического состава (около 300 видов) и отсутствие эндемизма в высоких таксономиче- ских единицах. 3. Зональное расчленение тундрово-арктической области В соответствии с основными закономерностями раститель ного покрова тундр ово-арктическая о бл а сть может быть расчленена на следующие г о р и з о н т а л ь н ы е з р- ~ы — с юга на север: 159 
1. Лесотундровая (с подзонами южной лесотундры и се. верной лесотундры). 2. 1<устарниковая (ерниковая). 3. Тундровая (с подзонами настоящих или лишайниково- моховых тундр и арктических тундр). 4. Полярно-пустын~ная (арктических пустынь) . Приведенная схема зональности не во всех секторах Арк- тики выражена с одинаковой полнотой, так как растительньи< покров распределяется неравномерно — в зависимости от сте- пени континентальности (и снежности) климата разных секто- ров Арктики, наличия существенных различий в характере почвенно-грунтовых условий и т. п. Но все же ведущая роль сохраняется за зонально-климатическими изменениями, ко- торым и подчиняются, в первую очередь, закономерности рас- пределения р астительно го покров а н а р ав ни н ах. Лет~незеленые кустар ни ки в наиболее снежных частях Арктики образуют зональную формацию, окаймляю- щую с севера лесотуНдру или предтундровые редколесья; по мере движения к северу (одновременно с уменьшением коли- чества осадков и мощности снегового покрова) они смещают- ся с плакоров в долины и лощины, уступая место формациям моховых и лишайниковых тундр — или совсем бес- кустарных или же имеющих крайне разреженный ярус из при- земистых кустиков ив и березки. Вслед за сокращением роли кустарников уменьшается значение листостебельных мхов, увеличивается роль листова- тых и накипных лишайников и возрастает разреженность растительного покрова, достигающая своего предела на не- которых участках полярного побережья и на островах Ледо- витого океана, где мы встречаемся уже с а р к т и ч е с к и м и п у с т ы н я м и. Поверхность почвы покрыта здесь каменны- ми многоугольниками или сетью морозных трещин, вдоль ко- торых и можно встретить некоторые признаки растительной жизни. Процент покрытия растительностью крайне низок. Здесь указывается несколько десятков сосудистых растений (стелющиеся кустарнички и травы), а также довольно бога- тая флора мелких мхов, лишайников и водорослей (Е Н. Го- родков, 1956). Еще дальше к северу простирается царство вечных снегов и льда, лишенное растительной жизни (ниваль- ная зона Арктики). В западной части Сибири (как и в Европейской части СССР) переход от тундровой зоны к расположенной южнее лесной области осуществляется через переходную зону л е с о- т у н д р ы, в которой тундровые и кустарниковые сообщества сочетаются с участками или фрагментами лесных ценозов, занимающих наиболее благоприятные местообитания — по преимуществу вдоль рек. 160 
Лесотундра рассматривается большинством ботаняко- географов, как часть (зона) тундрово-арктической области, <рх как здесь отсутствуют настоящие леса и господствует по преимуществу редколесье; далее к северу оно переходит в ре- дину, где деревья совершенно не играют роли доминантов и 'разбросаны на значительном расстоянии друг от друга по тундровому покрову. В конце концов они приобретают слан- ;невую форму и, наконец, сходят на нет. Северная граница лесотундровой зоны проходит там, где ~древесные породы полностью утрачивают свою формациеоб- оазующую роль, т. е. роль доминантов. K востоку от Енисея в связи с наличием довольно расчле- Йенного рельефа и заметных абсолютных высот, на сцену I ыступает вертикальная зональность, выражающаяся в раз- 'итии горно-тундровых формаций, распространяющихся по 'ершикам гор далеко на юг из пределов Арктики — в бо- ,еально-лесную область. q I 4. Причины бевлесья тундровой воны древесная растительность в лесотундре носит крайне угне- ный характер: деревья суховершинны, с гнилой сердцеви- и часто с ветвями, распростертыми в направлении пре- адающих ветров. Видовой состав древесных пород беден. ибири это — всюду лиственица, к которой на западе при- ешивается береза, и кое-где ель. Особенно заметно сказы- эется угнетенный характер растительности на разреженности ревесного яруса — сомкнутость крон падает до 0,3 — 0,1, лишь южной лесотундре достигая 0,5. Естественно встает вопрос, где скрывается ведущая при- на, определяющая исчезновение лесов и вообще древесных 'армаций, северная граница которых причудливо изгибает- на севере Сибири, достигая по Хатанге более чем 72' с. ш., на Чукотке опускаясь к югу до 60-й параллели? Вопрос о причинах безлесья тундровой зоны пытались Взрешить многие исследователи, связывавшие его с ха- ктером современного распределения лесов и состояниеь~ древесных пород у их полярного предела. Сводки по этому вопросу были сделаны Г. И. Танфилье- м (1911), Б. Н. Городковым (1930), А. А. Григорьевым 46) и другими авторами. Г. И. Танфильев (1911) на основании своих наблюдений ольшеземельской тундре (бассейн Печоры), подтверждает людения Шренка и Миддендорфа о том, что древесная тительность проникает в безлесную тундру длинными язы- Мми вдоль речных долин. В условиях Сибири Норден- ~ельд и Шостакович объясняли это согревающей ролью рек, которые, имея течение с юга на. север, несут с собой запасы В. Шумилова. 161 
тепла. Против такого взгляда был выдвинут ряд возращеди~ 1) в сибирских тундрах нередки мелкие реки небольшого про- тяжения, вдоль которых все же растет лес (на Таймыре, на- пример, вообще нет больших рек, а древесная растительность заходит далеко на север), 2) деревья встречаются в тундр не только по рекам, текущим с юга, но и при любом другощ направлении, когда согревающа я роль воды исключ а ется. Танфильев отмечал, что лес может расти и по сухим овра- гам и вообще там, где поверхность почвы имеет не горизон- тальный, а наклонный характер, то есть лучше дренирозана Придавая решающее значение заболоченности тундровых почв, как главному фактору, препятствующему развитию дре .весной растительности, Танфильев считал несовместимым произрастание деревьев с существованием вечной мерзлоты, а поэтому он и к заболачиванию подходил с точки зрения его влияния на температурный режим почв. Мнение Танфильева о том, что древесная растительность избегает расти на вечномерзлой почве справедливо лишь для севера Европейской части СССР, сибирские же деревья рас тут на огромных пространствах мерзлотных районов — там, где уровень мерзлоты достаточно понижен. Остальной ход рассуждений Танфильева о роли дренажа для распределения древесной растительности в тундре вполне соответствует со- временным представлениям по этому вопросу. Еще до Танфильева — в половине прошлого века — Гризе- бах и Миддендорф выдвигали в качестве одного из важней- ших факторов безлесья тундры губящее действие северных ветров и считали, что в речных долинах деревья находят за щиту именно от этого фактора. Чильман (А. Qilhman, 1890) придавал решающее значени~ зимнему иссушению почек деревьев, происходящему в усло виях ветрового режима Арктики. Однако мнение о решающеи роли ветра не увязывается с современными наблюдениями. согласно которым в горах северного Урала лиственица рас тег по склонам, обуреваемым сильными ветрами, поднимаяс~ на 150 м над окружающей равниной, которая занята совер- шенно безлесной тундрой (Городков, 1930). Вопрос о причинах безлесья тундры освещается в ряд<' работ Городкова, которыи выдвигает на первое место эдафи ческие условия, в частности низкие тем1перятуры почвы, сц»- занные в Сибири с вечной мерзлотой. Указывая на некоторог механическое значение мерзлоты для деревьев, Городков в то же время считает решающим моментом низкие температурь~ почвы, вызывающие отмирание корней — прежде, чем он'~ углубятся до вечной мерзлоты — на различном уровне у раз- ных растений в зависимости от их температурного минимум~ При этом само по себе влияние вечной мерзлоты еще не мо- 162 
жет считаться губительным, так как по имеющимся много- численным наблюдениям лиственица иногда способна раз- виваться даже при вмерзших в почву корнях, Суть здесь во взаимодействии двух факторов: низких температур почвы, 'препятствующих поступлению воды в корни, и сильного испа- рения, ~ТО в общей сложности создает нарушение водного ,баланса и может приводить к гибели деревьев в тундре, По- ,~кольку для древесных растений необходима большая мощ- ность оттаивающе о слоя, чем для бескорневых мхов и ли- шайников, или трав и кустарников, постольку в лесотундре древесная растительность занимает избирательно такие мес- ',j0oáHTàíHë, где верхний уровень мерзлоты понижен за счет учшего дренажа, т. е. вдоль рек и по склонам возвышенно- тей независимо от экспозиции склонов. Известно далее, что характер субстрата влияет на глуби- у сезонного оттаивания почвы, что в глине и торфе мерзлота сегда лежит ближе к поверхности, чем в грунтах песчаных и !каменистых, поэтому на последних лес проникает дальше в ндру, тогда как сухие мерзлые торфяники или тяжелые' глинистые почвы бывают лишены древесной растительности е под полярным кругом — в пределах лесной области. II, Большое значение имеет также и скорость оттаивания (" дчвы, т. е. длина вегетационного периода для корневой сис- ,емы. С этим обстоятельством связано более далекое распро- .'транение древесной растительности к северу в континенталь- ом сибирском климате по сравнению с европейским Севером. Все сказанное выше дает основание считать, что решаю- ей причиной неравномерного распределения древесной рас- ~~тельности в лесотундре и полного ее исчезновения в поляр- ы тундрах является не климат вообще, как полагали неко рые из прежних исследователей, а климат, преломленный ерез эдафические факторы — в частности через вечную мерз- оту — в сочетании с иссушающим действием ветров. А по- Кольку уровень мерзлоты является функцией не только кли- :атических условий, как температура и длительность вегета- фй~нного периода, но также и характера грунта — постольку распределение древесной растительности близ ее крайнего , фанерного предела в лесотундре приобретает весьма сложный ,Щактер. Танфильевым было обращено внимание на то, что очерта- Ня лесной границы более или менее параллельны морскому ,Рбережью, что указывает на зависимость древесной расти- льности от охлаждающего влияния моря. В свете приведен- ~р„,„ь1х выше соображений этот параллелизм станет ясен, если ~'„' Несть, что влияние полярных льдов усиливает отрицательную '" 6ль мерзлоты. Детали же распределения древесной расти- ...~~чьности в лесотундре связаны со степенью дренированности 1)' 1 ~1' 163 
местности и с характером грунта, поскольку именно этим мс) ментам подчиняется залегание верхнего уровня мерзлоты. Однако массовое распространение тех или иных древесны~ дород на Севере и возможность проникновения их в лесотунд- ру зависит и от биологических особенностей самих деревьев от строения их корневых систем, регулярности плодоношения урожайности семян и их всхожести. Для мерзлотных районов по указаниям Городкова (1930), характерны деревья, кото- рые имеют поверхностную корневую систему или обладаю. способностью образовывать новые придаточные корни взаме~ погибающих основных. В силу этого наиболее отстают от остальных деревьев ~ продвижении на север сосна и кедр, которые нигде в Сибир~ не достигают полярного предела древесной растительности— характер их корневых систем несовместим с близкой вечноь мерзлотой. Напротив, лиственица, особенно даурская, явля- ется породой, наилучшим образом приспособленной к разви тию своей горизонтально распластанной корневой системы ~ самых поверхностных слоях почвы. К тому же у лиственицы наблюдается способность к укоренению нижних ветвей с об- разованием из них новых стволиков (В. Н. Норин, 1958) Этим же свойством отличается ель, которая в наименее кон- тинентальных районах Сибири почти не отстает в лесотундры от лиственицы. Кроме того, в Западной Сибири на полярной границе древесной растительности распространены пушиста~. и извилистая березы, энергично размножающиеся вегетатив- ным способом за счет образования побегов из спящих почек. На Северо-Востоке Сибири полярную границучасто образуе; кедровый стланик (Р1пиэ рит11а), способный давать прида- точные корни, когда его основной корень достигает вечно- мерзлых слоев. Что касается плодоношения древесных пород и способно- сти их к семенному возобновлению на полярном пределе в ус ловиях Сибири, то по этому поводу имеются противоречивые данные. Ряд исследователей приводит факты довольно обиль- ного плодоношения лиственицы близ ее полярной границь на Таймыре (Миддендорф, 1867, Толмачев, 1931, Сочава. 1932, Тюлина, 1937). Однако E. А. Тихомировым (1953) ука- зывается полная невсхожесть семян лиственицы из Хатанг- ской лесотундры, на основании чего этот автор приходит к вы- воду, что главным препятствием для произрастания леса ь тундре является отсутствие доброкачественного посевног~ материала. Известную ясность z этот вопрос вносит обстоятельное ис- следование семенного и вегетативного возобновления древес- ных пород, проведенное в Обско-Тазовской лесотундр~ Б. Н. Нориным (1958). Этим автором установлены различи' 164 
я р;арактсрс семенной репродукции и качестве семян на Cess" ре у разных древесных пород. Если у ели вообще крайне' ослаблена способность к плодоношению, то лиственица не обнаруживает резкого понижения урожайности семян, однак~) количество их и качество значительно варьируют в зависимо- сти от внешних условий — в различных местообитаниях и да- ~å в разных частях кроны одного и того же дерева (при раз-' личном тепловом режиме). Решающее значение для возобновления древесных пород; 'по мнеьив цитированного выше автора, имеет ограниченная возможно."ть образования всходов и молодого подроста, за- ,висящ», в первую очередь, от мохового и лишайникового по-. Крова, который, с одной стороны, перехватывает атмосфер- ;;ную влагу, оставляя почву относительно сухой, а с другой сто- роны, препятствует проникновению семян и корешков всходов ',до поверхности почвы. Поэтому основным мероприятием; ." лучшающим естественное возобновление древесной расти- ' ельности в лесотундре, оказывается сжигание махово-лишай- икового покрова или его сдирание. ~ь 1 Таким образом, да~нные ~разных авторов доказьгвают, что 4езлесье тундры обусловлено целым рядом причин, изучение которых позволяет уже сейчас наметить пути к преодолению '„утого безлесья (Тихомиров, 1953). И прежде всего, очевидно, должны быть разработаны мероприятия по охране имеющей- ся в лесотундре древесной растительности от истребления ее :,, еловеком. Поскольку деревья сами по себе создают извест- фую защиту от неблагоприятных климатических воздействий, остольку уничтожение их ухудшает условия образования под- оста, в результате чего северская граница древесной расти- ,ельности при содействии человека за последнее столетие йачительно отодзинул ась к tory. Так, административный ~ ентр Таймырского национального округа, Дудинка, не имев- ф[ий уже в 930 г. (Шумилова, 1931) в своих окрестностях древесной растительности, во времена Миддендорфа (т. е. в по-' ~ овине прошлого века) находился в зоне лиственичного ред- , олесья. В то же время интересно отметить, что в течение Последних десятилетий, в связи с наблюдающимся потепле- 'нием Арктики, целым рядом исследователей (В. С. Говору- хин, 1947, Тюлина, 1937) отмечается появление молодняка лиственицы среди тундры, что свидетельствует о тенденциях перемещению полярной границы древесной растителыностй 'севернее ее современного предела. 5. Формы поверхности (микро-мезорельеф) Характерной чертой тундрово-арктической области являет;. си чрезвычайно широкое развитие своеобразных форм повер» t6s 
стого микрорельефа в широком смысле, а так называемого «полигонального» микрорельефа арктических тундр и поляр ных пустынь, являющегося частным случаем пятнообразо вания. Согласно «эолово-деградациокной» теории Городкова (1929) на глинистых и супесчаных почвах при незначитель- ном слое снега зимой образуется сеть морозных трещин, рас- членя~ощих поверхность на неправильные многоугольники. Весной талые воды заполняют трещины и замерзают там, не- сколько расширяя их. Летом при таянье льда края трещин осыпаются и образуется система ложбин с сухими глинисты- ми кочками между ними. Зимой эти кочки полируются сне- гом, разрушающим растительность, а при весеннем таянье расплываются в пятна. Теория Городкова не подтверждается наблюдениями дру- гих авторов. Сочава (1930) указывает, что в Малоземельской тундре морозная трещиноватость почти не имеет места среди пятнистых тундр, пятна же образуются очень интенсивно; с другой стороны, в некоторых районах Большеземельской тун- дры в связи с более континентальным климатом сильно выра- жена трещиноватость, пятнообразование же наоборот слабее, чем в Малоземельской тундре. Кроме того, целым рядом ис; следователей приводятся факты существования пятнистого микрорельефа в лесах и кустарниковых ценозах, притом в ус- ловиях рельефа, исключающих возможность зимней снеговой коррозии и, напротив, характеризующихся скоплениями масс снега (Сукачев, 1911, Ревердатто, 1931, Сочава, 1930, Шуми- лова, 1931). Сочава, изучавший пятнообразование в тундрах Анадырского края, учитывает совместное действие как внут- ренних процессов, происходящих в глубине грунта у границы вечной мерзлоты, так и. внешних факторов — выветривания. Этот автор считает, что первый стимул к образованию пятна дает частичная деградация торфяного слоя, наличие которого, по его мнению, является обязательным условием пятнообразовання. Теория Сочавы объясняет лишь частный случай пятнооб- разования и не может быть распространена на все случаи образования тундрового микрорельефа, так как торфяные от- ложения, которые развиты в чукотских и айадырских тундрах, нехарактерны для более континентальных районов Арктики, где, однако, пятнистость выражена очень резко. Из всего изложенного очевидно, что ни одна из предло- женных различными исследователями теорий не дает универсального объяснения всем случаям пятнообразования и, по-видимому, в природе эти процессы отличаются значи- тельным разнообразием, зависящим от особенностей клима- та, характера рельефа, механического состава грунтов, осо- И~ 
бренностей растительного и почвенного покрова, налечи~ >ор- фянистого слоя, мощности снегового покрова и т. п. Однако, несомненно, что в основе этих процессов лежат своЙства, при-. "ущие замерзающим грунтам в условиях близкого залегания вечной мерзлоты, причем возникающие явления усугубляются в северной части Арктики действием зимних ветров, вызываю- щих снеговую шлифовку всех участков, даже незначительно возв ыша ю ~~~ихся над остал ьной поверхностью. Согл1сно новейшим исследованиям Тихомирова на Тай- мыре, образование пятнистого микрорельефа представляет длительный процесс, причем нарушение растительной дерни- ны в наиболее слабых местах идет одновременно с зараста- нием ранее образовавшихся пятен, так что эти формы рельефа и связанный с ними растительный покров отличаются боль- шои подвижностью. Наряду с рассмотренными формами тундрового микро- рельефа, необходимо остановиться также на бугристом рель- ефе, который относится к категории мезорельефа и поэтому влияет уже на распределение не отдельных синузий и фраг- чентов ассоциаций, а целых ассоциаций. Формирование бугристого мезорельефа связано обычно с торфяниками, которые в тундрово-арктической области так же интразональны„как и в других областях. Некоторыми ав- торами (Миддендорф) усматривается большое сходство меж- ду тундрами и болотами и делаются попытки их отождествле- ния. Но подобное представление совершенно не соответствует действительности, так как в болоте обычно имеется тенден- ция к накопле~нию торфа, в тундре же, в силу низких темпера- тур, рост торфообразователей крайне замедлен, так что на- 'опление торфа достигает заметных величин лишь в лесотунд- ре и на крайнем северо-востоке Азии (Чукотка), где высокая влажность климата обусловливает сильную торфянистость тундровых почв. Однако этот признак соверше~нно не свойст- вен континентальным тундрам, например, центрально-сибир- ским. Правда встречаются и здесь и в некоторых других ча- стях Арктики мощные торфяные толщи, но эти образованиия носят реликтовый характер, являясь продуктом более теплых климатических условий, имевших место при былом смещении всех зон к северу в течение четвертичного периода. О релик- товости тундровых торфяников свидетельствует не только де- градация торфа на буграх, но и нахождение в их разрезах по- гребен~ных стволов крупных деревьев (березы, лиственицы)— значительно севернее современной границы распространения этих пород. Начало формирования бугров на болоте связано с нерав Номерным промерзанием поверхности при наличии в~чндй мерзлоты. Это вызывает местные выпучивания, которые яз- 169 
ности, относящихся прежде всего к категории микрорельеф и отчасти мезорельефа. Распространенные в литературе на звания: «лысая», «пятнистая», «полигональная» тундра свр. детельствуют о том, что в характеристике тундровых образ~) ваний формы микрорельефа имеют существенное значенис причем взаимосвязь между рельефом, почвами и растител пастью достигает высшей степени. Формы тундрового рель ефа носят зональный характер и являются результатом взаи модействия нескольких факторов: процессов, обусловленны> неглубоко залегающей вечной мерзлотой, суровостью арктур ческого климата и слабой дернообразовательной способ ностью растений. С формами микрорельефа тесно связаны дс тали распределения почв и растительности, которые в плаког ных условиях не образуют сплошного покрова на поверхност;. коры выветривания, отличаясь моза ичностью, разорванность;.. и фрагментированностью, доходящими до крайних предело~ в зоне арктических пустынь. Общая площадь, занятая зональными подзолисто-глеевыми почвами, очень невелика, так как плакоры, как правило. испещрены участками (пятнами, «медальонами»), лишенным. почвенного слоя, и растительной дернины, а в неплакорныл условиях господствуют торфянисто-глеевые или скелетные не развитые азональные почвы. Аналогичным образом обстои~ дело и с растительностью. Формы тундрового микрорельеф'. при всем их многообразии могут быть сгруппированы в не сколько основных вариа~нтов, распространенных в Сибири. 1. Плоско-выпуклые овальные или кругльге пятна, окру женные валиками растительности и отделенные друг от друг глубокими канавками-трещинами («медальонный» или ва ликово-пятнистый рельеф); характерны для тундровой зоны формируются на влажных глинистых и суглинистых груцтах. 2. Бугристо-пятнистый микрорельеф образуют пятна, вани мающие выпуклые вершины небольших бугорков, отделенны? друг от друга ложбинками. Склоны бугорков заняты расти- тельностью. В начальных стадиях пятна отсутствуют ил.' настолько малы, что их.незаметно, и тогда рельеф имеет мелко бугристый характер. В сильно развитом виде пятна захваты зают почти весь бугорок и имеют резко выпуклую форму распространены в лесотундре, а также в тундрах крайнего се веро-востока Сибири; часто имеют на периферии торфянистьп горизонт; могут развиваться на совершенно равнинных мес тах — особенно там, где есть условия для образования плы- вунных масс. 3. Крупные пятна, плоские или выпуклые, неправильно.. формы, окруженные валиками, заросшими растениями; связг ны с боковыми движениями тундровой почвы (солифлюкии 65 
ей), развиваются на склонах в условиях сравнительно влаж- gpro климата и слабой задернованности почвы. 4. Сухие плоские или плосковыпуклые правильные пятна, дочти не возвышающиеся над окружающей поверхностью, разделенные лишь венцами растительности (не оконтуренные канавками); на поверхности пятен часто присутствует щебен- ка; формируются на глинисто-щебнистых ледниковых отло- жениях — на плоских вершинах или пологих склонах морен- ных щряд H сопок. 5. Слабо выпуклые голые 'пятна многоугольной или округ- лой формы, разделенные узкими морозными трещинами, в ко- TopbIx скрываются растения; типичны для подзоны арктиче- ских тундр и зоны полярных пустынь; занимают до 80 по- верхности (так называемый <'полигональный» микрорельеф) . Кроме того, Тихомировым (1957) различаются: эродиро- ванно-бугорчатый, грядово-медальонный и другие формы микрорельефа. Наличие всех этих форм поверхности является важнейшим фактором горизонтального ~расчленения растительного покро- ва, так как возникающее при этом разнообразие условий микросреды способствует формированию многочисленных си- чузий и фрагментов различных растительных группировок, сочетающихся па небольших площадях и образующих своеоб- разные экологические микроряды. Выше, в главе Ш, мы уже познакомились с высказывания- ми различных авторов, связывающих образование пятнистого микрорельефа с динамическими процессами, возникающими в талике, зажатом между смерзающимися слоями почвы (тео- рия «выливания» Сукачева, взгляды Драницына, Ливеровско- 'го и других). По мнению всех этих ученых, первопричина, вы- зывающая пятнообразование, заключается в выпучиваниях, обусловленных свойствами самой почвы, замерзающей при наличии вечной мерзлоты. Особую позицию по вопросу о происхождении тундрового микрорельефа занимают ученые, которые считают ведущим фактором чисто внешние причины и прежде всего — действие зимних ветров, нарушающих растительный покров и приво- дящих к пятнообразованию без обязательного участия вечной мерзлоты. Так, Челльман (F. Kjellman, 1883) обращал внимание на образующиеся в Арктике морозные трещины, в которые зи- мой набивается снег, в то время как в промежутках поверх- ность шлифуется ветрами путем снеговой коррозии. В резуль- тате растительность остается только в трещинах. Подобные процессы действительно имеют место на полярной окраине Материка, где снеговая шлифовка совместно с морозной Грещиноватостью вызывает образование не вообще пятни- 167 
меняют условия прогревания, увлажнения поверхности и раз вития растительности и тем самым усугубляют дальнейщид процесс нарастания бугров. Постоянный подток воды я3 окру.. жающего болота способствует неуклонному росту бугрор вверх и вширь за счет вспучивания не только торфа, но и ми. нерального ложа болота; при этом иногда образуются даж<- ледяные линзы, благодаря стяжению воды. В результате мо гут возникать бугры значительных размеров (свыше 10 м высотой и до полкилометра и более в поперечнике), произво- дящие впечатление выпуклых верховых торфяников. Сущест венными отличиями, однако, являются следующие моменты. !) на поверхности бугров часто отсутствуют такие обычныс торфообразователи верховых болот, как сфагновые мхи 2) в разрезе бугры оказываются сложенными наичаще низин ными видами торфа — теми же, что и окружающее бугор бо- лото, 3) выпуклый характер поверхности обусловлен не раз- личиями в мощности торфяных отложений в центре и по пери ферии бугра, а наличием ледяных линз или бугрообразным вздутием минерального ложа, 4) на поверхности бугров не происходит сколько-нибудь заметного накопления торфа 'г напротив часто наблюдается его деградация. Все это говорит за то, что бугры являются результатом не естественного роста торфяника, а чисто механических процес- сов выпучивания. Драницын (1914), на основании наблюдений в Енисейской лесотундре, приходит к заключению, что бугристый мезорель еф в своем развитии проходит 3 стадии: юности, зрелости и. старости. В первой стадии происходит интенсивный рост буг ров, во второй, по достижении известного предела, начинает- ся деградация торфа, приводящая к обнажению в центре минерального ядра,' с этого момента бугор вступает в стадив» регрессивного развития или старости, так как лучшая прогре- ваемость минерального грунта по сравнению с торфом приво- дит к понижению уровня мерзлоты и к постепенному оседа- нию бугра. При этом торфяные слои, отодвинутые при вспучивании к периферии, снова соединяются в центре и бугор закрывается торфом, так что рельеф становится уже более спокойным и плоским. Городков выдвигает «эрозионную» теорию, согласно кото- рой основным фактором бугрообразования является поверх- ностная эрозия обыкновенного верхового торфяника весенни- ми талыми водами; он рассматривает бугристый рельеф как «эрозионный комплекс». Сходные взгляды развивает Н. И. Пьявченко (1955) на основании исследований в районах деградирующейся мерзлоты( в основном к западу от Урала). Однако этими авторами недоучитывается следующее: 1) в условиях континентального малоснежного климата сибир- 1 l(4 
ского Севера эродирующая роль весенних вод ничтожно мала и снеговая вода на месте всасывается, как губкой, поверх- яостью торфа; 2) торфяные бугры, как уже указывалось, часто сложены не верховым, а низинным торфом, и сфагновые ,мхи отсутствуют как на поверхности, так и в сложении тор- фяной залежи. 3ти аргументы не позволяют распространить эрозионную концепцию на процессы бугрообразования в кон- тинентальной Сибири. Г1о степени развития положительных и отрицательных форм и их пространственному соотношению в бугристом ком- плексе, можно различать следующие варианты бугристого рельефа: 1) крупнобугристый островной — в виде разрозненных вы соких бугров, возвышающихся островами на фоне мокрь» плоских болот; 2) крупнобугристый мочежинный — с буграми, представ- ляющими связную систему, расчлененную отдельными лож- бинообразными низинами и замкнутыми (нли почти замкну тыми) округлыми мочежинами; последние играют в комплек се подчиненную роль по отношению к буграм; 3) плоскобугристый — со сглаженным рельефом и относи- тельной высотой бугров около 0,5 — 1,5 м; площади положи тельных и отрицательных форм рельефа относятся чаще как 1: 1 или же преобладающая роль принадлежит буграм. В бугристых комплексах, особенно второго и отчасти тре- тьего варианта, обычное явление представляют озера, кото- рые носят следы вторичности, так как имеют обрывистые 6е- рега с обнажениями торфа и нередко торфяное дно. Таким образом, здесь налицо явления термокарста, т. е. продукт де- градации торфяной толщи в результате старения бугров. По- пытки некоторых ученых установить генетическую связь меж- ду отдельными формами бугристого рельефа нельзя признать удачными, так как, по-видимому, крупнобугристый и плоско- бугристый рельеф не представляют стадий одного процесса и являются самостоятельными формами, возникающими неза- висимо одна от другой при известной комбинации тех или иных физико-географических факторов. Распространение в лесотундре торфяников, на основе кото- рых развивается бугристый рельеф, следует связывать, как указывалось выше, с былым смещением климатических зон к северу. Таковы формы тундрового микро- мезорельефа, с которы ми связано распределение растительности, приобретающей вследствие этого большую комплексность и фрагментирован: НОСТЬ. 17'. 
6. Растительный покровПРИНЦИПЫ КЛАССИФИКАЦИИ СООБЩЕСТВ Основной зоной тундрово-арктической области является тундровая и, следовательно, зональными сообществами здесь будут т у н д р ы, которые мы рассматриваем как подтип ли- цайниково-мохового типа растительности. Следует иметь в виду, что слово «тундра», имеющее фин- кое происхождение, употребляется не только в геоботаниче- ском (фитоценологическом) смысле, но и как ландшафтное и >бще-географическое понятие, аналогично сборным понятиям ".степь», «тайга». Часто называют тундрой безлесные местно- ти Заполярья в целом, присваивая отдельным географиче- ким районам собственные имена (Большеземельская тундра, Гыданская тундра и т. п.). С фитоценологической точки зрения для зональных тунд- ровых сообществ характерно господство в качестве эдифика- торов бескорневых растений — мхов и лишайников, лежащих на поверхности почвы или на дернине из цветковых растений, вегетативные части которых нередко полностью или отчасти погребаются в махово-лишайниковом покрове, благодаря спо- собности его к непрерывному нарастанию вверх. Этот покров, с одной стороны, создает известную защиту надземным орга- нам трав и кустарничков от ветровой коррозии, а с другой,— оказывает мощное влияние на эдафические условия, изолируя <орнеобитаемые, лежащие на вечной мерзлоте слои почвы от проникновения в них солнечного тепла, затрудняя их аэра- цию и тормозя газообмен в корнях (а нередко и в надземных органах) цветковых растений. Вследствие этого, участие по- следних в тундровых сообществах обычно количественно не- велико, а фитоценотическая роль ограничена в лучшем слу- чае положением доминантов, но не эдификаторов. Е~енозы, в которых различные жизненные формы семенных растений (травы, кустарники, кустарнички) являются основными строителями, не могут рассматриваться как настоящие тунд- ры и относятся к инь! м типам растительности. Тундровые сообщества отличаются малоярусностью. Не- редко ярус травянистых растений или кустарничков выделяет- ся от махово-лишайникового совершенно условно, так как по высоте они или не различаются совсем, или эта разница изме- ряется несколькими сантиметрами. Только цветоносные побе- .и трав да некоторые мелкие кустарники (ивы, карликовые березки), распространен~ные в южной части тундровой зоны, возвышаются на 20 — 30 см, над общим уровнем растительно- го покрова, образуя очень разреженный и разобщенный ярус: 172 
Известный исследователь растительности сибирской Арк- тики Городков рассматривает малоярусность тундровых со. обществ как результат распада сложных многоярусных цено- юв, в которых произошла редукция верхних ярусов. Такими родоначальниками тундр, по мнению Городкова, являлись гретичные леса и болота, которые в предледниковое время (в плиоцене) под влиянием похолодания климата утратили дре- весный и другие верхние ярусы, тогда как мелкие кустарники и кустарнички приспособились к самостоятельному существо- ванию под прикрытием снегового покрова, заменившего им древесный полог. При этом некоторые сохранили вечнозеле- ность, которая дает ее обладателям некоторое преимущество в условиях краткого вегетационного периода Арктики. Однако несмотря на заманчивость подобного объяснения, с ним трудно согласиться по той причине, что в период чет- вертичного оледенения вряд ли могли уцелеть на месте совре- менной тундровой зоны значительные остатки целых сооб- ществ третичного времени, поскольку многими исследователя- ми оспаривается даже возможность массового сохранения отдельных доледниковых видов в убежищах оледеневавших частей сибирской Арктики. Если ~å растительный покров тунд- ipoao-арктической области формировался после оледенения заново — из видов ли пришедших с юга вслед за отступавшим ледником, или из растений, переживших оледенение в убежи- щах Севера — то непонятно, почему при этом должны были образовываться сочетания растений, повторяющие нижние ярусы третичных лесов и болот. Более вероятно, что несложность, малоярусность тундро- вых сообществ, имеют своей причиной непосредственное влия- ние современных суровых условий, заставляющих растения располагать свои подземные органы в самом верхнем слое Почвы (не глубже 15 см) нередко с образованием лишь одно- го яруса, а надземные органы вынуждены расстилаться по на- греваемой солнцем поверхности. К тому же в зимнее время жестокие ветры иссушают и истирают в порошок все, что возвышается над снеговым покровом, а там, где этот покров сметен теми же ветрами (выпуклые формы рельефа), снеж- ная пыль шлифует поверхность почвы, уничтожая всякие следы раститель«ой жизни. Таким образом, растительный слой — от самых глубоких корневых окончаний до верхушек побегов — в тундровых це- Нозах очень невелик и измеряется несколькими десятками сантиметров, и иногда не превышает 10 — 15 см. При этом рас- тения отличаются крайне медленным ростом и дают очень малую продукцию органического вещества на единицу зем- ной поверхности. Особенно это свойственно эдификаторам- мхаи илишайникам. Поэтому роль тундровых сообществ воб- 173 
ц�м круговороте веществ, газообмене я влагообороте дчещ, невелика. Это положение усугубляется еще тем обстоятель- ~твом, что в большинстве тундровых сообществ, как мы вид~- ди выше, растительность не покрывает сплошь земнущ гго- верхность, занимая нередко менее 50'~~ общей площади; ос- тальная половина приходится на обнаженные пятна. Разнообразие форм тундрового микро- и мезорельефа об- условливает не только разорванность растительного покровз., но и большую его комплексность и мозаичность, так как даже незначительные различия в микросреде, например, в мощно- сти снегового покрова, влекут за собой разницу в сроках и интенсивности прогревания почвы, глубине залегания мерз- лоты, влажности и т. п. Чем резче выражен рельеф, чем боль- ше разница высот между положительными и отрицательными его элементами, тем больше амплитуда изменении указанных выше факторов, имеющих важное экологическое значение, и тем сильнее выражеча комплексность растительного покрова, з котором можно нередко на протяжении нескольких метров наблюдать все переходы от зональных тундровых сообществ до интразональных болотных или других ценозов. С другой стороны, в пределах одного сообщества под влиянием пестро- ты микроусловий обычно наблюдается заметное горизонталь- ное расчленение на микрогруппировки или синузии, что в со- четании с формами микро- или нанорельефа (кочковатость) придает растительному покрову большую мозаичность. Одновременно необходимо иметь в виду, что характер грунтов, на которых формируются тундровые сообщества раз- ных секторов Арктики, очень разнообразен. Здесь имеют ме- сто и пески бореальной морской трансгрессии, развеваемые в современную эпоху, и каменист. о-щебнистые, слабо выветрив- шиеся грунты, дающие материал для формирования «камен- ных многоугольников» — в полярных пустынях и на северных гольцах — и особенно глинистые, суглинистые и глинисто-щеб- нистые моренные отложения, являющиеся главной основой для развития различных форм пятнистого микрорельефа; tcpp- ме того, встречаются остаточные торфяные отложения болог, с которыми связаны в Арктике процессы бугрообразования. Понятно поэтому, что даже в геоботаническнх (не говоря о географических) классификациях тундрового покрова мож- но встретиться с большим разнобоем 3 наименованиях тунд- ровых образова,ний, и ботанический принцип часто совершенно не выдерживается. Тлкие термины, как щей~истая, пятнистая тундра и т. п., сосуществуют нередко в классификациях тунд- роведов рядом с названиями: моховая, кустарничковая и т. п. ,Яействительно, в классификации тундр на основе совре- менных признаков можно исходить из трех моментов; 1) ха- рактера растительности (лишайниковая, моховая, травяно. 174 
моховая тундра), 2) характера субстрата (глинистая, сугли- нистая, каменистая) и 3) характера рельефа (пятнистая, буг- ристо-пятнистая, полигональная, кочковатая, плоско- крупныбугристая). Ввиду того, что различные формы тунд- рового рельефа могут по-разному сочетаться с типами суб- страта и с различными растительными формациями, было бы целесообразнее составлять наименования тундр с учетом всех трех указанных выше моментов, например: «глинисто- пятнистая моховая тундра», «щебнисто-пятнистая травяно- лишайниковая тундра» и т. п. Это важно не только в теоретическом смысле, но и с прак- тической точки зрения, поскольку тундровый растительный покров является кормовой базой для северных оленеводче- ских хозяйств. А поэтому учет, инвентаризация пастбищных фондов упираются в небходимость знания не только харак- тера самой растительности, как таковой, но и ее сочетания с теми или иными грунтами и формами рельефа, обуславли- вающими мозаичность или фрагментированность раститель- ного покрова. Так, например, глинистые пятна во влажные сезоны оплы- вают и бывают настолько вязкими, что затрудняют ходьбу оленей, которые избегают таких мест; зимой же глинистые и особенно щебенчатые грунты бывают слишком твердыми и олени повреждают себе копыта, когда добывают из-под снега корм («копытят»); напротив, торфяные почвы остаются мяг- кими даже в морозы, и зимний выпас в местах их развития очень удобен. Единой общепринятой классификации тундровых со- обществ пока не существует. Ряд советских тундроведов (В. gl. Александрова, !957, Городков, !946) относит к настоя- щим (зональным) тундрам сообщества минеральных скрыто- подзолисто-глеевых почв, развивающихся по преимуществу на грунтах тяжелого механического состава: глинистых, су- глинистых, глинисто-щебнистых. При этом характерным счи- тается пятнистый или полигональный микрорельеф. Такими тундрами являются моховые, лишайниковые, махово-лишай никовые, а также сообщества с развитым травяным или тра- вяно-кустарничковым ярусом, т. е. травяно-моховые, травяно- лишайниковые, кустарничково-лишайниково-моховые тундры и т. п. Для Чукотского полуострова Сочава считает зональ- ными торфяные почвы, на которых формируются кочкаряые травяно-моховые и травяно-лишайниковые ценозы с значи- тельным участием кочкообразующих осок и пушиц. Эти цено- зы, по-видимому, стоят ближе к болотам, чем к тундрам. Особо выделяются так называемые «арктические тундры», отличающиеся крайней разреженностью растительного покро- ва и стоящие на грани с полярными пустынями. 
Кроме того, в тундрово-арктической области Сибири оп~ сдно большое количество травяных и кустарничковых ществ, положение которых в фитоценологической системе в силу их слабой изученности, пока остается неясным, хот;; все они обычно объединяются под общим понятием «тундра>, Таковы различные «дерновинные», «луговинные», «кустар ничковые» тундры и т. п. Наконец, в наиболее континентальных районах сибирскои Арктики (север Западно-Сибирской низменности, Северо-Си- бирская низменность) широким распространением пользуют- ся ценозы мелких кустарников (карликовых березок, ив) известные под названием «кустарниковых тундр». Однакс в последнее время многие авторы (Городков, авторы «Геобо танического районирования СССР» под редакцией Е. М. Лав ренко, 1947) вполне справедливо исключают эти сообщества из тундр. КРАТКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ТУНДРОВЫХ ЦЕНОЗОВ Остановимся на краткой характеристике некоторых тунд ров ых форм а ций. Моховые и лишайниковые тундры наибольшее распро- странение имеют в западном (до Енисея) и восточном (вос- точнее KOJlbIMbl) секторах сибирской Арктики, так как мхн и лишайники, слагающие эти сообщества, нуждаются в снего- вой защите от зимних ветров; в малоснежных районах они вь ступают в качестве эдификаторов только в тех участках, гд( зимой скопляется снег. Типичными снеголюбами (хионофилами) среди лишайни- ков являются некоторые виды кустистых клядоний, или яге- лей (Cladonia alpestris, Cladonia rangiferina), тогда как цет- рарии и алектории, отличаясь очень грубым слоевищем, спо- собны выносить более суровый, ветровой режим. Из мхов особенно стойкими против неблагоприятных физи- ческих воздействий (ветры, вытаптывание) являются Poly- trichum strictum и виды Dicranum (D. congestum, D. Bergeri) образующие очень плотно сомкнутые дерновины. В смысле почвоприуроченности необходимо отметить, чтс. иоховые тундры чаще связаны с почвами более тяжелого ме- ха~нического состава и более влажными, образуя ряд перехо- дов к болотистым тундрам и болотам, тогда как лишайнико- вые тундры стоят обычно в экологическом ряду дальше от зз- болоченных участков, формируясь даже на недостаточно увлажненных, хорошо прогреваемых почвах легкого механи-. ческого состава (супесчаных, песчаных, щебнистых). Типичная моховая суглинисто-пятнист а я тунд- ра характеризуется мощным развитием моховой дернины и 176 
различных мезофильных зеленых мхов, среди которых дами нируют видь| с широким ареалом, в том числе обычные в та- ежных сообществах. Сюда относятся: Нуlосотшт splendens, Pleurozium Schreberi, Rhytidium rugosum, Аи1асотпшгп palustre, Camptothecium trichoides, Polytrichum strictum, Polytrichum juniperinum и др. Специфическими тундровыми являются: Аиlасотпшт turgidum, некоторые виды Dicranum (D. elongatum, D. congestum), ветвистый печеночник Ptili- dium ciliare, являющийся постоянным участником многих тундровых сообществ. Моховой покров обычно располагает- ся сомкнутыми кольцами — иногда на приподнятых вали- ках,— окружая голые суглинистые пятна. Среди мхов, отчасти 'погружаясь в них, плотно прижимаясь к их поверхности, встречаются распростертые кустики карликовой березки (Betula папа, В. exilis), ив (Salix lanata, S. pulchra, S. glauca, S. polaris, S. reptans и др.), водяники (Empetrum nigrum), кассиопеи (Cassiope), дриады (Dryas); a разреженном, мор- фологически невыраженном травяном ярусе доминируют арк- то-альпийцы: виды мытников (Pedicularis verticillata, P. sudetica, P. lapponica и др.), Polygonum viviparum, Valeriana capitata, Saxifraga punctata,из бобовых — копееч- ник, а также некоторые злаки (Poa arctica, Festuca brevifolia) и жесткая осока (Carex hyperborea или С. rigida), заходящая единичными экземплярами даже на обнаженные пятна. Иногда обилие трав или кустарничков возрастает настоль- ko, что уже можно говорить об обособлении их в ярусы; в та- ком случае тундра приобретает характер травяно-моховой или кустарничково-моховой. Особенно разнообразен видовой ёостав цветковых растений в травяно-моховых тундрах бас- ,'сейна Лнабары (Сочава, 1956). Карликовые березки, или ер~ники (Ве1и1а папа к западу от ~~.нисея и Ве1и1а exilis — к востоку от него), а также названные крыше Ilahl ь наиболее южных районах иногда достигают роста фо 30 — 40 см, причем они или группируются в небольшие, пространстнен 'o ограниченные пятна (синузин), или форми- руют редкий ярус из рассеянных кустиков, которые, однако Ве, не оказывают существенного влияния на взаимосвязь дру- гих растений. Такая тундра будет куста рниково-моховой (ерниково-моховой или тальниково-моховой). Моховые тундры редко бывают лишены лишайников. Последние всег- [» ' а в том или ином колицестве участвуют в образовй1ии нядоц- ВННого покрова и представлены по преимуществу видамц лядоний и цетрарий, а также некоторыми другими (Nephrp- ,Фа arcticum, Peltigera и др.). Иногда лишайники поселяются поверх мхов и в значитель- Жй степени замаскировывают их, причем состав и обили, цветковых растений существенно не изменяются. В этом слу Л. 8. 1Цумылова. !77 
чае мы будем иметь лишайниково-моховую тундру (c трава ми или кустарничками). Выпас оленей приводит к выпадению из покрова сначала лишайников, а при неумеренной пастьбе— и подавляющего большинства мхов, за исключением poly- trichum strictum, который сильно разрастается, обозначая места бывших стойбищ и образуя в таком случае своеобраз- ную моховую формацию, описанную еще Миддендорфом под названием политриховой тундры. По мере нарастания почвенного увлажнения до избыточ- ного в моховых тундрах можно заметить появление сфагно- вых мхов, которые начинают господствовать над зелеными. образуя эдафически обусловленные гидрофильные сообщест- ва болотистых тундр, переходящих в отрицательных формах рельефа в тундровые болота, классификация сибирских мохо- вых тундр (расчленение на формации, ассоциации) не разра- ботана; она осложнена тем, что многочисленные виды мхов, являющихся эдификаторами, не всегда различаются исследо- вателями и трудно поддаются количественному учету. Лишайниковые тундры более определенно распа даются на формации (рассматриваемые некоторыми автора- ми как группы ассоциаций), так как среди лишайников эдифи- катораии являются представители немногих родов, имеющие сравнительно узкие экологические амплитуды, в силу чего они замещают друг друга в качестве строителей сообществ при переходе от одних местообитаний к другим. Наиболее распространенными являются клядониевые. цетрариевые и алекториевые тундры. Первые развиваются на песчаных, супесчаных и иногда грубых каменистых грунтах— в нижних частях пологих склонов у подножий холмов, где зи- мой скопляется снег. Господствуют виды кустистых клядо- ний (Cladonia mitis, Cl. ranoiferina и др.), к которым приме- шиваются другие лишайники, мхи, а также ивы, брусникд и некоторые тундровые травы, образующие разреженный ярус. 1Яетрариевые тундры характерны для глинисто-щебнистых или суглинистых оглеенных почв на местах, обдуваемых зим- ними ветрами, часто лишенных снега, с хорошо выраженным пятнистым микрорельефом. Основные строители — снежная и курчавая цетрарии (Cetraria nivalis и С. cucullata), иногда с примесью других лишайников; мхов и цветковых растений мало. Алекториевые тундры приурочены к щебнистым или пес- чаным почвам; характеризуются наибольшим однообразием лишайникового покрова, в котором доминирует желтая алек- тория (Alectoria ochroleuca) с характерными синевато-черны- ми кончиками подециев; мхов и других лишайников мало, травяно-кустарничковый ярус выражен слабо и беден в видо. вом отношении; наиболее характерными цветковыми являют- ~78 
ся кассиопся (Cassiope tetragona), водяника (Emp««m nigrum), иногда дриада. Растительный покров обычно сильно фрагментирован, много голых пятен. Своеобразным характером отличаются кочкарные травя-1 но-лишайниковые тундры крайнего северо-восточного сектора Арктики (Чукотский полуостров, бассейн Анадыря), описан- ные Городковым и Сочавой под названием кочкарно-пушице- вых. В этих тундрах имеется более или менее развитый торфяной слой, который, однако, постоянно деградируется с образованием редких глинистых пятен, окруженных мелки- ми кустиками карликовой березки, багульника (Ledum decumbens) голубики, брусники. Основной фон создает ли- шайниковый покров, состоящий из клядоний (Cladonia rangiferina, Cl. sylvatica, Cl. атаигосгаеа) и це~грарий (Cetra- ria cucullata, С. crispa). По этому фону разбросаны редкие кочки обыкновенной пушицы (Eriophorum vaginatum) и осоки (Carex Soczavaeana). В условиях повышенного увлажнения между кочками появляется много зеленых мхов (Aulacomnium turgidum, Dicranum, Polytrichum strictum и др.), а в случае заболачивания — сфагновые мхи. Такая тундра может рассматриваться как кочкарная лишайниково- моховая (болотистая) . Кроме описанных здесь тундровых формаций, распростра- ненных на плакорах более или менее равнинных районов арктики, в пределах тундрово-арктической области пользуют- ся распространением довольно разнообразные кустарничко- вые сообщества, описанные в литературе под названием: ,'*дриадовые», «вороничные», «кассиопеевые тундры». Они раз- Ьиваются на моренных холмах («гербеях») с грубыми нераз- битыми щебнистыми почвами в наиболее континентальных и ~малоснежных районах (Северо-Сибирская низменность) . ,Стелющиеся, плотно прижатые к земле кустарнички образуют очень редкую сетку растительного покрова, располагающего- по кромкам обнаженных пятен щебнистого грунта. Кроме номинантов, определяющих приведенные выше названия фор- маций, здесь распространены: альпийская толокнянка l(Arctous alpina), черника, брусника, голубика, диапензия Diapensia lapponica), некоторые ивы, злаки, осоки, которые о-разному сочетаются в различных ассоциациях. Роль мхов лишайников в «кустарничковых» тундрах обычно меньше, м в моховых и лишайниковых тундрах, они уже не дают лошного покрытия и чаще располагаются отдельными сину- ями. Положение этих тундр в системе сооби1еств не вполне Сно. По-видимому, они представляют невыработавшиеся фи- ,Рценозы, находящиеся на ранних стадиях сингенеза. В районах полярного побережья зональными являются Фр к т и ч е с к и е тундры с очень скудным растительным по- 179 
' кровом, состоящим из тонкой мохово-лишайникояод дернин~„ с незначительным участием высших растений; на зиачительць~~ пространствах почва отполирована ветрами и совершенно ор нажена; поверхность ее расчленена морозными трещинами и;, многоугольники (полигоны); в трещинах прячутся проникаю щие сюда карликовые кустарнички, как Salix polaris, некото. рые злаки (A]opecurus alpinus, Deschampsia arctica), ажик;, (Luzula nivalis) и другие арктические растения. Такие тундрь; носят название полигональных. Они описаны Городковы ц для острова Котельного в системе Новосибирских остро вов (1956) . Среди зональных ценозов тундрово-арктической областг значительное место занимают кустарниковые сообществз, и;~ вестные под названием «кустарниковых тундр». На простран стве от Оби до Хатанги эти ценозы распространены в обшир- ной полосе (особенно широкой между Енисеем и Пясиной) выделяемой обычно в качестве самостоятельной кустарнико- вой подзоны или зоны. Несмотря на значительное развити. мохового или лишайниково-мохового покрова, эдификаторам~. в этих сообществах являются мелкие кустарники, образующи в промежутках между пятнами микрорельефа густой сомкну тый ярус высотой 30 — 50 см, способствующий снегозадержа нию, что в свою очередь благоприятно для существовани; кустарников. Сообщества эти относятся к классу формаци~ психрофитных летнезеленых кустарников. Основными строк телями здесь являются чаще всего карликовые березки ил: ерники: Betula папа к западу от Енисея, Betula exilis — >. Средней и Восточной Сибири, с примесью Betula Middendorfi, на Чукотке; иногда наблюдается примесь полярных ив, ба гульника, на востоке — кустарной ольхи и кедрового стланик; Карликовые березки, в отличие от древовидных берез, ха рактеризуются постоянным отсутствием главной оси, т. е ствола, который заменяется массой боковых ветвей, отходя щих сразу от корневой шейки. Эти ветви в центре куста иду вертикально или косо вверх, а на периферии 11згибаются ду' гообразно, так что у основания они почти параллельны поверх- ности почвы, а затем круто приподнимаются вверх. В результа- те получается куст с полушарсвидным основанием, в форм чаши; поперечник таких кустов примерно равен их высоте при сомкнутом ярусе боковые ветви перекрещиваются, и об- разуются труднопроходимые заросли. По мнению Городков высота и густота кустарникового яруса находятся в зависимо сти от глубины снегового покрова. Ерниковые ценозы в низовьях Енисея обычно имеют пя. нистый микрорельеф, вызывающий разорванность напочве1' ного покрова, состоящего из мхов и некоторых тундровы:. трав; в западносибирских кустарниковых сообществах, гд 180 
дятнистость выражена слабее, моховой ярус достигает значи- тельного развития, так что такая формация приобретает уже характер махово-кустарниковой. Из мхов господствующую' роль играют здесь виды Аи!асотпшт (Aul. palustre, Аи1. turgidum), Dicranum, а также Hylocomium splendens, 'ptilidium ciliare, нередко примешиваются и лишайники (Cetraria cucullata, Cladonia gracilis, Nephroma arcti- сит и др.). По мере движения к северу карликовые березки ~ступают место багульнику, а кустарниковый ярус становит- "ся все более и более разомкнутым (он сохраняет густоту лишь 'в защищенных местах) и перестает оказывать влияние на ,йижние ярусы. Эдификаторами становятся мхи и лишайники, ~ кустарниковые сообщества сменяются кустарничково-мохо- выми и куста рничково-лишайниковыми тундрами. Кроме описанных выше зональных тундровых ценозов, "широко распространенных в тех или иных районах Арктики, ,~óùåñòBóåò еще большое количество формаций, имеющих узко местное значение и обусловленных преимущественно эдафи- 'йески. Таковы, например, низкотравные арктические луга, береди которых различают де р н о в и н н ы е «тундры», разви- вающиеся на сухих малоснежных склонах и состоящие в ос- Йове из относительно ксерофильных видов цветковых рас- 'тений, как Festuca supina (эдификатор), Dryas punctata и др., ф также так называемые л у г о в и н н ь~ е «тундры», являю- ,~циеся в некотором смысле аналогом высокогорных низкотрав- >'вых лугов. (" Они развиваются на относительно влажных склонах бере- 'говых террас, где зимой скопляются сугробы снега, или же 3''лощинах и оврагах — всюду, где имеется избыточное ув- ~вжнение проточной водой, препятствующее, по наблюдениям ,фвродкова (1935), развитию кустарников, мхов и лишайников. ~йаряду с хорошей снеговой защитой зимой в этих местооби- ,'тйриях летом почва протаивает быстро и довольно глубоко. ф таких условиях, приближающихся экологически к альпий- Юой области, развиваются аркто-альпийские мезопсихрофи- ~М, образувш,ие пышные низкотравные лужайки, в которых ~сосредоточена з:a÷èòåëbíàÿ часть видового разнообразия цветковых растений Арктики. Яркая зелень арктических лу- ЯВ, бывает украшена пестрым узором цветов самых разно- Ябраз~ных оттенков: полярная синюха (Polemonium lanatum), голубая незабудка, желтый полярный мак (Papaver radica- '~~~), розовые головки лука, красно-фиолетовые мытники и �Ногие другие. Подобные луга описаны Ревердатто по береговым ярам ~ Низовьях Енисея. Там >ке этим автором описана раститель- 80~Th а р ктиче«ой п о й м ь|, в составе которой господ- с»у~~ осоки, пушица (griophorum Chamissonis), ситники 181 
Juncus arcticus, J. castaneus, J. biglumis и арктические злаки Arctophila fulva, Deschampsia brevifolia (В. В. Ревердатто 1914). По берегам озер в тундрово-арктической области распросг ранены болотистые луга в виде зарослей осоки (Carex stan. и др.), злака Arctophila fulva, хвоща и других растений. Особо необходимо остановиться на растительности торфя.. но бугристых комплексов, в которых сложным образом саче таются цеиозы, близкие к зональным тундровым, с сообщес, вами болотными, кустарниковыми, а иногда и фрагментам~ лесной растительности. Так называемые б у г р и с т ы е т у н д- р ы представляют наиболее южный вариант тундровых абра зований, свойственных, главным образом, лесотундрово~ зоне. Городков, исходя в своей «эрозионной» теории из нормаль ного торфяника, отрицает за этими образованиями в тундрово- арктической области наличие тундровых черт и возражает против названия «бугристые тундры», употребляемого неко- торыми авторами. Тем не менее необходимо учитывать, что коль скоро нг возникающих буграх исчезает режим избыточного увлажне- ния (даже временного), свойственный болотам, постольку эти бугры перестают быть обычными торфяниками, подтвержде- нием чему является прекращение прироста торфа и даже исчезновение из растительного покрова мхов-торфообразо- вателей. Только в мочежинах, не затронутых процессом бугрообразования, сохраняется нормальный режим влаж ности и продолжает развиваться обычная бо,потная расти- тельность (хотя и с участием арктических форм), для которой по мере старения болотного массива остается все меньш~ и меньше места. Обсыхание поверхности бугров сопровождается значи- тельным повышением в них уровня вечной мерзлоты по срав нению с окружающими равнинными тундрами, не говоря о болотах. Таким образом, возникает ~предпосылка к превра щению положительных элементов бугристых образований в авангард тундры, т. е. тундры в процессе становления. Mbi, так сказать, присутствуем при превращении деградирующим торфяников предшествующей геологической эпохи в тундра вые образованиия. В лесотундре древесная растительность исчезает в первук. очередь именно в бугристых комплексах. ~огда же подобные явления возникают в лесной области, то они приносят с со бой элементы тундрового ландшафта: малоярусность расти- тельных группировок, разомкнутость махово-лишайниковог< покрова, в составе которого нередки арктические вид~ 182 
(Au1acomnium turgidum, Dicranum Bergeri, Sphagnum 1 ш bergii, Cetraria nivalis и т. п.). Но если бугристые торфяники лесной области Сибири, и» ходясь в начальных стадиях такого метаморфоза, еще не яв- ляются тундрами, то подобные же образования в пределах тундрово-арктической области имеют достаточно количествен- ных изменений, которые позволяют говорить и о качественных различиях и рассматривать их в ряду эдафически обуслов- ленных тундр — в согласии с Танфильевым, впервые описав- шим их для России на основании исследозаний в Болыиезе- мельской тундре (1911). Тор фяные к р уп набу гр истые болотнотундровые комплексы отличаются особенно резко выраженным релье- фом, в котором положительные формы (бугры) возвышаются над отрицательными на 3 — 5 — 10 м. Это создает огромный контраст в экологической обстановке и обусловливает отчет- ливую комплексность растительного покрова, которая уси- ливается обилием провальных (термокарстовых) озер, окру- женных в лесотундре древесной и крупно-кустарниковой растительностью. Поверхность бугров, сложенных низинным торфом из зеленых болотных мхов, осок, хвоща, реже мелких кустарников, одета скудным покровом из;лхов (Polytrichum strictum и др.) и лишайников (Cladonia, Cetraria), прерываю- щимся обширными голыми пятнами выветрившегося торфа; нередко через бугор тянутся перекрещивающиеся друг с дру- гом трещины, в которых и сосредоточена главная масса мхов и высшие растения (багульник и др.). Значительно лучше раз- вит растительный покров по склонам бугров, где лишайники могут давать покрытие до 80'/о, среди них, наряду с широко распространенными клядониями (Cladonia alpestris, Сl. rangiferina и др.) можно встретить и типично тундровые ви- ды: Сеtraria nivalis, С. cucullata, Alectoria ochroleuca. Мхов здесь также больше (виды Dicranum, Dicranella, Polytrichum, Mnium, Нуlосотшт splendens, печеночник РИЫшт ciliare). I(porose того, здесь намечается кустарниковый ярус из багульника Ledum palustre и карликовой березки Betula Аапа; встречаются: морошка, водяника; из аркто-альпийцев. ~гс1опз alpina, Dryas punctata, так что можно говорить о ку- старничково-лишайниковой или махово-лишайниковой тундре. В нижних частях склонов бугров и в небольших ложбинах, разделяющих их, зимой скопляется много снега, в связи с чем 'Здесь господствуют виды клядоний. И только там, где появля- ются признаки повышенной влажности, они уступают место зеленым мхам (Аи1асотпшгп, Polytrichum, Mnium) и даже сфагнзм; ярус кустарничков часто приобретает сомкнутый ха- рактер и становится более разнообразным по видовому соста- ьу. К багульнику и карликовой березке добавляются голуби- 183 
ка, пцдбел, кассандра; в пределах южной лесотундрЫ Зпес~, же встречаются редкие деревья лиственицЫ и бере3Я, Склоны бугров или обрываются отвесными торфяными стенками к озерам, составляющим неотъемлемую принадлеж ность крупнобугристых комплексов, или плавно опускаю> ся; в последнем случае описанный выше ряд растительности заканчивается кольцом деревьев по пологому берегу озера или же переходит в болотистую низину, затянутую осоками, i QIIJHU,e.'i, саоельииком, вахтой и реже — MZBMH, Следует отметить, что не всегда и не всюду в крупнобуг- ристой тундре имеется развитый торфяной слой. Встречаются склоны с выходами на поверхность голой глины, часто рас- иоляглющеЙся пятнами, как это своиственно пятнистым тундрам. П л о с к о б у r р и с т ы е или м е л к о б у г р и с т ы е ком- плексы отличаются от крупнобугристых менее резко выра- женным 'рельефом и, соответственно, более простым распре- делением растительности. Относительная высота бугров здесь редко превышает 0,5 — 1,0 м, хотя в горизонтальном на- правлении они часто могут измеряться сотнями метров. Буг- ры имеют слегка неровную (мелкокочковатую) поверхность. которая густо покрыта лишайниками (ягелями), создающими здесь основной фон растительности. На этом фоне лишь кое- где рыжеют подушки сфагнового мха (Sphagnum fuscum) да встречаются некоторые зеленые мхи (Polytrichum strictum. виды Dicranum, Aulacomnium и др,). Ярус кустарничков обыч- но развит слабо, чаще это — багульник, реже — карликовая березка, голубика, некоторые ивы. При этом кустарнички в большинстве случаев располагаются дорожками по узким и неглубоким трещинам, которые пересекают бугры в различ- ных направлениях. Значительное развитие лишайникового яруса и преобладание в нем ценных в хозяйственном отноше- нии видов (Cladonia alpestris, Cl. rangiferina) делает плоско- бугристые тундры хорошей кормовой базой (зимние пастби- ща) для оленеводства. Отрицательные формы рельефа, имею- щие вид широких ложбин или озеровидных депрессий, заняты в .плоскобугристом комплексе болотами: осоково-пушицевы- ми (с Сагех chordorrhiza, Eriophorum russeolum, E. Scheuch- zerii), осоково-гипновыми (с Drepanocladus exannulatus, Dr. lycopodioides, видами Calliergon, Meesia triquetra и др.) .. реже переходными сфагновыми — с Сагех limosa, видами Eriophorum и др. Подобные болота сильно увлажнены, и мерз- лота в них нередко опускается на глубину ~до 80 — 100 см, тогда как бугры оттаивают обычно на 30 — 40 см. В плоско- ~~угристых комплексах иногда встречают~я озера, зарастаю- 1цие у берегов осоками, хвощем, вахтой, сабельником. Кроме того, в лесотундровой зоне обширные пространства плоско- ~(~ 
Рис. 44. Тундровые пушицевые неновы на Чукотке (район Анадыря),Фото 5. С Юди~га. Рис. 45. Заросли пушицы в арктической части поймы р. Яиисед. Фото В. В. Ревердатто. 
Рис. 46. Заросли ивияка в пойме Аиадыря. Фото Б. С. Юдии». 
бугристых тундр часто прерьгваются перелесками из листве- ничного редколесья, которые занимают возвышающиеся кое- где минеральные островки. В таких перелесках бывает раз- вит махово-лишайниковый покров и кустарниковый ярус из багульника, березки, ив, голубики. Здесь зимой оленеводы укрываются со своими стадами от пурги. Как уже указывалось выше, бугристые тундры со свойст- венной им лишайниковой формацией являются чаще принад- лежностью лесотундры и идут, таким образом, на юге в авангарде тундровых образований. Особенно широко они распространены в Арктике Средней Сибири (между Енисеем и Леной) — у подножья Средне-Сибирского плоскогорья— а также в низовьях Оби и Таза в Западной Сибири. Более южным вариантом являются крупнобугристые комплексы, которые, по наблюдениям Городкова (1928), по мере продви- жения к северу сначала сдвигаются с водоразделов . ближе к рекам, а еще севернее исчезают совсем, уступая место плоскобугристым комп.пексам. В тундровой зоне, под влиянием уменьшения глубины дея- тельного слоя. бугрообразование прекращается. Здесь рас- пространены «нолигональные» низинные болота, поверхность которых — в результате сложного сочетания процессов выпу- чивания с морозной трещиноватостью — расчленена невысо- кими (10 — 20 см) валиками на мочежины прямоугольной или шестиугольной формы размером в несколько кв. м. В южных районах тундровой зоны широким распростра- нением пользуются п р и р у с л о в ы е и в н я к и, образующие заросли до 1 — 1,5 м высотой; иногда в защищенных местах встречаются заросли кустарной ольхи. Тундрово-арктическая область охватывает районы, имею- щие богатую базу для развития оленеводства. Лишайнико- вые, особенно ягельные (клядониевые) и отчасти цетрариевые, тундры представляют хороший зимний кормовой фонд, рас- пределенныи, однако, неравномерно по различным секторам Арктики. В качестве,петних кормовых угодий используются тальниково-ерннковые ценозы, всевозможные болотные осо- ковые и осоково-пушицевые группировки, а также заросли арктофили, которь]е охотно посещаются о, пенями в весенне- летний период ЛИТЕРАТУРА ]" p роп - p g Q ]] (193О, ]935, 1938).— Сб. Растительность КРайнега Севера СССР и ее освоение (1956 — 1958).— Растительный покРов СССР (1956) .1 a» @ и л,, р „]- ]] (1911).— Т и х о м и Р о в Б. А. (1955, 1956, 1'957) 
p gABA 1Х БОРЕАД1,НО-~««~ О B JlAC>b П Н КРылову, 1919) чащ" E реально-лесная oá ( С- 6 ри огромную пло- о сной занимает в и и имену енуемая просто лесно, я с запада на восток- к — от Урала до Охот- ща дь протянувшуюся с чем на 5 тысяч км; в меридиональном на- С кого моря — более, чем о-сиби ских гор до басейна р. Хатанги-- ., 1000.... 1800...— ШИ- эта область б охватывает полосу от риной. 1. Общая характеристи стика области ных словий лесная о л асть в целом ш~ы~) rczt~~azo~, ко- 1) меренным (бореальн О- характеризуется: ) у р смысле степени ко слабо- рый варьирует в см онтинентальности в го на западе и сла И КИ р~~ с " p " Л ~ Яны и Индигирки'; — до центра иуссо сейне средней ены, Т- .'.:.....,.. б.„- 2) широким распростр пол анением вечнои ме Э�- — ЗЗ�ап�-Сб~~~юй иооор~зием фор ре~~~фа- р "0ð'"ь'" соор я, но и своеобр сов специфических д ново-лесных палевь ых и 1 о азов анию де не30- р > и приводящих к о р 5 широким р аспространением н коричневых почв; 5) р 186 
нальных почв: торфяно-болотных в пределах Западно-Сибир'- ской равнины и неразвитых скелетных в горных районах. Под бореально-лесной областью мы понимаем все лесопо- крытые пространства с господством на плакорах (или в со- ответствующих условиях в горах) лесов северного (бореаль- ного) характера, связанных в своем распространении и проис- хождении с умеренными широтами северного полушария в' следовательно с умеренным (бореальным) материковым кли- матом. В отличие от лесов так называемого неморального характера, в которых господствуют теплолюбиные (мезо- тер мные) м езофил ьные летнезеленые (ш ирокол иственные) деревья, к бореальным лесам относятся сообщества с господ- ством микротермных древесных пород, способных длитель- ное время пребывать в состоянии покоя в условиях холодной зимы при минимальных тратах на дыхание и испарение. При этом одни строители бореальных лесов (часть хвой- ных) являются вечнозелень~ми, т. е. не сбрасывающими ре- гулярно свою листву (хвою), которая способна к перезимовы- вапию, что освобождает эти деревья от затрат на ежегодное образование ассимиляционного аппарата; у других древесных пород, наборот, приспособление к перезимовыванию заклю- чается в регулярном осеннем листопаде, обеспечивающем со- кращение испаряющей поверхности на период остановки по ступления воды из почвы, при одновременной отгонке в запас- ные ткани пластических веществ листьев перед их опадением. K последней группе относятся в Сибири не только зимостой- кие (летнезеленые) лиственные деревья, называемые условно мелколиственными (их листва часто не мельче, чем у некото- рых широколиственных), но и широко распространенное в Си- бири хвойное — листвеиица, которую, в силу ее листопадности, можно назвать летнехвойным деревом. Вполне естественно, iTo вечнозеленые хвойные в целом имеют более высокий расход воды по сравнению с летчехвой- ными. В первую очередь это относится к так называемым тем- нохвойным: ели, пихте, кедру, которые отличаются повышен- ными требованиями по отношению к влажности почвы и воз- духа. Особенно критическими являются показатели влажности воздуха в весеннее время, когда почва еще не оттаяла и дере- во должно существовать лишь за счет запасов воды в древе- сине, а интенсивная инсоляция резко пони~~мт относитель- ную влажность воздуха в дневные часы, способствуя энергич- ному испарению с поверхности крон деревьев; одновременно Y вечнозеленых начинается расход воды на фотосинтез. Все это создает в весеннее время крайне напряженный водный ре- жим для древесных пород в районах с высокой континенталь- ностью климата, где темнохвойные в качестве строителей cxo- 3/7 
дяде на нет, уступая место лиственице, способной со~ращап, по минимума свой водный баланс; в критический весенц~~й период крона лиственицы лишена хвои. Тот факт, что темнохвойные леса никогда не принимают остепненный характер и не вступают в контакт со степямц, свидетельствует об ограничивающей роли в их географиче- ском распределении именно недостаточной влажности клима- та, связанной с его континентальностью. С другой стороны, 8 условиях ослабленной континентальности темнохвойные де- ревья обнаруживают широкую экологическую амплитуду в отношении теплового режима, особенно смещенную в сторону низких температур. Самой требовательной породой из всех сибирских хвой- ных является пихта, которая имеет наиболее узкую экологи- ческую амплитуду но отношению ко всем климатическим фак- торам, особенно к количеству осадков и влажности воздуха. Степень континентальности климата оказывает влияние на географическое распределение лесной растительности Си- бири как непосредственно, так и через вечную мерзлоту и свя- занный с ней температурный режим почвы. Выше (глава III) мы видели, что глубокие снега и обилие летних осадков не способствуют сохранению вечной мерзлоты, и, напротив, в рай- онах малоснежных с суровой продолжительной зимой и ма- лым количеством летних осадков имеются благоприятные ус- лз.'~я как для новообразования вечной мерзлоты, так и для сохранения ее на небольшой глубине от поверхности. Низкие температуры почвы, обусловлен~ные вечной мерз- лотой, очевидно, являются одним из важнейших факторов, ограничивающих географическое распространение вечнозеле- ных хвойных, которые вынуждены испытывать затруднения в водоснабжении не только в весенний сезон, но и на протяже- нии всего вегетационного периода, что и является одной из решающих причин их отсутствия на Северо-Востоке Сибири. В то же время лиственица в силу низкого температурного оп- гимума своей корневой системы, сохраняет способность вса- сывать воду даже из холодной почвы, не испытывая при этом физиологической сухости. Большое значение имеет строение корневых систем де- ревьев. Явными преимуществами в мерзлотных районах, как мы видели в предыдущей главе, обладают деревья, способ- ные к нормальному росту при существовании за счет разра- стающихся боковых корней, образующих горизонтально рас- пластанную, поверхностно расположенную корневую систему. 3( таким деревьям и относятся сибирская и даурская листве- ницы, которые в силу морфологических и физиологических особенностей корневых систем, в сочетании с листопадностью, 188 
являются типично континентальными древесными породам~ с наиболее широкой экологической амплитудой. Кедр и сосна так же, как и лиственица, обладают способ- ностью образовывать не только стержневой, нередко глубоко идущий корень, но и систему поверхностно расположенных боковых корней. Последнее обстоятельство позволяет как кед- ру, так и особенно сосне выносить заболачивание, существо- вать в условиях крайне низкой аэрации почв и даже прони- кать на мерзлые торфяники, причем во всех этих случаях у данных пород стержневой корень отмирает в раннем возрос' сте. Однако в отличие от лиственицы это отрицательно отра- жается на росте надземных органов, так что болотные формы кедра и сосны отличаются крайне тугим ростом, ~низкорос- лостью; сосна в возрасте около 50 лет часто едва достигает высоты 1,5 — 2 м. Энергичный рост главной оси побега, т. е. ствола, обеспе- чивается у кедра и сосны лишь при условии развития стерж- невого корня, идущего по вертикали вниз. Но эта возмож- ность исключается при малой величине деятельного слоя, свя ванной с б.лизка расположенной вечной мерзлотой. Поэтому в мерзлотных районах кедр и сосна сохраняют нормальный рост и выдерживают конкуренцию с более пластичной листве- ницей только на глубоко оттаивающих почвах. Среди темнохвойных ближе всего к лиственице по строе- иию корневой системы стоит ель, однако ее вечнозеленость и связанный с этим повышенный водный баланс затрудняют распространение ели как ценообразователя в мерзлотных райснах. Различные требования к климату сказываются на геогра- фическом распределении хвойных лесов как на равнинах, так и в горах. Как уже указывалось ранее (глава VII), закономерной яв- ляетс» приуроченность темнохвойных лесов к частям матери- ка, имеющим пониженную континентальность (Западная Си- бирь, Охотское побережье), В этих условиях ель участвует вместе с лиственнцей в образовании предтундрового редко- лесья и местами достигает зоны лесотундры. Напротив, тер- ритория Средней и особенно Восточной Сибири оказывается малопригодной для темнохвойных деревьев, которые сначала, по мере нарастания континентальности климата, поднимаютсд в горы, утрачивая на равнинах свою домцнирующую роль в качестве ценозообразователей, а затем — в районах резко кон- ~инентальных — исчезают совсем. ~ южно-сибирских горах, подножия которых расположень; в континентальном степном климате, необходимый для темно- хвойных режим влажности имеет место на высотах более 400 — 500 м н. ур. м., где проходит на Алтае, в Саянах, Xavrap- 189 
Дабане нижняя граница пояса темнохвойных лесов, прости рающегося вверх более, чем на 1000 м по вертикали и дости. ~ающего в наиболее влажных районах верхней границы ле- сов вообще. Сибирский кедр, который отстает от ели в своем распро остранении на север, в силу несовместимости его произраста- ния с высоким уровнем вечной мерзлоты, в горах южной Си- бири — особенно в районах с повышенной влажностью (При- байкалье, северо-восточный Алтай) — чаще других пород участвует в образовании верхней границы древесной расти- тельности (Г. И. Галазий, 1954, М. В. Золотовский, 1938), уступая свое место лиственице только в районах с резко кон- тинентальным климатом (юго-восточный Алтай), да по сухим южным склонам (Саяны). Пихта отстает от всех хвойных в их распространении на север, но в горах (северо-восточный Алтай) иногда вместе е кедром достигает верхней лесной границы. Пихта резко отрицательно реагирует на повышенную континентальцость климата, особенно в сочетании с неглубоко расположенной вечной мерзлото~~, поэтому леса с доминированием пихты со- средоточены на сравнительно ограниченной площади — в го- рах южной Сибири и в наиболее южной части таежной зоны Западно-Сибирской равнины, хотя в виде сопутствующей по- роды пихта проникает по Оби и Енисею за полярный круг. В горных системах Восточной Сибири, где резкая конти- нентальность климата в сочетании с вечной мерзлотой прояв- ляется в той или иной мере на любых абсолютных высотах, существова ние тем нохвой ных лесов вообще исключено. Сложным образом сплетение различных факторов отра- жается на распределении темнохвойных и светлохвойных (т. е. лиственичных и сосновых) лесов в районе их контак- та — в бассейне Енисея, где в условиях плоскогорья происхо- дит переход от западносибирского климата к восточногибир- скому. Утепляющее влияние такой мощной водной артерии, как текущий с юга Енисей, не ограничивается узко местным .смягчением климата и распространяется к востоку — за пре- делы долины этой реки — на прилегающую полосу Среди~- Сибирского плоскогорья, имеющую несколько ослабленнуц> континеитальность, несмотря на то, что воздействия влажного атлз нтичес кого воздуха здесь уже не сказыва ются. Это подтверждается характером распределения атмосфер- ных осадков. Так, годовая изогиета в 400 мм, совпадающая в общих чертах с границей темнохвойной тайги, пересекая близ полярного круга Енисей, к востоку от него круто поворачи- вает на юг и следует параллельно его течению на расстоянии 300 — 200 км от него, несмотря на отсутствие здесь хребтов .меридианального простирания, могущих играть роль барьера 1~0 
для воздушных масс. Эта линия в общем является рубежом между темнохвойными лесами на западе и лиственичными- на востоке. Но по долинам больших правых притоков Ени- сея — Подкаменной и Нижней Тунгусок, а также Курейки и Хантайки — смягчающее влияние Енисея на климат распро- страняется несколько дальше на восток, чем на возвышенных водоразделах. Это обстоятельство усугубляется понижением в речных долинах уровня вечной мерзлоты. В результате всего этого темнохвойная тайга узкими поло- сзлеи, постепенно сходящими на нет, вклинивается в зону листвеиичных лесов, сменяющих темнохвойные как к восто- ку, так и ввеох по склонам приенисейских гор. К. югу от Ангары, где резко падает относительная влаж- ность воздуха и при дальнейшем продвижении на юг климат невысоких пространств приобретает черты степного, темно- хвойная тайга уступает место сосновым лесам, сохраняясь лишь на сырых возвышенных водоразделах, куда по южной полосе Сибири проникают потоки влажного атлантического воздуха. Аналогичным образом в горах Прибайкалья (Хамар- Дабан) проявляется увлажняющее влияние Байкала, с чем связано господство здесь темнохвойных лесов, образующих обширный пояс. Таким образом, близ континентальных и юж- ных границ своего распространения темнохвойные леса под- нимаются в горы, сменяясь в нижних частях горных склонов лиственичными лесами, а в предгорьях сосновыми борами или же лиственными (летнезелеными) лесами. Итак, в основном, для бореально-лесной области харак- терно господство хвойных лесов при сравнительно ограничен- ной роли лиственных летнезеленых лесов. В силу разнообра- зия природных факторов и их сочетаний на обширной территории области, она в разных частях имеет свои специ- фические особенности. 2. Зональное расчленение бореально-лесной области Бореально-лесная область только в пределах Западно-Си- бирской равнины имеет характер широтной полосы, гранича- щей на севере (около бб' с. ш.) с тундрово-арктической об- ластью (зоной лесотундры), а на юге (около 5б параллели)— со степной абл1стью (зоной лесостепи). Уже к востоку от верхнего течения Оби начинает прояв- ляться значение горного рельефа, который обусловливает формирование обширного лесного пояса на юге Сибири юж- нее 56 параллели, то есть в широтах, соответствующих степ- ной области Западной Сибири. 1~узнецкий Алатау служит как бы мостом, который, пере- секая степи, соединяет лесной пояс Алтая с лесной областьк1 191 
Западно-Сибирской равнины; а дальше к востоку роризон хальная и вертикальная зональиость переплетаются настоль ко сложным образом, что разграничить их зндчецие част,, почти невозможно. Здесь, на всем пространстве от Енисея д~, бассейна Амура, леса северных широт непосредственно пере. ходят' в лесные массивы горных сооружений юга, а бореаль-. но-лесная область раздвигается местами более чем на 20' ц~д роты. На этом пространстве площадь, занятая областью, име ет как бы продырявленный (сетеобразный) характер за счет островов степей и массивов высокогор1ной растительности п вершина м горных хребтов, а также отдельных мелких голь- цов, разбросанных повсюду. Выше отмечалось (глава V), что при продвижении с запа- да на восток в пределах бореально-лесной области Сибири происходят существенные изменения как в составе древесных пород-эдификаторов, так и в характере формируемых им1: лесных сообществ. В соответствии с различными типами зо- нальности в разных частях Сибири образуются горизонталь- HbIB растительные зоны, как бы замещающие друг друга на одних и тех же широтах. Так, темнохвойные леса Западной Сибири замещаются на лиственичные леса Средней и Вос- точной Сибири, а зона лиственных (березовых) лесов к востоку сменяется на зону сосновых лесов. Только на Крайнем Севере бореально-лесная область окаймляется почти на всем протяжении зоной предтундрового редколесья, которая представляет часть обширной переходнои полосы между лесами и тундрами, причем северная половина этой полосы в виде зоны лесотундры, наиболее выраженной на западе, рассматривалась нами и составе ту~ндрово-арктиче- ской области, а южная — большинством исследователей вклю- чается в качестве зоны предтундрового редколесья в бореаль- но-лесную область. Однако эта зона тоже неоднородна, так как в Западной Сибири господствует березово-елово-листве- ничнае редколесье, а в Восточной — преобладает лиственич- ное. Наиболее обширной является зона редколесья в самых. континентальных частях Севера, где она граничит с тундрово- арктической областью без образования лесотундры, а к за- паду и к востоку она суживается. Таким образом, расчленение всей бореально-лесной обла- сти Сибири на единообразно построен~ную систему зон не мо- может быть произведено. Что касается детального расчленения горизонтальных зоь на подзоны, то для этого мы не рясполагаем в настоящее время вполне достоверными данными. Имеющиеся на это1 счет предложения некоторых авторов (Городков, 1922; Кома- ров, 1926; Сочава, 1953) требуют коренной переработки. 192 
ГабЛ H I<~ 1Д Зональное расчленение бореально-лесной области ТихоокеанскаяСибирь 'Средняя Сибирь Западная Сибирь 1. Предтундрового редколесья 2. Темно~войных лесов (таежна1) 3. Лиственных (березо- вых) лесов 2. Лиственичных .лесов ~'емнохвойных лесов Зоны 3. Смешанных широколист- венно- хвойных лесов 3. Сосновых лесов Приведенная выше схема опирается лишь на климатически обусловленную (восстановленную) растительность, поэтому здесь не выделена существующая в Западной Сибири пере- ~одная полоса смешанных (хвойно-березовых) лесов, имею- щая антропогенное происхождение и могущая лишь условно рассматриваться в качестве самостоятельной («подтаежной») ЗОНЫ ИЛИ ПОДЗОНЫ. В Средней Сибири между зонами лиственичных и сосно- 8~<х лесов также существует переходная полоса, южная часть которой (с преобладанием лиственично-сосновых лесов) мо- Жет быть включена на правах подзоны в сосновую зону, а се- Верная (с преобладанием сосново-лиственичных лесов) ана- Логичным образом — в лиственичную зону. На крайнем юго-востоке бореальные леса, приходя в кон- такт с широколиственными (неморальными) лесами При. амурья и Приморья, образуют промежуточную полосу, се- верная часть которой с преобладанием бореальных элементов выделяется в виде переходной (субнеморальной) зоны широ- K0JIHcTBeHIH0-хвойных лесов; южная часть этой полосы (с гос- подством неморальных элементов) входит уже в состав хвойно-широколиственной области. Немногочисленные не- моральные элементы присутствуют также в качестве реликтов в хвойных лесах Алтая, Саян, Хамар-дабана; в приураль- 193 Совершенно неприемлемой является широко распростра- ненная схема выделения в лесной области единой для всего . СССР хвойно-лесной, или «таежной», зоны с последующим додразделе~~ием на подзоны: южной тайги, средней тайги и се- зерной тайги, так как сосновые боры, как мы увидим ниже, ge подходят под понятие южной «тайги», а лиственичные ле-' са и редколесья — под понятие северной или средней «тайги». Ниже приводится состав горизонтальных растительных зон ц основных отрезках бореально-лесной области Сибири (табл. 13) . 
кую часть Gopeaëüío-лесной области (к западу от [иртыша) они заходят из Европейской части СССР. На фоне горизонтальной зональности в горных системах С~ибири формируются высотные пояса лесной растительности, участвующие в образовании различных типов вертикальнои зональности, иллюстрированных выше (глава рис. 41 — 43) . 3. Состав древесных пород-эдификаторов Бореально-лесная область бедна в смысле флористическо- го состава древесных пород вообще, в том числе и тех из них, которые играют роль строителей и доминантов лесных сооб- ществ. В свое время П. Н. 1~рылов (1919), давая общую характе- ристику бореально-лесной области Сибири, указывал на на- личие в ней двух видов листвениц (сибирская и даурская) „. двух елей (сибирская и аянская), двух пихт (сибирская и белокорая дальневосточная) и двух сосен (обыкновенная и кедровая, то есть сибирский кедр). В настоящее время, по прошествии 40 лет, к этому переч- ню можно добавить лишь несколько хвойных с очень ограни- ченными ареалами — по преимуществу эндемичных для Кам- чатки, Сахалина, Охотского побережья, т. е. видов, не играю- щих существеной роли в растительном покрове лесной обла- сти. 1(оличество летнезеленых (мелколиственных) деревьев также невелико (несколько видов берез и тополей, осина). Несколько богаче состав кустарников, но все же и они дают очень мало для видовой насыщенности такой огромной территории, как Сибирь. Причина такой бедности лесных деревьев кроется, как мы видели выше (гл. I), в четвертичном оледенении, уничто- жившем третичные леса на большей части Сибири. Только наиболее холодостойкие виды уцелели в убежищах среди южно-сибирских гор, которые подвергались сравнительно не- значительному оледенению. Отсюда и шло в течение голоцена заселение елью, кедром, пихтой, сосной и березой освободив- шихся ото льда пространств Западной и отчасти Средней Сибири. С другой стороны, как из~вестно, на Дальнем Востоке — в бассейне Охотского моря — сохранялся другой очаг бореаль- ных древесных пород, связанных родством с американскими. Сюда относится аянская ель, сравнительно широко распро- стра~ненная в доледниковое время в Восточной Сибири и в период оледенения оттесненная на Охотское побережье, а также некоторые другие дальневосточные ели, пихты, березы и предковая форма кедрового стланика. 194 
,двояким путем шло также формирование и расселение аи .дов листвениц, систематика и история развития которых де. талька разработана Б. П. Колесниковым (1946). В свете ис. следований данного автора, в увязке с новейшими данными <парово-пыльцевого анализа (К. К. Марков, 1956), выясняет. .'ся, что в эпоху максимального оледенения северную границ~ древесной растительности на западе Евразии образовывала лиственица — предок сибирской, приспособившаяся еще в яредледниковое время к относительно суровому материково- му режиму северных равнин и участвовавшая в плейстоцеце в составе редколесий в экстрагляциальной полосе Западной Сибири. В то же время на обширных приледниковых пространст- вах Восточной Сибири — в условиях сурового континенталь- ного режима и вечной мерзлоты — сформировался особый вид .лиственицы даурской, имевшей предков среди доледниковых :океанических (тихоокеанских) видов, но зашедшей в своем приспособлении к крайним климатическим условиям дальше сибирской лиственицы. Это обеспечило в дальнейшем, в те- чение голоцена, возможности широкого расселения по терри- тории Восточной и Средней Сибири именно даурской лист- веницы, которая как вид более молодой и прогрессивный от- теснила к западу лиственицу сибирскую (Колесников, 1946). Последняя, по мнению Сукачева (1924), имеет в современную эпоху угасающий ареал; Н. В. Дылис (1947) считает его даже реликтовым. Даурская лиственица расчленяется Колесниковым на .два вида с обособлением от Larix dahurica близкой и трудно отличимой от нее (по словам самого автора) — Larix Cajanderii, которая другими авторами рассматривается как северная раса даурской лиственицы. Вместе с тем цитированный выше автор считает установ- :)енным существование в Сибири наряду с широко распро- страненными континентальными видами листвениц также Нескольких видов, являющихся океаническими по своей эко- логии, происхождению и географическому распространению. ~юда относятся: лиственица Миддендорфа и ольгинская, родствен~ные сибирской лиственице (из цикла Circumpolares, по Колесникову), а также виды, имеющие общие корни с да- урской лиственицей (из цикла Extremiorientalis Колесни- ~о»): курильская и охотская, известные так же под объеди- ~я~ощим названием камчатской лиственицы. Названные вы- Ше виды имеют крайне малые ареалы, в значительной мере налегающие, и в качестве ценозообразователей не играют заметной роли в составе лесов Сибири. На небольшой территории, к западу от Оби и Иртыша, в 4H~Hpè растет лиственица Сукачева, выделенная Дылисом 195 
,(1947) из сибирской в самостоятельный вид. Что касаетс~ даурской лиственицы, то в дальнейшем изложеяии речь Q> дет идти о Larix dahurica в широком смысле (в соответстви1 с описавшим ее Турчаниновым), т. е. с включением в нее лист- веницы Каяндера, однако с изъятием курильской и охотско1, Несмотря на видовое однообразие, древесные породы, го<. подствующие в сибирских лесах, имеют решающее значени в определении общего характера растительного покрова Си бири, которая по праву считается лесистой страной с огроде ными запасами древесины. Ряд сибирских древесных пори, имеет большое народнохозяйственное значение. Познакомимся с некоторыми данными, касающимися ос новых видов деревьев, имеющих массовое распространение 1. бореально-лесной области, то есть играющих роль строителеь лесных сообществ в тех или иных районах Сибири. 1. Pinus sibirica (Яирг.) Мауг. Кедр сиби р- ский, или сибирская кедровая сосна. Представляет собой крупное дерево, достигающее в благ~>- приятных условиях 30 — 35 м высоты и 1,0 — 1,5 м (до 2 м I в диаметре; в тайге имеет вытя~нутую, узко-цилиндрическук, крону с закругленной вершиной; в парковых припоселковы~ кедровниках, специально охраняемых населением и очищае- мых от других деревьев,— для целей сбора семян — кедр образует густую тенистую крону широко овальной формы. спускающуюся почти до земли. Хвоя трехгранная, длинна~ (до 10 — 13 см), пучками по 5 штук на укороченных побегах. Кедр отличается долголетием, способен жить до 500— 600 лет, но относится к медленно растущим породам. Семена кедра (так называемые «кедровые орехи») съедобны; обра- зуются на следующий год после цветения в крупных смоли- стых шишках широко цилиндрической или яйцевидной формы до 10 — 13 см длиной. Распространение семян производит пти- ца-кедровка, которая наполняет ими особый подъязычный мешок — до 70 штук за один прием (Г. И. Галазий, 1954), а затем закапывает их про запас в мох или лишайник, выбирая открытые возвышенные места. Этим обусловлены особенно- сти возобновления кедра, подрост которого обычно отсутст- вует при наличии кустарников или густого травостоя, к тому же и молодняк кедра не выносит значительного затенения, хотя во взрослом состоянии это теневыносливая порода. Интересна способность к полеганию и образованию при- даточных корней у молодых стволиков (начиная со второго года жизни). Будучи затянуты мхом, они могут находиться г таком (ювенильном) состоянии до 10 — 20 лет, когда у них начинается формировацие надземного ствола; высота послед- него иногда едва достигает 40 см при общем возрасте расте- ния более 25 лет (данные заповедника «Столбы» — М. П. Шир- 196 
ская, 1958). Образование подземных стволиков с придаточ'» ными корнями наблюдается на склонах гор в условиях силь. ного затенения пологом леса и густым подростом; придаточ- ные корни возникают также на заболоченных местах. Кедр имеет довольно широкую экологическую амплитуду, устойчив к низким температурам воздуха, на Алтае растет близ концов ледников, но не выносит близкой вечной мерзло- ты и довольно требователен к влажности климата; мирится с заболачиванием, хотя имеет оптимум на хорошо дренирован-. HbIx влажныхитеплых суглинистых почвах. Растетна равнине и в горах, достигая вертикального предела древесной расти- тельности ~на высоте около 1800 — 2300 м в южно-сибирских го- рах. В мерзлотных районах выбирает дренированные места ро краям надпойменных террас или склонам гор, произрастая в этом случае на грубых каменистых скелетных почвах. Наиболее далеко на север кедр проникает в Западной Си- бири и по долине Енисея, к востоку от которого граница ареа- ла уклоняется к югу, и, пересекая Лену близ устья Олекмы, заканчивается в верховьях Алдана. На Северо-Востоке Сиби- ри и в большей части бассейна Лены кедр отсутст~вует. В хозяйственном отношении кедр — одна из наиболее цен- ных пород среди сибирских хвойных. Благодаря высокому содержанию жира в эндосперме (более 50%) из семян добы- вается высококачественное пищевое и техническое раститель- ное масло. древесина кедра прочная, красивая в поделках; является единственным источником отечественного сырья в карандашной промышленно и (изготовление карандашной дощечки); используется в ."/чярном производстве, строитель- ~å и т. п. В культурных ц~саждениях кедр очень декорати- вен. Имеет много вредителей среди зверей и птиц, употреб- ляющих в пищу орехи; повреждается сибирским шелкопрядом. 2. Abies sibirica Ldb. Пихта сибирская. зверева с узкой конической темнозеленой кроной и относи'- гельно тонким стволом, покрытым гладкой корой серого, сталь- ного цвета. В благоприятных условиях может достигать высо- ты 25 — 30 м. Растет несколько быстрее, чем кедр, но менее долговечна (не более 250 — 300 лет). Образует по преимуще- е»ó сильно разветвленную и хорошо укрепленную, хотя и не слишком глубокую, корневую систему. Обладает способ- ностью к вегетативному размножению за счет укоренения ""жних ветвей. В высоких зонах гор дает порослевую и стлан- "У ф.Р .. Имеет наименьшую экологическую амплитуду "о сравнению с остальными сибирскими хвойными. Требует ~р~~н"тельно влажного климата и богатых питательными ве- "ествами почв; не выносит заболачивания, вечной мерзло- Tbg и вооб Boo6Ute xo~oAHbIx почв, а также сухих и бедных почв, из- бегает ез ет резко континентального 197 
близки к кедру, вместе с которым пихта достигает и вердще:-;, предела лесов в южных горах. Хвоя у пихты мягкая, плоская тупоконечцая, длитель~~; сохраняемая (до 10 лет), расположение на ветвях густое дв~. рядное, в одной плоскости; обладает высокой энергией фото синтеза, в силу чего пихта относится к наиболее теневыносли- вым хвойным. Однако благодаря остроконечной форме кроны, пихта является распространенным деревом первого яруса, ~~;- рая ~роль строителя в темнохвойных и смешанных лесах. Хозяйственное значение пихты довольно разнообразно. Не- смотря на сравнительно низкое качество древесины, послед няя представляет хороший материал для изготовления пищ~ вой тары, так как не имеет смоляных ходов; используется также в строительстве и в качестве сырья для бумажно-цел- люлозной промышленности. Большую ценность представляет так называемое пихтовое масло (продукт переработки хвои ~; коры), из которого добывается отечественная камфара, яв- ляющаяся заменителем импортного препарата. Кроме того, и', коры пихты приготовляется бальзам, употребляющийся для склеивания оптических стекол. Пихта периодически подвергается нападению насекомых- вредителей (сибирский шелкопряд, пихтовая пяденица, боль- шой пихтовый усач), гусеницы которых в годы массового раз- множения объедают хвою и приводят к гибели пихтовые мас- сивы на миллионах гектаров. 3. Picea obovata Ldb. Ель сибирская. П~о общему габитусу сходна с пихтой, являясь также до- Й. вольно высоким (до ЗО — 35 м) д евам с конической кроной., типичной для теневыносливых де~8~ ьев. Отличается от пихты мелкотрещиноватой корой (коркой) буровато-серого цвета. Хвоя четырехгранная заостренная, до 2 см длины, с очередным расположением на ветвях, жесткая, ксероморфного облика, с чем связана, очевидно, более широкая, по сравнению с пих- той, экологическая амплитуда ели, позволяющая ей ~проникать в более континентальные районы, мириться с меньшей влаж- ностью воздуха. Благодаря поверхностно расположенной горизонтальной корневой системе ель лучше других вечнозеленых хвоины. переносит низкие температуры почвы и присутствие вечной мерзлоты; в условиях западносибирского климата делит господство с лиственицей на северном пределе лесов; может расти на плохо проветриваемых заболоченных почвах, отли- чаясь в этом случае низкорослостью; предпочитает местооби- тания в речных долинах, охотно селится по горным склонам. Древесина ели мягкая, невысокого качества, но является хорошим сырьем для целлюлозно-бумажной промышленности и производства искусственного волокна; находит широкое ~Щ 
применение в качестве строительного и крепежного м'1териа- ла, идет на шпалы, телеграфные столбы и т. п. Мелкослойная древесина пригодна для изготовления музыкальных инстру- ментов. Ель повреждается теми же насекомыми, что и пихта. 4. Pious silyestris L. Сосна обыкновенная, В отличие от предыдущих видов вечнозеленых хвойных, является породой светолюбивой (светлохвойной), в силу чего избегает смешиваться с ними. Сосна — дерево быстрорасту- щее, способное достигать высоты до 35 — 40 м и возраста по 300 — 400 лет. В насаждении имеет стройный колоннообразный ствол с широкой цилиндрическои или почти шаровидной кро- ной, расположенной в верхней трети дерева; в нижней части ствола под влиянием затенения рано происходит самоочище- ние от хвои и ветвей. Кора оранжево-коричневая, трещинова- тая, с крупным прямоугольным рисунком. Хвоя овальная в разрезе, до 6 — 7 см длины, жесткая, ксероморфной структуры, располагается попарно редкими пучками, сосредоточенными на концах мелких ветвей, в силу чего крона отличается ажур- ностью и дает мало тени. Сосна относится к малотребовательным хвойным с широ- кои экологическои а мплитудои; может выносить з~начитель- ную сухость воздуха, сухость и бедность почвы; мирится с кон- тинентальностью климата; достигает южного предела лесов; оптимум имеет на теплых слабовыщелоченных почвах легко- го механического состава с хорошеи аэрацией, образуя в этих условиях мощную, глубоко идущую корневую систему с раз- витым ярусом боковых корней в поверхностных горизонтах. Однако сосна способна расти и на болотных — холодных и плохо проветриваемых и даже мерзлых — почвах, переходя в этом случае в низкорослые и карликовые формы, часто обхо- дясь единственным боковым корнем, растущим горизон- тально. Практическое значение сосны очень велико и хозяйствен- ное использование крайне многообразно. Благодаря тонко- слойности, прочности и другим техническим качествам древе- сина сосны используется в вагоностроении, самолетостроении, судостроении, столярно-мебельном производстве, в строитель- стве жилищ, а также мостов и других инженерно-технических сооружений; идет на изготовление железнодорожных шпал, столбов, рудничных стоек, ящичнои тары, бочек; применяется в сельскохозяиственном машиностроении, используется на топливо. Кроме того, из живицы сосны добывают различные продукты сухой перегонки: смолу, деготь, скипидар, кани- фоль и др. 5. Larix dahurica Turcz. и Larix sibiri ca Ledb. Лиственица даурс ка я и ли ств е н иц а бирскдя. 
Относятся к светлохвойным деревьям, являясь в то жe дре мя летнехв~ойными, то есть листопадными. Хвоя лиственицы мелкая, мягкая, нежно-зеленого цвета, сидит пучками по 30 — 40 штук на укороченных побегах и одиночно — на удлц иенных; к осени хвоя принимает темно-желтую окраску и осы пается; весеннее распускание листвы начинается очень ранг~, часто до оттаивания почвы, причем у даурской листвениць~ молодая хвоя издает очень тонкиЙ аромат, с чем связан рас- пространенный в Якутии обычай держать распускающиеся лиственицы в сосудах с водой в жилых помещениях. Крона лиственицы светлая, прозрачная, ажурного рисунка, ветви тонкие, отходят этажами почти перпендикулярно от ствола, но в суровых условиях Крайнего Севера они становятся изви- листыми, узловатыми и очень сближены. Форма кроны лист- веницы преимущественно широкая, овальная, коническая или цилиндрическая, низко опущенная, верши~на иногда заострен- ная, чаще — притупленная. Ствол нередко сильно ~расширен (сбежист) у основания, прямой, высокий; кора толстая, свет- ло-бурая, трещиноватая, с крупно-ромбическим рисунком. Листве~ница является одной из наиболее быстро растущих древесных пород и в оптимальных условиях в возрасте 100 лет может достигать 30 — 40 м высоты. Исключительная пластичность лиственицы проявляется по отношению к кон- тинентальности климата, малоснежности, дейсгвию высоких и низких температур воздуха, скелетности и заболоченности почвы, вечной мерзлоте, что 1позволяет видам лиственицы про- израстать на северном и на высотном пределах древесной рас- тительности в самых континенталь~ных районах Сибири. Экологические различия между обоими видами листве- ницы еще не вполне изучены, но в общем можно отметить, что у даурской листвениць| ее экологический ареал сдвинут больше в сторону низких температур, а у сибирской — в сто- рону высоких температур, хотя и последняя проникает в За- падной Сибири вплоть до лесотундры, а первая переносит летнюю жару и сухость Центральной Якутии. Но все же даур- ская лиственица является типичным деревом районов гео- графически сплошной вечной мерзлоты, тогда как сибирская в мерзлотных районах Западной Сибири (на Крайнем Севе- ре) занимает лишь наиболее дренированные местоположения. В хозяйственном отношении лиственица относится к аь1-., сокоценным породам. Древесина ее, плотная и тяжелая, отли-, чается большой прочностью и незаменима при строительств~ подводных сооружений, так как способна противостоять гние- нию; используется в кораблестроении, строительстве мос- тов и т. п. Кроме того, из смолы лиственицы получается ски- пидар, идущий на приготовление ценных сортов лака. В связи с засухоустойчивостью сибирской лиственицы H 2ОО 
способностью к быстрому росту, она используется для степно- го полезащитного лесоразведения в Европейской части СССР. Кроме широко распространенных Larix dahurica и L. sibi- ric>, а также названных ранее охотских видов и лиственицы Сукачева (Larix Sukaczewii Djil), в Забайкалье известна ли- ственица Чекановского (L. Szekanowskii Szafer.), которая считается гибридом сибирской и даурской лиственицы. Из прочих хвойных следует отметить неоднократно упоми-. навшуюся аянскую ель (Picea jezoensis [Sieb. et Zucc.] Carr. или Р. ajanensis Fisch.), которая в настоящее время является эдификатором на очень незначительной площади в Сибири, а также — белокорую пихту (Abies nephrolepis Maxim), ха- рактерную в основном для горных лесов Приморья и южной части Охотского побережья. Из летнезеленых мелколиственных деревьев наибольшее значение принадлежит видам белой березы, особенно Betula verrucosa Ehrh. березе бородавчатой и В. pubescens Ehrh.— березе пушистой. Для березы характерна способность к быстрому росту, недолговечность и значительная пластич- ность, особенно свойственная пушистой березе, которая выносит заболоченность, засоленность и мирится с присут- ствием вечной мерзлоты, в силу чего она, с одной стороны, распространена в западно-сибирской лесостепи, а с другой стороны, участвует в предтундровых редколесьях. Бородавчатая береза является более высокоствольным и более требовательным деревом. Благодаря способности к бы- строму семенному и вегетативному размноже~нию, к образова- ,нию корневой и пневой поросли береза является пионером заселения гарей и вырубок на месте уничтоженных темно- .,хвойных лесов. Но в силу значительного светолюбия и недол- ,говечности, береза часто образует кратковременные насажде- ния 11 легко вытесняется хвойными деревьями. Бородавчатая ~ пушистая березы при содействии человека распространяют- ся далеко на север. КроМе указанных видов, в Западной Сибири описана бере- .~а Крылова Betula Krylovii G. Kryl., но вопрос о ее выделении из В. verrucosa окончательно систематиками не решен. Береза является хозяйственно-ценной породой, так как ее твердая и упругая древесина служит хорошим сырьем для вы- работки фанеры, текстильных брусков, ружейных и лыжных болванок, производства катушек, сапожных колодок, мелкого Жльскохозяйственного инвентаря и разнообразных продуктов лесохимической переработки: древесного спирта, уксусной кислоты, ацето~на; кроме того, береза является сырьем для Жбывания дегтя, древесного угля, а также дает пре. ЖЯзснор топливо. / 201 
Е Восточной Сибири бородавчатую березу замените~ ддо~- колистная береза ВеЫ1а platyphylla Sukaez.; кроме того., на востоке растет черная береза В. dahurica Pall., па Северо- Востоке — береза Каяндера, а на Камчатке и Охотском побе- режье — береза каменная, или Эрманова (Betula Ermani; Cham.), представляющая невысокое дерево с широкой кудря- вой кроной и темно-бурой, ежегодно сменяющейся, корой; яв- ляется сборным видов, который разделен В. Н. Васильевым (1944) на несколько мелких видов. Наряду с березой в Западной Сибири широко распростра- нена другая мелколиственная порода — Populus tremula L. оси- на, которая менее светолюбива, чем береза, особенно в моло- дом возрасте, но так же, как и последняя, поселяется на гарях и вырубках (при наличии, однако, более влажных и плодо- родных почв), сменяя, как правило, пихту. Осина является быстрорастущей, но недолговечной поро- дой, в благоприятных условиях достигает высоты 30 м. Дре- весина осины мягкая, непрочная, легко загнивающая, однак~~ она представляет ценное сырье в таких отраслях промышлен- ности, как спичечная, целлюлозно-бумажная, производство ис- куственного шелка, а также используется для изготовлени~. кровельной щепы, клепки для бочек и т. п. Среди наиболее распространенных мелколиственных де- ревьев необходимо отметить также несколько видов тополей, участвующих в составе пойменных лесов (Populus laurifolia, Р. alba, Р. nigra — черный тополь, или осокорь, кора которого под названием «балбера» заготовляется для поплавков к ры- боловным сетям). Особенно интересен реликтовый ви,; Populus suaveolens Fisch.; характерный для Северо-Восток'; Сибири и Дальнего Востока. Приведенные выше сведения относительно экологии глав- нейших древесных пород в значительной степени увязываются и с их географическим распространением, так как границы их ареалов в основном являются климатическими. Если мы рассмотрим ареалы основных сибирских хвойных деревьев, то убедимся, что в зависимости от характера совре- менного географического распространения среди них можно выделить группу западную (западно-евросибирскую) и груп- пу восточную (восточносибирскую). К первой группе относятся: Abies sibirica, Pinus sibirica. Larix sibirica; ко второй — Larix dahurica, а также Picea jezoensis, имекйцая очень узкий охотско-японский ареал. Остальные два, распространенные в Сибири хвойные: Pinus silvestris и Picea obovata имеют более обширные и рас- плывчатые (евросибирские) ареалы, охватывающие часть Ев- ропейской территории СССР и почти всю бореально-лесную область Сибири, за исключением севера Средней Сибири, 20' 
также всей Северо-Восточной Си~бири с ее суровым континен- тальным климатом и близкой к поверхности вечной мерзлотой. Наряду с этим, чисто количественная, ценозообразующая, а особенно эдификаторная роль этих пород очень ослаблена в восточной половине Сибири, так что уже к востоку от Баи- кала леса с господством сибирской ели начинают встречаться небольшими площадями, а сосновые леса сходят на нет в бас- сейне Амура. Если вычертить ареалы не сосны и ели, как определенных ботанических видов, а ареалы сосновых и еловых формаций,. то есть те части их ареалов, где эти деревья являются эдифи- каторами, то можно убедиться в том, что ареал сосняков об- наружит тяготение к Средней Сибири, а ель в качестве цено- зообразующей породы следует отнести к западным элементам. Таким образом, состав хвойных постепенно изменяется в направлении от Западно-Сибирской равнины и южносибир- ских гор к побережью Тихого океана. 4. Лесные сообществаПРИНЦИПЫ КЛАССИФИКАЦИИ И ЭДАФО-КЛИМАТИЧЕСКАЯСХЕМА ХВОЙНЫХ ЛЕСОВ СИБИРИ Зональный растительный покров бореально-лесной обла-- сти слагают разнообразные лесные сообщества, которые с фитоценологической точки зрения различаются следующими основными моментами: 1) видовой состав древесных пород- эдификаторов; 2) структура сообществ (с мкнутость крон деревьев, степень их развития, характер я усности и т. п.)., связанная с экологическими особенностями строителей и ха- рактером местообитаний; 3) состав доминантов нижних (не- древесных) ярусов. Каждый из этих признаков обусловлен своими причинами. Видовой состав эдификаторов, как мы видели выше, связан с. общим характером географического распространения деревь- ев-строителей, зависящим, в первую очередь, от климата. Структура же образуемых ими сообществ в значительной ме- ре определяется частными условиями местообитания: мелки- ми формами рельефа, механическим составом, плодородием, влажностью почв и грунтов, а также особенностями местного климата. Во взаимодействии со всеми этими обстоятельствами одни и те же виды деревьев могут различаться по интенсивности роста, форме крон, степени их сомкнутости, производительно- сти древостоев, то есть по тем признакам, которые лесов~ддщц кладутся в основу расчленения лесных насаждений на клдссы бонитета. Чем богаче и плодороднее почва, чем ближе ее теп- 203 
ловой режим и. режим влажности к оптимуму для данных древесных видов, тем выше их бонитет, тем большее количе <:тво особей строителей и сопутствующих им видов может раз- меститься на единице поверхности, то есть тем сложнее десное сообщество и тем значительнее его роль в создании фитоклимата. И напротив, те же самые виды (напр., ель, лиственица) при продвижении к северным климатическим границам их ареалов или на малоразвитые горные каменц- стые почвы образуют изреженные, несложные по структуре (двух- трехъярусные) сообщества, мало влияющие на окру- жающую среду и почти не создающие лесного фитоклимата При этом необходимо иметь в виду, что характер роста древесных пород-эдификаторов и детали их размещения в пределах эдификаторной части их ареала в значительной мере зависят не только от почвенного покрова в узком смысле, но и от характера подстилающих материнских горных пород, от их геохимических свойств, так как большинство деревьев в получении влаги и питательных веществ не ограничивается лишь поверхностными горизонтами литосферы. Наконец, состав доминантов нижних ярусов, количество л характер этих ярусов являются функцией как местных эдафи- ческих условий, так и той фитосреды, которая создается эди- фикаторами. Для мелких кустарников, трав и тем более мхов и лишай- ников, образующих нижние ярусы в лесу, основной средой их обита ния являются слои, охваченные почвообр азова нием. В то же время климатические факторы они получают в зна- чительной степени преобразованными теми лесными строите- лями, которым они сопутствуют. Чем более мощным является воздействие на среду эдификаторов, тем больше нивелируется значение для нижних ярусов факторов внешних по отношению к сообществу и, наоборот, чем слабее средообразующая роль строителей, тем определеннее выступает непосредственное влияние рельефа и местных эдафических условий. .При этом строителям, сходным по их средообразующей роли, при прочих равных условиях будут сопутствовать оди- наковые нижние ярусы, сходные и по видовому составу, и по структуре. Вследствие этого возможно образование значи- тельного количества параллельных ассоциаций («конверги- рующих», по Шенникову, 1928), различающихся по видовому составу и количественному соотношению деревьев верхнего яруса, но совершенно идентичных в остальных отношениях. Рассматривая состав доминантов нижних ярусов наших хвойных лесов, мы убеждаемся в том, ~Tî, несмотря на из- вестные различия в экологии отдельных древесных эдифика- торов (темнохвойность и светлохвойность, вечнозеленость и листопадность), в их средообразующей роли есть, очевидно, 204 
~дкие-то сближающие их черты, выравнивающие влияние различных хвойных пород на сопутствующие им растения нижних ярусов. Скорее всего решающая роль здесь принадле- ~кит химизму лесной подстилки, отличающейся в хвойных ле- сах значительно более кислой реакцией, чем в березовых или осиновых лесах, или в луговых сообществах. В результате нижние ярусы хвойных лесов, имея свою спе- цифику по сравнению с соответствующими ярусами листвен- ных (летнезеленых) лесов, оказываются достаточно однооб- разными внутри класса бореальных хвойных лесов, проявляя известное безразличие к составу древесного яруса. Так, брус- ничный, черничный, зеленомошный ярусы могут сопутство- вать и кедровому, и пихтовому, и еловому, и сосновому, и диственичному древостоям, то есть встречаться в различныд формациях, обнаруживая, однако, ясную приуроченность к определенным условиям рельефа и сочетаниям эдафических факторов (влажности, аэрации и плодородию почв). Конечно, существует среди трав и кустарников целый ряд аидов, которые тесно привязаны в качестве спутников к опре- деленным эдификаторам (например, теневые растения — кис- личка, седмичник — тесно связаны с темнохвойными лесами, а кошачья лапка с сосновыми лесами), но они скорее являют- ся индикаторами на определенные местообитания, чем на со- став хвойных пород. Однако, если на этих же местообитаниях появляется производный древостой лиственных пород (напри- мер, береза на вырубках), то, как правило, меняется и харак- тер нижних ярусов, лишь отчасти сохраняющих некоторые элементы (виды, синузии) растительности хвойных лесов. Таким образом, можно говорить о тесной сопряженности значительного числа доминантов нижних ярусов с бореаль- ными хвойными лесами вообще, которые в этом смысле пред- ставляют известную целостную группу, оправдывающую свою Принадлежность к одному классу формаций. В то же время отсутствие строгой и исключительной со- пряженности определенных нижних ярусов (если игнориро- вать частные детали) с тем или иным видовым составом дре- востоя является источником основных затруднений, стоящими; Н~ пути установления единой системы низших единиц клас- сификации хвойных лесных сообществ, и тех разногласий, которые возникают на этой почве между различными авторами. озможны два основных подхода g объединению лесных це"озов в низшие таксономические единицы. Идя одним пу- гем, мы ' мь' соединяем все ассоциации с одним древесным эдифи- като ом ром — например, сосняк-черничник, сосняк-брусничник, сос'"як травяной в одну формацию сосновых лесов рще1а silves г~з. С "г1 С другой стороны, поскольку в природе существуют 205 
-такие ассоциации, как ельник-брусничник, сосняк-брусничник кедровник-брусничник и т. п., постольку вполне естественны является и второй путь: объединения хвойных лесов с различ ным древостоем в группы брусничников (VaccIIliosa), черннч ников (Myrtillosa), кисличников (Oxalidosa), зеленомошников (Hylocomiosa) и т. д. Еще в начале нашего столетия финский лесовед Каяндеп (Архипов, 1933) положил в основу своей классификации по- следний способ объединения лесных сообществ B единицы, названные им «типами леса» (Myrtillus — тип, Оха11в- тип и т. п.). Аналогичное понятие фигурирует в трудах русских ученых, разрабатывающих основы науки олесе, под названиями«ассо- циации-близнецы» (Н. Я. Кац, 1929), «ряды», «серии», «цик- лы» (Я. Я. Васильев, 1935; С. Я. Соколов, 1933, 1938; В. Н. Су- качев, 1934). Что касается термина «тип леса», то у русских лесоведов, начиная с основоположника науки о лесе Г. Ф. Морозова и далее — на протяжении двадцатых и тридцатых годов — в ра- ботах Соколова, Сукачева и других, тип леса принимается за основную единицу классификации и считается синонимом раститель~ной ассоциации, то есть понимается как тип фито- ценоза (не следует путать с понятием «тип растительности»). Особую позицию в вопросе классификации лесов занима. ют украинские лесотипологи, школа которых ведет свое нача- ло от Е. С. Алексеева и в настоящее время представлена П. С. Погребняком, Д. В. Воробьевым и другими. Эти авто- ры — в противовес так называемой фитоценологической шко- ле Сукачева в лесоведении — в своем стремлении наилучшим образом отразить связь лесных сообществ с условиями место- произрастания, под которыми понимается степень увлажне- ния и богатства почвы (трофность), фактически классифици- руют местообитания, а не связанные с ними лесные сообщест- ва, как таковые, роль которых в классификации отодвигается на задний план. В соответствии с этим под типом леса пони- мается территория, однородная в смысле эдафических усло- вий, независимо от того, растет ли на ней лес того или иного состава или же он уничтожен, и на его месте образовался луг, пашня, гарь и т. п. В книге Воробьева «Типы лесов Европейской части СССР» (1953) говорится: «Тип леса объединяет не только насажде- ния разного состава, но и участки, не занятые лесом. Важней- шим признаком для его выделения служит однородность ус- ловий местопроизрастания» (стр. 19). Вполне очевидно, что подобное определение не имеет ничего общего с фитоценоло- гическим понятием о лесе. 206 
В последние десятилетия термин «тип леса» и у фитоцено- логов приобрел весьма неопределенное и расплывчатое значе- ние в связи с тем, что разные авторы вкладывают в него раз- личное содержание. В. Н. Сукачев, разрабатывая в настоящее ,стремя на примере лесов основы новой науки биогеоценологии, рассматривает лесное сообщество — в совокупности со всеми '6бусловливающими его внешними факторами или биотопом ,(климатом, почвами, горными породами и т. п.) — как тип биогеоценоза и употребляет термин «тип леса» в этом смыс- ,'ле — более широком, чем понятие растительная ассоциация, хотя и включающем его (1951). В работах современных геоботаников и, особенно лесово- дов,— в связи с отсутствием единой фитоценологической классификации лесов СССР — термин «тип леса» применяется часто без пояснений относительно его содержания и объема в фитоценологическом смысле, что создает известную неувяз- ку при геоботанической характеристике лесов и нелесной рас- тительности. Поскольку соответствие термина «тип леса» таким поня- тиям, как ассоциация и формация, на сегодняшний день не -является достаточно ясным и определенным, употребление его в ботанической географии нельзя признать целесообраз- ным. Поэтому при характеристике лесов Сибири мы будем ,предпочтительно пользоваться фитоценологическими понятия- ми. 'ассоциация, группа ассоциаций, формация, значение кото- .рых будет разъяснено ниже. Понятие «тип леса», если и будет фигурировать, то только в смысле «ассоциация». Наиболее сложно, как мы уже видели, обстоит дело склассификацией хвойных лесов, ,которым принадлежит ос- новная роль в зональном растительном покрове бореально- лесной области. Наряду с общими, приведенными выше, моментами здесь выступают и некоторые дополнительные обстоятельства, спе- цифические для сибирских лесов. Если среди хвойных лесов Европейской территории Союза темнохвойпые леса представлены по преимуществу чистыми ельниками или сообществами с явным господством ели, то есть еловой формацией, то в Западной Сибири мы имеем де- ло с таежными формациями, которые, как правило, имеют не одного строителя, а сразу 2 — 3, так как кедр, пихта и ель здесь часто присутствуют одновременно в различных соче- таниях. Некоторые авторы, по аналогии с европейскими лесами, -"Tp™Tc5l выделять и в Сибири кедровую, пихтовую и еловую формации, искусственно включая в них и такие сообщества со смешанным древостоем, где перевес той или иной породы очень незначителен. При "этом нередко ценозы, совершенно 207 
сходные по структуре и местообитанию, но различающиес~ на 1 балл участия пихты или кедра, оказываются разделен ными между пихтовой и кедровой формацисй. Это свидетель- ствует об искусственности подобного подхода к выделени<. формаций, хотя в то же время никак нельзя отрицать спра ведливость принципа расчленения на формации по видовому составу строителей. Некоторый выход из указанного затруднения можно ви- деть в предложении А. И. Толмачева (1954) о целесообразно сти присвоения лесным формациям наименований по несколь ким эдификаторам (пихтово-кедровая, елово-кедровая и т. п.) Вопрос о расчленении сибирских хвойных лесов по призна- ку состава и строения нижних ярусов должен решаться в со- ответствии с построениями Сукачева (1927, 1931), разрабо- тавшего общеизвестные схемы эколого-фитоценотически>: рядов для еловых и сосновых лесов Европейской части СССР и обобщенную схему типов хвойных лесов для всего Совет- ского Союза. В этих схемах на перекрещивающихся осях координат (так называемый «крест» Сукачева) располагаются в опреде- ленной последовательности; или относительно крупные, илк более мелкие группы (циклы) типов леса, то есть ассоциаций. образующие несколько рядов, отражающих зависимость ниж- них ярусов леса от местных эдафических факторов (ряд забо- лачивания, ряд усложнения лесных сообществ под влиянием нарастающего плодородия почвы и т. д.). Повторение одних и тех же групп (или циклов} ассоциаций (черничники, брус- ничники, кисличники, долгомошники, сфагновые, приручье- вые) на схемах для ельников и для сосняков наглядно иллю- стрирует рассмотренное выше положение относительно зависимости нижних ярусов не столько от состава древесных пород, сколько от эдафических факторов. Обобщенная схема типов леса дает представление о так называемых эдафо-фитоценотических ареалах древесных по- род-эдификаторов, которые (ареалы) не следует смешивать с географическими ареалами. Если последние основываются на конкретных географических местонахождениях растений (то есть изображают их географическое распространение). то ареалы эдафо-фитоценотические представляют условные построения, отражающие экологическую амплитуду древес- ных видов и образуемых ими формаций по отношению к ха- рактеру и степени увлажнения почвы и ее плодородии. Этот же смысл имеют так называемые «эдафические сетки» Погребняка и Воробьева (табл. 14}, но с той раз~ницей, что растения-индикаторы приводятся здесь в качестве иллюстра- ции к эдафическим условиям (влажности и богатству почвы), тогда как у Сукачева, наоборот, в центре внимания — лесные 208 
Таблица 14 Классификация типов лесного участка (Эдафическая сетка Д. В. Воробьева}. В Индикаторы гигротопов боры субори сугрудки груды Со ° 0 о Qi v Очень сухие А, Сухие Вг С, Аг Свежие Сз Аз Влажные В4 Сырые C„. В, D„.- Мокрые ~олиготрофы тривяни~ тые — + ~ p,~èãî t ðpôû древесные — + ~мезотрофы трав~ нистые — + .с- меэотрофы лревесные ° а- мегатрофы ~ — ультра- мег~тро ры ~наикаторы трофот~ц~в . Л. В. Шумилова. 
сообщества (типы леса), а эдафические факторы рассматри- ваются как условия местопроизрастания определенных тип~в леса. Схемы Погребняка и Воробьева составлены для зоны шн роколиственных лесов и поэтому неприложимы к сибирским лесам (но не к их местопроизрастаниям) . Что касается схем Сукачева, то ряд содержащихся в них положений может быть заимствован применительно к сибир- ским хвойным лесам, хотя и с известными дополнениями и уточнениями, связанными с моментами географического по- рядка. Так, если для европейских ельников и сосняков является характерным цикл кисличников, которыи занимает даже центральное место в схемах Сукачева, то для Сибири этот цикл не типичен и встречается он реже, чем некоторые другие циклы лесных сообществ. С другой стороны, объединение всех черничников, брусничников и кисличников в группу зелено- мошную (Hylocomiosa) для сибирских лесов неприемлемо, так как нередки сообщества из входящих в эту группу циклов (например, сосновые боры-брусничники), почти или совсем не имеющие в напочвенном ярусе мхов. В то же время богато представлены леса с развитым яру- сом мелких или крупных кустарников (карликовые и кустар- ные березки, ольха, можжевельник, кедровый стланик, родо- дендроны, багульник, голубика и др.), что может служить основанием для выделения обширной .группы ассоциаций ку- старниковых лесов (Fruticosa). Подобная группа первоначаль- но выделялась Сукачевым (1924), но впоследствии ее назва- ние было заменено на Composita, т. е. сложная. Однако содержание этой группы — и в первоначальном и в позднейшем наименовании — в европеиских лесах принци- пиально иное, чем в сибирских, так как в схемах Сукачева здесь подразумеваются леса с подлеском из спутников широ- колиственных лесов (циклы: Tiliosa, Corylosa, Quercetosa), вследствие чего В. В. Алехин называет эту группу Nemorosa (1936). В Сибири к этой группе приближаются лишь леса в районах реликтовых местонахождений липы, причем харак- терным является не столько подлесок из самой липы, часто развитый незначительно, сколько мощный травостой с уча- ствием травянистых спутников (реликтов) широколиственных лесов. Это безусловно самостоятельная подгруппа, которую можно назвать Subnemorosa, что будет соответствовать поня- тию «черневых» лесов, принятому у сибирских ботанико- геогр а фов. Особо должны быть выделены подгруппа остепненных лесов (Stepposa) и подгруппа затундренных редкостойных лесов группы лишайниковой (Lichenosa); 210 
~QC KOB cl ТРаВЯЛаа МОХ08ая Л(~ГР~й~~( аУЛЖОЩИ ПОЛИТРН-8~(~( ~обый кЛяд0чьея. ЬР/н.-~~ИЩ тОлОЖ~. ОСОЧК030- с Фьгновьм Стрэп(оьыа Оысоио- ТМ8НЫ(1 (рОРМа ии ,// 'г,/ I//~/rr Рве, 47. Схема соотношения формаций и циклов ассоциацийхвойных лесов Сибири I О (~ Е др СУ ~ ? СЭ (Д ~=; :У) г~.~ u cl 1 р~) О .д'. -~ cg С~ ва ;Е f- кнС ли((КОЬ. 0СОЧНОКЫа НР((СОВЬ(Й ХВ0ЫеЬ((~ фЮ 'гб / ° ( о~ Z ~ C: Q) :7~ fQ аа. ~ f- Ь0РЦОИЫЙ С((Ь(ТОВИЙ яу~ееьья ЩаНОВЬЬ МБЬЗнИиО!' С~ ,-~ ~о ~ c0 О С) fQ ~ 0PAQK0BbN ЧгРио-. '3r' нЯЬИ Ю46ДЬ(М(-нцк06ь(й а Щ C) .С lQ <' (т') Вес((ИКОВ. КОРОТКО-нОЖи08ЫЙ МОВЫИ ~/~ г / /гу~ г~ l, б Л ( О с> :1: <а (:t- ra :У) С.) Ж a >o ХХ ~~- ОЛЬХОЬЬа ЕР(-(ИКОВЫР Ке:РО8НИИ. рцэр ц~~ ТЬЛ ьЧМКО 1 :Б Ш а, fQ () ла У:Х ЧеРнНЧН Ь~СнюЬа ГОЛУЬЖНо)Й TOAOKHRHK08 ЖЙЬНИК =~ С~ Ощ ;~. со ОО с;М cv& 1 1 ст си~~ ~Ба СИ О О (") Z ТРИР( еЬ. П4ЛО((01мю КТОР68 QkhPBkGQ. Уии~.в, ш глав-(l('. К,4[ [,.-д 12. ( ::1 ~-~ О~ у СО OO а~ Ъ и3 .Х сх (-) сх Q CG ~» О (> О> Z ! С> Е Юд; Я-аз О С~-~ 
graf Таким образом, можно наметить подразделения сибирских .„в~нных лесов по характеру нижних ярусов на группы, .~~фгруппы и циклы ассоциаций. Последние понимаются >:,'объеме, принятом Сукачевым (1938) и Соколовым (1938), "';,'объединяются в подгруппы и затем в группы ассоциаций. :,i . ..'~пример, циклы черничный, голубичный, багульниковый '~~~объединяются в подгруппу кустарничковую, или мелкоку- щтарниковую (Nano-fruticosa), которая, в свою очередь, ,Йходит в группу кустарниковую (Fruticosa). Очень разнооб- ";разна группа травяная (Herbosa), в которой могут быть на- ,~ "мечены подгруппы: крупно-разнотравная, мелкотравная, , папоротниковая, злаковая и др. Указаиные подразделения занимают в ряду таксономиче- ' ских единиц положение ниже формации, образуя в то же вре- мя несколько обособленную самостоятельную систему (что подчеркивал еще в 1938 г. Соколов), поскольку в другой фор- мации могут снова повторяться представители той же группы, подгруппы и цикла ассоциаций. Соотношение этих единиц с формациями может быть выражено лишь в виде сетки (рис. 47), в клетках которой показано сочетание определенно- го ведущего древесного яруса (формационный признак) с из- вестным нижним ярусом (признак группы и цикла ассоциа- ций). Так, перекрещивание горизонтального ряда кедровых лесов с вертикальным рядом (циклом) Pleuroziosa из группы мши- стой (подгруппа зеленомошников) дает нам Cembretum pleuroziosum; с циклом Vacciniosa получим Cembretum vacci- niosum, в то время иак пересечение формации сосновой с эти- ми же вертикальными рядами дает Pinetum pleuroziosum и Pinetum vacciniosum. Таким образом мы и получим различ- ные ассоциации хвойных лесов. Используя более укрупнен- ные подразделения, можно определить полные названия к групп ассоциаций в пределах тех или иных формаций: Pineta .тцзсоза, Pineta fruticosa и т. п. ", Из рис. 47 ясно, что, несмотря на широкий диапазон свя- зй,. различных групп ассоциаций с разными формациями, ет@фроцентного перекрещивания здесь не существует, и не- «rppsre клетки остаются пустыми. Это зависит от того, что не~~фрые циклы формируются в экологических условиях, леЖ~щих за пределами эдафической и климатической амплк- тудь1''yQx или иных формациеобразующих пород. Например, подгруппа остепненных лесов (Stepposa) пред- ставлеМ,' только в сосновой и лиственичной формациях, так как другие хвойные до южной границы древесной раститель- ности не, доходят. Точно так же сфагновая подгруппа отсут- ствует в пихтовых лесах, так как пихта выносит заболачи- вание только до судии долгомошников (Polytrichosa). Под- 211 
группа Subnemorosa (в группе Herbosa), связанная в свое~ происхождении с историческими причинами, отсутствует ср(- ди лиственичных и сосновых лесов Сибири. Связь древостоя и нижних ярусов сиоирмих хвоины л~. сов с факторами среды в общем виде иллюстрирует «Обоб щенная схема эдафо-климатических ареалов сибирских хвой иых лесов» (рис. 49). Вспомогательные схемы (рис. 50) даю-, представление о распределении влажности и плодородия в градациях Погребняка-Воробьева. Идея предлагаемой схемы заимствована от Сукачева хотя в построении ее имеются существе~нные отличия от соотг вегсгвующих графиков этого автора. Основным и принципиальным является то, что данная сх~ ма отражает к л и м а т и ч е с к и е связи лесных формаци~ тогда как у Сукачева речь идет только об э д а ф и ч е с к и ~, связях (эдафо-фитоценотические ряды) так же, как и н; «сетке» Погребняка и Воробьева. На рассматриваемой схеме все формации сибирских хвои 'алых лесов заключены в круг, пересеченный вертикальным 1. горизонтальным диаметрами. По вертикали показано измене ние зонально-климатических условий на плакорах от поляр- ной границы лесов (верх схемы) до их южного предела (вни- зу). Центр соответствует бореальному лесному климату, оп тимальному для большинства хвойных пород. Вверх (к севе- ~ру) возрастает суровость климата в сторону холодного; вни:. (к югу) идет приближение к тепло-сухому (степному) кли- мату. Схема составлена для континентальных условий. Горизонтальная ось показывает изменение эдафически), условий, которое можно было бы представить и на обоб щенном профиле. В центре находятся дренированные средне- увлажненные («свежие») местообитания; влево (как у Сукачева) возникает застойное избыточное увлажнение. которое нарастает до границы между лесами и сфагHQBblMH болотами; направо идет увеличение проточной влажностг с одновременным нарастанием плодородия почв, тогда ка . влево оно падает. Во внешних концентрических кольцах приводятся указа- ния, касающиеся распределения почвенных условий, из кото- рых видно, что правая половина круга отражает зональньк изменения почвенного покрова лесов (от подзолистых и дер- новых лесных почв к черноземам), происходящие в условия.; нормального увлажнения с переходом в степных борах — ~ ~недостаточному, в левой половине круга леса развиваются н') интразональных почвах избыточного увлажнения. Яалее: в верхней половине круга господствуют кисльи почвы с низкими показателями рН с уменьшением их вели- чин влево; нижняя половина круга хара(~теризуется почвамн 212 
Кли абдт, уало~Д~ии @BE»~ ~Hg lpga рот .1Гепло суМ~ l очных лесов Сибири. Составила Л. В. Ш~~мнлова. 3 Н У L. — гилокомиевый. Р I Е U R. — плеурозиевый. А U I А С. — аулякомниевый. P О 1 У Т В 1 С Н. — долгомошн S P Н А G N О $ А — сфагновый САК1С.-$ PHAGNO $А— ковый. осочково-сфагновый. Н У P N.- С А R I С. — гипново-осоковый. PТI1 I D10$А — птилиди< чй (печ С L A D I N О $ А — клядоние1 С Е Т R А R I О S А — цетрарие- А I Е С Т О R I O $ А — алектор E X I L I $ - B ET U L. — карл» М1DD ВЕ T.— FRUT BF. T- P U М.- P I N. — кедровниковы R Н О D О D. — рододендронов А 1 N. — ольховниковый. - ч [й. Циклы ассоциаций: арн'. й. ь» Й. ный. орально-травяной (черневей). .отравный. х macroura). ~ь» Й. овый. отравны К С С Ь ляанлалтл'раГ\УИТГЙШЪ- д~й Рис. 48. Обобщенная схизма эдафо-климатических ареалов ти Объяснение обозначений к рис. 48а: n — Пихтовые леса. С — Сосновые леса. К — Кедровые леса. Е — Еловые леса. Лс — леса сибирской лиственницы. Лд — леса даурской лиственницы. Объяснеиие обозначений к рис. 48б: Группы ассоциации: М U S С О $ А — Мшистая (моховая). 1 1 С Н Е N О $ А — лишайниковая. F R U Т 1 С О $ А — кустарниковая, H E R В О $ А травяная. брусничный. . — зеленомошниково-брусничный. 1. — лишайниково-брусничный. . — чернично-брусничнь~й. V.-P.-Н 1 R В. — мелкотравно-брусничный. ~~.-1' R >3 Т. — кустарниково-брусничный. M 1 R T. --. черничный. L E D О $ — багульниковый. — голуб ный. Л R С Т. — то окнянковый. Е М Р. — водяночный (шикшевый), О XA Ь. — кисличный. Р А R V 1- Н Е R В. — мелкотравныК D I С R. — ликюановый. F ON Т. F R. прируслово к С О М P. — сложно-кустарник~ А 1 1 О - Н F R В. — высокотр' 1 А Т 1 F.- H Е Р В. — ш»»роко» HERB, $UBNEM. — суб» 1~ R УО Р Т. — папоротниковы С А LAM. — вейниковый. М1ХТО- Н Е В BOSA — р; СА R1С. М. — осочковый (С' В R А С Н У P. — коротконожк 0 А С Т У L. — ежовый. P ТЕ R. — орляковый. G R А М.- S 7. — остепненно-зл М. - H. S Т E P. — остепнекно-р еночниковыи . й (ягельный). й ~затундрениая алый [ (п/группа) . рво-ерниковы й. f , рниковые. 3 
Рис. 49. Распределение градаций плодородия и влажности почв (по воробьеву} на эдафо-климатической схеме автора (рис, 48)! а) трофность, 6) Влажность 
высокими показателями рН. Активное плодородие почв возрастает вправо и вниз. Соответственно этому на схеме размещаются группы, под- группы ассоциаций и некоторые основные циклы хвойных ле- сов. Левая верхняя часть круга заключает циклы олиготроф- ного характера — на бедных, выщелоченных, в той или инои степени заболоченных, заторфованных и оглеенных почвах— : преобладанием налево мхов: сфагновых на периферии, далее долгомошников и, наконец, лесных зеленых вблизи центра — при участии внизу мезотрофных трав и переходе вверху к лишайниковым, а вправо к кустарниковым (мезо- фитным) циклам. Аналогичным образом, климатические изменения дают последовательную смену циклов (по вертикали сверху вниз) от царства лишайников к господству трав: сначала мезо- фильных, а затем ксерофильных. В правом верхнем секторе — в условиях нормального ув- лажнения и слабого выщелачивания почв — ~наблюдаемя формирование кустарниковых циклов с образованием налево промежуточных группировок с лишайниковыми циклами, а внизу — с травяными. В нижнем секторе — мезотрофные и мегатрофные травя- ные циклы (направо вверх с участием требовательных мезо- филь««ых кустарников,' а налево — евтрофных и мезотрофных чхов), формирующиеся в условиях плодородных почв нор- мального увлажнения, но с некоторым уменьшением этого плодородия внизу при переходе к недостаточному увлажне- ;«ию (подгруппа Stepposa). В правой части этого сектора по- ые«цзется подгруппа Subnemorosa (черневая с реликтами); близ левой границы происходит переход от травяных евтроф- ,«ых и мезотрофных циклов к травяно-моховым — в условиях смены недостаточного увлажнения на избыточное. По суще- :тву это экологический ряд, формирующийся под влиянием мезорельефа на слабо выщелоченных почвах в условиях от- носительно сухого континентального климата. В направлении к центру схемы идет постепенное выравни- вание различий между отделыными группами. Здесь в малом круге размещаются кустарничковые циклы, среди которых центральное место условно занимает брусничный цикл, соот- ветствующий небогать«м (но'и не слишком выщелоченным) ~есным почвам на свежих дренированных местообитания.'~. Этот цикл — широко распространенный в различных форма- .!иях сибирских лесов — является связующим звеном между группами ассоциаций, характерными для разных секторов а именно: в сторону моховую он образует переходные ассо- циации зеленомошно-брусничные, в сторону лишайниковую- клядониево-брусничные, в сторону травяную — разнотравно- ')Я 
брусничные и в сторону кустарниковую — кустдрнц~ов, брусничные. На фоне приведенных характеристик содержания отдель ных частей схемы, на последней показаны экологические аре алы формаций, образуемых основными сибирскими хвойны ми: кедром, нихтой, елью, сосной и лиственицей даурскоЯ I; сибирской. Рассматривая положение границ экологических ареалов на вертикальной оси, мы получаем представление о ceaepvbiz и южных климатических границах различных формаций, обусловленных биологией пород-эдификаторов. Ввиду отрицательного отношения темнохвойных пород к сухости климата в сочетании с высокими температурами, лес~ с преобладанием этих пород далеко на юг не идут, остепнен- ную группу не образуют, 'и южные континентальные границь; темнохвойных формаций в общем почти совпадают. Светлохвойные леса, напротив, выдвигаются далеко на юг, доходя до безлесных степей, где образуются изолированные, оторванные от бореаль~но-лесной области массивы сосновых лесов («ленточные» и «островные» боры) и лесов из сибирской лиственицы, которые за пределами СССР (в Монголии), пс указанию Н. В. Яылиса (1954), встречаются на границе сте- пей и полупустынь. На севере темнохвойные леса убывают в определенной последовательности. сначала исчезают пихтовые, за кимр кедровые и, на конец, еловые, обр азующие, ка к и лиственич- ные леса, подгруппу северных редкостойных лесов, сменяю- щихся далее редколесьями. Непосредственно в тундру — до границ древесной растительности — выдвигаются языками h отдельными массивами леса из даурской лиственицы, кли- матический ареал которых наиболее обширен. Наименьшая климатическая амплитуда наблюдается у пихтовых лесов, северная и южная граница которых наиболее сближены. Пересечение границами рассматриваемых ареалов гори- зонтальной оси схемы иллюстрирует отношение различных хвойных эдификаторов к избыточному увлажнению почвы (заболачиванию) и к ее бедности и богатству, поскольку го- ризонтальный ряд ассоциаций является и трофогенным. В сторону заболачивания дальше всех заходит сосна, вы- ходящая, как известно, за пределы лесных формаций (за гра- ницы данной схемы) и распространяющаяся на сфагновые болота. Сфагновая подгруппа лесов (более мезотрофная, чем у сосняков) образуется также в формациях даурской лист- веницы и отчасти кедра. Пихтовые леса и в этом ~направле- нии отстают от других формаций, доходя лишь до долгомош- никовой подгруппы. В правой стороне горизонтальная ось имеет близкие пере- 214 
сечения границами всех формаций, которым свойственны различные кустарниковые циклы, связанные с богатыми дре-нированными местообитаниями. Дальше всех в направлении проточного увлажнения заходят еловые леса, образующие. ~ак известно, пойменный (приручейный) цикл ассоциаций, '~отя последний встречается и в других формациях, за исклю-'qeHHeM СОСНОВОЙ, Таково основное содержание данной обобщенной схемы. По периферии ее показана в общих чертах растительность, �" которой граничат различные хвойные леса; тундры, степи, сфагновые болота, пойменные луга, лиственные леса. Прежде чем переходить к фитоценологической характери-стике различных лесных формаций, необходимо остановить-~й еще на содержании некоторых местных народных назва-ний, широко распространенных в ботаника-географической литературе. Это, в первую очередь, касается некоторых групп ассоциаций темнохвойных лесов, которые в Сибири принято называть тайгой. Под этим местным, азиатским, названием обычно подразумеваются темные густые и более или менее ~ырые леса, часто дикие и трудно проходимые, Слово «тайга» сибирского происхождения и, согласно не-которым лингвистическим исследованиям, первоначально Означало «горы». Очевидйо, поэтому многие горы в южной по-лосе Сибири носят такие названия, как Алтай, Улу-Тайга, Ергак-Тайга. А так как эти горы покрыты преимущественно густыми темнохвойными лесами, то слово «тайга» сделалось затем синонимом хвойного леса; оно вошло в широкий обиход и внедрилось в научную литературу в качестве специального термина, хотя геоботаническое содержание его не является точно определенным. Многие исследователи (особенно из Европейской части СССР), мало знакомые с сибирскими ле-сами, превращают слово ~тайга~ в синоним любого бореаль-ного хвойного леса и говорят не только о пихтовой или кед-ровой, но и о сосновой и лиственичной тайге. В то же время, если сузить это понятие до объема чаще применяемого в Сибири, то можно принять название тайга ~ качестве специального термина, обозначающего совокуп-ность некоторых групп лесных ассоциаций из темнохвойных ~îðî~, то есть относительно сомкнуты~ насаждения со свое-образным фитоклиматом: повышенной влажностью, слабым освещением и т. п. Этот фитоклимат противоположен тому, «тор»й имеется, например, в cocHQBQM бору, в силу чего в ~ðH«T«здесь понимании тайга может быть противопостав-«на бору или лисгвеничному лесу в смысле эколого-фито-ценологической характеристики, С этой точки зрения является лишенным с м смысла тзкор 213 
термин, как «боровая тайга», употребляемый некоторыми ав торами. К тайге могут быть отнесены все подгруппы ассоциаций темнохвойных лесов, располагающиеся на рассмотренной вы- ше схеме в левой части горизонтальной оси и в верхней поло- вине круга (за исключением редкостойных), а также листве- ничные леса циклов, наиболее удаленных от центра влево (мшистых), древостой которых обычно носит смешанный ха- рактер (лиственица плюс темнохвойные) . К прочим лист- веничным лесам так же, как и к сосновым, назва~ние «тайгаъ не приложимо. Особенную путаницу в терминологию вносит употребле- ние слова «тайга» в смысле наименования растительных зон, причем слово «зона» опускается («северная тайга», «южная тайга»). Это приводит к полному смешению понятий и к та- ким ничего не говорящим оборотам, как «сосновые леса юж- ной тайги». Подобные сочетания засоряют ботаника-геогра- фическую терминологию. Для целого ряда типов хвойных лесов предпочтительнее пользоваться просто словом «лес». Г Среди темнохвойных лесов Сибири особое место занимают фитоценозы, которые отличаются сложностью струк- туры, богатством и видовым разнообразием нижних ярусов, образованных требовательными (мегатрофными и мезотроф- ными) растениями с резким преобладанием травянистых форм и почти полным отсутствием мхов. Почвы под такими лесами богаты питательными веществами (бурые слабооподзоленные или серые лесные суглинки) и отличаются слабокислой реак- цией. Этим типам лесов местное население присвоило давно введенное в ботаника-географическую литературу название «черни», «черневых лесов». Видовой состав эдификаторов черневых лесов так же ши- роко варьирует, как и в лесах таежного характера, но внутри себя они представляют вполне определенную, достаточно од- нородную фитоценотическую группу. Это и будет упоминав- шаяся ранее подгруппа ассоциаций Subnemorosa, в травяном покрове которой участвуют третичные реликты, а в подлеске встречается липа. Таким образом, можно различать среди темнохвойных ле- сов т а й r у и ч е р н ь — понятия, которые не имеют таксо- номического значения как единицы классификации и отно- сятся к различным формациям. Особо необходимо рассматривать редкостойные темно- хвойные леса и редколесья, встречающиеся в горных районах. Они не могут быть подведены под название «тайга». Аналогичяым образом сосновым и лиственично-сосновым .«ñ3ì дренированных местообитаний (центр и правая сто- 216 
рона обобщенной схемы) может быть присвоено народное название «бор», а в случае примеси темнохвойных пород- ~суборь». (Украинские лесотипологи — Погребняк, Воробьев и дру гие — превращают слова «бор» и «суборь» в названия место- обитаний с определенной эдафической характеристикой, с чем никак нельзя согласиться, так как в русском языке бором всегда назывался сосновый лес, а не место, на котором он растет) . Ниже мы познакомимся с краткой характеристикой тем- нохвойных и светлохвойных лесов Сибири со свойственными им группами и отчасти циклами ассоциаций. ТЕМНОХВОЙНЫЕ ФОРМАЦИИТайга Тайга объединяет тем~нохвойные формации, которые зани- мают наиболее обширные площади на Западно-Сибирской равнине — в бассейне Оби, а также в среднегорном поясе южно-сибирских гор: Алтая, Саян, Хамар-Дабана. Эдификаторами в тайге являются сибирский кедр, пихта, а также — в долинных и горных лесах — ель. С приближе- нием к Енисею все чаще начинает встречаться в качестве со- путствующей породы лиственица, которая в приенисейской гайге разделяет в верхнем ярусе роль эдификатора с темно- хвойными породами при сохранении формациями типично таежного характера (зеленомошниковые и мелкотравно-зе- леномошниковые леса). Так как на значительных площадях в Западной Сибири тайга в то или иное время пострадала от огня, то подавляю- щее большинство таежных насаждений равнины носит вто- ричный характер, о чем свидетельствует почти повсеместная давольно значительная примесь к темнохвойным породам крупных деревьев березы и осины и лежащие на земле по- луиструхшие остатки обугленных стволов, обросших мхами. Лиственные породы в этих условиях, как правило, обнаружи- вают резкие признаки угнетения (суховершинность, гнилая сердцевина и т. п.). По составу доминантов нижних ярусов темнохвойной тайги можно различать 1) моховую тайгу или мшистую тай- гу, которая на суходолах представлена в основном зелено- мош~никовой подгруппой ассоциаций (циклами: Hylocomiosa, »«>nosa и др.), а в случае заболачивания — подтруппами: polytrichosa — долгомошниковой, Sphagnosa — сфагновой; '~) травяную тайгу, в которой наиболее распространенными подгрупп а ми являются: pa rvi-herbosa — мелкотравная (вер- нее зеленомошниково-мелкотравная), Mixto-herbosa — разно- 217 
~равная, Pteridosa — папоротниковая, Gramineosa — дда~овдp.,— (вейниковая и др.) .. Различия между отдельными группами и подгруппами ассоциации обусловлены в первую очередь характером место- обитаний (положением в рельефе и эдафическими усло виями). Фитоклимат, создаваемый древесным пологом того или иного видового состава, довольно однообразен и почти н~. определяет решающих различий в структуре ценозов, по~то- му в каждой формации повторяются одни и те же группы ас социаций, так что разница между ними часто касается лищь состава и количественного соотношения деревьев-эдифнкато- ров при полной идентичности прочих ярусов. Ниже дается суммарная характеристика тайги в пределах кедровой, пихто- во-кедровой и елово-пихтово-кедровой формаций. Среди таежных лесов наибольшая роль при~надлежит м о- х о в о Й или м ш и с т о й т а й г е, господствующей в Западной Сибири. Здесь огромные пространства равнины в пределах так называемого Нарымского края покрыты зеленомошниковой лихтово-кедровой или елово-пихтово-кедровой (реже — чистой кедровой или пихтовой) тайгой. Это густые тенистые леса (сом- кнутость крон 0,7 — 0,8), в которых деревья при высоком ро- сте (25 — 30 м) имеют узкую сжатую крону. Ветви обвешаны космами эпифитного лишайника-бородача (Usnea longissima и др.). Сложение такой тайги чаще четырех — пятиярусное: 1 — 2 яруса деревьев, подлесок из рябины ($огЬиз sibirica), желтой акации (Caragana агЬогезсепз), ив, бузины, красной смородины, видов шиповника, жимолости (Lonicera altaica), крайне разреженный ярус высоких таежных трав, разбросан- ных единичными экземплярами, и, наконец, моховой покров. Среди крупных травянистых растений обычны просовник (Milium effusum), борец (Aconitum excelsum), сныть (Aegopo- dium podagraria) H ~p.; в общем же трав почти нет. В таком лесу всегда тихо, ветер шумит только высоко в кронах, воз- дух насыщен влагой, почва влажная. Напочвенный ярус состоит из сплошного густого ковра зеленых мхов: или дикра- новых (Dicranum majus, D. undulatum) с участием Pleurozi- ит Schreberi, или чаще гилокомиевых и гипновых (Ну1осот)- ит splendens, Ptilium crista-castrensis, Pleurozium Schreberi, Rhytidiadelphus triquetrus), которые маскируют лежащие на земле стволы и другие мелкие неровности поверхности. На пнях, на коре деревьев — всюду масса сапрофитных мхов и мелких листоватых лишайников (из родов Parmelia, Evernia и др.), которые располагаются целыми синузиями. Иногда в этих синузиях около стволов деревьев принима- ют участие некоторые таежные тенелюбы из цветковых ра- 218 
I Э Ю Ю ° 1 '~.. ' ° ° и ° s ° ° I ° 
О ъ р Ф / С % г В ° а~ Ф Aura< М' Айй ~1' Я HgcNL А~И ( а ИО 0 4~р ~~å~ cia l l I ~д~. Я. Ареалы пихты ~ ел~. 
чтений: линнея, кисличка, майник (Linnaea borealis, 0xati~ acetoseiia, Majanthemum bifoiium), виды папоротников (Dry- opteris pulchelta, Dr. spinulosa), грушанки и др. Ассоциации подобной тайги очень однообразны в различ- ных частях Западной Сибири. Только там, где появляется лиственица — в северных районах и в приенисейской тай- ге — общий режим несколько видоизменяется: лес выглядит Бе так мрачно, и в наиболее осветленных местах на почве по- являются кустистые лишайники. Почвы под зеленомошнико- вой тайгой равнины типичные подзолистые, суглинистые. Более разнообразна фитоценологически горная зелено- мошниковая тайга Алтая, Саян, гор Прибайкалья, форми- рующаяся обычно на сравнительно крутых склонах с камен- ными осыпями, на слабо развитых щебнистых почвах. Поверхность здесь, как и в равнинной тайге, густо одета обычными лесными мхами, видовой состав трав почти тот же, но лучше выражен мелкотравно-кустарничковый ярус. определяющий образование ассоциаций кисличниково-зеле- номошной, бруснично-зеленомошной, чернично-зеленомош- ной тайги и т. п.; на слабо задернованных и осветленных ска- листых местах обычны заросли бадана (Bergenia crassifolia);. каменные глыбы обрастают мхами и лишайниками; в под- леске наряду с рябиной, алтайской жимолостью, красной смородиной, появляется можжевельник и кустарная ольха, отсутствующие в равнинной тайге. Древостой состоит из тех же трех пород, то есть кедра, пихты и ели, в различных соче- таниях, но на востоке в высоких зонах гор иногда примеши- вается лиственица. В районах с наибольшим количеством осадков (Кузнец- кий Алатау, район Телецкого озера на Алтае, Хамар-Дабан, некоторые районы Саян) господствует пихта, образующая иногда чистые пихтовые леса-зеленомошники с черникой или баданом (в высоких зонах гор). В Прибайкалье и на возвы- шенных водоразделах в бассейне верхней Лены, на супесча- ных почвах, распространена зеленомошннковая тайга с гос- подством кедра; в травяно-кустарничковом ярусе доминирус' брусника; в подлеске иногда кедровый стланик. Т р а в я н а я т а й г а в пределах Западно-Сибирской низменности встречается только по наиболее сухим гривам с дерновыми, нередко вторично-подзолистыми почвами, то есть в наиболее южных частях лесной области. В такой тайге хорошо развит ярус мелких трав (мелкотравная подгруппа). Особенно распространен цикл осочковый с доминированием дернистой лесной осоки Сагех тасгоига, препятствующей сплошному разрастанию мхов. Последние в этом с~учае рас- полагаются лишь под деревьями — вокруг их стволов; здесь же встречаются плауны, папоротники, черемша, или колба Л9 
(Аllшт victorialis), медунка (Pulmonaria mollissima) мелкие таежные умброфилы, Ka«Oxalis, Linnaa, Trientalis я т. п. Лишь единичными экземплярами можно встретить здес~, злаки (Melica nutans, Milium effusum, Calamagrostis obtusata) и представителей таежного крупнотравья. Зато на осветленных полянах среди тайги это крупно травье достигает гигантского буйного роста, превышающего рост человека. Здесь — и высокие зонтичные: пучка, сныть (Негас1еит dissectum, Aegopodium Podagraria, Pleurosper- тит uralense), и чемерица Veratrum Lobelianum, V nigrum, а также Aconitum excelsum, Delphinium elatum, Crepis sibi- rica, Cacalia hastata и другие крупные растения, у которых световой оптимум близок к полному солнечному освещению, почему в густой тайге они имеют низкую жизненность; неред- ки здесь и злаки (Calamagrostis obtusata и др.) . Вообще же разнотравная подгруппа среди таежных сооб- ществ равнины не пользуется распространением в силу бед- ности почв. И, напротив, в горных районах, где в условиях пологих склонов — непосредственно на элювии коренных горных по- род — развиваются хотя и маломощные, но достаточно пло- дородные почвы, травяной ярус в темнохвойной тайге при- обретает доминирующее значение. Этому способствует, оче- видно, и меньшая сомкнутость крон в горных (пихтовых и кедровых) лесах. муроме мелкотравной (осочковой) подгруп- пы с Carex тасгоига, здесь встречается злаковая подгруппа (с Calamagrostis obtusata, Poa sibirica), и широко распрост- ранена папоротниковая: с крупными папоротниками (Athy- rium filix femina, Struthiopteris filicatrum и др.); близ верх- неи границы лесов встречаются крупноразнотравные кедрачи с примесью к таежным травам высокогорных элементов. K травяной группе темнохвойных лесов относятся также так называемые травяно-болотные, или приручейные, сообще- ства, которые приурочены к долинам рек и ручьев, развива- ясь вдоль водотоков на богатых аллювиалькых, периодиче- ски увлажняемых почвах. Чаще в таких лесах господствует ель, но не редкость и значительное участие кедра и пих- ты. В подлеске — черемуха, черная смородина, ивы. Траво- стой чаще всего представлен довольно густыми зарослями вейника Calamagrostis Langsdorffii или же крупнотравьем: iабазником (Filipendula Ulmaria), живокостью (Delphinium e1atum) и другими, с участием папоротников (Dryopteris spi- nulosa и др.), иногда осок (Carex canescens и др.) и некото- рых мхов (Climacium dendroides, виды Mnium). Иногда в долинных лесах господство переходит к кустар- никам, которые подавляют развитие трав, разрастаясь сомкнутыми заросля~ми разнообразного видового состава, 220 
различного в разных районах. Такая тайга имеет сложное строение и относится к крупно-кустарниковой. 3 а б о л о ч е н н а я тайга включает несколько подгрупп ассоциаций (долгомошниковая, сфагновая, осочково-сфагно- вая) мшистой группы; свойственна слабо дре~нированным рав- нинам и особенно характерна для Западно-Сибирской низ- менности, которая славится обилием болот, занимающих в некоторых районах до 50 общей площади. При переходе к болотам и таежные формации приобрета- ют заболоченный характер, то есть зеленомошниковая тайга сменяется заболоченной. Эта смена осуществляется прежде всего ~à счет вытеснения лесных мхов кукушкиным льном (Polytrichum соттипе), а иногда и сфагнами (Sphagnum Wulfianum, Sph. centrale); в травяном покрове господствует в этом случае лесной хвощ Equisetum silvaticum; появляются обводненные мочежины, затянутые болотными мхами (виды Drep a noel adus и некоторые сфа гны) . Таким образом, через ассоциации долгомошниковой тай- ги (Polytrichosa) происходит переход к тайге сфагновой- со Sphagnum squarrosum, Sph. centrale, Sph. Warnstorffii, Sph. Girgensohnii; в других случаях заболачивание идет че- рез осочковые сообщества и проявляется в разрастании низ- ких кочек, образованных шаровидной осочкой Carex globula- ris, на которых поселяются типичные для заболачивающихся лесов мхи: Аи1асотпшт palustre, Camptothecium trichoides, а из кустарничков — подбел, кассандра; в то же время проме- жуточные пространства занимают насыщенные влагой дерно- вины сфагновых мхов (Sphagnum angustifolium и другие ме- зотрофные виды из Cuspidata) Во всех случаях заболачивание отражается на древесной растительности: она резко уменьшает свой рост, деревья ре- деют и проявляют явные признаки угнетения, особенно пихта, которая в этих условиях часто засыхает на корню, и только ель и кедр достигают границ болота, где эдификаторами яв- ляются уже болотные мхи, которым и подчинены в своем су- ществовании разбросанные здесь мелкие деревья (сосна кедр, береза). Ассоциации заболоченной тайги довольно многочисленны и нередко представляют различные стадии одного процесса— прогрессивного заболачивания тайги. На Крайнем Севере и всюду к востоку от Енисея в такой тайге обычно присутству- ° eT лиственица. В завершение краткой характеристики таежных форма- ций Сибири следует остановиться еще на темнохвойной ох от с ко й тайге, распространенной по склонам rop Охот- ского побережья, на Сахалине, на небольшой площади в центре Камчатки и на Курильских островах. Основной лесообразую- 221 
щей породой здесь является аянская ель Picea jezoenqi~ об разующая первый ярус с примесью на севере сибирской ел~ в южной части охотского бассейна — белокорой пихты АЬ1ез nephrolepis, а на Сахалине — сахалинской пихты (Abies sacha- 1inensis) . Еловая и пихтово-еловая охотская тайга является типич но горной: на материке она не спускается ниже 400 — 500 н н. ур. м. (Сукачев, 1934), на Сахалине также растет почти ис- ключительно по склонам гор (Толмачев, 1955); поднимается до верхнего предела лесов, близ которого принимает в свой состав каменную березу (Betula Егтапй). На Охотском побережье преобладают леса с подлеском из видов рододендрона и кедрового стланика, образующего ино- гда густые заросли. Кроме того, бывает развит ярус мелких кустарников из багульника Ledum hypoleucum и брусники. На Сахалине и в наиболее южных частях Охотского побе- режья распространена зеленомошниковая еловая и елово- пихтовая тайга. Подлесок здесь не развит, почва покрыта мхами; обильны мелкие папоротники, характерна овальноли- <тная голубика (Vaccinium очаИо11ит), а также таежные тенелюбы: Oxalis, Linnaea, Circaea alpina и др. В южной по- ловине Сахалина в темнохвойной тайге появляются немо- -ральные элементы: клен (Acer ukurunduense) в подлеске, не- которые кустарнички и травы. Тайга охотского типа выходит за пределы собственно бо- реально-лесной области, внедряясь за счет вертикальной зо- нальности в районы Приморья (горы Сихотэ-Алиня), где она утрачивает типично бореальный характер благодаря обога- щению широколиственными элементами. То же наблюдается на юго-западной оконечности Сахалина (Толмачев, 1955) . Северно-охотская и северно-сахалинская тайга, кроме ели, всегда содержит в древесных ярусах заметную примесь лист- вени цы. Приведенными выше описаниями мы ограничим знакомст- во с наиболее распространенными типами таежных лесов Сибири. Черневые леса Черневые леса представляют особую подгруппу темно- хвойных ассоциаций, которая выше была названа $иЬпетого- за. Приставка «sub» указывает, что мы имеем дело не с той группой темнохвойных лесов, которая распространена в Ев- ропейской части СССР, обогащена широколиственными (не- моральными) элементами и относится там к Composita или Nemorosa, а с лесами, лишь приближающимися к ним по структуре и содержащими лишь некоторую примесь немо- дальных элементов, обычно являющихся здесь реликтами. 221 
Ч ерневые леса распространены в среднегорном поясе Ал- тая, Кузнецкого Алатау, Салаира, встречаются в Хамар- Дабане и в менее типичном виде — в Западном Саяне. Эдификатором черневых лесов является обычно пихта, которая разделяет господство с осиной, а иногда даже усту- пает ей, что является признаком вторичности таких лесов; нередко присутствует кедр, реже ель, береза. В некоторых районах Алтая — в истоках р. Томи (в бассей- не р.Ч~ондомы, по ее правым притокам) — в составе черневых лесов принимает участие, липа (Tilia sibirica), достигающая размеров крупных деревьев первого яруса и на небольшой площади образующая почти чистое насаждение (Кузедеев- ский «липовый остров», описанный в 1891 г. П. И. Крыло- вым). Как в липовом, так и в типичном черневом лесу (темно- хвойном) обычно развивается обильный подрост пихты. Под- лесок разнообразен по видовому составу: рябина, калина, черемуха, жимолость, желтая акация, иногда липа и другие ~крупные кустарники. К особенностям подгруппы Subnemorosa, то есть черни, Относится слабое развитие (иногда полное отсутствие) мохо- вого покрова и, напротив, мощное развитие травяного яруса, фостигающего в некоторых ассоциациях особенно высокого роста. Этому способствует достаточное плодородие и влаж- ность незначительно оподзоленньи, а иногда и оглиненных бурых лесных почв с зернистой структурой, к которым при- , рочены черневые леса, а также не слишком большая сомкну- рсть крон (в среднем 0,6, иногда даже меньше). Смешанный ~ 'арактер древостоя обеспечивает дополнительно лучшие ус- овия освещения, чем в обычной темнохвойной тайге; неред- / ~о образование небольших полян. 11 ' Но самым специфическим является то, что в составе тра- Вянистого яруса, наряду с обычными таежными видами, как 'coni nm ехсе sum, е о о ium о а raria, n e ica si ves- 1.Ь, Delphinium elatum, Paeonia апота1а, Lathyrus (лте1Ы, !СгерЬ sibirica, Euphorbia lutescens, Вир1еигит aureum и другие, всегда присутствует ряд растений, чуждых сибирской ф~оре и являющихся обычно спутниками широколиственных лесов Европейской части СССР или Дальнего Востока. К та- Ким растениям относятся: Festuca gigantea, Circaea Lutetiana, A»rum еигораеит (копытень), Sanicula еигораеа (подлес-, "ик), Asperula odorata (ясменник), Сатрапи1а trachelium, Dr>opteris Filix mas, 0smorhiza aristata (амурское зонтич- >«) и дру~ие. Все они имеют здесь, на Алтае, реликтовые ареалы так же, как и липа. Вольшая часть реликтов является теневыми растениями и 223 
располагается под защитой высоких трав в нижнем травяном ярусе вместе с кисличкой, подмаренником Крылова и др. Дри значительном преобладании в древостое пихты в чер- цевых лесах обильно разрастаются крупные папоротники среди которых наиболее типичны: Яги11пор1ег1з filicastrum (страусник), Athyrium Filix femina, Athyrium crenatum и др. В разреженном черневом лесу и на открытых лесных по- лянах так же, как и в травяной тайге, развивается буйно таежное крупнотравье, достигающее здесь особенно высокод~ роста (более 2-х метров в среднем) при производительности травостоя до 100 центнеров с гектара (А. В. Кумннова, 1950). Присутствие реликтов в черневом лесу налагает на него совершенно особый отпечаток, напоминающий о далеком про- шлом Сибири, — о доледниковой эпохе, когда леса подобного типа одевали обширные пространства. Наиболее богаты реликтами черневые леса Кузнецкогь Алатау — по горным склонам в системе правых притоков Кондомы: Теш, Таз, Тельбес — а также чердынь Салаирского кряжа. Сравнительно обедненный состав имеют черневые ле- са других районов Алтая: бассейн Телецкого озера, юго-за- падный Алтай и др. Несколько отличается состав реликтов черневых пихтовых лесов Хамар-Дабана, в которых Н. А. Еловой (1954) указы- ваются такие виды: Ajuga reptans (дубровка), Veronica offici- nalis, Asperula odorata, Epilobium montanum, а также многие другие виды, общие с Алтаем. В смешанных лесах бассейна Иртыша, к западу от Тары. липа, проникающая сюда из-за Урала, является обычным де- ревом подлеска, а иногда участвует и в верхнем ярусе. Но в травяном покрове европейских видов нет, он состоит из обычных для Сибири представителей бореальной флоры. Редкостойные темнохвойные лесаи редколесья Кроме тайги и черни, в Сибири пользуются ~распростране- нием редкостойные тем~нохвойные формации, свойственные высокогорным районам и Край~ему Северу и не имеющие ничего общего с тайгой — ни по структуре ценозов, ни по их фитоклимату. Это обычно сильно разреженные малоярусные насаждения, в которых нижние ярусы представляют осколки совершен~но иных формаций. В горных районах — в соответствии с ухудшением клима- тического режима по мере увеличения абсолютной высоты— изменяется состав древостоя лесов, степень сомкнутости дре- весного яруса и характер роста деревьев. Если в нижних по- ясах гор преобладают смешанные темнохвойные древостои. 224 
то с приб.1ижснием к верхней границе леса начинает прояв- ляться избирательное отношение отдельных видов деревьев к тем или иным условиям рельефа и эдафическим факторам. Поэтому здесь чаще можно встретить чистые кедровники или пихтарники, хотя способность к смешению разных порол цсе же сохраняется. Характерно, что в крайних климатических условиях у тем- нохвойных деревьев повышается световой оптимум, в силу чего они образуют настолько изреженные древостои, что их часто нельзя уже назвать лесом — их называют парковыми сообществами или просто «парками» (Л. Н. Тюлина, 1954). а также редколесьями. При этом деревья до известного пре- дела еще сохраняют прямоствольность, хотя и отличаются низким ростом, а еще выше, прежде чем исчезнуть совсем, кедр и пихта принимают приземистую, стелющуюся форму„ что наблюдалось в Кузнецком Алатау Куминовой (1950), в Баргузинском хребте Тюлиной (1954), а также рядом других 'авторов. Нижние ярусы в высокогорных редколесьях часто преа- ртавлены субальпийским крупнотравьем или зарослями под- ~ольцовых кустарников, а в северных редколесьях — синузия- фи мохово-лишайниковых тундр с мелкими кустарничками. На Алтае близ верхнего предела лесов распространены .своеобразные, почти чистые кедровники (иногда с примесью 'уиственицы), в которых деревья разбросаны по фа~ну крупно- фравного субальпийского луга; в наиболее высоких зонах ° ° ° ° ° ° ° едр принимает флагообразную, или шпалерную форму— 1 inus sibirica, f. humistrata. Нечто аналогичное имеется в Саянских горах. Так, в За- 'адном Саяне на высоте 1500 — 1800 м Ревердатто описан :;1946) субальпийский кедрач, который представляет почти' стые (иногда с примесью пихты и лиственицы) насаждения 1редким древостоем из низких кедров, порой принимающлх' * лагообразную форму. Высокий подлесок отсутствует, ярус "высоких кустарников сложен березкой Betula rotundifolia видами рододендрона (rhododendron dahuricum, Ph. ureum) с примесью черники и брусники. Хорошо развитый фавяной покров состоит из смеси луговолесных форм (Allium ° ° ° ° ° ° ° etorialis, Вир1еигит аигеит, Anemone ref lexa, Bergenia >assifolia, Trollius asiaticus) с представителями альпийско-' ,уговой флоры, как Aquilegia glandulosa, Geranium albiflo-' ~Ф~, Pedicularis verticillata, Saxifraga punctata, Swertia '@bt»a, Viola altaica. 11очва покрыта мхами и лишайниками. Кроме того, в субальпийской зоне Саян существует особый т~п леса под названием «кедрач-толстач». Редкостоящие низ- ~е (3 — 5 м) деревья здесь имеют прямые, очень сбежистые ~. ~1умилоид. 225 
толстые стволы; травяной ярус представляет собой субад~, бийский луг. В Восточном Саяне С. И. Глуздаковым (1955) на высот 1300 — 1600 м описаны крайне разреженные (0,4 и ниже) кед ровники с лишайниковым покровом и кустарниками: золоти- стым рододендроном и круглолистной березкой; стволы кедра на верхней границе имеют конусовидную форму и едва дости гяют в высоту 2 м. В Тункинском хребте — близ верхней границы леса— Г И. Галазием (1954) описаны чистые кедровые редколесья- ольховые (с кустарной ольхой) и кашкаровые (с густым яру сом rhododendron аигеит); деревья имеют высоту 2 — 3 м и нередко флагообразные кроны. На склонах Хамар-Дабана, обращенных к Байкалу, на вы- соте около-1700 м и. ур. м. распространено высокогорное кед- ровое редколесье с подлеском из кедрового стланика, с мел- котравно-кустарничковым ярусом и куртинками лишайни- ков на почве (Г И. Галазий, 1954) . Кроме кедра, на Алтае, Хамар-Дабане и в горах Прибай- калья верхнюю границу темнохвойных сообществ нередко oá- разует пихта — как в виде самостоятельных редкостойных насаждений; так и в смеси с кедром. Крупнотравные пихтовые леса разреженного характера с участием в травостое высокогорных элементов нередки в наиболее влажных районах Алтая (бассейн Бухтармы) на высотах 1500 — 1700 м н. ур. м. На Баргузинском хребте близ Байкала (Баргузинский за- поведник) Л. Н. Тюлиной (1954) описаны субальпийские высокотравные пихтовые и пихтово-березовые (с каменной березой) редколесья, в которых деревья группами или пооди ночке разбросаны по фону мощного травостоя, превышающе- го рост человека. Этим же автором описываются еловые и елово-кедровые редколесья с ярусом кустарниковых березок и лишайниковым покровом. В горах Крайнего Севера и близ полярной границы лесов, как указывалось ранее, роль темнохвойных весьма ограни- чена. На севере Западной Сибири выражена зона предтундро- вых редколесий, которая Городковым рассматривалась как елово-лиственичная подзона (таежной зоны) в связи с рас- пространением здесь еловых и елово-лиственичных редко- стойных лесов; по характеру нижних (махово-лишайниковых) ярусов эти леса мало отличаются от тундровых формации (представляют подгруппу Тип4гоза). В Средней Сибири на высоких северных плато встречают- ся лишайниковые (ягельные) еловые, елово-кедровые и бере- зово-елово-кедровые леса очень разреженного характера с по- 226 
р ослевой формой пихты в подлеске, а на равнине — ягельные еловые и лисгвенично-еловые редколесья. В заключение характеристики темнохвойных формаций необходимо отметить, что площади их в течение последнего столетия (не говоря о более длительных сроках) значительно сократились в результате хищнического истребления челове- ком, особенно близ крупных населенных пунктов. Протянувшиеся к северу по водоразделу Томь — Яя (приток Чулыма, впадающего в Обь ниже Томи) последние затухаю- щие отроги Кузнецкого Алатау еще в недавнем прошлом бы- ли покрыты сплошными темнохвойными лесами, в настоящее время почти полностью исчезнувшими. На томском склоне этого водораздела, в ближайших окрестностях г. Томска, еще 50 лет тому назад существовали значитель|ные массивы чи- <тых пихтовых лесов, с массой эфемероидов — типичных для черневых лесов верховьев Томи,— зацветавших весной на .'ресных'полянах. Эти эфемероиды (кандык, желтая хохлатка, ,''голубая и алтайская ветреницы) и доныне сохранились среди "нроизводных березовых и осиновых лесов. Да еще припоселковые кедровники, имеющие характер полукультурных парков и служащие местом сбора кедровых 'фрехов, являются последним напоминанием о росших здесь 'Когда-то темнохвойных лесах, распространявшихся от гор "и предгорий Кузнецкого Алатау до равнинной тайги в бас- сейне Чулыма. В настоящее время наиболее близкие к Томску темнохвой- уВае леса с естественным возобновлением находятся лишь 30 — 35 км к югу от города в виде изолированного массива, ротянувшегося вдоль водораздела в сторону г. Тайги. С другой стороны, в горных районах юга Сибири в течение оследних десятилетий наблюдается активное наступатель- ое расселение темнохвойных пород, что, очевидно, всязанос ,~@вменением климатических условий в сторону их смягчения. Детальным изучением динамики верхнего предела лесов в ус- " овиях хребтов Прибайкалья (Хамар-Дабан, Тупкинские ,,елки), произведенным Галазием (1954), установлено по- чсеместное расселение молоднчка кедра среди безлесных ~фодгольцовых ценозов, улучшение прироста деревьев в тол- 'фину и в высоту в течение последних 30 — 35 лет, выпрямле- Иие старых, прежде кривоствольных, дерезьев н т. п. Послед- ние моменты наблюдаются как у кедра, образующего в этйх .Районах верхний предел древеснои растительности, так '" у отстающей от него по высоте произрастания пихты. Наряду с этим в более западных горных районах происхо- ,';унт усиление позиции пихты, которая почти повсеместно об- разует мощный подрост как во вторичных пихтово-осиновых " осиновых лесах, так и в различных хвойных лесах. Для Ад- :~фэ 227 
~ая на этот счет можно встретить указания в работах разде„. ных авторов (Золотовский, 1938, Куми!!ова, 1950; 1 В лов, 1956 и др.) . Особенно интересны в этом от шении даннь!е по запове нику «Столбы» и другим приенисейским районам Восточно„„ Саяна, на основании которых с полной очевидностью вырис<; вывается процесс вытеснения кедра пихтой (В. В. Козло!! 1958; П. Л. Горчаковский, 1956). Отдельные факты наступления темнохвойных наблюдаю1 ся и на Крайнем Севере. Так, Сочавой в 1956 г. был обнару жен молодой подрост сибирской ели среди предтундровог лиственичного редколесья в нижней части междурец~,sI Оленек — Ле~н а. СВЕТЛОХВОЙНЫЕ ФОРМАЦИИ Под светлохвойными формациями принято понимать лес,. из сосны и лиственицы, которые в силу своего светолюби, обычно образуют более изреженные древостои, что, в соче- тании с ажурностью крон, обеспечивает в таких лесах иног световой режим, чем в темнохвойных лесах. Отсюда происте- кает и ряд других микроклиматических особенностей светло- хвойных лесов и меньшее их выщелачивающее влияние на почву, что позволяет известным образом противопоставлять эти леса темнохвойным. В то же время понятие «светлохвойные» нельзя рассмат- ривать как таксономическое в системе классификации лесных сообществ. Хотя обе породы имеют более широкую амплитуд~ пластичности, чем темнохвойные, и приспособлены к конти нентальному климату, однако в смысле климатических связей между ними существуют не меньшие различия, чем у каждой из этих пород ~по отношению к темнохвойным деревьям. Рань- ше уже обращалось внимание на некоторые моменты. Следует напомнить, что сосна более теплолюбива, чем лиственица, особенно даурская. В ~резко континентальном климате она является эдификатором лишь в южной половине бореально-' лесной о|бласти, охотно образуя островные массивы среди степей. На север же (даже до полярной границы леса) сосно- ные массивы распространяются экстразонально лишь в кли- мате с ослабленной континентальностью (Европейская тер ритория СССР), сопутствуя в этом смысле темнохвойным лесам (которые оставляют незанятыми бедные песчаные и не- ~развитые почвы), но отнюдь не лесам лиственичным, которые являются типичной принадлежностью районов сурового резко континентального климата с вечномерзлыми почвогрунтами. Поэтому светлохвойные формации целесообразно разде- лить на две самостоятельные группы, равнозначные по объему темнохвойным лесам, то есть на подклассы: 1) летнехвойных 228 
й Ю ° с 
=ообществ, куда относятся лиственичные леса, и 2) вечно-' зеленых светлохвойных, которые представлены в Сибири единственной формацией сосны обыкновенной pinus silvestris. Сред~ лиственичных лесов будут рассмотрены только суб- формации из Larix dahurica и L. sibirica как наиболее широ- ко распространен~ные. Лиственичные леса Лесообразующими породами являются даурская и сибир- ская листзснчцы, которые выступают в качестве строителей 1есных фитоценозов в самых разнообразных условиях: от юж- ных предгорных степей до полярного предела древесной рас- тителы~ости и от заболоченных равнин до высокогорных районов. Оптимум у обоих видов лиственицы — на почвах суглинистых, богатых известью, в то же время они хорошо переносят скелет в почвах. 1.arix sibirica в силу меньшей пластичности менее конку- рентоспособна. Поэтому в пределах своего ареала она чащеоб- разует смешанные насаждения с сосной или же с темнохвой- ными деревьями. Larix dahurica, распространенная в мерзлотных районах Восточной Сибири, не имея здесь сильных конкурентов, гос- подствует безраздельно, образуя по преимуществу чистые насаждения. Произрастая в экологически близких условиях Западной и Восточной Сибири, обе лиственицы образуют ряды гео- графически замещающих сообществ, представленных значи- тельным количеством групп и подгрупп ассоциаций, которые все рассматривать не представляется возможным. Наиболее распространенными являются: группа травяная (Herbosa), лишайниковая (Lichenosa) с подгруппами: клядо- ниевой (ягельный), цетрариевой, алекториевой; кустарнико- вая (Fruticosa) с обширными подгруппами Nano-fruticosa и Magno-1гuticosa, а также заболоченные лиственичники, :~редставленные аулякомниевыми, сфагновыми и некоторыми другими подгруппами ассоциаций. Часть из этих групп и подгрупп повторяется в формациях Lariceta sibiricae и Lariceta dahuricae и будет рассматриваться совместно. Некоторые подгруппы образуются только в суб- формации сибирской лиственицы или свойственны одной да- урской. Это будет отмечено ниже. Т р а в я н ы е лиственичные леса (Lariceta herbosa) образуются по преимуществу сибирской лиственицей, имея исключительно горный характер. В связи с широкой экологи- ческой амплитудой этой породы она вступает в сочетания < разнообразным травяным 'покровом (крупноразнотравным, злаковым, мелкотравным), образуя различные ассоциации :) с~(~ 
предгорных (часто остепненных), горных и субальпийсьи;, лесов. Древостои лиственицы редко носят сомкнутый харак- тер ( в основном на северных склонах), чаще же леса явля- ются разреженными (парковыми) и очень осветленными. Лиственичники паркового характера свойственны гл;»в ным образом низкогорным и предгорным районам Алтайск<~ Саянской горной страны. Внизу они покрывают все скло»»», северной экспозиции, сменяясь на южных склонах сосповыч~~, лесами или предгорными степями, а выше переходят на ю~; ные склоны, уступая место на более влажных, севернь»~ темнохвойным лесам. Парковые леса низкогорий Алтая характеризуются древо- стоем из крупных листвениц с хорошо развитыми кронами; подлесок негустой — из рябины, жимолости, смородины, та- волги (Spiraea media, Sp. chamaedrifolia), а по скала .» rhododendron dahuricum. Травяной ярус сомкнутый — из вы соких трав, разрастающихся тем лучше, чем менее выраже». подлесок. В высокотравном лиственичнике основу травяног(.. покрова составляют ценные в хозяйственном отношении злаки: ежа Dactylis glomerata, овес Helictotrichon (Avenastrum) pubescens, ко~тер Bromus inermis, мятлик Роа sibirica и др. Двудольные также очень обильны и разнообразны по видово- му составу. Все эти растения достигают особенно пышногс роста на открытых полянах. Почвы под такими лесами темпо- цветные лесные неоподзоленные, близкие по морфологи»»»' черноземам (Б. Ф. Петров, 1952). Особенно широко фитоценозы паркового лиственичногс леса распространены в горной Хакассии — по предгорьям Саян и восточным склонам Кузнецкого Алатау. Леса эти мо- гут быть отнесены к подгруппе крупноразнотрав»»ых. О»»»» имеют особенно осветленный характер, так как подлесок в них почти не развит, за исключением редких кустов Spiraeÿ media и Lonicera altaica. Густой травяной покров здесь состо- ит в основном из двудольных, особенно зонтичных (Негас1еи»»1 dissectum, Angelica silvestris, Archangelica, Libanotis), а также Ligularia glauca, Thalictrum minus, Aconitum ехсе1з»»т, Раеоп».', anomala; из злаков встречаются Trisetum sibiricum. Milium effusum, Роа pratensis. В наиболее влаж»»ых пониженных местах развиваетс». густой подлесок из жимолости, шиповнпка, »»и, таволги; кру» ных трав становится меньше, видовой состав покрова изме- няется; господствуют: Carex macroura, Fquisetum silvaticu»", Anemone narcissiflora, Geranium pseudo-sibiricum и из выс»- котравья — борец, синюха, кипрей и некоторые другие (Ре- вердатто, 1946). По горным склонам Западного Саяна до высоты 800 — 850 >' к лиственице часто примешивается сосна. В травяных сосно ) 
Вр-ëèñòâåHH÷íûõ лесах покров наичаще состоит из пестрой смеси злаков и разнотравья, как-то: Avenastrum (Helictotn- chon) pubescens, Alopecurus pratensis, Dactylis glomerata, Poa sibirica, Aconitum excelsum, Crepis sibirica, Delphinium elatum, guphorbia pilosa, Troilius asiaticus, Zygadenus sibiricus H др Парковые травяные лиственичники представляют хоро шую кормовую базу для животноводства и используются в ка- честве пастбищ, а также для заготовки сена (вручную). В более сомкнутых лесах, формирующихся ны маломощ- ных почвах среднегорного пояса в наиболее континентальных районах южных гор (Центральный Алтай, Восточный Саян), распространены мелкотравные лиственичпики: осочковые (с Carex тасгоига), злаково-разнотравные, кустарничково- разнотравные (с брусникой); для них характерен густой под- лесок из жимолости, таволги, ирги (Cotoneaster melanocarpa) 'и других кустарников; на почве — негустои покров из зеленых мхов. В древостое таких лесов нередка примесь кедра и ели. По южным склонам и горным долинам Алтая, Западного Саяна, восточной части 1<узнецкого Алатау травяной покров приобретает остепненный характер, в нем появляются Aconi- tum barbatum, Artemisia Gmelini и другие степные растения. В юго-восточном Алтае и южном Забайкалье, где лист- веничники из Larix sibirica находятся в непосредственном контакте со степями, их травостой приближается к послед- ним, так что можно говорить уже о лесах подгруппы Stepposa. В Забайкалье наряду с листвягами эту подгруппу образу- ют сосново-лиственичные и лиственично-сосновые леса с березой (Betula platyphylla); в подлеске их на востоке по- являются дальневосточные элементы: сибирская яблоня, вяз и др. Поскольку и районах с наиболее континентальным i..iима- том лиственица образует в южных горах верхнюю границу 'древесной растительности, постольку здесь возникли>'. травя- ные субальпийские леса, (аналогич~ные кедров.,э~ и пихто- ,вым), переходящие выше в редколесья с покроьом высоко- '.травного су Оальппйского луга на южных склонах покров ( 'низкотравный с участием как альпийских, т:1;' ~тонных форм. Л и ш а й н и к о в и я группа лиственичникоы ~ш>лгруипа Lariceta cladinosa) охватывает леса, распространяемые пре- .Имущественно в северных районах Сибири, особенно в бас- ,сейне Енксе» ~; в Северин.»1 Забайкалье. Лти л~с'1 (~с~рмируют- '4я обь -ао ня гор.~ы.; суиаисто шебнисп.ы!з1.1ес~~1.ы~ ио.вам 'и по мер по.1ъем,1 вверх переходят в редколесья. По.'1огие склоны гор в Средне-Сибирском гаоа.огорье, K север от 60-ой пярдлле.~;~, од~ты парковыми яг(лы(ы~~~~ дцс~- веничними леса ми. 2'1 
Лиственица (Larix sibirica в западной и ~.. dahuricа Ä Äoc. арочной части плоскогорья) образует единственны~~ древесны„" йрус из хорошо развитых редкостоящи~ д~.рев~рц цодлесо'; как правило, отсутствует. Напочвенный ярус представляет почти сплошной лишаиниковый ковер из кустистых видов кля» даний (ягелей); Cladonia alpestris с примесью Cl. rangiferina. здесь же встречаются Cl. deformis, Cl. turgida и др., а также цетрарии; Cetraria cucullata, С, crispa. Иногда появляеrcg разреженный ярус из карликовой березки, багульника или голубики; зстречаются куртннки брусники, альпийской тало;;- нянки. Трав здесь почти нет. В Восточной Сибири, начиная от северного Забайкалья и Алд1нского нагорья и до низовьев Лены, аналогичные со- общества имеют более сложный характер за счет присутствия редких экземпляров крупных кустарников; кедрового стлани- ка, березки Миддендорфа. Ягельные листвяги являются хорошей кормовой базой оленеводческих хозяйств (зимние пастбища), К у с т а р н и к о в ы е лиственичные леса (Lariceta fru- ticosa) близко примыкают к предыдущим группам ассоциаций (Herhosa и Lichenosa) и нередко бывают связаны с ними переходными ассоциациями типа fruticoso-herhosum и fru- Бсово-cladinosum. Относящиеся к этой группе ассоциации наичаще развива- ются в условиях горного рельефа как южных, так и северных районов Сибири, на карбонатных, основных и кислых пора- .~ах. Видовой состав кустарников разнообразен. Можно раз- л «лчать крупнокустарниковую подгруппу ассоциаций: с кус- тарниковыми березками, кедровым стлаником, даурским рододендроном, можжевельником и мелкокустарниковую (кустарничковую) — с карликовыми березками, багульником, голубикой, толокнянкой, брусникой и др. Некоторые циклы ассоциаций дают сходные ассоциации с сибирской и с даурской лиственицей; имеется в этом отно- шении и некоторая специфика, Так, по указаниям Тюлиной (~954), даурский рододендрон преимущественно сочетается с сибирской лиственицей, а подавляющее большинство ассо- циаций с кедровым стлаником связано с даурской лист- веницей; то же относится в значительной мере к багульнику, который участвует в лесах из сибирской лиственицы по пре- имуществу в случае их заболачивания, то есть в группе Sphagnosa, тогда как с даурской лиственицей он участвует в формировании горных лесов на маломощных скелетных поч- вах в группе Fruticosa. Перейдем к рассмотрению некоторых циклов ассоциаций из подгруппы Magno fruticosa (крупнокустарниковая). 232 
Р o » д ~' н д р о н o s bt е лиственичники распространены в Восточной Сибири, начиная от Прибайкалья и Забайкалья, где господствует Rhododendron dahuricum, до гор Северо- Востока, где (по указанию В. А. Шелудяковой, 1938) харак- терен Rhododendron parvifolium на юге и Rh. anthopogon— к северу от хребта Черского. В забайкальских лиственични- ках рододендрон образует густой ярус, препятствующий развитию травяного и напочвенного моково-лишайникового покрова (Сукачев, !912; М. Ф. короткий, 1916 и др.j. Почвы под такими лесами щебнистые, формирующиеся ня карбо- натных породах. В наиболее южных районах в древостое присутствует сос- на; иногда образуется слабо выраженный мелкотравно-ку- старничковый ярус с брусникой или моховой покров из Pleurozium Schreberi. Замшенные рододендроновые листве- ничники характерны для западной части Лена-Вилюйской равнины (Р. И. Аболин, 1929) и указываются Тюлиной для юго-восточного Алтая (1954). Северные рододендроновые лиственичники (хребет Чер- ского, Верхоянский) обычно имеют в ярусе кустарников при- месь кедрового стланика и кустарной ольхи; на почве — по- кров из лишайников. Редкий тип сложного рододендронового .1иственичника с Rhododendron аигеит и пихтовым стлаником описан Яылисом (1950) на перегнойно-торфянисто-карбонат- ных почвах Алданского нагорья. Лес шестиярусного сложения с незначительной примесью кедра в первом ярусе, елью, бере- зой Эрмана и кедром — во втором и двумя ярусами сомкну- то~о подлеска, разнообразие состава которого достигает 12 видов; господствуют золотистый рододендрон и стланико- вая пихта (IV ярус); внизу негустой мелкотравный ярус и затем моховой покров из лесных мхов, обычных для темно- лвоЙной тЯЙги. Особый цикл кустарниковых листвягов, связанный почти йсключительно с Lariv dahurica, представляют леса с кед- р и в н и к о м, то есть Pinus pumila. ' Это своеобразное темнохвойное растение с восточно-се- вероазиатским ареалом, относящееся к группе кедровых со- сен, выделяется среди последних своей формой роста, выра- жающейся в отсутствии вертикального ствола. Основная фор- роста кедрового стланика — это чашеобразный куст, образованный распростертыми по земле и укореняющимися многочисленными ветвями, отходящими во все стороны на уровне почвы. В некоторых случаях, по наблюдениям В. А. Тихомирова (1946), кустообразность бывает обусловле- на образованием пучка проростков из кучки семян, запрятан- ных кедровкой, с последующим срастанием коровой частью молодых стлаников у основания, причем в дальнейшем они 233 
zäê же, как и в первом случае, растут от центра ~,~р~~е уды в виде приподнимающихся побегов, укореняю1<-д д цо степенно утрачивают связь с первичным корнем. К,усты кедро. gyp' стланика имеют в лесах высоту до 1,5 — 2,5 м при диамет- ре отдельных куртин до 4 — 5 м. В отдельных случаях у Pinus pumila может образовываться лежащий на земле искривлен ный ствол до 3 — 4 м длиной с однобоко растущими вверх ветвями. В нижних зонах гор Прибайкалья (по устному с<> общению Л, П. Сергиевской) кедровый стланик встречается ц подлеске в виде небольших прямоствольных деревьев. KBK всякое вечнозеленое темнохвойное, Pinus pumice предпочитает климат с пониженной континентальностью, поэ- тому наиболее благоприятными являются для него условия периферических (притихоокеанских) частей материка и Кам- чатки, где он распространен от верхнего предела древесно.'! растительности до уровня моря. Во внутренних же, континен- тальных, частях он поднимается в горы, где находит, оче- видно, необходимый для себя режим влажности и снеговун. защиту зимой (Сочава, 1958). При этом интересна способ- ность ветвен (стволиков) кедрового стланика к полеганик; в период предзимнего понижения температур, что обеспечи- вает ему использование снегового покрова даже небольшой МОЩНОСТИ, Заросли кедрового стланика типичны для подгольцового (субальпийского) пояса Восточной Сибири, выше границы прямоствольных лесов и редколесий, где Pinus pumila вы- ступает в качестве эдификатора образуемых им кустарнико- вых ценозов; однако в пределах всей территории наложения его ареала на ареал даурской лиственицы он в той или иной степени участвует в составе образуемых ею лесов, в от- дельных случаях проникая также под полог сибирской лист- веницы, сосны и сибирского кедра. В малоблагоприятных для него условиях кедровый стла- ник входит в состав подлеска единичными экземплярами в различных лесных сообществах, испытывая известное огра- ничивающее влияние со стороны травяно-кустарничкового и напочвенного ярусов, препятствующих его возобновленин,. В случае же благоприятного сочетания абиотических и био- тических факторов кедровник образует густые заросли и про- являет настолько мощную средообразующую роль, что ниж- ние ярусы в лесу часто полностью отсутствуют или же нося~ крайне фрагментированный характер, В этом случае можнс говорить о цикле кедровниковых лесов из группы Fruticosa. По мере подъема в горы такие леса переходят в соответст- вующие редколесья, в которых даже лиственица бывш угнетеил;1ощ1о зазрастающимис;в .ярослями Pir„,i~ рит~'.1 . 234 
как:~то наблюдала С. А. 1[ивник (1958) на приленских отро-гах Верхоянского хребта. Ряд авторов (Тихомиров, 1946 Сочава, 1956) считают, что в современную эпоху ареал кедрового стланика находится в стэЛИИ прогрессивного расширения. Ассоциации цикла Lariceta pumilae-pinosa в настоящее время известны от северного Забайкалья до хребтов Верхо-янского, Черского и Момского — в бассейнах Яны, Индигир-ки и Колымы. 9 зависимости от степени сомкнутости кустарникового яруса, в котором иногда к Pinus pumila примешивается бе-резка Betula Middendorffii и ольха, а также, соответственно, развития других ярусов. различают разные ассоциации, на-пример: кедров~никовый листвяг с брусникой, с багуль-ником, с толокнянкой, а также лишайниковый (с цетрариями или клядониями), зеленомошниковый (с Pleurozium Schreberi, Dicranum Bergeri, D. congestum, Po1ytrichum juniperi-пит) и т. п. Почвы под кедровниковыми лиственичниками обычно щебнистые, неразвитые, реже (на надпойменных террасах) суглинистые илн супесчаные слабо оподзоленные; мерзлота залегает на небольшой глубине. Различные виды березок (ерников), карликовых и кустар-никовых очень часто играют роль доминантов в кустарнико-ВоМ ярусе лиственичных лесов Средней и Восточной Сибири. В бассейне Енисея — это Betula humilis и В. exilis, в бассейне Лены — В. Middendorffii, а в горах Алтая и Саян — В. rotun difolia. Так, лиственичный лес Западного Саяна в зоне от 1356 до 1650 м характеризуется разреженным древостоем из не-крупных Larix sibirica со сбежистыми стволами (Ревердатто. 1946). Хорошо развитый подлесок состоит из субальпийских кустарников (Betula rotundifolia, Spiraea alpina) с примесью кустарной лапчатки Potentilla fruticosa. Травяной покров не-высокий и по видовому составу мало отличается от субаль-пийского травяного листзеничника. На почве — махово~". или мохово-лиш:.1йпиковый покров. В холмисто- лвпинных районах Енисейско-Ленского водо-раздела и в aIei.о-Вилюйской равнине широко распространс- 1, ° 1 ° ны листиецичны( леса с тощим ерцико~~ Бг,ц[д ех11~~, фриче.л; в пеплом случа» оаэи от.венчаются хорошо развитым лишайни- L ковыч ярусом, что з~ст1вляет взять пол сомн.'пи» цравиль-ность взгляда Аболина (1929), который считает все ернико-вые лнственичники Г[ено-Вилюйской равнины вторичными свя.зывыет их происхождеяе с пожарами. Е р н и и о в ы е лиственничники Енисейс."о-,Пронского вод»-раздела развиваются на глинисто-суглииистых торфянисто- '3 "~ 
,-яеевых почвах, неглубоко подстилаемых вечномег1злыми грунтами, отличаются крайней флористической бедностью и несложностью структуры (трехъярусное сложение). Древо стой разрежен, нередка суховершинность деревьев, обвешан иых лишайниками. В лишайниковом покрове, заполняюще~ все пространство между довольно высокими (до 1 м) кустами Betula exilis, наряду с клядониями много цетрарий (Cetraria 'rispa, С. cucullata), а также Nephroma arcticum, Thamnolja vermicularis, Dufourea arctica; из мхов встречается глав- ным образом печеночник РИЫ1шт ciliare. Такие леса связан,~ близкими переходами с лишайниковыми лиственичными р~. я1лесьями, которые будут рассмотрены ниже. Большое распространение в горных районах Средней и ~>собенно Восточной Сибири имеют б а г у л ь н и ко в ы е .11иственичники. Некоторые авторы включают в этот цикл ~аболачивающиеся леса речных террас из группы Sphagnn- . a — с участием Ledum palustre, что создает значительные I) асхождени я в хар актер истике ассоциаций багульниковь|х лиственичников в разных источниках. Здесь рассматриваются только леса из группы Fruticosa (подгруппа Nano-frulicosà), растущие по горным склонам, иногда довольно крутым, на иодзолениых, нередко хрящеватых, почвах, развивающихся иа делювии и элювии основных или кислых пород. Относя- циеся сюда ассоциации, очевидно, образуются только в фар- >" ации даурской лиственицы. Характерен густой ярус багульника. Подлесок отсутству- т; в Прибайкалье иногда встречаются кусты Pinus pumila. В разных местах более или менее развит травяно-кустарнич- ковый ярус с брусникой, голубикой, грушанками, майником, а также махово-лишайниковый покров с Pleurozium Schreberi и видами Cladonia. На столовых горах Средне-Сибирского плоскогорья (к се- веру от Ангары) на высотах порядка 500 — 600 м в светлых багульниковых лиственичниках присутствует Spiraea media, иногда Potentilla fruticosa. Травяной ярус разрежен, состоит из обычных лесных форм с участием альпийского водосбора Aquilegia glandulosa, образующего на открытых полянах яр- кий аспект. K северу от Нижней Тунгуски, а также в бассейне Алдана ассоциации Lariceta ledosa имеют более однотонный характер, так как травяной ярус здесь выпадает и багульник господ- ствует безраздельно. В то же время на почве становятся обычными синузии лишайников. На пологих склонах с более глубокими почвами или на ровных плато на севере Средней Сибири распространены го- лубичные лиственичники с хорошо развитым кустарничко- вым ярусом из Vaccinium uliginosum. На почве много лишай- '3(l 
ников, на фоне которых созревающая голубика создает году~ бой аспект, видимый издалека, Иногда появляется редкий подлесок из крупных кустарников: ольхи Alrlus fruticosa и кустарных березок, Несколько отличные ассоциации голубичных листвени~- ников распространены в Восточной Сибири: на Алданском нагорье и водоразделах бассейна Алдана в условиях близкой к поверхности вечной мерзлоты (В, А, Поварницын, 1932; Дылис, 1950; Тюлина, 1957), На побережье Байкала описан заболачивающийся голубичный лиственичник с примесью кедра — на торфянистой почве (Тюлина, 1954), Широким распространением, особенно в бассейне Лены, Вилюя и Алдана, пользуется цикл б р у с н и ч н ы х листвягов. которые образуют многочисленные ассоциации: то с багуль- ником или голубикой, то приближающиеся по составу нижних ярусов к подгруппам Cladinosa или Hylocomiosa, то со значи- тельным участием мелкотравья. В бассейне Алдана на дерновых карбонатных почвах боль- шую роль в покрове брусничных лесов играет злак лимнас (Limnas Stelleri), особенно разрастающийся после пожаров; он участвует в образовании ассоциаций лимнасово-бруснич- ного лиственичника с голубикой, арктоусом и др. (Тюли~на, 1957), В древостое таких лесов часто присутствует сосна и об- разуются типы леса, переходные к лимнасово-брусничным соснякам, которые распространены в этих же районах, Толокнянковые лиственичники встречаются на севере Средне-Сибирского плоскогорья, в Лена-Вилюйской равнине и кое-где в Забайкалье, Они нередко сходны с брусничными и образуют ассоциации, переходные к последним, Чистые зеленомошники среди лиственичных лесов не пользуются широким распространением. Это по преимущест- ву горные леса сибирской лиственицы с участием темнохвой- ных пород, Развиваясь на сравнительно богатых почвах (хо- тя и маломощных), эти леса отличаются большой сомкнуто- стью древостоя, хорошим ростом деревьев, развитым под- леском, почти отсутствующим травяным ярусом и мощным покровом из зеленых мхов, (преимущественно Pleurozium Schreberi) . 3 а б о л о ч е н н ы е лиственичники распространены на севере Западной Сибири, а также по. всей Средней и Восточ- ной Сибири — от северного Забайкалья до Индигирской H Колымской низменностей, будучи приурочены к межгор- Hbtì низинам, слабо дренированным равнинам и речным до- линам Крайнего Севера в условиях близкой к поверхности ~ечной мерзлоты, В сфагновых лиственичниках Восточной Сибири эдифи- K»oðoì является Larix ЙаЬиг1са, а в бассейне Енисея и s 237 
дредту«дровых районах Западно-Сибирской низменностд— farix яЫпса. Такие леса часто располагаются на опущка~ сфагновых болот, давая к последним ряды переходных 3 ссоци я ци й. Древостой в Laricetum sphagnosum состоит из листвениц крайне угнетенного вида (низшие классы бонитета). Деревья обычно мелкие, тонкие, суховершинные, кроны развиты слабо ветви густо одеты лишаями. Иногда к лиственице примеши- вается ель такого же угнетенного характера. Иодлесок сосало. ит из кустарных березок (Betula humilis — в Средней Сибири и В. fruticosa или В. Mtddendorffii — в Восточной), а также— видов ив (Salix myrtilloides и др.). В ярусе мелких кустарни- ков господству~от кассандра, голубика, багульник, карлик ~- вые березки, водяника. Почва покрыта толстым, пухлым, силь- но увлажненным бугрообразпым сфагновым ковром из Sphap- пит Warnstorffii, Sph. Girgensohnii, Sph. angus ifolium и др. с примесью зеленых мхов: Au!acomnium palustre (в северных районах — Аи1. turgidum), Camptothecium trichoides, видов Dicranum (на севере также печеночник Ptilidium ciliare) и др. Иногда встречаются лишайники (цетрарии и клядонии). В низовьях Лены такие леса указываются Сочавой (1932) под назва кием <:~~яревых лиственичников». В Забайкалье, особенно в бассейне Зеи, распространены осоковые лиственичники с ярусом из осок и пушицы, меж кочек которых располагаются дерновинки сфагнов. При про- грессивном разрастании последних, по-видимому, возникают уже описанные выше сфагновые лиственичники. Сфагново-осоковые лиственичники (с Ca rex globularis) встречаются и в Средней Сибири. Определенную стадию забо- лачивания представляют также аулякомниевые лиственич- ные и елово-лиственичные леса с моховым покровом из Аи!асотпшт, Camptothecium, Dicranum при незначительном участии сфагнов. Такие леса в присутствии ели нередко гри- нимают таежный характер (заболоченная тайга). Сомкну- тость крон бывает значительной (0,7 — 0,8), подлесок густой и разнообразный. Это по-преимуществу леса речных долин (вторых террас) Средне-Сибирского плоскогорья (бассейн Енисея, Вилюя, Оленека), а также некоторых районов Забайкалья. Редкостойнме лист вен и ч и ы е лесаи редколесья Лиственичные редколесья являк;тся характернейшей при- надлежностью предтундровых районов и широко представле- ни~ на Севере Сибири, распространяясь в условиях резко кон- ~йнентального климата Енисейско-Ленского водораздела < 238 
огу, за полярный круг. Здесь на холмистых равнинах боль- пие площади принадлежат своеобразному ягельному редко песью с сильно фрагментированным напочвенным покровом вследствие наличия резко выраженного пятнистого или пятни- сто-бугристого микрорельефа. Древостой из Larix dahurica в таком редколесье низкого качества: кро~ны листвениц развиты слабо, имеют узкую фор- <у с сухими вершинами, со сближенными и укороченными, ~асто отсыхающими ветвями, густо обвешанными — осооен- но в нижней половине дерева — черными космами лишайника Bryopogon calibreiforme. Характерно полное отсутствие 1<од- яеска, подрост угнетен. Наряду с редкими кустиками карли- ковой березки (Betula exilis) или голубики здесь встречаются дерновинки злаков и мелких осок (Festuca altaica, Calamag- гойе lapponica, Carex globularis, иногда Festuca supina, Carex сарШа и др.). Bce эти растения имеют небольшое обилие и потому не образуют отчетливо выраженного яруса. В составе напочвенного покрова, крогле господствующих здесь обычных видов ягелей, встречаются арктические лишайники (Dufourea arctica, Cetraria nivalis) и мхи (Аи1асотпшт turgidum, Dicranum Вегоеп, Ptilidium ciliare). Покров прерывается обнаженными от растительности пятнами, равномерно ис- пещряющими поверхность, отчего такое редколесье можно назвать пятнисто-ягелььым. Настоящее ягельное редколесье (без пятнистого микрорельефа) встречается лишь в нижнем поясе гор на хорошо дренированных пологих склонах. Самостоятельные ассоциации 'образует горное лишайнико- вое лиственичное редколесье (из Larix яЫг1са или 1. dahuri- ca), распространенное в верхнем поясе столовых гор Средней Сибири порой до границы с гольцовой зоной. Развиваясь на грубых щебнистых или каменистых почвах в условиях вечной мерзлоты, такое редколесье отличается относительно высоким ростом деревьев при частой, однако, суховершинности и редком стоянии. Подлесок негустой, реде- ющий по мере движения вверх по склону. В составе его не- обильно встречаются ивы, ольха Ainus fruticosa, приземистые распластанные кусты можжевельника Junip~rus communis, из мелких кустарников — 1.edum palustre. В напочвенном по- крове господствуют лишайники, почти сплошь покрывающие почву; кроме кустистых клядоний, дающих не более 50'/о по- крытия, здесь много цетрарий (Cetraria cucullata, С. nivalis), появляется желтая алектория, кое-где разбросаны дерновин- ки мхов: Hylocomium splendens, Pleurozium Schreberi, Ptilidi- цтп с1Иаге; из цветковых растений попадаются ползучие плети Empetrum nigrum и Arctous а1р1па, встречается кассиопея. В бассейне Анабары и Оленека в древостое подобного ред- колесья к лиственице примешивается ель. '239 
В горной системе Северо-Востока Сибири — ц гереб~ д~ цер. ского, Момском, Верхоянском — при северном их положени~. и значительной абсолютной высоте настоящие лесз, занимяо~- лишь незначительную часть горных склонов (Шелудякова 1938; Н. М. Яровой, 1945), а выше, до предела прямоствольной древесной растительности, проходящего на высоте 11QQ — 8ОО ~; )над уровнем моря, щебнистые и каменистые склоны гор оде- ты лиственичным редколесьем с подлеском из кедровник„-. (Pinus pumila), с примесью ольхи, можжевельника (Juniperus ~sibirica) или же березки Миддендорфа; из кустарничков здесь присутствуют: багульник, голубика, Arctous alpina, брусни ка и др.; напочвен~ный покров из мхов и лишайников (Dicra- пит elongatum, виды кладоний и цетрарий) развит в различ- ной степени — в зависимости от густоты подлеска. Редкостойные лиственичные леса встречаются также в наиболее континентальных районах южно-сибирских гор, где верхнюю границу древесной растительности образует Larix sibirica. Своеобразные ценозы субальпийского травяного листве- ничного редколесья развиваются в высокогорном поясе Алтая и Саян. В Западном Саяне на высоте около 1400 м описан Ревер- датто (1946) лиственич~ный лес с угнетенным редким дре- востоем, почти без подлеска (только редкие кустики Poten- tilla fruticosa и Spiraea alpina) и с разнотравным красочным покровом из смеси лугово-лесных форм (Avenastrum [Heli- 1о1псйоп] pubescens, Вирlеигит multinerve, Сатрапиlа glome- rata, Crepis sibirica, виды, Dianthus, Trollius, Galium) с аль- пийскими (Aconitum Czekanovskii, Aquilegia glandulosa, Pedi- cularis verticillata, Schultzia crinita, Viola altaica). Субальпийские мелкотравные лиственичники распростра- нены в южном и юго-восточном Алтае, где лиственица явля- ется почти единственной породой, покрывающей своими ред- кими насаждениями склоны гор. Подымаясь в альпийскую область, эти насаждения приобретают покроц из альпийских трав. На севере Западно-Сибирской низменности — в пределах подзоны предтундрового редколесья — распространены ягель- ные елово-лиственичные (с 1.arix sibirica), лиственнчные, елово-березово-лиственичные редколесья с примесью в от- дельных случаях сосны или кедра (бассейн Полуя — А. И. Лес- ков, 1940). На почве — мощный сплошной лишайниковый по- кров из кустистых видов клядоний (преимущественно Clado- nia alpestris) с незначительным участием мхов (Polytrichum в1г1с1ит и др.). Травяно-кустарничковый ярус неразвит; äo- минируют багульник, арктоус, водяннка, голубика, брусника 240 
~акие 'редколесья приурочены к дренированным местообита- ниям с почвзми легкого механического состава. На более тяжелых почвах господствуют махово-лишайни- ковые редколесья, для которых характерно наличие яруса карликовой березки (Betula nana) и значительное развитие в напочвенном ярусе, наряду с лишайниками (Cladonia alpes. tris, Stereocaulon paschale), мхов, среди которых господствуют Pleurozium Schreberi и Ptilidium ci iare, а также присутствуют виды Dicranum и Polytrichum (Норин, 1958). Лиственичные редколесья подобного характера по мере продвижения к северу сдвигаются с водоразделов в речные долины, по которым и распространяются в более высокие ши- ,роты — в пределы лесотундры, где на плакорах древесные сообщества уже отсутствуют. Сосновые леса Сосновые леса представлены в пределах бореально-лесной области одной формацией — Pineta silvestris, основная об- ласть распространения которой в Сибири лежит между Ура- лом и Алданом. Выше уже не раз подчеркивалось отрицательное отноше- ние сосны к вечной мерзлоте, что и находит проявление в гео- графическом распределении сосновых лесов. Если в Европейской части СССР — в условиях отсутствия мерзлоты — близ полярного предела лесов близко сходятся границы всех древесных пород, в частности, сосны, ели и лист- веницы, то в Западной Сибири, где мерзлота появляется за полярным кругом на небольшой глубине, сосна уже отстает от лиственицы в своем распространении на север, а к востоку от Е~нисея границы этих пород резко расходятся, и сосна поч- ти не переходит через нижнюю Тунгуску, то есть за 64— '65' с. ш., причем ведет себя здесь, как кальциефоб, тогда ~<ак южнее сосновые леса с успехом образуются на извест- ~йяках. Наряду с основной областью своего распространения сос- новые леса имеют еще островные местонахождения, связан- ные со степной областью tora Сибири и 1~дзахстана. Так на- ~ываемые ленточные боры пересекают полосами различной величины безлесные степные пространства Западной Сибири. Зональная связь сосновых лесов с тепло-умеренным континентальным климатом особенно проявляется в горных айонах Восточной Сибири. В Забайкалье, по указаниям юлиной (1954), сосновые леса всюду приурочены к горным ~~лонам южной экспозиции, где часто находятся в контакте с участками степей. В южном Забайкалье, где на равнинах У�е господствуют степи, сосновые леса поднимаются на соп- Шуинлова. 243 
ки, занимая их вершины и верхние части склонов, но опять таки гранича непосредственно со степными ценозами. йо все~ подобных случаях мы имеем дело с остепненными соснякам которые по составу нижних ярусов занимают особое положе ние и представлены группой Stepposa. В ленточных кулундин ских борах Западной Сибири, в их периферических частях, травяной покров образуют: перистый ковыль (Stipa Joannis), типчак, тонконог, прострел (Pulsatilla patens), а также Scabiosa ochroleuca, Gypsophila altissima и др. Даже в Центральной Якутии — в связи с ее резко конти- нентальным режимом — реликтовые луговостепные участкд по Лене и Амге перемежаются с массивами остепненных боров с Festuca lenensis, Poa botryoides, тонконогом, полынями и т. д. Сосна обладает большой амплитудой пластичности, но ма- ло конкурентоспособна в силу своего светолюбия. Наличие стержневого корня предохраняет сосну от действия низового пожара, откуда возникло мнение о приуроченности сосновых насаждений к гарям, что верно лишь отчасти. В пользу зонального характера сосновых лесов на юге Средней Сибири говорит то обстоятельство, что на огромном пространстве — в бассейне Ангары — расстилаются почти сплошные массивы сосновых лесов, занимающих самые раз- нообразные местоположения, за исключением небольших уча- стков плоских слабодренированных водоразделов, и образую- щих большое количество различных ассоциаций. Некоторые исследователи склонны считать всю эту об- ласть сосновых боров вторичной, связывая ее с антропоген- ным фактором — пожарами, которые якобы способствовали завоеванию светолюбивой сосной площадей, освободившихся от темнохвойной тайги. Подобное мнение, высказанное еще в 1910 г. Г. П. Боровиковым, продолжает разделяться и сей- час некоторыми авторами (Сочава, 1956). Однако его нельзя признать достаточно обоснованным. Если иногда в Сибири и наблюдается такая промежуточная роль сосны при восстанов- лении гарей, то распространить это на весь бассейн Ангары невозможно, так как здесь установлено (Я. Я. Васильев, 1932 и др.) наличие в лесах различных возрастных групп сос- ны — вплоть до 200 — 250 лет — при прекрасном возобновлении этой породы и в настоящее время. Таким образом, здесь со- вершенно нельзя подметить тенденцию к вь1теснению сосны и к замене ее на темнохвойные, что наблюдалось бы в случае временного характера сосновых насаждений, связан~ного с за- хватом гарей. Гораздо вероятнее предположить, что оайон бассейна Анга- ры представляет из себя исторически сложйвшуюся сосновую зону, которая сформировалась еще в начале голоцена. По-ви- димому, в полосе, прилегавшей к ледникам, таявшим где-то 242 
во <оо ао <4о дреиы Э ° E б0 Ф 1 ~РНУТФК 250 о 250 5оо 75о 80 100 90 b/Õ 0 ЗОНОЯЬНОЯ ЧИСТЬ CFj0AFrtCF Г. /~-Г Рис. 53. Армлы сосновых лесов к соски. / ~Ь 
северу от Подкаменной Тунгуски, происходило энергичное промывание грунтов, что способствовало деградации вечной мерзлоты, накоплявшейся за время оледенения. На леднико- .во-речных (флювио-гляциальных) наносах по мере потепле- ния климата могли развиваться сосновые насаждения, кото- пые в дальнейшем закрепились здесь, так как последующая эволюция физико-географических условий в течение голоцена шла в сторону приближения их к оптимальным для существо- .'вания сосновых лесов. Благодаря этому внедрение сюда темно- хвойных пород и возможная смена ими сосны была очень ограничена, тем более, что значительная континентальность современного климата позволяет развиваться здесь темно- хвойной тайге лишь в особо благоприятных эдафических ус- ловиях — на плоских водоразделах с относительно повышен- ным режимом влажности. В пользу древности сосновых ле- сов Средней Сибири высказывались И. М. Крашенинников (1939), Тюлина (1950) и другие авторы. В восточной части ареала сосновых лесов в них появляется нередко значительная примесь лиственицы, а также встре- чаются корреспондирующие (замещающие) ассоциации со- сново-лиственичных лесов, в которых совокупность нижних 'ярусов не отличается от сосновых боров. Сосново-лиственич- ные и лиственично-сосновые леса пользуются распростране- нием в предгорьях и горных долинах южной окраины Сибири: в Алтае, Саянах и Забайкалье. Остановимся на характеристике основных групп ассоциа- ций сосняков бореально-лесной области. Постоянными спутниками сосновых сообществ в Средней и Восточной Сибири являются в основном те же кустарники и кустарнички, что и в лиственичных лесах. Они или отчет- ливо доминируют, образуя определенные циклы ассоциаций, или являются содоминантами, или постоянно участвуют в со- ставе ярусов каких-либо циклов сообществ. Такими элемен- тами сосновых лесов являются: даурский рододендрон, Kóñ- . тарная ольха (Ainus fruticosa), отчасти кедровый стланик, 'различные березки из циклов Fruticosae и Nanae (Betula hu- ',milis, В. Niddendorffii, В. exilis), багульник, голубика, толо- княнка, брусника и некоторые другие. При этом во многих случаях напочвенный ярус из мхов или лишайников бывает ,выражен слабо и не определяет характеристики сообществ. Указанное обстоятельство позволяет различать среди сосно- вых лесов ясно выраженную группу ассоциаций Fruticosa c подгруппами Nagno-fruticosa и Nano-fruticosa. Кроме .того, сосняки представлены в некоторых травяных подгруп- пах, в ягельной, зеленомошниковой, и в нескольких подгруп- пах заболоченных лесов (в основ~нам Sphagnosa). ~6~. 243 
Наиболее разнообразной и типичной для сосновои зон~; является группа кустарниковых лесов (Pineta fruticosa) состав которой входят как крупно-кустарниковые ассоццациц~ (ольховые, рододендроновые, ерниковые, кедровниковые) так и кустарничковые (голубичные, брусничные, толокнянковые, черничные, багульниковые и др.). t О л ь х о в ы е сосняки стоят близко к травяным борам в имеют к ним ряд переходов. Это одни из наиболее сложных ассоциаций, связанные в своем существовании с богатымд почвами суглинистого характера, содержащими в подпочв(- карбонаты кальция. Древостой в таких лесах хороший, стволь~ полнодревесные, кроны расположены высоко. Подлесок хо- рошо развит, состоит из ольхи Ainus fruticosa с некоторой примесью других кустарников (рябины, ив). Сосна дает здес». обильный подрост. Травяной покров неравномерный и имее1 большей частью пятнистое (синузиальное) сложение. Близ опушек леса и в участках с разреженным подлеском основу травостоя составляет вейник Calamagrostis arundinacea, не обильны: Lilium martagon, Paeonia апота1а, Thalictrum minus, Atragene sibirica, Cypripedium guttatum, Cacalia hasta- ta и др. В более тенистых местах обычны грушанки: Pirola rotundifolia, Ramischia secunda, ирис Iris ruthenica, желтая фиалка, иногда черника. Леса подобного характера встречаются в бассей»»е средне- го течения А~нгары и в Прибайкалье. Более северными являются е р н и к о в ы е сосновые (и лиственично-сосновые) леса с подлеском из Betula humilis. Они развиваются по склонам гор, покрытыМ с поверхности делювием траппов, на тяжело-суглинистых почКах и стоят близко к борам зеленомошникам, так как имеют более или менее выраженный моховой покров. Травы, напротив, здесь не образуют отчетливого яруса. Из кустарников, кроме Betula humilis, встречаются: шиповник, жимолость, ивы, кус- тарная лапчатка Potentilla fruticosa. > K подгруппе ассоциаций Pineta magno-fruticosa отно- сится также р о д о д е н д р о н о в ы й сосняк, широко распро- страненный в южных районах Прибайкалья и Забайкалья, а также в бассейне средней Лены на песчаных и супесчаных, часто известковистых, почвах. Господствующим кустарником подлеска является рододендрон — Rhododendron dahuricum, к которому примешиваются: ольха, шиповник Rosa acicularis, таволга Spiraea media, багульник; напочвенный покров не- развит; травяно-кустарничковый ярус состоит из брусники, толокнянки и некоторых трав (Calamagrostis arundinacea, Pulsatilla patens, Antennaria dioica, Lathyrus humilis и др.). Среди мелкокустарниковых ассоциаций наиболее близки- ми к предыдущей подгруппе являются ассоциации голубично- 244 
г'о соснового и лиственич'но-соснозого бора наиболее разв'итые @ Средней Сибири, по преимуществу к северу от Ангары. Г о л у б и ч н ы й б о р (Pinetum и Lariceto-pinetum uliginoso-vacciniosum) развивается на почвах тяжело сугли- нистых, умеренно влажных по слабо пологим склонам Древо- стой довольно хороший в южных районах, к северу ухудшает ся; параллельно с увеличением роли лиственицы замечается отставание в росте у сосны. Подлесок средней густоты, по- степенно редеющий к северу, состоит из ольхи, реже можже вельника Juniperus communis и шиповника: Rosa acicularis и R. dahurica. Хорошо выражении ярус мелких кустарничков, среди которых господствует голубика, особенно разрастаю- щаяся при слабом подлеске. Встречаются также багульник, таволга Spiraea media, иногда Empetrum nigrum s. 1. Травяной покров представлен отдельно разбросанными растениями: $ntennaria йока, Rubus saxatilis, Aquilegia sibirica, Aquilegia parviflora, Scorzonera radiata; изредка встречаются дер~но- винки лишайников (Cladonia rangiferina, Сl. alpestris). В Средней Сибири после низового пожара в таком бору нижние ярусы заменяются на сплошной покров из толокняцки Arctostaphylos ича ursi. Для бассейна Лены т о л о к н я н к о- в ы е боры, сосновые и лиственично-сосновые, описываются в качестве первичных ассоциаций (Аболин, 1929). ~ Б р ус н и ч н ы е сосняки образуют ряд ассоциаций, при- ближающихся по структуре то к лишайниковым борам, то t«травяным. В случае лишайниково-брусничных боров мы имеем дело с растительностью маломощных каменистых или песчаных ~«очв, которые распространены в бассейне Ангары, а также 'обычны на боровых террасах рек Западной Сибири и кое-где ~о Лене. Сосны в таком лесу имеют слабое возобновление. подлесок почти отсутствует; иногда (в Средней Сибири) встречается ольха, багульник. Хорошо освещенная поверх- «ость почвы покрыта кустистыми лишайниками с примесью Nxoa и обильными кустиками брусники. Из прочих растений встречаются: Pulsatilla patens, кошачья лапка, колокольчик, Calamagrostis epigeios. На почвах суглинистых, более влажных и богатых, ли- ~««айниковый покров отсутствует, и, напротив, развивается до- ~ольно обильный и разнообразный по видовому составу тра- �стой. Такие ассоциации мелкотравно-брусничных сосняков ~собенно широко распространены в бассейне Ангары (Я Я. Васильев, 1932). Леса эти характеризуются высоким древостоем и очень хорошим возобновлением. Подлесок ред- «нй — из ольхи, шиповника, таволги Spiraea media (по верх- «ей Лене и в некоторых других районах — также Со1oneaster пе1апосагра). В нижнем ярусе господствуют брусника, ирис 245 
Iris rUthenica, иногда — прострел, а также Lathyrus hg~ij~~ Vicia unijuga, Trifolium lupinaster, иногда — Zygadenus sibiri cus, Carex тасгоига и др. К.роме того, здесь довольно много вейника Calamagrostis arundinacea, хотя и не образующего самостоятельного яруса. Мхов в таком бору нет. Сосняк-ч е р н и ч~к и к (Pinetum myrtillosum) представля- ет цикл ассоциаций, широко распространенный в Сибири нд песчаных и супесчаных слабодренированных подзолисты~ почвах, то есть в условиях равнинных слаборасчлененны> пространств. Высокий подлесок в таком лесу неразвит, лишь иногда встречаются редкие кусты ив. В подросте часто на- блюдается примесь кедра и березы. Кустарни1ковый ярус обычно состоит из багульника с голубикой. Еще ниже распо- лагается ярус с господством черники, в котором кроме тоге, встречаются: Equisetum silvaticum, Trientalis еигораеа., Majanthemum bifolium, Oxalis acetosella, Empetrum nigrum. плауны, брусника, реже болотная мирта (Chamaedaphn~ calyculata). Почву обычно покрывает довольно густой ковер из зеленых лесных мхов: Pleurozium Schreberi, Ну!осотшт splendens, Ptilium crista-castrensis, Polytrichum juniperinum а в более влажных местах — Аи!асотпшт palustre. ~ Группа ассоциаций т р а в я н о г о сосняка (Pineta herbosa) часто развивается на хорошо дренированных суглинистых слабо-оподзоленных почвах или на дерновых: железистых илк карбонатных, нередко хрящеватых почвах, вскипающих на не- большой глубине. К. северу от Ангары в составе верхнего яру са нередко участвует лиственица. Подлесок в травяных борах развит слабо и состоит и:. редких кустов шиповника, ив, таволги, жимолости Lonicera altaica, а в бассейне Ангары — ольхи. 1 Характерно отсутствие мелких кустарников и лишайнико- вого покрова. Мхи (Thuidium abietinum, Ну!осотшт splen- Йепз) необильны. Наиболее сложными являются в е й н и к о в о-р а з н о- т р а в н ы е сосняки, в которых травы образуют довольно сомкнутый покров, распадающийся на 2 — 3 яруса. В верхнем господствует один из видов вейника (различные в разных районах): Calamagrostis агипйпасеа, Са!. epigeios, Cal. obtusata. Наиболее постоянными растениями являются: в верхних ярусах — Aconitum excelsum, Thalictrum minus, Lilium marta- gon, Adenophora liliifolia, Sanguisorba officinalis, Paeonia апота!а, Vicia unijuga, Atragene sibirica, Cimicifuga foetida Тго!!1из asiatacus, Pteridium aquilinum, Апетопе narcissiflora Асп1!!еа millefolium, Сатрапи!а glomerata, Galium boreale; ~нижний ярус образуют: Viola uniflora, Ramischia secunda 246 
pIrola rotundifolia, Cypripc йш11 guttaturn, Iris ruthenica, Rubus saxatilis и многие другие. Среди группы травяных сосняков довольно,распростране- ны осочковые асоциации с господством лесной осоки Сагех g1acr0Ura, плотно задерновывающей почву, а также ирисовые ассоциации с Iris ruthenica. И в том и в другом случае присутствует большинство перечисленных выше представите- дей разнотравья, но количественная роль их менее значитель- на, чем в вейниково-разнотравных сосняках. Есть основания предполагать, что травяные боры Сибири представляют антропогенную группу ассоциаций. Так, вполне вероятно образова~ние разнотравных сосняков после низовых пожаров и палов в кустарниковых сосняках, так как у них много общего в видовом составе трав. Пышному разрастанию последних способствует выгорание подлеска и связанное с этим улучшение условий освещения, а также обогащение поч- вы. Некоторые наблюдения показывают, что местное населе- ние иногда сознательно пускает в лесах палы, чтобы получить сенокосные угодья. Значительная роль принадлежит также выпасу скота, за счет которого возможно, например, превращение разнотрав- но-брусничного бора в осочковый (с Carex тасгоига) или ири- ~еовый (с Iris гийеп1са) . Указанные растения, не поедаясь скотом и не боясь вытаптывания, энергично разрастаются Ь результате вытравливания бора и удобрения почвы пасущи- .МИСЯ ЖИВ'ОТ1НЫ'М'И. Наиболее простой по структуре и наименее требователь- 1яой к эдафическим условиям является группа л и ш а й н и к о- В ы х б о р о в (подгруппа Pineta cladinosa), которые разви- ваются на песчаных террасах рек Западной Сибири, а также @а грубо каменистых почвах по крутым cKJIOHaiM и береговым '~тесам Ангары и ее притоков. На равнинных водоразделах фни встречаются редко и приурочены тогда к вершинам сухих песчаных грив. Характер древесного яруса здесь очень раз- личен: в южных районах сосна имеет относительно хороший Рост, а северные лишайниковые (ягельные) боры часто при- обретают характер редколесья из невысоких сосен угнетен- ного вида. Лишайниковые боры — это наиболее ксерофитные из со- Юовых ассоциаций лесной области. Слабая сомкнутость крон Обеспечивает большое количество света, а скелетность или песчанистость почвы препятствует развитию подлеска и густо- ~о Подроста. С этим связа1но,разрастание лишайникового по- крова из кi:стистых видов клядоний (Cladonia rangiferina, Cl. aIpestris, Cl. silvatica) и ксерофильный характер травянистых Растений. Обычными элементами здесь являются прострел Pu1satil1a patens, колокольчик Сатрапи1а rotundifolia, ко- 247 
щацья лапка, гвоздики. Только близ стволов образуются си- кузиH из лесных мхов с брусникой, водяникой Empetrum nig- rum, толокнянкой, плаунами и другими растениями. Северные ягельные боры в бассейне Подкаменной Тунгус- ки, развивающиеся на элювии туффитов, имеют сильно фраг ментированный покров, прерываемый пятнами шебнисто-су- песчаной обнаженной почвы. Из цветковых в этом покрове господствуют: типчак Festuca supina, Antennaria dioica, альпийская толокнянка Arctous alpina, Empetrum nigrum s. 1., Saxifraga bronchialis и др. Разреженные лишайниковые боры распространены также на крайнем севере Западно-Сибирской низменности — в бас- сейнах Пура, Таза, Ваха. С о с н я к и -з е л е н о м о ш н и к и (Pineta hylocomiosa), в узком смысле, близки по своей экологии к тайге и, по-види- мому, представляют нередко одну из стадий ее восстановления после верховых пожаров. Развиваются боры-зеленомошники ца влажных тяжело-суглинистых почвах, иногда хрящеватых. Под пологом сосны, как правило, идет обильное возобновле- ние кедра, пихты, ели. Подлесок здесь негустой, но разнооб- разный по видовому составу. В лесах Средней Сибири можно встретить: ольху, можжевельник, рябину, бузину, красную смородину, шиповник, жимолость, таволгу; нередко здесь довольно много голубики и багульника. Почва покрыта не- густым, но сплошным моховым покровом из различных лес- ных мхов. Травы разнообразны по видовому составу, пред- ставляя очень разнородную экологически смесь сухолюбов е таежными формами. Вейники, лесная осочка, типчак (Festuca supina), грушаныи, линнея, брусника, черника, ого- нек, костяника, водосборы, кошачья лапка, плауны, хв(~щи, вороний глаз (Paris quadrifolia) и многие другие разбросаны здесь ~редкими экземплярами, не образуя ясно выраженного яруса. Такие леса часто имеют в верхнем ярусе примесь листве- ницы, а иногда и темнохвойных пород. В последнем случае лес называют суборью. Последняя подгруппа ассоциаций сосновых лесов, которые необходимо рассмотреть,— это заболоченные сосняки, к кото- рым относятся изредка встречающиеся д о л г о м о ш н и к и (с Polytrichum соттипе) и с ф а г н о в ы е сосняк|и, осо- бенно широко распространенные в Западной Сибири, где они часто представляют переходные ассоциации от сравнительно сухих лишайниковых и брусничных боров к сфагновым боло- га м. Сфагновые сосняки (Pineta sphagnosa) приурочены к бед- ным песчаным, избыточно увлажненным и оглеенным почвам, где идет процесс суходольного заболачивания. 248 
древостой обычно заметно угнетен, сосны сильно сбежи- cTbt, сучковаты, едва достигают высоты 10 — 12 м в полном возрасте (180 — 200 лет), кроны нередко имеют неправильную ьорму. Подлесок отсутствует. На почве — кочки осоки шаро- видной Carex globularis, а все промежутки между ними затя- нуты сфагновым ковром (по преимуществу, Sphagnum angustifolium), в который вкраплены: Aulacomnium palustre, Camptothecium trichoides и другие мхи. Из мелких кустарников в сфагновых сосняках встречают- ея: багульник, голубика, болотная мирта. Нарастающий сфаг- новый ковер с течением времени погребает под собой осоку, влажность почвы увеличивается, появляется мощный торфя- ной горизонт, и сфагновый сосняк превращается в сфагновое торфяное болото с мелкой сосной, носящее в Западной Сиби- ри ~лестное название «рям». С лесоэкономической точки зрения такие рямы рассматри- ваются как сосняки низкого бонитета, но с точки зрения фито- пенологическои они ни в коем случае не могут относиться к л е с а м, так как эдификатором в них является уже не сос- на, а сфагновый мох, создающий особый режим влажности и аэрации, которому и подчиняется в своем существования болотная сосна. ЛЕТНЕЗЕЛЕНЫЕ ФОРМАЦИИМел колиственные леса Наиболее распространенной формацией лиственных лесов в пределах бореально-лесной области Сибири являются берез- няки из белой березы ВЛи1а че"rucosa. Значительного разви- Тия достигают березняки в Западной Сибири, где уже давно (Городков, 1916; Крылов, 1919) установлено существова- нне особой зоны — лиственно-лесной,— располагающейся мем- <у лесостепью и зоной хвойных лесов. Эта зона протягивается 1о южной окраине лесной области на пространстве от Урала до бассейна Оби; здесь она смыкается с полосой предгорных 6е- резовых лесов Алтая, а восточнее выклинивается. Однако;ряд авторов (П. Л. Горчаковский, 1949 и др.) вы- деляет в лесной области Сибири лишь производные «таежные» березняки и отрицает наличие самостоятельной зоны березо- »~х лесов. Поводом к такому взгляду послужил давно уста- новленный факт, что белая береза играет роль промежуточной породы при восстановлении тайги по гарям и вырубкам. Обще- известно, что возобновление темнохвойных пород затруднено на участках, оголенных от леса, тогда как светолюбивая бе- реза легко осваивает такие участки и, создавая лесной фито- 249 
Едимат, о1беспечивает развитие подроста таежных деревьев, ~оторые с течением времени вытесняют березу. Вследстви~ этого ценозы березовых (и осиново-березовых) лесов связа- ны с хвойными как общностью флористического состава (гос- подством бореальных элементов), так и в значительной мере общностью территории, возникая постоянно на месте хвойных лесов в процессе пирогенных смен. В том случае, если антро- аогенные воздействия, приведшие к разрушению полога тай- ги, повторяются, восстановление последней задерживаетс~~, и березовый лес может существовать неопределенно долго, тем более, что береза легко разм~ножается не только семена- ми, но и корневой порослью. Яркие примеры этому дают на- блюдения над окрестностями крупных населенных пунктов Сибири, расположенных в пределах хвойно-лесной зоны. Так в окрестностях г. Томска совершенно не осталось таежных формаций, которые заменились парковыми березовыми леса- ми. В то же время в пунктах, лежащих южнее Томска, можно встретиться с нормальным восстановлением таиги после вы- рубок и пожаров. Это подтверждает вторичный характер бе- резовых лесов окрестностей Томска, которые не имеют ни малейшей тенденции к смене хвойными, благодаря повторяю- щимся вырубкам, палам, выпасу скота, сенокошению в этих лесах и тому подобным воздействиям, к которым чувстви- телен подрост темнохвойных деревьев. Подобные факты многочисленны, они приводят к мнению, что . проникновение березовых лесов в таежную зону про- исходит лишь при содействии человека, который, устраняя жизненную конкуренцию, часто способствует распростране- нию растений в чуждой им экологически обстановке. Наряду с высказанным взглядом имеется и другая точка зрения, считающая, что березняки таежной зоны представ- ляют исконную зональную формацию. В пользу этого мнения приводится факт существования в бассейне Оби так называе- мых «бельников», или «белой тайги», то есть березовых и оси- ново-березовых лесов с фитоклиматом тайги и с таежным характером нижних ярусов, в которых встречаются и силь~но замшенные участки и тот же состав трав, что в хвойной таите. но травостой более густой и высокий. Сторонники этого взгля- да, который особенно отстаивается Г. В. Крыловым (1950) полагают, что бельники, не представляя вторичных образова- ний, могут сохраняться без содействия человека, хотя в ни: сбычно и1меется подрост хвойных пород. Г. В. Крылов считает, что «белая тайга» даже сложен особым видом березы, отличающимся от обыкновенной Ве1и1~ verrucosa, который он называет В. Krylovii в честь известногс сибирского ботаника П. Н. Крылова. Вопрос этот пока окон чательно не решен. 250 
Что касается обычной формации Betula verrucosa, то леса эти носят парковый характер и представляют слабо сомкну«е на(аждения из высокоствольных деревьев с хорошо разви«- ми кронами; на сырых местах в них много осины. Подлесок почти отсутствует, лишь изредка встречаются ивы, боярка Crataegus sanguinea, шиповник. Травостой густой, высокий и сочный из злаков и мезофиль- ного лугово-лесного разнотравья. Здесь обильны: Dactylis glo- merata, Brachypodium pinnatum, виды мятликов, полевица, вейник Calamagrostis obtusata; большую роль играют зонтич- ные (Anthriscus silvestris, Aegopodium podagraria, Рlеигозрег- тит uralense и др.), сложноцветные (Саса11а hastata, Crepis sibirica, Solidago virga аигеа), огонек, борец, живокость, кро- вохлебка, герани, бобовые (Vicia cracca, Lathyrus pisiformis), лютики, подмаренники и многие другие. На открытых полянах весной цветут эфемероиды и эфемеры: кандык (Erythronium sibiricum), первоцветы (Рптиlа тасгосаlух, Р. Pallassii), ане- моны. Ассоциации таких березняков группы Herbosa доволь- но многочисленны. Сейчас уже практически невозможно отличить длительно- производные ценозы этих лесов от зональных березняков. Однако как с теоретической стороны (см. идеальную схему зональности, рис. 43), так и опираясь на материалы апорово- пыльцевого анализа, необходимо признать закономерным существование в континентальной Евразии зоны бореальных мелколиственных лесов, замещающих широколиственные (не- моральные) леса Европы. Городков (1915, 1916), П. Н. Кры- лов (1919), Ревердатто (1931) выделяли в Западной Сибири самостоятельную лиственно-лесную (березовую) зону, окайм- ляющую с юга зону хвойных лесов. Несмотря на подмеченную рядом авторов современную тенденцию березы к расселению в 'пределы лесостепи ,(Г. И. Дохман, 1939, П. Л. Гочаковский, 1948), можно в та же время вполне согласиться с П. Н. Крыловым, который еще в 1915 г. писал о смещении к северу южной границы береза- @ой зоны под влиянием человека. Это же, очевидно, в значи- 'тельной степени касается и северной границы, где полоса зо- нальных березняков расширилась за счет:производных. Таким образом, признавая принцыпиально наличие в За- падной Сибири самостоятельной лиственно-лесной зоны, нуж- однако, иметь в виду, что в результате хозяйственной. 'деятельности человека она частично сместилась со своего природного положения к северу, захватив южную окраину таежной зоны и уступив часть присущего ей пространства лесостепи, ~растительный покров которой значительно обога- ~цен бореальными элементами, а почвы в ряде случаев еще 251 
хранят черты глубокого оподзоливания, типичного для хвод ных лесов. С другой стороны, наличие в таежной зоне подзоли ь почв со вторым гумусовым горизонтом по-видимому свиде тельствует, в соответствии с мнением ряда почвоведов (Д. А. Драницын, 1914, P. С. Ильин, 1930), о былом смещении березовых лесов и лесостепи к северу в среднем голоцене, уж в результате климатического оптимума, предшествовавшего последнему этапу продвижения хвойных лесов на юг. Кроме чистых березовых и осиново-березовых лесов в Си- бири нередки смешанные насаждения: березово-сосновые, бе- резово-лиственичные или темнохвойные с березой и осиной, присутствие которых свидетельствует о вторичности этих лесов. Кроме того, на Алтае, в Салаире и особенно в Кузнецком Алатау распространены березово-осиновые леса, являющиеся производными черневых лесов и несущие нередко в травостое присущие последним реликтовые травянистые формы. В общем ассоциации березовых лесов относятся к группе Herbosa, и только некоторые бельники могут рассматриваться как Betuleta hylocomioso-herbosa. Наряду с этим необходимо отметить существование в За- падной Сибири группы ассоциаций заболоченных березняков, в которых эдификатором является пушистая береза Betula pubescens. В северных районах в таких ассоциациях к березе часто примешиваются хвойные: ель, лиственица, иногда кедр. Древостой угнетен, деревья суховершинны, одеты лишаями. В нижних ярусах нередки растения низинного болота: осоки, образующие крупные кочки (Carex caespitosa и др.), пушица Eriophorum angustifolium и другие. Особенно больших разме-. ров достигают кочки у стволов деревьев. Здесь на них растут: Ligularia sibirica, Pedicularis Karoi, Lathyrus palustris, Filipen- dula Uln>aria, мелкие ивы. Между кочками обычно стоит вода, затянутая кое-где пленками гипновых мхов. Здесь растут осо- ки, сабельник, водяная сосенка Hippuris vulgaris и др. Такие березняки развиваются в долинках небольших ре- чек и носят в Сибири название «согра». Они представляют зачаточную стадию лесных болот (настоящих corp), с кото- рыми они часто объединяются по названию, хотя еще вполне болотами не являются. Скорее это комплекс лесных и болот- ных а ссоци аци й. В Забайкалье большую роль играет замещающий вид белой березы Betula platyphylla, образующий как самостоя- тельные насаждения, так и смешанные с даурской листве- ницей. На Крайнем Севере всюду распространена Betula tortuo» Ldb., участвующая в абразовании предтундравых редколесии. 252 
Особняком стоят березовые леса Камчатки. Это леса из особого вида Ве1и1а Егтапй s. 1. (сборный вид) каменной березы, получившей свое название благодаря спо- собности расти на горных каменистых почвах. Betula Егтапй имеет темную (на молодых побегах черную), сильно шелуша- щуюся кору. Камчатские березовые леса являются климатически обус-. ловленной формацией так же, как березовые леса Скандина- вии. Они занимают на севере приморские равнины и склоны гор не выше 300 м н. ур. м., а в центре полуострова образуют пояс над хвойными лесами на высоте 300 — 700 м; носят парко- вый характер, порой приближаясь к редколесьям; деревья с искривленными стволами стоят редко, но их кудрявые рас- кидистые кроны почти смыкаются. В подлеске господствует камчатская жимолость Lonicera edu lis, в высоких зонах— кедровый стланик Pinus pumila, рябинник Sorbus sambucifo- 11а, ольховник Alnaster kamtschaticus. В равнинном лесу мно- Fo открытых полян, поросших камчатским высокотравьем ;(Angelica ursina, Негас!еит dulce и др.), проникающим и под полог разреженного леса. Некоторые виды берез из сборной группы Betula Erman)i распространены на Сахалине, Курильских островах и на Охот- ском побережье, образуя самостоятельные насаждения в вь1- соких зонах гор, а внизу составляя лишь примесь к хвойным породам. Среди лиственных лесов большой интерес представляет особая формация долинных лесов Восточной Сибири — то п о- л е во-ч о зе н и ев ая. Эдификаторами этих лесов являются. благовонный тополь Populus suaveolens и корейская пирами- дальная ива Chosenia arbutifolia. Тополево-чозениевые леса развиваются в поймах рек на ~'алечниках или богатых аллювием почвах, В этих условиях ,снц распространяются далеко на север, проникая на Чук~т~е дальше лиственицы и кедрового стланца. Обычны они по до- линам Яны, Индигирки, Колымы, рек Охотского побережья; встречаются на Камчатке, Сахалине; ~на западе доходят 'кое-где до Байкала. Тополево-чозениевые леса не образуют сомкнутых масси- вов, среди них много полян, прогалин, занятых в бассейне Охотского моря высокотравными лугами с гигантским ростом трав. В этих районах к тополю и чозении примешивается оль- ха Ainus hirsuta. В Яío-Колымии и Чукотке подлесок образу- ют Pinus pumila или кустарная береза Betula Middendorffii. Широко развиты пой ме нные лиственные леса Н3 различных видов тополей по галечникам и островам в поймах. Оби (особенно на Алтае), Енисея и других сибирских рек. 253 
5. Растительность йеплакорных местообитаниЙ Своеобразие растительности лесной области различньу частей Сибири обусловлено не только распространением тех или иных лесных формаций, но и наличием интразональных ценозов, развивающихся в неплакорных условиях, обусловленных какими-либо местными факторами. Среди интразональной растительности заметная роль при- надлежит к у с т а р н и к о в ы м формациям и в первую оче- редь — ценозам из кустарных и карликовых березок, носящих и Сибири название е р н и к о в. Они особенно характерны для бассейнов Енисея и Лены и некоторых южных горных райо- нов (Восточный Саян) . Ерниковые ценозы занимают обычно широкие долины мел- ких речек или обширные низменные пространства в озернь! х котловинах. В южной части лесной области распространена ф о р м а- ция Be tula hum ilis, которая образует густые заросли с примесью некоторых ив, кустарной лапчатки, иногда Spiraea salicifolia. В случае заболачивания почвы поверхность ее по- крыта густым насыщенным влагои слоем мхов, среди которых господствуют: Аи1асотп1цт palustre, Camptothecium trichoides, виды Вгуит, Mnium, иногда — Sphagnum. Травяной покров в этом случае очень скуден: Nardosmia frigida, Parnassia palust- ris, Saxifraga hirculus, gubus arcticus, иногда — осоки, виды пушицы. На более дренированной почве мхи не так обильны, и все свободные от кустарников пространства бывают покрыты тра- вянистой растительностью довольно разнообразного видового состава. Особенного развития достигают подобные ассоциации в Прибайкалье (верховья Лены и Нижней Тунгуски), где гос- подствует не Betula humilis, а замещающая ее Betula frutico- sa. Среди кустарников, кроме указанных выше, присутствует Spiraea alpina, которая вместе с некоторыми другими аркто- альпийскими растениями относится Ревердатто (1940) к лед- никовым реликтам. Такими являются здесь: Swertia оЫиза, Pedicularis amoena, Р. euphrasioides. Из обычных лугово- лесных форм в таких ерниках произрастают: Тгоllшз asiaticus, Delphinium elatum, Ро1етопшт соеги1еит, Filipendula Ulmaria, а также из кустарничков голубика. Наконец, в наиболее сухих местообитаниях — по крутым склонам и высоким берегам рек — в верховьях Лены описана следующая ерниковая ассоциация. Состав кустарников: Betula fruticosa, Spiraea media, Lonicera altaica, Salix repens, Poten- 611а fruticosa. Травяно-кустарничковый ярус: Vaccinium uligino- sum, Pirola rotundifolia, Tanacetum vulgare, Libanotis conden- 254 
sata, Saussurea controversa, Lilium martagon, Trifolium 1ир1 naster, Galium boreale, Aconitum barbatum. Другую ерниковую формацию образуют ценозы карлико- вой березки Betula exilis, распространенные в основном к се- веру от 60-й параллели вплоть до границ лесной области- Здесь также можно выделить различные группы ассоциаций, развивающихся на разнообразных почвах — от сухих щебни- стых до торфяно-болотных. Первая группа — это л и ш а й н и к о в ы е е р н и к и. Они связаны с сырыми глинисто-щебнистыми, слабо-оподзоленны- ми, иногда огленными (на севере) почвами. Наиболее юж- ный вариант встречается в бассейне Подкаменной Тунгуски. кустарниковый ярус представлен редкими кустами Betula exi- ljs, достигающей высоты более 1 м. Поверхность почвы покры- та негусто лишайниками, среди которых господствует Stereo- саи1оп paschale, много цетрарий, роль клядоний незначитель- на; по этому фону разбросаны редкие дерновинки злаков: Deschampsia caespitosa, Festuca supina, изредка встречается. брусника, водяника, альпийская толокнянка. На севере Средней Сибири (к северу от Нижней Тунгуски) широко распространены я г е л ь н ы е е р н и к и, в которых сплошность растительного покрова нарушается благодаря на- личию пятнистого микрорельефа. Пространство между пят- нами бывает покрыто густым и пышным ковром из кустистых клядоний: Cladonia alpestris с незначительной примесью Cl. гапр1ег1па, Cl. silvatica, Сl. атаигосгаеа. Верхний ярус обра- зует карликовая березка Betula exilis, имеющая высоту 60 — 80 см; кроме того, встречаются ивы, кустарная лапчатка, голубика и изредка — кусты Juniperus communis. В глинистых пятнах — редкие дерновинки Carex capitata, Festuca supina, Saxifraga hirculus, S. hieracifolia, Gentiana barbata, иногда— Arctous alpina и брусника. Вторая широко распространенная группа ассоциаций Betu- la exilis — это моховые ер ни ки (Exilis-betuleta musco- $a), часто несущие признаки заболоченности, нередко комплексирующиеся с мерзлыми торфяными болотами и об- pàçóþùèå с ними ряд переходных ассоциаций. Почвы — тор- 'фянисто-глеевые, глинистые. Особенно обширные площади занимают моховые ерники на севере Средней Сибири в озерных котловинах и широких до- «~ниах мелких речек. Характерной их чертой является почти сплошное покрытие почвы моховым ковром из Аи1асотп1ит ° ° ° ° ° ° ° ° ° ° ° ° ° alustre, Аи!. turgidum, СатрГойес1ит trichoides, Dicranum ergeri, Hylocomium splendens, Ptilidium ciliare, иногда— Sphagnum Warnstorffii. Лишайники встречаются здесь редко. Нрус березки сомкнутый, высота его до 1 м; обычна примесь лапчатки кустарной и ив. Из травянистых растений наиболее 255 
обильна осока Carex capitata; кроме нее постоянными элемен тами являются: Calamagrostis lapponica, Arctagrostis latifolia Сагех globulaÄ;s, Er;ophorum Sch~uchz~rй, а в заболоченных местах — Carex aquatilis. 1~роме описанных ассоциаций, Betula exilis образует еще т !р а в я н ы е е р н и к и, являющиеся, однако, более редкими, Они развиваются на относительно сухих незаболоченных поч- вах и имеют сомкнутый травостой при разреженном кустар- никовом ярусе. Доминантами являются здесь Carex capitata H Calamagrostis lapponica, встречается Poa pratensis и луговос разнотравье. В бассейне Лены (на Лена-Вилюйской равнине) ерниковые заросли часто развиваются на гарях, в разнообразных усло- виях рельефа, что послужило некоторым исследователям (Або- лин, 1929) основанием для отнесения всех ерниковых ценозок к вторичным (дигрессионным) образованиям. Такое мнение. однако, может оспариваться, так как среднесибирские ерники., !напротив, по видовому составу трав часто отличаются значи- тельным своеобразием и содержат не свойственные окружаю- щей флоре формы (аркто-альпийцы), среди которых имеются явные реликты. Следовательно, в ряде случаев ерники пред- ставляют исторически сложившиеся формации, являющиеся наследием далекого прошлого, аналогично подобным сооб- ществам, описанным Дылисом (1939) в бассейне Печоры. Среди прочих кустарниковых ценозов в лесной области Си- бири имеется ряд формаций, связанных с вертикальной зо- нальностью, а также различные приречные заросли, приуро- ченные к поймам крупных рек. Этн формации будут рассмот- рены в другом месте. Большая роль в растительном покрове Сибири принадле- жит болота м, типы которых весьма разнообразны. Наибо- лее заболоченной, как известно, является лесная област~ в пределах Западно-Сибирской низменности, где леса и боло- та находятся нередко в соотношении 1 1. Характерно господство сфагнового заболачивания при сравнительном разнообразии типов болот. Наиболее южными являются олиготрофные сосново-кустарничково-сфагновые бо- лота слабо-выпуклой формы (местное название «рям»). Мощ- ность торфяной залежи ряма 3 — 4 м, поверхность влажная, имеет резко выраженный микрорельеф в виде подушкообраз- ных сфагновых кочек из Sphagnum fuscum с примесью Sph. magel anicum и др. Растительность носит комплексный харак- тер (нано-комплекс) так как на кочках растет низкорослая сосна и болотные кустарнички (багульник, карликовая берез- ка и др.) с морошкой и клюквой, а между кочками по плоскому сфагновому ковру (Sphagnum angustifolium, Sph. obtusum) Разбросаны дерновинки торфяной осоки Carex limosa, пушиц, 256 
щейхцерин и др. 1~ периферических частях рям окружаетл кольцом переходного лесного болота с пушистой березой Ве. ~ц1а pubescens, ивами и сравнительно крупной сосной (8 — 10 м); затем следует полоса заболоченного бора или тай ги, связывающая рям с суходолом. В центре ряма нередко располагается «галья» — чистос рфагновое болото без древесной растительности, представля. рщее один из вариантов высшей стадии заболачивания. Гос- '1~одствуют наиболее олиготрофные виды мхов: Sphagnum ги ,bellum, Sph. fuscum, Sph. balticum, из кустарничков Betula 'qana, багульник; травя~нистых растений мало. Для центральной части Западно-Сибирской низменности обенно характерны обширные комплексные грядово-моче- инные и озерно-мочежинные болота регрессивного характе- В грядово-мочежинном комплексе поверхность пересече- невысокими параллельными грядами около 50 — 80 см ши- ной, сложенными олиготрофными сфагновыми мхами phagnum fuscurn и др.) и поросшими редкой соснсй (иногда резой) и болотными кустарничками. Гвяды вытянуты пер- ндикулярно стоку болота. Между ними располагаются об- дненные мочежины с рыхлым ковром из Sphagnum Dusenii, ph. balticum и др., по которому растут Rhynchospora, cheuchzeria и некоторые осоки. Здесь ~нередки вторичные ',зера. Они особенно типичны для озерно-мочежинного ком- лекса, где на их долю приходится порой более половины лощади. Указанные типы болот занимают все слабодренированные одоразделы и являются результатом заболачивания суши. то подтверждается данными анализов торфа из Большого асюганского болота, которое протягивается по южной поло- лесной области через весь Обь-Иртышский водораздел. астительность Васюганского болота представляет сочетание ядово-мочежинных комплексов и рямов с низинными осо- ово-гипновыми болотами, которые занимают всю öåíò~~~ëü- ую часть водораздела и его южный склон. На дне обнару- ены остатки древесной растительности (А. Я. Бронзов, 1932}. Верховые сфагновые болота распростра~нены, кроме Запад- ,Ой Сибири, на западном побережье камчатки, в восточном абайкалье (бассейн Зеи), но на них растет уже не сосна, ~ карликовая лиственица или береза. Сфагновые мезотрофные болота — топкие, мочежинные, , разжиженным торфом и малосвязанным растительным ков- фом из Sphagnum г1раг1ит залегают в озеровидных расшире- ниях речных долин и в глубоких депрессиях среди горных ".,отловин в некоторых районах правобережья Енисея (бас- сейн Подкаменной Тунгуски и водораздел ее с Нижней Тун- гуской) . ° )г г 
К мезотрофным же относятся гипновые болота, которы обычны на вторых террасах рек в хвойно-лесной зоне Запад ной Сибири, а в лиственной зоне занимают межгривные пони жения на водоразделах. Гипновые болота неглубоки (1,5— 2 м), но сильно обводнены. Малосвязный покров их обра- зован по преимуществу различными амблистегиевьвщ и дру гими зелеными мхами: Drepanocladus vernicosus, Dã. lyco podioides, Dr. Sendtneri, Calliergon stramineum, Scorpidium scorpioides, Meesia triquetra, Paludella squarrosa, Drepano- cladus exannulatus, Са liergon giganteum; иногда примеши- ваются сфагны (Sphagnum subsecundum и др.). На чистых гипновых болотах ц~ветковые растения почти отсутствуют. На осоково-гипновых болотах растет дернистая осока Carex wiluica, погруженная своими кочками в мох, или пушица Eriophorum gracile. На кочках встречаются кустики мелких ив: Salix lapponum, S. myrtilloides. В процессе постепенной эво- люции на гипновых болотах появляются островки сфагновых мхов (сначала из Subsecunda и Cuspidate) с пушицей, а за- тем формируются небольшие рямки с багульником, клюквой и даже сосной. В Средней и Восточной Сибири гипновые болота редки, они встречаются только на крайнем севере лесной области. Особняком стоят бугристые болота, деформированные веч- ной мерзлотой. Они чаще всего представляют комплекс (мак- рокомплекс) мезотрофных формаций, подобных описан~ньгм ,выше гипновым и мочежинным сфагновым, с олиготрофны- ии формациями, которые развиваются на вспученных и дегра- дирующихся участках тех же мезотрофных болот. Такие вспученные участки, имеющие вид то слабо выпуклых обшир- ных сухих площадок («плоскобугристые торфяники»), то вы- соких крутосклонных торфяных бугров, обычно утрачивают черты, свойственные настоящему болоту. Если в плоскобуг- ристом комплексе еще сохраняется порой иллюзия олиготроф- ного сфагнового торфяника благодаря наличию сосны, болот- ных кустарничков (багульника, карликовой березки) и даже сфагновых кочек (Sphagnum fuscum), хотя и замаскирован- ных лишай~никовым покровом,— то крупнобугристый торфя- ник, как правило, несет уже явные признаки деградации, о которой свидетельствуют большие участки обнаженного выветривающегося торфа, трещины, пересекающие бугры, и обрушивающиеся края последних, часто принимающие обрывистый характер. Растительность бывает сосредоточена по склонам бугров, роль сфагнов в ней ничтожна. Характерно, что как в плоско бугристом, так и в крупнобугристом типе бугры сложены тем же торфом, что и в прилегающих мочежинах, и рост их проис ходит снизу, а не с поверхности, как это свойственно торфяно- 258 
м у болоту. Поэтому торфяной бугор не является обычным вер- ховым моховиком, а весь комплекс в целом не может рассмат- риваться как болото. Только мочежины живут здесь жизнью, фвойственной нормальному болоту: в них развиваются торфо- образователи, накопляется торф. Но время от времени в некоторых участках такая жизнь начинает нарушаться царастающим вспучиванием, и возникает бугор с противопо- ложными болоту режимом влажности и свойствами. Бугристые торфя~ники представляют особо типическое яв- 'ление в Средней Сибири, где они начинают появляться к се- веру от Ангары и распространяются более, чем на 10' широ- ты, выходя за пределы лесной области. Как уже указывалось в предыдущей главе, деградирую- ~циеся бугристые торфяники на Крайнем Севере представляют авангард тундрового ландшафта и превращаются в него, по ,'существу, в высоких широтах. К западу от Енисея мерзлые торфяно-бугристые комплексы распространены лишь на севере лесной области (в зоне пред- тундрового редколесья), занимая почти весь водораздел Оби ф Казымом, Надымом и Пуром и переходя к югу через по- лярный круг в бассейне р. Таз. В лесной области Восточной.Сибири подобные образования педётавляют" сравнительно редкое явление, за исключением асточного Забайкалья, и носят несколько иной характер, так ~йй бугры здесь сложены не торфом, а большими линзами ьда, прикрытого сверху глинистым грунтом с прослбйкой ~рфа. К тому же основой для возникновения таких бугрис- х «марей», (как их называют в Восточной Сибири), служат е моховые болота, а травяные — осоковые, пушицёвые,— на торых возникает под влия~нием мерзлоты мелкобугристый льеф, отличающийся большим непостоянством, так как буг- ы то оседают, то возникают вновь в других местах в соот- татвии с таянием ледяных линз летом и образованием их ', ова осенью. ' ~'Кроме описанных типов болот, в лесной области Сибири речаются травяные низинные (евтрофные) болота, которые ычно являются начальными стадиями заболачивания и со- ~аняют относительно устойчивый характер лишь в пределах епной области. Однако имеются и в таежной полосе Сиби- Я,такие районы, где совокупность эдафических условий пре- ,Ятствует развитию не только сфагнового, но и вообще мохо- Ыго заболачивания и где в силу этого болота надолго задер- Мваются в фазе травяных (евтрофных). К таким районам относятся области поверхностного залегания морских кембро- 'снлурийских пород, богатых известью и поваренной солью. ,~ Условиях моренного замкнуто-холмистого рельефа или сла- ~орасчлененных равнин при высоком стоянии трунтовых вод 374 259 
происходит заболачивание отрицательных форм рельефа пу тем зарастания их осоками и злаками. Точно так же и мног„ численные водоемы, встречающиеся в подобных условиях у берегов зарастают и заторфовываются. H B ToM H B друго случае возникают болота, очень однообразные по своеи типо логии. Это по преимуществу вейниково-осоковая формация господством кочкообразующей Carex wiluica и вейников- в первую очередь Calamagrostis Langsdorffii. Такие болота ш|.,- роко распространены на Енисейска-Ленском водоразделе, ~ северу от истоков Вилюя, где они чередуются с участками бо- лотистых осоково-вейниковых лугов и с осоково-пушицевь~ ми болотами, поросшими по кочкам мелкими ивами: Saliz myrtilloides, S. reticulata и др. Аналогичные картины можно встретить по всему бассейн~ Вилюя и особенно в Лена-Вилюйской равнине, где травяньн болота известным образом гармонируют с общим характером ландшафта и усиливают его лесостепной оттенок. Кроме того, как уже упоминалось, травяные осоково-пуши цевые болота свойственны лесным районам бассейна Амура. но здесь они деформированы мерзлотой и приобретают поэто- му комплексный характер. На возникающих буграх, изоли- рованных мерзлотой от влияния известьсодержащих матери~н- еких пород, нередко растут сфагновые мхи и лишайники. В таежных районах Западной Сибири с ее выщелоченны- ми грунтами и мягкими водами травяные болота встречаются лишь вдоль русел ручьев, по заболачивающимся ложбинкам Е тайге, но долго в таком виде не существуют, так как в ни:. быстро появляются зеленые и сфагновые мхи, которые в этих районах способны развиваться даже на лесной почве, почть лишенной торфяного горизонта. В завершение общей характеристики растительности лес- ной области необходимо несколько остановиться на луговы~ ценозах. Естественные луговые пространства свойственны по пре- имуществу тем участкам лесной области, где эдафические или другие условия препятствуют развитию древесной раститель- ности — это в первую очередь поймы рек, подверженные еже- годному заливанию и выдиранию растительного покров льдом. Что касается суходольных материковых лугов, то они лиш~. в исключительных случаях могут быть обусловлены в тайгi эдафическими факторами и гораздо чаще связаны в свое~; существовании с антропогенными воздействиями — постоянн . повторяющимся удалением лесного полога. В пределах лесноi' области Сибири можно встретить з~начительные площади ка ° поемных, так и материко'вых лугов. 260 
О сновные водные артерии Сибири — Обь, Енисей, Лена- дересекают лесную область на значительном протяжении, но степень развития поймы и характер ее у всех этих реК раз- дщчны. Наиболее обширны на значительном протяжении, но и наиболее заболочены луговые пространства в долине Оби; Лена не всюду имеет выраженную пойму; на Енисее заливные луга сосредоточены по его левому берегу, где пойма иногда значительно расширяется, распространяясь в пределы Запад- но-Сибирской низменности. Луговая растительность по Оби и Енисею более сходна между собой, долина Лены несет черты большей сухости. Заливные луга Оби, Енисея, Лены и значительной части их крупных притоков представлены по преимуществу злако- .выми формациями. В прирусловых участках на сухих песчаных наносах гос- подствуют обычно чистые заросли какого-либо из высоких кор- невищных злаков: костра Bromus inermis, пырея Agropyron терепз, иногда лисохвоста Alopecurus pratensis. На сильно на- рушенных льдом и на более увлажненных участках поймы разрастается вейник Calamagrostis Langsdorffii — один из глав- ,нейших эдификаторов почти всех сибирских лоемных лугов. В наиболее сырых местах к вейнику добавляется плотнокусто- фая осока Carex gracilis. Такие осоково-вейниковые луга осо- бенно распространены по Оби в ее заболоченной пойме. На влажных участках в поймах обычны также заросли канарееч- ника Digraphis агипйпасеа. В средних участках поймы на более развитых аллювиаль- иых почвах формируются уже более сложные ценозы, порой 'фа счет примеси лугового разнотравья к тем же корневищ- ным злакам, а также за счет внедрения новых злаков. Зарос- февое сложение фитоценозов сменяется диффузным с ясным ,, асчленением на ярусы. При наличии очень разреженного ' руса из костра, лисохвоста и других роль эдификаторов здесь приобретают нередко более низкие злаки: полевица Agrostis vulgaris, А. alba, овсяница Festuca pratensis (особенно харак- ',,терная для лугов Енисея), иногда тимофеевка Phleum pra- lense и др. В случае значительного развития разнотравья '(Различного видового состава в разных бассейнах) луга приобретают характер разнотравно-злаковых, или злаково- 'Разнотравных. В наиболее высоких участках поймы в Тра- востое обычно много бобовых, как-то; повсеместно встречак~- Жиеся вика Vicia сгасса, красный клевер и другие, придаю- Йnå таким лугам большую сельскохозяйственную ценность. Поймы большинства рек в пределах лесной области силь-', Но закустарены: зарастают ивами, черемухой и доугими кус- таРниками. В пойме Оби распространены рощи древовидных "в и черного тополя (осокоря) Populus nigra, а также лес- "6~ 
ные осоковые кочкарные болота со смешанным древосто.. ем — «согры». В пойме Енисея, кроме кустарниковых зарослей обычны хвойные пойменные леса из ели, пихты H кедрд а также встречаются и согры. Поймы как Лены ниже устья Вилюя, так и ее нвкоторы> притоков (Вилюй) характеризуются исключительным разви- тием смешанных кустарно-древесных зарослей, которь иногда настолько смыкаются, что не оставляют места дл~~ травянистой растительности. Здесь, кроме кустарных и др»- вовидных ив, растут черемуха, ольха, береза, боярка и MH()- гие другие. Аналогичные картины можно встретить в бассейн не Оби — по ее притокам, где отсутствует луговая раститель- ность. По Алдану, Вилюю, и средней,Л ене встречаются значи- тельные луговые пространства, среди которых наряду с обыч- ными мезофитными формациями можно встретить заросли Beckmannia — злака, указывающего на засоленность почвы. и настоящие солончаковые группировки с Salicornia herbacea Sueda corniculata, Puccinellia (Atropis) tenuiflora и Artemisia 'jacutica. Галофитные ценозы достигают в бассейне Вилю'. 65' с. ш. Широким распространением пользуются также в бассейне Лены материковые луга на водоразделах, образующие эколо- гические ряды в «аласах», т. е. в усыхающих впадинах про- вального (термокарстового) происхождения, нередко с оста- точными озерами в центре. Типичный экологический ряд дает картину последователь- ного перехода от водно-прибрежной растительности и болоти- стых злаково-осоковых лугов на дне аласа к разнотравю) злаковым лугам с участием галофитов (Beckmannia, А1ореси- 1us) и далее — к бескильницевому солончаковому лугу, сменяющемуся в повышенных краевых частях аласной впа- дины лугово-степными и степными ценозами с ковылем (ЯИра decipiens), типчаком (Festuca lenensis), полынями, эспарце- том и другими степными растениями (В. А. Шелудякова, М. Н. Караваев, А. М. Петров, 1954). Окружен алас листве- ничным лесом. Аласные сенокосы дают во влажные годы высокие урожаи сена, достигающие на бескильницевом луг1 12 — 15, а на болотистых лугах 20 — 30 центнеров с гектара. Среди материковых лугов Сибири особый интерес пред- ставляют климатически обусловленные высокотравные луга Камчатки, которые занимают порой значительные площади среди рощ каменной березы. Господствующие здесь зонтичнЪ~е достигают высоты 2 — 3 м. Такова камчатская пучка, или «сладкая трава» — Heracleum dulce, а также особенно харак- терная для таких лугов Angelica refracta — «медвежий ко- рень»; здесь же растет крупноцветное лилейное Fritillari'* 4)6г) 
l kamtscha ensis, луковицы которой оогаты питательными веще- ,ствами ( рахмалом и сахаром) и употребляются в пищу. Высокотравной является и поемная травяная раститель- ность Камчатки, среди которой особенно интересны гигант- ~кого роста шеламайник Filipendula kamtschatica и камчат- ская крапива Urtica platyphylla, являющаяся текстильным растением. Очень большая роль в таежной зоне принадлежит лугам антропОгенного характера, формирующимся на гарях, выруб- 'Ках и других местах, где человек сознательно или стихийно уничтожает древесную растительность. Вырубки после раскор- Чевки и расчистки зарастают с течением времени ценными в кормовом отношении злаками: полевицей, мятликом, тимофе- евкой с примесью лесного разнотравья. Под действием сильного низового пожара в равнинной таи- ге перегорает не только живая. растительная дернина, но и гу- мусовый горизонт почвы и корни деревьев; заселение расти- тельностью такой «черной» гари идет по пути сингенеза. .'В первых стадиях формируются невыработавшиеся фитоцено- 'зи с зарослево-лятновым сложением, в которых исключитель- ,ное господство лринадлежит кипрею (Epilobium angustifo- "1шт), имеющему большое экономическое значение в качестве одного из лучших медоносов, а также вейнику (Calamagrostis 'obtusata), иногда — сныти (Aegopodium podagraria) . По мере задернения почвы и очищения поверхности от разрушающихся стволов, гарь засе.~ц~ется злаками, бобовыми ,Й разнотравьем, имеющими уже сельскохозяйственную цен- ~ость: мятлики, костер, полевица, чина, мышиный горошек и др. Такие участки или расчищаются Баселением под пашни, ли же используются в качестве сенокосов, превр" ùàÿñü при ,':~oM в хорошие суходольные луга. В случае предоставления фймим себе эти гари зарастают сначала малинником, а за- ,,'~ем тощим и частым берез~няком или осинки~ком. которые , остепенно изреживаются, а в дальнейшем дают под своим ологом приют темнохвойным породам и таким образом спо- собствуют восстановлению тайги. Всевозможные охотничьи избушки («зимовья») среди ~дойных лесов бывают окружены полянами из злаков, обра- 'зующих раздельные заросли (виды Qalamagrostis, Alopecurus 'pratensis, мятлики и т. п.). B этом также можно видеть путь к искусственном~ созда- Р9ю луговых угодий в самых глубинных частях лесной облас- ти Сибири. Вольшие перспективы создания сеянных лугов опкрывает ~�~~скохозяйственное освоение массивов низинных — гипно- ~ых н осоково-гипновых — болот, распространенных в доли- нах большинства таежных рек Западной Сибири и хранящих '().') 
в своих недрах огромные потенциальные запасы питзт~льн~ц~ веществ (В. М. Елисеева, 1954). Л ИТЕРАТУРА Архипов С. С. (1933) — Воробьев g. В. (1953 И59", Гала- зий Г. И. (1954), Горчаковский П. Л. (1956), Крылов Г. В. (1956) — Крылов Г. В. и Салатова Н. Г. (1950).— Крылов П. Н (1891, 1898).— Куминова А. В. (1950, 1959).— Поварниц ~н В. И (1933, 1944, 1956). — Соколов С. Я. (1937 — 1938).— С оч а в а B. (1956). — С у к а ч е в В. Н. (1931, 1934, 1935, 1950). — 1 и х о м и- ров Б. А. (1946).— Тюлина Л. Н. (1954, 1957). — Шелудяко- ва В. А (1938).— Шелудякова В. А., Караваев М Н. П рсв А. М. (1954) — Юбил. сп. Академику Сукачеву (1956). 
Ю О С е О Ь'- и г О CO Х й: и: О О й'.( ... О О Ф О М В и О И ~и О И Г р 
Рис. 55. Молодой кедр, выросший на свободе (прппоселковый кед-ровник близ Томска). Фото Р. И. Конопкннои. Рис. 56. Шишки кедра сибирского. Фото Р. И. Коноп-киной. 
Рис. 57. Перестойные кедры в северном кедровомрслколесьс. (Низовья Нижней Тунгуски). Фото автора. 
Ряс. 58. Темноквойный (вихтовый) лес в гор)~ом Алтае. фото Б. С. Юдииа 
Рйс, 69. Горный темнохвойный лес и высокотравньф лесной луг ~iiepea-ннй план) в Саянах. Фото О. Л. Пешкова. 
Рис. 60. Пихта, пораженная гусеницами сибирского шелкопряда(Томская оол.). Фото А. Г Крылова 
Рис. 61. Приснисейская северная тайга. ФотоВ. В. Ревердатто. 
О С 
С Xl ~е Сг й» В=; с ~Ж Я'" 0 З о а ~ . CU г. ~- ' ° В ~~ ° '1 l l l ~ ~ль4~° В /У~ Е-/ Г: г' C- Ci ~- ы, ъ~ С~ С ~ В~ е~ С' ~л в Х 3'» Ф~, Р~ (6 ". ' р ~ ~~' ъ~ ° 
(Г. ~» 0 С. в с Е' О, (е ~ с О &= с .Я' Cl, Ф < c .аK :й й й = ф '.г Щ г. [; ~ ф~~ Ь. В; ° фЮ Р— о~ М v— p с с Щ й( r. ° 0 Ll ~, с в с ф е Ь О Я ь-Ф:( Э Q c Q Д: г й Ю tG & v Х В; О :й ~Л В' 6 <Х 
Рис. 65. Ягельное листвепичпое редко.1есьс (с Вступ!в exilis) по склону столовой горы па севере Г.р.д и- Сибирского плоскогорья. Фото авгоря: 
~~ I ~ ~л М Г ~- ~ л ~ф ~ ~ 'г r ~~ Ф Г 
Р iс. 67. Кедровый стланик (передний план) — кустообразная форма в'щлеске лиственичного редколесья у предела леса в Забайкалье. ФотоВ. И. Смирнова. P))c. 68. KE.)l poBI, стланик — (р()о~)а с ле)((ачич стволом иа пределдревесной;растительности в Забайкалье. фото В. И. Смирнова. 
~ис. 69. Липняк с пихтой (липовый остров Кузнецкого Алатау, окр. деево). Фото Ю. П. Хлопова. 
I М ~ й.'» С, г ~ О ~ s~ С) ~ В:~ 0;~~ О С5 ф <ь «~~ Q 
~о Г с. Г С ~ ~с ~: И С ~ т Cg И Щ ~ч Щ г~ С Я'' ЖСи~ к " K О Ог С CL lQ ~~ Ф K В И ~~ ~ С 
J X' С» ~Е ф"~ . г ° ъ t % а С'4 ~ С~ С' С- 
~б ~ ~ ~ Р~ Р~ 'г ° ~ ~ / л~ С (ч ~ 1r ~— CV . ~. О ~г ~о ° ~з г Cl. ~ , ~ ~,~ \ с~ Яг ~ QJ (-". fV,' CQ С.' C г1 ~ ' Ф ~~~ В'Ф'6 О й С) C. 
[-'цс. 74. Производшыш бери:ыяк и» севере Средне-Сибирского плоскогор1 (басс. 1утоичаиы). Фото автора. Рис. 75. Высокотравные заросли геламайника на Камчатке. Фо~о В. Л, Комарова. 
Рис. 76. долинные ерники и лиственичные перелески на севере СрезанСибирского плоскогорья (близ истоков Вилюя). Фото автора. ~'ис. 77. Там же — леталь: пятнистый микрорельеф с глинистым среди ягелей — в центре. Фото автора. 
Рис. 78. Заросли ивняка в пойме средней Обц.Фото Б. С. Юдина. Рис. 79. Кацарее1цый луг в пойме ци>кцец Обц.Фото С. Ф. Дьяченко. 
Г-'ис. 80. О. иготрофное сосново-кустариичко- во-сфагиовое болото (рям) в таежион зове Зя~ял~~ой Сибири. Фото О. Л. Лисс. 
О О ~г ~ йф О ~~ Щ Е CQ CQ О ( О В О Ч:) (1) О Я О (в CQ .б- :) О Ю О ж (./ О ( 1- 
I (:3 ~:( 'О И (б М З ~ v CI3 СЯ '~ ж ':) Ф И ~о а~ CJ фЦ о~ о В' О О Ю О 0 р. (Т) Ж «~' М ~ Ф р v О О И ~ 1 р?а о с> х:Е g4 rl Ф ф3 О 0+ О о ~ Ж v g~ М Ф ~) В~ И() И О М 
/~7А ВА ХХВОЙНО-ШИРОКОЛИСТВЕННО-ЛЕСНАЯ OBJIACTb1. Общая характеристика К хвойно-широколиствен~ной или, точнее, хвойно-широко- лиственно-лесной области относятся лесопокрытые простран- ства Приамурья (то есть бассейна Амура ниже слияния Шил- ки с Аргунью) и Приморья; сюда же относится юго-западная оконечность Сахалина. Специфические черты растительного населения этой территории, называемой обычно Дальним Востоком, привлекают к себе внимание многих ботаников, на- чиная с первого исследователя этой части Азии K. И. Макси- мовича и до наших дней. Еще в начале текущего столетия Коржинский, Танфильев, а позднее Кузнецов, Комаров, Крылов обращали внимание на своеобразие флористического состава и структуры лесных ненозон нашего Дальнего Востока. В 1912 году Н. И. Куз- ':.ецов поставил вопрос о том, что в этой области сохранилась древнейшая флора Сибири, некогда одевавшая ее сплошным покровом, а затем уничтоженная четвертичным оледенением и уцелевшая лишь на крайнем юго-востоке. Уже тогда были известны ископаемые находки Taxodium, Ginkgo, Sequoja в низовьях Лены, Platanus, Ilex, Асег, Aralia — близ Ачинска, масса широколиственных пород в до- лине р. Бухтармы на Алтае и т. д. Однако, по мнению Кузнецова, не только ископаемые на- ходки подтверждают основную мысль, что на Дальнем Восто- ке сохранилась в живом состоянии третичная флора, имев- шая некогда широкое географическое распространение по всеи Сибири. За это говорит также островное распространение по Сибири некоторых растений, кое-где уцелевших в живом со- стоянии в сибирской тайге и являющихся как бы чуждыми элементами в современной ес флоре. 
Кузнецов ссылается на то, что почти все широколиствен- ные европейские породы в своем географическом распростра- нении доходят на востоке самое большее до Урала, и только липа проникает к востоку от Иртыша — до Тары. Дальше в Сибири липа встречается в изолированных местонахождениях: на Алтае, в бассейне Оми и в окрестностях Красноярска, а затем — после громадного перерыва — в Приамурье и При морье имеется 2 вида липы. В настоящее время ассортимент термофильных растений, известных в ископаемом состоянии из третичных отложени~ Сибири, исчисляется многими десятками видов, среди которы~- особенно достопримечательны: камфорный лавр, серый орех, лапина, падуб, тсуга, секвойя, таксодиум, дзельква и т. п.Мно- гочисленные данные спорово-пыльцевого анализа, как мы ви- дели выше (гл. I), подтверждают, с одной стороны, наличие глубоких отличий современной сибирской бореальной флорь~ от флоры третичной, а с другой стороны,— общность и род- ственные связи с последней лесной флоры Приамурья и При- морья. В пользу этого же говорит факт существования среди термофильных растений, особенно среди гидрофитов, видов с колоссальной дизъюнкцией ареалов между Европой и Даль- ним Востоком, как-то: лотос (Nelumbo), бразения и другие, являющиеся здесь реликтами (Е. М. Лавренко, 1938). Таким образом, целый ряд палеоботанических и ботанико-. географических данных подтверждает соображения первых исследователей Дальнего Востока о том, что здесь, как в ес тественном заповеднике, законсервировался растительный покров, одевавший территорию Сибири в предыдущую геоло- гическую эпоху. В то время, как на остальной части северной Евразии это~ покров вынужден был полностью исчезнуть под холодным ды ханием четвертичного ледника, на Дальнем Востоке только к концу плейстоцена произошло некоторое ухудшение климата", которое не носило, однако, катастрофического характера, по- этому оно вызвало лишь отступание к югу наиболее теплолю- бивых третичных элементов с заменой их на мигрировавшие с севера бореальные формы. В современную эпоху закреплению элементов бореальной растительности благоприятствовало наличие горного релье- фа. Однако эти элементы не смогли полностью противостоят~ надвинувшимся с юга широколиственным деревьям и, сме- шавшись с ними, образовали сложный флористический ком- плекс, в котором господствующую роль все же сохраняют не- моральные, то есть термофильные лесные элементы, родствен- ные в систематическом отношении японско-китайской флоре Значение послед~них,резко возрастает к югу, так что в так на- зываемых южно-уссурийских лесах (в бассейне Уссури 266 
в южной части Приморья) бореальные элементы в древесно'- кустарниковых ярусах лесов почти полностью отсутствуют. В то же время характерно, что среди лиственных деревьев и кустарников, господствующих здесь, совершенно нет вечно- зеленых растений, то есть все они являются листопадными, летнезелеными. Это обусловлено тем, что климат Приморья' и Приамурья, несмотря на близость океана и положение тер- ритории в подсубтропических широтах, не является ни суб- тропическим, ни типично морским и несет черты суровости и' континентальности, связанные с охлаждающим влиянием ази- атского материка с его полюсом холода в зимнее время. Большая годовая температурная амплитуда (до 40') в сочета- нии с чертами муссонного климата заставляет растения при- способляться прежде всего к перенесению холодной и сухой зимы. Одновременно большая продолжительность вегетацион- ного периода (доходящая на юге области до полугода) — с преобладанием теплой погоды и обилием атмосферных осад- ков — очень благоприятна для жизни мезофильных и сравни- тельно термофильных широколиственных деревьев с сопутст" вующими им кустарниками и травами. Наряду с ними в качестве обязательных элементов во мно- гих лесных ценозах участвуют виды хвойных, но уже инов экологии, чем обычные сибирские хвойные, и никогда не вхо. дящие в состав формаций бореальной тайги. Некоторые из этих хвойных (корейский кедр, цельнолистная пихта) являют- ся даже более требовательными (термомезофильными), чем гакая широколиственная порода, как монгольский дуб. Отсю- да и произошло современное название данной области— хвойно-широколиственно-лесная. Эта область аналогична (симметрична) по своему положе- нию на материке области широколиственных лесов Европы, но несравненно богаче последней по видовому составу флоры и особенно по численности видов деревьев, играющих роль эдификаторов и доминантов, что является следствием четвер- тичной истории. С другой стороны, хвойно-широколиственная область в смысле флористического богатства еще Кузнецовым (1912) была поставлена в параллель с Кавказом, в некоторых райо- нах которого также уцелели от оледенения значительные комплексы теплолюбивой не только неморальной, но и субтро- пической третичной флоры. При этом и там и тут господству- ющими жизненными формами являются деревья и кустарни- ки, и довольно заметная роль принадлежит лианам, среди ко- горых имеются и крупные древовидные формы. 267 
2. Состав дом инантов хвойно-широколиственны~и широколиственных лесов В. Л. Комаров еще более 40 лет тому назад подсчитал, что в лесах Дальнего Востока произрастает 78 видов кустарнико;, и 64 вида деревьев, из которых широко распространенными являются 46 видов. Таким образом, количество доминантов среди деревьев и кустарников очень велико и определяется многими десятками видов. Познакомимся с краткой характеристикой наиболее обыч- ных, а также особо интересных древесных растений При- амурья и Приморья. . Pinus koraiensis Sieb. et Zucc. Корейский к е д ~р. Относится к секции Cembra и систематически близок к сибирскому кедру (Pinus sibirica); очень крупное горное де- рево, имеющее среднюю высоту 20 — 30 м, но достигающее в отдельньгх случаях 45 — 60 м; диаметр ствола 1 — 2 м; долго- вечен, живет до 400 лет. Ствол корейского кедра прямой, с низ- ко расположенной густой кроной; плодоношение обильное, шишаки и орехи крупнее, чем у сибирского кедра. Из семян добывается ценное пищевое масло. Древесина мягкая и лег- кая, с розовым оттенком; высоко ценится, идет на экспорт; используется в столярном производстве, для получения каран- дашной дощечки, фанеры, а также в судостроении и еамо- летострое~нии. Основная часть ареала находится в Маньчжу- рии, откуда, очевидно, и шло расселение корейского кедра к северу в течение четвертичного периода. 2. АЬ i es ho lo phyll а Maxim. Пихта цельнолист- н а я, или черная. Не уступающее по ~размерам кедру крупное дерево с раскидистой кроной и острой хвоей, не имеющей снизу белых полосок, характерных для других пихт; отличает- ся быстрым ростом. Заходит в южную часть хвойно-широко- .тиственной области из Маньчжурии. Имеет целинную древесину, близкую по характеру использования к кедру. Является хо- рошим декоративным деревом. 3. Abies nephrolepis Maxim. Белокорая амур- с к а я п и х т а. Распространена от Охотского побережья до Маньчжурии включительно. Характерна для южно-охотской флоры, но особенно обильна в лесах Приморья — в горах Сихотэ-Алиня. 4. Р ice à j ez oen si s Carr. (Р. ajanensis Fisch). Аян- ска я ель. Типична для Охотского побережья, но в горах Сихотэ-Алиня достигает исключительно мощных размеров (до 40 м) и возраста 300 — 350 лет. Считается очень ценной дре- весной породой для лесной промышленности и экспорта; ис- пользуется в вагонострое~нии, самолетостроении и в качестве сырья для целлюлозно-бумажной промышленности. 268 
Кроме названных хвойных на Дальнем Востоке встреча- ются: обыкновенная сибирская ель и даурская лиственица, проникающие сюда по холодным долинам с заболоченными почвами, а также родственный сибирской ели вид Picea korai- ensis Nakai, к о р е й с к а я е л ь, растущая только в наибо- лее южных районах. Но особенно разнообразен состав лиственных деревьев. 1. Quercus mongol ica Fisch. Дуб монгольский. Одно из самых распространенных на Дальнем Востоке де- ревьев. Обычно имеет невысокий корявый дуплистый ствол, но в благоприятных условиях достигает высоты 25 м. Отличает- ся светолюбием: растет в разреженных лесах; охотно посе- ляется после вырубки или пожаро~в. Хорошо переносит суро- вый континентальный климат. Предполагается, что сможет акклиматизироваться в условиях западносибирской лесосте- пи. В бассейне Амура проникает на запад до Албазина. В хо- зяйственном от~ношении — малоценная порода. 2. Juglans manshu rica Maxim. Маньчжурский о ip е х. Крупное, быстрорастущее дерево с прямым стволом до 25 м высоты и более 1 м в диаметре. Растет по преимуществу по долинам, на плодородных влажных почвах, встречаясь да- же в поймах; не выносит заболачивания; по южным склонам поднимается в горные леса. Орехи Juglans manshurica имеют более толстую и крепкую оболочку, чем Juglans regia. Маньч- журский орех — очень ценная порода, имеющая разнообраз- ное практическое использование: кора и плоды дают дубиль- ные вещества, из листьев получают лекарственные препараты, древесина идет на фанеру, употребляется в авиастроении, в столярном и мебельном производстве; из коры изготовляются веревки, краски и т. п. 3. Phellodendron amurense Rupr. Бархат, а м у р с ко е п р о б ко в о е д е р е в о. Относится к семейству Rutaceae (родственно лимону и апельсину). Является краси- вым, крупным, быстрорастущим деревом со светлой бархати- стой корой, отличающейся большой толщиной пробкового слоя. Распространен в бассейне Амура, в Китае, Японии В настогщее время это ценное дерево в естественных насаж- дениях становится уже редким. Используется как медонос, лекарственное, дубитель, краситель; древесина высоко це- нится для изготовления мебели и фанеры. Кора добывается на укупорочную пробку и служит сырьем для изготовления линолеума н' других отделочных стройматериалов. В настоя- щее время~'в нашей стране широко практикуется искусствен- ное разведение амурского бархата в промышленных целях; в связи,'с морозоустойчивостью и засухоустойчивостью это красиво~ дерево используется при создании полезащитных лесона аждений в степях и на озеленении городов. 269 
4. 1=' r а х i n и s rn а n s h и r i с а Rupr. Я с е н ь м а н ь ч ж у р- с ~си Й. Похож на европейский и его замещает. Растетв горных и в долинных лесах, достигая роста 25 — 35 м и 1 м в поперечни- ке. Относится к быстрорастущим деревьям. Отличается высо- кой требовательностью к богатству и влажности почвь1. Образует красивую ажурную крону, в силу чего считается хорошим декоративным деревом. Древесина отличается проч- ностью, красивым цветом и рисунком; высоко ценится в фанерном и мебельном производстве, в самолетостроении, кораблестроении и машиностроении. 5. Carpinus cordata В1ите. Граб маньчжур- ск и й. Географически замещает европейский граб. Является невысоким деревом, не более 12 — 15 м. Относится к теневы- носливым породам, часто играет роль доминанта, занимая место во втором или третьем древесном ярусе; требователен к теплу и влаге. Северная граница ареала граба совпадает с границей наиболее богатых по видовому составу широко- лиственных лесов; основной ареал — Маньчжурия, Япония. 6. Tilia amurensis Rupr. Амурская липа. Заме- щает в бассейне Амура европейскую Tilia cordata. 7. Т i 1 i а Т а q и е t i С. К. Л и п а Т а к е. 8. Tilia manshurica Rupr. Липа маньчжурская. Все виды дальневосгочных лип являются высокими де- ревьями по преимуществу пер~ваго яруса и достигают высоты 25 — 30 м. Наиболее широко распространены 2 первых вида, тогда как третий достаточно обилен лишь в наиболее южных районах. Дальневосточные липы относятся к первоклассным медоносам. 9. Каlораnax sерtе1пlоЬит (Thunb) КоЫк. Бе- л ы й о р е х, д и м о р ф а н т. Редкое дерево из семейства ара- лиевых, с невысоким прямым стволом, с очень крупными паль- чатыми листьями, напоминающими по форме клен. Встречает- ся на tore Приморья. Красивая золотистая древесина этого дерева высоко ценится. Плоды съедобны. Большая роль в качестве доминантов нижних древесных ярусов и яруса подлеска принадлежит кленам, общее количе- ство которых, по Комарову, достигает 14 видов. Наиболее обычными являются следующие виды: 10. А с е r т о п о Maxim. К л е н м е л к о л и с т н ы й. Похож на европейский Acer platanoides L. и замещает его на Даль- нем Востоке. Широко распространенный и наиболее высоко- рослый вид, достигающий 18 — 20 м высоты и участвующий не- редко во втором ярусе леса. 11. Acer manshuricum Maxim. Клен маньчжур- с к и й. Крупное дерево, достигающее 20 м высоты, с тройчато- сложными листьями и красными черешками. Обыче~ в наи. более южных районах. 270 ! 
12. Acer ukurunduense Тгаи1ч. et Меу. Укурунд, ж е л т ы й к л е н. Небольшое дерево (до 14 м) . Широко рас- пространен в хвойно-широколиственной области, проникая на север дальше всех кленов; встречается на Сахалине. 13. Acer ginna1 a Maxim. Клен приречный. Не- высокое дерево или кустарник декоративного вида. Кроме названных, довольно обычными являются.. 14. Acer tegmentosum Maxim. Клен з�ел�ено- кор. 15. Acer pseu dos ieb old ianu т (Рах) Кот. Клен кр а сны й. Все виды кленов имеют красивую древесину, идущую, главным образом, на изготовление фанеры и на различные поделки. Среди крупных деревьев существенную роль в лесах игра- ют виды ильмов, достигающие высоты 25 — 30 м и доминирую- щие в первом или втором ярусах некоторых лесных форма- ций. Наиболее обычны: 16. U 1 т и s p r о р i n q и а Koidz. И л ь м д о л и н н ы й. 17. 111тиз 1а cini а ta (Trautv) Mayr. Иль м горный, или берест. Кроме широколиственных пород в нижних древесных яру- сах нередко принимают заметное участие березы, не рас- пространенные в бореально-лесной области н близкие по сво- ей экологии к широколиственным. 18. Betula Schmidtii Rgl. Береза «железная». Распространена по горным склонам только в южном При- морье. Отличается очень твердой древесиной. 19. B etu 1 а costa ta Trautv. Яелта я берез а. Встречается в горных лесах. 20. В e t u 1 а d а h u r i c a Pall. Черн а я б е р е з а. Широко распространенное на Яальнем Востоке дерево. Растет в до- линных лесах. Характерны также: 21. Ро ри1из M a ximowiczii А. Henry. Тополь М а к с и м о в и ч а. Распространен в долинных лесах; досты- гает гигантского роста (до 40 м) и 2 м в диаметре. 22. А 1 п и s h i r s и t а Turcz. О л ь х а п у ш и с т а я. Более мелкими деревьями нижних ярусов являются: 23. Р а d и s М а а с k i (Еирг.) Кот. Ч е р е м у х а М а а к а. Горное дерево до 15 м высотой с малосочными несъедобными ягодами и отстающей желтоватой корой (берестой). 24. Р а d иs rа сета s а (Lат) Gilib. Черемуха обык- нове н н а я. Встречается по речным долинам. 25. Maackia amurensis. Rupr. Амурская ака- и и я. Высокий кустарник, или дерево до 12 м высоты — из се- '271 
мейства бобовых; цветы белые в больших кистях. Хорошее де коратинное растение. 26. Ругиз иззиг1епз1я Ма«m. Уссурийская гру- ш а. Дерево 10 — 15 м высотой с густой широкой кроно;; Пл,", ды мелкие, съедобные. 27. M а 1 и s т а n s h и r i с а (Maxim.) Кот. М а н ь ч ж у р с к а я я б л о н я. Дерево, или кустарник, до 5 м высотой, Пло ды мелкие, съедобные. Дикая маньчжурская яблоня и уссурийская груша широко используются в практике садоводства в качестве подвоя дл,, получения морозоустойчивых сортов плодовых деревьев. Богатство дальневосточной флоры определяется так>кc большим разнообразием кустарников, играющих в лесах рол~. подлеска. Среди них особенно характерны следующие: 28. Ligustrina amurensis. Rupr. Амурская си р е н ь. И меет белые цветы; очень декор ативн а. 29. Corylus manshurica Maxim. Лещина (ореш- ник) маньчжурская. 30. С о r y l и s h e t e r о р h у11 а Fisch. Л е щ и н а р а з Б о- листна я. Оба вида лещины дают богатые урожаи съедобных оре- хов, богатых питательными веществами, особенно жиром (до 50 ). 31. Aralia manshurica Rupr. et Maxim. Аралия м а н ь ч ж у р с к а я. Колючий кустарник с крупными, трижды- перистыми листьями и большим зонтиком белых цветов. сильно р а3р астается на гарях. 32. Eleutherococcus senticosus (Rupr. et M;; xim.) Maxim. Элеутерококк, «дикий пер ец». Не- большой кустарник, растущий в горных лесах; перспективе| как лекарственное растение — заменитель жень-шеня. 33. Philadelphus tenиi fоliиs Rupr. et Maxim. Чубушник, дикий жасмин. Кустарник в 1 — 2 м высо- той; имеет декоративное значение. Кроме перечисленных видов, в лесах Дальнего Востока встречаются: виды черешни, дикая слива, вишня, дикий абри- кос, амурская рябина, виды боярышника, а также крушинг, бузина, барбарис, ивы, таволга, шиповники, бересклеты и другие деревья и кустарники. Характерной принадлежностью дальневосточных лесов являются кустарниковые и древовидные лианы, среди кото- рых наиболее широко распространены: 1. Vitis amurensis Rupr. Амурский виноград. Типичный представитель амурской флоры, дающий синие съедобные ягоды. 2. Schizandra chinensis (Turcz) Baill. Лимон- н и к. Растение из семейства Magnoliaceae; ягоды его, имею- 272 
щие запах лимона, употребляются в пищу, семена идут иа ,приготовление ценных лекарственных препаратов (стимули- рующие и тонизирующие средства). 3. Actinidia.— Лкти~нидия, или кишмиш. Растения из тропического семейства Dilleniaceae. Встречается 3 вида, из которых наиболее распространенным является А с t i n i d i а k о l о т i k t а Maxim. с сочными сладкими ягодами; А с t i n i- d i а а гgu t а (Sieb. et Zukk.) Planch., растущая на юге При- морья, является здесь самой крупной древовидной лианой. 3. Основные черты лесной растительности Хвойно-широколиственная область отличается от бореаль- но-лесной не только в смысле численности видов и разнообра- зия древесных и кустарниковых растений, но и с точки зрения структуры и общего облика образуемых ими лесных сооб- ществ, которые и фитоценотически, и физиономически непохо- жи на обычные сибирские леса, и некоторыми исследователя- ми даже сближаются с влажными субтропическими лесами. Основной характерной чертой этих лесов является их п о л и д о м и н а н т н о с т ь, то есть обилие господствующих видов деревьев и кустарников, число которых в одной ассо- циации нередко исчисляется несколькими десятками. Естественно, что размещение такого большого количества древесных форм в одном сообществе возможно лишь при об- разовании значительного числа ярусов. Поэтому м н о г о- я р у с н о с т ь относится также к характерным чертам этих лесов, отличающим их от сибирских бореальных. В некоторых лесных ценозах количество ярусов деревьев и кустарников достигает 13 — 14; порой же границы между ярусами стирают- ся, и древесные кроны сливаются сверху донизу в сплошную непрерывную завесу зелени. Этому нередко способствует обилие лиан, относящихся к внеярусным растепиям и запол- няющих все промежутки между ветвями основных доминан- тов. Наличие д р е в е с н ы х л и а н является третьей отличи- тельной чертой лесов хвойно-широколиственной области. Ин- тересно, что на юге области на деревьях встречаются даже эпифиты из высших споровых, а именно несколько папорот- ников (Polypodium lineare и др). Несмотря на то, что в течение последних десятилетий дальневосточным лесам уделялось довольно много внимания со стороны ученых Академии наук СССР и других исследова- телей (Я. Я. Васильев, Виппер, Дылис, Ивашкевич, 1~олесни- ков, Сочава), однако и до сих пор типология и классификация этих лесов не являются достаточно разработанными. Это в значительной степени объясняется как сложностью состава 273 38. Я. 3. Шумилова. 
и фитоценотической структуры этих лесов, так и характером их топологического и географического распределения. Необходимо иметь в виду, что хвойно-широколиственная область охватывает территорию с очень разнообразным рельефом: от низменных ~равнин, расположенных в разных широтах (Нижне-Амурская, Зейско-Буреинская, Приханкаи ско-Уссурийская), до горных высот Сихотэ-Алиня. В этих условиях проявление широтной и вертикальной зональност~ приобретает весьма сложные формы. К этому присоединяется утепляющее действие Амура и особенно Уссури, а также Японского моря, распространяю- щееся па прилегающие низменные равнины, которые в резудь тате этого заселены наиболее термофильными деревьями, об разующими разнообразные по составу широколиственные леса. С продвижением же к северу и вверх по горным склонам наиболее теплолюбивые элементы из лиственных выпадают. зато появляются хвойные, особенно корейский кедр, к которо- му по мере ухудшения условий добавляются менее требова- тельные виды. По вершинам Сихотэ-Алиня в силу вертикальной зональ- ности распространяются далеко к югу участки бореально-лес- ной области в виде сообществ охотской еловой тайги, обога- щенной, однако же, не~которыми дальневосточными элемен- тами. Наряду с этим леса бореального характера вкраплены всюду, где климатический режим заметно уклоняется в сторо- ну, неблагоприятную для широколиственных деревьев и их спутников. Такой режим возникает повсеместно, за исключе- нием самого юга области, в горных долинах мелких рек и в небольших котловинах, куда в летнее время по ночам стекают потоки плотного холодного воздуха. Застаиваясь здесь, этот воздух вызывает образование ясно выраженной температур- 'ной инверсии (Грушвицкий, 1938). В силу этого вероятность заморозков в отрицательных формах рельефа заметно боль- ше, чем даже на незначительно возвышающихся увалах или слегка приподнятых склонах. Влияние этого фактора на рас- тительность наглядно иллюстрируется распределением ду- бовых лесов, которые всегда занимают несколько возвышен- ные участки, уступая место в наиболее низких точках лесам бореального характера с господством лиственицы. Чувствительные к колебаниям температурного режима широколиственные деревья реагируют изменением своего со- става и обилия даже на незначительные вариации микрокли- мата и местного климата. Особенно заметно это проявляет- ся в горах, где разнообразие микроклиматических условии сочетается с неменьшим разнообразием эдафических усло вий. Каждому из многочисленных сочетаний отвечает домини 274 
сование в тех или иных ярусах определенных групп деревье~ или кустарников из имеющегося здесь богатейшего ассорти- мента видов. Поэтому количество возникающих сообществ настолько велико, что они трудно поддаются учету и класси- фикации. Поскольку хвойно-широколиственная область по суще- ству лежит уже за пределами Сибири в собственном смысле, характеристика ее важна лишь с точки зрения ее отношения к бореально-лесной области, с которой она находится в кон- ~акте. Поэтому мы ограничимся только самым общим знаком- ством с главнейшими группами формаций хвойно-широколи- ственной области. Наиболее значительные площади принадлежат лесам сме- шанного характера, то есть х в о й н о-ш и р о к о л и с т в е н- н ы м, среди которых на первом месте стоят многочисленные формации к е д р о в о-ш и р о к о л и с т в е н н ы х и ш и р о к о- л и с т в е н н о-к е д р о в ы х л е с о в. Эти формации покры- вают значительную часть горных склонов Сихотэ-Алиня до выплаты 500 — 600 м над уровнем моря; они же являются зо- нальными для основной северной зоны области. Почвы под этими лесами преимущественно слабоподзолистые или бурые лесные с большим содержанием азота, кальция и магния. Обязательным условием существования хвойно-широколист- венных лесов является обилие тепла и влаги в летнее время и наличие снегового покрова зимой. Характерной чертой хвойно-широколиственных лесов яв- ляется богатство видо~ваго состава: иногда в од~ной ассоциа- ции присутствует до 40 видов деревьев и кустарников, а об- ~цее их количество в кедрово-широколиственных лесах дости- гает 60 — 70 видов. l(ax правило, верхний ярус образует корейский кедр, виды .липы, амурский бархат, дуб, березы, ясень, орех маньчжур- ский, ильм горный и др.; высота этого яруса 28 — 30 м. Особенной густотой отличается второй ярус деревьев, сло- женный такими видами, как мелколистный клен и горный ильм, иногда с примесью белокорой пихты и аянской ели и с значительным участием тонкомерных экземпляров липы— амурской и маньчжурской, дуба, акатника (МаасЫа amuren- sis — из бобовых) и др. Третий ярус образуют виды кленов, сирень, рябина, ара- .1ия, вишня Максимовича и др. Ниже располагается подлесок, который в некоторых сооб- ществах отличается большой густотой и разнообразием; его обычно расчленяют на 2 — 3 подъяруса. Доминирующими ку- старниками подлеска являются: лещина, дикии перец, чере- муха, жимолость, виды смородины, жасмин (чубушник), рябинолистник (Sorbaria), бузина, калина, барбарис, бере- '~Яф 275 
склет, рододендрон и многие другие. Деревья опутаны вьющи- мися кустарниками — лианами: амурским виноградом, ли- монником и др.; травяной ярус разнообразен по видовому со- ставу, но не всегда отличается густотой; мхи на почве Нс обильны, но в качестве эпифитов на стволах деревьев очен», многочисленны. Широколиственно-кедровые и кедрово-широколиственньп- леса образуют значительное количество формаций. Особен~но интересны леса южного Приморья, так называе- мые л и а н о в ы е л е с а. Они отличаются участием ряда де ревьев с ограниченным распространением, как черная пихта выходящая в первый ярус, граб, диморфант и др. Характернс исключительное обилие лиан, среди которых обращают на се- бя внимание виды актинидии (кишмиш). Actinidia arguta об- разует вьющиеся одревесневшие стволы до 20 см в попереч- нике, обвивающие корейский кедр и другие деревья; даж~ амурский виноград в этих условиях достигает 12 см в диамет- ре; среди травянистых растений очень велика роль папорот ников; некоторые папоротники ведут эпифитный образ жизни Другую обширную группу формаций составляют ш и р о к о л и с т в е н н ы е л е с а, которые занимают холмистые участ- ки предгорий и низменные аллювиальные равнины Амура и Уссури, образуя наиболее низкий вертикальный пояс и наибо- лее южную горизонтальную зону, изгибающуюся, однако, п~ рельефу вдоль течения Амура и Уссури и захватывающук узкую полоску побережья Японского моря. Наиболее ясно очерчена фитоценотически формация д у- б о в ых л е с о в, которые, с одной стороны, образуют нижниг. пояс лесов на склонах гор, а с другой стороны, занимаю. всхолмленные участки в речных долинах, на аллювиальнь~~ террасах и невысоких водоразделах. Кроме того, монгольски~': дуб, являясь наименее требовательной, притом достаточнмза- сухоустойчивой, широколиственной породой, охотно поселяется на крутых каменистых склонах с маломощными и часто сухи- ми почвами, формируя леса в условиях, непригодных для дру гих древесных представителей дальневосточной флоры. Древостой дубовых лесов не отличается разнообразием 1' чаще образует 2 яруса. В верхнем господствует дуб, иногд: с небольшой примесью мелколистного клена, амурской липы черной березы. Ввиду светолюбия дуба древесный полог»1е отличэется густотой, чем обусловлено пышное развитие ï~é- леска или травяного яруса. Из кустарников наиболее част~' разрастаются в подлеске лещина («лещиновый дубняк») ил»' ценное в кормовом отношении бобовое леспедеца («леспеде цевый дубняк») . Травяные дубняки равнины носят парковый характер» имеют пышный и красочный травяной покров разнообраз»о« 276 
видового состава; в горных дубняках, которые отличаются бо- лее мезофитным характером, чем равнинные, иногда обильны .1ианы (лимонник, кишмиш, виноград), имеющие, однако, угнетенный характер. Широким распространением пользуются производные ду- бовые леса, возникающие на гарях, что послужило поводом некоторым исследователям для мнения, что все дальневосточ- ные дубняки имеют вторичный (антропогенный) характер. Однако новейшие данные спорово-пыльцевого анализа опро- вергают подобную точку зрения, так как установлено, что еще в плейстоцене дубовые леса были господствующей формацией Г!риамурья и Приморья. Среди широколиственных лесов особое место занимают .~ о л и н н ы е леса широких пойменных террас Уссури с при- токами и Амура близ устья Уссури. Прежними исследовате- лями дальнего Востока (Максимовичем, Комаровым) они описывались как наиболее сложные и богатые по видовому составу широколиственных деревьев с массой лиан и эпифи- тов. В настоящее время площади подобных лесов сильно сократились и уступили место высокотравным лугам вторич- ного характера. Среди поймен~ных лесов («урёмы») наиболее распростра- нены в настоящее время широколиственно-ильмовые (с гос- подством Ulmus propinqua) и ясеневые с участием видов липы, ореха, бархата, кленов, сирени, черемухи, крушины, яблони; с богатым подлеском и довольно обильными, хотя и низкорослыми, лианами; характерно почти полное отсутствие хвойных деревьев (иногда единично встречается кедр), кото- рые вытесняются наводнениями. Луговая растительность, развивающаяся в поймах основ- ных водных артерий, была описана под названием «амурские прерии» еще первыми исследователями дальнего Востока, считавшими эти луга степями. Однако сходство этих ланд- шафтов со степными, или, вернее с лесостепными, чисто внеш- нее и обусловлено длительным сельскохозяйственным исполь- зованием. Высокотравные пойменные луга в местах менее освоенных имеют в своем составе крупные мезофильные злаки как Calamagrostis Langsdorffii и др. и отличаются оби- лием ирисовых (Iris Каетр!еп и др.), лилейных (Lilium dahu- r!сит, L. tigrinum, виды Hemerocallis), сложноцветных, розо- цветных, лютиковых, образующих красочные, сменяющие друг друга аспекты. Только на сухих дренированных участках долины в густо- населенных земледельческих районах (Зейско-Буреинская и Суйфуно-Ханкайская равнины) в связи с истреблением ле- сов. имеющих водоохранное значение, встречаются участки ll тл 
остепненных мелкотравных лугов с проникающими додд 3Я байкальскими ксерофитами (Сочава, 1958). ЛИТЕРАТУРА Дылис Н. В. и Виппер П. Б. (1953).— Сочава В. Б ~195ц) Сукачев В. Н. и др. (1934, 1%8). 
ci Ю ° Ю й С' М С Ф- С В Ж й- В ° 4~ ~ Ю Х. з: ~) A :а Ю М f- u Г' с Х о О- О О~ Ci Ш У~С 
СТЕ П НАЯ ОБЛАСТЬ1. Общая характеристика Степная область является самой южной в ряду крупных зональных подразделений равнинной час~и континентальной Сибири. На севере она граничит с бореальйо-лесной областью, образуя в пределах Западной Сибири обйирную переходную зону лесостепи, которую большинство ботаника-географов рассматривает в составе степной области. Дефицит влаги является основным фактором, ограничи- вающим распространение на юг древесной растительности, которая в пределах лесостепи еще разделяет господство на плакорах с травянистыми ценозами, а по мере нарастания сухости климата постепенно сходит на нет и полностью усту- пает место сообществам травянистых ксерофитов в безлесно- степной или собственно степной зоне. Степная область — это область господства многолетних трав при исключительной роли дернови~нных растений (уз- колистных злаков), вследствие чего типичные степные цено- ы относятся к особому подтипу травяной растительности- «жесткотравья», или степей. Общие экологические особенности степных дерновиниых злаков, являющихся основными эдификаторами, общеизвест- ны. Можно напомнить лишь, что для них типичны различны: анатома-физиологические особенности, связанные с их засухо- устойчивостью; затем такие ксероморф~ные приспособления, как свертывание листьев B трубочку, а также образование °, ~() 
мощной дерновины над землей и мощной корневой системы способной использо'вать поверхностную влагу,— вот основ ные черты. Кроме того, в степной области распространены другие мпо голетние травы, особенно из двудольных, которые слагаю покров основных ценозов в лесостепной зоне. С этим св»z но даже назва~ние «разнотравно-луговая» подзона (по Крыло ву). Роль разнотравья убывает к югу наряду с общим обед- нением видового состава степных ценозов, которые в безлесно степной зоне часто почти нацело состоят из дерновинньи злаков и осок. Одновременно падает сомкнутость травостоя и задерно- ванность почвы. В наиболее южных районах разреженность степного покрова достигает такой степени, которая близка уже к пустынному типу растительности («опустыненные сте- пи», по Лавренко, 1940). Но и Сибири таких опустыненных степей немного, они являются принадлежностью Средней Азии, Монголии, в Сибирь же заходят лишь кое-где по горным до- линам Алтая (Чуйская, Курайская степи), встречаются на юге Кулунды. Наряду с этим необходимо вспомнить о таких сезонных членах степного покрова, как эфемеры и особенно эфемерои- ды, то есть различные луковичные и клубневые, которые ук- рашают степи в период весенних и осенних дождей. Эти рас- тения наряду с другими представителями разнотравья явля- ются в южных степях временными гостями, вследствие чего им и присвоено было Пачоским название «ингредиентов» в в противовес «компонентам», то есть дерновинным злакам, присутствующим в степях при любой комбинации метеороло- гических условий~ Степная область некоторыми учеными сближается в фи- зиономическом отношении с тундрово-арктической областью, к тому же и там и тут однолетники или совсем отсутствуют, или играют сугубо второстепенную роль. Разница в том, что из Арктики они изгоняются естественным отбором в силу не- возможности закончить жизненный цикл из-за холода, а в степях то же самое происходит в связи с дефицитом влаги. Физиономическое сходство степей с тундрами сводится в основном к безлесию и тех и других. В лесостепи же так же, как в лесотундре, сталкиваются в своем распространении два разных типа растительности. Отсюда возникает проблема взаимоотношения этих типов и продолжавшийся в Бауке бо- лее столетия спор по вопросу о том, надвигается ли лес на степь или степь на лес. По этому поводу до сих пор имеется ряд разноречивых мнений так же, как в вопросе о безлесии тундры. 280 
Kate указывалось ранее (гл. V), степная область имеет сплошное простирание на юге Сибири лишь в пределах За- падно-Сибирской низменности, а в горных районах разбивает- ся на отдельные острова, занимающие межгорные депрессии. 2. Зональное расчленение степной области Сибири Таблица 13 Расчленение степной обласпги, по Крылову Покры-тие,0~~ ~ степ-НЫХформ Ы обле- сенности Подзоны Зоны 100 90 — 80 80 — 60 1 — 40 60-45 45 — 20 20 — 1 Яернисто-луговая Разиотравно-луговая Еовыльно-кипцовая 'лесостепная 40 — 60 60 — 80 60 — 40 0 80 — 99 Безлесно-степная Приведенная схема наглядно показывает различия между отдельиыми зонами и подзонами степной области. Так, если в дернисто-луговой подзоне лесостепи березовые леса за~нимают около половины площади, совершенно закры- вая горизонт, а травяной покров плотно смыкается, то уже в '78$ В связи с тем, что степная область всегда представляла наибольший производственный интерес, она явилась объектом наиболее углубленного изучения со стороны ботаников и бо- таника-географов, посетивших в раз~кое время сибирские сте- пи и сделавших свои предложения по вопросу их зонального расчленения. Известный исследователь западносибирских степей П. Н. 1~рылов в 1916 г. разработал фитостатический метод для разграничения зон и подзон степной области, который включает в себя вычисление трех показателей: 1) процента «степных» форм (то есть видов, никогда не заходящих в лес- ную область), 2) процента облесенности территории и 3) сред- него проективного покрытия в травяных ценозах. Этот метод позволяет установить закономерное изменение в направлении с севера на юг структуры и флористического состава травяных ценозов степной области и падение степени облесенности. Все это вместе взятое легло в основу предложенного Крыло- вым-у(асчленения степной области Западной Сибири на зоны и подзоны. Расчленение это с соответствующими показателями имеет следующий вид: 
Табл ица 14 Коэффициенты увлажнения для подзонстепной области Средн. темп. вегетацион. периода, в ' Коэффи-циентувлажнени~. Осадки ве-гетац. пе-риода, вмм Подзоны Зоны 1,88 240 14,7 Лиственно-лесная Л есостепная ,Яернисто-луго-вы 210 16,0 Ковыль но-кип-цовая 1,1;3 О, ""2. 188 16,6 18,,5 ~езлесыо-степная I 282 пределах ковыльно-кипцовой подзоны в качестве характер- ной особенности Крыловым указывается сомкнутость траво- стоя степных ценозов в 80 — 60 и степень облесенности под- зоны от 20 до 1 ', что практически нередко соответствует полному отсутствию леса. Большое значение придается Крыловым в характеристике подзоны проценту «степных» форм в травянистых сообщест- вах. В северной лесостепи основу травостоя (60 — 90'/о) со- ставляют луговые растения (разнотравье), широко распрос- траненные в лесной области и представленные пестро~ смесью мезофитов, ксеромезофитов и мезоксерофитов; по мере движения к югу они сначала скрываются в березовых колках, а затем и совсем исчезают. На плакорах же постепенно воз- растает процент «степных» форм, то есть ксерофитов, среди которых превалирующая роль принадлежит ограниченному количеству видов дерновинных узколистных злаков: типчак, тонконог, ковыли; появляются даже представители казахстан- ских опустыненных степей (ковыль Лессинга Stipa Lessingia- na, холодная полынь Artemisia frigida и др.). Такого рода изменения растительного покрова — как в смысле экологическом, так и со стороны богатства видового состав а,— отр ажают в первую очередь зон альные изменения климата, что подтверждается более поздними сопоставления- ми с некоторыми дан~ными, касающимися количества тепла и вдаги в вегетационнЫй период. Вычисленный по методу климатолога В. Б. Шостаковича (1931) так называемый коэффициент увлажнения (количество осадков в сантиметрах, приходящееся в течение вегетационного периода на каждый 1' средней температуры вегетационного периода) наглядно иллюстрирует закономер- ную связь растительности с климатом в пределах южной по- лосы Западной Сибири., Ф 
Приведенные в табл. 14 цифры (по Шостаковичу, 1931),' касаются как степной области, так и примыкающей к ней с севера лиственно-лесной зоны бореально-лесной области. Из этих цифр видно, что если растительность лесной обла- сти развивается в условиях сравнительно влажного (гумид- ного) климата, то по мере движения к югу климат приобрета- ет черты аридности, засушливости. Параллельно этому и растительность все более и более приближается по характеру к типично-степной; уменьшается роль лесных сообществ, которые в южной лесостепи могут су- ществовать лишь в соответствующих условиях рельефа — за счет почвенной влаги, смягчающей действие климата. 1 Зональное расчленение степной области Сибири Крыло вым является наиболее детальным по сравнению с соответ- ствующими подразделениями его предшественников. Так, Кор- жинский (1899) выделял только луговые степи и типичные степи. У Танфильева (1900) находим подразделение на 1) бе- резовые предстепья и 2) черноземные и каштановые степи. ~Уже после Крылова В. И. Баранов (1927) различал в пределах лесостепной зоны Западной Сибири 3 подзоны, соответствующие крыловским, но носящие иные названия, а именно: 1) северная лесостепь, 2) типичная лесостепь, 3) черноземная лесостепь. Кроме того, Баранов предложил выделить в особую подзону под названием «займищно-лугово- солончаковая лесостепьъ засоленную полосу на севере лесо- степи озднее Ревердатто (1931), принимая для степей Зайад- ной Сибири крыловское деление на зоны и подзоны, включает в состав их также займищно-лугово-солончаковую подзону Баранова. Указанные авторы учитывают характер не только зональ- ной, но и интразональной растительности, с чем в зональном расчленении нельзя согласиться. многие сибирские ботаники и до настоящего времени пользуются в своих работах по степям терминологией и ме- тодом Крылова. Однако, учитывая, что за последние 40 лет в области фитоценологии и ботанической географии разрабо- тан ряд новых теоретических положений и накоплено значи- тельное количество фактов, некоторые ученые-степеведы (Лавренко, 1940 и др.) подвергли пересмотру и критике пред- ложения Крылова как и смысле номенклатуры подзон степ- ной области, так и в отношении метода, который, являясь фитостатистичес|ким, ~не всегда отражает фитоценотические моменты, то есть структуру зональных ценозов. Установлено, например, что такой незональныи фактор как значительная засоленность грунтов некоторых районов северной лесостепи, снижает процент облесенности и повы- '83 
Таблица 15 Сравнительная таблица расчленениястепной области По Лавренко (1940 г.) По Крылову (1919 г.) А. Лесостепная зона А. Лесостепная зона 1, Я,ернисто-луговая подзона 1. Разнотравно-луговая подзона 1. Подзона северной лесостепи 2. Подзона южной лесостепи Б. Степная зона 3. Разнотравно-типчаково-ковыл ьнай подзсна ~. Типчаково-ковыльная подзона 3. Ковыльно-кипцовая подзона Е Безлесно-лугово-степнаязона 5. Полынно-типчаково-ковыльна я подзона В. Пустынно-степная область тает процент степных форм («степистость»), заставляя отно- сить такие районы к более южной подзоне, чем это следует з соответствии с зонально-климатическими условиями. И, напротив, в остров~ных степях Средней и Восточной Сибири применение фитостатистического метода Крылова часто дает такую картину, когда при проценте степистости, соответствующем зоне лесостепи, древесная растительность полностью отсутствует (Приенисейские, Забайкальские степи) . Не вполне оправданным является в настоящее время тер- мин «дернисто-луговые» степи, относимый Крыловым к самой северной подзоне на основании большой сомкнутости надзем- ной массы травостоя, которая во времена Крылова отожде- ствлялась с «задернованностью», а по современной термино- логии, предложенной Ревердатто (1927), называется'«проек- тивным покрытием» в отличие от «истинного покрытия» или «задер 1 ~ов а н ности». Точно так же высказано мнение (Лавренко, 1940), что на- звание «ковыльно-кипцовая» (то есть ковыльно-типчаковая) подзона не следует применять по отношению к северной поло- се дерновинно-злаковых (настоящих) степей, так как оно полнее соответствует особенностям растительности более юж- ной подзоны (бедной разнотравьем), а ковыльно-кипцовую подзо~1у Крылова нужно называть «разнотравно-ковыльно- типчаковая», относя ее не к лесостепной зоне, а к зо1не без- лесных степей, так как леса здесь представляют уже экстра- зональное явление, отсутствуя в плакорных условиях, на во- доразделах. 
15 приводится современное единое зональное рас- членение степной области, предложенное Лавренко для всего. Советского Союза, и соотношение этого подразделения с зо- нами и подзонами Крылова. Из приведенной таблицы видно, что «степная зона» Лав- ренко содержит три подзоны, в том числе полынно-типчаково- ковыльную, зональные ценозы которой относятся этим авто- ром к классу формаций опустыненных степей; Крылов же- выделял эту полосу из степной области в особую «пустынно- степную» область; Б. А. Келлером (1926) и другими учеными она рассматривается как полупустыня, что, очевидно, являет- ся наиболее правильным. К востоку от Оби — в пределах Алтайской горной систе- мы — степи, как неоднократно указывалось ранее, приобретают островной характер, занимая межгорные впадины и котлови- ны среди горных хребтов, покрытых лесом. В этих условиях на смену широтным зонам и подзонам выступает особое их расположение, подмеченное Крыловым. (1919), которое Ревердатто (1931) называет «концентриче- ской зональностью»~В степных «островах» по мере движения к центру растительность приобретает все более и более остеп- ненный характер, а степень облесенности падает, и, таким образом, все подзоны имеют характер концентрических колец,, из которых самые периферические соответствуют наиболее се- верным подзонам, в то время как ближе к центру располага- ются более южные подзоны. В зависимости от общей конфи- гурации степного «острова» такие концентрические кольца то приближаются по форме к кругу, то имеют вид эллипса, сплюснутого в той или иной степени. В случае значительного протяжения степного участка в меридиональном направле- нии наиболее остепненное ядро бывает смещено эксцентриче- ски к югу, и все прочие подзоны оказываются значительно растянутыми на севере и очень суженными в южной части степного острова. Так обстоит, например, дело с Кузнецкой степью, представляющей один из наиболее крупных степных массивов Алтайской системы, в настоящее время почти не. сохранивший целинных участков. Вполне естественно, что в островных степях невозможно ожидать полного развертывания всех подзон степной обла- сти; в некоторых «островах» представлена лишь лесостепная зона; в безлесно-степной зоне нередко формируются подзо- ны, отсутствующие в Западной Сибири. К островным степям с концентрической зональностью от- носятся следующие: 1) группа алтайских степей (Бийская, Кузнецкая), 2) группа приенисейских степей (Северно-Хакас- ские, Минусинская, Абаканская, Красноярская), 3) Ачинская и 4) Канская. 285 
~лиз Байкала в расположении растительности островных степей появляется новая закономерность. Здесь наиболее ис- сушенными оказываются расширенные долины крупных рек, и степная область занимает склоны надпойменных террас— между полосками луговой растительности в пойме и лесами водораздельных пространств. При таком, долинном, положе нии степных островов зоны имеют ленточный характер, вытя- гиваясь полосами, параллельными в общих чертах руслу ре- ки. «Степистость» падает по мере приближения к облесенным водоразделам, так что в верхних частях речных террас гос- подствует лесостепь, а безлесные участки сосредоточены внизу. 1~ типу долинных относятся ~в Предбайкалье Ангарские, а к востоку от Байкала — Баргузинские и Еравнинские степи. В существовании последних степных островов решающая роль принадлежит потокам сухих воздушных масс, проры- вающихся по открытым к югу долинам из Монголии, возвы- шенные же места находятся под увлажняющим действием Байкала. Далее к востоку и юго-востоку последний фактор полностью исключается, климат приобретает черты резкой континентальности, усиливающейся за счет близости монголь- ских пустынь. Наличие горного рельефа обусловливает вер- тикальную зональность в распределении растительности при особой роли экспозиции склонов. Степная растительность рас- полагается правильными высотными зонами и подзонами, а леса сосредоточены на вершинах сопок и хребтов, опускаясь ниже по их северным склонам. K лесам примыкает раститель- ность, соответствующая травяным формациям лесостепи (остепненные луга и луговые степи), которые ниже сменяются настоящими степями, распространяющимися затем~на равни- ны и межгорные ложбины (пади). Вообще в Забайкалье все подзоны очень сжаты, так что на незначительной по размерам территории можно наблюдать все переходы от северных луговых степей до южно-степных группировок, а лесостепь, как указывалось ~выше, в виде са- мостоятельной зоны часто отсутствует. На юге двумя языками — по долине Селенги и в бассейне Онана и Аргуни (в Даурии) — вклинивается часть степной збласти Монголии, представляющая широтно-климатическое зональное явление. Здесь не только межгорные пространства, но и все горы, не имеющие значительной абсолютной высоты, заняты ценозами настоящих степей: небольшие массивы остепненных сосновых и лиственичных лесов приурочены к вершинам наиболее высоких сопок, лишь изредка встречаясь на песках внизу. KpoMe Toro, в пределах Забайкалья широкое распростра- нение имеет степная растительность в экстразональном зале- 286 
гании — по южным склонам среди леса. В наиболее северных районах — это только отдельные фрагменты степных ценозов, а по мере движения к югу они расширяются до значительных размеров, занимая как южные склоны, так и все пониженные межгорные участки и переходя еще южнее в настоящие степ- ные острова среди горных лесов, обусловленные уже горизон- тальной зональностью. Экстразональные степные участки в континентальной Си- бири распространяются далеко к северу, встречаясь по нагре- ваемым сухим склонам как по средней Лене, так и в бассей- нах Яны и Индигирки (Шелудякова, 1938, 1957). 3. Зональные ценозы степной областиТРАВЯНЫЕ СООБЩЕСТВА Зональная растительность степной области слагается раз- личными травяными сообществами, замещающими друг дру- га на плакорах по мере перехода от одной зоны и подзоны r< другой. Видовой состав эдификаторов степных ценозов изме- няется не только с севера на юг, но и при движении с запада на восток. Флора Забайкалья богата эндемиками, которые, играя роль эдификаторов, формируют нередко эндемичные фитоце- нозы. Таковы пижмовые с Tanacetum sibiricum, вострецовые с Agropyron (Aneurolepidium) pseudoagropyrum и другие степи. Однако эндемический характер степных группировок мо- жет зависеть иногда от моментов, касающихся структуры фитоценозов и особенностей сочетания видов, не являющихся вообще эндемиками данной местности (Ревердатто, 1935) . К таким ценозам относится, например, описанная Ревердатто в Абаканских степях формация четырехзлаковой степи, в ко- торой эдификаторами являются обычные дерновинные степ- ные злаки: типчак, тонконог, змеевка и ковыль. Эта формация в типичном виде больше нигде в Сибири не встречается. (Ука- зания А. В. Куминовой (1938) на наличие этой формации в Забайкалье опровергаются Л. П. Сергиевской (1951). В монографии «Степи СССР» Лавренко дает классифика- цию степных ценозов, охватывающую и сибирские степи. Со- гласно этой классификации в Сибири можно различать сле- дующие классы формаций: 1. Луговые степи,2. Насто- ящие степи иЗ.Опустыненные степи. Крометого, среди травянистых ценозов северной лесостепи JIBBpeHKo выделяет 4.0 с т е п н е н н ы е л у г а, которые он рассматри- вает как мезофитные формации и не относит к степям. 
В каждом из первых трех классов формаций содержатся группы формаций, различающиеся по преобладанию )) дер- новинных злаков (и осок), 2) корневищных злаков, или же 3) разнотравья. Перейдем к рассмотрению травянистых ценозов сибирских степей в порядке классификационной схемы Лавренко* ), Наиболее далеко стоят от настоящих степей формации о с т е п н е н н ы х л у r о в, которые являются зональными для северной лесостепи Западной Сибири. Остепненные луга отличаются густотой тр авостоя, полностью смыкающегося в надземных частях, богатством видового состава, многоярус- ным сложением. Господствующими растениями являются представители мезофильного разнотравья. Из злаков наиболее распространены луговые корневищ- ные, как то: Calamagrostis epigejos, Роа pratensis, РЫеиг pratense и лишь в некоторых ассоциациях эдификатором яв- ляется рыхлодерновинный злак Рыеит phleoides. Чаще же всего роль эдификаторов принадлежит предста- вителям лесного разнотравья, к которым лишь в незначи- тельной степени примешиваются степняки. В верхних ярусах, имеющих высоту до 80 см и более, обычно господствуют зо|нтичные: Angelica silvestris, Conioselinum Fischeri, Libanotis sibirica, а также — лабазник Filipendula Ulmaria, скерда Cre- pis sibirica, василистник Thalictrum simplex, кровохлебка San- guisorba officinalis, вероника Veronica longifolia, серпуха Serratula coronata, шлемник Phlomis tuberosa. Нередко в составе такого луга заметное участие йринима- ют бобовые, из которых наиболее постоянны и обильны; чина Lathyrus pratensis, L. pisiformis, затем вика Vicia cracca, а также Trifolium lupinaster. При разреженном верхнем ярусе внизу разрастаются ков- ры клубники Fragaria viridis. Из других стейняков типичны: Filipendula hexapetala, Galatella рипс1а1а, Pedicularis elata, Artemisia pontica, Plantago stepposa, Peucedanum Morissonit (ruthenicum) и некоторые другие. Такие остепненые луга образуют значительное количество ассоциаций, распространенных на севере степиой области Западной Сибири и повторяющихся в почти неизменном виде в островных степях (Кузнецкая степь) . В пределах южной лесостепи Западной Сибири и южнее подобные остепненные луга развиваются лишь в результате антропогенных воздеиствий, а именно: на месте вырубленных колков, травяной покров которых обычно соответствует без- ') По~ ностью эту схему, равно как и ее обоснование, см. в упомянутой выше работе Лавренко (1эО,. 288 
лесным группировкам бо дес северной подзоны. После выруб- ки они обычно остепняются. В Средней Сибири (Ачинская лесостепь) остепненные луга приобретают некоторые особенности флористического соста- ва, отличающие их от западносибирских (Ревердатто, 1931). При сохранении тех же злаков и ряда представителей разно- травья следует отметить выпадение из состава последнего таких видов, как Filipendula hexapetala, Artemisia pontica и др. и появление новых: Saussurea controversa, Scorzonera radiata, Aconitum barbatum, Heteropappus (Aster) altaicus, Thalictrum petaloideum и др. В Забайкалье среди мезофитных остепненных лугов пред- ставляет интерес эндемическая группа ассоциаций с господ- ством кровохлебки Sanguisorba officinalis и полевицы Agrostis Тгдпдд. Здесь присутствует, хотя и в незначительных ко- личествах, ряд степных злаков как дерновинных (goeleria gracilis, Роа botryoides), так и корневищных (Agropyron pseudoagropyrum). Но основу травостоя составляет густо растущее разнотравье разнообразного видового состава: Pulsatilla patens, Т1да1дсдгит petaloideum, Veronica incana, Myosotis sylvatica, Сатрапи1а glomerata, Tanacetum sibiricum, Artemisia laciniata и другие. Средняя высота травостоя здесь около 50 см, то есть меньше, чем в соответствующих форма- циях Западной Сибири, и весь покров имеет более ксерофиль- ный облик. Л у г о в и е с т е п и являются плакорными травянистыми формациями подзоны южной лесостепи. ни отлича остехотеТТйыхлутов тосводством в их составе ооттеудГлдтввСеиее ксеро йльнь 'рм, которые дают в травостое не менее ~,о общего проективного покрытия (по Лавренко) . По Крылову, средний процент степных форм для подзоны разнотравно- луговых степей Западной Сибири равен 40 — 60%. В луговых степях Западной Сибири в отличие от остепнен- ных лугов часто присутствуют уже деддн зла- KH как то: тонконог Кое1егда racilis типчак Festuca pseudovi- 'из, 'ковыль перистый tipa rubens, ковыль в сатик Stipa capillata, овес пустынный Helictotrichon (Avenastrum) deserto- гипд, тимофеевка РЫеит phleoides; из корневищных злаков в степных ассоциациях много Роа pratensis и Calamagrostis ерщедоз. Однако несмотря на постоянное присутствие в раститель- ных группировках одного или нескольких из вышеперечислен- 'ных злаков, в общем ценозообразующая роль их все же весь- ма незначительна и они часто полностью маскируются широ- Колистным разнотравьем пестрого видового состава (что и дало основание Крылову называть такие степи разнотравно- луговыми). ~Ц0 В. Шумилова. 
Общая сомкну.тост~ травостоя здесь ниже, чем в остепнен- иых лугах (по Крылову, проективное покрытие равно 80 — 90 "~о ) Средняя высота травостоя около 50 см и только отдельные крупные растения: Libanotis sibirica, Peucedanum ruthenicum, Asparagus officinalis,ïoäHèìàþòñÿ кое-где до 1 м. Среди постоянно господствующих представителей разнотравья мож- но назвать: люцерну Medicago falcata, качим Gypsophila altissima, а также — Filipendula hexapetala, ряд полыней: Artemisia glauca, А. latifolia, А. sericea, клубнику, ветреницу Anemone silvestris, лапчаткл Potentilla bifurca, Р. argentea подорожник Plantago stepposa, подмаренник Galium verum, степной василек Centaurea scabiosa, желтяницу Galatella punctata, тысячелистник Achillea millefolium, девясил Лпи!а salicina, Phlomis tuberosa, Veronica spicata, Campanula sibirica, Onobrychis arenaria, Achyrophorus maculatus и многие другие. Сочетаясь в различных комбинациях, указанные выше ви- ды образуют многочисленные ассоциации луговых степей За- падной Сибири. По мере движения к востоку в составе степ- ных ценозов этой группы появляется все больше восточных и нередко горных видов. Кузнецкая островная степь по характеру лугово-степных группировок еще мало отличается от Западной Сибири, но уже здесь отмечены такие виды, как Potentilla На e)laris. Schizonepeta multifida, Adonis villosa, Heteropappus (Aster) alta icus. В Северно-Хакасских луговых степях наиболее обычными злаками являются: Helictotrichon (Avenastrum) Schellianum, Кое1ег1а gracilis, Stipa rubens, Avenastrum (Helictotrichon) desertosum, Festuca pseudovina, Phleum phleoides. Но основа травостоя опять же слагается разнотравьем: Aster alpinus, Lathyrus pannonicus, Lathyrus pratensis, СазЫ1е1а pallida, Artemisia tanacetifolia, Art. sericea, Art latifolia, Valeriana pseudodubia, Leontopodium conglobatum, Schizonepeta multi- ida, Galium boreale, G. verum, Linum perenne и др. В Забайкалье встречаются дерновинно-злаковые луговые степи (Еравнинские степи), в которых эдификаторами явля- ются мятлик Роа botryoides (монгольский и восточносибир- ский вид) и Коеlепа gracilis; к ним примешиваются предста- вители разнотравья. В горно-степной части южного Забайкалья (Даурии) по северным склонам и в верхних подзонах горных стейей обыч- на разнотравно-лугово-степная формация с доминированием забайкальского эндемичного зонтичного Phlojodicarpus sibi- ricus. Травостой низкий (около 30 см в среднем), очень раз- реженный (покрытие 50 — 60'/о). Кроме названного выше эди- фикатора, значительное обилие дают Tanacetum sibiricum, 290 
1~ul»t>lla patens; единично встречаются: Thalictrum petaloide- <n~, A«emisia laciniata, Veratrum nigrum. B нижнем ярусе часто присутствует дернистая осока Сагех pediformis, из зла- «s, играющих в общем незначительную роль, встречаются: ковыль-волосатик, змеевка, тонконог, типчак, овес Шелля, мятлик Роа botryoides, вострец. К разнотравно-луговым степям относится также ломоно- "-овая степь Забайкалья с господством Clematis hexapetala. Здесь наряду с ломоносом встречаются такие представители мезофильного разнотравья, как Veratrum nigrum, Hemerocallis minor, Galium verum (Нерчи~нский степной остров) . Н а с т о я щ и е с т е п и являются в Западной Сибири принадлежностью безлесно-степной зоны. Особенно типична в этом классе группа формаций дерно- винно-злаковых степей, среди которых Лавренко различает бо- гато-разнотравные и бедно-разнотравные. Наиболее се~вер~ной является подгруппа формаций д е р н о в и н н о-3 л а к о в ы х о о г а т о-р а з н о т р а в н ы х с т е п е й. В этих формациях об- ращает на себя внимание резкое повышение по сравнению с луговыми степями роли узколистных дерновинных злаков, которые, являясь компонентами степных группировок, дают общее проективное покрытие около 80 — 60'/о, создавая основ- ной фон. Растительность отличается своеобразным ритмом, выра- жающимся в том, что летом она «выгорает», то есть приходит в состояние полупокоя. Только весной эти ценозы имеют до- статочно интенсивную зеленую окраску, напоминая, по Кры- лову (1916), озимые поля; позднее же они приобретают блек- лый серовато-желтый оттенок и отличаются унылым видом. Сочное разнотравье предыдущих классов формаций здесь почти полностью отсутствует, заменяясь более ксерофильны- ми формами. Преобладающие здесь злаки Festuca pseudovina и Кое1ег1а graci is растут мелкими плотными дерновинками, которые че- редуются с более крупными дерновинками ковылей Stipa rubens и Stipa capil ata. Иногда встречается Avenastrum (Helictotricpon) desertorum и Phleum phleoides (Boehmeri). Разнотравье обычно не дает в этих формациях такого по- крытия, как в луговых степях, но все же отличается значи- тельным богатством видового состава. Среди наиболее обыч- ных членов степного покрова здесь можно назвать: Medicago falcata, Artemisia glauca, Galium verum, Artemisia dracunculus, Jurinea multiflora, Peucedanum ruthenicum, Potentilla bifurca, Veronica spicata, Pulsatilla patens, Centaurea scabiosa, Phlomis tuberosa, Senecio Jacobaea, Seseli Ledebourii, Astragalus testi- culatus, Galatella Hauptii. '19*. 291 
я некоторых группировках Западной Сибири разнотравье становится особенно обильным, главным образом, за счет по- лыней: Artemisia dracunculus, Art. glauca, А. scoparia, Аг1, campestris, А. pontica, А. austriaca, которые придают степи светло-серый колорит. Для наиболее западных районов (Ишим-Иртышский водо- раздел) описаны (В. И. Баранов, 1927) ковыльно-разнотрав- ные группировки с зонтичными. Кроме ковылей и типчака здесь много двудольных, среди которых господствуют зонтик ные: Peucedanum ruthenicum, Silaus Besseri; иногда примеши- ваются полыни, К этой же подгруппе разнотравно-ковыльно-типчаковы;. степей относятся некоторые формации приенисейских и забай- кальских степей, например, наиболее богатые варианты упо- минавшейся выше четырехзлаковой степи. В основе здесь (в Абаканских степях) четыре дерновин- ных злака: Stipa capillata, Festuca pseudovina, Cleistogenes (Diplachne) squarrosa, Кое1ег1а gracilis. Разнотравье обильно и довольно разнообразно: Phlomis tuberosa, Scabiosa ochroleu- ca. Onobrychis arenaria, Galium чегит, Veronica incana, Poten- tilla acaulis, Artemisia glauca. В случае господства полыней — на той же четырехзлако- вой основе образуется крупнополынно-ковыльная степь, с1зой- ственная горным склонам в Абаканских степях. Кроме перечисленных ассоциаций, в Абаканских степях встречаются группировки разнотравно-типчаково-осочковые, в которых наряду с типчаком, ковылем и змеевкой роль ком- понентов играют мелкие степные осоки (Carex ruthenica идр.). иногда даже преобладающие над злаками. Из двудольных здесь обильны: Gal atella punctata, Thermopsis 1anceolata, Artemisia glauca, Pulsatilla Turczaninovii и др. В разнотравно-злаковых степях Забайкалья часто компо- нентами являются: Роа botryoides (мятлик кистевидныи) н Stipa decipiens (ковыль-тырса) . Более южная подгруппа формаций дерновинно-злаковых степей это дер нови н но-зл а ков ы е б ел H o-р а зн о- т р а в н ы е степи. Как говорит само название, здесь мы име- ем дело с еще более ксерофитными группировкам~, в которых основные степные компоненты — дерновинные злаки — гос- подствуют безраздельно; разнотравье играет совершенно под- чиненную роль, бедно по видовому составу и несет .явно вы- раженные черты ксероморфизма. Мезофильные формы почти не встречаются (по Крылову, степных форм здесь от 80 до 99'~о). Травяной покров низкий, разреженный (проективное покрытие 60 — 40о/о); в развитии его особенно ясно выражена сезонность. В Западной Сибири хорошо представлена группа эфемеров и эфемероидов, которые украшают степи ранней 292 
весной (в Забайкалье они отсутствуют). Летом степь «выго- рает», приобретает блеклый желто-бурый колорит. На почве часто встречается лишайник Parmelia vagans и водоросли. Ë» Западной Сибири типичны ковыльно-типчаковые сте- пи; эдификаторами являются; Festuca pseudovina (sulcata s. 1,), Koeleria gracilis, менее константен и обилен ковыль-тырса ~~1ра capillata, ограниченную роль играет перистый ковыль Я1ра ruhens. Корневищных злаков в западносибирских сте- пях нет, но часто присутствует корневищная осочка Сагех supina s. 1, Из разнотравья характерны: Artemisia glauca, Art. austriaca, veronica incana, Dianthus ramosissimus, Medica- go falcata, Galatella hauptii, из мезофитов встречается иногда Pulsatilla patens. Интересно, что в некоторых ассоциациях по- падается довольно много полукустарничковых полыней, свой- ственных опустыненным группировкам, а именно Artemisia irigida и полупустынная Art. incana. 1Яенозы описанной подгруппы экстразонально проникают B Западной Сибири ~на север по солонцеватым, физиологически сухим почвам; и, напротив, по увлажненным ложбинкам и за- падинкам они распространяются далеко к югу — в полупус- тынные районы. К ковыльно-типчаковой формации тесно примыкают раз- нообразные ассоциации «четырехзлаковой» степи, имеющие широкое распространение в Приенисейских (Приабаканских) степях и по остепненным террасам Катуни на Алтае. За пре- делами СССР эти ассоциации встречаются в северной Монго- лии (Хангайское нагорье). Больше нигде не известны. Типичная четырехзлаковая степь дает ряд переходов к по- ~упустынной растительности. ~ля нее характерна чрезвычай- ная разреженность травостоя (пр~ективное покрытие 30 — 50 "~~), низкорослость его (12 — 18 см)'при незначительной задерпованности (10 — 12",', ) . В Абаканских степях компонентами являются уже назван- ные выше 4 дерновинных злака; Stipa capillata, Festuca pseudovina, Diplachne (Cleistogenes) squarrosa и Коеlепа gracilis, которые образуют редкие дерновинки. Промежутки ~ ежду ними заняты представителями ксерофитного разно- травья, среди которого наиболее обычными являются: Poten- iilla acaulis, Р1аг111'..з versicolor, Aster (Heteropappus) altai- cus, Thalictrum 1о'tidum, Potentilla hifurca, Вир1еигшп bа iса! ense, Чегошса incana. Перечисленные растения присутствуют почти во всех acco- iûÿöHÿõ, которые различаются в зависимости от превали- рующей роли того или иного из четырех злаков и появления эдификатора из представителей разнотравья или полукустар- 11ИЧЕОВ. 
Только в так называемой «типичной четырехзлаковой сте-- пи» все четыре компонента играют одинаковую роль при не- значительном участии р азнотр авья. Непременными спутника- ми являются здесь: Agropyron cristatum, >otentilla acaulis. Р. bifurca, Heteropappus (Aster) altaicus. В флористическом составе такой ассоциации около 60о/о степных видов, много горно-степных, остальное падает на альпийские и IecHbIe (Ревердатто, 1931) . Кроме типичной четырехзлаковой степи, в Хакасских сТе пях насчитывается до 20 «вариантов» этой степи, которые все различаются по степени ксерофитности. Некоторые из этих группировок по общему характеру и составу раститель- ного покрова могут быть отнесены уже к опустыненным сте- пям. Из настоящих степей наиболее ксерофитной является ассоциация с СутЬаг1а ЙаЬиг1са, имеющая пустынный оттенок благодаря крайней разреженности и прозрачности травостоя. Кроме того, различаются следующие группировки четырех- злаковой степи: 1) с А11шт tenuissimum, 2) с Veronica incana, 3) с Carex pediformis, 4) с Caragana pygmaea, 5) с Agropyrorf cristatum, 6) с Aneurolepidium (Agropyron) ramosum и ряд других. Для дерновинно-злаковых степей Забайкалья характерна примесь к основным компонентам корневищного злака вост- реца Agropyron' pseudoagropyrum. Эдификаторами часто яв- ляются такие дерновинные злаки, как Agropyron cristatum. Роа botryoides, Stipa decipiens, Коеlепа gracilis. В некоторы.; группировках,присугствуют мелкие кустарники: Caragan; pygmaea, Caragana microphylla. Задернованность в степи очень низкая, проективное покрытие 40 — 45о~~, средняя высота тра- востоя порой ниже 10 см. Из наиболее постоянно встречаю- щегося разнотравья можно назвать: Astragalus tenuis, Poten- tilla acaulis, Convolvulus Аттапй, Cymbaria dahurica. На ка- менистых участках обычно присутствуют: Caragana pygmaea, Kochia prostrata и Апйгозасе villosa s. 1. — подушкообразными куста р ник. В обшей характеристике дерновинно-злаковых степей Средней Сибири и Забайкалья необходимо обратить внима- ние на относительно малую роль ковылей, особенно перистых, и значительное участие в растительных сообществах монголь- ских горно-степных элементов. Среди настоящих степей помимо описанных формаций в Забайкалье распространены своеобразные (эндемичные) группы формаций корневищно-злаковых и корневищно-осоч- ковых, а также разнотравных степей, не встречающихся в За- падной Сибири. Сюда относятся: 1) вострецовые, 2) осочко- вые и 3) пижмовые степи. ') 04 
Восц)ецоьые степи связыпы в своеч с~ществова~ыи с бед- ными черноземами, имеющими признаки солонцеватости. Не- которые ассоциации встречаются на глубокостолбчатых со- лонцах. Эдификатором является Agropyron (Aneurolepidium) pseudoagropyrum, дающий сизовато-голубой фон. Средняя вы- сота травостоя 25 — 30 см; среднее проективное покрытие от 40 до 65'/,. Часто наблюдается примесь дерновинных злаков; ковыля-тырсы, змеевки, тонконога. Количество и состав раз- нотравья сильно колеблются в различных ассоциациях, Рас- пространенной является осочково-вострецовая группировка с Carex duriuscula, элементом монгольских степей. Встречают- ся ассоциации: 1) с примесью полыней, 2) с Potentilla viscosa, 3) с бобовыми (Astragalus adsurqens, Medicago falcata, Ther- mopsis), 4) с разнотравьем (Sanguisorba officinalis, Artemisia laciniata, Veronica incana) плюс Poa botryoides, 5) с Carex enervis. (Здесь не учитываются галофитные ассоциации, кото- рые носят интразональный характер) . Корневищно-осочковые группировки с господством Carer duriuscula благодаря большой разреженности и низкому тра- востою (10 см) нередко имеют полупустынный оттенок, хотя и относятся к настоящим степям. UeJlbIH ряд таких сообщесгв описан Сергиевской (1951). Так, для Баргузинских степей ею указываются почти чистые сообщества осочки, а также ассо- циации осочки: 1) с холодной полынью, 2) с ковылем, 3) с вострецом, а для среднего течения р. Уды — 4) с Potentilla acaulis, 5) с Pulsatilla Turczaninovii, 6) с тонко~ногам и др. Пижмовые (танацетовые) степи слагаются забайкальским эндемиком — многолетним глубококорневым ксерофитом (Сер- гиевская, 1959) — пижмой Tanacetum sibiricum, имеющей сред- нюю высоту около 25 — 30 см. Эхо растение составляет основу травостоя, давая участие до 70оо. В общем травостой редкий (задернованность 8 — 15'ф), дерновинных злаков почти нет. Присутствующее здесь разнотравье дает красочную смену ас- пектов в течение вегетационного периода (А. В. Куминова, 1938). Так, ранней весной цветет синий Pulsatilla Turczanino- vII, в средине июня степь имеет розовый аспект забайкальского эндемика Stellera chamaejasme, затем в июле,-когда цветет основная масса разнотравья, аспект отличается особой пест- ротой: желтый Tanacetum плюс синяя Scutellaria baicalensis; наконец, осенью наблюдается массовое цветение синей Scabio- sa Fischeri. В некоторых ассоциациях пижмовых степей на- блюдается значительная примесь востреца, По указанию Сергиевской (1958) ассоциации пижмовоЙ формации относятся к богато-разнотравной подгруппе. Среди настоящих степей характерны также забайкальские лапчатковые степи. В них эдификатором является Polentilla acaulis, дающая распластанные куртинки до 1 — 2 м в попереч- "95 
нике, между которыми просвечивает голая почва, или разбро- саны редкие полыни и некоторые другие растения (Patrini;; sibirica, Thymus serpyllum s. 1.), а в некоторых ассоциациях- Кое1ег1а gracilis или Diplachne (Cleistogenes) squarrosa дру- гие группировки сложены Potentilla acaulis c Poa botryoides, а иногда с участием Artemisia frigida или Veronica incana (Сергиевская, 1951) . Последним классом степных формаций, имеющим неко- торое распространение на территории Сибири, являются о п у- с т ы н е н н ы е с т е п и, которые представляют принадлеж- ность зоны пустынных степей (или полупустынь). Лавренко считает характерным признаком опустыненности значитель- ное участие в покрове кустарничков как из полыней (в част- ности Artemisia frigida), так и других (<ochia prostrata, вилы Camphorosma), хотя основу составляют обычные ксерофит- ные дерновинные злаки. Количество разнотравья в этих груп- пировках незначительно. Почва часто бывает покрыта назем- ными лишайниками (Parmelia vagans, Parmelia conspersa). ~'~ля Западной Сибири дерновинно-злаковые опустыненные степи не характерны, они свойственны лежащему южнее се- верному Казахстану' и заходят в пределы Сибири отдельными языками по карбонатным хрящевато-каштановым почвам. Та- ковы, например, Бельагачская и Коростелевская степи на юге Кулунды. Полупустынный характер носит также высокогорная Чу11- ская степь в юго-восточном Алтае, где наиболее типичной опустыненной группировкой является ассоциация Stipa orientalis+ Carex duriuscula+Agropyron cristatum. Средняя высота травостоя 5 — 8 см. Проективное покрытие бО — 65'/о. Большую роль играют КосЫа prostrata и Artemisia frigida. Описанные выше формации степной растительности яв- ляются наиболее типичными для зональных (плакорных) ус- ловий различных частей степной области Сибири но ими да- леко не исчерпываетсл все многообразие степных цено:~ов. В то же время необходимо иметь в виду, что степная об- ласть охватывает районы, в ийоольшей степени ()гиоенные в сельскохозяйственном отношении, так Как зож,ч~ ~~»~«поч- вами здесь являются черноземы черноземов.п~~ыс и отчасти каштановые почвы, отличающиеся гысоки;л плодородием. Поэтому значительные пространства степей в нягтоящее вре- мя распаханы II используются под посевы сельскохозяйствен- ных культур, целинных же участков, особенно на плакорах Западной Сибири, почти не осталось и восстанавлиьать карти- ну естественного растительного покров1 с каждым годом ста- новится все затруднительнее. Только на степных просторах Забайкалья, г,ч,е пр( об.чpдлет животноводческос нлирлв,чецие ')()' 
хозяйства, степная растительность сохраняет черты коренного покрова, хотя и видоизмененного в той или иной мере вы- пасом. ЛЕСНЫЕ ЦЕНОЗЫ ЛЕСОСТЕП!1 В Закладной Сибири обширная полоса между Уралом и ~îðHb~ì Алтаем занята лесостепной зоной, в которой неотъем- лемую принадлежность составляют лесные ценозы, являю- щиеся- здесь часто не в меньшей степени зональными, чем травяные (степные) сообщества. Поэтому характеристика зо- нальной растительности степной области была бы односторон- ней, если бы мы не познакомились в самых общих чертах и с лесными сообществами, наиболее типично представленными в Варабинской лесостепи. .Лесная растительность носит здесь характер разобщенных березовых или березово-осиновых рощ или небольших лесков, называемых «колками». Они занимают нередко значительные площади в небольших западинах на водоразделах, переме- жаясь на гривах со степными лугами, луговыми степями и разработанными на их месте пашнями. В более пониженных частях рельефа они окружают кольцом заболоченные за- л адины. Характер лесов как в смысле занимаемых ими площадей, так и в отношении высоты древесного яруса очень сильно варьирует в разных частях лесостепной зоны. В наиболее северных районах, где климатические условия еще вполне благоприятны для развития лесной растительности, с боль- шой долей вероятности можно предполагать, что безлесные участки (остепненные луга) возникли в результате хозяйст- венной деятельности человека. Леса здесь образуют довольно значительные массивы, измеряющиеся иногда квадратными километрами: деревья отличаются хорошим ростом, достигая высоты 15 — 18 м. Та кие леса местное население называет «дубровами» или «дубравами: >, очевидно, перенося это назва- ние с настоящих степных дубрав (дубовых) юга Европейской части Сок~за, откуда по преимуществу была заселена Ьара- бинск,,я лс:остспь. древесная растительносгь в северной лесо- степи наст:);1ы'о ~~билы1л, что отдельць1с массивь1 сливаются ня гори:3()1~" (' (".i loLLiil~~~гEH пОлос~~ лесов. По мере движс ~ия к югу лесные массивы мельчают и при- ~~~~~ета~от ..арактер типш шх колков, площади которых не пр~"-BbIIIIaloT liccKo~~liii.' ~LKi apoB; гQpHÇQHT сТВНОВНТса более ч1и менее открытым, по линия его неровная благодаря возвы- шаю. ж~'с" то тут, то там колкам. Высота древостоя падает до 1(1 — 12 ~', а близ южной границы древесной растительности колки состоят из нескольк.л десятков тощих березок и осин, oдва 1огтпгаю~цих высоты 4- — 5 м. Такие южные колки уже не 297 
встречаются на плакорах и группируются в наиболее благо- приятных эдафических условиях: около озер и в речных доли- нах; их следует рассматривать как экстразональное явление. Площади, занятые древесной растительностью, в эти~ усло- виях крайне невелики (от 1 до 20'/о) . Видовой состав древесных пород в колках отличается од- нообразием. Эдификаторами являются: береза бородавча- тая (Betula verrucosa) и пушистая (В. pubescens), осина и некоторые древовидные ивы (Salix caprea, S. viminalis и др.). Густота древесного яруса в колках бывает в общем довольно велика; в северной лесостепи (в «дубравах») она иногда до- стигает почти полной сомкнутости крон. В подлеске колков можно встретить черную смородину, шиповники, кустарнико- вые ивы (Salix pentandra, S. sibirica, S. xerophila, S'. pyrolifo- lia), изредка — малину, калину. По сравнению с растительностью остепененного луга, и осо- бенно луговой степи, травостой в колке бросается в глаза своей густотой и высотой (до 100 — 120 см). Верхний ярус со- ставляет крупнотравье: высокие зонтичные Angelica, Libano-~ tis intermedia, Aegopodium podagraria, затем лабазник Filipen- dula и1таг1а, скерда Crepis sibirica, а также Serratula corona- ta, Cacalia hastata, Lilium martagon. Второй ярус — из луговых. злаков — разнообразен по видовому составу. По фону из Brachypodium pinnatum здесь разбросаны: вейники, пырей Agropyron repens, костер, мятлики. Из разнотравья нижних ярусов можно назвать: Geranium pratense, костянику, под- маренник Calium boreale, Achyrophorus maculatus, Inula salicina, Polygonatum humile, Tha Iictrum simplex, Ptarmica cartilaginea, Origanum vulgare, Vicia cracca и др. Ценозы с преобладанием перечисленных растений нередко встречаются и на открытых местах без намека на древесную растительность, но по видовому составу таких лугов, иногд лишь слегка остепненных, можно судить о бывшем здесь ко-'~- ке, исчезнувшем вследствие вырубки или каких-либо шых причин. В том случае, если колок располагается в депрессии рель- ефа, он приобретает заболоченный характер; чаще же колок занимает периферию западины, а во внутренней части его развивается осоковый кочкарник с Carex caespitosa, переходя- щий B самом центре в кочкарное осоковое болото с березой. Соответственно этому происходят изменения в травяном по- крове: лесное крупнотравье редеет, уступая место болотным видам: Ostericum palustre, LiguIaria sibirica, Galium palustre, G. uliginosum, Lythrum salicaria, Caltha palustris, а злаки за- меняются осоками: Carex caespitosa, С. orthostachys, С. gracilis. Для такого колка характерна Betula pube;cens. 298 
Даже самые южные колки, окруженные уже настоящими дерновинными степями, имеют довольно хорошо развитый травостой мезофильного характера, приближающийся по со- ставу к разнотравным луговым степям, а иногда и к более северным остепненным и солонцеватым лугам. Почвы под северными колками серые лесные, а под южны- ми — осолоделые и настоящие солоди, что свидетельствуе'г об относительной солестойкости лиственных деревьев и их способности вызывать осолодение солонцов. Однако в наибо- лее засоленных районах южная граница лесостепи сильно сдвинута к северу, так как сочетание нарастающей сухости климата с физиологической сухостью (засоление) кладет пре- дел распространению древесной растительности. В островных степях Средней и Восточной Сибири отсут- ствуют те закономерные взаимоотношения между лугово- степной и лесной растительностью, которые характерны для западносибирской лесостепи. И сама лесостепь как ландшафт с относительно равномерным, диффузным распределением степных, перелесков и колков, не выражена. Здесь леса чаще окружают степные участки, располагаясь по возвышенным холмам предгорий или по горным склонам; настоящие (без- лесные) степи часто отделяются от лесных массивов лишь не- широкой полоской лесостепной растительности. Кроме того, если в Западной Сибири мы имеем березовую лесостепь (иногда с некоторым участием осины), то уже вос- точнее Енисея к березе в степи нередко примешивается лист- веница или сосна, а к востоку от Байкала, как пра~вило, мож- но говорить уже о горной лиственичной или сосново-лист- веничной лесостепи. Наконец, в восточном Забайкалье— в бассейне Амура — в составе древесной растительности ле- состепи обычными элементами становятся вяз (Ulmus pumi- 1а) и сибирская яблоня. Хвойные леса в лесостепи, составленные светлохвой~ны- ми породами, обычно изрежены и имеют очень остепненный травостой, мало отличающийся по своему характеру от окру- жающих степных ценозов. Только «ленточные» степные боры Западной Сибири (Барнаульский, Кулундинский и др.), по существу не участвующие в образовании лесостепи и пред- ставляющие самостоятельные массивы, приуроченные экстра- зонально к древним лощинам стока, создают внутри себя лесной фитоклимат, позволяющий формироваться нижним яру "ам бора-зеленомошника, лишайникового бора и мелко- травного бора с участием грушанок, черники, брусники и дру- гих лесных растений. Наиболее южные боры и здесь отли- чаются крайней разреженностью, сухостью и остепненностью. 299 
4. И нтразональная расти тел ьность 3а схемой закономерного изменения степного цокрова с севера на юг фактически скрывается чрезвычайно пестрая картина растительности, обусловленная, во-первых, взаимным проникновением ценозов смежных зон в экстразональцом за- легании и, во-вторых, тем, что наряду с зональной раститель- ностью степная область Сибири изобилует всевозмо;~;«ого рода интразональными группировками, связанными со cIIcII@ фическими местными эдафическими условиями. Широкое развитие в Западной Сибири своеобразных фор~~ микрорельефа (западинного) при общей слабой дренирова«- ности местности обеспечивает формирование болотной и бо- лотно-луговой растительности. Обычными спутниками степных сообществ являются также всевозможные ценозы засоленных почв, т. е. галофитные, су- ществование которых связано с интенсивными процессами континентального соленакопления в результате систематиче- ского капиллярного поднятия растворенных солей в условиях аридного климата степей, муроме того, в степной области Сибири (особенно в горных районах) нередки ценозы каменистых местообитаний, или петрофитные и, наконец,— псаммофитные, связанные с песча ными грунта ми. Остановимся прежде всего на г а л о ф и т н ы х сообщест- вах, имеющих особенно широкое распространение в западно- сибирских степях. I(ax уже указывалось выше, наличие сложного микро-мезорельефа создает большое разнообразие в распределении влаги, что при значительной засоленностл грунтов приводит и комплексности почвенного и растительного покрова и развитию галофитных ценозов. Среди галофитов, являющихся безусловными индикатора- ми на засоленность, имеется довольно значительная групп~ видов, причем интересно, однако, отметить, что некотор1н «их обладают изменчивой природой, а имен«о: являясь. .пример, галофитами в Западной Сибири, они не об«аружи- вают подобной почвоприуроченности в степях Хакассии и т. п, Возможно, что:>.~åñü налицо различные экологиче"кис расы растений. Из западносибирских обязательных (облигатных) галофн- ТоВ можно назвать такие виды: солеросы Sueda corniculata «Salicornia herbacea, кермек Limonium Gmelini, виды бес- кильницы Puccinellia (Atropis), ячмень солончаковый Ногс1еигп l~revisubulatum, волоснец Clinelymus раЬоапиз (salsuginosus). осочка Carex Karelinii, астра солончаковая Tripolium (Aster) x'ulqare, соссюрея Saussure;i gemara, подорожники солончако- 300 
вые Plantago Cornutii, Plantago salsa, триостренник — Tri- glochin maritima, солодка Сю1усугrhiza uralensis. Кроме того, факультативными галофитами являются: ли- сохвост Alopecurus ventricosus, желтяница Galatella punctata, татарник Cirsium esculentum, первоцвет Primula longiscapa, а также Saussurea crassifolia, Cenolophium Fischeri, Glaux maritima, Beckmannia eruciformis, Artemisia pontica, Artemisia maritima, Plantago maxima, Melilotus dentatus, Astragalus sulcatus и др. В степях Алтая, Средней Сибири и Забайкалья, кроме названнных выше видов, очень распространенным галофитом является крупный злак — чий Lasiagrostis splendens, образую- щий чистые заросли, а также: Eiymus (Clinelymus) dasysta- chys, Artemisia nitrosa, Nitraria sibirica, Artemisia anaethifo- lia (Забайкалье), Aneurolepidium (Agropyron) ramosum и сорняк — Iris biglumis пикульник. Факультативными галофи- тами являются Agropyron pseudoagropyrum, Сагех durius- си1а, Kochia prostrata. В зависимости от типа почвы (мокрый солончак, луговой солончак, болотно-солончаковая почва, солонец корковый, глубокостолбчатый и т. п.), от степени и характера засолении (состава солей) перечисленные выше виды образуют разно- образные группировки с примесью большего или меньшего количества луговых и степных растений той или иной подзо- ны, которые полностью избегают лишь бесструктурных солон- чаков и корковых солонцов. В остальных случаях по соотно- шению лугово-степных форм с галофитами (а в лесостепи по степени разреженности травостоя) можно с известной до- лей вероятия судить о степени засоленности почвы. Кроме того, в пределах лесостепи, как уже указывалось выше, имен- но солонцеватые почвы являются пристанищем для проникаю- щих на север степных форм, образующих здесь экстразональ- но группировки более южных подзон с некоторыми элемента- ми галофитизма. В лесостепи Западной Сибири (в Барабе) широко распро- странены ассоциации так называемых «подсолонков», при- уроченные к глубоко-столбчатым солонцам. Они отличаются от ценозов остепненных лугов и луговых степей разреженным травостоем и присутствием таких степняков, как Peucedanum ruthenicum, Silene multiflora, Thesium refractum, Campanula sibirica, а также галофитов: Glycyrrhiza uralensis, AstragaIus sulcatus, Artemisia laciniata и др. К подобным слабо-галофитным группировкам относятся в Забайкалье, по-видимому, некоторые ассоциации с участием востреца и осоки Carex duriuscula. Типичные солонцовые группировки в Западной Сибири от- личаются разреженным травостоем и зарослево-групповыми 301 
сложением. Особенно характерна здесь Atropis (Puccinellia) образующая нередко обширные пятна чистых зарослей. До- вольно постоянными членами этих сообществ являются так- же: Plantago salsa, Clinelymus paboanus (salsuginosus), Hor- deum brevisubulatum, Limonium (Statice) Gmelini, Galatella punctata, Artemisia maritima (пят»ами) и др. Кроме того, здесь нередко присутствуют такие степняки, как тонкоцог, типчак, некотор ые полыни и р яд других. В Абаканских степях и в Забайкалье встречаются анало- гичные ассоциации. Кроме того, сюда относится ряд сооб- ществ с господством востреца. Растительность солончаковых и болотно-солончаковых почв состоит из сочных солянок (почти единственных обита- телей бесструктурных солончаков), кермека Limoniurn (Statice) Gmelini, солончаковой астры, соссюреи Saussurea amara, часто осочки Carex Karelinii, Plantago Cornutii, Glaux maritima, редких дерновин бескильницы, а также Alopecurus ventricosus, Primula longiscapa, Triglochin' mariti-' ma, Juncus Gerardii, которые свойственны болотно-солонча- ковым группировкам. Проективное покрытие на мокрых солончаках часто не превышает 30 — 40о~~, значительные участ- ки обнаженной поверхности бывают покрыты выцветами со- лей. Белый солевой налет выступает также на листьях Plan- tago Cornutii, кермека, астры и других растений. В Чуйской степи на Алтае, а также в Абаканских изабай- кальских степях наряду с ассоциациями солероса и бескиль- иицы среди солончаковой растительности очень характерны заросли чия Lasiagrostis splendens, к которому в местах выпаса скота всегда примешивается пикульник Iris biglumis, образующий крупные редкие кочки. Такая зоогенная (дигрес- сионная) ассоциация чия с пикуль»иком имеет ~раздельно-за- рослевое сложение при большом проценте незадернованной поверхности и является одной из распространеннейших лончаковых группировок юга Средней и Восточной Сиб»р». Наряду с солонцово-солончаковой растительностью боль- шая роль принадлежит в степной области б о л от а м. В Запад- ной Сибири они составляют неотъемлемую принадлежность не только северной и южной лесостепи, но и разнотравно- ковыльно-типчаковой подзоны, исчезая лишь при переходе к южным степям — ковь~льно-типчаковым. Болота, несмотря на общее их интразональное положение, в своих типах обнаруживают довольно закономерную связь с определенными подзонами степной области, хотя в общем господствуют евтрофные и мезотрофные группировки фазы озерного и грунтового питания. Олиготрофные сфагновые тор- фяники для степной области не характерны. В пределах без- лесно-степной зонь~ и южной лесостепи наблюдается развитие 302 
низинных (евтро<рных~ оолот: кочкарных осоковых, осоково- злаковых и особенно тростниковых (по местному «займища»). Они приурочены или к озерным впадинам, представляя раз- 1ичные стади~л зарастания озер — от узкой каймы в прибреж- ных зонах последних до полного заторфовывания водоемов- или же к межгривным понижениям. плоским речным долинам и мелким блюдцеобразным западинам, испещряющим между- речные пространства в западносибирских степях. В последнем случае имеет место заболачивание суши — процесс, интенсив- ность которого возрастает и северу. Засоленность почв степной области является фактором, благоприятствующим развитию травянистой растительности, вследствие чего болота здесь надолго задерживаются в ста- дии евтрофных, давая относительно мощные отложения (1 — 2 м) низинных торфов: тростниковых и осоковых. При- брежные зоны таких болот изобилуют лугово-солончаковыми растениями, а площади, подвергнутые осушке, легко превра- щаются в солончаки. В более поздних стадиях заболачивания можно встретить мезотрофные осоково-гипновые и сфагново-пушицевые болота и еще реже — олиготрофные сфагновые торфяники, которые на самом юге носят, по-видимому, реликтовый характер. В се- верной лесостепи верховые сфагновые торфяники становятся уже обычным' явлением, хотя зональными являются все же осоково-гипновые болота. Переходя к краткой типологической характеристике болот- н»х формаций, следует остановиться в первую очередь на травяных болотах, которым принадлежит в степной области основная роль. В Западной Сибири наибольшие площади занимают так называемые «займища», то есть формация с господством тростника Phragmites communis, образующего густые высо- кие заросли (до 1,5 — 2,5 м). В чистой тростниковой ассоциа- ции нижние ярусы (1 — 2) бывают слабо выражены. Здесь можно встретить пятнами заросли осок (Сагех riparia и др.) и редкое болотное разнотравье: сабельник Comarum palustre, чистуху Alisma plantago-aquatica, вех Cicuta virosa, шлемник Scutellaria galericulath, а также Stachys palustris, Pedicularis Каго1, Lythrum salicaria, виды ежеголовника Sparganium и др. Чистый Phragmitetum располагается в центральных частях болотного массива и может занимать огромные площади, рас- тягиваясь на десятки километров. В периферических частях займища тростник обычно сме- шивается с другими растениями — осоками и злаками,— об- разуя значительное количество различных ассоциаций. Так можно различат~ ассоциации Phragmites: 1) с трезубкой (светлухой) Scolochloa festucacea, 2) с вейниками (galamag- 303 
rostis neglecta, Cal. Langsdorffii), 3) с осокой дернистой Сагех graci1is, 4) с кочкарными осоками: Carex omskiana, С caespi tosa, 5) с крупными рыхлокустовыми осоками (Сагех r;paria С. rostrata, С. vesicaria), 6) с Carex lasiocarPa, 7) с болотным хвощем, 8) с камышом Scirpus (>olboschoenus) marif.imus, а в наиболее обводненных частях, 9) с рогозом ТЬypha angus- Яо11а, Thypha l atifolia. Нередко значительная часть перечисленных ассоциаций сочетается в пределах одного большого болотного массива в зависимости от степени засоленности почвы и характера из- быточного увлажнения отдельных участков. Весной и посл~ периодов летнего ненастья займища бывают залиты водой, которая держится на поверхности слоем в несколько децимет- ров. 1~омплекс небольших займищ с окружающими их зарос- лями ив и солончаковыми лугами в Барабе называют «алла- пами»; они являются часто основными сенокосными угодьями. В наиболее южных подзонах чистые тростниковые болота встречаются редко; наибольшим распространением пользуют- ся ассоциации с вейником Calamagrostis neglecta и кочкарны- ми осоками, нередко переходящие в осоковые болота с трост- ником, вейником или светлухой, которые представляют уже самостоятель~ную группу формаций кочкарно-осоковых бо- лот. Эдификаторами в этих формациях являются: 1) Carex caepitosa, образующая мелкие кочки обратно-конической фор- мы, опрокидывающиеся при ходьбе по ним, и 2) Carex omskiana (Hudsonii), формирующая устойчивые широкоцилиндрические кочки огромных размеров (до 80 — 100 см высотой). На коч- ках часто растут ивы, а под их сенью развивается болотное разнотравье, и нередко далеко на юг проникают представите- ли лесной флоры, как Filipendula ulmaria и др. Между коч- ками обычно образуются заросли рыхлокустовых осок: Carex rostrata, С. riparia, С. vesicaria и др. Обе кочкарные осоки да- ют параллельные ряды ассоциаций: 1) с вейниками (Cala- magrostis neglecta, Cal. lanceolata, Cal. epigeios), 2) со свет- лухой Scolochloa festucacea, 3) с тростником и др. Осоково-злаковые болота относятся к наиболее южному типу заболачивания, они, как правило, не образуют больших массивов. Представляя часто известные стадии в зарастании степных озер, они занимают их прибрежные (мелководные) зоны. В последнем случае в воде между осоковыми кочками можно встретить в полупогруженном состоянии довольно богатую вод~но-болотную растительность: чистуха, вех, сабельник, стре- лолист Sagittaria sagittifolia, белокрыл Calla palustris, водя- ная сосенка Hippuris vulgaris, пузырчатка Utricularia vulga- г1з, уруть Nyriophyllum verticillatum и многие другие. 304 
На кочках, кроме перечисленного ранее болотного разно- травья, растут: Lythrum salicaria, Lysimachia vulgaris и ряд других. ере удаления от берега растительный покров часто приобретает характер зыблющейся сплавины («зыбуна») из сплетений корневищ вахты Menyanthes trifoliata, сабельника, белокрыла; в «окнах» и широких разводьях здесь много рде- стов, а также обычны: уруть, пузырчатка, телорез Stratiotes aloides, лягушатник Hydrocharis morsus гапае. Открытое зер- кало озера зарастает рдестами, поднимающими над водой свои соцветия в период цветения, и нимфейными: белой лили- ей Nymphaea candida, желтыми кувшинками Nuphar luteum, >. pygmaeum. Нередко зарастание озер идет в полном соответствии с широко распространенными схемами, которые фигурируют в учебниках по болотоведению, то есть за кочкарно-осоковоя ассоциацией мелководной полосы следуют заросли тростника, затем камыша и рогоза, далее идет полоса водяных лилий и кувшинок, за ней зоны: рдестов, погруженных в воду гидро- фитов и, наконец, микрофитов. Наиболее северной группой лесостепных низинных болот~ являются в Западной Сибири осоково-гипновые болота, свя- занные рядом переходных формаций с южными осоково- тростниковыми займищами, в которых при пониженной засо- ленности грунтовых вод порой развивается довольно густой покров из зеленых болотных мхов (виды Drepanocladus, Cal iergon и др.), затягивающих межкочечные пространства и всполз.ающих на кочки. Осоково-гипновые болота характеризуются развитием осо- кового кочкарника из Сагех wiluica, поросшего ивами: Salix sibirica, . саргеа, S. myrtilloides и др. Здесь же растет обыч- ное болотное разнотравье. Пространство между кочками бы- вает затянуто ковром из разнообразных зеленых мхов: Drc- panocladus vernicosus, Dr. lycopodioides, Dr. exannulatus, Scorpidium scorpioides, Meesia triquetra, Paludella squarrosa, Calliergon gichardsonii и др. По этому ковру разбросаны редкие экземпляры торфяной осоки Сагех limosa, шейхцерии Scheuchzeria palustris, сабель- ника, вахты, изредка пушицы — Eriophorum gracile, Er. an- gustifolium. Подобные болота носят уже мезотрофный характер. В процессе дальнейшей эволюции они переходят в чистые гип- новые болота, основной район распространения которых ле- жит за пределами степной области, в лиственно-лесной зоне. Мезотрофный (переходный) характер носят также ассоциа- ции пушицевых и сфагново-пушицевых болот с Eriophorum vaginatum и Sphagnum subsecundum, которые частоокружа- 2О. Л. В. Шумилова. 305 
«от кольцом сфагновое верховое болото и нередко зарастают тощей березой (Betula pubescens) . Олиготрофное сфагновое болото («рям») обычно в лесо- степи отчетливо отчленяется от окружающей его растительно- сти благодаря резко выпуклой форме и контрасту с окружаю- щими травянистыми ценозами. Рямы достигают иногда значи- тельных размеров (до десятка километров и более в длину); мощность торфяной залежи в них 4 — 5 м. Поверхность ряма покрыта высокими мягкими подушкообразными кочками до 1,5 — 2 м в поперечнике и до 80 — 100 см высоты из обычных олиготрофных видов сфагновых мхов: Sphagnum fuscum, Sph. magellanicum, Sph. acutifolium, изредка — Sph. гиЬе11цп«. По пим разбросаны болотные кустарнички: багульник, карли- ковая березка, кассандра, подбел, а также — морошка, клюь;- ва, насекомоядная росянка. Вся эта растительность сливается вместе с мхами в пест- рый замысловатый узор, в котором преобладают пурпурно- красные, красно-фиолетовые, желто-коричненые и густо-зеле- ные тона. K основанию кочек в этот узор вплетаются более светлые, изумрудно-зеленые, зеленовато-желтые и палевые тона (Sphagnum apiculatum, Sph. angustifolium), которые меж- ду кочками, иногда сдвинутыми довольно тесно, образуют уже основной фон. Все болото зарастает обычно мелкой со- снои, имеющей в северных рямах вид довольно cTpoHHbIx деревьев (f. uliginosa АЬо1.) до 8 — 10 м высотой, а в южных районах принимающей вид уродливых карликов (f. Litwinowii Sukacz.), едва достигающих 1,5 — 2 м в столетнем возрасте, с искривленными стволиками и KopHBbIMH отсыхающими вет- вями, покрытыми редкой хвоей. Сфагновые мхи здесь также носят угнетенный характер, так что в целом такой южнь|й рям производит впечатление чего-то умирающего. Некоторые ученые (1~рылов, 1915) рассматривают вообще все сфагновые болота степной области Западной Сибир««как реликтовые образования, как свидетельство недавнего сме- щения всех климатических и растительных зон к северу. Та- ким путем можно объяснить нахождение островов рямов с сопутствующей им лесной флорой на фа|не открытых, почти безлесных ландшафтов южной лесостепи. Однако отдельные исследователи (П. Н. 1~расовский, 1924) приводят примеры некоторого разрастания южных рямов за счет окружающих их низинных болот, в частности, факты наступания сфагнов на осоковый кочкарник, что приводит к развитию на опушке ряма ассоциации пушицево-сфагнового болота с березой. Подобные картины обычны в северной лесостепи, где ря- мы, по-видимому, представляют одну из конечных стадий сфагнового заболачивания, идущего и в современную эпоху, 306 
но в южных степных районах такие факты носят исключитель: ный характер. Сфагновые болота иногда причленяются сбоку к зара- стающим озерам, являясь в этом случае одной из стадий за- торфовывания последних. Однако это не единственный способ образования сфагновых болот, так как анализы образцов торфа со дна некоторых сформированных западносибирских рямов не обнаружили там озерных отложений (Е. В. Ники- тина, 1924). Все изложенное выше относительно болотной раститель- ности касается лишь степной области Западной Сибири, в частности так называемой Барабы, где болотные ценозы тес~~~м образом переплетаются со степной и солончаковой р астител ьностью. Что касается островных степей Алтая, Средней и Восточ- I ой Сибири, то степень заболоченности их крайне незначи- тельна, и болота представляют редкость. Лишь иногда здесь встречаются небольшие осоковые болотца или заросли трост- ника около зарастающих озер. Среди эдафически обусловленных формаций степной обла- сти следует отметить так называемые «кустарниковые степи», то есть ксерофитные к у с т а р н и к о в ы е ценозы, составляю- щие характерную особенность горно-степных районов Сибири: предгорий Алтая, Хакассии и Южного Забайкалья. Эти фор- мации представляют собой ценозы глубококорневых степных кустарников, которые имеют возможность обеспечивать себя влагой даже в засушливое время, благодаря мощно развитой корневой системе, проникающей на значительную глубину. Группировки «кустарниковой степи» развиваются обычно на хрящеватых или каменистых почвах, образуя в последнем случае ассоциации, описываемые многими авторами под на- званием «каменистой степи». Таким образом, относящиеся сю- да ценозы носят по преимуществу (но не все) петрофитный характер. Особенно большие площади занимают «кустарниковые степи» в холмистых предгорьях Алтая. Господствующими яв- ляются здесь: шиповники Rosa acicularis, R. cinnamomea, R. pimpinelllfolia, жимолость Lonicera tatarica, таволга Spiraea hypericifolia, акация Caragana frutex и др. Все эти кустарники или образуют сплошные заросли, под которыми почти отсут- ствуют травянистые растения, или же разбросаны отдельны- ми группами, промежутки между которыми заняты смесью степных и лесных форм. В горном Алтае по остепненным склонам речных террас s бассейне р. Катуни встречаются кустарниковые группировки с господством Caragana pygmaea и Spiraea trilobata с значи т ельиым участием дерновинных злаков: Helictotrichon deserto- 307 
гцгц, poa stepposa, FestLIca pseudovina, Stipa capillata, а та~а~~ других растений: Potentill a acaulis, P bifurca, Ca rex duriuscu- la, Artemisia frigida. Заросли Caragana pygmaea и С. frutex пользуются также большим распространением в Абаканских степях. В Забайкалье основными эдификаторами степных кустар- никовых ценозов являются: таволга Spiraea aquilegifo11а (да- ура-монгольский вид), Caragana pygmaea, кизилек Со',oneas- ter, Caraganà microphyl1a, образующая или чистые сплошные заросли, или совместно с Caragana pygmaea. Состав трав в таких кустарниковых ценозах сильно остепнен, з~Яесьцреоб ладают такие ксерофиты, как Potentilla acaulis, Poa botryoides Коеlепа gracilis и полукустарнички Artemisia frigida, ТЬутц... serpyllUm s. 1. и др. Среди петрофитных группировок, кроме «кустарниковы~ степей», встречаются разнотравно-злаковые ценозы. Они от- личаются значительной разреженностью травостоя, между ко- торым просвечивают участки каменистой почвы. В предгорья~ Алтая основу растительного покрова составляют степные злаки: Helictotrichon desertorum, Poa botryoides, Agropyron cristatum, иногда типчак, тонконог, а также Agropyron (Апеиго1ерЫ1цт) ramosum. К ним примешивается разно- травье: Astragalus testiculatus, Ferula gracilis, Linosyris tata- rica, Saussurea salicifolia, Scorzonera stricta, Thalictrum isopyroides, Alyssum lenense, Соlипа geoides и маленький сук- кулент Umbilicus spinosus. Видовой состав ценозов разно- травно-злаковой каменистой степи очень богат и разнообра- зен — здесь встречаются нагорные алтайские ксерофиты и пустынные монгольские элементы. В Хакасских степях группировки каменистых степей отли- чаются своим флористическим комплексом. В нем наряду с обычными дерновинными злаками присутствуют следу1~щи~ виды: Potentilla soongorica, P. sericea, Arctogeron gramineus, Cobresia sp., Linaria odora, Dracocephalum discolor, Dr. p«e- grinum, Oxytropis muricata, Silene graminifolia, Androsace vi1losa s. 1., Phlox sibirica, Arabis incarnata, Convolvulus Ammanii и др. Наконец, в горных каменистых степях южного Забайкалья (Даурии) отмечен такой состав наиболее постоянно встре- чающихся растений: Festuca pseudovina, Коеlепа gracilis, Agropyron cristatum, Сагех pediformis, С. argunensis, Umbilicu spinosus, U. malacophyllus, Arenaria capillaris, Silene repens Из приведенных описаний видно, что каменистые склоны являются пристанищем самых разнообразных форм. По ним проникают в более северные зоны различные южностепные и пустынные элементы, на них можно найти и сниженные зль- пийцы — все это обусловлено специфичностью каменистого 308 
'субстрата, с чем и связано 6олыцое видовое paaHoo6pa3@Q группировках каменистых степей. Особо нужно остановиться на ре„1и~;товы „„,, ро вах Центральной Якутии — в бассейне Лены В „1~асти тельность их слагается фрагментами HBcToящих (, „овинно злаково-разнотравных и злаково-полынцbfg) и л говь,х степей, чередующихся с лиственичными и бере:~ов~~ми пере лесками, ерниками, остепненными лугами и солоццово-солон чаковыми группировками и распространяющихся в ~ словия х низкой равнины севернее 60-ой параллели благодаря резкой континецтальности климата и карбонатности местных горных пород, на которых формируются почвы. Наличи~ сред11 последних черноземовидных (деградированных) разностей, а также дерновых осолоделых (под лесами) свидетельствует о более широком распространении здесь прежде степны~ явлений. Проникновение сюда степной растительности относится к одному из сухих периодов, когда степная область занимала сплошной полосой весь юг Сибири с образованием языков к северу в наиболее континентальных частях. Как уже указыва- лось ранее, ряд авторов связывают этот процесс с ксеротерми- ческим периодоМ послеледниковья; М. Н. Караваев (1958), опираясь на новейшие палинологические данные, относит его и концу плейстоцена. В настоящее время реликтовые степи Центральной Якутии отрезаны от ближайших степных райо- нов Забайкалья огромными массивами лесов, достигающими г, ширину тысячи километров. В флористическом составе якутских степей содержится ряд видов монгольского проис- хождения, подтверждающих предположение о былой связи этих степей с лаурией, 5. Безлесье степей и хозяйственная деятельность человека Причины безлесья степей в течение длительного времени были предметом обсуждения и споров, Центральным в этой проблеме являлся вопрос: существуют ли исконно безлесные степи или же на территории современной безлесно-степной зоны Евразии в недалеком прошлом росли леса. При этом многие (Талиев и др.) высказывали точку зрения, что в исчез- новении лесов на юге нашей страны повинен человек с его хозяйственной деятельностью. Эти вопросы имеют непосред- ственное отношение и к сибирским степям. Не останавливаясь здесь на разборе многочисленных вы- сказываний спорящих сторон (обзор их см. в статьях Лав- ренко — 1940, 1952), необходимо обратить внимание на рас- пространенное смешение двух вопросов; 1) возможно ли с теоретической стороны существование климатически обус- 309 
ловленных безлесных степей в северной Евразии и 2) каково влияние человека на лесные сообщества в степной области. Если мы обратимся к климатической карте, то убедимся, что в центре обширного материка Евразии в силу общих за- конов циркуляции атмосферы возникает область большой су- хости, связанная с подтропической областью BbIcoKQI"Q давле- ния. C другой стороны, общеизвестно, что существование лиственных лесов несовместимо с условиями резкого дефици- та влаги. ( Различные авторы это наглядно иллюстрируют ехидцами «идеального континента», которые соста1вляются на осдове анализа связей между растительностью и климатом. На по- добных схемах, как мыуже видели выше в главе VII, в центре Северного полушария всегда показываются пустыни и степи, окруженные лесами со стороны умеренных широт и примор- ских районов субтропиков. Таким образом, исчезновение ле- сов внутри материка к югу от 54 — 55 параллели представляет вполне закономерное, климатически обусловленное явление того же порядка, как замена темнохвойных лесов на летне- хвойные в более северных широтах, то есть в зоне бореадьно- го климата. Мы видели, что 1~рылов установил в степной области За- падной Сибири последо~вательное изменение с севера на юг степени облесенности и процента степистости травяных цено- зов, а Шостакович путем вычисления коэффициентов увлаж- нения подтвердил, что в пределах западносибирской лесосте- пи убывание роли лесных ценозов к югу закономерно связано с нарастанием сухости климата (то есть с падением коэффи- циента увлажнения). Одновременно с этим установлено такоежепоследователь- ное изменение зонального почвенного типа: от серых лесны~ и черноземовидных почв в северной лесостепи до мощных ~~ средних черноземов в южной лесостепи, и далее южных чер- ноземов и каштановых почв — под безлесными дерновинными степями. Однако границы растительных подзон и соответствующих нм почвенных иногда значительно расходятся. И это по»о- ляет подойти к решению другой стороны вопроса, а именно: всегда ли на протяжении четвертичного времени границы между подзонами лесостепи проходили по современным ру- бежам, и распространялись ли раньше безлесные степи так же далеко к северу, как сейчас? Современные палеоботанические и ботаника-географиче- ские факты говорят в пользу того, что в течение голоцена, то есть последних тысячелетий, происходили неоднократные передвижки южной границы бореально-лесной области и со- ответственно северной границы лесостепи. Наличие темно- 310 
цветных вторично-подзолистых почв в Западной Сибири, как отмечалось ранее, может рассматриваться в качестве дока- зательства сравнительно недавнего существования лугово- степных ценозов значительно севернее современного их преде- ла; с другой стороны, наличие в лесостепи мощных сфагновых торфяников, обычно сопутствующих хвойным лесам, является свидетельством былого распространения последних южнее их современной гр аницы. Подобные факты явились в свое время предметом дискус- сии между сторонниками почвоведа Драницына, с одной сто- роны, и П. Н. Крылова — с другой, допускавшими лишь одна направление сдвига границ между лесом и степью: или толь- ко к югу, или же только к северу. Современные факты говорят о том, по подобные переме- щения происходили неоднократно — — то в одну, то в другую сторону — в связи со смещениями климатических зон. С этим обстоятельством, очевидно, связано и само существование обширной лесостепной зоны как переходной полосы, на тер- ритории которой происходили все эти перемещения. При на- личии тенденции к нарастанию сухости климата, что имело, очевидно, место в одну из эпох послеледникового времени, степи наступали на леса в местах контакта с ними и посте- пенно реградировали оподзоленные почвы до черноземов, ко- торые при достаточной длительности этого процесса могли утратить следы вторичности. Напротив, при увеличении влаж- ности климата приобретали преимущества лесные ценозы, ко- торые угнетали светолюбивую степную растительность и, на- cTóïàÿ, в свою очередь подвергали деградации черноземные почвы. Следы всех этих процессов и хранят почвы лесостепи как комплекс лесных и степных почв с признаками вторич- ности почвообразовательного процесса. С другой- стороны, и растительность лесостепн, в которой лесные и травяные ценозы — притом с чертами остепнения в лесах и олуговения в степях — существуют на равных правах как зональное явление, свидетельствует о крайне сложных взаимоотношениях между разными типами растительности в лесостеии. Подобные взаимоотношения складывались не только в современную эпоху, но и на протяжении четвертич- ной истории вообще и регулировались прежде всего космиче- скими причинами, от которь~х зависели колебани» климата. В то же время в течение последних столетий, с момента появления в Сибири оседлого земледельческого населения, в качестве мощного фактора, влияющего на изменения расти- тельного покрова, выступает человек. В условиях беспланово- го стихийного хозяйства человек, как известно, отличается хищническим отношением к лесу. Поэтому вполне закономер- но, что при содействии человека южная граница лесной сбла- 311 
сти в Сибири отодвинулась к северу. Даже в начале нашего столетия к югу от Васюганского болота были большие масси- вы тайги, а проехавший через Барабу в средине Х~Ш столе- тия ученый Фальк отмечал наличие хвойных лесов на террито- рии современной лесостепи в районах близ сибирской желез- нодорожной магистрали (Крылов, 1915). Отсюда ясно, что в отдельных районах лесостепной ланд- шафт возник в результате деятельности человека на. месте южной полосы бореально-лесной области. Об этом же свиде- тельствует и обилие лесных трав как в северных колках, так д в сопутствующих им ценозах остепненных лугов. С сельскохозяйственным освоением степных пространств, очевидно, связано и состояние древесной растительности близ ее южной границы, где всякое разрушение лесных ценозов и создаваемого ими фитоклимата так же, как на северном пре- деле (в лесотундре), обусловливает невозможность возобнов- ления леса и приводит к безлесию. Однако этот фактор не мо- жет иметь универсального значения в существовании граыи- цы между зонами лесостепной и безлесно-степной вообще— он лишь видоизменяет эту границу, отодвигая ее в некоторых частях к северу. Если бы действительно распределение древесной расти- тельности в степной области было подчинепо одному антропо- генному фактору, как считал Талиев.;п невозможно бь.ло бы существов1ние правильно сменяющих друг друга зон и подзон. В условиях планового социалистического хозяйства дея- тельность человека в степи проявляется в новых рациональ- ных формах: развертываются работы по созданию лесных по- :1езащитиых полос, что в свою очередь благоприятствует есте- ственному возобновлению лесной растительности; осушаются болота Барабы, что способствует не только изменению соста- «а травянистых ценозов, «о и улучшению условий жизш~ для древесных пород; разрабатываются мероприятия по созданию искусственных лугов па засоленных почвах (Т Л. на, 1957). Особенно мощное влияние на растительный покров оказы- вает улучшение режима влажности почвы иутем орошения сухих и опустыненных степей. В Чуйской, Уймонской, Котан- динской степях Алтая, в безводных Лбаканских степях и в степях Забайкалья при помощи оросительных систем удается в течение нескольких лет вызвать значительные изменения степного покрова, заключающиеся в резком увеличении за- дернованности и проективного покрытия и в Замене низкорос- лых ксерофитов на мезофильные растения, образующие до- статочно высокий и ценный в хозяйственном отношении тра- востой. Таким образом, путем косвенного воздействия на 312 
Рис. 84. Разнотравная луговая степь Западной Сибири;аспектирует прострел (плоды). Фото В. В. Ревердатго. Рис, 85. Богато-разнотравпая настоянная степь Забайкалья (Читинскаяобл.). Фото А. В. Фомичевой. 
Рис. 86. Яерновинно-злаковая (ковыльно-тнпчаковая) степь на юге За-иадиой Сибири. Фото В. В. Ревердатто. Рис. 87. Лссиая полеза~цитная полоса в Кулундинской ñòñпи.Фото lf. Г. Соковых. 
П Ю f (.~ Cg М .~ Щ М CQ ~О с~' cr :1 Я М 7 °д5Щ В-Ю ~ ~ 1=е ~:лЩ~. Щ,~ л О ~ ~- v (3~ м~ Л И (ll ~ и Ь~ CQ Х е р О И 1 о Xl О Х 'Д',3 
Рис 89. Зарастаю1цсс озеро в Кулунде. Фото Б. С. Юдина. Рис. 90. Там же — деталь: заросли тростника. Фото Б. С. Юдина. 
степной покров через изменение водоснабжения удается в ко- роткий срок добиться его олуговения. Все это существенным образом изменяет природу степной области, преобразует ее растительный покров. Наконец, без- лесные целинные степи в настоящее время претерпеваю~ коренные изменения в результате сплошной распашки и за- мены малопроизводительных степных травостоев посевами высокопродуктивных культурных растений, способных обес- печить растущие потребности народного хозяйства нашей страны. ЛИТЕРЛТУРЛ Б а и д и к у р о в а Е. В. (1950); K р ы л о в II. Н. (1915, 1915); К у м н- и о в а Л. В. (1938); Л а в р е н к о Е. М. (1940, 1953); Растительный по- кров ССС1' (1956); Р е ве р да т то В. В. (1931, 1953). С ер г и е в" к а я,'1. 11 (1951, 1958). Ш е л у д я к о в а В Л. (19581. 
Г7А ВА ХО ВЫСО!(ОГОРНАЯ РАСТИТЕЛЬНОСТЬ 1. Основные черты альпийской и гольцовой растительностии особенности вертикального расчленения высокогорнойобласти Под высокогорной, или «альпийской», областью принято подразумевать пространства, охватывающие высокоприподня- тые части горных систем — выше границы сплошных лесов— вплоть до линии вечных снегов, В отличие от другой зональной растительности, существо- вание которой связано с климатами определенных географи- ческих широт, высокогорная растительность обусловлена вы- сотка-климатическим фактором, то есть вертикальной зональ- ностью (поясностью) . В типичном виде альпийская растительность, состоит из мезопсихрофильных трав, отличающихся общим слабым раз- витием вегетативной массы, укороченными стеблями и чрез- вычайно крупными, ярко окрашенными цветами. Эта экологи- ческая группа растений, получившая название «альпийцев», отличается высокой степенью xQJIQjJQcTQHKOcTH. Общеизвестны факты подснежного развития альпийцев, произрастания их в непосредственной близости к вечным снегам и ледникам, еже- суточного замерзания их по ночам до хрупкости стекла и т. п. Точно также известно, что в горах Европы, г~е впервые была описана альпийская растительность, последняя вегетирует круглый год, продолжая свое развитие зимой при каждой от- 314 
Таблицл 16 Расчленение высоногорно~г области, по Крылову Зоны П од:~он ьс Высокогорно-луговая Cy6aльнийско-луговая Альпийско-луговая Высокогорно-тундровая Мохово-лишайниковая Ш,ебнисто-тундровая Каменисто-т~ ~~дровая Ревердатто (1931) обращает внимание на то, что установ- 1енные Крыловым подзоны высокогорно-тундровой зоны ча- сто слагаются на Алтае формациями, обусловленными эдафи- чески, о чем свидетельствуют и сами названия этих подзон: каменисто-тундровая, щебнисто-лишайниковая. Сейчас уже можно считать установленным, что для суще- ствования луговых ценозов действительно требуются более или менее развитые почвы пр~ наличии известной влажности их (но не застойной) в сочетании с влажностью кли ~ата '315 тепели и временно приостанавливая его в периоды хоzopo@ и снегопадов (Е. Riibej, 1930). Таким образом, ~в условиях мягкого умеренно-морского климата альпийская луговая растительность практически яв- ляется вечнозеленой, в то время, как в суровом сибирском климате она вынуждена довольствоваться кратким вегетаци- онным периодом. Но при первом наступлении тепла растения обычно быстро трогаются в рост. Как и всюду в природе, где приходят в соприкосновение разные типы растительности, так и в высокогорной области образуется переходная полоса, где лес по защищенным доли- нам поднимается языками высоко в горы, а безлесные травя- ные пространства еще не приобрели в полной мере характер- ных черт альпийских лугов и отличаются высоким ростом трав, в составе которых преобладают лугово-лесные формы; типич-. ные альпийцы здесь играют подчиненную роль (15 — 40~/,). Зтот пояс получил название субальпийского. В высокогорной области Сибири, наряду с луговой расти- тельностью, пользуются развитием тундровые ценозы, являю- щиеся аналогами полярных тундр. Крылов считал, что их су- ществование связано, как правило, с высотно-климатической- зональностью. На этом основании он предложил различать в горах Сибири (на примере Алтая) в пределах высокогорной (по Крылову, .альпийской) области следующие зоны и под- зоны (снизу вверх): 
1'о чем говорит и мезофильный характер типичных альиийцев) и что, напротив, каменные россыпи, скалистые pQ~- а~кения, щебнистые осыпи и тому подобные местообитания, ие пригод ны для луговых мезофитов. Но означенные выше субсграты часто занятые на Алтае горными тундрами, не являются функцией одной лишь высотной климатической зопаль locTH, они в значительной степени могут быть связаны с геоморфо- логическими моментами. C другой стороны, исследования почвоведа Б. Ф. <ь"'.стрцва (1952) в высокогорьях Алтая и Саян убедительно доказы- вают, что распределение горных тундр и горных лугов, . аже в пределах одного высотного пояса, в значительной мере з;1- висит от местного климата: степени его влажности или «о;~- тинеитальности, Зти наблюдения находятся в полном соответствии " ука- заниями А. И. Толмачева (1949), устанавливающего в Север- ном полушарии несколько типов высокогорных ландшафтов и выделяющего в качестве са мостоятельных типов: альпийский и гольцовый. Первый характеризуется, по Толмачеву: а) обиль- ~ными снегами, б) достаточным увлажнением летними осад- ками и водой снежников, в) хорошим дренажем, г) отсутст- вием мерзлоты; растительный покров — низкотравные ковры из травянистых многолетних мезофитов. Второй, то есть гольцовый, ландшафт отличается: а) малоснежностью, б) меньшей обеспеченностью влагой, в) застоем вод вслед- ствие преобладания плоских поверхностей, г) нередко вечной мерзлото~~; в растительности преобладают ценозы с мхами и лишайниками, сугубо характерны формации невелирован- ных кустарников и кустарничков. Высокая влажность климата зпачительной части высоко- горий Алтая отвечает условиям существования альпийского ландшафта, в смысле Толмачева. Мезопсихрофильная луго- вая растительность, по-видимому, могла бы развиваться здесь при наличии соответствующих почв, вплоть до самых снеговых шапок, как это имеет место в горах Западного Кав- каза. И лишь большая молодость форм рельефа благодаря энергичной деятельности ледников в плейстоцене H отступа- нию их в современную эпоху, препятствует этому, «ызывая к жизни тундровые группировки растительности, могущие осваивать поверхности, не затронутые еще в достаточной мере процессами физического и биохимического выветривания. С этой точки зрения прав В. В. Ревердатто, считающий эти группировки в условиях Алтая эдафически обусловлен- ными. Совершенно другая картина получается при продвижении к востоку — в горные системы Средней и Восточной Сибири. Нарастающая общая суровость и континентальность климата, 316 
малое количество зи«них осадков, отсутствие зимой защиты растений от иссушающего действия ветров и низких темпера- тур, наличие вечной мерзлоты — все это ставит иепреодоли- мые препятствия для развития мезопсихрофильной альпий- ской растительности, которая в горах Средней и ВосточноЙ Сибири в качестве зонального явления почти полностью от- сутствует, заменяясь ксерокриофильной горно-тундровой (гольцовой) растительностью, принимающей здесь на соот- ветствующих высотах зональный характер. Эти же географические связи растительности с климатом проявляются в том, что периферические (западные) части Алтая, Кузнецкого Алатау, Западного Саяна, подверженные влиянию влажных юго-западных ветров, имеют развитые вы- сокогорные луга, тогда как в более континентальном клима- те внутренних частей горных систем луга являются редкостью (Петров, 1952, Куминова, 1959). Высокогорная растительность Сибири имеет разорванный ареал: она разбита на огромное количество участков сложной конфигурации, соответствующих очертаниям целых горных систем и отдельных гольцов. Все эти разрозненные участки, лежащие выше вертикаль- ной границы сплошных лесов, и объединяются в понятие вы- сокогорной области. В то же время части ареалов отдельных классов формаций высокогорной ра~,ительности (альпийские и субальпийские луга, хвойные и листопадные кустарники, горные тундры) могут рассматриваться как самостоятельные высотные зоны. Последние по признаку территориальнои близости можно объединить в подобласти: альпийскую (лу- говую) и гольцовую, которые являются параллельными и географически (климатически) замещающими друг друга, причем альпийская подобласть охватывает высокогорья юж- ных и более влажных гор, а гольцовая связана с наиболее континентальными горными системами Севера и Востока. В состав альпийской подобласти входят зоны: субальпий- ская леса-луговая и альпийско-луговая; гольцовая подобласть охватывает зоны: подгольцово-кустарниковую, горно-тундро- вую (собственно-гольцовую) и гор~но-каменистых пустынь. Широко распространенный термин «пояс» не имеет таксо- номического значения и приложим к различным вертикаль- ным подразделениям — от зоны и подзоны до области. Замещение альпийско-луговой растительности на гольцо- вую по мере нарастания континентальности климата, являясь вполне закономерным, может быть поставлено в аналогию с подобным же замещением в тундрово-арктической области, где в мягком приморском климате Западной Европы господ- ствуют психрофитные луга, сменяющиеся на континентальном 317 
Севере Восточной Европы и Сибири менее требовательными сообществами с господством бескорневых мхов и лишайников и участием полукустарничковых и кустарничковых форм. В обстановке резко континентального клима~а высокогорий гольцовая растительность господствует на любых, даже на от- носительно развитых почвах (горно-тундровых перегнойных, по Б. Ф. Петрову, с мощностью гумусового слоя до 15 — 20 см), что свидетельствует о ее зональном здесь характере. Там же, где по климатическим условиями более или менее возможно одновременное существование и альпийской и голь- цовой растительности, они могут приходить в контакт друр с другом. Так происходит внедрение (экстразонально) эле ментов гольцовой растительности в пределы Алтая в тех ус- ловиях, где несмотря на достаточную влажность климата, эдафические факторы ограничивают формирование более тре- бователь~ных альпийско-луговых ценозов; и, напротив, по- следние за счет некоторых местных благоприятных условий (по влажным западным склонам, по местам снежных забоев) раз- виваются в горах Восточной Сибири, например, в Саянах — на фоне общего преобладания гольцовой растительности. На изо- лйрованных горах и хребтахв окраинныхчастях Алтая и За- падного Саяна, где количество осадков и мощность снегового покрова сначала возрастают по мере перехода от лесного пояса к высокогорному, а затем (выше) резко уменьшаются— горные луга закономерно уступают место на высоких верши- нах гольцовой растительности (Петров, 1952). И, наоборот, в хребте Момском (бассейн Индигирки), где конденсация осадков и мощность снегового покрова возрастают на боль- ших высотах, здесь появляются фрагменты альпийских лугов выше горных тундр (Шелудякова, 1938) . Таким образом, практически возможно совмещение в одном районе всего набора вертикальных зон высокогорной области (порой с нарушением последовательности их, присущей от- дельным подобластям), что и послужило основанием для при- веденной выше схемы вертикальной зональности Кры.~ова tt для аналогичных графических построений В. В. Сапожникова {рис. 2). Нижняя граница альпийской и гольцовой растительности (зон субальпийской и подгольцовой) в различных горах ле- жит на разной высоте над уровнем моря, снижаясь в общем к северу и повышаясь к востоку параллельно с увеличением континентальности климата. На юге Центрального и Восточ- ного Алтая эта граница находится в среднем на высоте 2200— 2400 м над уровнем моря. В Западном Алтае она снижается до 1900 — 2000 м, а в северной части Кузнецкого Алатау — до 1100 м. В Западном Саяне субальпийские луга появляются на высоте 1700 — 1800 м, а в Центральном Саяне нижняя граница 318 
подгольцовых кустарников находится в пределах от 1500 м (на севере) до 1800 — 1900 м (на юге). В Центрально-Сибир- ском плоскогорье эта граница снижается по мере движения к северу от 900 — 1000 м до 400 — 500 м абсолютной высоты (за полярным кругом). Очень высоко качи~кается подгольцовый пояс во внутренних частях горной системы северной Якутии (бассейн Индигирки). Здесь почти на широте полярного кру- га предел древесной растительности поднят до 1000 — 1100 м. В горах Арктики гольцовая растительность нередко сли- вается с растительностью полярных тундр, спускаясь почти до уровня моря (Таймыр, Чукотка). Вообще нижняя грани- ца высокогорной области представляется весьма неровной, из- вилистой и сильно варьирует даже в пределах одной горноё страны в зависимости от экспозиции склонов. 2. Особенности высокогорной флоры Сибири В флористическом отношении альпийская растительность более самобытна и значительно обогащена формами высоко- горного происхождения (то есть собственно альпийцами) в то время, как в гольцовой берут перевес арктоальпийские эле- менты, указывающие на некоторые территориальные связи гор Восточной Сибири с Арктикой в настоящее время и на широкий обмен и миграции — в прошлом. В этом можно убедиться, если рассмотреть некоторые дан- ные, касающиеся высокогорной флоры южносибирских гор: Ллтая и Саян. Алтай, являющийся в Сибири центром видообразования альпийских элементов, отличается наиболее богатой высоко- горной флорой, по сравнению с прочими горами юга Сибири. По данньгм Крылова (1931) из общего количества 462 видов, зарегистрированных в высокогорной области Алтая, 165 ви- дов, или 36'/о, составляют лесные, степные и полупустынные формы, заходящие из нижних зон гор; остальные 297 видов свойственны лишь высокогорной области, причем в числе их имеется общих с арктической флорой (арктоальпнйцев) 116 видов, что по отношению ко всему растительному населе- нию составляет 25О/о. Если сопоставить эти цифры с некоторы- MH ориентировочными данными для Саянской горной страны, то можно убедиться, что к востоку идет общее обеднение фло- ры, уменьшение связей ее с Алтаем и падение количества аль- пийцев (то есть чисто высокогорных видов) наряду с возра- станием связей с арктической флорой. Особенно велики эти связ~ в горах Восточной и Северной Сибири. Из специфических восточных видов, связанных в своем существовании с гольцовой подобластью и появляющихся 319 
впервые в Восточном Саяне, можно назвать такое растенц~ как кедровый стланик Pinus pumila. С другой стороны, в высо- когорной области Алтая Крыловым указывается 32 эндемич- ных вида, нигде, кроме этой горной страны, не встречающих- ся. К ним относятся, например: Valeriana petrophila Кое1ег1; altaica, Кое1епа Ledebourii и др. Значительное количество высокогорных растений Ал~ая является общим с горами не только Саян, но и 1~ецтральной Азии (Тянь-Шанем). Наконец, немалая роль в высокогорной флоре Сибири принадлежит растениям с широкими евразии скими и евросибирскими ареалами, охватывающими высо1,-о горные области значительного количества горных cucTp~t Европы и Азии. 3. Фитоценозы высокогорно-луговые Г1ереходя к фитоценологической характеристике расти- тельности, необходимо прежде всего остановиться на альпий- ских и субальпийских лугах, которые могут уассматриваться как особые классы формаций психрофитных лугов. С у б а л ь п и й с к и е л y I а всегда участвуют в образо- вании нижнего пояса альпийской подобласти, непосредствен- но примыкающего к лесной границе. Этот пояс обычно бывает разбит на участки той или иной величины зарослями кустар- ников или языками леса и редколесья, поднимающимися вверх по наиболее защищенным местам. Иногда и среди суб- альпийского луга бывают разбросаны единичные деревья и крупные кустарники. Типичный субальпийский луг отличается большой густо- той травостоя при высоком росте растений, в составе которых господствуют лугово-лесные виды, и лишь часть (не болес 40О/о, по Крылову) относится к альпийским формам, дающим, однако, значительное обилие. Субальпийский луг Алтая имеет, по описанию Крылов (1931), наичаще разнотравный характер. Средняя высот» верхнего яруса — около полутора метров при высоте отдель- ных растений (Archangelica decurrens, Aconitum excelsum) ~до 2 — 2'/. м. Наибольшее покрытие в верх~нем ярусе дают та- кие обычные доминанты субальпийского луга: соссюрея Sa- ussurea latifolia, маралий корень Rhaponticum (Leuzea) carthamoides, Veratrum Lobelianum var. albescens, Saussurea Frolowii; к ним примешивается василистник Thalictrum minus, татарник Cirsium heterophyllum, Senecio octoglossus, зонтич- ное Pleurospermum uralense и ряд других лугово-лесных видов. Более низкий ярус составляют: из альпийцев — Ranunculus grandifolius, Geranium albif lorum, огонек Trollius altaicus, во- досбор Aquilegia glandulosa, а также Swertia obtusa, Schultzia 320 
сгиц1а; кроме того, здесь обильны: виды мятлика, гречихи, (Polygonum bristorta, Polygonum alpinum), молочай, щавель Rumex arifolius и многие другие представители лугово-лесноЙ флоры. Bcero Крыловым указывается для субальпийских лчгов Алтая 93 вида растений, из числа которых 637О являются формами, несвойственными высокогорной области (лесными, степными и т. п.). На юге Западного Саяна (хр. Мирской, Араданский) Ку- миновой указывается весьма сходная с описанной выше фор- мация, которую она называет леузеево-чемерицевой. Здесь, наряду с обычными для Алтая доминантами первого яруса, как Rhaponticum (Leuzea) carthamoides, Veratrum Lobelianum и Saussurea latifolia, появляется еще отсутствующий на Ал- тае Aconitum sajanense; кроме того, в составе первого яруса, поднимающегося до 120 см, участвуют в момент цветения Thalictrum minus, Anthriscus silvestris, Роа sibirica. Характер- ным является раздельно-зарослевое сложение луга. Наи- более крупные и чистые пятна дают Aconitum sajanense и Saussurea latifolia. Средняя высота второго яруса, состав- ляющего основную массу травостоя, около 60 см. Наиболее обильными здесь являются почти те же виды, что и на Алтае. И так же, как там, при большой сомкнутости травостоя, почва остается слабо задернованной в силу незначительной роли злаков. Поверхность почвы сплошь затянута тонкой пленкой мхов и покрыта отмершими стеблями растений. Субальпийские разнотравные луга, почти идентичные по видовому составу алтайским лугам, встречаются и в север- ных отрогах Западного Саяна. Коме того, здесь описывается Ревердатто (1946) своеобразная группа ассоциаций низко- травных субальпийских лугов. Травостой их отличается пиз- корослостью (1 ярус не выше 50 см) и некоторой разрежен- ностью, благодаря чему здесь больше процент альпийских форм. В то же время характерно малое участие или полное отсутствие таких представителей высокотравья, как Rhapon- ticum (Leuzea) carthamoides, Saussurea latifolia, Cirsium hete- rophyllum. Г]ервый ярус слагают: Вир1еигит аигеит, Carex perfusca, Geranium albif lorum, Veronica longifolia; в других ярусах наиболее обычны: Anemone crinita, Aster ЛассЫиз, Calamagrostiз neglecta, Dracocephalum grandif lorum, Gentiana algida, Luzula multiflora (s. 1.), Libanotis monstrosa, Schultzia crinita, Scorzonera radiata, Pedicularis compacta, Р. verticil- 1а(а, Polygonum bistorta. В общем в Западном Саяне еще имеется более или менее развитая субальпийско-луговая растителы~ость. Хотя чаще лесные формации близ своей границы находятся уже в кон- такте с подгольцовым (кустарниковым) поясом. 2[. Л. В. Шумилова. 
В центральном и Восточном Саянах субальпийские луга занимают крайне ограниченные площади; восточнее они встречаются небольшими участками в Хамар-Яаба~не и Бар- гузинском хребте близ Байкала, в Приморье и на Камчатке. В северных горных системах континентальной Сибири суб- альпийские луга неизвестны. l А л ь п и й с к и е л у г а свойственны более высокому поясу гор и располагаются обычно над субальпийскими~ однако B экстразональном залегании небольшие участки их можно встретить и ниже — близ лесной границы — около снежных пятен и снеговых ручьев. Наиболее характерной физиономически является форма- ция красочно-разнотравного альпийского луга, привлекаю- щая своими яркими аспектами. Травостой такого луга низко- травный (высота его колеблется от 60 до 20 см), но хорошо задерновывающий почву. Растительность красочно-разно- травного альпийского луга отличается большой неуравнове- шенностью и неустойчивостью видового состава, что затруд- няет исследователей в выделении ассоциации. По описанию В. В. Сапожникова (1923), в густых и сочных альпийских лугах Алтая, «кроме злаков (Phleum alpinum, Deschampsia caespitosa, Trisetum altaicum, Hierochloe alpina, Роа alpina), осок (Carex tristis, С. perfusca С. melanantha) и луков, очень много разнообразных двудольных: розово-фио- летовый копеечник, синий остролодочник, горныи астрагал, синий водосбор, альпийский мак, темно-синие клумбы акони- та, огоньки (Trollius altalcus, Tr. asiaticus), ветреница Anemone crinita, герань белая и фиолетовая (Geranium albif lorum, G. pratense), зонтичные (Schultzia compacta, Sch. crinita, Aegopodium alpestre, Вир1еигит аигеит), желтый под- маренник, синие астры, дороникум Doronicum altaicum, сос- сюрея Saussurea alpina, козелец Scorzonera radiata, синяя генциана Gentiana grandiflora, си~нюхи, незабудка, желтые и красные мытники (Pedicularis compacta, Р. verticillata), a>- тайская змееголовка Dracocephalum grandif lorum, горная гре- чиха (Polygonum viviparum) и многие другие, создающие до самой осени разнообразную и пеструю игру красок на фоне изумруднои зелени. Наиболее постоянными доминантами альпийских лугов яв- ляется, по указаниям Крылова, ряд типичных альпийцев как то. Trollius altaicus, Aquilegia glandulosa, Viola altaica, Geranium а1ЪИ1огит, Schultzia crinita, Saussurea latifolia, Gentiana grandiflora, Swertia obtusa, Dracocephalum grandi Погит, а также — арктоальпиец Hedysarum obscurum (s. I.) и нз лугово-лесных видов — Rumex arifolius и Polygonum bistor- 1а. Из злаков здесь наиболее постоянным, хотя и необильным членом сообществ является Deschampsia caespitosa, var. 322 
altaica, из осок — Carex perfusca. Общее количество видов альпийского луга Алтая, по Крылову, равно 137, из них на долю альпийцев и арктоальпийцев приходится более 60%'. Наиболее обычны, по Куминовой (1946), ассоциации Aquilegia glandulosa и Dracocephalum grandif lorum. В Западном Саяне среди красочно-разнотравных альпий- ских лугов Куминова намечает такие наиболее характерные группировки: 1) с преобладанием Viola altaica+Trollius asia- ticus+Doronicum altaicum+Aquilegia glandulosa, 2) с гос- подством синего водосбора Aquilegia glandulosa и значитель- ным участием в первом ярусе желтого Pedicularis uncinata, а также Doronicum altaicum, Phaponticum (Leuzea) carthamo. ides, Роа sibirica, Carex perfusca. В целом такие луга по ви- довому составу очень близки к алтайским. В Центральном Саяне встречаются лишь небольшие аль- пийские лужайки на днищах широких ледниковых каров. Здесь среди красочно-разнотравных лугов А. И. ~Карков (не- опубликованные данные) различает ассоциации: 1) с господ- ством Aquilegia glandulosa + Doronicum altaicum + Allium schoenoprasum при участии Valeriana heterophylla, Pedicularis amoena, Р. compacta, Veronica sajanensis, Sanguisorba alpi- na, Schultzia crinita, из злаков — Trisetum altaicum, De- shampsia caespitosa, Anthoxantum odorotum, а также осоки Carex perfusca; 2) с доминированием Aquilegia glan- dulosa + Deschampsia caespitosa (1 ярус) — Viola altaica (111 ярус). Среди мезофитных альпийских лугов, кроме красочно- ргзнотравной формации, встречаются еще разнотравно-зла- ковые луга, связанные в своем существовании с более сухими местообитаниями. Из подобных лугов Куминова для Алтая указывает ассоциации Trisetum al(aicum и Phleum alpinum. На южном склоне Саянского хребта (Зап. Саян) Ревердатто (1946) описывает луг с значительным обилием следующих злаков: Festuca altaica, F. tristis, Роа sibirica, с примесью Trisetum a!taicum, Anthoxantum odoratum и представителей разнотравья. Наряду с описанными лугами в альпийско-луговой зоне ~~~речается много группировок мелкоосоковых, дернисто-зла- КоВо-осоковых и т. п., в составе которых господствуют холод- мезофиты (психро-мезофиты) и холодные ксерофиты (криофиты), связанные с физиологической сухостью почвы, обусловленной ее низкой температурой. Такие луга отли- "аются разреженностью травостоя, часто заметным развити- ем напочвенного мохового яруса и порой присутствием мел- ких альпииских кустарничков. Очень часто их рассматривают ~ак тундровые группировки («луговая тундра»). По класси- )]ф 323 
фикации Шенникова, их следует относить к классу формаци~; пустошных лугов. К этой же группе низкотравных психрофитных лугов от- носятся, по-видимому, описанные Куминовой в Западном Саяне около снеговых пятен «мелкотравные» альпийские луга. Здесь по фону из злаков (Festuca supina, Акйохап1ит odoratum) и альпийского красочного разнотравья разбросаны карликовые приземистые кустарнички: R>ododendron" aureum Salix Turczaninowii, S. reticulata, куртины бадана Bergenia crassifolia и плаун Lycopodium alpinum. Эта ассоциация стоит довольно близко к настоящим альпийским лугам и отличается красочностью. Вообще же подобные группировки имеют от- носительно монотонный вид вследствие разреженности траво- стоя„отсутствия яркой зелени„наличия кустарничков„сизо- ватых подушек холодных альпийцев (криофитов), мхов или лишайников„разбивающих и маскирующих собой красочныс пятна отдельных ярко цветущих альпийцев. Наконец, особо следует остановиться на низкотравных альпийских лугах Крайнего Севера Сибири, которые описаны Шёлудяковёй '(1938)" для гор бассейна Индигирки (Момский хребет). Луга эти начинаются по пологим склонам на высоте 1000 — 1100 м, но экстразонально — по долинам речек — спус- каются вниз до 600 — 800 м. н. ур. м. На щебнистых склонах указываются низкотравные осоч- ково-злаково-разнотравные луга на почве — мхи и лишайни- ки: Аи1асотпшт palustre, Cetraria nivalis и др. Другая группировка, описанная там же, — это осоково- злаковый низкотравный луг. Почва плотно задернована осо- ками (Carex ensifolia и др.) и злаками (Poa, Alopecurus. Trisetum spicatum); разнотравья немного; редкие кусты ив, Betula exilis; на почве мох Aulacomnium turgidum. В состаз~ альпийских лугов около 40о/о альпийцев, общих с Алтаем. Кроме описанных здесь формаций, среди альпийской рас- тительности встречается много ценозов„обусловленных мест- ными эдафическими условиями — экстра- и интразопальных: болотистые луга, моховые и лишайниковые тундры, раститель- ность скал и каменистых россыпей и т. п, Они будут рассМОТ- рены отдельно. В общем можно сказать, что альпийский ландшафт (под- область) — это ландшафт мезофитных и психромезофитных луговых ценозов. 4. Фитоценозы гольцавые и подгольцовые Для гольцовой подобласти характерно доминирование в растительном покрове кустарниковых и кустарничковых форм (фанерофитов и хамефитов), а также лишайников и мхов, 324 
что сближает в общих чертах гольцовую растительность с це- нозами тундрово-арктической области. Отличие, однако, заключается в значительно большей роли травянистых многолетников из холодных мезофитов (психро- мезофитов) и ксерофитов (психроксерофитов), а также на- стоящих криофитов. Кроме того, в связи с лучшими условиями нагревания почвы в горах и меньшим развитием тундрового микрорельефа, свойственного Арктике, в гольцо- вом поясе наблюдается более высокая степень задернован- ности цветковыми растениями, хотя само появление гольцовой растительности взамен альпийско-луговой, очевидно, в до- статочной степени обусловлено низкими температурами поч- вы, связанными с вечной мерзлотой. Подтверждением этому может служить факт существования альпийских лужаек з гольцовой зоне всюду, где есть проточная вода: около тающих снежников, ручьев и т. д., так как известно, что гекучая вода и мерзлота являются антагонистами. Поэтому даже в континентальной Сибири — везде, где имеет место повышенная влажность климата, благоприят- ствующая развитию современного оледенения и снеговых по- лей, — этим явлениям сопутствует альпийская луговая расти- тельность. Так и обстоит, например, дело в Верхоянской гор- ной системе, для которой выше были приведены описания альпийских лужаек. Схема подразделения гольцовой подобласти будет иметь такой вид (снизу вверх). Таблица Расчленение гольцовой подобласти Г~одобласть Зоны (пояса) Подзоны (подпояса) Гсэдьцовая Нодгольцовая 1(рупнокустарниковая Мел кокустарниковая Горио-тундровая Горно-каменисто-пустынная Гольцовая (собственно-гольцовая) "5 8 йижней части гольцовой подобласти субальпийские луга замещены на группировки субальпийских кустарников, обра- зующих подгольцовый пояс (зону), довольно правильно по- вторяющийся почти на всех горах континентальной Сибири. Эт" группировки распадаются на крупно-кустарниковые и <елко кустарниковые, в типичном случае сме~няющие друг друга по мере вертикального поднятия. В некоторых горах Жна из этих подзон вьгпадает. Среди ценозов крупных кустарников подгольцового пояса ''"нбири наиболее характерными являются группировки: 
i. Стланиковые кедровники. 2. Крупно-ерниковые. 3. Ольховники. К мелко-кустарниковым относятся группировки 1. Ерниковые (карликово-березковые) . 2. Рододендроновые или кашкарные. 3. Можжевеловые. Самым распространенным подгольцовым кустарником Восточной Сибири является к е д р о в ый с т л а н и z pinus pumila, описанный выше в главе IX. В пределах своего ареала, то есть начиная примерно с ме- ридиана Байкала и дальше к востоку и северо-востоку, кед- ровый стланик обрамляет почти повсеместно верхнюю грани- цу леса и покрывает своими зарослями куполообразные вер- шинь| с каменными россыпями, поднимающиеся немного на;~ вертикальным пределом древесной растительности — не толь- ко в Северном Забайкалье и в горах Северо-Восточной Сибири, но и в Приморье, на Камчатке и Сахалине. Заросли эти часто сомкнуты и непроходимы. Ветви (ство- лики) Pinus pumila поднимаюгся вертикально сплошной стеной на высоту до 2 — 3 м, а иногда и больше. В наиболее суров~'х условиях на сильно обдуваемых склонах и вершинах высота таких зарослей снижается до 1,5 м, а при отсутствии снегового покрова они исчезают. В особен~но густых зарос- лях под кедровым стлаником никаких растений больше нет. В том случае, если он образует отдельные куртины, просвечи- вающие между ними участки каменистой почвы бывают по- крыты дерновинами мхов и лишайников, по которым разбро- саны мелкие вересковые: Cassiope ericoides или С. Pedowskii, а также ползучая альпийская толокня~нка, водяника Empet- гит, бадан и некоторые другие растения. В Забайкалье не- редко среди кедровника попадают кустики кашкары или зо- лотистого рододендрона rhododendron аигеит (chrysanthum) . В северных районах заросли часто приобретают смешан- ный характер: к кедровнику присоединяются кустарная ольха Ainus (Alnaster) fruticosa, можжевельник и кустарная береза Betula Middendorffii. Последняя, то есть береза Миддендорфа, по скло- нам некоторых гольцов северного Забайкалья и крайнего Се- веро-Востока Сибири образует самостоятельные заросли над границей древесной растительности (крупно-ерниковые). B горах Алтая и Саян граница древесной растительности нередко бывает окаймлена зарослями к р у г л о л и с т н о й б е р е з к и Betula rotundifolia, которая достигает высоты 1 — 1,5 м. Эти заросли вклиниваются обычно в пояс субаль- пийских лугов, разрезая последний на отдельные участки. Betula rotundifolia под действием ветров бывает как бы под- 326 
О l Рй~ы ралЖ Яф Рис. 91. Ареал кедрового стла ка. Шаз кй3есвсьо саланцка 350 0 350 700 105() 
cTpèæåHa ножницами на определенной высоте (Сапожников); к ней присоединяются некоторые ивы (Salix д1аиса, S. Pry- ]ovii), образующие вместе с березкой чрезвычайно густые за- росли, затрудняющие передвижение по таким местам. В Саянах круглолистная березка пользуется исключитель- но большим распространением, встречаясь не только в под- гольцовом поясе, но и выше — в гольцовой зоне, сильно сни- жая здесь свой рост и уменьшаясь до 8 — 10 см высоты. О л ь х о в н и к и, или сообщества Ainus (Alnaster) frutico- sa, характерны по преимуществу для подгольцового пояса за- полярных гор, хотя встречаются на небольших площадях и на юге — в Центральном Саяне и Забайкалье. Они требуют, по-видимому, некоторой повышенной влажности климата, по- этому избегают наиболее континентальных районов. Высота ольховых зарослей может достигать 2 — 3 м. Особенно типична ольховая подзона для западной (при- енисейской) части Средне-Сибирского плоскогорья. Заросли ольхи прячутся здесь обычно под прикрытием высоких крутых склонов, а поверхности плато никогда не достигают. других растений здесь почти нет — лишь иногда карликовая или кч- старная березка и немного мхов. На северной окраине Средне- Сибирского плоскогорья ольховый пояс находится на абсо- лютной высоте 300 — 250 м, а еще дальше к северу ольха спу- скается в равнинную тундру, скрываясь в глубоких лощинах и речных долинах. В бассейне Индигирки ольховые заросли сменяют в под- гольцовом поясе кедровник также только за полярным кругом, встречаясь здесь даже на обдуваемых пологих пере- валах. По склонам коренных берегов Индигирки ольховники заходят далеко к северу за полярную границу древесной растительности (Шелудякова, 1938) . В Центральном Саяне, по северным крутым склонам бе- лоторий в подгольцовом поясе также указываются (А. И. ~Кар- ковым) чистые заросли А1пиз (Alnaster) fruticosa, имеющие 1,5 — 2 м высоты. На крайнем Северо-Востоке Сибири (Чукотка, бассейн Анадыря, Пенжины), как указывалось выше, преобладают смешанные кустарниковые заросли, в которых, кроме ольхи, принимают участие Pinus pumila и Миддендорфова березка. Аналогичные сообщества распространены в горах Цент- Р»»oé камчатки. Здесь па абсолютной высоте 700 — 750 м- ад границей леса — расстилаются непроходимые заросли и� камчатского ольховника А1пиз (Alnaster) kamtschatica, Pinus рцш'la и рябинника Sorbus sambucifolia. 1~рупно-кустарниковые заросли по мере поднятия в горы .~~елка-кустарниковыми цен аз а ии, ко- 327 
~орые нередко образуют отчетливо выраженный пояс или особую подзону подгольцовой зоны. Так, на севере Средней Сибири (в Средне-Сибирском пло- скогорье) над поясом ольховника обычно располагается не- широкий пояс к а р л и к о в о й 6 е р е 3 к и, или ерника (Betula папа в приенисейской полосе и В. exilis — восточнее), при- чем этот пояс иногда встречается и в случае выпадения ppg- .ховников, примыкая тогда непосредствен|но к поясу листве- ничного редколесья, в котором карликовая березка часто о6- разует нижний ярус. Заросли карликовой березки имеют высоту 50 — 70 см, они занимают не только верхние части горных склонов, но и, невы- сокие перевалы и седловины между горами, расстилаясь в этом случае на значительных пространствах и напоминая це- нозы полярных кустарников. По мере изреживания ерниковых зарослей с высотой среди них остается все больше и больше места для других растении; здесь встречается ряд арктоаль- пийских и альпийских форм. Из злаков: Trisetum spicatum, Festuca altaica, F. supina, из осок Сагех hyperborea и др., а также полукустарнички: Empetrum nigrum (s. 1.), Arctous aIpina, Dryas punctata и ~ряд других растений; на почве — по- кров из лишайников. Иногда к березке примешивается Rhodo- dendron аигеит. Сходные физиономически сообщества образует в Запал- ном Саяне близ лесной границы низкорослая форма Betula rotundifo.ià (до 70 см высотой) с примесью Spiraea alpina. Вообще же в южных горах Сибири, в Забайкалье и даже в некоторых северо-восточных районах наиболее распростра- ненными среди мелко-кустарниковых подгольцовых ценозов являются ассоциации р о д о д е н д р о н о в, которые наичаще связаны с кедровниками и смейяют Pinus pumila в более вы- соких зонах. Наиболее обычным в Саянах и Забайкалье является золо- тистый рододендрон (по местному — кашкара) rhododendron aurepm (сЬгузап1ит), который часто образует густые чистые заросли в 40 — 60 см высотой. Иногда к нему присоединяются можжевельник, ивы, березка и другие виды рододендронов- На высоких щебнистых плато, перевалах и каменистых вер- шинах кашкарники принимают разреженный характер, остав- ляя место для развития других растений: голубики, брусники, дерновинного злака Festuca supina, мелких осок, бадана, во- дяники, Cassiope, Arctous, Diapensia lapponica и некоторых травянистых растений; поверхность почвы между камнями 4ывает одета густым мохово-лишайниковым покровом из Polytrichum juniperinum, Alectoria ochroIeuca и кустистых клядоний. Подобные сообщества дают переходы к горным ндрам. Я') Я 
Кроме золотистого рододендрона, в горах Восточной Сиби- ри распространены Rhododendron parvifolium, Rhododendron dahuricum. Они или смешиваются с Rhododendron аигеит, или же образуют на небольших площадях самостоятельные сообщества. Рододендроны встречаются и в северных горах, но там они чаще участвуют в качестве яруса в горных редко- лесьях и самостоятельную подзону почти никогда не форми- руют, Из прочих кустарниковых ценозов подгольцового пояса следует обратить внимание на м о ж ж е в е л о в ы е группи- ровки, среди которых имеются как крупно-кустарниковые, так и мелко-кустарниковые. Так, в горах Средне-Сибирского плос- когорья встречается Juniperus communis, который образует широкие приземистые кусты до 1 — 1,5 м высотой по фону тишайникового покрова из Alectoria ochroleuca с ярусом из Cassiope, Dryas, Arctous, Empetrum и некоторыми травяни- стыми растениями. В горах южной Сибири распространен карликовый мож- жевельник Juniperus sibirica и J. pseudo-sabina, которые в не- которых местах образуют низкорослые густые заросли, едва достигающие 50 — 60 см. Перечисленные здесь кустарниковые группировки относят- ся к климатически обусловленным ценозам, связанным с вер- тикальной зональностью. Они закономерно ловторяютси в пределах известных высот на значительных площадях. Кроме того, в гольцовой подобласти Сибири имеется очень~ чного разнообразных кустарниковых сообществ, обусловлен- ных эдафически и не приуроченных строго к определенным вертикальным поясам. Сюда относятся в особенности различ- ные приручейные — тальниковые и ерниковые — формации,~ развивающиеся вдоль ручьев и речек, начиная с лесного поя- са и вплоть до гольцового. Такие группировки будут рассмот-~ рены дальше. В ряду вертикальных поясов гольцовой подобласти, выше .зоны подгольцовых кустарников располагается горно-тундро- вая (собственно-гольцовая) зона, которая в типичном виде представлена на вь~соких плоских белогорьях, ровных плато- образных (столовых) вершинах или пологих склонах, если они не завалены к".ìåííûìè россыпями. Горные тундры раз- виваются обычно па перегнойных, щебнистых горно-тундро- ~ы~ лочва~ содерждщ1~ зиачительное количество поглощен- ных оснований (Петров, 1952). Основными жизненными фор- -мaMH являются здесь из цветковых растений различные крио- Фнты H ксеропсихрофиты или иначе — растения, образующие n~oTHb,e дерновинки и подушки, а также — полукустарнички с ползучими плетями, стелющиеся по земле; среди ннх многие имеют эрикоидные листья с завернутыми вниз краями или по- 329 
крыты войлочным нокровом — это в большинстве случаев ви- ды, обитающие и в полярных тундрах, как Empetrum, Dryas и др. Господствующая роль принадлежит лищайникам (Alectoria, Cetraria) и некоторым мхам. Второстепенное зна- щение имеют травянистые мезофиты (мезопсихрофиты) аль- дийских лугов. Ряд кустарников подгольцового поясд встре- чается также среди растительности горных тундр, но пр~щи- мает здесь неузнаваемо малые размеры, почти не поднимаясь над поверхностью почвы. Горно-тундровые группировки во многом сходны с цоляр- но-тундровыми, но несколько отличаются от них в цело~,< меньшей замшенностью, богатством флористического состава и большей красочностью, благодаря сравнительному обилию травянистых растений. На северных гольцах тундры беднее флористически и более однообразны физиономически. Но и тут и там наблюдается типичная для тундр мозаичность сложения и фрагментированность покрова, связанная с обычным мерз- лотным микрорельефом в виде каменных сетей и гряд, глини- сто-щебнистых пятен и тому подобных образований, которые нарушают сплошность растительного покрова и сильно сни- жают общее покрытие почвы растениями. На больших высотах разреженность растительного покро- ва достигает крайнего предела, и тогда мы имеем дело уже с горно-каменистыми пустынями, аналогичными арктическим пустыням полярного побережья. Среди тундровых сообществ собственно годьцовой зоны наиболее распространенной в южных горах Сибири является и о х о в о-л и ш а й н и к о в а я формация, которая образует группы ассоциаций кустарничково-мохово-лишайниковой и травяно-махово-лишайниковой тундры. Последняя по видово- иу составу трав близка к «пустошным» вариантам альпийских лугов, от которых отличается значительным развитием мохо- во-лишайникового покрова (Polytrichum strictum плюс виды Cladonia) и сильной разреженностью травостоя, едва дости- гающего выеоты 10 см. Основу его составляют: дриада Drya oxyodonta и мелкие злаки: Festuca supina, Hierochloe alpina; кроме того, здесь стелются карликовые экземпляры березки Betula rotundifolia, рододендрона, ив, Empetrum nigrum (s. 1.). Среди трав — обычные альпийцы. Кустарничково-махово-лишайниковая тундра отличается слабым развитием травянистых форм и преобладанием мел- ких кустарничков и полукустарников по махово-лишайниково- му фону. Господство здесь такого лишайника, как желтая алектория Alectoria ochroleuca, сближает эти тундры с цено- зами северных гор; кроме нее, здесь присутствуют Cladonia amaurocraea, Cl. alpestris, Cetraria islandica и др.; из мхов— Polytrichum strictum, Aulacomnium turgidum. По этому фон~ ЗЗО 
развивается низкий и довольно густой ярус из березки, голу- бики, брусники, водяники, черники. Из прочих растений рас- сеянно -вс1речаются Festuca supina, Anthoxantum odoratum, grisetum altaicum, Carex hyperborea, С. atrofusca, С. globula- ris, Polygonum viviparum, Solidago virga-auãåà, Lycopodium alpinum и некоторые другие. Иногда кустарниковый ярус почти отсутствует, и мы имеем махово-лишайниковую тундру в чистом виде. Она свойствен- на участкам, наиболее обдуваемым ветрами, — горным пе- ревалам и т. п. В подобных условиях в Саянах возникает пят- нистый микрорельеф в виде галечно-глинистых обнаженных пятен, что связано с появлением в глубине почвы вечной мерзлоты. Для гольцов заполярных гор Сибири наиболее характер- ными являются щебнистые лишайниковые тундры, среди ко- торых самая распространенная — это группа ассоциаций а л е к т о р и е в о й т у н д р ы. Эдификатором здесь являет- ся желтый кустистый лишайник Alectoria ochroleuca с желты- MH подециями, черноватыми на концах веточек. Кроме того, в алекториевой тундре постоянно присутствуют и другие ли- шайники: цетрарии (Се.raria nigricans, С. nivalis, С. сиси11а- ta), некустистые клядонии (Cladonia elongata, Cl. deformis, Cl. coccifera) и др. По этому фону разбросаны различные цветковые растения. Так, на севере Средне-Сибирского пло- скогорья, где подобные тундры покрывают все столовые го- ры и плато выше 800 — 1000 м над уровнем моря, наиболее ча- сто и постоянно встречающимися являются такие виды: Cas- siope sp., Empetrum nigrum (s.1.), а также Arctous alpina, Dryas, кисличник Oxyria digyna, щавель Rumex arcticus, и затем ряд мелких осок (Carex ensifolia, С. glacialis, С. mi- sandra, С. heleonastes, С. sabynensis), злаков (Hierochloe al- pina, Trisetum alpestre, Phleum alpinum, Festuca supina) пушица Eriophorum Scheuchzerii, ситники и др. Растительный покров низкорослый и обычно прерывается обнаженными гли- нисто-щебнистыми пятнами, каменными грядами, кучами и т. п. Типичная алекториевая тундра развивается на сравни- тельно сухих щебнистых почвах в условиях открытых, обдува- емых ветром пространств. В более защищенных пониженных участках появляется разреженный ярус из карликовой берез- KH (Betula папа, В. exilis) и получается кустарничково-лишай- никовая тундра, дающая переход к подгольцовым мелко-ку- стаР"ь1м группировкам. В наиболее благоприятных почвенных ~1словиях ловнях начинают доминировать травянистые растения, сре- ~Н которых, кроме упомянутых выше, появляются виды 'с" аг1з и такие злаки, как Arctagrostis latifolia, Calamagros- арроп1са, Festuca altaica, Poa alpigena, Poa sibirica и др. 331 
В высоких поясах, напротив, растительный покров прио{~- -ретает сильно разреженный характер, и из его состава почти .полностью исчезают цветковые растения. На щебнистых склонах тор SHQ-Чукотской системы (щелу дякова, 1938) встречается формация я г е л ь н о й (ли шайниковой) т у н д р ы, покров которой состоит из сплош ного ковра кустистых клядоний: Cladonia alpestris, Cl. rangi ferina и др. Из прочих растений здесь встречается карликовая березка Betula exilis, распластанные куртины Етре1гиг1 and rogynum, багульника Ledum palustre, Arctous alpina, а так- же — Pedicularis sudetica, Claytonia acutifolia, Cassiope и др. По-видимому, эти склоны имеют хорошую защиту от ветров, которые являются препятствием для развития ягелей в гор- ных тундрах других районов. Лишайниковая тундра Алтая, развивающаяся экстразо- нально на маломощных щебнистых почвах, тоже может быть отнесена к формации ягельных тундр. По описанию Крыло- ва, почва здесь лишь на 70 — 50О/, затянута тонким лишайни- .ковым ковром из видов Cladonia, Cetraria и Stereocaulon. Высшие растения образуют редкие дерновины, плотные по- душечки или стелют по земле свои ползучие стебли. Это- водяника, куропаточья трава (Dryas), альпийская осочка Са- rex tristis, а также Thermopsis alpina, Minuartia arctica, мыт- ник, живородящая гречиха, горечавка желтая, шульция и некоторые другие. Иногда по такой тундре разбросаны низко- рослые заросли круглолистной березки и стелются мелкие ивы (Salix Turczaninowii, S. myrsinites, S. reticulata). Кроме описанных здесь тундровых ценозов, которые мож- но в той или иной мере рассматривать как зональные форма- ции, в гольцовой подобласти Сибири имеется значительное количество различных тундровых сообществ, которые разви- ваются в зависимости от местных специфических особенно- стей субстрата. K таким образованиям относится, безусловно, так называемая «каменистая тундра», которая представляет собой своеобразную стадию сингенеза — заселения растения- ми обнаженных каменных россыпей («курумов>), осыпей, го- лых скал и тому подобных местообитаний. Поэтому «камени- стая» тундра будет охарактеризована ниже. Особняком стоят также различные формации, связанные с избыточным увлажнением и находящиеся «и грани между тундрами и болотами, или действительно представляющие из себя болота. На всех этих образованиях придется остановить- ся отдельно. Верхний пояс гольцовой подобласти занимают горно-каме- нистые пустыни, которые можно считать климатически обус- ловленными только в условиях высоких ровных плато. Роль ветра здесь приобретает исключительное значение. Сдувая 332 
снег, шлифуя и полируя при помощи его поверхность, ветер создает непреодолимые препятствия для развития сколько- иибудь сомкнутого растительного покрова. Только под защи- той каменных глыб здесь удерживаются единичные экземпля- ры прижатых к почве растений, удаленные друг от друга на столь значительное расстояние, что получается полная карти- на пустынного ландшафта. Подобный характер имеют неко- торые участки высоких Саянских белогорий и наиболее воз- вышенные части Средне-Сибирского плоскогорья. 5. Эдафически обусловленные высокогорные формации Среди эдафически обусловленных формаций высокогорий Сибири, как уже указывалось, огромную роль играют все- возможные петрофитные группировки, то есть раститель- ность скал и россыпей, лишенных развитого почвенного слоя. Подобные пространства представляют из себя молодые по- верхности, существование которых связано с общей моло- достью рельефа горных стран Сибири, освободившихся от четвертичных ледников, по-видимому, позже, чем равнинные области. Об этом свидетельствует наличие молодых леднико- вых каров в Саянских горах, реликтовых ледников в горах Северо-Востока и значительные площади современных ледни- ков на Алтае, которые обнаруживают признаки постепенного сокращения (М. В. Тронов, 1949). Все эти явления приводят к постепенному возник~новению свежих поверхностей (не за- тронутых еще процессами биохимического выветривания) как в результате обнажения их из-под льдов и снегов, так и пу- тем осыпей и обвалов. Они широко распространены в Сибири, нередко занимая полностью верхние трети высоких гор и спу- скаясь в виде огромных каменных полей и каменных рек (курумов) далеко вниз — в пределы лесной области. По видовому составу петрофитные сообщества отличаются еще большей пестротой и неопределенностью, чем ценозы аль- пийских лугов. По указаниям Крылова (1931), на Алтае в «ка- менистой тундре» сосредоточено основное богатство аль- пийской флоры Алтая. Так, из 297 видов высокогорных рас- тений (альпийцсз и арктоальпийцев) 204 вида, или 70'/„, обитают, по Крылову, «в подзоне каменистой тундры, а так- же и на нижелея;аших скалах, каменистых россыпях и море- нах». rIpH 3TOM интересно, что из 32 видов, которые приво- дятся Крыловым в качестве эндемиков Алтая, 25 видов, или 78%, оказываются жигелями указанных выше местообита- нии. Сюда относятся, например, Limnas Veresczagini, Коеlе- -ria а1~а1са, Koeleria Ledepouri, poa altaica, Festuca Kryloviana, s«apa1us pseudo-australis, А. tschujensis, Gentiana atrata. 323 
1)гасосерЬа(ит origanoides, Pyrethrum abrotanifo(imam, Ча(е- папа peirophila и др. В то же время флора каменистых местообитаний является и наиболее «высокогорной», так как, во-первых, она состоит ис- ключительно из альпийских и арктоальпийских элементов а, во-вторых, на долю альпийцев в ней приходится 63 "~„и т@ль ко 37о/о являются общими с Арктикой. Дополнительная о6ра- ботка некоторых цифр, полученных Крыловым при фитоста- тистическом анализе высокогорной флоры Алтая, показывает, что основное ядро этой флоры связано с каменистыми место- обитаниями, где на молодых геологически поверхностях, на- ряду с их заселением уже имеющимися альпийскими форма- ми, идет интенсивный процесс видообразования. С другой сто- роны, не исключена возможность, что богатство каменистых местообитаний высокогорными психрофитами связано с на- ступательными тенденциями альпийской луговой, а может быть и лесной растительности, которая в своем стремлении освоить площади, подготовленные ей высокогорными сооб- ществами, оттесняет последние в наиболее неблагоприятные местообитания, то есть на скалы и россыпи. Большая стой- кость высокогорных растений в борьбе со стихиями позволяет им являться пионерами маловыветрившихся каменистых по- верхностей. Растительность таких мест, безуслов~но, еще не представля- ет фитоценозов в полном смысле слова, то есть в лучшем слу- чае здесь можно говорить об открытых невыpaáo- тавшихся ф и то цен аз ах как первой стадии сингене- за, по терминологии Су(гачева. Их характеристика почти исчерпывается нижеследующим описанием Крылова (1931). «Растения селятся по скалам или единичными экземплярами по трещинам и небольшим высту- пам, или скучиваются в более или менее значительном коли- честве на карнизах, особенно в местах, защищенных от ветра, и там, где скапливается небольшое количество мелкозема. На россыпях они ютятся преимущественно в промежутках между каменными глыбами, заполненных нередко щебнем. Мхи и лишайники здесь играют также известную роль. Пер- вые ютятся преимущественно по трещинам и уступам скад, образуя нередко сплошной слой; среди них попадаются и ку- стиковидные лишайники. Ровная же поверхность отвесных скал и каменных глыб курумника затянута обыкновенно кор- ковыми и пластинчатыми лишайниками, разрисовывающими их разноцветными узорами». Аналогичные картины можно встретить и в Саянских го- рах и в Средне-Сибирском плоскогорье, и в Яно-Чукотской горной системе, где, по указаниям Шелудяковой (1938), «высо- <Не горные хребты почти на одну треть своей высоты лишены 334 
рд~~ительности... и представляют в буквальном смысле ка- д~цкую пустыню, где на стенах скал и нагромождениях осы- п@й не находят себе места даже самые устойчивые представи- тели флоры — накипные лишайники — и где разрушение гор- ных пород совершается только атмосферными агентами. Но немного ниже... находит себе место растительность>. Это не- которые лишайники, иногда мхи, мелкие кустарнички, кото- рые цепляются за скалы и камни, почти не нарушая общей ,картины безжизненности этих пространств, и только более старые россыпи понемногу одеваются крайне прерывистым и разорванным покровом, среди которого появляются и травя- нистые формы. Такие участки часто напоминают пятнистые тундры, но это чисто внешнее сходство. 1<уминова (1946) в Центральном Саяне описывает щебни- стые пятна, образующиеся за счет постепенного выветрива- ния и раскалывания крупных камней, вокруг которых перво- начально поселяется растительность. Последняя постепенно смыкается по мере дальнейшего разрушения каменистого ма- териала. Так идет формирование горно-тундрового фитоце- ноза. Большая роль в этом формировании принадлежит в Саянах лишайнику Alectoria ochroleuca, низкорослым кусти- кам Betula rotundifolia, некоторым ивам, Dryas oxyodonta, некоторым ксеропсихрофильным злакам и осокам, к которым затем начинают присоединяться психромезофиты из лугового разнотравья. Таким образом, в современную эпоху мы являемся свиде- телями первоначального заселения каменистых высокогорий растительными организмами, присутствуем при становлении растительного покрова, то есть при процессе сингенеза. Об этом говорит не только растительность скал и россыпей, но и луговые ценозы альпийской области, которым свойственно зарослево-групповое сложение, большая пестрота видового состава, отсутствие ясно выраженных эдификаторов, неопре- деленность ярусов и тому подобные признаки, которые харак- теризуют невыработавшиеся фитоценозы. Но если альпийско- луговые группировки можно рассматривать как высшие стадии сингенеза, то в растительности скал и россыпей мы имеем типичный пример начальных этапов развития расти- ~bHocTH на обнаженной, впервые заселяющейся поверхности. Наряду с различными стадиями заселения каменистых ~оверхностей, в альпийской и гольцовой зонах часто BcTpQ- "аютсЯ также незональные ценозы, обусловленные застоем вла"" На слабо дренированных нагорных равнинах и в раз- рода депрессиях, от"осятся широко развитые на Алтае болотистые Tricho horum аль" инских лугов с преобладанием осоковых ~~c~rpus] caespitosum, Eriophorum Chamjsso- 335 
nis, E. angustifolium, Cobresia Smirnovii, виды осок) и ситни- ков (Juncus triglumis, J. triceps), с развитым тонким мохо- вым покровом, а также — ряд ценозов, которые описываютсв под названием моховой тундры. На Алтае основу такой сырой моховой тундры составляют различные зеленые мхи (Аи1асотпшт turgidum, Polytrichum и др.), к которым иногда примешиваются сфагновые. Покров этот очень влажный, иногда топкий, хотя под ним всегда про- щупывается щебнистая почва. На более сырых местах по мо- ховому покрову растут ситники, осоки, пушица, обильно раз- растаются низкорослые ивы и ерник. Кроме того, в высокогорной области можно встретить участки евтрофных осоковых болот. Сфагновые мхи заходят лишь в нижнюю часть альпийской подобласти и для нее н~ характерны. Наличие проточной воды или временно избыточной влаж- ности в долинах мелких речек и ручьев — при большом к тому же скоплении снега в зимнее время — создает условия, благо- приятные для развития ценозов крупных кустарников — ер- никовых и тальниковых зарослей. На Алтае и в Саянах — это по преимуществу заросли Be- tula rotundifolia с кустарной лапчаткой Potentilla (Dasiphora) fruticosa, с хорошо развитым моховым ярусом (Аи1асотпшт. Dicranum, Camptothecium и др.), затягивающим почву, кото- рой служат здесь глинисто-щебнистые и каменистые отложе- ния ледниковых морен. Очень часто к березке примешивают- ся различные ивы, иногда принимающие доминирующее зна- чение. Другие растения присутствуют лишь там, где заросли несколько разрежены. Вообще же они очень густы, при высо- те около 1,5 м. Среди встречающихся здесь травянистых ра- стений обычно довольно много альпийских форм. В северных горах долинные ценозы слагаются мелкими тальниками, кустарной лапчаткой и тощим ерником (H«ula exilis) . Кроме того, в наиболее континентальных районах долин- ные местообитания являются благоприятнымн для развития альпийских лужаек. В бассейне Индигирки Шелудяковой указывается среди низкорослых зарослей ив (Salix baicalensis и S. oblongifolia) такой состав трав: Elymus vilosissimus, Arctagrostis latifolia, Polygonum viviparum, Astragalus frigidus, Hedysarum obscu- гит (s. 1.) Epilobium (Chamaenerium) latifolium и др, 6. 'Гипы поясного распределения растительности Подводя итог характеристике высокогорной растительно- сти Сибири, можно отметить преобладание континентального .типа поясности в ее распределении (гольцового ландшафта, 336 
по ~pëìà÷å3ó, 1349), заключающегося в господстве кустарнн- ковйх с~обществ в субальпийском (подгольцовом) поясе ft гордых моховых и лишайниковых тундр — вперемежку с Kv- старниковыми и травянистыми ценозами — в гольцовом поя- се; выше господствуют горно-каменистые пустыни с открыты- ми невыработавшимися ценозами пионерной растительности. Нар~ду с этим на Алтае (Западный Алтай) встречаются довольно значительные площади, на которых представлена альпийская поясность, типичная для слабоконтинентальных стран. Для этого типа характерно образование в субальпий- ском поясе высокотравных (субальпийских) лугов, переме- жающихся с вклинивающимися сюда массивами лесов и ред- колесий, имеющих развитый субальпийский травостой. Та- ким образом, здесь формируется своеобразная переходная чесо-луговая зона, которая выше сменяется поясом альпий- ских низкотравных лугов. Поскольку — в силу географического положения Ллтая- в различных частях этой горной страны совмещаются черты климата разной степени континентальности, постольку высо- когорная растительность его дает исключительно разнообраз- ные варианты совмещения участков поясов подгольцового с субальпийским леса-луговым или горно-тундрового с альпий- ско-луговым, которые по своему высотному положению часто меняются местами в зависимости от сочетания климатических и эдафических условий. И если в одном случае (при более влажном режиме атмосферы) альпийские луга представляю.:. высотно-зональное явление, то в другом случае (при конти- нентальном режиме) они способны развиваться лишь за счет эдафически благоприятных местообитаний или местных осо- бенностей микроклимата, переходя в категорию незональных образований. Аналогичным образом горные тундры в менее континентальных многоснежных районах Алтая сосредоточе- ны лишь в наиболее высоком поясе (выше альпийских лу- гов), будучи обусловлены эдафически (на скелетных нераз- витых почвах), а в горах Восточной Сибири с их суровым контингнтальным режимом они представляют высотно-зо- н~аьные, климатически обусловленные сообщества. Приведенная схема распределения высокогорной расти- тельности в горах Сибири дает лишь общее представление об основных закономерностях этого распределения. В то же вре- МЯ "У�Но иметь B виду, что при разнообразии субстратов, условий освещения и нагревания, распределения влаги и сне- гового покрова и других факторов, определяющих конкрет- у около.йческую обстановку, растительность высокогорий отл"чается исключительной сложностью и часто мозаич- "~~~~~ в смысле сочетания различных группировок на не- большом пространстве 22. Л. В. Шу~ 337 
Отсутствие строгих границ между отдельными поясами, вклинивание экстразонально ценозов выще и ниже ле2кащис поясов, широкое развитие незональных, эдафически обуслов- ленных формаций — вот те особенности высокогорной обла- сти, которые затрудняют исследователей в установлении ее субзонального расчленения. Если к этому добавить большую молодость растительного покрова, находящегося „сейчас в процессе становления, и относительно малую изученцос~~, горных стран Сибири, то станет ясно, насколько большой бо танико-географический интерес представляет изучение этих стран. С другой стороны, исследование высокогорных районов диктуется потребностями народного хозяйства, имеющего в альпийской области богатую базу для животноводства (аль- пийские и субальпийские луга). Л ИТЕРАТУРА Б ер г Л. С. (1938). — Глуз да к о в С. И. (1955). — Ком а- р о в В. Л. (1922) . — К р ы л о в П. Н. (1919 1931) . — К у м и н о в а А. В. (1946, 1958). — Р е в е р д а т т о В. В. (1946). — С а п о ж н и к о в В. В. (1949). Ш ел уд я ко в а В. А. (1938). 
с ! с с ' Э'1 ° ~с с(, .с -'4 . ' 1 б 1 I / , /( а i, а с 'Ъс' ' r !б С1,, с а' l '». l ! ( l т X а" ( ° а а l I ~go» I l г rh С л 'f0 й Т -% IIlIIъlъ ~. ')м~ I t I I I ) I I I I Ф а ! 'фа(,/''г )'I а с цс Ю ю O % а а % а I % 4(. Ъ| l I I I I ) I % �4 44 1 11 ° Дц � Ю ааа аа 'ф' Ф Q ф ов~ H6Qp О I % ю % 1 I I а 35 ъ с ЦяС ) '4"-- y~.ñâ ~г~, 18 ~~~ Р~~~~~и~иия Сибири 'р автору,' 1. Арктикв, 11. цукоткЯ. Пт. 3 ЗЯбЯЙКЯ, В Х. ДЯУРИЯ 11( С ЛОШ границы провинцид, f(A PTAgOTAHHKO-ГЕОГРАФИЧЕСКОГОРАЙОНИРОВАНИЯСИ БИРИ@+'»-òà8èëà ЛЛ, Ц/у.д(/лдфд зоо ио 10 130 14о 350 160 
Рис. 92. Подго.п,цовые заросли кедрового стлапика в горах Заб;ц1кал,ц,Фото Л. Н. I'юлинои. ~ис. 9~ 3apocëè кедрового стлапика па Чукотке. Фото Б. С. Юдина. 
Часть четвертая БОТАНИКО-ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ РАЙОНИРОВАНИЕСИБИРИ 
ГЛАВА Х1П й РОБЛ ЕМА БОТА Н И КО-ГЕОГРАФИЧЕСКОГОРАЙОНИРОВАНИЯ СИБИРИ Различные сочетания зональных и незональных факторов ~юусловливают несходство между собой отдельных участков ~:ибирской суши в смысле характера растительного покрова. Отсюда возникает необходимость ботаника-географического (или геоботанического, как его часто называют) районирова- ния, преследующего цель расчленить определенную часть материка на отдельные районы, то есть обособить известные территории, имеющие свои, типические для каждой из них, 'ерты растительности, качественно отличающие один уча- .ток земной поверхности от другого не только со стороны .амых общих черт зональной растительности (лес, степь lt T, tI.), Ho H в ~мысле специфических особенностей всего рас- тительного покрова в целом.' Это важно как с точки зрения более углубленного позна- ния окружающей нас природы, так и для целей эффективного хозяйственного использования растительного покрова и пла- »ро»ння этого использования. С~~~~нь дробности выделяемых районов зависит от целей ,~~ зада~ районирования, а также и от наличия геоботаниче.- фйКх карт и описательных материалов соответствующей сте- 'фвии детальности. Как и в любой другой науке, имеющей дело с классифика- цией каких-либо объектов, выделяемые при районировании' 341 
районы — в зависимости от их размеров — принято paспо,пд гать в систему единиц различного ранга, то есть raKcoHQMH-- ческих единиц. Однако если систематика растений пользуется впол„е устоявшимися и общепринятыми терминами (вид, род, семен ство), то таксономические единицы ботаника-географическо го районирования до настоящего времени в связи с мол~ достык самой проблемы не являются вполне установлен- ными ни в смысле их наименований, ни в отношении объема. ни тем более с точки зрения основных критериев их выделе- ния, то есть самых принципов районирования. В такие наи- более часто употребляемые названия, как округ, провинция, разными авторами вкладывается совершенно различное содер- жание, для их выделения используются неодинаковые принци- пы, а поэтому и объем, и значение этих понятий у различных авторов не сходны между собой. piazze прошедшая в 1934 — 1935 гг. специальная дискуссия «О принципах геоботанического районирования» при Ботани- ческом институте Академии наук СССР не смогла устранить имеющихся разногласий. Это свидетельствует о том, что современный период яв- ляется периодом исканий в области проблемы ботаника-гео- графического (геоботанического) районирования, периодом становления основных понятий в этой области, разработки принципов и содержания самого районирования. Все эти вопросы будут рассмотрены дальше в связи с ис- торией проблемы и некоторыми ботаника-географическими построениями, положенными в основу предлагаемой ниже схемы районирования Сибири. 1. История вопроса ботаника-географического расчлененияСибири Прежде чем переходить к обсуждению проблемы ботани- ка-географического районирования Сибири в связи с глав- нейшими закономерностями распределения ее растительного покрова, проследим развитие некоторых относящихся сюда вопросов на конкретных предложениях в области ботанико- географического расчленения Сибири, выдвинутых различ- ными авторами. Первым, кто обратил внимание на неоднородность расти- тельного покрова на огромном пространстве между Уралом и Тихим океаном, был известный русский ученый-ботаник и путешественник Ледебур,,посетивший Сибирь в 1819 — 1823 гг. Сам Ледебур не излагает принципов своего районирования, но принято считать, что это флористический принцип, по- скольку труд Ледебура «Flora rossica», опубликованный ь 342 
.4. Картл ботян~, :n-ген>графически~ pert<n,<~в Ги~црр ~р pepin(- р 
1942 г. на латинском языке, содержит анализ систематиче- ского состава флоры Российского государства. К тому же в первой половине прошлого века учения о растительном по- крове как науки не существовало. Однако можно думать, что Ледебур на протяжении своего маршрута по Сибири, изме- рявшегося многими тысячами километров, не только вел учет видового состава растений, но, будучи наблюдательным на- туралистом, сумел чисто интуитивно подметить различия в характере растительного покрова при переходе от Западной Сибири к Средней, от Средней Сибири к Забайкалью и т. п. Это, по-видимому, наряду со сравнительно-флористиче- скими моментами и нашло отражение в его попытке рас-- членения России на несколько крупных частей, которые Ле- дебур называет «регионами». В пределах Сибири выделяется 9 таких регионов (рис. 94) 1. Sibiria ura lens i s — Уральская Сибирь. 2. Sibiri~a a1taic а — Алт айская С ибирь. 3. Sibiria baicalensi s — Байкальская Сибирь. 4, Davuria ДB урия. 5. Siberia orienta1is — В осто ч ная С ибир ь. 6., Terra Tschukt schot. и т Чукотская Земля. 7> $ibiriа агс11са — Лрктическ ая Сибирь. 8. К а т t c h а t k а — К а м ч а т к а. 9. Insulae oceani о г ient а- — Остров а Восточно го 1is океан а. Б ольшая часть регионов представляет крупные отрезки суши, границы между которыми имеют направление, близкое к меридианальному; Сибирь Арктическая отделена по полярно- му кругу. В схеме Ледебура в один регион объединены иног- да разнородные в ботаника-географическом и вообще в ланд- шафтном отношении пространства (например, Западно-Си- бирская равнина с Алтаем и т. п.). TeM не менее сама идея разделения Сибири на меридианальные отрезки представля- ет несомненный интерес, так как этим Ледебур по существу положил начало провинциальному расчленению Сибири, и с этой точки зрения его схема не утратила своего значения и до настоящего времени. Некоторые выделы Ледебура в уточненных границах и с измененнь~ми названиями впоследствии вошли в с~ему бо танико t'еографического районирования Сибири, составлен- ные другими авторами. В обобщающих работах крупнейших зарубежных бота- ников Х1Х в. таких, как Гризебах (А. Grisebach, 1872), Энг- лер (А. Епд1ег, 1879 — 1882), сделавших первые попытки ', лористического и ботаника-географического расчленения , ей суши земного шара, в некоторой степени затрагивается „Сибирь, которой отводится соответствующее место в системе единиц, выделяемых этими авторами. Вполне естественно, что З4'~ 
при этом расчлепение Сибири дается крайне схематично и чало конкретно. Так, Энглер различает в затропической части северного полушария ряд областей, среди которых к Сибири относятся: А р к т и ч е с к а я, включающая как Западную (американ- скую), так и Восточную провинцию с входящей в нее тундро- вой зоной; Б. Субарктическая, или хвойная об .1асть, которая имеет в своем составе Северо-Сибирскую провинцию, разделяющуюся на зоны Западной Сибири и Во~ точной Сибири; Q. центр алька-А; и атска я область, включающая провинции Алтая и даурских гор. Заслуживает внимания тот факт, что именно Энглер впервые ввел в ботаническук~ географию общепринятую в пастоящсе время номенклатуру пространственных таксоно- мических е.единиц, л именно: о бл а с ть (Gebiet), п р о в и н ц и я (часть области), подпровинцня (или зона). / Несмот1.я на то, что объем, содержание и порядок сопод- чинения этих единиц крайне различны у разных современных авторов, тем не менее они прочно закрепились в ботанико- географической литературе. Однако среди авторов, внесших конкретные предложения относительно ботаника-географического расчленения Сибири, мы видим исключительно только имена наших соотечествен- ников. Более чем через полстолетия после Ледебура С. И. Кор- жинский (1899) и ученик Докучаева Г. И. Танфильев (1900) опубликовали свои ботанико-географические карты России, охватывающие и Сибирь. В это время уже оформляются зачатки учения о расти- тельных сообществах; карты 1~оржинского и Танфилье- ва (рис. 95) являются по существу первыми картами расти- те,льности Сибири. Оба указанных автора намечают в пределах Сибири ши- ротные полосы, которые отражают в общем климатическую зональность и, за некоторыми исключениями, вполне соответ- ству~от современным зональным подразделениям раститель- ного покрова. Так, на карте Коржинского показаны следующие ботани ческие области: 1. Арктическо-альпийская область. 2. Область северных лесов. 3. Область луговых степей. 4. Область типичных степей. 5. Область третичных лесов. 344 
«е о «.44 с ссай> М» 4>с4 ,л. Ф. \ 4 4 >,с '/'с л, '> с с. с с с -с' 4, сс 4~>с C с, / ,с: с>" >~~. 4 .4>' Х,;Ус с>,с с Х' л ) с '>, 'Ф Лс.: с'Х,~4 4~<~: / с 'л. /Х. 1и</ с I 4 л ;ф' 4 'Р с f77~/ с~~Ф4 4/ r 4 У 4 ~Д Тайга °,» . ~ р ~~яс~~е луга с крупнолуст3ен- ~~~0 ~орцдамц Р»с. 95. Карта ботанико-географических >бластей Сибири по Г. И. 1аиФип~еау' 1 У ! I / 4 4 4 4 4 1 с. 4 ф ~ I j / с с / Э, У с' "/ У ф,а~l '/ л.' " ~а, ,4 с/4~~ /'У>с 'Ч, '4',"сI'Ь,с Влозскмв к~ЯпнолУсщЗИК. лвсй с Я/ш~~~ юаШюгам ияириуми АИЯю/шы Ц)цй g СцхЯЯцЯ ~~ц~~~~~~~ые и каштано3ые ~Л78ПЫ 
~ (вфта Танфильева несколько детальнее, на ней отражены +gg подразделения. у 'Тундра и гольцы. 2. Тайга. березовое предстепье с черноземом, солонцами и боло- .уя MH. 4. Чернозсмные и каштановые степи. 5. Сосновые леса среди предстепья и степей. Солонцевато-глинистые (реже каменистые) пустыни. 7 Влажные крупнолиственные леса. Я Амурские луга с крупнолйствеиными породами. <) березовые перелески в Камчатке. Вполне очевидно, что: 1) первый выдел совпадает у обоих авторов, 2) «тайга» Танфильева соответствует «северным ле- сам» Коржинского, 3) «березовое предстепье» — «области ,-;уговых степей», 4) «черноземные и каштановые степи»— «области типичных степей», 5) «влажные крупнолиственные леса» — «области третичных лесов>. Новым у Танфильева является выделение на карте особо степных сосновых лесов, амурских лугов, камчатских березо- вых лесов и, наконец, солонцевато-глинистых пустынь, кото- рые в Сибири занимают незначительные площади, являясь принадлежностью более южных районов Средней Азии и Мон- голии. В общем же обе карты — и Коржинского и Танфильева, различаясь в деталях, очень похожи одна на другую, так как и там и тут показано в основном распределение зональной растительности Сибири, связанное с IIIHpoTHo-климатической 3, 365НОСТЕЕ0. V%o же время у обоих авторов соьершенно не находят от- раЖ я изменения растительного покрова в направлении с запада 'йа восток, подмеченные Ледебуром. В этом основной недостаток этих карт, хотя в тексте работы «Главнейшие чер- ты растительности России» Танфильев различает леса Запад- ной и Восточной Сибири. Нельзя признать удачным то, что в некоторых подразделениях'Танфильева эдафическая обус- .1овленность приобретает удельный вес, одинаковый с широт- цо-Елим2тичсской, вследствие чего, наряду с целыми зонами или областями растительности, на карте выделены, например, амурские луга, представляющие группу фогмчций, обуслов- ленных эдафичсски. Важной заслугой Танфильева явилось то, что он первый подметил островной характер степей Средней и Восточной Сибнрер и, пусть неточно, отразил это на карте. е 912 г. ботаник Н. И. Кузнецов предложил сво" д ления Сибири на ботанико-географические про свои о~ыт П "O~ÈÍÖÈÈ. ~уЗ- 345 
нецов различает в Сибири четыре основных подразделени„ растительности, которые он называет типами: л е с н р й, z T e и ной, альпийский и арктический. Каждому типу со- ответствует, по Кузнецову, свой состав флоры. Поэтому на несенные им на карте четыре области являются не только ботаника-географическими, но и флористическими. За исклю- чением некоторых деталеи они принципиально сходны с об ластями Коржинского и выделами Танфильева (лишь альпий- ская и арктическая растительность разделены, а вся степная растительность, напротив, рассматривается в рамках одно~ области). Новым является у Кузнецова провинциальное расчлене ние Сибири на Западную и Восточную. Собственно сама идея такого расчленения заимствована у Ледебура, Кузнецову ж~ принадлежит обоснование и оригинальная схема деления н ботаника-географические провинции. Ссылаясь на некоторые моменты флористического поряд- ка, в частности, на наличие в лесной области Сибири двух за- мещающих «рас» лиственицы: Larix sibirica и Larix dahurica, Кузнецов приходит к выводу, что это отражает специфику природы двух частей Сибири — западной и восточной. Эт1 специфику Кузнецов усматривает прежде всего в геологии, указывая, что Западная Сибирь представляет область раз- вития новейших образований, а в Восточной Сибири господ- ствуют древние коренные породы; во-вторых, это касается климата, который в Восточной Сибири отличается значитель- но большей суровостью, чем в Западной, что наложило свой отпечаток и на растительный мир. Кузнецов приходит к выво- ду о наличии геологических и климатических границ, разгра- ничивающих западные сибирские расы и разновидности расте- ний от восточных. Ввиду того, что эти границы в точности не налагаются друг на друга, Кузнецов предлагает принять условно за границу между Западной и Восточной Сибирью некоторую среднюю ллнию, которую проводит по водоразделу между Енисеем и Леной. Эта линия, отчасти совпадающая с границей между ареалами Larix sibirica и L. dahurica, делиг область сибирской тайги на две провинции, различающиеся по составу древесных пород. В Западной Сибири преобладают древесные породы алтайского центра происхождения (по Кор- жинскому), то есть ель, пихта, сибирский кедр и сибирская лиственица, а Восточная Сибирь характеризуется древ6ёными породами маньчжурского центра, в том числе Larix dahurica. Западносибирские хвойные проникают далеко на восток; на- против, деревья маньчжурского центра в Западной Сибири почти отсутствуют. На Камчатке, Охотском побережье и се- верной части Сахалина Кузнецов выделяет третью лесйую си- бирскую провинцию. 344 
О 35С ~ОО ~О~О ° р ° ° Ф Ф~ % Юи Ю Ююмъю 'въи рис. 96. ~арта ботаника-географических облас";ей и провинций по H. ь(. ьуанецов Объяснение знаков: 1. Арктическая область (2 провинции) 3. Лесная область (4 провинции) 2. Альпийская область (2 провинции} 4. Степная область (2 провинции) 3а падна я Сибирь.' Восточная Сибирь: Ar.S.-%. — Арктическая провинция 3а-падной Сибири S.S.-%. — Лесная провинция Зап. Сиби-ри St.S-%. — Степная провинция Зап. Си-бири Al.А.-S — Альпийская провинция Алтая и i'аяи Ar.$.-0. — Арктическая провинция Во-сточной Сибири S.S.-0. — Лесная провинция Вост. Си-бири Al.S.-О. — Альпийская провинция Вост. Сибири St.Dh. — Степная провинция лаурии S.Am. — Лесная провинция бассейна Амура $- М- — Лесная провинция Охотского побережья 
Наконец, совершенно особо рассматривается Кузнецовыи часть лесной области, охватывающая бассейн Амура и южный Сахалин, где господствуют широколиственные древесные по- роды, отсутствующие во всей остальной Сибири. «Эту всю местность,— пишет Кузнецов,— ограниченную от остального Сибирского материка с севера Становым и Яблоновым хребтом и отличающуюся климатом влажным и более умеренным, чем континентальная Сибирь, можно выделить в особую провин- цию лесов Амурских с характером растительности третичного периода». Эту провинцию Кузнецов считает аналогичной не- которым провинциям Кавказа (Колхидская, Талышская), в которых со времен третичного периода сохранилась бога- тейшая лесная флора. Таким образом, помимо современных факторов, налага- ющих отпечаток на состав растительного покрова различных провинций Сибири, Кузнецов учитывает ряд моментов, каса- ющихся истории флоры. Продолжая линию, разделяющую Сибирь на Западную и Восточную, из пределов лесной обла- сти к северу и к югу, Кузнецов расчленяет аналогичным обра- зом на провинции арктическую, степную и альпийскую обла- сти Сибири. В итоге получается десять провинций, из которых четыре относятся к Западной Сибири. (в границах, принятых Кузне- цовым) и шесть — к Восточной (рис. 96), а именно, про- винции: 1. Арктики Западной Сибири. 2. Арктики Восточной Сибири. 3. Лесов Западной Сибири. 4. Лесов Восточной Сибири. „5. Лесов охотских. 6. Лесов амурских. 7. Степей Западной Сибири. 8. Степей,лаурии. 9. Альп Алтая и Саян. 10. Альп Восточной Сибири. Следовательно, Кузнецов предлагает как зональное рас- членение Сибири на области, так и деление на провинции, ос- новываясь в последнем случае исключительно на флористиче- ских показателях, которые этот ученый связывает с геологи- ческим строением местности, степенью суровости климата и геоисторическими моментами. Несмотря на ряд недостатков и неточностей, содержащихся в работе Кузнецова, она послу- жила толчком к дальнейшим работам в области ботанико- географического районирования Сибири, тем более, что Куз- „цов подводит итог всему сделанному в этой области до него. (педеб~ром, Коржинским и Танфильевым). 347 
Работа Кузнецова подверглась в 1913 г. критике со сто- роны ботаника-географа Н. А. Буша, который указал, что деление Сибири на Западную и Восточную Iro линии водораз- дела между Енисеем и Леной является неудачным так как эта линия, проходя по плоскогорью, орографически не может быть выражена достаточно резко, а следовательно, > „e мо. жет служить основанием для флористических рддличи11, Точно так же оспариваются Бушем некоторые даннь.е, ~<асаю. щиеся географического распространения растений, ~ t~ляю. шихся для Кузнецова руководящими. В частности, Буш, ссылаясь на данные В. Н. Сукачлы, п6- ращает внимание на то, что сибирская и даурская лист;<',1И цы не являются "лиматическими р а с а м и, а предстаB1;1N)q самостоятельные в и д ы, сталкивающиеся между. собой в сво- ем распространении, причем гра|ница между обеими листвг- ницами около Байкала отнюдь не климатическая — она про- ходит поперек горных хребтов. Основным недостатком районирования Кузнецова являет- ся то, что он, имея опыт ботаника-географического расчлене- ния Кавказа, механически перенес удачно примененные им в этой горной стране принципы на Сибирь, где он пытался йайти основные разграничительные линии для установления провинций — в орографии местности. Поэтому он переоце; нивал роль Енисейска-Ленского водораздела, а также Ябло- нового хребта, которые отнюдь не могут быть приравнены по своему значению к главному Кавказскому хребту. Тем не менее по четкости общей схемы районирования и глубине обоснования работа Кузнецова до сих пор не утратила науч- ного интереса. Большую вспомогательную роль в деле ботаника-геогпа- фического районирования Сибири сыграло изучение ее оро- графии и опубликование в 1913 г. географом Л. С. Бергом его схемы разделения Сибири на геоморфологические области. Эти данные явились основанием zëÿ некоторых пунктов критики Буша на работу Кузнецова. Л. С. Берг, кроме геоморфологических областей, выделил в Сибири также ряд ландшафтпых зон, используя для этой цели как законсмериости климатического цорядка, так и мо- менты, касающиеся почв и растительности. Ландшафтные зо- ны, по Бергу, «располагаются в известном соответствии с кли- матическими, а следовательно, и с почвенно-растительными зонами». В Сибири Берг различает такие ландшафтные зоны: тундры, тайги, лесостепи, степи, а также области г о р н о г о л а н д ш а ф т а, что весьма сближает его подраз- деления с зональными подразделениями ботанико-географов, в частности Танфильева. 348 
»«~«é~'<>'~<t ~~pi детально разработал свое ученнг. (= ландшафтных (физико-географических) зонах нашей страны и опубликовал ряд сочинений (1936, 1947, 1951), в которых среди моментов, характеризующих каждую зону, отвод»« известное vå( òî и растительности Сибири. Ботаник I t. Y. Буш на основе сделанных им критических замечаний в;:дрес H. И. 1<узнецова, предпринял попытку ,(1918) усоверпыпствовать схему последнего, предложив со ''своей сторопы бота-географическое расчленение Сибири на зона и провинции. Вместо областей Кузнецова Буш наме- цает в Снб11ри '> основнь« зоны: ту нд р ов уело, л ес н у ю и с Tåï ную; кроме того, он дополнительно устанавливает Зо- цы, промежуточные между названными выше: л е со тук,ц- ро вую, и л е с о степ ную, которые прежними авторами самостоятельно в Сибири не выделялись. Не разделяя всю Сибирь в целом на крупные провинциальные части, аналогич- ные «Западной» и «Восточной» Сибири Кузнецова, Буш рас- сматривает каждую зону как сравнительно единообразно построенную систему провинций, представляющих отрезки зоны в пределах той или иной части Сибири (Западной, Hevx- ральной, Восточной и т, п.) .. В результате Буш предлагает следующую систему ботани- ка-географических провинций Сибири: 1. Западно-Сибирская тундровая. 2. Восточно-Сибирская тундровая. 3. Чукотска я а р ктич еск а я. 4. Западно-Сибирская лесотундровая. 5. Восточно-Сибирская лесотундровая. 6. Западно-Сибирская лесная. 7. Е~ентрально-Сибирская лесная. 8. Восточно-Сибирская лесная. 9. Охотская лесная (с Камчаткой) 10. Лмурская лесная. 11. Западно-Сибирская лесостепная. 12. Даурская лесостепная. 13. 3 а пад; о-Сибирская степная. 14. Даурско-Монгольская степная. >5. Пустынные степи. �. Альпы,Хл и вские. ," 7 . Альпы С а я пс к не. альпы Востока Сибири. 1~~ I -нции выделяются Бушем на основании особенностей Ф' 4' ', еского состава растительного покрова связанных т 1ф~иим распространением древесных пород или не- Фф АЛЫХ"ЙйффЕтерных травянистых растении; кроме того учи тыЭ@и.йФ гМ~~ффологические моменты и ра р спределение рас- тительности. Объединение провинций в "- B 2оны 0 основывается 349 
зонально-климатическими моментами. Буша можно считать автором первой сравнительно детально Разработанной схемы ботаника-географического районирования Сибири, а его систе- ма провинций с чисто внешней стороны производит впечатле- ние достаточно стройной. Однако позднее, в 1931 г., районирование Буша подверг- чось критическому анализу со стороны сибирского бдтанщса В. В. Ревердатто, который указал ~на ~ряд существенных не- достатков. В частности, отмечается, что в Западно-Сибирской лесной провинции искусственно объединяются лесные районд Западно-Сибирской равнины и Горного Алтая, причем сюда же включаются степные острова. Аналогичные замечания ка- саются некоторых других провинций; подвергается критик~ также терминология районирования. Известный ботаника-географ В. Л. Комаров в работе «краткий очерк растительности Сибири», опубликованной Академией наук в первые годы Советской власти (1922), пользуется для удобства изложения материала упрощенным схематическим делением Сибири, «базируясь на двух основ- ных климатических понятиях, именно на тепловых поясах и континентальности». Он выделяет три тепловых пояса и три меридиональных отрезка: западный, средний и восточный. Перекрещиваясь друг с другом, эти два ряда районов обра- зуют нижеследующие девять районов, по три в каждом теп- ловом поясе: I. Полярная область: 1. Западный район — полуостров Ямал и губы Обская и Тазовская. 2. Средний район — полуостров Таймыр и побережье Ле- довитого океана от Хатанги до Индигирки. 3. Восточный район — от устья Индигирки до Берингова пролива, р. Анадырь и Гижигинские тундры. I I. Б о р е а л ь н а я, л е с н а я и л и т а е ж н а я о б л а с ть 1. Западный район — леса Тобольской и Томской губерний. 2. Средний райо~н — леса Енисейской и Иркутской губер- ний. 3. Восточный район — леса Охотской флористической об- ласти с Камчаткой и северным Сахалином. III. Переходная область 1. Лесостепи и степи Западной Сибири от Урала до Енисея. 2. Минусинские степи и степи Забайкалья. 3. Широколиственные и смешанные леса, а также луга Приамурья. вселение Комарова, несмотря на его крайнюю сжатость и ~жматичность, представляет интерес в том смысле, что здес~ 350 
у пеHbl li зональныы и провинциальные особенности расти- тельного покрова, причем впервые подчеркивается решающее значение степени континентальности климата как фактора. определяющего нровинциальныс различия. На карте, приложенной к работе Комарова, нанесены границы ареалов некоторых древесных пород, а также сде- лана попытка некоторой детализации в распределении расти- тельности по сравнению с указанной выше схемой. Но конту- ры не выделены JIB карте, а лишь помечены цифрами брз указания грани~[. Поэтому карта Комарова не может рассматриваться «ак карта растительиости. В отличие ст своих предшественников в области ботанико- географического расчленения Сибири В. Л. Комаров в своих рассуждениях опирался не только но литературные данные. Являясь известным исследователем Дальнего Востока, он не- однократно пересекал территорию Сибири с запада на восток и имел возможность произвести некоторые наблюдения над особенностями ее растительного покрова. Однако в силу того, что закономерности этого покрова были выражены в виде аб- страктной схемы, в которой механически перекрещиваются широтные и меридианальные полосы, предложения Комарова нельзя относить к категориям ботаника-географического рай- онирсвания в полном смысле этого слова. Несколько раньше Комарова (в 1919 г.) сибирским бота- ником и ботаника-географом П. Н. Крыловым была опублико- вана схема районирования Сибири в его «Очерке раститель- ности Сибири», оставшемся в свое время неизвестным Комарову в связи с оторванностью Сибири от Ленинграда в период гражданской войны. Крылов, являясь прекрасным знатоком флоры и расти- тельности многих районов Сибири, учел все накопленные к тому времени сведения не только о растительном покрове си- бири, но и вообще о ее природе. Характерной чертой работы Крылова является определенность применяемой им термино- логии районирования и четкое оконтуривание основных под- разделений на приложенной к работе карте. Новым, оригинальным является то, что П. Н. Крылов уста- новленные им единицы районирования располагает в два ря- да или порядка, как он называет (по современной термино- ~о~ии — ряд зональных единиц и ряд провинциальных едд- М~~) ° До Крылова, как мы видели, все авторы располагали % РНомические единицы районирования в порядке соподчи- ,~8 в о .~3ф, один ряд, причем провинция рассматривалась как ,~~~~оа, Буш) . .1асти или других зональных подразделений (3 ( нглер, Ю ылов выделил провинцию из общего поряд аи широкое объединяющее значение. За осн р дка и придал основную единицу 35) 
ц е р в о г о, то есть зонального п о р я д к а. Крылов принимает о б.л а с т ь с последующим расчленением на з о н ы и п о в- з 9МЫ. Об'Л АСЛ' ОбЛАСТЬ Рис. 97. Схема зон и провинций по П. Н. Kpraaoay. (Состав. Л. В. Шумилова). П р о в и н ц и я рассматривается Крыловым как oem»»>: таксономическая единица в т о р о r о п о р я д к а, «Np»4~- яяющаяся на о к р у г а и далее на п о д о к р у г а. Провинции выделяются самостоятельно, независимо от областей, они мо- гут включать в себя отрезки различных зон, подзон и целых областей. На равнинах провинции располагаются, примерно. вкрест по отношению к широтным зонам, в горных страна> они охватывают различные вертикальные зоны (пояса). Крылов устанавливает наличие в Сибири шести ботанико- географических областей: 1. П о л я р н о-а р к т и ч е с к а я. 2. Альпийская (или в ы сок ого р на я), 3. Бореальная. 4. Степ н а я. 5. Пустынно-степная. 6. Кита йс ко-я по иска я. Существование областей Крылов связывает с изменениями климата в меридиональном направлении, а также при пер~ ходе из равнинных частей в более высокие горизонты гор. «Соответственно такому зональному,— пишет Крылов,—— как в горизонтальном, так и в вертикальном направлении, из- менению главнейшего элемента климата — температуры во~- духа, понижающейся в сторону полюса и верхних горизонтов атмосферы, идет изменение и в характере и в составе расти- тельного покрова, что дает основание подразделить плошад~. одетую им, также на зональные, следующие один за другл™ в том же направлении, фитогеографические районы». Са » (;а~<E' 352 
9 ° е ° ° 9 ° Ю | ' >g I Э l. е ° 4 е ° O Ф Ю ° е ° ° ' ' ° 1 ° ° ° ° ° Э в i °, 11 ° ° ° 11 '[У "Ajk ° ° 
крупные подразделения этого порядка Крылов и называе1 областями. При дальнейшем расчленении областей на зоны и подзоны аН базируется на той же связи растительности с климатиче- гкой зональностью; однако для степной области, а позднее (1931) и для альпийской Крылов допускает отступление эт принятого им принципа и прибегает к новому разработан- ному им фитостатистическому методу, пользуясь которым он еще в 1916 г. установил границы зон и подзон степной области Западной Сибири. Крылов предлагает подразделение на зоны и подзоны и других ботаника-географических областей. В табл. 18 приводится в сокращенном виде схема бо- ганико-географического (фитогеографического, по Крылову) расчленения Сибири, на единицы 1 порядка, заимствованная из работы Крылова «Очерк растительности Сибири». «Но кроме климата,— пишет Крылов,— на общий харак- гер растительности оказывают влияние и некоторые другие факторы, например, орографические, геоисторические и дру- гие условия. Влияния эти настолько значительны, что опре- деляют более или менее резкие различия в растительности районов не менее крупных, чем области, почему территорию Сибири является необходимым разграничить еще на ряд рай- онов другого порядка, располагающихся уже в другом на- правлении, преимущественно в широтном, то есть с 3. на В. Накрывая районы первого порядка, они придают каждо- му из них, со всеми их подразделениями, свой специфический оттенок» (см. рис. 97). Таких крупных пространственных единиц второго поряд- ка, или ботаника-географических провинций, Крылов разли- чает в Сибири тоже шесть (рис. 98), а именно: 1. Провинция Западно-Сибирской низменно- ст и. 2. Провинция Средне-Сибирского плоско- гор ь я. 3. Провинция Чукотско-Охотская. 4. Провинция Алтайска-Саянская. 5. Провинция Даур~~ а~. 6. Провинция Маньчжурская. Следует отметить, что хотя по идее провинции Крылова должны содержать существенные различия в характере рас- тительности, тем не менее в работе эти различия не показаны 11астолько четко, как это сделано в отношении зональных под- разделений. Присвоение ряду провинций наименований гео- ~орфологических областей, предложенных Бергом (1913) склоняет некоторых исследователей к мысли, что провинции М, л д 353 
Таблица ~8 СХЕМА подразделения растительного покрова Сибири нафито-географические районы (по П. Н.Крылову~.1. Раионы первого порядка Зоны Подзоны Области А. Зона полярно- тундровая 1. Область п~лярно- арктическая Б. 3. лесо-тундро- вая Подзона каменисто тундро ва я в. П. щебнисто-ли-шайниковая А. 3. высокогорно-тунаровая с. П. мохово-лишай- никовая В. 3. высокогорно-луговая 2. 06л. ал ьп ийс ка я а. П. альпийско-луго- вая в. П. субальпийско- луговая А. 3. хвойно-лесная 3. Обл. оореа.ц.ио- лесная В. 3. лиственно-лесная а. П. дернисто-луговая 4. Обл. степ яя А. 3. лесостепная в. П разнотравно-лу- говая В. 3. безлесно- степная с. П. кипцово-ковыль- ная 5. Обл. пус~инно- степна» 6. Оол. Еитайско- Японская Крылова — не что иное, как эти самые геоморфологические области, что, бесспорно, не соответствует действительности. Справедливо лишь то, что Крылов несколько переоценил значение геоморфологических моментов для распределени~ растительности, а так как степень изученности последней не ,З)~ 
позволяла ему провести четкие ботанико-географические гра- ницы, то он и подчинил их формам рельефа. В то же время Крылов не упоминает о значении степени континентальности климата в провинциальных различиях растительного покро»- Одновременно необходимо заметить, что Крылов не везде опирается на геоморфологический принцип. Так, провинция Средне-Сибирского плоскогорья распространяется на восток за Лену (в бассейны Яны, Индигирки, Колымы) и на юг в Забайкалье, то есть фактически за пределы Средне-Сибирско- го плоскогорья. В настоящее время известно, что эти районы не только геоморфологически, но и в смысле климата значи- тельно отличаются от бассейна Енисея, что является причи- ной известных провинциальных отличий и в рдстительном покрове. Несмотря на некоторую недоработанность, естественную в условиях того времени, статья Крылова по ботаника-геогра- фическому районированию Сибири и приложенная к ней кар- та областей и провинций явилась первой полноценной работой .такого рода. Она положила основание значительному числу исследований растительности Сибири. Предложенное Крыло- вым расчленение Сибири более сорока лет, вплоть до на- стоящего времени, служит руководящей схемой, от которой начинают свои работы по ботаника-географическому райони- рованию Сибири все сибирские ботаники, хотя со времен Крылова сведения о растительности Сибири пополнились громадным количеством новых данных, в соответствии с чем уточнились 'и некоторые ~наши предста~вления об основных закономерностях растительного покрова. Наряду с широкими ботаника-географическими построе- ниями в масштабе всей Сибири необходимо отметить некото- рые предложения частного порядка, сделанные применитель- по к отдельным частям Сибири рядом ученых, разрабатывав- ших проблему ботаника-географического районирования со стороны принципов выделения тех или иных единиц. Среди наиболее важных работ следует отметить <' Опыт деления Западно-Сибирской низменности на ботанико-географические области» Б. Н. Городкова (1916), предложившего расчлене- ние указанной территории, основываясь на климатических по. казателях (температуры и осадки вегетационного периода), » зонь~: тундровую, лесную и степную с дальнейшим подраз- делением на подзоны. Впоследствии Городков неоднократно вь'ступал в печати по поводу принципов ботаника-географи- (геоботанического) районирования, отстаивая точку ~рения о необходимости искать критерии районирования в са- : ом растительном покрове, а не вне его. П~зднее (1932, 1936) Городковым было осуществлено расчленение советской Арктики (зоны тундр и полярных 23*. з55 
пустынь) на провинции, которые этим автором рассматривают- ся как части зоны. Значительный интерес представляет также Работа В. И. Баранова, пРедложившего (1927) расчленение степей чеРноземной полосы Западной Сибири на зоны, подзон мелкие районы. Решающее значение этот автор придает поч- венному фактору, считая, что границы ботаника-географиче- ских и почвенных подразделений должны полностью совпа- дать. Наиболее крупным опытом частного (дробного) райони- рования, содержащим ряд принципиальных положений, яв- ляется работа томского ботаника-географа В. В. Ревердатто (1931), опубликовавшего схему ~расчленения южной полосы Сибири — от бассейна Иртыша до Байкала — в администра- тивных границах бывшего Сибкрая. Эта работа представляе! интерес в том отношении, что в ней подводится итог предло- жениям различных авторов по вопросу о ботаника-географи- ческом расчленении Сибири и дается их критический анализ. Со своей стороны Ревердатто разрабатывает принципы расчленения на мелкие единицы районирования, устанавли- вая в пределах Сибкрая 50 районов; что касается крупных подразделений, то в этом отношении данный автор целиком и полностью следует за П. Н. 1~рыловым, внося лишь уточ- нения в границы некоторых зон и провинций, проходящие по территории Сибкрая. Ревердатто рассматривает ботанико- географическое районирование как частный случай естест- венноисторического ~районирова~ния (в связи с которым в рамках Сибкрая и осуществлялась данная работа) и указы- вает, что он руководствуется климатическим, формационным и геоморфологическим принципами при выделении наиболее крупных территориальных единиц; при дробном районирова- нии учитываются также флористические моменты и почвен- ный фактор. Внимание широких геоботанических кругов к проблеме ботаника-географического районирования было привлечено в середине тридцатых годов организованной Ботаническим институтом Академии наук СССР дискуссией «0 принципах геоботанического районирования». В тезисах и сообщениях основных докладчиков (С. Я. Соколов, Б. Н. Городков и А. П. Шенников), опубликованных позднее (1940), были высказаны различные соображения, которые в основном сводились к мысли о необходимости использовать для бота- ника-географического («геоботанического») расчленения признаки самой растительности, а не особенности обуслов- ливающей ее среды. Среди таких признаков как во время дискуссии, так и после нее в качестве критериев расчлене- ния на провинции предлагалось опираться на различия видо- 356 
вого состава эдификаторов плакорных фитоценозов' (Е М. Лавренко), на различия структуры сообществ и доми- нирующих в них жизненных форм (Я,. Г1. Шенников, Б. Н. Городков); выдвигался также принцип общности про- исхождения элементов растительного покрова (С. я. Соколов) . Как указывалось выше, дискуссия не внесла единогласия в подход к разрешению обсуждаемой проблемы — ни в смы- сле принципов районирования, ни с точки зрения номенкла- туры таксономических единиц и 'их иерархии,— хотя g доста- точной ясностью определилась тенденция, принципиально отличная от предложений П. Н. Крылова, а именно: все единицы ботаника-географического районирования распола- гаются в порядке их соподчинения в единый ряд, в котороч зональные единицы чередуются с провинциальными. При этом «провинцию» одни авторы (Шенников, 1940) предлагают рассматривать как часть области с последующим разделе- нием на зоны, другие (Городков, 1933, 1940) считают провин- цию единицей ниже зоны и, наконец, третьи определяют провинцию как часть подзоны (Соколов, 1940). В последнем объеме эта единица была принята в опубликованных выводах из дискуссии (1940). В рекомендациях Ботанического инсти- тута, содержащихся в этих выводах, отсутствуют крупные объединяющие единицы объема крыловской провинции или области, и за высшую таксономическую единицу принята зона. Основные из приведенных выше положений были реализо- ваны в «Геоботаническом районировании СССР», разработан- ном бригадой отдела геоботаники Ботанического института Академии наук и опубликованном в 1947 году под редакцией F. М. Лавренко. Предложенная система районирования охва- |ывает весь Советский Союз, расчлененный на 11 областей, из которых 9 областей затрагивают в той или иной степени Си- бирь. В качестве основных единиц районирования принимают- ся следующие подразделения (в нисходящем порядке): об- :IBcTb, провинция, округ. Кроме того, области разделяются на «полосы», которые соответствуют приблизительно зонам или подзонам других авторов. Понятие «зона» вообще устра- нено. Область как высшая единица ботаника-географического Районирования, по определению Е. М. Лавренко (1947), «ха- рактеризуется преобладанием на плакорах ...определенного >Hrta растительности. Однако для той или иной области ха- рактфен не только господствующий тип растительности, но "р д ~~путствующих ему типов растительности, приуроченных ~епЛ~корным условиям существования... KpoMe того, для кащ ждо» геоботанической области характерна определенная ~ема поясности в горах». Дальнейшее разделение обла- 357 
сТеН нд провинции производится по видовому составу ocHQB- zb>x ценозообразователей (эдификаторов) плакорных форма- ций (Лавренко, 1947, 1950). Яз приведенных определений видно, что область характе- ризуется слишком многосторонне, а поэтому содержание ее является не вполне определенным. Попытки совместить в од- ном подразделении черты широтной и вертикальной зонадь- ности (поясности), а также провинциальных различий расти- тельного покрова приводят к ряду неясных и противоречивых положений, Так, например, Берннгийская кустарниковая область ох- ватывает систему вертикальных поясов, слагающуюся из. предгорных лесов, подгольцовой кустарниковой растительно- сти и высокогорных тундр. Аналогичным образом, Евразиат- ская хвойно-лесная область включает в себя, наряду с таеж- ной частью Западно-Сибирской равнины, все горные области Сибири с альпийскими и субальпийскими лугами, кустарни- ками, горными тундрами и островами степей, Тем не менее область называется в первом случае «кус- тарниковой», а во втором — «хвойно-лесной». В действитель- ности же далеко не во всех частях такой хвойнолесной обла- сти господствуют хвойные леса. Ввиду того, что определяю- щей для области является растительность дренированных равнин (плакоров), высокогорная растительность, например,. в горах Алтая оказывается в положении интразональных це- нозов, включенных в лесную область. То же самое получается со степными островами в гористой Средней и Восточной Си- бири, против чего были высказаны обоснованные возражения со стороны В. В. Ревердатто (1947). Если рассматривать область как пространство с господ- ством определенного типа растительности, то лесная и высоко- горная или лесная и степная растительность не могут и не должны оказаться в одной области. В схеме районирования СССР получается обратное, так как явления, обусловленные вертикальной климатической зональностью (то есть поясность) занимают подчиненное место по отношению к моментам ши- ротно-климатического порядка, и в номенклатуре областей- даже отсутствует понятие, соответствуюц~ее высокогорной рас- тительности. А между тем и Докучаев, и Крылов, и многие другие авторы, как уже указывалось ранее, считали анало- гичными категории явлений, связанные как с горизонтальной, так и с вертикальной зональностью. Подобной точки зрения придерживался и Шенников в докладе на дискуссии о «Прин- ципах геоботанического районирования», когда он подчерки- вал, что между высотной и широтной зональностью принци- пиальных различий нет, так как обе эти зональности кли- матические (1940). 358 
Реализация принципов районирования, принятых в разби- раемом труде, применительно к территории Сибири приводит к целому ряду спорных положений, подвергшихся критике со стороны сибирских ботаников (В. g Ревердатто, 1953; Л. В. Шумилова, 1951). Недостатком является также громозд- кость всей системы единиц и усложнение наименований вь|с- ших зональных подразделений, которые не только отражают господствующую на плакорах растительность (лесная, хвой- но-лесная, степная и т. п.), но включают еще и географиче- ские названия («Евразиатская», «Берингийская» и т.п.),что подчеркивает по существу провинциальные различия между ними. В результате нижестоящие единицы районирования— в соответствии с принятым порядком их соподчинения — при- обретают крайне многосложные названия. Например, Алтай и Саяны, выделенные 1~рыловым в самостоятельную провин- цию, равноценную всей равнинной части Западной Сибири, в «Геоботаническом районировании СССР» рассматривают- ся в составе Алтайска-Саянской подпровинции Урало-Алтай- ской провинции Евразиатской хвойно-лесной области. «Геоботаническое районирование СССР» является завер- шающим звеном в длинном ряду важнейших работ по бота- ника-географическому районированию Сибири, которым под- водится итог в настоящей главе, освещающей состояние проб- лемы районирования Сибири. Приведенные выше замечания свидетельствуют о необхо- димости дальнейшего улучшения принципов ботаника-геогра- фического районирования. 2. О принципах ботаника-географического районированияСибири Сделанный выше обзор работ различных авторов в обла- сти ботаника-географического районирования Сибири пока- зал, что в установлении объема и содержания территориаль- ных единиц различного ранга, и также принципов их выделе- нйя не имеется ясности и согласованности. Наименее разработанным в этой проблеме является сощжание провинциального расчленения и его отношение к Финальному. Вопрос о том, следует ли первое подчинить вто- р ~,.или ~наоборот, является особенно острым и злободнев- ~~~' фйызывающим наибольшие разногласия не только в бота- ~ичф(ой географии, но и в такой смежной с ней дисциплине, как Почвоведение. В связи с этим необходимо прежде всего "азрешить вопрос, можно ли вообще рассматривать зональ- ное расчленение как районирование, а зональные единицы- к единицы такого районирования? "=)I) 
Разу.щеется, 11одобыыЯ постановка Bollpoca воз~ожна лишь при следующих условиях: 1) принятия климата за единствен- ный зонообразующий фактор (горизонтальная и вертикаль- ная зональность); 2) признания, что вообще на земной поверх- ности существуют не только зональные, но и незональные явления; 3) отнесения закономерностей, обусловленных сте- пенью континентальности климата или геоморфологией стра- ны, к особой категории — провинциальных, которые iHB могут трактоваться как зональность («меридианальная» или «долгот- ная»); 4) признания в качестве зональных — на равнинах— не только формаций, взаимно исключающих друг друга на плакорах в направлении с севера на юг, то есть при- широт- ном простирания границ между зонами, но и при иных нап- равлениях последних. ,Бля того, чтобы внести ясность в ход дальнейшего обсуж- дения поставленной проблемы, необходимо разъяснить, что районирование по признакам растительного покрова может быть только бота нико-гео г р афи чески м, а <геобо- танического» районирования, как оно часто име- нуется, вообще существовать не может, так как районировать можно не фитоценозы, слагающие растительный покров (как, в частности, полагает Б. А. Быков, 952) и являющиеся объек- том геоботанического изучения, а определенную территорию, которую ботаническая география изучает и расчленяет, обо- собляя отдельные части (районы), различающиеся с точки зрения присущего им растительного покрова*). При этом не- обходимо оговориться, что под «ботаника-географическим» здесь понимается районирование, опирающееся на географию фитоценозов, но отнюдь не систематических единиц, ареало- гия которых должна лежать в основе флористического райо- нирования. Безусловно, не следует разделять эти два вида райониро- вания «китайской стеной», но нельзя и смешивать их и не отличать одно от другого, как делают некоторь1е авторы (В. Н. Васильев, 1957(, 1958). Расчленение суши по признакам растительного покрова является одной из форм природного (или естественно-истори- ческого) районирования. При этом, если В. В. докучаев счи- тал, что п о ч в ы представляют зеркало, отражающее взаимо- связь различных явлений природы, то z еще большей степени это относится к р астительному покрову, слагающе- муся из живых организмов, и особенно чутко и быстро — во времени и в пространстве — реагирующему на тончайшие де- тали в соотношениях различных природных (ландшафто- *) На необходимость четкого разграничения ботанической географии (как раздела географии) и геоботаники («географической ботаники»} об- ращает внимание А. А, Корчагин (1949). 360 
образующих) факторов, находящихся в постоянном взаимо- действии между собой и с растительным покровом. По существу име~нно ботаника-географическое райониро- вание должно быть завершающим этапом, так сказать, синте- зом всех прочих форм природного районирования, являясь таковым в самом полном и широком смысле. Для того, чтобы подобная цель была достигнута, необходимо избрать принципы районирования, которые позволили бы при расчле- нении территории по растительному покрову в то же время отразить всю совокупность связанных с последним ландшаф- тообразующих факторов. Но из этого не следует, что в качестве критериев ботани- ка-географического районирования должны быть взяты сами эти факторы, как предлагают некоторые ботаника-географы, которые руководствуются одновременно геоморфологическим, климатическим, формационным и другими принципами. В этом случае остается непонятным, как же из такой суммы множества принципов образуется действительный принцип, то есть то руководящее начало, которое кладется в основу районирования, и как это начало применяется. Наиболее пра- вильным будет при бота~нико-географическом районировании и принцип применять ботаника-географический. Вполне очевидно, что различные ландшафтообразующие факторы, преломляясь известным образом в растительном покрове, определяют закономерности его распределения и через это проявляются сами. Начиная от сочетания отдельных видов в те или иные сообщества и кончая закономерными сочетаниями в простран- стве самих сообществ, как в пределах ограниченных по раз- мерам территорий, так и в масштабе целых материков,— всюду мы видим результаты взаимодействия растительного покрова с разнообразными природными факторами, индикато- рами, на которые — то вполне ясно, то в завуалированной фор- Ме — и выступают различные сообщества в их закономерном распределении по земной поверхности. Анализируя эти закономерности и приводя их в систему, Можно располагать элементы растительного покрова в ряды различного значения. При этом климап~чески обусловленная растительность целых материков( то есть классы формаций) будет образовывать крупные географические ряды зонального или провинциального характера, находящие отражение на схеме идеального континента (глава VII). Аналогичное поло- жение имеет место и в больших горных системах. Установле- ние географических рядов растительного покрова опирается ~à мелкомасштабное картирование последнего (1:5000000 H мельче), причем сопоставление отдельных участков суши идет линии качественных различий зональной раститель- 361 
ности, тогда как незональная играет второстепенную„ вспомогательную роль ини вовсе игнорируется. При переходс к рассмотрению более узких территорий, относительно одно- образных по характеру зональной растительности, возникает необходимость выявления уже не географических, а укруп- ненных экологических (вернее эколого-фитоценотических) ря- дов, полнота которых может быть достигнута лишь при обя- зательном включении в них всех основных ценозов разных подтипов и классов формаций, занимающих как зональное, так и незональное положение в данной части суши. Так, мо- жет быть проСлежен ряд, образованный лесной, болотной, кустарниковой и луговой растительностью, или же — степной, галофитной и болотной и т. п. Для этого требуются более де- тальные, то есть среднемасштабные, карты (1:500000— 1: 1 000 000; не мельче 1: 5 000 000) . Наконец, в пределах небольших пространств, картируемых в масштабе крупнее 1: 500 000 (1 100 000 — 1: 50 000), можно устанавливать эколого-фитоценотические ряды возрастающей степени детальности, которые отражают уже распределение формаций, групп ассоциаций и даже ассоциаций, образую- щих как зональный, так и незональный растительный по- кров, — в зависимости от особенностей местного климата, ме- зо- и микрорельефа и характера почвенного покрова. Различия в характере и составе указанных выше рядов— географических и эколого-фитоценотических — и могут быть положены в основу ботаника-географического районирования. А поскольку существование самих этих рядов является ре- зультатом взаимодействия растительности со всей совокуп- ностью разнообразных элементов, слагающих географиче- скую оболочку Земли, постольку и районирование на основе' указанных принципов может рассматриваться по существ~ как ландшафтное (то есть естественноисторическое). Одна- ко границы устанавливаемых таким путем районов различ- ного таксономического значения, безусловно, не могут пол- ностью повторять границ климатических, геоморфологических или каких-либо других районов, в силу того, что отдельнь|е ландшафтообразующие факторы различаются между собой ритмом развития, и каждый из них в различных конкретных условиях имеет разный удельный вес в смысле влияния на формирование растительного покрова и на закономерности его географического или топографического распределения. Поэтому в одних частях суши та или иная граница ботаннко- географического выдела будет приближаться к геоморфологи- ческому рубежу, в других случаях наметится близкое сов- .падение с климатическими рубежами, которыми будут определяться ~решающие различия в образовании географиче- ских или эколого-фитоценогических рядов растительности. Збг) 
Что касается места 3 о п а л ь н ы х подразделении в систе- N<e единиц ботаника-географического районирования, то здесь требуется учесть следующее обстоятельство. Поскольку зо- альная растительность в свойственной ей зоне не занимает вск) территорию, а концентрируется лишь на пл акор ах ид в местоположениях, близких к последним (в ropax), постольку она может образовывать внутри себя лишь рядь, частного порядка, главным образом, связанные с распределением групп ассоциаций, относящихся к зональному классу форма- ций. Следовательно, зона как территория, характеризуемая' только по признаку климатически обусловленной раститель- ности, утрачивает смысл в качестве едипицы районирования, содержанием которого должна быть х а р а кте р и сти к а и 3 в е с т н о й т е р р и т о р и и («р а й о н а» тех или иных раз- меров) со всей совокупностью заполняющих ее сообществ — зональных, интр азональных к э к с т р а з о н а л ь н ы х. А растительность экстра- и интразо- нальная подчиняется в своем распределении азональным фак- торам, которые в разных частях одной и той же зоны могут проявляться различно, вызывая соответствующие различия И в незональных сообществах и в характере их пространствен- ных взаимоотношений с зональной растительностью, то есть. в типах эколого-фитоценотических рядов. Поэтому зона, одно- родная со стороны зонального растительного покрова, не мо- жет быть целостной на всем своем протяжении в смысле эда- фически обусловленной растительности, а следовательно, она не имеет определенного содержания как единица райониро- вания — ни в ботаника-географическом, ни в хозяйственном отношении. С этой точки зрения не только не оправдывает себя, но еще. и усугубляет положение распространенный принцип деления зон и тем более подзон на провинции по признаку системати- ческой принадлежности эдификаторов плакорных ценозов, так как при этом опять-таки все сводится к различиям зональной. растительности, и не затрагиваются особенности всего расти- тельного покрова провинции в целом. Если же при расчленении зоны на провинции базироваться на рубежах интразональной растительности, то главные за- труднения на этом пути будут связаны с тем, что ареалы интра- з~нальных ценозов никогда точно не налагаются на зональ- ную часть ареала климатически обусловленного класса фор- маций, в силу чего границы провинции неизбежно выйдут за рамки зонального выдела (зоны или подзоны), который и в этом случае утратит значение как единица районирования. Вполне убедительный пример такого рода мы имеем в усло- виях Западной Сибири, где, по указанию В, В. Ревердатто (~%1), солончаковая растительность в одной части низмен- 363 
~ости совпадает в своем распространении с лесостепной зо- ной, а в другой части — внедряется глубоко на север, в зону березовых лесов. Таким образом, ни сами зоны, ни провинции, выделяемые как части зон, не могут удовлетворить требованиям, предъяв- ляемым к единицам ботаника-географического районирова- ния, откуда и вытекает необходимость строить систему еди- ниц районирования как самостоятельную и независимую от зонального расчленения суши, хотя и учитывающую ее харак- тер в высших единицах районирования. Близко к этому и под- ходил П. Н. Крылов (1919), устанавливая два независимых друг от друга ряда, или порядка, районов, хотя он и рассмдт- pHBBJI и те и другие в качестве единиц районирования. В свете изложенных выше соображений, только районы второго по- рядка в системе Крылова являются в полной мере единицами ботаника-географического районирования, хотя принципы их обособле~ния и не были разработаны этим автором, и не нашли освещения в его трудах. Беря за основу принцип установления географических и экологических рядов растительности в качестве главного кри- терия ботаника-географического расчленения суши, можно предложить соответствующую систему единиц различного ранга с конкретизацией на примере ботаника-географическо- го районирования Сибири. На обширной территории северной Евразии, особенно в ее (.ибирской части, отчетливо выделяются целостные в ботани- ка-географическом (и вообще в естественноисторическом) от- ношении территории, которые имеют ряд типических черт, позволяющих рассматривать их как крупные подразделения суши, соответствующие высшей единице ботаника-географи- ческого районирования. Эта единица должна прежде всего .':арактеризоваться определенным географическим рядом зо- нальной растительности, то есть типом зональности (или на- бором растительных зон), свойственным известной части ма- терика в соответствии со степенью континентальности клима- та или особенностями структуры земной поверхности, то есть геоморфологии. По своему объему и месту, занимаемому на материке, по- лобным подразделениям высшего ранга соответствуют такие единицы, как «регион» Ледебура, «провинция» Крылова, бо- ~анико-географическая «страна» или «группа провинций» автора (Л. В. Шумилова, 1947, 1949), а также в некотором роде и «геоботаническое поле» (1948) или «геоботаническая область» (1952) В, Б, Сочавы и, наконец, почвенно-климатиче- ская «макропровинция» или «фация» И. П. Герасимова (1933, 1935) — в области почвоведения. 364 
Известное совпадение этих единиц у разных авторов, не- зависимо друг от друга районирующих северную сушу по тем или иным ландшафтным признакам, свидетельствует о том, что тенденция разделять материки на подобные крупные еди- ницы отражает реально существующие в природе связи и за- кономерности. В целях лучшего взаимопонимания было бы крайне жела- тельно в какой-то мере унифицировать терминологию и при- вести к общему знаменателю ряд понятий и положений из смежных областей знания, что имеет, безусловно, и практиче- ское значение. Поскольку почвы и растительность имеют ряд общих черт в закономерностях своего географического распределения. постольку некоторые соображения, касающиеся ботаника-ге- ографического районирования, могут иметь отношение и к почвенно-географическому районированию, а следовательно. именно здесь и было бы полезно найти общий язык как в смы- сле принципов, так и по вопросам терминологии. С этой точки зрения можно считать целесообразным ис- пользование такого термина, как «м а к р о п р о в и н ц и я». в смысле, предложенном в почвоведе~нии И. П. Герасимовым (1933),— для обозначения наиболее крупной единицы бота- ника-географического районирования, о которой шла речь выше. А может быть следует, используя правило приоритета, восстановить термин Ледебура «р е г и о н». Название же «провинция» следует, во избежание путани- цы, сохранить за более мелкими подразделениями, как это уже закрепилось в советской ботаника-географической и поч- венно-географической литературе. Но при этом, согласно из- ложенному выше принципу, провинции как в горных странах, Так и на равнинах не должны быть формально ограничены зональными рубежами, то есть не должны являться обяза- 'Тельно частями строго определенных зон, ),» Что касается термина «область», то за ним предпочтитель- но сохранить значение зонального выдела объединяющего ха- рактера в том смысле, как он понимался П. Н. Крыловым и KBK он был принят в предыдущих частях настоящей книги. Опираясь при расчленении на макропровинции (регионы) на такой важнейший признак, как тип горизонтальной или вертикальной зональности, мы можем не только отделить по Растительному покрову большие горные системы от равнин- ных пространств вообще, но и обособить среди тех и других ~~рритории, различающиеся в смысле присущих им наборов Растительных. зон. Наряду с этим выделение каждой макро- провинции (региона) должно иметь известное обоснование и B степени выраженности незональной растительности, в ее 365 
характере и особенностях сочетания с зональной в разных зо- нах, входящих в макропровинцию. Так, для равнинной части Западной Сибири типично раз- витие интразональных болотных сообществ, господствующих на водоразделах почти во всех широтах и порой даже преоб- ладающих количественно над зональными лесными или степными, а в ряде районов Восточной Сибири характерное явление представляют участки степной растительности в экстразональном залегании — по южным склонам. Подоб- ные примеры можно значительно умножить. Наконец, каждая целостная в естествен~ноисторическом отношении часть суши, какой является ботаника-географиче- ская макропровинция (регион), проявляет эту целостность в наличии специфических для нее зональных или незональных сообществ, которые можно уподобить географическим элемен- та м в фл ори стической геогра фии. Так, западно-сибирская тайга отличается от восточно-ев- ропейской, представляя таким образом западно-сибирский ботаника-географический (региональный) элемент; кулундин- ские степи и барабинские «займища» в такой же мере являют- ся специфическими именно для Западной Сибири. Аналогич- ным образом и Средняя Сибирь, и Приленье, и Яно-1~олымия, и лаурия, представляющие крупные единицы провинциаль- ~ного расчленения Сибири (Шумилова, 1947, 1949), имеют свои типические, присущие им элементы растительного покро- ва, что можно доказать путем вычерчивания их ареалов. Точно так же при ботаника-географическом расчленении суши необходимо считаться с наличием реликтовых или энде- мичных сообществ, рассматривая их как определенный эле- мент, свойственный известной макропровинции (региону). Таким образом, основные критерии разграничения макро- провинций (регионов) заключаются в следующем: 1) тип зональности: горизонтальной на равнинах или высот- ной в горах; 2) характер интразональной растительности и особенности ее сочетания с зональной (в различных зонах); 3) наличие в тех или иных зонах своих, специфических для да н ной м а кропровинции сообществ. Последовательно переходя от закономерностей распреде- ления растительного покрова в масштабе значительных ча- стей материков к закономерностям более частного порядка, можно построить всю систему единиц ботаника-географиче- ского районирования, которые ни на одной ступени иерархи- ческой лестницы не будут являться в обязательном порядке частями определенных зональных выделов — в равной мере как в горах, так и на равнине, так как самый принцип райо- нирования с учетом интразональной и экстразональной рас- тительности с неизбежностью требует выхода за границы зо- 366 
~ы в соответствии с распределением известных азональных факторов. В свете всего вышеизложенного ясно, что в предлагз~мой здесь системе ботаника-географического районирования нет места для единиц зонального характера, откуда логически â~- текает, что только провинциальное расчленение суши в щиро- ком смысле слова может рассматриваться HB Bcex ступенях— сверху донизу — как ботаника-географическое районирование. И следовательно, остается признать бесполезными споры о порядке соподчинения зональных и провинциальных выделов в ботанической географии. Ниже (табл. 19) приводится перечень принимаемых авто- ром единиц ботаника-географического районирования с обос- нованием их выделения. Как видно из указанной таблицы, высшие подразделения ботаника-географического районирования обязательно имеют географические названия, определяющие их положение на материке, а следовательно, и связь с теми или иными провинциальными моментами: степенью континентальности климата, геоморфологией страны и т. п. В отличие от этого для зональных подразделений доста- точно наименований, отражающих их положение в общей зональной системе. Но так как некоторые зоны имеют значи- тельную протяженность, а области (в принятом выше пони- мании) даже не ограничены одним материком, то при рассмотрении зональ1ных выделов в пределах той или иной макропровинци1и это должно находить свое отражение в таких сочетаниях: «степная область Западной Сибири» или «зона лиственичных лесов Приленской макропровинции» (коро- че — Приленья), «зона (пояс) черневых лесов Алтайска-Са- янской макропровинции» и т. п. Что касается наименований соподчиненных друг другу провинциальных единиц, то в целях упрощения нет необходи- мости всегда перечислять географические названия всех сту- пеней системы, в ряде случаев достаточно назвать округ и его принадлежность к той или иной макропровинции или просто провинции. Этим может быть вполне определено его географическое положение и общая характеристика, тем бо- 4Iee, что название округа обязательно должно отражать и главнейшие особенности зональной и незональной раститель- ности. Таким образом, можно для примера получить следующие наименования: 1) «Туринский округ ягельных лиственичных лесов и долинных ерников Средней Сибири,>, 2) «Салаирский округ черневых лесов и вторичных березня- Салаиро-Кузнецкой провинции»; в отдельных случаях ~озможно и наиболее полное наименование такого характ~- Ра; 3) «Васюганский округ олиготрофных сфагновых болот 367 
1 «ол икр 19 Система Названиетаксономи-ческойединицы Принципнаименования Основание для~ оособлсния Примеры 3ападно-Сибир-ская Гео рафи-ческий Макро-провинция(регион) Общие закономбрнос~и географического распре- деления растительности, проя вл я ющие~я в нал и- чии определенн(. го татаа зональности — гори <он- таль ной ил i~ ~ ерти каль-. ной (по,снос~и) — или скрещивании разных ти- пов зональности (в пе- еходном регионе), а так- же в сгепеии выражен- ности той ил~ иной не- зональной растительнос- тии и наличии известных фитоцен зов, специфиче- ских для дан. ой макро- провинции (1апатнаиСибирь) I 1 I ! 1 Приленская (11риленье) Нарымская Барабинская Ангарская Закономерности топо- графического распреде- ления растительности в м 1крорелье е или оро- ре. ь еде, в ы ража ющие с я в образов ~нии типи 'ных для провинции укру п- ненн ° х ькологичеi ких рядов зональных и не- зональных кл ссов фор- м'1ций и подтипов расти- тельности Географи-ческий провинция Пясинский ерни- KOBbl H Енисейско - Та- зовсЕий долин- иых лиственич- i ых лесови б г- ристо - мочажии- ных болот Округ Закономерности топо- графического распреде- ления формаций и групп ассоци ций зональной и незональной р1с~ идель ности, образующей ти- пичные экологические ряды Географи- ческий плос иазнание пре- обла и юлей растительност (типов, фор.ча- цнй) единиц ботанико-географического районирования и обоснования их выделения 
(Продолжение таблицы 19) Названиетакс() номи-ческойедиы~цы При. ~ципнаименования (.2спо,~ние для000соблсния Примеры Горно-таежный.~ ~() и м енно-лу го вой.Во (ораздельныйторфяно-болотный. Макро-район Приозерный галофитный Микрор-айонн Название эко- логического ряда ~'ли ком- плекса и островных темнохвойных лесов Нарымской провинции За- падной Сибири». Подразделения ниже округа, разумеется, Олжны включать название последнего и его принадлежнос1ь ','':провинции или макропровинции. Подобная система пред- ,авляется более простой в смысле способа составления ' званий и удобнее со стороны охвата основных черт единиц йонирования, чем система, принятая в «Геоботаническом йонировании СССР». ° I р8 I ЛИТЕРАТУРА 1 1,Л, ,,,''1,еоботаническое районирование СССР (1947).— К р ы л о в 19).— К у з н е ц о в Н. 14, (1912).— Принципы геоботапического райо- вания (1940).— Р е в е р д а т то В. В, (1931, 1952).— Со ч а на В. Б. ,, 52).— Ш у м и л о в а Л. В. (1949, 1951, 1958) . ,1 3' <qрактер иабода, или комплекса фитоценозов (зональных и интра ~о- нальн х) обусловлен- ный дет":лями рельефа или микроклимата (водо- раздел, пойма, южный или севернь~й склон и т. д.) Группа или комплекс фитоценозов, отграни- ченный в пространстве .дафически или топо графически в топоэко- логическом или эдафо- экологическом ряду Преобладаю- щ1я раститель- ность плюс то- пографические или почвенные о обенности территории 
1 ЛАВА Х1V СХЕМА БОТАНИКО-ГЕОГРАФИЧЕСКОГОРАЙОНИРОВАНИЯ СИБИРИ И ЕЕ ОБОСНОВАНИЕ Построенная с учетом высказанных выше соображений схе- ма расчленения Сибири содержит следующие ботанико-геог- рафические макропровинции (регионы): 1. Арктическая (Арктика) 2. Чукотская (Чукотка) 3. Западно-Сибирская (Западная Сибирь) 4. Алтайска-Саянская (Алтай и Саяны) 5. Средне-Сибирская (Средняя Сибирь) б. Приленская (Приленье) 7. Яно-Колымская (Яно-Колымия) 8. Забайкальская (Забайкалье с Прибайкальем) 9. Даура-Монгольская (Яауро-Монголия) 10. Охотско-Камчатская (Охотия с Камчаткой) Граничащие с Сибирью районы дальнего Востока могут рас- сматриваться как особая 11. Амурско-Приморская макропровинция. Как видно из прилагаемой карты (рис. 99), эти подраз- деления в одних случаях представляют собой крупные мери- дианальные отрезки, в других случаях их конфигурация бо- лее или менее определяется очертаниями горных систем; тер- ритории некоторых макропровинций охватывают бассейны крупных сибирских рек. 370 
Будучи выделены на основании самых общих, главнейших закономерностей растительного покрова, макропровинции яв- .ляются единицами с вполне определенной ландшафтной ха- рактеристикой. »о же время изучение карт ареалов распространенных в Сибири хвойных пород (рис. 50 — 53) и сопоставление их с границами макропровинций показывает, что последние не ли- шены известной флористической обособленности, так как без- условно существует исторически сложившаяся географиче- ская сопряженность древесных видов с сопутствующими HM элементами флоры кустарников и трав. Ниже, в табл. 20 по- казано распределение основных хвойных пород Сибири. Таблица 20 Распреде,гение хвойных пород по ботанико-географическиммакропровинииям Сибири Присутствуют Отсутствуют Название макропровинции E,П, «(,С,Л.с. Е, П, Е, С, Л. с., заходит К. с. Е, П, К, С, Л. с., Л. д. Е, С, Л.д., К.с., заходит K. Л. д., К. с. Западно-Сибирская Алтайско-Саяцская Л.д.,K с.,Е.а. Л. д., Е. а., К. с. Средне-Сибирская Приленская E. а., К. с. «~, Л. с., Е. а. Ян ~-Колымская .Забай кальская E,Ï, К,С,Е.а. К, П, Е, С, Л. д., K. с., Л. с. здходит E. а. С,л.с.,Л.A Яаурская Охотско- Камчатская П, К, Е, E.а., К.с. Д.д., Е, Е.а., К.с., заходит С. П, К, Л. с. I1 Чукотская арктическая Л, 1(, E, E. а., С, Л. с. П,К,Е,С,E.à. К. с., Л. д. заходят Л. с., Л. д., К. с. П р и м е ч а н и е: [мариве iåííûå в схеме сокращенные названия рас- щцфровываются слелующи~ обра~oM: Е— — ель си ирская, б ая, Л. с. — листв ница сибл~р~ кая, П — пихта сибирская, Л. д. — л ист вен и ца даурс к ая, v К — кедр сибир к~и, К. c. — кедр стла~~иковый, С — сосца обыкиовеш1ая, E а — сль аяцская Н~~~о~ря на недостаточную еще флористическую изучен н~сть Сибири, специфичность таких флор, как западно-сибир 371 
ская, средне-сибирская (приенисейская), забайкальская и другие, выделяемых в границах, хотя и не тождественных, нс бдизких к названным макропровинциям,— является обще- признанной, Главнейшие черты макропровинций (регионов), являю- щиеся основанием для обособления их друг от друга, высту- пают в приводимых ниже кратких характеристиках, 1. А р к т и к а в пределах Сибири представляет часть об- ширной макропровинции, охватывающей почти циркумполяр- но северную окраину суши. В пределах СССР, и в частности Сибири, мы имеем в данном случае единственный в своем ро- де пример значительного территориального совмещения про- винциальной ботаника-географической единицы с зональным подразделением — тундрово-арктической областью. Арктика в понимании автора охватывает почти всю «Арк- тическую тундровую область» А. И. Лескова (1947) и часть «Европейско-сибирской кустарниковой» области этого же автора. Ввиду разнообразного состава поверхностных рыхлых от- ложений и наличия в ряде районов значительных горных под- нятий, в растительности Арктики, наряду с зональными це- нозами равнинных тундр (настоящих и арктических) и поляр- ных пустынь, немаловажная роль принадлежит различным интразональным (особенно гидрофитным) сообществам, а также горным петрофитным (махово-лишайниковым и кустар- никовым), образующим вертикальные пояса и занимающим по своей структуре и составу промежуточное положение меж- ду настоящими гольцовыми ценозами более низких широт Си- бири и равнинными тундрами. Граница между Арктикой и примыкающими с юга макро- провинциями не везде выражена достаточно четко. В част- ности, постепенным является переход к Западной Сибири, совершающийся по северной окраине лесотундры. В то же время, хотя отдельные сектора Арктики (т. е. провинц,~и) и различаются между собой наличием своеобразных черт, но эти различия менее существенны, чем та геоисторическая, фито- ценотическая и флористическая общность (доказанная рабо- тами А. И. Толмачева, 1932, b. Н. Городкова, 19», 1938 и др.), в силу которой Арктика представляет единое связное целое, что и позволяет рассматривать ее как самостоятельную мак- ропровинцию. Крайний северо-восточный выступ Азиатской суши сюда не входит, 2. Ч у к о т к а понимается в широком смысле, как про- странство между устьем Колымы и полуостровом Камчаткой, омываемое Беринговым и отчасти Восточно-Сибирским рем (т. е. с включением Анадырского края). Начиная с Леде- бура, этот участок суши выделялся различными авторами как 372 
самостоятельная территория, ооособленная географически .(часть древней гипотетической «Верингии») геоисторически и по характеру флоры и растительности П. Н Крыловым вклю- 1 чалась в ~укотско-Охотскую провинцию; B «~ еоботаническом районировании СССР» рассматривается ка Вериигийская кустар и овая область с участка Арктической тундровой области (Лесков). Вылые связи этой части суши C СевЩйой Америкой находят отражение в составе ископаемои тр~~фч- но-четвертичной флоры, а отчасти и в современныz флофф; стических особенностях растительного покрова, l<oTopbIH фЦ~ мируется в условиях холодного и сравнителы.о влажнофф климата и имеет ряд специфических черт, отличающих ero оф~ остальной Арктики Евразии. 3. 3 а п а д н а я С и б и р ь заключена на западе, востоке и юге в границах Западно-Сибирской низменности и примы- кает с юга к Арктической макропровинции. Территориально почти совпадает (за исключением северной границы и отча- сти восточной) с «провинцией Западно-Сибирской низменно- сти» П.Н. Крылова (!919); согласно «Геоботаническому райо- нированию СССР» включает в себя часть «Евразиатской хвойно-лесной (таежной) области» А. П. Шенпикова и Я. Я. Васильева (1947), часть «Европейско-Сибирской лесостепнои области» (Западно-сибирскую провинцию) Е. М. Лавренко (1947) и часть «Евразиатской степной обла- сти» (Восточно-Казахстанскую подпровинцию Казахстанской провинции) этого же автора. Яля макропровинции характерен западносибирский тип горизонтальной зональности, проявляющийся в закономернои последовательности растительных зон: о.г лесотундры и пред- .тундровых редколесий на севере через темнохвойную тайгу, затем зоны березовых лесов и березовой лесостепи — до без- ,лесных степей, граничащих с полупустынями Казахстана. Однако зональная схема сильно осложнена под влия- нием как известных геоисторических моментов, отмечавшихся :ранее, так и современных причин, среди которых главную ,"роль играют: низкое положение страны по отношению к бази- су эрозии, высокое стояние грунтовых вод и слабый поверх- 'ностный сток. В результате этого зональная растительность в 'большинстве случаев оттесняется на задний план интразо- фальными — болотными и галофитными — ценозами; чрезвы- ,"~~Йно высокая степень заболоченности водоразделов во всех ~Пиротах, кроме крайнего юга, и засоленность почв в степной ролосе являются характернейшими чертами Западной Сиби- Ри. От смежных с ней макропровинций (Алтайска-Саянской и 'Средней Сибири) Западная Сибирь и отграничивается там, >де интразональная растительность утрачивает свою веду- '1цую роль — в условиях холмистого рельефа енисейского 373 
левобережья и последних увалистых отрогов Кузнецкогс Алатау (бассейн р. Томи близ г. Томска) и Западного Алтач (в верхнем течении Иртыша и Оби). 4. А л т а й с к о-С а я н с к а я макропровинция соответст- вует провинции того же наименования у П. Н. Крылова; по Е. М. Лавренко (1947), рассматривается как «Алтайска-Са- янская подпровинция» Урало-Алтайской провинции Евразиат- ской хвойно-лесной области с добавлением сюда части «Сред- не-Сибирской провинции» названной выше области. Макропровинция выделяется по признакам отчетливо вы- раженной вертикальной зональности южносибирского харак- тера, отражающей специфику сложной горной страны с аль- пийскими высотами, которая сочетает в себе черты субкон- тинентального и типично-континентального типов поясности. Так, в одних районах — в зависимости от влажности кли- мата и его континентальности — господствуют черневые тем- нохвойные леса, а на вершинах развита альпийско-луговая растительность; другие районы сильно остепнены, леса пре- обладают лиственичные, а гор~ные вершины заняты гольцо- вой растительностью. Но почти повсеместно характерно нали- чие островных степей в предгорьях и в межгорных депрес- сиях и господство хвойных лесов по склонам. Специфическим характерным элементом растительности являются черневые леса с неморальными реликтами, наиболее богато представ- ленные на западе — на Алтае — и на востоке — в Хамар-Да- бане. Разные части горной системы, различающиеся с точки зрения деталей поясного распределения растительности и преобладающих в отдельных вертикальных зонах формаций, могут рассматриваться как самостоятельные провинции или подпровинции, причем каждая из них включает отрезки раз- личных вертикальных поясов — от самых низких точек рель- ефа до горных вершин, то есть от степных островов до высо- ких «белков» (на Алтае) или «белогорий» (в Саянах). 5. С р е д н я я С и б и р ь охватывает значительную часть, провинции «Средне-Сибирского плоскогорья» Крылова, в ко- торую этим автором включались еще большие площади в бас- сейне Лены, Яны, Индигирки и Колымы; согласно райониро- ванию Лавренко в эту макропровинцию входит часть его «Восточно-Сибирской подоблачти светлохвойных лесов (большая часть Средне-Сибирской провинции и часть Якут- ской провинции). В. Н. Васильев (1956) принимает этот вы- дел под названием «Средне-Сибирской провинции» в грани- цах, близких к предложенным автором (Шумилова, 1949), с исключением бассейна Ангары и присоединением полярной окраины. Средняя Сибирь занимает особое место среди макропро- винций Сибири, так как здесь в пределах Средне-Сибирског~. 374 
плоскогорья сложным образом взаимодействуют факторы формирующие, с одной стороны, средне континентальный климат Западной Сибири и, с другой стороны, резко континен- тальный климат бассейна Лены и Северо-Востока Сибири. Вследствие этого именно здесь происходит смена типов зо- Бальности растительного покрова с образованием особого пе- реходного среднесибирского типа. Особенностью этого типа зональности является почти ме- ридианальное простирание горизонтальных зон к северу от 60-ой параллели: от темнохвойной тайги близ Енисея к лист- веничным лесам восточнее и предтундровым редколесьям на Енисейска-Ленском водоразделе, а также наиболее полное для всего материка Евразии развитие зоны сосновых лесов на юге. Наряду с этим, на большей части территории прева- лирующая роль принадлежит явлениям вертикальнои зональ- ности, которая или полностью перекрывает горизонтальную, или же усиливает ее значение в сторону «осеверения» рас- тительности. Характерные особенности имеются в положении разобщен- ных массивов темнохвойнои тайги, которая близ южной и континентальной (восточной) границы образует верхний пояс над сосновыми и лиственичными лесами, а у северной гра- ницы, наоборот, занимает склоны речных долин и нижнии по- яс гор, которые выше одеты лиственичными лесами. При значительном развитии гольцовой растительности характер- но полное отсутствие в подгольцовои зоне кедрового стлани- ка. Территория Средней Сибири охватывает пространство, покрытое в четвертичное время материковыми и долинными ледниками, с прилегающими сюда перигляциальными и ко- нечно-моренными областями. 6. П р и л е н ь е П, Н. Крыловым включалось в состав «провинции Средне-Сибирского плоскогорья»; Лавренко рас- сматривается как часть «Восточно-Сибирской подобласти светлохвойных лесов» (восточная часть. Вилюйска-Хатанг- ской подпровинции Якутской провинции и северный участок Витимо-Колымской подпровинции); по В. Н, Васильеву, сю- да входит «1Яентрально-Якутская провинция» с прилегающи- ми частями Средне-Сибирской и Алданской провинций, Территория Приленья относится к самым континенталь- ным районам Сибири, отличаясь в смысле растительности Значительными контрастами, Вертикальная зональность дает себя знать только на террасированных склонах Алданского нагорья и Верхоянского хребта, окружающих амфитеатром < юга и востока территорию макропровинции, имеющую в оо- щем равнинный рельеф с небольшими абсолютными отметка- ми, Несмотря на последнее обстоятельство, горизонтальная зональность, принадлежащая к восточно-сибирскому типу, 375 
проявляется относительно слабо. Растительность в большей счепени подчинена в своем распределении геоморфологичес- ~им моментам, карбонатности преобладающих горных пород и такому азональному фактору, как вечная мерзлота, с ко- торой связаны энергичные процессы термокарста с образова- нием на водоразделах бесчисленных озерных депрессий («ала- сов»), зарастающих интразональной луговой растительностью и впоследствии остепняющихся. Если добавить к этому широ- кое распространение долинных ерников, а также участков степных и галофитных сообществ, имеющих реликтовое про- исхождение (В. Н. Сукачев, 1914), и сильную остепненность (экстразонально) крутых склонов южной экспозиции в доли- не р. Лены (выше устья Алдана), то станет ясно, что на долю зональной лесной растительности (лиственничные и сосново- лиственичные леса) здесь остается меньше 50Я>, что состав- ляет характерную особенность макропровинции. Вся терри- тория Приленья находится в пределах пространства, не под- вергавшегося четвертичному оледенению и занятого в эпоху максимального распространения ледников холодной лесо- степью (карта В. П. Гричука, К, К, Маркова и др„1956; Ка- раваев, 1958). 7. Я н о-К о л ы м и я составляет по Крылову часть «про- винции Средне-Сибирского плоскогорья»; соответствует боль- шей части «Витимо-Колымской подпровинции Якутской про- винции Восточно-Сибирской подобласти светлохвойных ле- сов» Лавренко (1947); В, Н, Васильев (1956) выделяет здесь «провинцию Северо-Восточной Сибири» в границах, незначи- тельно отличающихся от границ Яно-Колымии автора (1949). Основанием для обособления макропровинции является резко выраженная вертикальная зональность северо-восточного кон-' тинентального типа, проявляющаяся в последовательной сме- не снизу вверх редкостойных моноэдификаторных листве- ничных лесов, подгольцовь~х ценозов кедрового стланика и типичной гольцовой (горно-тундровой) растительности, зани- мающей обширные площади и уступающей место в высших частях рельефа горно-каменистым холодным пустыням. На- ряду с этим, в силу резкой континентальности и большой су- хости климата, склоны южцой экспозиции — даже л;алеко за полярным кругом — хранят фрагменты реликтовых степных ценозов (В. А. Шелудякова, 1958), занимающих экстразональ- ное положение. Кроме того, типичным элементом раститель- ности макропровинции являются долинные, тополево-чозение- вые леса, образованные древесными породами реликтового характера (В. Б, Сочава, 1935). 8. 3 а б а й к а л ь е охватывает частично «Средне-Сибир- «yþ» и «даурскую» провинции Крылова; по Лавренко, это '~асть «Восточно-Сибирской подобласти светлохвойных лесов~ 370' 
(часть Восточпо-Колымской подпровинции Якутской провин- ции и некоторые округа Средне-Сибирской провинции). Забайкалье (с Прибайкальем) представляет горную стра- ну, в пределах которой скрещиваются разнообразные осо~~ен- ности растительности, свойственные Средней Сибири, При- .ченью, Алтайска-Саянской системе — во-первых, Охотскому побережью, во-вторых, и го1 но-степной Даура-Монголии, в-третьих. Подобные связи имели место, по-видимому, и в эпоху четвертичного оледенения, когда, в частности, охотская темнохвойная тайга распространялась значительно дальше на запад, чем сейчас, оставив в пределах Забайкалья реликто- вые массивы аянской ели. С другой стороны, не была нару- шена связь и с южно-сибирскими горами, где находили себе убежище сибирские хвойные; и только существовавшая на се- вере Забайкалья мощная полоса горного оледенения образо- вывала барьер, отделявший эту макропровинцию от При- ленья. В современную эпоху закономерности растительности имеют сложный характер, формируясь под влиянием резко континентального климата, определяющего особенности юж- но-сибирского типа вертикальной поясности: степи — ~ сосновые .леса -~ лиственичные леса с темнохвойными — подгольцовые заросли кедрового стланика — -. гольцы. В связи с,развитой летней температурной инверсией поясность часто принимает обращенный характер, так что сосновые леса, особенно по южным склонам, поднимаются до подгольцового пояса (Л. Н. Тюлина, 1957), а кедровый стланик спускается вниз, в долины и на побережье Байкала (В. Н. Сукачев, 1912). Наряду с этим, увлажняющее влияние Байкала, распро- страняясь на окружающие его хребты (Баргузинский и др.), придает растительности последних более западной облик, вплоть до развития высокогорных лугов (Л. Н. Тюлина, 1954). В удаленных от Байкала частях Забайкалья характер- на значительная остепненность южных склонов (экстразо- нально) и образование степных островов в межгорных де- прессиях. 9. Д а у р с к о-М о н г о л ь с к а я макропровинция в основ- ной своей части располагается за южными пределами Сиби- ри, заходя в последнюю в виде двух выступов степной обла- сти, разъединенных Чикойским горным массивом, относя- щимся к Забайкалью. Даура-Монголия в своей сибирской части впервые была выделена в качестве самостоятельного ре- гиона еще Ледебуром под названием «Даурия», в довольно близких границах рассматривалась также Н. И. Кузнецовым (1912); по Крылову, соответствует южной части его «Даур-. ской провинции»; полностью совпадает с «Даурско-Монголь- ской провинцией» Е. М. Лавренко (1947), рассматривающего принадлежащую Сибири часть этой макропровинции как Да- 377 
урскую подпровинцию. лаурия геоморфологически, флористи- чески и фитоценотически связана с Монголией. При наличии преобладающего горного рельефа вертикальная поясность проявляется в распределении степной растительности раз- личного характера, в зависимости от высоты над ур. zr, Ви- довой состав и структура ксерофитных ценозов, существенно отличающиеся от западносибирских степей, несут на себе ясно выраженный монгольский отпечаток. Лесная растительность в своем распределении связана с абсолютными высотами бо- лее 1000 м или с горными склонами северных румбов. 10. Охотско-К.ам ч атск а я макропровинция охваты- вает прибрежные районы бассейна Охотского моря, включая полуостров Камчатку, гряду Курильских островов и остров Сахалин (за исключением юга) . Соответствует частично «Чукотско-Охотской провинции» Крылова; согласно «Геобо- таническому районированию СССР» сюда входит часть «Восточно-Сибирской подобласти светлохвойных, лесов» (Охотско-Магаданский округ Якутской провинции и часть Аяно-Удской подпровинции) Я. Я. Васильева (1947) и значи- тельная часть «Южно-Охотской подобласти темнохвойных лесов» этого же автора. Вся эта территория была особенно тесно связана в период четвертичного оледенения Сибири, когда здесь, в условиях более обширной суши, почти замыкавшей Охотский бассейн, сохранялись темнохвойные леса, близкие по составу доминан- тов к лесам Северной Америки (аянская ель и др.). В настоящее время, несмотря на полуизолированное поло- жение полуострова К.амчатки, черты сходства растительности, 1 связанной с холодным приморским климатом, продолжают проявляться в наличии на равнинах крупнотравных лугов, в распространении горных каменно-березовых лесов и в присут- ствии на Охотском побережье, Южно-Курильских островах. Сахалине и в центре Камчатки темнохвойной тайги, которая, по исследованиям А. И. Толмачева (1956), близко связывает флористически и фитоценотически Сахалин и Курилы с побе- режьем материка (вопреки мнению В. Н. Васильева, 1956). 11. А м у р с к о-П р и м о р с к а я макропровинция пред- ставляет с исторической, флористической и ботаника-геогра- фической точки зрения территорию настолько отличную от всей остальной Сибири, что она, начиная с конца прошлого века (исследования Максимовича и позднее — В. Л. Комаро- ва) единогласно обособлялась как самостоятельная ботанико- географическая единица. Новейшие исследования В. Б. Соча- вы в составе советско-китайской комплексной Амурской экспедиции окончательно утвердили обособление этого про- ст анства, рассматриваемого Сочавой (1958) как «Амурская ( ейлуцаянская) область», 1осподство лесов с доминирова- 378 
нием неморальных элементов, чуждых по своей происхождению бореальным лесам Сибири, является осно- ванием для проведения ботаника-географического рубежа Сибири по северной и западной границе «Амурской области» Сача вы. Приведенные характеристики свидетельствуют о том, что каждая макропровинция представляет территорию, отдел~- ные части которой в той или иной степени объединены обае~ историей на протяжении последних отрезков геологического времени (плейстоцен и голоцен). В то же время вполне оче- видно, что критерии, положенные в основу районирования Си- бири, принципиально отличают предлагаемую схему от схемы «Геоботанического районирования СССР» Ботанического Ин- ститута АН (1947), которая при расчленении на области, под- области, провинции, подпровинции и полосы строится цели- ком на различиях плакорной растительности, то есть ценозо~ дренированных равнин, опираясь главным образом на видо- вой состав их эдификаторов. При этом не только интра- и экстразональная растительность отступает на последнее место среди критериев районирования, но не принимается во внима- ние и специфика сообществ, обусловленных вертикаль~ной зо- нальностью (поясностью), в частности, альпийских и гольцо- вых. При подобном подходе к ботаника-географическому районированию возможно соединение в рамках одной подоб- ласти, провинции и даже подпровинции (Я. Я. Васильев, 1947) таких разнородных округов, как «1~урейско'-1~отуйский», ох- ватывающий высшую часть Средне-Сибирского плоскогорья со сплошными гольцами и полосками долинных лиственич- ных редколесий, и «Вилюйска-Амгинский», занимающий Цент- рально-Якутскую депрессию с ее сухими сосновыми и лист- веничными лесами, многочисленными «аласами», с широким развитием лесостепных ландшафтов и комплексов солонцо- во-солончаковой растительности. Такое объединение с бота- ника-географической стороны мотивировано единственным признаком: принадлежностью господствующей в лесах дре- весной породы к виду даурской лиственицы; с практической стороны такое районирование также не оправдывает себя. Из сделанного здесь замечания отнюдь не вытекает вы- вод, что следует отрицать вообще какое бы то ни было зна- чение зонального расчленения суши. Это, бесспорно, не так. Выявление зональной растительности, отражающей самые главные черты солярного климата, имеет не только теорети- ко-познавательное, но и хозяйственное значение, так как оп- ределяет общую направленность мероприятий, связанных первую очередь с развитием сельского хозяйства (подбор ~ул~тур с соответствующим оптимумом и циклом разви- тия и т. п.), которое должно планироваться в зональном раз- 379 
Таблица '1 С МАГМАботанико-ееоерафическоео районирования Сибири Ботаника-географические макропровинции (регионы) Провинции 1. Ямало-Гыданская 1. Арктическая 2. Северно-Таймырская (! op«)- Таймырская). 3. Та Йм ырско- Х атангска я. 4. Северно-Якутская. 5. Островов Восточно-Сибирского моря. 6. Чукотско-Анадырская. 7- Анадырско-Пенжинская. 8. Коряцкая. II. Чукотская 380 реве. Ко с другой стороны, качественная обособленность бо- таника-географических районов со всей совокупностью запол- няющих их сообществ определяет характер вмешательства человека в природную обстановку с целью улучшения, «gc- правления» этой обстановки. При этом незональные. истори- чески сложившиеся или геоморфологически обусловленные закономерности (химизм почв и грунтов, стояние грунтовых, вод, вечная мерзлота, дренированность и т. п.), проявляющие- ся в характере интразональной растительности, легче под- даются «исправлени о» со стороны хозяйствующего человека, чем особенности зонального климата, зависящие от солнсч- ной радиации и циркуляции атмосферы. В силу этого только ботаника-географическое районирование, не ограниченное рамками зональных выделов и основанное на закономерно- стях распределения в пространстве всего растительного по- крова в целом,— может служить основой для дифференциро- ванного использования природного растительного покрова и планирования мероприятий по его реконструкции. В заключение ниже приводится общая схема ботанико- географического районирования Сибири с расчленением на провинции (табл. 21) и сводная таблица характеристик рас- тительности макропровинций (табл. 22). 
11ровинц и и 17. 18. 19. 21. 22. 23. 24. Приенисейская. 25. В. лк йске-Хатангская. 26. Анабарско- Оленекская. 27. Ангарская. Леио-Тунгу сская. 28. Нижне-Ленская. 29. Централ ы:о-Якутская. Леио-Алданска я. ЗК >1, Средне-Вилюйская 32. Верхояиска я. Мом с ко- И нди ги рс к я. 33. 34. И ндигирс ко- Колымская. 35. 36. 37. Юка1ирск ая. Верхне-Колымская Аянская. Еам чат ска я. Курил ская. Сахалинская. 381 Бочаиико-географическиеыакроп~.овинции 111. Западно-Сибирская 1V. Алтайска-Саянская V Средне-Сибирская VI. Приленская VII. Яно-Колымская Охотско-Камчатская 9. 10. 11. 12. 13. Продолжение таблицы 21 Обь-Тазовская. Таз-Енисейская. Обь-Еии~ ейская. И~рымская. 3 ач рал ь ска я. Ишимско-Ба абинская. Кулу11ди ис кая, Сбь-Чулымскэя Салаиро-Кузнецкая. Говно-Ачт~йская Минусиис ко-Западно-Саянская Восточно-Саянская. Ха»ар-Лабаиская. Нобиль с ко-3 вен кий с кая., Южно-Экенкийская. 
Ботаиико-географическиемакропровинции (регионы) IX. Забайкальская Х. Qaypo-Монгольская Продолжение таблицы 2[ Прови нции <2, Прибайкальская, 43, Витимо- Байкальская. 44, Олекчо-Алданская, 45, Олекмо-Амурская. 43, Селенгинская. 47, Ононско-Аргуньскэя. 
Таблица ~~ СВОДНАЯ ll'АБЛИЦА~аРактеРйстик растительное t и макропровинций Сибири л ара ктернь1 с растительные сообщества Название .~акролро- вйй@ии Экстразонал ьнь1 е, аэональные и про. ИЗВОДНЬ1е Характерзональности Зональные Интразональи 11е з ! ! Моховые и лишаиниковые тундры — с кустарничками Болота травяно-гипновые поли- v ( ~н травянистыми психрофитами; к северу сменяклся бес- гональные, торфяные бугристые кустарными тундрами и далее ар1,тическнми полиго- комплексы; пойменные осоково- ~ пальными тундрами и пустынями. H;) lore — кустарнико- пушицевь1е кочкарники и пвпя- ~ 'вые сообщества: ерниковые и тальн;1ковые. В высотном ки. ! ряду моховые я лишай11иковые туидйы слтеняются вы-, 1 ше петрофитнымll неоформивш~щ)1сfj сообществами ll ГО НО-КЯМеПИСТ1з1МИ ПУСТЫНЯМИ. АРКТИКА Горизонтальная и верти- кальная зональность «рк- тичсского типа. 11e1рофитные травя- Нр - кустариичковые ценозы море1111ь1х хол- мов, прире шые оль- ховники, туjl яровые л пкайки р 1 1 ! ! ~ Преобладающая роль принадлежит кустарниковым пе11о- В поймах рек — тополево-|озе-, ,зам, особенно зарослям кедрового стланика, покрыва- ниевые леса, ивняки, вейннко-~ 1ощим горные склоны п местами спускающимся до вые луга; встречаются неглубо- 'уровня моря. На низинах — ерники и ивняки, а также кие сфаг11овь1е болота. своеобразные тундроподобные боло: кочкарно-осоко- вые и кочкарно-пушицевые и торфян е травяно-мохово- I лишайниковые тундры. На гольцах '~1ишайников11е гор-I ные тундры. 1 ! (1 у-Ф I )- ~ В бореаль11о-лесной области госп ствуют формации В лесной области — моховые ) темнохво11ной тайги: пихтово-кедров:, елово-кедровая, болота: сосново-кустарничково- ! кедровая и пихтовая в ассоциациях: елкотравпых, зеле- сфагновые и кустарничково- номошниковых и заболоченных; выр. еиа зона березня- сфагновые грядово-мочем иии11с, ков, образующих переходную полосу лесостепи (также (па водоразделах), з также, с березняками), В степной области'. уговые и настоя- гипновые долинные. Заболочен- щие степи (дерновинно-злаковые и аапптравно-деоно-ность 30 — 50%; на водоразтгле винно-элаковые) . Обь-Иртыш — величайший м ас- сив Васюга нское болото. В лесостепи — болота травян Ie: кочкарно-осоковые, трост11 ико- вые (эаймиша) 11 галофптные ценозы (солончаковые и солон- цеиатые .' 'лу'га) — превалиру1от, над зональной растительность10, ~ В поймах pex — настоящие и) болотистые лу1а, ивняки п то- t ЧУКОТКА Вергпкальная зональ- ность северо-восточнос- ибирскогоо типа. Э кстразо11ал ьио формируются лист- «е11ич11ые перелес- «и, 11а 11рогреваемых склоиах холмо» и ре 1нык террас. У I еf) 'т) а Л Ьllы Х НСТОЧ- п иков рс 1и кто «11е луж 1йки. :"-~АПАДНЛЯ~ Западно-сибирский т1и1 'ИБИРЬ ' горизонталь11ой зопаль- ' иости. (..ОС ИОВ11е л с С а 11а над11оймс11пых (бо- ровых) террасах, лен- точ нь1 с боры в степ- по11 обл асти (Ку- л 1.11да), Бол ьшие пло- шади;1лптел ьно- про- изводных березняков 11 СУХОДОЛЬНЫХ (ЛеС- иых) лугов ! польники. I ) Вертикальаая зональ-'Степи — предгорные, долинные и островные (в ме>кгор- Приречные и 11риручсиные ку-ность с .ешанного харак ных депрессиях) занимают значител ные площади, Ле- старники, тополь11ики; незиа |и-тера (<оединение запад-Ica — хвойные от низкогорий до выс~ когорий; во влаж-,тельно — ноховь|е п травяные но z восточного южно- ~ ных районах темнохвойные~~~ер11 вь1е с реликтами болота, до, и1нн1.1е болотист11е~ сибирских типов . ~ и таежные; на верхнем пределе кед овые редколесья л~ га. в наиболее континентальных район' — л11ственичники: травяные низкогорные и субальпийс» е; зеленомошнико-, ~вые на склонах, В высокогорьях — а пийские и субаль-, пийскпе луга сочетаются с элементачи гольцовых цено- ! зов (горные тундрь1, подгольцовь1е ельники, ольхов11икп, ~ кан1карпики). J ( ! Л'~ТАЙ- ~:KO-САЯН-~.КАЯ 1 Петрофитпые груп- пировки скал. Вто- ричные березняки и осиинпки. 1 ~(.~четанн( вертикально11, Типичн1 сос11ов1,1е леса и'1 юге, лист еиичные леса и ред- ! зональности северно-си- колесья — севернее и по склонам гор Темнохвойная тай- бирского типа с гори- га — вло,'и. Енисея 11 клиньями к во оку по надпоймен- ~ эонтальной зонально- иым т(ррасам: иа юге — иа плято водоразделов. С ~с- 1 стью средне-сибирского ияки — — ольховые, брусничныс, разно1равные, мелкотрав- (переходного) типа. н11е, на кр а 11 нем 1ого-востоке — род1 деЯдроновые. 'l и- , ствеиичиики (сибирские и даурски( ) ягщьные, «устар- 'никовые (срниковыс, багульнпковые,' г<д~убичные, брус- ничные) и сфагновые. Подгол111овый QQ+g выражен сла- «о и ие повсеместно: ия зяпаде о..1ь~двцф~и и ерники, иа востоке ерникп и можжевельники;,на~хольцах алекто- риевые тундры и гориокячеиисть«,~ус~ыии. Небол1ии1( площади островных 11 долинных ст~)тей на юге. I ~а рд ктер ны ком плек(.и ы(. буг- ристыe торфяники — с сос lой по б~j-рам на юге и с лист~е ницеи п березой на севере, также долинные ерники: ягел1,-ныс и сфагновые. Луговая ра-стительность — в основ11о 1 в по11мс Енисея и ии островах Ангары; llo други м река ч I j("З Н <1 т11Г1 е.11,11О, 3 кст ра 30«aл ьн ьlе участки 1ундр в се- верных до,1инах, Пет- рофитпые группи- ровки осыпей и рос- с 11пе11. Производные березняки и лесн11е И о СТС11ие Н И Ы е ЛУ Га сРЕДнЯЯ <HBHPf> ! 1 ПРИЛ[:Н~Е ! оРизонг'1льнаЯ зональ- Леса -- 1исгве11ичпь1е и сосиово-ли~ веничныс: бРУс~и1- Щ111,око „р.дста„,,1е„1,1 ность восточно-сиби1)- ные, еРниковые, толокнЯнковь1е, ба льниковые, мелко-, jj;Iczo>jjj<j« ! ского типа — неясно вь1- травные, зеленомошниковые, ольхо 1е; изредка в под- т„с1ble г;1 1офптные ерпиковые ~ ражеиная и замаскиро-~леске кедровый стланик и рододенд оны, На-.þl å — »pll-~пенозы, травяные н кустарнико- ванная незе7Фльными яв-~месь в лесах келра и по речнылю ла. нам — ела ,во-травяные болнтг. По .Ченс, ленпями. 1 'Алдану п Ви.)11О1о — по1'1меню 1е) луга (часто остепненнь1е), по' другим рекам — кустар11ыи; прибрежно-водная расти1'ель- ) I1()cT1) иодое ч о ». 1 НР0113130;1И11 с еРиик11 Cтспи 1уго вые, «асгоящпе, со- лонцевать,е релик- TOB!»E.' В Ц~IIÒРальиор Як~тип (с гппчаком ковы;1ем, полынями, осочкой и ~федрой)— 11 3КС ГРаЗО11а:1 1тНЫе ПО гориьв1 скло1jaм «е- риферип макропоо- нниции. u la ° iaga ° ° < ° 1 Вергикальная зоиаль- Лист1к иичн1,1( леса и Ре. ность северо-восточпо- ковые, ~1ге.1ь11ыс с кедровым стлани сибир ко1.о типа, дендорфа, олыо11 и рододендронам ебширн111'1 нодгольцовы1"1 пояс кедр ников и ольховников; вь1ше — горн , никовые); на~ ним11 — безм<пзпенн1 но-каченист11х пусть пь, за1и1маю1ци тах более гюловины склонов. На низмеиностях болотистые (сфаг листвени|ники («х1аревые»), едровниковые, ерн'1-'bo, (о);1 куста рниково-сфагно- <ом, березкои Мил-'вь1е с лиственицей в нпзмен- 1 ф1 подлеске; разв1л j«,lx paAOHax ! внйков, отчасти ер- Тополево-чозениевые лесл с ~ ,щ ''тундры (»~�~- ольхо1~ н вейником — в пой- е пространства гор- iI;Ii. щ' основных ~рс))- 1 I Вторичные «ейиико- вые луга, экстразо- нал1,Н1,1е участки сте f пей по сухич склона~ гор 1'юж11ым н обра 1це111111м Bll)'Tðü ма 1'е рика). Аль11ийские лужайки иад гол1ца. мн на в11утреиипх хребтах. ЯНО- КОЛЦМИЯ IP~e) Редкост..) 1"1'1Ь1~ ! ) ~Лнстве|п|чные леса с участием тем loxBDHHllx, сосново-~Болота травяные — осокоаые„, Экс;),азоиал„ные лиственпчные и сосновые: РоДоДенД ~оиовые, багУльнико-!ïÓøèlleBble, а так>ке «бУгРИ- ~ > 1ас1кп „астоящ„„, .I ~ вь1е, о:1ьховые, оРУсничные — с 1 дРовым стлаником, стые маРи~ — на аллювиальчь1х л~,гов1,1х сте1,ей п, 'ДаУРским РоДоДенДРоном и еРником МИДДенДОРфа в -1оД- иизменностЯх бас. АмУРа; ' 1о,"кн1,1„, с~лона„. Тр. ~леске;.ре>«с — зеле1,о 1ошниковые, 1елкотравные, ягель- обычны долиниь1е ерники в' ,полено чозениевц »»е. Темиохвойные леса (кедРовьЩ елово-кедРовь1е) — гоРиых Районах, солончаковые;ноименнь1е „еса в ~о» ,по хребтам Прибайкалья, на севе (.ых склонах Забай-,луга в 11изннах. лина„, нек„торых pea, калья. Развиты 11одгольцовые кед ]вники и выше каш- карникп; небольшими площадя 1 островные степи — ) в долиннк и х|ежгорных депрессв В Прибайкалье не-' оольшкг п.1о,'цади с ):бальпийских,, ! ,1 ЗАЬАЙ- КАЛЬЕ С П�РИБА-ИК�АЛЬ Сочетание вертикальной зональности восточного южно-сибирского типа с горизонтальной зональ- ностью восточно-сиби)1- ' СМ~Г0 11И1d. 1 I , на, „- 1 осподству1от сгени: вверху лу1 ~вые (разнотрав;1ь1е Галофитиьы приозерные лу1а и( „„„„ол„ско,o ти„,„~и кобрезиевые), внизу настоящие- осочковые, пижмо- кустарнячковые галофптппые це- выс, вострецовь1е, мятликовые — с 11арагэиой, кустарнич- иозы, ковь~ми 11олы11яии, тимьяном, бессгебельно~ лап1аткои~ и т. п. Остепненные сосновь1е и ли(~веничн4е:1еса — на~ ! северин~ скло11а~ и ия вершинах 1ог1ок. ) ) I ЛлУРиЯ О)(ОТЯЯ С ГОризон1алы1ая и верти Тсмнох1в11иые .«1се» горных склОИ~ КАЯцАТ- кальная зональность се (с лиственицей на севере и белок КОД верно-тихоокеанского ти приморские (с высокотравьем) и' ïa. ) ком) каменно-березовые леса и 1 горьях — — подгольцовые кустарни ( ники, рябинники с участками суб, ных тундр. На равнине высок (ппиок(' Ill('KIlel;Ivj ( 1 — 1ой е 1и 11о11'1с»II»e вейников1je H круп ' рой пихтой на юге);~потравные луга; тополево-чозе-' листвепичпнкн иа ориые (с «едровни- ниевые рощи; 11,) равниис сф'1г- гарях ель11иков колесья. В высоко-!нов1,1е болота, кедровники, ольхов- пийских лугов и гор- ! явиые материкозь1е 1 
БИБЛИОГРАФИЯ А боли н Р. И. (1912). Тайга между реками Нерчей и Куэигой в Забайкальской области. Предв. отчет по исслед. почв Аз. России в l911 г. СПб. Аб ол и н Р. И. (1913). 13 тайге Ленско-Вилюйской равнины. Г(редв. отчет по исследов. почв Аз. России в 1912 г. СПб. А б о л и н Р. И. (1929) Геоботаническое и почвенное описание Лено- Вилюйской равнины. Тр. ком. по изуч. ЯАССР. Изд. АН СССР. А в р а м ч и к М. Н. (1937). Геоботаническая и пастбищная характерис- тика района р. Дудыпты. Тр. Арктич. инст,, 63. А в рор ин Н. А. (1933). Материалы о типах лесов горного Алтая. Тр. инст. по изуч. леса, АН СССР, 1. Аг а ф о н о в а Е. Н. (1933). Очерк почв нижнего течения Нижкей Тунгуски (предварительный отчет). Тр. Полярн. ком, АН СССР, в, 15. А л а б ы ш е в В. В. (1933). О находке пыльцы дуба в торфяниках Центральной Якутии в связи с их характеристикой. Тр. Ком. по изуч. четвертичн. пер. АН СССР. А л г а з и н В. (1939). Растительность Приобья. Новосибирск. А л е к с а н д р о в а В. Д. (1937). Геоботанический очерк южной части Хатангского района Таймырского округа. Тр. Аркт. инст., в. 3. Ал екс а нд р о в а В. Д. (1937). Тундры правобережья р. Попи- гай. Тр. Арктич. инст., 63. Алек с а н д р о в а В. Д. (1950). О содержании понятия «полярная пустыня» как тип растительности. Природа, 9. Ал екс а нд р о в а В. Д. (1953). О границах растительных подзон в низовьях р. Яны. Изв. ВГО, т. 85, в. 1. Ал е кс а н д р о в а В. Д. (1956). О границе полярных пустынь в ни- зовьях р. Яны. Природа, 2. Ал ек с а н д ро в а В. д. (1956). растительность южного острова Новой Земли между 70'56' и 72'12' с. ш. В кн.: Растит. Крайн. Сев. ее осв., 2. Изд. АН СССР. А л е к с а нд р о в а В. д, (1958) Вопросы разграничения арктиче- .ких пустынь и тундр как типов растительности. Тез. докл. 1I Дeuerar ъезда Всес. бот. общ., в. 4. Л. Александрова В. Д., 1уричева Н. П. и Ива<низ (1958}. растительный покров и природные кормовые угодья Алтайского края. В кн.: Прир. районир. Алт. кр. Изд. АН СССР. Ал ех и н В. В. (1924). Зональная и экстразональная растительность Курской губ. в связи с разделением губернии на естественные районы. Почвоведение, 1 — 2. Алех и н В. В. (1925}. Наши поемные луга. M. Але х и н В. В. (193О} Карта растительности Азиатской части СССР. Атлас промышл. СССР, 5, 1 (природные условия СССР). 383 
Д л e y, и и В. В. (1935). Основные понятия об основно." единице р фитоценологии. Сов. бот., 5. А л е х и н В. В. (1936). Растительность СССР в основных зонах, В кн1.: Вальтер-Алехин, Осн. бот. геогр., ч. 4. А л е х и н В. В. (1938). Классификационные схемы растительности. Сов. бот., 3. Ал и со в Б. П. (1956). Климат СССР. Изд. Моск. унив. А л т а й с к и й сборник. (1930). Изд. Алт. отд. Геогр. общ., т. 12. Барнаул. Ал ь 6 ицкая М. А. (1937). Материалы к изучению лугов и паст- бищ Центральной Ойротии. Тр. Биол. и-иссл. инст. при ТГУ, т. 4. То" к. А н д р е е в В. Н. (1936). Гидролакколиты (булгунняхи) в западно. сибирских тундрах. Изв. РГО, вып. 2. А н д р е е в В. Н. (1954). Продвижение древесной растительности в тундру в связи с защитными свойствами лесопосадок ца Севсре. Бот. ж., т. 39, 1. А н д р е е в В. Н. (1956). Заселение тундры лесом в современную эпоху. В кн.: Растит. Крайн. Сев. и ее освоение, в. 1. Изд. АН СССР. А н д р е е в В. Н., P е д о в А. А., С а м б у к Ф. К. (1931). Оленьи пастбища Северного края. Сб. статей. Архангсльск. А н д р ее в В. Н., И го ш и н а K. Н. и др. (1935). Оленьи пастбищи и растительный покров полярного Приуралья. Сов. оленеводство, 5. Изд. .ВАСХНИЛ. А р м а н д Д. Л (1950). Опыт математического анализа связи между типами растительности и климатом. Изв. ВГО, т. 82, в. ~. А р се и ье в В. К. (1932). В горах Сихотэ-Алиня. А р х а н г е л ь с к и й А. Д. (1941). Геологическое строение и геоло '' гическая история СССР. Архангельский А. Д. и Шатский Н. С. (1933). Схема теК» тоники СССР. Бюлл. МОИП, т. II, в. 4. А р х и п о в С. С. (1933). Различие в учениях о типах леса (Каяндер11, Морозова и Сука ева) Гослестехиздаг, М. А т л а с м и р а (1958). Воениздат, М. А тл а с Аз и а тс к о й Р о с си и (1914). Изд. Пересел. управл. гл. упр. зсмлеустр. и зсмледелия. Б а ж е н о в И. К. (1934). Западный Саян. Очерки по геологии Си- бири. Изд. АН СССР. Б а ил у н д Д, А, (1905). Вести из Хатанской экспедиции. Изв. РГО. Б а.ч а ба й Я. Я. (1936). Происхождение гривного рельефа Западно- Сибирской низменности. Зсмлеведение, в. 1. Б а р а н о в В. И. (1919). Задачи фито-экологических исследований и Сибири. Тр. съезда по организации исслед. Сибири, т. 1. Томск. Б а р а н о в В. И. (1923), Очерк растительности Калачинского уезда Омской губернии. Труды Сиб. с.-х. академии, том 11. Омск. Б а р а и о в В. И. (1926) Вертикальная зональность растительности в горах Юго-Восточного Алтая. Днсвн. Всес. сьезда ботан. в Москвс: в янв. 192б г. М. Б а р а н о в В. И. (1927). Растительность черноземной по.часы Зли. Сибири. Зап. Сиб. отд. ГГО, 39, 3. Омск. Б а р а п о в В. И. (1928). Почвы и растительность Демьян-Иртыш- ского водораздела. Исслед. колониз. фонд. Новосибирск. Баранов В. И. и Горшенин К. П. (1927). К познанию солон- цовых комплексов черноземной полосы Западной Сибири. Тр. Сиб. инст с х и лесовод., т. V11, 1. Омск. Бар а нов В. И. и Смирнов М. Н. (1931). Пихтовая тайга в предгорьях Алтая. Тр. Пермск. биол. инст., т. 4. Б а р а н о в В. И. и Ш е л у д я к о в а В. А. (1926). К изучению сте' пей 10го-Восточн. Алтая. Тр. Сиб. инст. с. х., 5. Омск. 364 
Бара но и В. И. п Шелуд яков а В. А, (1929). Материалы познанию лугов и болот долины реки Оби. Изд. Сиб. инст. с. х. и лес~~ 10, 5. Омск. Б а р ы ш и и к о в М, К. (1929). Осоково-гипновые болота Западного Васюганья. Бюлл. иост. луг. и бол. культ., 2. Бе л о п о го в Т. П. (1928). Q Тарском Васюганье ~t t~epexoltax нему. Матер. по пзуч. Тарского Васьюганья. Изд. район. Нерес упР Новоси6 и рс к. Бел оу с о в А. П. (1935) Леса Надымского района Ямало-Ненец- кого округа. В кн.: Нар. хоз. Омск. обл. Омск. Б е л о у с о в В. В. (1951) . Вопросы строения и развития земной коры. Природа, 9. Б е р г Л. С. (1913), Опыт разделения Сибири и Туркестана на ланд- шафтные ~ морфологические области. Сб. в честь 70-летия проф. Н. Анучина. М. Б е р г P. С. (1914). Устройство поверхности. Азиатская Рсссия, т. 11. Б е р г Л. С. (1927). История географического ознакомления с Якут- ским краем. В кн.: Якутия. Изд. АН СССР. Б е р г Л. С. (1928) Зона тундр. Изв. ЛГУ, l. Б е р г Л. С. (1936). Физико-географические (ландшафтные) зоны СССР ~. 1. Б е р г Л. С. (1938). Природа СССР. М. Б е р г Л. С. (1938). Рельеф Сибири и Средней Азии. В ко.; Растит, СССР, т. I. Изд. АН СССР. Б е р г Л. С. (1938). Климат СССР. В кн,: Растит. СССР, т. 1. Изд. АН СССР. Б е р г Л. С. (1938). Основы к:.иматологни, Изд. второе. Б е р г Л. С. (1945). Фации, географические аспекты и географиче- ские зоны. Изв. ВГО, т. 77, в. 3. Б е р г Л. С. (1947). Климат и жизнь. М. Б е р г Л. С. (1947, 1954). Географические зоны Советского Союза,. т. I, т. 2. М. Б и л и б и н Ю. А. (1937). Об активной и пассивной вечной мерзлоте, Изв. 110, вып. 3. Б и р к е н г о ф А. Л. (1932). Лесной покров и лесные ресурсы се- веро-восточного края ЯАССР. Тр. совета по изуч. произв. сил Якутск. АССР, вып. 3. Изд. АН СССР. Б и р к е н г оф А. Л. (1934). Из наблюдений над лесным покровом в вечной мерзлоте. Тр. Ком. по изуч. вечн. мерзл. АН СССР, т. 3. Би р к е н го ф А. Л. (1938). Леса центральной части п-ва Камчатки. Тр. СОПС АН СССР, сер. Камч., б. Б и р к е н г о ф А. Л. и Н е д р и г а й л о в С. Н. (1932). Опыт лабора- торного исчисления площади лесов и общих запасов в них древесины по комплексам лесных районов таежной зоны различных провинций ЯАССР. ~ 10-летию ЯАССР. Тр. сов. по нзуч. произв. сил АН СССР Б л а го в е щ е н с к и й Н. В. (1910). Часть Нерчннс:<ого округа, пограиичная с Амурской областью. Предв. отчет по исследов. почв Аз. 'России в 1909 г. СПб. Б л а г о в е ш е н с к и й Н. В. (1912). Часть Канского уезла Енисейской губ. Предв. отчет по исслед. почв Аз. России в 1911 г. СПб Б л а го в е щ е нс к и й Н. В. (1914), Южная часть MHH"снпского уезда Енис. губ. Предв. стчет по исслед. почв Аз. России в 1913 г. Пет- роград. Б л а г о в ещ е н с к и й H. В. (1914). Исследования вдоль линии Томск-Енисейской ж. д. Предв. отчет по исслед. почв Аз. России 1914 г. Петроград. Б К. В. (1914). Заметки о нижнем Енисее. Изв. РГО, в. 2. „з ф H Д (1949) . Типы веРховых СССР. Тр. Втор. Всес. геогр. Съезда, т. 3. 25 Л. В. Шумллова. 385 
Ь о л ь ш о й А лт а й (1934). Сборник материалов по проблеме комп- лексного изучения и освоения естеств. произв. сил Алтайско-Иртышско- го р-на. Изд. АН СССР. Б о р о в и к о в Г. А. (1910). Восточное Заангарье Енисейск. ry6. Предв. отч. о бот. исслед. в Сиб. и Туркест. 1909 г. СПб. Ь о р о в и к о в Г. А. (1911). Растительность Западного Заднгарья. Пред». отчет о бот. иссл. в Сиб. и Туркест. в 1910 г. СПб. Б о р о в и к о в Г. А. (1912). Очерк растительности восточного Заан- гарья. Труды почв.-бот. эксп. по иссл. колон. район. Аз. России, ч. 2, иск. 1909 г. СПб. Б о р о в и к о в Г. А. (1913). Очерки растительности Западного Заан- гарья. Тр. почв.-бот. эксп. по исслед. колониз. район. Аз. России, ч. 2, бот. исслед. 1910 г., 5. СПб. Б р о к В. А. (1957). Климатологическая характеристика аномалий температуры юго-восточной части Западной Сибири. Тр. Том. унив., т. 147. Томск. Бра н за в А. Я. (1929). Зональные явления в пойме р. Иртыша, Изв. гос. Луг. инст., в. 4 — 6. М. Б р о н з о в А. Я. (1930). Верховые болота Нарымского края (6ac- сейн р. Васюгана). Тр. Инсторфа, в. 3. Бра из о в А. Я. (1936). Гипновые болота на южной окраине западню- сибирской равнинной тайги. Почвоведение, 2. Б р о н з о в а Г. Я. (1929). По обским лугам. Изв. гос. Луг. инст., 4 — 6. М. Б р о и зов а Г. Я. (1930). Естественные луга в ландшафте таежной поймы р. Васюгана. Изд. Инст. луг. и бол. культ. М. Б у д д о И. С. (1953). Луга Приангарья. Автореферат доктор. дис- серт. Ленинград. Будкевич Е. В. и Тихомиров Б. А. (1939). К эколого-анато- иической характеристике кедрового стланика. Бот. ж., т. 24, в. 4. Б у т о р и н а Т. Н. (1934). Бугристые степные ассоциации в средне- сибирских степях. Бот. ж. СССР, т. 19, 3. Б у т о р и н а Т. Н. (1957). Типы лесов среднего и нижнего поясов гор Восточного Саяна. Тр. Том. гос. унив., т. 141, сер. биологич. Томск. Буторина Т. Н. и Н ащокин В. g. (1957). Липа сибирская в заповеднике «Столбы». Тр. гос. запов. «Столбыъ, вып. 2. Красноярск. Б у ш Н. А. (1913). О деле~.ии Сибири на ботаника-географические области. Изв. Акад. наук, I. Б у ш Н А. (1923). Ботаника-географический очерк России. Европей- ская Россия. Ест. произв. силы Рос., 5, Растит. мир, I. Петроград. Б у ш Н. А. (1940). Задачи ботаника-географических исследований СССР. Уч. Зап. ЛГУ, серия географ., в. 3. Б ы к о в Б. А. (1953). Геоботаника. Изд. АН Казах. С(:Р. Алма-Ата Б ы к о в Б. А. (1957). Морфологические, экологические, географиче- ские и генетические основы классификации фитоценозов. Тезисы докл, 11 делегат. съезда Всес. бот. общ., в. 4, секция флоры и растит. Л. B a r H n а Т. А. (1957). Опыт улучшения засоленных лугов Барабы, Изв. Вост филиалов АН СССР, в. 9. В а н д а к у р о в а Е. В. (1950). Растительность Кулундинской степи. Новосибирск. В а н д а ку р о в а Е. В. (1957) Ботаника-географическое райониро- вание Новосибирской области. Изв. Новосиб. отд. Геогр. общ. СССР, в. 1. В а р м и н г Е. (1901). Ойкологическая география растений. (Введе- ние в изучение растительных сообществ). Перев. с гем, под ред. М. Го- ленкина и В, Арнольди. М. В а р д а н я нц Л. А. (1935). Метеорологический фактор развитии оледенения. Изв. ГГО, вып. 4. В а р е н ц о в (1914). К южной грапппс хвойного леса в Тобольской губ. Из». Зап.-Сиб. Отд. РГО, II. 3'о 
В а р с а '«» В. А. (1934). О следак оледенения ка Северном Урале. Тр- Ком. по изуч. четвертичн. пер. АН СССР, т. 3, в. 24, B а с H л ь е в В. Г. (1939). Некоторые итоги геоморфологических на- олюдений в бассейне Нижней Тунгуски, ~1оны и Нюи. Яюл. Ком. по изуч. четверт, пер. АН СССР, 5. В а с и л ь е в В. Н. (1941) . Каменная береза (Betula Cham. s. l.), (экология и ценология). Бот. ж. СССР, 26, 2 — 3. В а с и л ь е в В. Н. (1944). О взаимог,тношениях «Маньчжурской» н «Охотской» растительности и флоры. Бот. ~к., т. 29. В а с и л ь е в В. Н. (1945). Сибирская ель (Picea obovata Ledb.} на севере Охотского побережья. Изв. ВГО, т. 77, в. 5. В а с и л ь е в В. Н. (1955). Клпматичсские условия Восточной Сибири в плейстоцене. Тр. Ком. по изуч. четвертичн. пер. АН СССР, 12, В а с и л ь е в В. Н. (1956). Ботаника-географическое районирование Восточной Сибири. Уч. зап. Ленингр. гос. пед. инст, им. А. И, Герцена, т. 116. В а с и л ь е в В. Н. (1956). Растительность Анадырского края. Изд. АН СССР. В а с и л ь е в В. Н. (1958). Происхождение флоры и растительности .Дальнего Востока и Восточной Сибири. Мат. по ист. фл. и раст. СССР, в. 3. Изд. АН С(:СР. В а с и л ь е в Я. Я. (1933). Ангарская лесная экспедиция. ч. I. Леса и возобновление в районе Братска, Илимска и Усть-Кута. Тр, СОПС ° АН СССР, сиб. серия, 2. В а си льев Я. Я. (1935). Объем понятия «тип леса» и схема клас-,сификации типов леса. Сов. бот., I. В а с и л ь е в Я. Я. (1938). Леса Супутинского заповедника. Тр, Гор- нотаежной станции ДВ фил. АН СССР, т. 2. Владивосток, В а с и л ь е в 51. Я. (1938). Леса из цельнолистной пихты. Природа,9. В а с и л ь е в Я. Я. (1947). Евразиатская хвойнолесная (таежная) об-ласть, Восточно-Сибирская подобласть. В кн.: Геобот. районир, СССР. Изд. АН СССР, В а с и л ь е в Я. Я. (1947). Евразяатская хвойнолесная область. Южно-Охотская подобласть. В кн.: Геобот, районир. СССР, Изд, АН СССР, В а с и л ь е в Я. Я. (1947). Камчатская травяно-листвениолесиая об-.ласть. В кн.: Геобот. районир. СССР. Изд. АН СССР, В а с ь к о в с к и й А. П. (1959). Краткий очерк растительности, климата и хронологии четверт. периода в верховьях Колымы и Индигирки и на сев. побережье Охотского моря. В кн.: Ледник, пер. на. тер, Евр. ч. CCCP > Сиб. Изд. МГУ. В е р е щ а г и н В. И. (1927). Очерки Алтая. Новосибирск. В еч н а я мерзлот а. (1930) . Сборник статей. Изд. АН СССР. В и з е В. Ю. (I927). Климат Якутии. В кн.: Якутия, сборы. стат. Изд. АН СССР. В и но г р а до в а А. Н. (1937). Геоботанический очерк оленьих паст-Фтщ района р. Пясины. Тр. Лркт. инст., 63, I. Винокуров М. А. и Го р ш е ни и К. П. (1931). Почвы и почвен-ные районы Сибири, Ест, ист. усл. с.-х. произв. Сибири, -'сиби рск. В оз н е се иск и й А. В. и Ш о ст а ко ни ч Б. В. (1913). Основные Ланные для изучения климата Восточной Сибири. Иркутск. В о ей ко в А. И. (1931). Климатическис условия ледниковых явлений ~астоящих ц прошедших. Зап. СПб Мин. общ. В о е й к о в А. И. (1884). Климаты земного шара. В о ей к о в А. И. (1927). Долинные морозы и их значение для зем-леделия в Сибири и Маньчжурии. Произв. силы gI,. Востока, в. 3, Расти-тельный мир. Хабаровск-Владивосток. 387 
В ол о 6 у е в В. Р. (1947). О фито-климатических закс»»омерностях распределении растительности на территории СССР. Бот. ж, СССР, ~. 32. 5. В ало 6 уе в В. Р. (1954). Климатические условия и почвы. Почвове-дение, 4. В о р о 6 ь е в Д. В. (1953). Типы лесов Европейской ч»»сти СССР Изд, АН Украинск. ССР. Киев, В о р о 6 ь е в Д. В. (1959). Методика лесотипологнческих исследова ний. Харьков. В о р о 6 ь е в Д. П. (1947). Растительность Курильских островов. Изв, ВГО, т, 79, 4. Воробьев Q. П,, Курен1цова Г. Э., Лучник 3. Т„Самой лов а Т. В. и С к и 6 и иск а я А. М. (1936). Материалы к флоре запо-ведника Горно-таежной станции ДВ ФАН СССР. Тр. горно-таежног' станции ДВ ФАН, т. 1. В о с к р е с е н с к и й С. В. (1955) В горах Путорана. Изд. ЦК ВЛКСМ. Воскресенский С. С. и Думитрашко Н. В. (1956). Сравни-тельная характеристика рельефа вулканических (базальтовых) областей Советсксго Союза. В к»».: Вопр. географии, Сб. ст. для XVIII мс»кдунар. геогр. конгр, Изд. АН СССР. В у л ь ф Е. В. (1944). Историческая география растений. История флор земного шара. Изд. АН СССР. В у н д т В а л ь т е р (Wur»dt Walter). (1936). О климатической тео-рии ледниковых периодов (реферат К. К. Маркова), Изв, ГГО т, 68, в. 1. В ы д р и н И. П. и Р о с т о в с к и й 3. И. (1899). Материалы ио ис-сле,сованию почв Алтайского округа, Барнаул. В ы с о ц к и й Г. Н. (1909). О фито-топологичсских картах, способал их составления и их практическом значении, Почвоведение, XI, 2. Г а л а з и й Г, Л. (1954). Вертикальный предел древесион раститель-ности л горах Восточной Сибири и его динамика. Тр. Бот. инст. АН СССР, серия 111 — геоботаника, в. 9. Г а л к и н а Е. А. (1955). Болотные ландшафты лесной зоны. Гео-граф. сб. ВГО, 7. Изд. АН СССР. Г а н е ш и н С. С. (1910). Ангара-Илимский край. Прсдв. отчет о». исслсд. в Сиб, и Туркест. в 1909 г. СПб. Г а н е ш и и С. С. (1912) . Растительность Ангара-Илимского»;pa». Иркутской губ. Труды почв.-бот. эксп. Пересел, упр,, ч. 2, 5, бот. иссле., I909 г. СПб. Г в о з д е ц к и й Н. А. (1959). Физико-географическое районированн» СССР для целей ссльского хозяйства, Мат. к III съезду Геогр. обш. СССР. Л. Г е к к е р Р. Ф. (1927). Геологический очерк Якутской республики. В кн.: Якутия, сборн. статей. Изд. АН СССР. Генкель А. А. и Красовский П. Н. (1937). Матер»»алы п~ изучению озер, займищ, болот и торфяников Западно-Сибирской лссо-степи. Уч. зап. Перм. унив., т. 3, в, I. Пермь, Геоботан и ческ ие и сследов а ния в Хатянтском район~ Таймырского округа (1935). Бюлл. Арктич. Инст., 5 — 6. Л. Геоботаническое районирование СССР (1947). По»-ред. Е. М. Лавренко. Изд. АН СССР. Г еобота ни ческая ка рта С С С Р. (1957). Под редакцис»' Е. М, Лаврен о и В, Б. Сочавы, в масштабе 1 4000000. Составл. Бот:-'~ инст. АН СССР. Г е р а с и м о в И. П. (1933). О почвенно-климатических фациях нины СССР и прилегающих стран. Тр, Почв. инст. АН СССР, т. 8, в. ~. Г е р а с и м о в И. П. (1935). Новые идеи в географии. Почвоведе-ние, 2, Г ер а сн ма в И. П. (1936). О значении эпейрогенических a»~e»»' 388 
Развитии рельефа Прикаспийской и Западно-Сибирской низменности. Изв. ГГО, вып. 5. Ге р а си ма в И. П. (1940). 1еоморфологическое районнровангге ладной Сибири. Докл. АН СССР. Ге р а си м о в И. П. (1945). Мировая почвенная карта и общие за коны географии почв. Почвоведение, 3 — 4. Г ер а си и о в И. П. (1952). Современные пережитки позднеледнико- вых явлений вблизи самой холодной области мира. Изв. АН СССР, се- рия географии, 5. Г e p ас и м о в И. П. и М ар ко в К,. К. (1938). Палеогсография СССР в ледниковую эпоху. В кн.: Проблемы реликтов во флоре СССР, в. i. Изд. Л~~ СССР. Ге р а си и о в И. П. и Марков К. К. (19391. Леггги<оььгй период территории СССР. Изд. АН СССР. Г е р а с и м о в И. 11. и М а р к о в К. К. (1941). Развитие ландшафтов СССР в ледниковый период. В кн.: Мат. по ист. флоры и растит. СССР, т. 1. Изд. АН СССР. Г и к и ш К. (1897) . Орографический очерк Северной Сибири. За- писки РГО по общей географии, т. 31, 1. Г и л л е р А. (1935). Изучим растительность Якутин. Сов. краеведе- ние. М. Г л а д ц и н И. (1928). Каменные многоугольники, Изв. РГО, т. 40, в.2. Г л и н к а К. Д. (1912). О нарушении общей зональности почв Евра- зии в Зап. Забайкалье и Якутской области. Почвоведение, 4. Г л и ык а К. Д. (1923). Почвы России и прилегающих стран. Госиздат. Г ли нк а К. Д. (1927). Очерк почв Якутии. В кн.: Якутия. Изд. АН СССР. Л. Гл и н к а К. Д. (1935). Почвоведение. М.-Л. Гл у з д а к о в С. И. (1939). О растительности альпийской области хр. Голого Западного Саяна. Сов. Бот., 3. Г л уз д а ко в С. И. (1950). Основные черты растительности Вос- точньгх Саян в пределах Тофаларни. Тсзисы докл. Ч научи. конф. Но- восиб. с.-х. инст. Г л у з д а к о в С. И. (1953). Ботаника-географические наблюдения на хребте Ергик-Таргак-Тайга (Восточные Саяны). Изв. ВГО, т. 85, в. l. Г лу зд а ко в С. И. (1954). О влиянии мерзлоты на распределение ,растительности в Восточных Саянах. Г л у з да ко в С. И. (1955). Растительность Тофаларни (Восточные Саяны). Учен. зап. Новоснб. гос. педаг. инст. в. 10. Г лу з д а к о в С. И. (1956). Высокогорные луга Саян. Вести. Моск унив., э. Гл узда ко в С. И. (1957). К вопросу о влиянии волгой мерзлоты гна состав и распределение растительности в Восточном Саяне. Весты. . Моск. ун и в., 4. Г л 1 з д а к о в С. И. (1958). Горные степи Западного Саяна и их происхождение. Бюлл. МОИП, отд. биол., т. 43. М. Г о в о р у х и н В. С. (1933). Очерк растительности летних пастбищ ~~дверного оленя в тундрах Обско-Тазовского полуострова. Землеведение, вып. 1. Г о в о р у х и н В. С. (1936). Пятнистая тундра в горах Северного .Урала. Землеведение, в 2. Говорухи н В. С. (1947). Бугрггстыг болота Северной Азии и по- тепление Арктики. Уч. зап. Моск. обл. пед. инст., т. 9, вып. 4. о в о р у х и п B. C. (1947). динамика ландшафтов и климатические Kî~e63HHí на Крайнем Севере. Изв. ВГО, т. 79, в. 3. Г о в ар у хин (1953). Бугристые торфяники и их динамика как по- казатель климатических изменений. Бюлл. МОИП, в. М. Г о р б у н о в М. Г. (1947). О новом местонахождении третичной "Флоры на р. Тым. Уч. зап. Томск. гос. увив., 7. 389 
Г о р д я г и н А. Я. (1900 — 1901) . Материалы для познания доев растительности Западной Сибири. Тр. Общ. сстеств. ири Казанск. унив., т. 34, в. 3; т. 55, в. 2. Г о р о д к о в Б. Н. (1913). Растительность Ишимского уезда. Предв, отчет о бот. исслед. в Сиб. и Туркест. в 1912 г. СПб. Г о р о д к о в Б. Н. (1915) . Подзона лиственных лесов в пределах, Ишим. у. Тоб. губ. Тр. почв.-бот. эксп. Пересел. упр. по исслед. колониз. р-ов Аз. Р. в 1912 г., ч. 2, 3. Г о р о д к о в Б. Н. (1916). Опыт деления Зап.-Сиб. низменности нд ботаника-географические области. Ежегодн. Тобольск. музея, 27. Г о р о д к о в Б. Н. (1919). Очередные задачи изучения Западно-Си- бирской низменности в ботаника-географическом отношении. Тр. инст. иссл. Сибири, т. 1. Томск. Го р о д к о в Б. Н. (1921). Пятнистая тундра. Бюлл. llI Bcepocc. съезда почвовед., в. 3 — 4. Г о р о д к о в Б. Н. (1928). Крупно-бугрисгые торфяники и их геогра- фическое распространение. Природа, 6. Г о р о д к о в Б. Н. (1928) . Работь~ Гь~данской экспедиции АН»о пути к истокам р. Гыдь~. Докл. АН СССР. Л. Г о р о д к о в Б. Н. (1929). Безлесие тундры (ботаника-географические наблюдения в Западной Сибири). Природа, 3. Го р о п, ко в Ь. Н. (1929). Почвеннь~е исследования Гыдднской экспе- . диции АН СССР. Осведом. бюлл. КЭИ АН СССР. Г о р од к о в Б. Н. (1929). Тундра и альпийский пояс гор. Природа, 11. Г о р о д к о в Б. Н. (1929). Почвы тундрь~. Природа, 7 — 8. Г о р о д к о в Б. Н. (1930). Вечная мерзлога и растительность. В кн.: Вечная мерзлота. Изд. АН СССР. Г о р о д к о в Б. К. (1932). Почвы Гыданской туидры. Тр. Поляры. ком. АН СССР, вь~п. 7. Го р о дк о в Б. Н. (1932). Вечная мерзлота в Северном крае. Тр. СОПС АН СССР, серия северная, в. 1. Г о р о д к о в Б. Н. (1933) . Естественные пастбищнь~е угодья тундро- вой зонь~ ДВБ;. Сов. оленеводство, 2. Л. Го р од ко в Б. Н. (1933). Оленьи пастбища тундр Чукотского иолу- острова. Сов. оленеводство, в. 2. Го р о д к о в Б. Н. (1934). Тезисы доклада о геоботаническом райо~и~- ровании. Сов. бот., 1. Г о р о д к о в Б. Н. (1935) . Растительность тундровой зоны СССР. М.-Л. Го р о д ко в Б. Н. (1935). Геоботанический и иочвеннь~й очерк Печ- жииского района Дальневосточного края. Тр. ДВ ФАН СССР, сер. бот., 1. Владивосток. Г о р о д к о в Б. Н. (1937). Лес на полярном пределе. Изв. BIO. Г о р о д к о в Б. Н. (1938). Растительность Арктики и горных -.уиди СССР. В кн.: Растит. СССР, т. 1. Изд. АН СССР. Г о р о д к о в Б. Н. (1938). Изучение растительности Советской Арктикм за последние 20 лет. Сов. бот., 1. Го р о д ко в Б. К. (1939). Есть ли родство между растительнос'"ью степей и тундр. Сов. бот., б — 7. Г ар од к о в Б. Н. (1943). Полярные пустыни о-ва Вра»геля. Бот.ж. '29, 4. Г о р о д к о в Б. Н. (1944) . Тундры Обь-Енисейского водораздела. Сов. бот., 3; 4 — 5. Г о р о д к о в Б. Н. (1944). Учение о сукцессиях и климаксе в геобо- танике. Природа, 4. Г ар о.д ко в Б. Н. (1946). Движение растительности на севере лес- ной зоны Западно-Сибирской низменности. Пробл. физ. геогр., 12. Изд. АН СССР. 390 
Г о р о д к о в Б. Н. (1946) . Опыт классификации растительности Арктики. Сов. бот., т. 14, «р од к о в Б. Н. (1952). Опыт проверни правильности определенн,~ полыней по пыльце. Вот. ж., т. 37, 5. Г о р о д к о в Б. Н. (1952). Происхождение арктических пустын' и тундр. Тр. Б от. инст. АН СССР, сер ия 111 — геобота ника, в. 8. Г о р од ко в Б. Н. (1957). Растительность п почвы о. Котельног<~ (Новосибирские о-ва). В кн.: Растит, Крайн. Сев и ее освоение, в. 2. Изд. АН СССР. «Р о д к о в Б. Н. (1958). Анализ 1астнтельпостн зоны арктических пустынь на примере острова Врангеля. В кп.: Растит. Крайн. Сев. ССС~' и ее освоение, в. 3. Изд. АН СССР. Городков Б. Н. и Тихомнро Б. Л. (1937). На севере Якутии. Эксп. АН СССР. 1 о р ч а ко вски й П. Л. (1949). Сосновые лесы Приобья::ак .<»»-нос ботаника-географическое явление. Бот. ж., т. 34, 5. Го р ч а ко вски й П. Л. (1949). Таежные и лесостепные березнякп Приобья. Сб. трудов по лесн. хоз., вып. первый. ОГИЗ-Свердгиз. Гор ч а ко вс к и й П. Л. (1956). Пихтовые леса приенисейской части Восточного Саяна и их естественное возобновление. Сб. тр. по лес~( хоз,, вып. четвертый. Свердловск. Г о р ч а к о в с к и й П. Л. (1959). Темнохвойная тайга Средне~о Урала и прилегающей части Северного Урала. Мат. по классификации растит. Урала. Изд. Ур. фил. АН СССР, Свердловск. Г о р ш е н и н К. П. (1923). Почвы Калачинского уезда Омской губ. Тр. Сиб, с.-х. Академии, том. Il. Омск. Го р ше нин К. П. (1924). Почвенные районы Алтая. Сб. матер. к изуч. Сибири, в. 1. Гор ш е ни н К. П. (1927). Материалы к познанию солонцов черно-земной полосы Западной Сибири. Почвоведение, 3. Г о р ш е н и н К. П. (1927). Почвы черноземной полосы Зап. Сибири. Зап. Сиб. отд. РГО, 39. Омск. Гор ш е ни н 1ф П. (1955). Почвы южной часгн Сибири (от Урала до Байкала). Изд. АН C(. CP. Г о р ш е н и н К. П., Д е м ч е н к о Т., Ш е л у д я к о в а В. (1929). Кундранское и Суминское займища Барабинского округа. Омск. Горшенин К. П. и Сельская Н. В. (1929). Почвы Рыбино-Каргалинского заболоченного пространства Тарского округа. Тр. гос. Почв. инст., вып. 4. Г р а д о б о е в Н. Д, (1955). Почвы лиственичнь х лесов Сибири. Тр. по лесн. хоз. ЗСФАН, в. 2. Г р и б а и о в с к и й Н. Н. (1932). Библиография Якутии. Л. Г р и г о р Г. Г. (1946). Гидрография и климат Васюганья (предв. очерк). Учен. зап. Том. гос. унив,, 4. Томск. Г р и г о р Г. Г. (1957). Физико-географический очерк Пр""Улы'"ь" В кн.: Вопр. геогр. Сибири, 2. Томск. 1 р и г о р 1. 1. (1957) К вопросу о физико-географическом райони-ровании Барабинской лесостепи. Тр. Том, гос. унив., т. 147, «p ««p Томск. Г D и г о р ь е в А. А. (1924). Полярная граница древесной раститель-ности в Большеземельской и некоторых других тундрах, факторы, ее обусловливающие, и колебания в ближайшую к нам эпоху. Землеведение, т. 26, вып. 1 — 2. Г р н г о р ь е в А. А. (1925). Почвы субарктической гундры и ле-сотундры Евразии в связи с наблюдениями в Большеземельской;ундре в 1922 г. Почвоведение т. 20, в. 2. Г р и г п р ь е в А. А. (1925). Типы тундрового микрорельефа субарк-тической Евразии, их географическое распространение и генезис. Эсм-/!еB|'д( Hfik ~ / 4 
Г р и г о р ь е в А. А. (1926) . Геология, рельеф и почвы северо-за-падной части Ленско-Ллланского плато и Верхоянского хребта. Мат. <ом. по изуч. Якутской ЛССР АН СССР, в. 4. Г р и г о р ь е в А. А. (1927) . Геоморфологический очерк Якутии. В кн.: Якутия. Сб. статей. Изд. ЛН СССР. Г р и г о р ь е в А. А. (1930). Вечная мерзлота и древнее оледенение. В кн.: Вечная мерзлота. Изд. ЛН СССР, Г р и г о р ь е в А. А. (1932). Об оледенении территории Якутии в четвертичный период. Тр. Ком, по изуч. четвертичн, пер., т. 1. Григ о р ь е в А. А. (1939). Опыт характеристики основных типов физико-географической среды. Пробл. физ. геогр., 7. Изд. АН СССР. Г р и г о р ь е в А. А. (1946), Субарктика. Изд. АН СССР, Г ри г арье в А. А. (1946). Некоторые итоги разработки новых идей в физической географии. Изв АН СССР, сер. геогр. и геофиз., 2. Г р и г о р ь е в А. А. (1954), Географическая зональность и некоторые ее закономерности. Изв. АН СССР, сер. геогр., 5, 6. Г ри гор ь е в А. А. (1956). К современному учению о зонах приро-ды. В кн.: Вопр. географии. Сб. ст. для XVIII междунар. геогр. конгр. Изд. AH СССР. Г ри гор ь е в А. А. (1959). Режим тепла и влаги и географическая зональность. Мат. к. III съезду Географ, общ. СССР. Л. Г р и ч у к В. П. (1952) . Основные результаты микропалеоботаниче-ского изучения четвертичным отложений Русской равнины. Мат. по чет-вертичн. пер., в. 3. Изд. ЛН СССР. Г ри ч у к В. П. (1956). Пыльцевой анализ как метод восстановления растительных формаций геологического прошлого. В ки.: Rn~p. географии. Сб. ст. для XVIII междунар. геогр. коигр. Изд, AH СССР. Г р и ч у к M. П. (1959). Результаты палеоботанического изучения четвертиччых отложений Приангарья, B кн.: Ледников. пер. на террит. Евр. ч. СССР и Сибири. Изд. Моск. унив, Г р о м о в В. И. (1928). О современном изменении береговой липни на северс Сибири. Природа, 6. Г р о м о в В. И. (1932). Геология и фауна палеолитической стоянки Афоитова гора II. Тр. Ком. по изуч. четвертичн. пер. АН СССР, 1. Г р о м о в В. И. (1934), Материалы к изучению четвертичных отло-жений в бас. среднего течения р. Оби. Тр. Ком. ио изуч. четвертичн. пер. АН СССР, 3, в. 2. Г р у ш в и ц к и й И. В, (1940). явления инверсии расти|ельности в Уссурийском крае, Бот. ж. СССР, 1. Г у б,е л ь м а н М И. (1926), Из путевых заметок, веденных па р. Олекме летом 1916 г. Изв. РГЮ, т. 18, в. 3. Г у д о ш н и к о в С. В. (1953). Растительность бассейна р Джиды в пределах Бурят-Монгольской АССР (автореферат диссертации). Томск. Г у д о ш н и к о в С. В. (1959) . Краткий очерк растительности Верх-него AMbIëà Красноярского края. Изв. Том. отд. Bcpc'. бот. общ., т. Iki Новосибирск. Г у с ь к о в Н. И. (1947) Почвы Новосибирской области, Огиз, Ново-сибирск. Д ад ы ки н В. П. (1952). Особенности поведения растений на холод-ных почвах. Изд. АН СССР Д а нилов Д. (1935). Леса и лесное хозяйство в Якутии. Сов. крае- ведение, 8. М. д еда в А. А, (1933). Материалы по инвентаризации кормовои и.~о- щади Таймырского округа. Сов. оленеводство, в. 2. Л. Деме н тье в В. А. (1934). Рельеф бассейна р. Вах. 1'р. Ком. по изуч. чствертичн. пер. АН СССР, 3, в. 2. Д е м е н т ь е в В. А. (1936). Геоморфологический очерк долин r реки Назыма и прилсгающей части долины р. Оби. Изв. ГГО, в, 4. :Ю» 
(1940). Опыт геоморфологнческого районирова- ли» Запад й-Сибирской нпзменности. Изв. ВГО, т. 72, З. Д ил bc А. (1916). Ботаническая география. Перевод с нем. Петро. град. Д и с к у с с и о и вы е в о п р о с ы геоморфологии и четвертичной па- леогеографии (1940). Тр. Инст. географии АН СССР, 36. Л H T м а р В. Г. (1934}. Геологические исследования в верховьях р. Вилюя. И зв. Г ГО, 1. Д ми т р не в-С ада в н иков Г (1936}. Река Полуй. 1!зв. ГГО, т. 2, вьтп. 6. Д o ri T у р о в с к и й В. С. (1910). Бассейн р. Тырмы. Предв. отчет о бот. иссл. в Сибирп и Турк. в 1909 г. СПб. Д о к у ч а е в В. В. (1948}. К учению о зонах природы. Собр. соч., т. IV. Д о к у ч а е в В. В. и г с о г р а ф и я (1946). К столетию со дня рож- дения. Изд, АН СССР. Д о л е н к о Г. И, (1914}. Почвы Лена-Вилюйского водораздела Якутской области. Предв. отчет по исслсд. почв As. России в 191-! г. Петроград. Д о л у х а н о в А. Г (1957). Вопросы ценотической класснфикаца' лесов в связи с явлением копвергенции растительностп. Тезисы докл. 1I делег. съезда Всес. бот. общ., в. 4. Л. Д о л у х а н о в А. Г. (1957), О некоторых узловых и дискуссионных вопросах типологии горных лесов. Бот, ж., т. 42, 8. jl олух а по в А. Г. (1959). К вопросу о принципах классификации растительных сообществ. Мат. по классиф. растит. Урала. Изд. Ур. фил. АН СССР. Свердловск. Д о х м а н Г И. (1935). Подзона лиственных лесов нлп северна т .лесостепь в пределах б. Ишимского округа. Землеведение, r. 37, в. 2. Д р а н и ц ы н jl. А. (1911}, Западное Заангарье. Предв. отчет по исслед, почв Аз. России в 1910 г. СПб. Д р а н и ц ы н Д. А. (1912). К вопросу о расчленении подзолистой зо- ны в связи с пекоторыми данными по распределению почв в Зап. Заа»- гарье. Почвоведение, 3. jI р а н и ц ы н jl, А. (1912). Нарымский край. Предв. отчет по исслед. почв Аз. России в 1911 г. СПб. jl, р а н и ц ы н Д. А. (1913), Почвы Западного Заангарьч Енисейской губ. Тр. почв.-бот, экспед. по иссл, колониз. р, Аз. России, ч. 1, почв. исслед. 1910 г., в. 1. jl р а н и ц ы и Д. А. (1914). Средняя часть Обь-Иртышского водо- раздела. Предв. отчет по исслед. почв Аз. России в 1913 г. Петроград- Д р а н и ц ы н Д. А. (1914). Вторичные подзолы и перемещение гра- ницы подзолистых почв на Обь-Иртышском водоразделе. и». Докуч. почв. ком., 2. jl р а н и ц ы . Дм. (1915). О некоторых зональных формах рельефа крайнего севера. Почвоведепие, 4. Д р а ни цы и Д. А. (1915}. Материалы по почвоведению и «~>o<"~~ за п. ч, Нарымского края, Тр. поч.-бот. эксп. по исслед. ~»»~ H»~ P ~~~o 'и'ов Аз. Россип, ч. 1, в. 1. jl, р а н и ц ы н Д. A. (1916). Северно-Енисейская экспедиция. Пр«а. отчет по исслед. почв Аз. Рос. в 1914 г. Петроград. Д р о б о в В. П. (1909). Растительные формации Марпннеко-Чулым- -ской тайги. Тр. почв.-бот. экспед. по иссл. кол. ралонов Аз. России, ч. 2, бот. исслед. в 1908 г. Д р о б о в В. П. (1910). Лспо-Киренгский край. Предв. отчет о бог исслед. в Сибири и Туркестане в 1909 г, СПб. Д р о б о в В. П. (1910}. Растительные формации Лево-Киренгско.-о ~рая Верхолеиского уезда Иркутской губ. Тр. почв.-бот. экспед., ч. 2, .«~а». исслсд. 1909 г. СПб. 3.)3 
Д р о б о в В. П. (1913). Краткий очерк растительности в районе Якутско-У ать-Майского тр акта. Предв. отчет о бот. исслед. в Сиб. и Туркест. в 1912 г. СПб. Д р о б о в В. П. (1914). Растительность в районе Якутска-Усть-Май- ского тракта Якутской области и округа. Тр. почв.-бот. эксп. по иссл. колон. р. Аз. России в 1912 г., 2. Д р о б о в В. П. (1914). Мариинско-Чулымская тайга. Предв. отчет о бот. исслед. в Сиб. и Туркест. в 1913 г. Петроград. gl р о б о в В. П. (1916). Общий очерк растительности в бассейне рек Нижней Тунгуски и Вилюя. Предв. отчет о бот. исследов. в Сио~;ои п Туркест. в l914 г. Петроград. Д р о б о в В. П. (1927). Краткий очерк растительности Ленско.Ал- данского плато. Мат. Ком. по изуч. Якутской АССР, в. 8. gl у д е ц к и й В. Д. (1930). Последовательное развитие понимания климата Сибири. Изв. Зап.-Сиб. геогр. общ., т. 7. Д у м и т р а ш к о Н. В. (1940). Молодость и древность рельефа Прп- байкалья и Забайкалья. Тр. инст. геогр. АН СССР, 40. Д у м и т р а ш к о Н. В. (1952). История Байкальской впадины и ее развитие в четвертичном периоде. Мат. по четвертичн. пер., в. 3, È~~. АН СССР. gl y M и т р а ш к о Н. В., К а м а и и н Л. Г. (1940). Палеогеографпя Средней Сибири и Прибайкалья. Тр. инст. геогр. АН СССР, в. 36. Думитрашко Н. Б., Каманин Л. Г., Колосов Д. М. и К у ш е в С. Л. (1943). Геоморфологическое районирование восточной половины Азиатской части СССР. Тр. научи. конф. по изуч. и осч. про- изв. сил Сибири, т. 3. Томск. Д ун и н-Г о р к а в и ч А. (1904). Тобольский север. СП6. Д у н и н-Г о р к а в и ч А. (1909). Географическое описание низовьi в реки Оби. Записки по гидрографии. Изд. гидр. упр., 31 СПб., Дур дене века я М. В. (1934). Древнее оледенение и современная вечная мерзлота в Иркут-Байкальском понижении. Тр. Ком. по нзуч. вечн. мерзлоты АН СССР, т. III, 4. Д ы л и с Н. В. (1939). Редколесные березняки и безлесные ерниковые заросли Печорской тайги как отголоски ландшафта ледникового времени. Вот. ж., т. 34, 4. Д ы л и с Н. В. (1947). Сибирская лиственица. Изд. Чоск, обш. нспыт. прир., нов. сер., ботаника, в. 2. Д ы л и с Н. В. (1950). К характеристике лиственичных лесов Алдан- ского нагорья. Тр. Инст. леса АН СССР, т. 3. Д ы л и с Н. В. (1959). Растительность альпийской областн Восточ- ного Саяна в пределах бассейна р. Маны. Уч. зап. МГУ, з. 183, биогео- графия. Изд. МГУ. Д ы л и с Н. В. и В и п п е р П. Б. (1953), Леса западного склона среднего Сихотэ-Алиня. Изд. АН СССР. Д я ги лев В. Ф. (1939). Сфагновые бугры в падях Восточно;1 Си- бири и их эволюция. Сов бот., 3. Е го р о в а А. А. (1930). Некоторые данные пыльцевого анализа тор- фяников Карской тундры. Бюлл. Ком. по пзуч. четвертичн. пер. АН СССР, вып. 2. Е л и з а р ь е в а М. Ф. (1951). К изучению закономерностей распр»- деления растителыгости Томской области. В кн.: Памяти П. H. Крылов в связи со I00-летием со дня рожд. Тр. Том. гос. унив. т. II6. Томск. Е л и з а р ь е в а М. Ф. (1952). Растительность Томской области. Автореферат кандид. диссерт. Томск. Е л и з а р ь е в а М. Ф. (1954). Луговая растительность Томской об та сти как кормовая база животноводства. Тр. Том. гос. унив. т ТоМСК. 
E Jl и с е е s а В. М. (1953). О путях сельскохозяйственного освоения низинных болот таежной зоны Западной Сибири. Авторефер. кандид. двс- серт. Томск. E Ji e s e s с ки й Р. А. (1940). Горные луга Евразии как ландшафтно- геогр~ф~ческое явление. Землеведение, нов. сер., 1. изд. МОИП. EM ель ян о в Н. Д. (1914). Верхне-Чикойский район Забайкальской Предв. отчет по исслед. почв Аз. России в 1913 г. Петроград. E ii о в а Н. А. (1956). Реликты широколиственных лесов в пих Qs«< тайге Хамар-дабана. Изв. Биол.-геогр. н.-и. инст. при Иркут. гос.. им. А. А. 5К,данова, т 16, в. 1 — 4. Е р м и л о в И. Я. (1935). Геоморфологические исследования на Гы- данском полуострове в 1927 г. Тр. Поляри. ком. АН СССР, вып. 20. E p м и л о в И. Я. (1935). О некоторых особенностях речвых отложе- ний северо-западной и северной Сибири. Тр. Полярн. ком. АН СССР, вып. 20. Е р м и л о в И. Я. (1938). Объяснительная записка к карте Гыдап- ского полуострова в масштабе 1 1000000, с картой. Тр. Полярн. ком. вып. 9. )К а р к о в а А. М. (1957). Вопросы классификации болот Ззпадно- Сибирской низменности. Изв. Омск. отд. Географ. общ. СССР в. > (9). 7К и тк о в Б. (1911). Полуостров Ямал. )Кит к о в Б. и Б ут ур ли н С. (1901). По северу России. Землеве- дение, вып. 3, 4. 3 а в а л и ш и н А. А, (1936). Почвы Кузнецкой лесостепи. Тр. СОПС АН СССР, сер. сибирская, 20. 3 а й це в А. М. (1898). Томская губерния и районе ж. д. между рр. Обью и Чулымом. Научные очерки Томского края. Томск. 3 а й ц е в Б. Д. (1935). К химической характеристике почв района реки Нижней Тунгуски. Тр. Полярн. ком. АН СССР, вып. 20. 3 а н и н Г. В. (1958). Геоморфология Алтайского края 1бгз Горио- Алтайской АО). В кн,: Прир. районир. Алт. кр. Изд. АН СССР. 3 а х а р о в С. А. (1937). Почвы горных районов СССР. Почвоведе- ние. 6. 3 е й ц Р. Ф. (1937). О мощности вечной мерзлоты в Колымском крае. Тр. Ком. по изуч. вечн. мерзл. АН СССР, т. 5. 3 е к к е л ь Я. Д. (1939). Некоторые особенности ссверной гpJliHUht леса. Изв. ГГО, в. 4 — 5. 3 е м ц о в А. А. (1957). Геолого-геоморфологический очсрк Вах-Та- зовского междуречья. Тр. Том. гос. уния., т. 147, сер, геогр. Гомск. 3 е м ц о в А. А. (1959). О зандровой равнине в центральной части Западно-Сибирской низме,'ности. В кн.: Ледник. пер. на террит. Европ. ч. СССР и Сибири. Изд. Моск. унив 3 е м ц о в А. А. (1959) . Реликтовая мерзлота в Западно-Сибирской низменности. В кн.: Ледников. пер. ца террит. Евр. ч. СССР и Сибири. Изд. Моск. уиив. 3 е м ц о в А. А. и Ш а ц к и й С. Б. (1959). К вопросу о геоморфоло гическом районировании северо-восточной части Западно-СибирсЕол низ- менности. В кн.: Ледник. пер. на террит. Евр. ч. СССР и Сиб~~рл. Изл. Моск. униз. 3e р о в jl. К. (1946). Учение о ксеротермическом периоде в ботани- ческой географии. Мат. по ист. флоры и раст. СССР, в. 2. Изд. АН СССР. 3 о л о т о в с к и й М. В. (1938). Очерк растительности Алтайского гос. заповедника. Тр. Алт. гос. запов., 2. 3 о л о т о в с к и й М. В (1938). Лиственнчиые леса верховьев р. Чуль <+. Тр. Алт. гос. запов., в. 2. М. Зол ь ли ко в В. Г (1954). Почвы восточной половины Центральной Якутии и их использование. В кн.: Матер. о прир. усл. и с. х. Центр Якутии, 1. Изд. АН СССР 
3 о л ь н и ко в В. Г. (1954). Рельеф и почвообразующие породы вос- точной половины Центральной Якутии. В кн.: Матер. о прир. усл и сельск. хоз. Центр. Якутии, 1. Изд. АН СССР. 3 ол ь н и ко в В. Г (1957). Почвы Ленского и Олекминского районов Якутии и перспективы их с. х. иснользования. В ки.: Мат. о прир. усл. и с. х. юго-зап. ЯАССР, в. 2. Изд. АН СССР. 3 аль н и кон В. Г. и П оп о в а А. И. (1957). Палеогеографическая схе- ма четвсртичного нериода равнины Центральной Якутии. Тр. инст. биол. Якутск. фнл. АН СССР, в. 3. 3 у бк о в А. И. (1932}. К вопросу об изменении климата на севере ~.ибири в послеледниковое время. Тр. Полярн. ком. АН С.ССР, «ыц. 5. И в а н о в а Е. Н. (1956). Опыт общей классификации почв. Докл, V[ междунар. конгр. почвовед. Изд. АН СССР. Иванова Н. А. и Крашенинников И, М. (1934), К истории вазвития растительных ландшафтов Западной Сибири. Землев..дснпе, 36. И в а ш к е в и ч Б. А. (1927). Типы лесов Приморья и их экономпче- (:кое значение. Произв. силы,Я. В., в. 3, Растительный мир. Хабаровск— Владивосток. И в а ш ке в и ч Б. А. (1933). Дальневосточные леса. Владивосток. И г о ш и н а К. Н. (1934). Ботаническая и хозяйственная характери- стика оленьих пастбищ в районе Обдорской зональной станции. С«> оленеводство, 1. Л. И г о ш и н а К. Н. (1951). К изучению растительности Енисейского кряжа. Тр. Бот. инст. АН СССР, серия 111 — геоботаиика, 7. И ль и н М М. (1914). Абаканская степь. Предв. отчет о бог. исслед. з Сибири и Туркестане в 1913 г. Петроград. И л ь и н М. М. (1915). Растительность водораздельной полосы Чу- лым — Чичкаюл. Предв. отчет о ботан. исследов. 1914 г. в Сиб. и Турк. И л ь и н М. М. (1934). О липе в окрестностях г. Красноярска. Ьот. журнал, т. 19, в. 4. И л ь и н М. Ы. (1938). Реликтовые элементы широколиственных ле- сов во флоре Сибири и их возможное происхождение. В кн.: Пробаема реликтов во флоре СССР (тезисы), вып. 2. Изд. АН СССР. И л ь Ин М. М. (1941). Третичные реликтовые элементы в таежной флоре Сибири. В кн.: Мат. по нст. флоры и раст, СССР, т. 1. Изд. АН СССР. И л ь и н М. М. (1958). Флора пустынь центральной Азии, ее проис- хождение и этапы развития. В кн.: Мат. по ист. флоры и раст. СССР, '5. Изд. АН СССР. И л ь и н Р. С. (1929). Краткий очерк рельефа, геологии и почв Ва- сюганья. Тр. гос. Почв. инст., сиб. отд., 1. И л ь и н Р. С. (1929). О происхождении рельефа, подпочв и по: бли- жайших окрестностей Томска. Тр. гос. Почв. инст., сиб. отд., 1. И л ь и н Р. С. (!930}. Г1роисхожденне рельефа, материнских пород и почв окр. г. Томска. Томск. Иль и н Р. С. (1930). Природа Нарымского края. Мат, по изуч Си- бири, т. 1 I. Томск. Ил ь и н Р. С. (1934). Границы олсденения в области среди."o тече- ния р. Оби. Отчет о работе 1930 г. Мат. по геол. Зап.-Сиб. края. Томск. И л ь и н с к и й А. П. (1935). Высшие таксономические emèèöû в геоботанике. Сов. бот., 5. И л ь и н с к и й А. П. (1937). Растительность земного шара. 111. Выс- шие таксономические единицы подразделений растительного покрова. М.-Л. Ил ь и н с к и й А. П. (1937). Двадцать лет советского геоботанн;е- ского картирования. Сов. бот., 5. И о з и ф о в и ч Л. И. (1931). Почвенная мерзлота и ее агрономн '.e- <Ec B H оценка. Почвоведение, 5 — 6. '>gal 
И с а ~ е н к о А. Г. (1953). Основные вопросы физической геогра- фии. Л. К а б а н о в Н. Е. (1934). Библиографическая сводка материалов по растительному и почвенному покрову дальневосточного края за пос.~ед- нее 10-летие (1923 — 1933). Тр. ДВ фил. АН СССР. Владивосток. К а л и и и н а А. В. (1948). Растительность Чуйской степи на Алтае. Tð. Бот. инст. АН СССР, серия III — геоботаника, 5. К а ле с н и к С. В. (1947). Основы общего землеведения. М.->. K а м и п и н Л. Г. (1938). Геоморфологический очерк Средне-Сибир- ской плоской возвышенности. Тр. инст. географии АН СССР, вып. 9. К и р а в а с г, М. Н. (1945). Краткий анализ флоры степей 11ентра.чь- ной il утни. Ьот. ж., т. 30, 6 К а р а в а е в М. Н. (1948). О реликтовых местообитаниях на севере Якутии в Ш.зовьях р. Лены. Бот. ж., т. 30, в. 5. К а р а в а е в М. Н. (1958). Конспект флоры Якутии. Изд. АН СССР. К а р а в а е в М. Н. (1958). Геоботаническое районирование вост. ч. Центрально-Якутской равнины. В кн.: К 75-лет. акад. А. А. Григорьева. Изд. АН СССР. К а р т а л е со в СССР. (1955). В масшт. 1 2500000. Изд. ГУГК. К ар т а р а ст и т ель н ости СССР, составл. Бот. инст. АН СССР (1939). Изд. АН СССР. K а с а т к и н И. (1926). Степи Енисейской губ. с климатической точки зрения. В кн.: Северная Азия, кн. 4. Кац Н. Я. (1935). Еще о сущности фитоценоза и о других вопросах фитоценологии. Сов. бот., 6. К а ц Н. Я. (1939). О динамике вечной мерзлоты в низовьях Оби в послеледниковое время. Бюлл. МОИП, отд. биол., 48, 2 — 3. К а ц Н. Я. (1948). Типы болот СССР и Западной Европы и их географическое распространение. М. К а ц Н. Я. (1952). К истории позднечетвертичной флоры и климата Севера СССР. Мат. по четвертичн. пер. СССР, 3. Изд. АН СССР. К а ц С. В. (1957). Этапы развития растительности Западной Сибири в голоцене. Тр. Ком. по изуч. четвертичн. пер., 18. Мат. Всес. совещ. по изуч. четв. пер. Изд. АН СССР. К а ц Н. Я. (1958). О типах болот и их размещении в холодной и умеренной зонах Северного полушария. Почвоведение, 6. К е л л ер Б. А. (1910). Горный Алтай (Бийский у. Томск. губ.}. Предварит. отчет о бот. иссл. в Сиб. и Турк. в 1909 г. СПб. К е л л е р Б. А. (1911). Растительность Змеипогорского уезда. Предв. отчет о бот. иссл. в Сиб. и Typic. в 1910 г. СПб. Ке л л е р Б. А. (1914). По долинам и горам Алтая. Бот.-reorp. исслед. Труды почв.-бот экспед. по исслед. колониз. р. Аз. России, ч. 2, бот. исслед. 19)0 г. СПб. К ел ле р Б. А. (1915). К вопросу о классификации русских степей. Русский почвовед, 16 — 18. Петроград. К е л л е р Б. А. (1926). О терминологии и классификации по отно- шению к русским степям. Дневник Всесоюзн. съезда бот. в Москве в январе 1926 г. К е л л е р Б. А. (1938) . Главные типы и основпыс 32KoHoMePIIocTH в растительности СССР В кн.: Растит. СССР, т. 1. Изд. АН СССР. К и л ь д ю ш е в с к и й И. Д. (1959). О некоторых закономерностях структуры растительного покрова восточного склона Приполярного Урала. Бот. ж., т. 44, 7. К л о п о т о в Б. Н. (1910). Кузнецкий уезд Томской губ. Предв. отчет о бот. исслед. в Сиб. и Турк. в 1909 г. СПб. Кл о п о то в Б. Н. (1914). Ботанические исследования в Горном Ал »е. Hpñäâ. отчет о бот. исслед. в Сиб. и Typic. в 1913 г. Петроград К о ж е н к о в а 3. П. (1957). Температурный режим и режим осадков Томской области. Тр. Том. гос. унив., т. 147. Томск. 397 
К р ж е в н и к о в М. Н. (1935). Чукотская экспедиция 1909 —. >910 гг. Тр. Полярн. ком. АН СССР, вып. 18. К о з л о в В. В. (1958). Государственный заповедник «Столбы» Тр. гос. запов. «Столбы», вып. 2. Красноярск. К о л е с н и к о в Б. П. (1937). Чозения. IChosenia macrolcpë (Turcz.) Кот.] и ее ценозы на ДВ. Тр. ДВ фил. АН СССР. сер. богзп., 2. М.-Л. К о л е с н и к о в Б. П. (1938). Растительность восточных склонов сред него Сихотэ-Алиня. Тр. Сих.-Алинск. гос. заповедн., в. 1. К о л е с н и к о в Б. П. (1946). К систематике и истории развития листвениц секции Pauciseriales Patschke. Мат. по ист. фл. и раст. СССР, в. 2. Изд. АН СССР. К о л е с н и к о в Б. П. (1957). В, Л, Комаров и ботаника-географи- ческое районирование советского Я,альнего Востока. Комаровские чтения, в. 6. Изд. Дальневост. фил. АН СССР, Владивосток. Кол е с н и к о в Б. П. (1958). Состояние советской лесной типологии н проблема генетической классификации типов леса. Изв. Сиб. отд. АН СССР, 2. Новосибирск. Колесников Б. П. и Крылов Г, В. (1957). Пути развития лесного хозяйства в Тюменской области. Тр. по лесн. хоз., в. 3. Нзд. Зап. Сиб. фил. АН СССР. К ол е с о в Г. Г. и П о т а п о в С. П. (1937). Советская Якутия. К ол о к ало в М. Ф. (1908). Бассейн р. Чулыма. Предв. отчет по исслед. по~в. Аз. России в 1908 г. СПб. Кола к ол о в М. Ф. (1908 — 1909). Почвы басс. р. Чулыма в Том- ской губ. Тр. почв.-бот. эксп. по исслед. колониз. р. Аз, Рос., ч. 1, бот. иссл. 1908 г. К о л о с к о в П. И. (1930). К вопросу о тепловой мелиорации в обла- сти вечной мерзлоты и глубокого промерзапия почв. В кн.: Вечна» мерзлота. Изд. АН СССР. К ол о с к о в П. И. (1940). Пересмотр некоторых выводов и положе- ний книги А. Ф. Лебедева «Почвенные и грунтовые воды». Пробл. физ. теогр., 8. Изд. АН СССР. K о л о с о в П. М. (1927). Отношение температур почвы к температуре воздуха в области вечной мерзлоты как показатель с.-хоз. климатических потенциальных возможностей. К о л ы м с к а я геологическая экспедиция 1929 — 1930 гг. (1934). Изд. АН СССР. К ол ь е Р. К. (1930). Река Таз (Тесу-Ян). Изв. ГРГО. K о л ю ш е в И. И. (1936). Члекон11тл1ощпе ц)айнсго ссв-ра Западной и Средней Сибири. Тр. Биол. н.-иссл. инст. при ТГУ, т. 2. Томск. К ол я г о С. А. (1954). Почвы правобережной части Минусинской впадины. Тр. Южно-Енис. экспед. СОПС АН СССР, в. 3. K ол я г о С. А. (1955). Геоморфология и почвы сосновых боров пра- 'вобережной части Минусинской впадины. Тр. по лесн. хоз. з. 2. Ново- сибирск. К о л я г о (:. А. (1958). условия почвообразования и единый почво- образовательный процесс. Сообщ. 1. Изв. Сиб. отд. АН СССР, 2. Ново- сибирск. К о м а р о в В. Л. (1897). Ботаника-географи .ескис области басс. Амура. Тр. СПб. общ. естествоиспыт., 28, в. 1. К о м а р о в В. Л. (1917). Типы растительности Южно-Уссурийского края. Тр. почв.-бот. эксп. по исслед. колониз. районов Аз. Рос., бог. исслед. I9I 3 г., вып. 2. Петроград. К о м а р о в В. Л. (1922). Ботаника-географический очерк России, 2, Сибирь. Естеств. произв. силы России, том 5. Растительный мир, отдел 1. Петроград. К о м а р о в В. Л. (1922). Краткий очерк растительности Сибири. -~~ат. для изуч. естеств. произв. сил России. Петроград. 398 
К о м а р о в В. Л. (1926) . Введение в изучспнс растительности Яку- тии. Тр. Ком. по изуч. АЯССР, т. 1. Изд. АН СССР. К о м а р о в В. Л. (1927). Очерк растительности Якутии. В кн.." Яку- тия. Изд. А11 СССР. К о M а 1' о в Н. Ф. (1940). Рельеф и топографическое распределение растений. Тр. Бот. инст. АН СССР, серия 111 — Геоботаника, 4. К о H о в а ло в Н. А. (!949). К изу книю взаимоотношения сосны, ели и лиственицы. Сб. тр. по лесн. хоз., вып. 1. ОГИЗ, Свердловск. К о р ж е в и и В. С. (!934). Растительность долины рскн Алдана. Тр. СОПС АН СССР, Якутск. сер., 16. К о р ж н н с к и й С. И. (1899). Растительность России (с картой}. В кн,: Энцнклопед. слов. Брокгауза-Ефрона, 54. СПб. К о р н и е н к о С. g. (1932). Распространение древесных пород При- морья. В кн.: Приморье, его природа и хозяйство. Владивосток. К о р о в н н М. К. (!937). О некоторых закономерностях в геологии угленосных районов Средней и Восточной Сибири. Вестн. Зап. Сиб. геол. треста, 5. К о р о в н и М. К. (1939). Геология Западно-Сибирской низменности в свете новейших данных. Томск. K о р от к и й М. Ф. (1912) . Баргузинские степи. Предв. отчет об орган. и ~~сполн. работ по исслед. почв Лз. России в 1911 г. СПб. К о р о т к и й М. Ф. (1913). Еравинские степи. Предв, отчет об орган. и исполн. работ по исслед. почв Аз. России в 1912 г. СПб. К о р о т к и й М. Ф. (!9!6). Степные явления в Баргузинской тайге. Предв. отчет о бот. иссл. в Сиб. и Туркест. в 1914 г. Петроград. К о р ч ь г и н А. А. (1933). Об основных понятиях тундроведення. Сов. бот., 2. К о р ч а г и н А. А. (1946). К вопросу о принципах классификации лесных группировок. В кн.: Сб. научн. раб., выполнен. в Ленинграде Бот. инст. АН СССР за 3 года Вел. Отеч. войны (1941 — 1943). Изд. АН СССР. К о р ч а г и н А. А. (1949). Объем и содержание ботанической геог- рафии. Тр. втор. Всес. Геогр. съезда, т. 111. К о с о в а н о в В. П. (1928). К орографии золотоносных районов Енисейской губ. Изв. Кра"н. отд. РГО, т. 3, в. 1. Красноярск. К р а с и л ь н и ко в П. К. (1937). Почвы и растительность Горемык- ского сельского совета Северо-Байкальского района. Тр. СОПС СССР, Вост.-Сиб. серия, 4. К р а с и л ь н и ко в П. К. (1956). Придаточные корни и корневая систем а у кедр а в Центр альных С а я н ах. Бот. журн., т. 4 1, 8 К р а со вски й П. Н. (1923). К вопросу об изменении растительно- сти болот Барабинской степи в связи с их осушкой. Изв. Биолог. н.-исс~- инст. при Пермском гос. унив, т. 2, вып. 5. К р а с о в с к и й П. Н. (1924). О составе растительности осушитель- ных каналов. Изв. Биологич, н.-и. инст. при Пермском гос. унив., т. 2, вып. 9. К р а с о в с к и й П. Н. (1925). О болотообразовательном процессе s Барабе. Изв. Биолог. н.-исслед. инст. при Пермск. гос. ун'ив., т. 4, в. 5. Кра сюк А. А. (1926). Почвы Якутского округа. Почвоведение, 1. К р а с ю к А. А. (1927). Почвы Лена-Амгинского водораздела. Мат. Ком. по изуч. Якутск. АССР. Изд. АН СССР. К р а ш е н ни н и к о в И. М. (!9!О). Бассейн . р. Аргуни. Предв. отчет о бот. исслед. в Сиб. и Турк. в 1909 г. Спб. К р а ш е н и н н и к о в И. М. (1913). К характеристике ландшафтов ~~сточного Забайкалья. Землеведение, 1 — 2. К р а ш е н и н н и к о в И. М. (!9!9). Ботаника-географические rpyn пировки и геоморфология южного Урала в их взаимной связи. )Кури. Новочеркасского отд. Русск. бот. общ., т. 1, вып. 1. 399 
К р а ш е и и нн и к о в И. М. (1937). Анализ реликтовой флорь~ K), Урала в связи с историей растительности и палеогеографией плейстоценг. Сов. бот., 4. К р а ш е н и н н и к о в И, М. (1939) . Основные пути развития расти-тельности Ю. Урала в связи с палеогеографисй северной Евразии плейстоцене и голоцене. Сов, бот., 6 — 7, Кр а ш е н и н н и ко в С. П, (1950). Описание земли Камчатки. Изд. АН СССР. К р и в о ш а п ки н М. (1862), Енисейский округ и его жизнь. Заи. РГО, кн. 4, К р и ш то ф о в и ч А. Н. (1910), Ботаника-географическое исследова-ние в области Березового хребта и Балаганской степи в Иркутской губ. Тр. почв.-бот, экспед. по исслед. колон. р, Аз. Рос., ч, 2, в. 3, СПб. К р и ш т о ф о в и ч А. Н. (1911). Растительность Око-Ангарского края, Предв. отчет о бот. исслед. в Сиб. и Туркест. в 19l0 г. СПб. К р и ш т о ф о в и ч А Н. (1913). Очерк растительности Око-Ангарского края. Иркутская губ. Труды почв.-бот. экспед., бот. иссл. 1910 г. СПб, К р и ш т о ф о вн ч А. 1-1. (1930). Основные черты развития еретичной флоры Азии. Изв. Главн. бот, сада СССР. Л, К р и ш т о ф о в н ч А. Н, (1936). Развитие ботаника-географически.. провинций сев. полушария с конца мелового периода. Сов. бот., 3. К р и ш т о ф о в и ч А. Н. (1958). Происхождение флоры ангарской суши. Мат. по ист. флоры и раст. СССР, в. 3. Изд. АН ССCP. К р о п о т к и н П. С. (1873) . Отчет об Олекминско-Витимской экспе-диции. Зап. РГО, 3. К р о п о т к и н П. С. (1876) . Об основаниях гипотезы ледников. Зап. РГО по общей географии, т, 7, К р о х и н Е. М. (1937), Заметка о пихтарнике в долин р. Семячек (Камчатка). Изв. ГГО, вып. 4. Кру б е р А. А. (1925). Общее землеведение. 4. Климатологии. К ру бе р г Ю. К. (1937), О географическом распространении сосны Pinus silvesttis L. в. Аз. ч. Союза ССР (предв. сообщ.}„Уч. Зап. гос. пед. инст. им. Герцена, 4 Л. К р ы л о в А. Г (1957), О типах темнохвойных лесов в бассейне ~. Бии, Тр. по лесн. хоз. Зап. Сиб., в. 3. Новосибирск. К р ы л о з Г В. (1953). Березовые леса Томской области и их типы. Изд. Зап. Сиб. фил. АН СССР. Kp ы л о в Г В, (1955). Пути улучшения лесов Сибири, Новосибирск. К р ы л о в Г. В. (1956). Фитоценологическая схема групп типов леса на экологической основе. В кн,; Акад. В. Н. Сукачеву к 75-летию cubi дня рожд. Изд. АН СССР. К р ы л о в Г В. (1957), Природа лесов Западной <.ибири и иаправ-ление использования и улучшения лесных богатств (автореферат моно-графии). Тр. по леси. хоз., в. 3. Изд. Зап. Сиб. фил. АН СССР, К р ы л о в Г. В. (1959). Лесорастигельное р~йонирова лие Сибири. Изв'. Том. отд. Всес. Бот. общ., т. 4. Новосибирск. К р ы л о в Г. В. (1959). Классификация лесов Западной Сибири. Мат. по классиф. растит. Урала. Изд. Ур, фил. АН СССР, Свердловск, Крылов Г В, и Салатова Н. Г (1950), Леса Западной Си-бири. Новосибирск. Крылов Г В., Потапович В. М. и Кожеватова Н. +. (1958). Типы леса Западной Сибири. Новосибирск, Кр ы л о в H. H. (1891). Липа на предгорьях Кузнецкого Алатау Изв. Томск. унив., т. 111, в. 2. Кр ыл о в П. Н. (1898). Тайга с естественно-исторической точки зре-ния. Томск. К р ы л о в П. Н. (1898}, Очерк растительности Томской губ. »учи. очерки Томского края, Томск, 400 1 
К р ы л о в П. Н. (1913). Растительность в Барабинской степи смежных с нею местах. Предв. отчет о бст. исслед. в Сиб. и Туркест. 1 1912 г. СПб. К р ы л о в П. Н. (1915). К вопросу о колебании границы между л«. Hof4 и степной областями. Тр. Бот. Музея, вып. 14 Петроград. K P»! J! o B П. Н. (1916). Степи западной части Томской губ. Тр почв.-бот. эксп. по исслед. колониз. районов Яз. Рос., ч. 2, бот. исслед. И13 г., в. l. Петроград. К р ы л о в П..Н (1918). По поводу вопроса о классификации рус- «и«тепей. В ответ Б. А. Келлеру. Статист.-эконом. бюлл. Томск. К р ы ло в П. Н. (1919). Очерк растительности Сибири. Томск. К р ы л о в П. Н. (1921). Флористические этюды Прикатунского края. Томск. К р ы л о в П. Н. (1921). Задачи ботаника-географических исследова- ний Сибири. Томск. K р ы л о в П. Н. (1922). Задачи и методы фитогеографическпх иссле- дований и отношение нх к фнтосоциологии и фнтоэкологнн. Томск. К р ы л о в П. Н. (1927). К вопросу о фитогеографическон терминоло- гии. Изв. Том. отд. Р. Бот. общ., т. 2, в. 1. Томск. К р ы л о в П. Н. (1927 — 1957). Флора Западной Сибири, вып. 1 — 11. Томск. К р ы л о в П. Н. (1931). Фитостатистический очерк альпийской обла- сти Алтая. Изв. Томск. отд. Г. Р. Бот. общ., т. 3, вып. 1 —.'?. К р ю г е р В. А. (1928). Геоботанические исследования Ангара-Чу- лымской лесоэкономической экспедиции. Сибиреведение, 6 — 7. Новоси- бирск. К р юг е р В. А. (1931). Орошаемые земли системы рек Тубы и Сыды Минусинского округа. Новосибирск. К у в а е в В. Б. (1956) Растительность восточного Верхоянья. В кн.: Растит. Крайнего Сев. и ее освоение, в. 2. Изд. АН СССР. К у 3 н е ц о в И. В. (1911). Растительность Лена-Кнренгского края. Предв. отчет о бот. исслед. в Сиб. и Туркест. в 1910 г. СПб. К у з и е ц о в И. В. (1912). Растительность Канского уезда. Предв. отчет о бот. исслед. в Сибири и Туркест. в 1911 г. СПб. К у з н е ц о в И. В. (1913). Расти гельность Красноярского уезда. Предв. отчет о бот. исслед. в Сиб. и Туркест. в 1912 г. СП6. К у з н е ц о в И. В. (1913). Раститсльность Амгуньского района. Мат. к исслед колониз районов Аз. России. СПб. К у з н е ц о в И. В (!914). Минусинский уезд Енпсейской губернии. Прсдв. отчет о бот. исслед. в Сиб. и Туркест. в 1913 г., ч. 2. К у з н е ц о в И. В. (1916). Растительность Об-Енисейского водораз- дела в юж~1ой части Енисейского уезда. Предв. отчет о бот. исслед. в Сиб. п Туркест. в 1914 г., ч. 2. Ку з н е цо в К. А. (1946). К вопросу о генезисе почв лесостепной зоны Западной Сибири. Уч. Зап. Том. гос. унив., 2. К уз н е ц о в К. А. (1946). К вопросу о генезисе почв лесостепной во- ''ны Западной Сибири. Уч. Зап. Том. roc. унив., 2. К уз н е цо в К. А. (1948). К вопросу о происхождении второго гуму- сового горизонта в подзолистых почвах Западной Сибири. Тр. ToM. roc. унив., т. 100. К у з н е ц о в К. А (1949). Почвы юго-восточной части Западно-Си- бирской равнины. Томск. К у 3 н е и о в K. А. (1954). Почвы левобережья реки Оби в пределах ~редней части Томской области. Тр. Том. гос. унив., т. 114. Томск. К у з н е ц о в Н. А. (1938) Арктическая фауна Евразии и ее проис. ~о~кдение. Тр. Зоологич. ипст. АН СССР, т. 5, в. 1. К уз н ец о в 1-1. И. (1912). Опыт деле»ия Сибири на ботаника-геогра- фические провпнцпн. Изв. АН, сер. 6, b, 14. 26. Л B. Щ ~~1 ЦЛ 401 
К уз «е цо в Н. И. [В л а д и м и р с к п Й]. (1910). Бассейн левых 11ритоков р. Шилки, Черной, Горбичанки и Яелтуги. Предв. отчет о бот. исслед. в Сиб. и Турк. в 1909 г. СПб. К у з н е ц о в Н. И. [В л а д и м и р с к и Й]. (1912). Растительность бассейна левых притоков реки Шилки Забайкальской области. Труды лочв.-бот. экспед., бот. исслед. 1909 г. СПб. К у з «е ц о в Н. И. [В л а д и м и р с к и й], (1912). Растительность Нарымского края. Левобережье р. Оби. Предв. отчет о бот. исслед. в Сиб. и Туркест. в 1911 г. К уз не по в Н, И. [В л а д и м и р с к и Й]. (1913). Растительност~ средней части Томской губернии. Предв. отчет о бот. исслед. в Сиб. и Туркест. в 1912 г. СПб. К уз «е цо в Н. И. [Вл а д и м и реки й]. (1915). Очерк раститель- ыости Нарымского края Томской губ. Труды почв.-бот. экспед., ч. 2, бо- танич. исслед. 1911 г. Кузнецов Н. И. [Владимирский]. (1915). Материалы по ис- следованию почв и растительности в средней части Томской губернии. Труды почв.-бот. эксп., ч. 2, бот. исслед. 1912 г. К уз не цо в Н. И. [В л ад и м и р с к и й]. (1916). Растительность Енисейской лесотундры. Предв. отчет о бог. исслед. в Сиб. и Туркест. > 1914 г. Петроград. К у з н е ц о в Н. И. [В л а д и м и р с к и й]. (1932). «Лайлы» в низо- вьях р. Енисея, их строение, образование и место в классификационной схеме болотно-.лесных образований. Тр. Поляри. ком. АН СССР, вып. 12 К уз ь м н н А. М. (1929). Материалы к расчленению ледникового пе- риода в Кузнецко-Алтайской области. Изв. Зап. Сиб. отд. Геол. ком., т. 8, вып. 2. Томск. К у з ь м и н а М. С. (1954). Растительность Барабы. Тр. Почв. инст. им. Докуч., т. 42. Изд. АН СССР. К у л ь т и а с о в М. В. (1950). Проблема становления жиз«енных форм у растений. Пробл. бот., в. I. Изд. АН СССР. К у м и н о в а А. В. (1936). Очерк растительности Алданского р-иа ЯАССР. Тр. Томск гос. унив., т. 90. К у м и н о в а А. В. (1938). Степи Забайкалья и их место в ботанико- географическом районировании Даурин. Тр. Биолог. н.-исслед. инст. прв Томск. гос. унив., т. 5. Томск. К у м и н о в а А. В. (1943). Ботанико-географическое районирование Читинской области. Тр. научи. кон@. чо изуч. и осв. производит. сил Си- бири при Том. гос. унив., т. 3. Томск. Кум и н о в а А. В. (1946). растительность Ки~ыр-Казырского между речья. Изв. Зап.-сиб. фил. АН СССР, сер. биол., 1. Новосибирск. К Y м и н' о в а А. В. (1948). Альпийская область Центрального Саяна. Изв. Зап.-сиб. фил. АН СССР, 2. К у м и н о в а А. В. (1950). Растительность Кемеровской области. Изд. Зап.-Сиб фил. АН СССР. Новосибирск. К у м и н о в а А. В. (1951). К современному состоянию липового остро- ва на Кузнецком Алатау. В кн.: Памяти П. Н. Крылова в связи со 100-летием со дня рождения. Тр. Том. гос. унив., т. 116. Томск. К у м и н о в а А. В. (1956). Естественные кормовые угодья Го ио- Алтайской автономной области. Тр. Биол. инст. Зап. спб. фнл. АН С СР, в. 2. Новосибирск. К у м и н о в а А. В. (1957). Телецкий рефугиум третичной раститель- ности. Изв. Вост фил. АН СССР, в. 2. Новосибирск. К у м и но в а А. В. (1957). Островные степи Алтая. Докл. 7 научи. конф. Том. гос. унив. Томск. Кум и ио в а А. В. (1957). Растительный покров Горного Алтая как естественная кормовая база животноводства. Тр. Том. roc. унив., т. 141 сер. биол. Томск. 402 
K у м и н о в а А. В. (1959). Растительный покров Алтая (Авторефе- рат диссертации на соискан. учен. степ. доктора биолог. наук). Новост- и рск. К у р к и н К. А. (1957). Луга Барабы и их улучшение. Научно-попул. сер. Изд. ЛЯ СССР K У си о в а Е. С. (1945). Влияние осушения на солевой режи, забо .~оченнрых земель Барабы. Почвоведение. 5 — 6. К у ч е р о в с к а я С. Е. (1912). Растительность Ангара-Ленского края близ Илимского тракта (Б. Мамыр-Усть-Кут). Предв. отчсг о бот исслед. )3 Сиб. и Туркест. в 1911 г. ч. 2. СПб. К у че р о в с к а я С. Е. (1913). Растительность Мариинского усзда. 1~ред». отчет о бот. исслед. в Сиб. и Туркест. в 1912 г. СПб, К у ч и и М. И. (1940). Подземные воды Обь-Иртышского бассейна. l oc. научно-техн. изд. Л.— М. Куш ев С. Л. (1934). К геоморфологии нижнего течения р. Нижней Гунгуски. Тр. Полярн. ком. АН СССР, в. 15. К уш е в С. Л. (1934). Вечная мерзлота в районе нижнего течения ~еки Нижней Тунгуски. Тр. Ком. по изуч. вечн. мерзлоты АЯ СССР, т.3. К у ш е в С. Л. (1934). Геоморфология долины нижнего течения Ниж- ней Тунгуски. Тр. Геоморфолог. инст. АН СССР, вып. 2. К уш ев С. Л. и Л и в е р он с к и й Ю. А. (1940). Геоморфологиче- скпй очерк Центральной Камчатской депрессии. Тр. Инст. геогр. АН СССР, в. 32. Л а в репко Е. М. (1938). История флоры и растительности ГССР по данным современного распространения растений. В кн.: Растительность СССР, т. 1. Изд. АН СССР. Л а в р е н ко Е. М. (1940). Степи СССР. В кн. Растительность СССР, т. 2. Изд. АН СССР. Л а в р е н ко Е. М. (1942). О провинциальном расчленении Евразиат- ской степной области. Бот. ж. СССР, 6. Л а в р е н к о Е, М. (1943). Развитие основных идей советской гео- ботаники (фитоценологии) за 25 лет (1917 — 1942). Почвоведение, 3. Л а в р е кк о Е. М. (1944). Очередные тсоретические задачи советской геоботаники. Сов. бот., 4 — 5. Л а в р е н к о Е. М. (1947). Принципы и единииы геоботаннческого районироваия. В кн.: Геобот. районирование СССР. Изд. АН СССР. Л а в р е н к о Е. М. (1947). Европейско-сибирская лесостепная об- ласть. В кн.: Геобот. ралонированпе СССР. Изд. ЛН СССР. Л а в р ен ко Е. М. (1947). Еьразиатская степная область. В кн.: Г(обот. райчниров. СССР. Изд. АН СССР. Л а в р е н к о Е. М. (1950). Вопрос о взаимоотношениях степи и леса 1я новом этапе. Проблемы ботаники, 1. Изд. АН СССР. Л а в р е н к о Е. М. (1950). Основные черты ботаника-географического разделения СССР и сопредельных стран. Проблемы ботаники, т. I. Изд. ЛН СССР. Л а в р е н к о Е. М, (1958). О положении лесной части Кавказа в системе ботаника-географического районирования Палеарктики. Бот. ж., г .43, 9. Л а в р е н к о Е. М. (1959). Гидро-термические факторы и география и экология растительного покрова. Мат. к 111 съезду Географ. оба. СССР. Л. Л а в р о в (1910). Впечатления и научные результаты летнего путе- шествия по Енисейской тундре в 1909 г. Л а в р о в а М. А. (1933). Заметка о нахождении вечной мерзлоты на ~ожном берегу Кольского полуострова. Тр. Ком. по изуч. вечн. мерзл АН СССР, т. 3. Л а в р о в а М. А. (1934). О нахсждении вечной мерзлоты в районах Вольчей и Монче-тундр на Кольском полуострове. Тр. Е;ом. по йзуч- вечн. мерзлоты, АН СССР, т. 4. -'б» 403 
Л а зуко и Г. И. и Соко л о в а Н. С. (1959). Некоторые вопрось~ палеогеографии и стратиграфии четвертичных отложений низовий Оби. B кн.: Ледн. пер. на терр. Евр. ч. СССР и Сиб. Изд. МГg. Л а 3 у р к и н В. М. и Сакс В. Н. (1937). С)тозеп(а macrolepis в севе- ро-восточной части Якутии. Изв. ГГО, вып. 2. Л а д е й щ и к о в Н. П. (1959). Основные проблемы изучения клима- та Сибири и Д. Вост. Мат. перв. совещ. географов Сиб. и Д. Востока. Тез. докл. Иркутск. Л а п п о Д. Е. (1925). Туруханский край как особый район в физико- географическом и естественно-историческом отношении. Л а р и ще в А. А. (1954). К стратиграфии мезокайнозоя Западно-Си- бирской низменности. Тр. Томск. гос. унив., 134. Томск. Л а т к и н В. Н. (1892). Енисейская губерния, ее прошлое и настоя- ш,ее. Л е б е де в А. Ф. (1932). Почвенные и грунтовые воды. М Л еб еде в Д. В. (1956). Введение в ботаническую литературу СССР. Изд. АН СССР. Л е б ед е в Д. М. (1949). География в России XVII века. Изд. АН, СССР. Л е б ед и н о в а Н. С. (1948). Кедровые леса Алтайского заповедни- ка. Автореферат кандид. лиссерт. Л е в и ц к и й А. П. (1910). Верхнезейская экспедиция. Предв. отчет о бот. псслед. в Сибири и Туркест. в 1909 г. СПо. Л е в ч е н к о Ф. И. (1910). Бассейн верхнего течения р. Томи в юго- восточной части Кузнецкого уезда. Предв. отчет по исслед. почв Аз. России в 1909 г. СПб. Л е о н т ь е в Ф. С. (1948). Северный предел распространения листвен- ных древесных пород на Омолоно-Чукотском Дальнем Востоке. Ьюлл. МОИП, отд. бпол., 53, 4. М. Л е с к о в А. И. (1937). Северный предел распространения кедра (Pinus sibirica Мауг.) и сосны (Pinus silvestris L.) в бассейне р. 11олуя. Бот. ж. СССР, 20. Л е с к о в А. И. (1940). Очерк растительности долины р. Полуя. Тр. Бот. инст. АН СССР, серия 111 — геоботаника, 4. Л е с к о в А. И. (1940) Фнтоценотнческий очерк редколесий бассейна р. Полуя. Тр. Бот. инст. АН СССР, серия 111 — геоботаника, 4. Л еск о в А. И. (1943). Принципы естественной системы растительных ассоциаций. Бот.-ж., 28, 2. Л ес к о в А. И. (!947). Арктическая тундровая область. В кн.: Геобот. районирование СССР. Изд. АН СССР. Л е с к о в А. И, (1947). Европейско-Сибирская кустарниковая область. В кн.: Геобот. районир. СССР. Изд. АН СССР. Л е с к о в А. И. (1947). Берингийская кустарниковая область. В кн. Геоб. районир СССР. Изд. АН СССР. Л е т у н о в П. А. (1956). Г1ринципы комплексного природного райони- рования в целях развития сельского хозяйства. Почвоведение, 3. Летунов П. А., Иванова Е. Н., Розов H. И. и др. (1959). Почвенно-биоклиматическое районирование СССР. Мат. к 111 съезду Географ. общ. СССР Л. Л и в е р о в с к и й Ю. А. (1934). Почвы тундр Ссверного края. Тр. Поляри. ком. АН СССР, в. 19. Л и в е р о в с к п й Ю А. (1939). О морозпоч выветрпвании и почво- образовании в тундре. Пробл. сов. почв., cG. 7 Изд. АН СССР: Ливеровский Ю. А. и Колес пи ков Б. Г1. (1949). Природа южной половины советского Дальнего Востока. Географгиз. Л и д о и В. П. (19,>4). О принципах физико-географического районн сования. Изв. Всес. Геогр. общ., т. 86, в. 2. 404 
Л и п ш и ц С. Ю. и Л и в е р о в с к и й Ю. А. (1937). Почвенно-бота- ~ические исследования и проблема сельского хозяйства з центральной <ас>Н a0»Hbt р. Камчатки. Тр. СОПС АН СССР, сер. Камчат., 4. И. А. (1866). Дневник Туруханской экспедиции. Зап. РГО по общ. геогр. СП6. Л о п а т и н И, А. (1871). Об изборожденных и шлифованных льдом ~à~óHàõ и утесах по берегам р. Енисея к северу от 60'с. ш. Зап. РГО, т.4- Л у п и н о в и ч И. С. (1947). Основные таксономическне единицы рай- онирования и их обоснование. В кн.: Естественно-историч. районировани6 СССР. Изд. АН СССР. М а а к Р. (1886). Вилюйский округ Якутской области. М а з и л к и н И. А. (1956). Микробиологическая характеристика дер- ново-лесных и перегнойно-карбонатных почв Олекминского 1)-на ЯАССР. В кн.: Мат. о прир. усл. и с. х. юго-3. Якутской АССР. Тр. Як. фнл. АН ~.ССР, в. I. М а й д е л ь Г е р г' а р д (1896). Путешествие по северо-восточной ~асти Якутской области в 1868 — 1870 г., т. 1. Зап. АН. СПб. Ма к е е в О. В., Н о ги н а Н. А. (1958). О роде дерново-лесных лочв на элюво-делювии траппов. Почвоведение, 7. М а к е е в П. С. (1951). О географии, природных зонах и ландшафтах. дискуссии. Изв. ВГО, т. 83, в. 5. М а к е е в П. С. (1954). О системе природных зон. Изв. ВГО, т. 86, з. 5. М а к е е в П. С. (1956). Природные зоны и ландшафты. М. М а к с и м о в и ч К. И. (1861). Очерки верхнего Уссури и юго-вос- точного Маньчжурского побережья. Зап. РГО, 3. М ал ы ш е в Л. И. (1957). Вертикальное распределение растительно- сти на побережье Северного Байкала. Изв. Вост. фил. АН СССР, 10. М а л ь ч е нк о К. В. (1930). Климатические условия в районе мерз- лоты. В кн.. Вечная мерзлота. Изд. АН СССР. М а р ко в К. К. (1951). Палеогеография. М. М а р к о в К. К. (1952). Древнее оледенение на территории СССР. =го типы и развитие. Мат. по четвертичн. пер. СССР, 3. Изд. АН СССР. М а р к а в К. К. (1956). Происхождение современных географических ландшафтов. Вопросы географии. В кн.: Сб. ст. для XVIII междунар. географ. конгр. Изд. АН СССР. М а т е р и а л ы Кузнецко-Барнаульской почвенной экспедиции I93I г. (1936), Часть 3. Изд. АН СССР. М а т е р и а л ы к III съезду Географического общества СССР. (1959) . ,доклады по проблеме: Водно-тепловой режим земиой поверхности. Л. М а т е р и л ы по изучению Тарского Васюганья (1928). Новосибирск. Мах о в Г и Л а в р е н ко Е. (1921). Почвоведение и геоботаника. Почвоведение, I. М е д в е д е в П. М. (1952) ..О пределе леса и причинах безлесья тундр Азии. Изв. ВГО, т. 84, 3. М е й с т е р K. (1934). Маршрутные исследования по рекам Ангаре и Каменке. Геол. исслед. в золотоносн. обл. Сиб., в. 5. М е й сте р А. (1935). Енисейский горный округ. М и д д е н д о р ф А. Ф. (1867). Путешествие на север и восток Сиби- ри. Ч. I, отд. 4, Растительность Сибири. СПб. М яд де н дар ф А. Ф. (1871). Бараба. СПб. М и з е р о з Б. В. (1953). Некоторые осповныс моменты кайнозойской .~~стории Томского Приобья. Тр. Томск. гос. унив., 124. М и р о т в о р ц е в К. Н. (1924). К вопросу о районировании Сибири. (Лена-Байкальская область) Изв. Вост. Снб. отд. РГО, том 10. M и р о т в о р ц е в К. Н. (1933). Очерки по физической географии восточно-Сибирского края. Иркутск. М н х а й л о в Н. И. (1956). Сибирь. Географгиз. М. МОИ 
М о з е с о н Р,. Л. и У т е н к о в Н. А. (1958). К вопросу об изучен- ности физико-географических условий Северо-Востока СССР и задачах дальнейших исследований. В кн.: Проблемы Севера, в. 2. Изд. АН СССР. Молча н о в И. А. (1926). Следы древнего оледенения в Енисейском кряже. Изз. Сиб. отд. Геол. ком., т. 5, вып. 5. Томск. Мол ч а но в И. А. (1932). Несколько слов о древнем оледенении Восточного Саяна. Тр. Ком. по изуч. четвертичн. пср. АН СССР, т. 2. М о л ч а н о в И. А. (1934). Восточный Саян. Очерки по геологии Си- бири. Изд. АН СССР. М о л о т и л о в А. (1913). Очерки природы северо-западной Барабы. Труды Общ. ест. и врачей при Томск. унив. за 1912 г. Томск. Н а гель А. К. (1937). К вопросу о распространении карста в усло- виях вечной мерзлоты. Изв. ГГО, вып. 2. Н а г и н с к и й Н. А. (1946). К истории максимального оледенения Западно-Сибирской низменности. Пробл. физич. геогр., 12. Изд. AH СССР. Н а г и и с к и й Н. А. (1947). История Западно-Сибирской низменности в эпоху великого оледенения. Уч. Зап. Томск. гос. унив., 9. Томск. Н а г и н ск и й Н. А. (1949). Четвертичная история долины р. Оби на площади оледенения. Вопросы географии, сб. 12. М. Н а д е ж д и н Б. В. (1957). К вопросу о взаимодействии древесной растительнасти и почв в сосновых лесах южной части Средней Сибири. Изв. Вост. фил. АН СССР, 3. Новосибирск. Н а д е ж д и н Б. В. (1958). О дерново-карбонатных почвах южной части Среднесибирской платформы. Почвоведение, 6. Н а з а р о в М. И. Очерк растительности Окииского края в восточном Саяне. Изв. ГГО, 67,I. Н а у ма в Н. (1928). В Туруханском крае. Кр. предв. отчет о раб. аксп переписной партии UCY sa 1926(27 г. Землеведение, т. 30, в. 4. Н а у м о в Н. П. (1934). Млекопитающие Тунгусского округа. 1'р. Полярн. ком. АН СССР, вып. 17. Н а у м о в С. П. (1931). Млекопитающие и птицы Гыданского полу- острова. Тр. Полярн. Ком. АН СССР, в. 4. Н ед р и г а й лов С. Н. и др. (1928). Лесные ресурсы ЯАССР Тр. Як. экспед. АН СССР. Н ед р и г а й ло в С. Н. (1932). Лесной покров и лесные ресурсы лесных районов южной части ЯАССР. В кн.: Якутская ЯАССР, в. 3, ь. 10-летию ЯАССР. Тр. СОПС. АН СССР. Н е д р и г а й ло в С. Н. (1932). Лесной покров и лесные ресурсы се- веро-западного края ЯАССР. В KH.: Якутская АССР, вып. 3. Тр. СОПС. АН СССР. Н е д р и г а й л о в С. Н. (1932). Лесной покров и лесные ресурсы западного края ЯАССР. В кн. Якутск. АССР, выл. 3. Тр. СОПС АН СССР. Н е д р и г а й л о в С. Н. (1932). Лесной покров и лесные ресурсы комплекса лесных районов северного края ЯАССР. В кн.: Яку,cKas АССР, вып. 3. Тр. СОПС АК СССР. Н ед р и г а йло в С. Н. (1936). О росте леса г1 Анадырском крае. Тр. Арктич. инст., 20. Н ей ш т ад т М. И. (1944). Еще к вопросу о герничности лнствен- нично-сосновой тайги в Восточной Сибири. Сов. бот., 4 — 5, научн. метки. Н ей штадт М. И. (1951). К истории лесов южной части Сибири голоцене. Пробл. физ. reorp., 16. Изд. АН СССР. Н е й ш т а д т М. И. (1957). История лесов н палеография СССР в го лоцене. Изд. АН СССР. H е к р а с о в а Т. П. (1948). Репродукция ели на Кольском Север~ Вот. ж., т. 33, 2. 406 
Нек р асов а Т. П. (1957). Урожаи семян сосны в борах засуш.1н- вых зон Западной Сибири. Тр. Том. roc. унив., т. 141, сер. виол. Томск. , H е У с т р у е в С. С. (1925}. К вопросу об изучении послетретичны ~ отложений Сибири. Почвоведение, 3. H e У с т р у е в С, С. (1931). Элементы географии почв. М. H е х о р о ш е в В. П. (1932). Геологический очерк Алтая. Очерки но геологии Сибири. Изд. АН СССР. Н е х о р о ш е в В. П. (1937), Основные черты геологии Горного Ал- В KH.: Ойротия. Тр. сессии СОПС АН СССР. Н е хо р о ш е в В. П. (1939}. Древнее оледенение Алтая. Тр. Ком. по ~щ(ч. четвертичн. пер. АН СССР, 1. Н и к ити н Г. П. (1957). О pol'I конденсации парообразпой влаги атмосферы в водном режиме почв Центральной Якутии. Изв. Вост. фил. АН СССР, 12. Новосибирск. Н и к и т и н П. А. (1935). Коссожские флоры Западной Сибири. Тру- ды БИН при Томск. roc. унив., т. 1. Н и кити н П. А. (1938). Четвертичные семенные флоры с низовь~.: реки Иртыша. Трудь| БИН при Томск. гос. унив., т. 5. Н и к и т и н а Е, В, (1927}. Материалы к изучению торфяников За- падной Сибири. «Рямы> Барабинского округа. Изв. Том. отд. Рус. Бот. общ., т. 2, 1 — 2. Томск. Н и к и ф о р о в К. К, (1912). О некоторых динамических процессах в почвах в области вечной мерзлоты. Почвоведение, ч. 2. Н и к и ф о р о в К, К. (1914). В верховьях Нижней Тунгуски и пра- вых притоков среднего течения Вилюя. Предв. отчет по исслед. почв. Аз. Рос. в 1914 г. Петроград. Н и к о л а е в И. В. (1934}. Почвы Восточно-Сибирского края, Hp-xg~cx. Ни кол а е в И. Г (1925). Геологические исследов1ния в с.- . части Северно-Енисейского горного округа в 1921 и 1923 гг. Изи. СО ГК, т. 4, в.4. Ни кол а е в И, Г (1929). Маршрутные геологические исследования в бассейне правых притоков р. Енисея к северу от р. Горенки, произве-денные в 1928 г. Изв. ЗСО ГК т. 10, вып. 1. Н яценко А. А. (1959). К вопросу о фитотопологическнх классифи-кациях растительного покрова. Мат, по классиф. растит. Урала. Изд. Ур. фил. АН СССР. Н о во п о к р о в ск и й И. В. (1909). Забайкальская область. Долины рек Нерчи, Куэнги, Б. Урюма и Уегура. Предв. отчет о бот. исслед. Сиб. и Туркест. в 1908 г. СПб. Но во п акр о вс к и й И. В. (1910). Растительность района Амур-ской ж. д. от Нерчинска и ст. Куэнги до низовьев Бе,ч. Урюма. Тр. почв.-60T. эксп. Пересел. Упр. по иссл. колониз. р. Аз. Рос. в 1908 r ч. 2, 9. Но м о к о но в Л. И. (1947). Пойменные луга р. Енисеем в пределах Минусинской котловины. Бюлл. Сиб. Бог. сада, в. 1. Томск. Нома ко но в Л. И. (1957). Краткий обзор пойменных лугов р. Ле-ны. Изв. Вост, фил. АН СССР, 11, Новосибирск, Н о ма ко но в Л, И, (1959), Почвы пойменных лугов р. Енисея Тр. Вост. Сиб. фил, АН СССР, в. 17, сер. биол. Н о р д е н шел ь д А, Е. (1880). Экспедиция к устьям Енисея 1875 и 1876 г.г. СПб. Н о р и н Б. Н, (1958). К познанию семенного и вегетативного возоб. новления древесных пород в лесотундре, В кн.: Растит. ~1~айнего Севе-ра и се освоение, в. 3. О чер к и Алтайского к р а я (1925). Изд. Алтайск. отг РГО Барнаул. Обручев В, А. (1915). Геологический обзор золотоносных райоиоя Сибири, ч. 2, Средняя Сибирь, в. 2. .! Q 
p g р у ч е в В. А. (1926). Алтай — орография, тектоника и оледенение. Северная Азия, кн. 2. Обруче в В. А. 1927). Геологический обзор Сибири. p p р у ч е в В. А. 1931). Признаки ледникового периода в Северной м Центральной Азии. Бюлл. ком. по изуч. четвертичн. пер. AH СССР, 3. О б р у ч е в В. А. (1936). Молодость рельефа Сибири. Юбил. сборн.: Акад. Вернадскому, т. 2. Изд. АН СССР. О бр уч е в В. А. (1937). Олсденение Сев. Азии. Природа. 19. Обручев В. А. акад. (1935, 1936, 1938), Геология Сибири т. I, I1, т. III. О бр у ч е в С. В. (1925). Географический очерк Тунгусского угленос- ного бассейна. Землеведсние, в. 1 — 2. Обручев С е р гей (1932). Тунгусский бассейн. Тр. ВГРО, т. 1, 164. О бр уч е в С. В. (1937). Объем и содержание понятий «Хребет Чер- ского» и «Верхоянский хребет». Изв. ГГО, вып. 4. Обруч ев С. В. (1940). Новая орографическая схема северо-восточ- ной Азии. Уч. зап. Ленинград. гос, унив., серия геогр., в. 3. О б ъ я с н и т е л ь н а я записка к географической карте TypyxBHcKOI'0 края (1928). Изд. Ком. сод. народи. северн. окраин РСФСР. Красноярск. Олен ь и п а ст6 ищ а Северного края (1933). Сб. 2. Изд. Икст. оленеводства ВАСХНИЛ. О р е ш к и н И. И. (1935). Вечная мерзлота на Ботогольском гольце в Восточн. Саянах. Землеведение, в. 1. Орла вски й Н. В. (1939). Подбор кормовых трав для засоленных аочв Барабы. Почвоведение, 10. О р л о в с к и й Н. В. (1941). Засоленные почвы в Западной Сибири. Основные приемы их освоения. Новосибирск. Ос т р о в с к и х П. Е. (1904). Поездка на оз. Есей. Изв. Красноярск. лодотд. ВСО РГО, т. I, вып. 6. От р ы гак ь е в А. Б. (1910). Краткое описание зап. Нарымского края. Мат. к изучен. колониз. район. Аз. России. О т ч е т о научно-образовательной экскурсии в Барабпрскую степь, соверш. весной 1909 г. членами студ. О-ва любит. естествозн. при Томск. унив. (1912). Под редакцией П. Крылова и Г. Иоганзена. Томск. О ч е р к и по землеведению Восточной Сибири. (1924). Изв. Вост.- Сиб. отд. РГО, том II, в. 7. Сборн. секции землевед. Иркутск. П а в л о в Н. В. (1948). Ботаническая география СССР. Алма-Ата. П а в л о в а Г. Г. (1956). Особенности кормовой базы в колхозах до- лины Чулышмлна и бассейна Башкауса и пути ее улучшения. Тр. Биол. инст. Зап.-Сиб. фил. АН СССР, в. 2. Новосибирск. П а в л о в с к и й Е. В. (1940). О связи рельефа Байкальской нагорной области с новейшими движениями земной коры. Тр. Инст. географ. АН СССР, т, 40. П а р м у з и н Ю. П. (1959). Северное редколесье Восточной Сибири как ландшафтная зона. Мат. перв. совещ. географов Сиб. и Р,. Вост.. тез. докл. Иркутск. П а р х ам ен к о С. Г. (1928). Отчет о поездке в Вилюйский округ. Мат. Ком. по изуч. Якутск. АССР, в. I4. Изд. АН СССР. П а л л a c П. С. (1773 — 1886). Путешествие по разным провинциям Российской империи. СПб. П а н к о в А. М. (1910). Ангара-Илимский район. Предв. отчет по асслед. почв Аз. России в I9IO г. СПб. П а н к о в А. М. и Р а й к и н А. Я, (1908). Почвы Балаганского и Верхоленского округов. Предв. отчет по исслед. почв Аз. России в 1907г. СПб. П еньковская Е. Ф. и Павлова Г;Г. (1956). Высокогорные луга Центрального Алтая. Тр. Бнол. инст. Зап.-Сиб. фил. АН СССР. в. 2. Но- восиби~ск. 40~ 
Il e т Р o s b. ф. (1937). Почвы южной части Красноярского края Z> Томск. гос. унив., т. 22. П е т р о в Б. ф. (]937). 0 происхождении лёссов Бийской лесостепи. Г[очвоведение; 4. П е т р о в Б. ф. (]939). Заметка о почвах TypyxaHc~oro рай~и~ Проблемы сов. почвовед., 7. Il ет р о в Б. ф. (1952). Почвы Алтайска-Саянской области. Тр. Почв. кнст. АН СССР, т. 35. П е т р о в g. ф. (]952). К характеристике почвенного покрова БаРа- бы. Тр. Почвен. инст. им. Докуч. АН СССР. т. 36. П е т р о в В. Г. (]937). Мерзлотная экспедиция по тРассе Тайшет- »дун (Ангара) в 1933 г. Тр. Ком. по изуч. вечн. мерзл. АН СССР, т. 5. П е т р о в В. Г. (1937). Новый вариант южной границы вечной мерз- лоты в Западной Сибири. Тр. Ком. по изуч. вечн. мерзл. ЛН СССР, т. 5. 11 е т р о в а - Т р е ф и л о в а Л. А. (1923). Почвы и растительность средней части Барабинской степи по материалам, собранным экспедиция- ~и Управления мелиорации в Томске в 1920 г. и 1921 г. Изв. н.-иссл. инст. при Перм. унив., т. 2, вып. 2. П ет рова-Т р е ф ил о в а Л. А. (1925). Растительность солонцов и солончаков Барабинской степи. Изв. Биол. н-иссл. инст. при Пермск. унив., 3, 3. П и в н и к С. А. (1958). Растительность приленских отрогов Верхоян- ского хребта в районе устья Вилюя. В кн.: Растит. Крайнего Севера СССР и ее освоение. Изд. АН СССР. П и р о ж н и к о в П. Л. (1931). К географическому познанию области, находящейся между Тазом и Енисеем. Изв. ГГО, т. 13, в. I. П и с а р е в Г. Ф. (1935). Вечная мерзлота в Тункинской котловине. Тр. Ком. по изуч. вечн. мерзл. АН СССР, т. 4. П и с ьм а Ч е к а н о в с ко г о А. Л. (Оленекская экспедиция). (1874). Изв. РГО, т. 10, в. 8. П о в а р н и ц ы н В. А. (1932). Леса Лена-Алданского водораздела по Саныяхтахской тропе. В кн.: Якутская АССР. Тр. СОПС АН СССР. П о в а р н и ц ы н В. А. (1932). Леса долины реки Алдана от г. Том- мота до устья р. Ноторы. В кн.: Якутская АССР. Тр. СОПС АН СССР П он а р ни цы н В. А. (1934). Леса и лесовозобновление в бассейне р. Белой в Восточных Саянах. Ангарская лесная эксп., ч. 2. Изд. АН СССР. П ов а р ни ц ы н В. А. (1944). Кедровые леса СССР. Красноярск. П о в а р ни цы н В. А. (1944). Леса из даурской лиственницы в СССР. Бюлл. Моск. общ. исп. прир., отд. биол., т. 54, в. 3. П о в а р н и ц ы н В. А. (1956). Леса из сибирской пихты в СССР. В км.: Акад. В. Н. Сукачеву к 75-летию со дия рожд .Изд. АН СССР. П о в а р н и цы н В. А. (1957). Классификация сосновых лесов Сиби- ри. Тез. докл. 11 делег. съезда Всес. бот. общ:, в. '4: Л: П о в а р н и цы н В. А. (1959). Классификация типов лесов из сибир- ской ели в СССР. Матер. по классиф. растит. Урала. Изд. Ур. фнл. АН СССР. Свердловск. П о з н я к А. Я. (1927). Древесная растительность Дальневосточного края с бногеографической точки зрения. В кн.: Произв. силы Дальн. Вост., в. 3, Раст. мир. Хабар.— Владивосток. П о ад н яков Л. К. (1952). Древовидная форма кедрового стланика. Бот. ж., т. 37, 3. П о к ш и ш е в с к ц й В. В. (1957). Якутия Природа — люди — хозяй- ство. Изд. АН СССР, научно-попул. серия. П ало за в а Л. Г. (1954). 0 характеристике континентальности кли- мата. Изв. ВГО, том 86, в. 5. П ол я к о в В. Я. (1950). Тополи и тополевые леса Ангара-Енисейского бассейна. Автореф. докт. чиссерт. М 
П о л и к о в П. П. (1929). Типы лиственичных Хакассии. Тр. Сио. инст с. х. и лес-ва, т. 12. в. 3. П о л я к о в П. П. (1934). Ботаника-географические очерки Кчзнецкой котловины, Салаира и Западной Предсалаирской полосы. Щат Кузн- Барн. почв. эксп. АН СССР, ч. I, сер. сиб., в. 13. П о л я к о в П. П. (1934). Краткий очерк растительности северо-вос- точных отрогов Холзунского хребта па Алтае. В кн.: Геоботаникд, T. Изд. АН СССР. П о H о м а р е в М. О. (1928). О континентальиости климата Восточ- ной Сибири. Яурн. «Сибиреведение», 6 — 7. Новосибирск. П о н о м а р е в а В. В. (1956). О сущности и географических законо- мерностях подзолообразования. Почвоведение, 3. П о п л а в с и а я Г. И. {1910). На северной окраине Селенгинской Даурии. Тр. Бот. Музея АН, 15. СПб. 11 о п л а в с к а я Г. И. (1913). Бассейн р. Верхней Ангары. Южные открытые склоны. Предв. отчет об организ. и исполн. работ по исслед. почв Аз. Рос. в 1912 г. По ил а век а я Г. И. (1914). Исследования в Верхцеудинском уезде. Предв. отчет о бот. исслед. в Сиб. и Туркест. н 1913 г. СПб. Полл а век а я Г. И. (1918) Материалы по изученикз растительности северо-восточной части Забайкальской области. То, Амурской эксп., бот. иссл. 1910 г., в. 16. СПб. П о п о в А. И. (1959). Четвертичный период в Западной Сибири. В кн.: Ледников. пер. на террит. Еир. ч. СССР и Сибири. Изд. Моск. унив. П о п о в В. В. {1936). Типы и естественное возобновление сосновых лесов бассейна р. Маны в Восточных Саянах. Изд. Сиб. н.-иссл. инст. леси. хоз., информ. листок 39. Красноярск. П о п о в В. В. (1936). Условия произрастания в Красноярском крае листвениць~ сибирской. Изд. Сиб. н.-иссл. инст. лесн. хо3. Красноярск. П о п о в В. Л. {1926). Саянская горная сисгема. К характеристике географических ландшафтов Сибири. Северная Азия, кн. 2. П о п о в В. С. {1939). Полезные ископаемые Эвенкийского нац. округа Мат. геол. Красн. кр., 7. П о п о в а К. И. {1957). О географических источниках влаги и меха- низме формирования осадков в иго-восточной части Западно-Сибирской низменности. Тр. Том. гос. унив., т. 147. Томск. П о п о в Ю. Н. (1947). О современном оледенении северо-востока Азии в связи с проблемой древнего оледенения. Изв. ВГО, т. 79, 3. По сто е в К. И. (1932). О следах древнего оледенения в toto-запад- ных Саянах. Изв. ГГО, вып. 2 — 3. Пах ит о в П. П. {1958). Влияние различных древесных пород иа ыочву. Почвоведение, 6. П о ч в е н н а я к а р т а С С С Р, составленная Докучаевским Почвеи. инст. АН СССР. {1955). Под редакцией акад. Л. И. Прасолова. П р а в о ел а в ле в П. А. (1933). Приобье Кулундинской степи. Мат. цо геол. Зап. Сиб. края, 6. П р а з д н и к о в А. А., С б о р о в с к и й Н. А., Ш у м а н Н. И. (1914) . Нарымский край. П р а с о л о в Л. И. (1926). О почвенной карте Азиатской части СССР. Почвоведение, I. П р а с о л о в Л. И. {1927). Южное Забайкалье. Почвенно-географи- ческий очерк. Изд. АН СССР и Госплан.д Бур.-Моиг. АССР. Л. П р а х о в Н. Н. {1957). Основные элементы растительности Верхоян- ского хребта. Тр. инст. биол. Якутск. фил. АН СССР, в. 3. П р е о б р а ж е н с к и й В. С. {1959}. Новое в географии Станового нагорья. Мат. перв. совещ. географов Сиб. и Д. Вост., тез. докл. Hp- ~vcx. Принципы геоботанического районирования (степо <Р>мма докладов С. Я. Соколова, Б. Н. Городкова и А. П. Шенникована 410 
дискуссии при Бот. инст. Ак. Наук СССР 27 — 28 марта 1935 г. и выводы геобот. отд. БИН АН СССР из этой дискуссии). (194О}. В кн.: Геобота- ника, в. 4. Изд. АН СССР. П р о х о р о в Н. И. (1911). Амура-Гилюйский район .Амурской обла- сТН. Предв. отчет по иссл. почв Аз. России в 1910 r СПб П р я н и ш н и к о в А. В. (1956). Элементы горностепной растительности на крайнем севере Восточно-Сибирского плато. Бо> ж 41 II T а ш и ц к и й М. И. (1913). Растительность Йшнмо-Иртышского водораздела в пределах Тюкал. и Тарск. у. у. Предв. отчет о бот. иссл. в Сибири и Туркест. в 1912 г. СПб. П Y д о в и к о в а Л. П. (1929). Оленьи пастбища бассейна р, Вах. МаТ. по изуч. Сиб. т. 2. Томск. П ь я в ч е н ко Н. И. (1952). О перемещении растительных зон на сеВере Восточной Европы и Западной Сибири в послеледниковое врещ,я„ Докл. АН СССР, 79, 1. П.ь я в ч е н к о Н. И. (1955). Бугристые торфяники. Изд. АН СССР Р а б о ты о в Т. А. (1935). За улучшение лугов 1~ентральной Якутии, Сов. краеведение, 8. М. Р а 6 от н о в Т. А. (1935). Природные районы южной части Якутской АССР. Бот. ж., т. 20. Р а 6 от нов Т. А. (1935). Ландшафты песчаных образований и ни- зовьях Вилюя. Землеведение, вып. 4. Р а 6 отпав Т. А. (1937). Растительность высокогорного пояса бас- сейна верховьев рек Алдана и Тимптона. Изв. PI 0, вып. 4. Р а го з и н Л. А. (1936). О юго-восточной границе Западно-Сибирской низменности. Изв. Г~ О, BbIII. 2. Р а гази н Л. А. (1936). Геологический очерк района трассы Ачинск- Енисейск. Мат. по геол. Зап. Сиб. края, вып. 30. Р а г о з и н Л. А. (1937). К стратиграфии и тектонике восточной окраины Зап. Сиб. низменности. Вестник Зап.-сиб. ГРУ Р а го з и н Л. А. (1948}. О геоморфологическом проявлении текто- нических структур на Ю. В. Западно-Сибирской низменности. Тр. втор. Всес. Географ. съезда, т. 2. Р а г о з и н Л. А. (1953}. Значение неотектоннки в изучении структур древнего фундамента Том. обл. Тр. Томск. гос. унив., 124. Р а й к и н А. Я. (1910). Лена-Киренгский край Верхоленского уезда. Предв. отчет по исслед. почв Аз. России в 1909 г. СПб. Р а й ки н А. Я. (1912). Ангара-Илима-Ленский район Иркутскои гу- бернии. Предв. отчет по исслед. почв Аз. России в I91I г. СПб. Р а м е н с к и й Л. Г. (1935). О принципиальных установках, основ- ных понятиях и терминах поизводственной типологии земель, геоботани- ки и экологии. Сов. бот., 4. Р а сти тел ь н ы й п о к р о в С С С Р (1956). Пояснительный текст к геоботанич. карте СССР под ред. Е. М. Лавренко и В. В. Сочавы, т. I; т. 2. Р е в е р д а т т о В. В. (1914}. Наблюдения, произведенные летом 1912 г. в низовьях р. Енисея и список растений, собранных там. Томск. Р е в е р д а т т о В. В. (1916). Растительность прибрежной зоны р. Ени- сея в Туруханском крае. Отдельн. оттиск. Р е в е р д а т т о В. В. (1921}. Основные формации высокогорно-тундро- вой зоны сев. вост. Алтая. Изв. Томск. отд. Р. Бот. общ., т. I, вып. 1 — 2. Р е в е р д а тт о В. В. (1924). Луговая растительность долины р. То- ми в пределах Кузнецкого и Щегловского уездов. Изв. Том. унив., т.74. Томск. Реве р д а тт о В. В. (1925). Растнтельныс зоны Абакапской степи. Изв. Томск. унив., т. 75. Томск. р е в е р д а т т о В. В. (1926). Очерк агроботанических исследований в южп. части Хакасского у. Енисейской губ., произв. летом 1924 г, Hag, Томск. унив., т. 76, в. j. 
р е в е р д а т т о В. В. (1927). Краткий очерк почв и растительности Томского округа и прилегающих районов. Томск. Р е в е рд а т то В. В. (1927). О происхождении растительное~и Бий ской' степи. Опыт фито-географического анализа. Томск. Р е в е р д а т т о В. В. (1928). Приабаканские степи и орошаемые зем- ли в системе р. Абакана. Изв. Томск. гос. унив., т. 81. Томск. Р е в е р д а т т о В. В. (1930). О принципах и методах естественно- исторического районирования Сибкрая. Мат. по изуч. Сибйри, т. I. Томск. Р е в е рд ат то В. В. (1931). Растительность Сибирского края. Опыт дробного районирования. Изв. Гос. геогр. общ., т. 63. в. 1. Р е в е р д а т т о В. В. (1931). Морфология и растительность «пятни- стой тундры» арктической и альпийской области Сибири. Изв. Томск. -отд. Бот. общ., 3, 1 — 2. Р е в е р д а т т о В. В. (1931). Растительность Сибири. Ест.-ист. уел. с.-х. произв. Сиб., 3. Новосибирск. Р е в е р д а т т о В. В. (1931). Саянская ботаническая экспедиция 3928 г. Мат. по изуч. Сиб., т. 3. Томск. Р е в е р д а т т о В. В. (1935). Ледниковые реликты во флоре Хакас- 1ких степей. Тр. Томск. гос. унив., т. 86. Томск. Р е в е р д а т т о В. В. (1935). О некоторых принципиальных вопро- сах географии фитоценозов. Тр. н.-иссл. Биологич. инст. при Том. гос. унив., т. 1. Р е в е р д а т т о В. В. (1940). Основные моменты развития послетре- .тичной флоры Средней Сибири. Сов. бот., 2. Р е в е р д а тт о В. В. (1946). Очерк растительности Западного Саяна. Изв. Зап. Сиб. фил. АН СССР, серия биол., 1. Р е в е р д а т т о В. В. (1947). Некоторые замечания об «островных» степях Сибири. Сов. бот., 6. Р е в е р д а т т о В. В. (1951). П. Н. Крылов как ботаника-географ. В кн.: Памяти П. Н. Крылова в связи. со столетием со дня рожд. Тр. Томск. гос. унив., т. 116. Томск. Р е в е р д а т т о В. В. (1952). Некоторые вопросы геоботанического районирования Сибири. Бот. ж., т. 37, 3. Р е в е рд а тт о В. В. (1954). Степи Хакассии. Изв. ВГО. т. 86, 3. Р е в е р д а т т о В. В. (1956). О принципах классификации и выделе- ния таксономических единиц степей Хакассии. В кн.: Академику В. Н. мукачеву к 75-летию со дня рожд. Изд. АН СССР. Р о з о в Н. Н. (1957). Почвенная карта СССР. Прилож. к кн.: Д. Г. Виленский. Почвоведение. М. Р е в е р д а т т о Л. Ф. (1921). Очерк растительности Кузнецкой сте- пи. Изв. Томского отд. Русск. Бот. общ., т. I. Р ж о с н и ц к и й А. Г. (1928). О циклах эрозии Приленского края. Бюлл. Моск. общ. испыт. прир., отд. геол., 4, 12. Р и х т е р Г. Д. (1955). Природные условия Среднего Приангарья в бассейне верхней Лены. Мат. по физич. географ. СССР. Изд. АН СССР. Р и х те р Г,, Д. (1959). Природное районирование Сибири и Дальнего Востока. Матер. перв. совещ. географов Сиб. и Д. Вост., тез. докл. Ир- кутск. Р о з о в Н. Н. (1954). Принципы природного районирования СССР для целей сельскохозяйственного производства. Почвоведение, 8. Р о з о в Н. Н. (1957). Предварительные итоги дискуссии по вопро- .сам классификации почв в журнале «Почвоведение» в 1955 н 1956 г. Почвоведение, 4. Р о н г и н с к а я А. В. (1959). Влияние орошения на растительность в Чуйской степи. Изв. Вост. фил. АН СССР. Рожанец М. И. и Рожанец-Кучеровская С. Е. (1928). почвы и растительность окрестностей г. Томска. С картой почв и расти- тельности в 2-х в. масш. Томск. 4!2 
P o M a H o a A, A. (1935). Объяснительная записка к карте Дено-Ха- тангского района. р у Q и и А. М. (1932). Краткий очерк растительности нижнего Тече- ния р. Нижней Тунгуски (предв. отчет). Тр. Поляры. ком. вып. 15. Р у б и н А М (1935). Растительность долины р. Чуни, IIpHTOKa»а- каменной Тунгусски. Тр. Полярн. ком. АН СССР, вып. С а в н ч - Л ю б и и к а я Л И, (1952). Сфагновые (торфяные) мхи. Флора спор. раст. СССР, 1. Листостебельные мхи (1). Изд. АН (-(-(-Р. С а к с В. Н. (1936). О четвертичном оледенении севера Сибири. Арк- тика, 11. C a к с В. Н. (1940). Основные этапы формирования Таймырской деп- ресс<». Пробл. Аркт., 2, 10. С- а к с В. Н. (1952). Опыт восстановления истории развития Сибири в четвертичный период. Мат. по четверти ~н. пер. в. 3. Изд. АН CCCP. С ал аз к и н А. С. (1934). Естественные кормовые угодия Ямало-Не- нецкого округа. Советское оленеводство, в. I. Изд. Инст. оленев. ВАСХНИЛ. Л. С а м б у к Ф. К. (1934). Кормовые угодья тундр Ненецкого округи. Северного края. Сов. оленев., в. 1. Изд. Инст. оленев. ВАСХНИЛ. Л. С а м б у к Ф. В. (1937). Краткий очерк растительности Таймыра. Проблемы Арктики. С а м б у к Ф. В. (1937). Пределы лесов на Таймыре. Бот. ж., 22, 2. С а м б у к Ф. В. (1937). О классификации растительности тундровои зоны. Сов. бот., 2. С ам о йло в а А. П. (1958). К характеристике флоры и раститель- ности засоленных почв Хакассии. Изв. Том. отд. Всес. Бог. общ., т. 4. Томск. С а п о ж н и к о в В. В. (1908). Географический очерк Сибири. В кн.: Сибирь, ее соврем. сост. и нужды. Со. статей. СПб. С а нож н и коз В. В. (1912). Пути по Русскому Алтаю. Томск. С а п о ж и и к о в В. В. (1916). У верхней черты растительности. В кн.: Сб. стат. к 70-летию со дня рожд. К. А. Тимирязева. М. С а п о ж н и к о в В. В, (1925) . Поездка на р. Чаю летом 1922 года. Изв. Том. гос. унив., т. 75. С а п ож н и ко в В. В. (1949). По Русскому и Монгольскому Алтаю. Географгиз. М. Сапожников В. В. и Никитина Е, В. (1923). Нижняя Обь и Обская губа. Изв. РГО, т. 55, I. С б о р н и к и н с т р у к ц и й и программных указаний по изучению вечпомерзлых грунтов и вечной мерзлоты (19)8). Изд АН СССР. Сборник по геологии Сибири (1933). Изд. Зап. Снб. геол.- разв. треста. Томск. С в и т и ч В, И. (1913). Очерк растительности Ялуторовского уезда- Предв. отчет о бот. исслед. в Сиб. и Туркест. в 1912 г. СГ1б. С ем е но в В. Ф. (1922). По Алтаю. От Барнаула до Котягды. В кн.: Сиб. пррр., 3. С е м е но в В. Ф. (1924). Краткий очерк растительности Омской гу- бернии. Из». Зап. Сиб. отд. РГО, т. 4, 1. Семенов-Тя н Ш а некий В. П. (1928). Район и страна. Сеня ни нова Кор ч а ги на М. В. (1949). К вопросу о класси- фикации жязненпых форм. Уч. зяп ЛГУ, серия гесгр. н., в. 5. Сенянинова Корчаги ня М. В. и Кор чагин Л. А. (1951). Влияние гсографической среды на формообразование у растений. Уч. зап. ЛГУ, 143, серия биол. н., в 30. С е р г и с в с к а я Л. П. (1951). Степи Бурят-Монголии. В кн.: Памя. ти П. Н. Крылова в связи со 100-летием со дня рождения. Томск. С е р г и е в с к а я Л. П. (1958) . Танзцетовые степи Забайкалья. Изв. >ом. отд. Всес. Бот. общ., т. 4. Томск. 413 
С е р е б р я к о в И. Г (1954). 1>иолого-морфологи ~еский и филогснс-тический анализ жизненных форм покрытосемсиных. Уч. зал. Моск. гор педагог. инст., т. 37, в. 2. С е р о ш е в с к и й В. Л. (1896} . Якуты. (Опыт этногр. исслед.} Изд. РГО, СПб. С и 6 и р и е в Н. М. (1898). Краткий обзор главнейших по ~венных типов России. Варшава. С им п с о н Г. С. (Simpson G.). (1936). Климат земли в четвертичном периоде. (Реферат Маркова К. К.). Изв. ГГО, т. 68, в. С и я за в М. К. (1913). К вопросу о распространении липы в Тарском уезде. Изв. Зап. Сиб. отд. РГО, т. 1, в. Скала н В. Н. (1931). Оленеводства в бассейне р. Таза. В кн.: Соп. Север, 3 — 4. С к во р ц о в а А. В. (1952). Орошаемые луга южных районов Хакас-ской автономной области (автореферат диссертации}. Новосибирск. С м и р н о в В. А. (1926). Введение в изучение Приенисейского края. Изд. Бюро И;раевед. при Красн. отд. РГО. Красноярск, С м и р н о в В. П. (1908). Система р. Лебедь в Горном Алтае. Предв. отчет по исслед. почв Аз. России в f908 г. СЛб. С м и р н о в В. П. (1911). Бийский уезд в пределах Горного Алтая. Предв. отчет по исслед. почв, Аз. России в f909 г. СПб. С м и р и о в В. П. (1913). Растительность Троицкосавского и Селен-гинского уездов. Предв. отчет о бот, исслед. в Сиб. и Туриест. в 1912 г. ~.Пб. С ми р н о в В. П. (1913). Мариинский уезд Томской губ. Предв. от-чет по нсслед. почв Аз. России в l9l2 г. СПб. С м и р н о в А. В. (1957). Высокогорные кедровые леса Прибайкалья. Изв. Вост. фил. АН СССР, 10. Новосибирск. С м и р н о в М. Н. (1950). Растительность и кормовые ресурсы Юго-восточного Алтая. Автореферат канд. диссерт. Новосибирск. С о 6 о л е в с к а я К. А. (1941). Реликтовые ассоциации ледниковой эпохи в Хакассии. Изв. ВГО, 78, 3. С о 6 о л е в с к а я К. А. (1946). К вопросу о реликтовой флоре вос-точных склонов Кузнецкого Алатау и хлкасск~~х степей. Изв. Зап. Сиб. фил. АН СССР, сер. биол., 1. Новосибирск. С о 6 о л е в с к а я К. А. (1947). Растительность долины реки Чи-жапки (бассейн р. Васюгана). Учен. зап. Новосиб. ГПИ, в. 5. Новоси-бирск. С о в е т с к о е о л е н е в о д с т в о. (1933). Сб. стат., в. 2. Изд. Инст. оленеводства ВАСХНИЛ, Л. Со кола в И. М. (1933). Указатель русской литературы по олене-водству за 1 700 — 193 1 г. Сов, оленев., в. 3. Изд. ВАСХНИЛ, Л. Со кола в П. И. (1904). О растительности и почвах бельников тайги з Мариииско-Чулымском районе Томской губ. Изд. СПб. унио. СПб. Со колов С. Я. (1937, 1938). Успехи советской лесной геоботаиики. Сов. бот., f937, 6; f938, 1. Соли ц е в Н. А. (1948). Природный географический ландшафт и не-которые его общие закономерности. Тр, Il Всес, геогр. съезда, т. 1. Соли це в Н. А. (1949) О морфологии природного географического ландшафта. Вопр. геогр., c6. 16. М. С о л о вь е в (1932). Оленеводства Хатангско-Анабарского района. В кн.; Сб. по оленев., тундров. ветерин. и зоотехн. М. Соло в ь е в А. И. (1936). Река Пеижина. Землеведение, вып. 1. С о ч а в а В. Б. (1929). О пределе лесов на крайнем северо-востоке Азии. Природа, l2. С о ча ва В. Б. (1930) О пятнистых тундрах Анадырского края. Тр. «л<р<. ком. АН СССР, в. 2. 434 
Со ч а в а В. Б. (1930). К фитосоциологии темнохвойного леса. ЯЩн. Русск. Бот. общ., т. 15, 1 — 2. Сача в а В. Б. (1932). По тундрам Пенжииской губы. Изв. ГГО, 44, вып. 4. С о ч а в а В. Б. (1933). Естественные кормовые угодья тундровой зо-ны Якутии. Советское оленеводство, вып. 2, Изд. инст. оленеводства ВАСХН~1Л, л. С о ч а в а В. Б. (1933). К истории флоры южной части Азпатскои Берингии Ьот. ж., т. 18, 4. С о ч а в а В. Б. (1933). Тундры басс. р. Анабары. Изв. ГГО, т. 15. С о ч а в а В. Б. (1934). Растительные ассоциации Анабарской тундры. Бот. ж., т. 19, 3. С о ч а в а В. Б. (1936). Некоторые основные понятия и термины ~ундроведения. ~óðH. Р. Бот, общ., т. 16, в. 1. Со ч а в а В. Б. (1940). О безлесьи тундр. Тр. Ленингр. общ. естест-воисп., 68, 3. С о ч а в а В. Б. (1944). Опыт филоценогенетической систематики рас-тительных ассоциаций. Сов. бот., 1. С о ч а в а В. Б. (1944). О генезисе и фитоцекологии аянского TGMHQ-хвойного леса. Бот. и., т. 29. С о ч а в а В. Б. (1944). Проблемы геоботаники и географическое по-знание Земли. Изв. ВГО, т. 46, выл. 4. С о ч а в а В. Б. (1946). Вопросы флорогснеза и филоценогенеза маньчжурского смешанного леса. Мат. по ист. флоры и растит. СССР. 2. Изд. АН СССР. С о ч а в а В. Б. (1947). Критика схемы распределения растительно-сти на идеальном континенте и существования аналогичных - ипов расти-тельности в разных зонах. Сов. áîò., т. 15, в. 6. С о ч а в а В. Б. (1948). Географические связи растительного покрова ца территории СССР. Уч. зап. Ленингр. гос. пед. инст. им, А. И. Герце-на, т. 73. С о ч а в а В. Б. (1950). Новейшие вертикальные движенич земной ко-ры и растительный покров, Землеведение, т. 3. Изд. Моск. общ. испыт. прир. С оч а в а В Б (1956). Принципы физико-географического райониро-вания. В кн.: Вопросы географии. Сб. ст. для XVIII Междунар. геогр. конгр. Изд. АН СССР С оч а в а В. Б. (1956), Темнохвойные леса. В кн.: Растительный по-кров СССР, т. 1, Изд. АН СССР. С о ч а в а В. Б. (19~6) . Лиственичные леса. В кн.: Растит. покров СССР, т. 1. Изд. АН СССР. С оч а в а В. Б. (1957). Пути построения единой системы раститель-ного покрова. Тезисы докл. Я,елег. съезда Всес, бот, общ., вып. 4. Л. С о ч а в а В. Б. (1957). Зональные черты растительного покрова ка пространстве от хр. Тукурингра до Амура. Бот, ж., т. 42, 2. С о ч а в а В. Б. (1957) Тайга на северо-востоке Средне-Сибирского плоскогорья. Бот. ж., т. 42, 9, С о ч а в а В Б. (1958). Некоторые проблемы географии растительно-сти бассейна Амура. Научн. докл. высшей шк., геол.-геогр. науки, 2. С о ч а в а В. Б. (1959). Классификация растительности и типология физико-географических фаций. Мат. по классиф. растит. Урала. Изд. Ур. фил. АН СССР, Свердловск. С о ч а в а В. Б. и Г о р од ко в Б. Н. (1956). Арктические пустыни yg тундры. В кн.: Растительный покров СССР, т. 1. 1!зд. АН СССР. Сочава В. Б., Исаченко Т. И. и Лукичева А. Н. (1953). Общие черты географического распространения лесной растительности Западно-Сибирской низменности. Изв. BI O, т. 85. 
С о ч а в а В. Б., И с а ч е н к о Т. И., Л и п а т о в а В. В. (]958) . Лрр ника. Работы Ботанического института им. В. Л. Комарова Дкадемиц Нзук СССР в бассейне Амура в 1957 г. Бот. ж., т. 43, 7. С п и р и д о н о в М. Д. (1923). Схема естественно-исторических обра- зований северной части Омской губернии. Омск. С п и р и д о н о в М. Д, (1927 — 1928). Материалы к изучению расти- тельных ландшафтов в Западной Сибири. Изв. Главы. бот. сада, 26, 5 {!927); 27, 1 (1928). С т а нк о в С. С. (1947). В. В.,1!окучаев и география. Изв. В! Q, т. 79, в, 2. С т а н ю к о в и ч К. В. (1955). Основные типы поясности в горах СССР. Изв. ВГО, в. 3. С т а н ю к о в и ч К, В. (1957). О принципах классификации расти- тельности высокогорий, Тезисы докл. Делег. съезда Всес, Бот. общ., в. 4. Л. Ст ас е в и ч А. Н. (1910). Абаканские степи. Предв. отчет по неслед. почв Аз. России в 1909 г. СПб. С т е п а н о в (1885). Енисейская губерния, СПб. С у к а ч е в В. Н. (1911). К вопросу о влиянии мерзлоты на почву. Изв. АН, серия 6, 5, 1. С у к а ч е в В. Н. (1912). Растительность верхней части бассейна р, Тунгира Олекминского округа Якутской обл. (фитосоциологический очерк). Тр. Амурской экспед., в. 16, ч. 1, бот. исслед. 1910 г. СПб. С у к а ч е в В. Н. (1912). Нерчинские степи. Предв, отчет об организ. и исполн. раб. по иссл. почв Аз. России в 1911 г. СПб. С у к а ч е в В. Н. (1913). Бассейн р. Верхней Ангары. Общий очерк. Предв. отчет об организ. и исполн, работ по исслед. почв. Аз. России в 19I2 г. СПб. С у к а ч е в В. Н. (1922). К вопросу об изменении климата и расти-тельности на севере Сибири в послетретичное время. Метеорол. весты., вып. С у к а ч е в В, Н. (1924). К истории развития листвениц. В кн.: Лес-ное дело, сб. стат. Изд. Новая деревн ~,, С у к а ч е в В. Н. (1928). Растительные соооощества. Изд, 4-е. С у к а ч е в В. Н. (1931). Руководство к исследованию типов леса. Сельхозгиз. С у к а ч е в B. Н. (1932), По Оби и Тыму, B кн,: Экспед. АН СССР С у к а ч е в В. Н. и д р. (1934), Яендрология с основами лесной гео-ботаникь. С у к а ч е в В. Н. (1938). История растительности СССР во время цлейстоцена. В кн.: Растительность СССР, т. 1. 11зд. АН СССР. Л. С у к а ч е в В. Н. (1938). Главнейшие понятия из учения о раститель-ном покрове. В кн.: Растит. СССР, т. 1. Изд. AH СССР. С у к а ч е в В. Н. (1939) Исследования четвертичных отложений На-рымского края. Экспед~щин 1933 г. АН СССР Сука ч е в В. Н. (1939) . О некоторых основных понятиях в лссной типологии. Юбил. сб., посвящ. В Л. Комарову. Изд. АН СССР. С у к а ч е в В. Н. (1942). Идея развития. в фнтоценологии. Сов. бот,, 1 — 3. C У к а ч е в В. Н. (1931). Основные принципы лесной типологии. Тр совсщ. по леси. типол. Изд. АН СССР. Сук а че в В, Н. и П опла в с к а я Г И. (1915). Ботаническое ис-следование сев. побережья озера Байкала в 1914 г. Изв. АН, т. 8, се-рия 6. С у м г н н М. И. (1926), У истории изуч~ния вечной мерзлоты почв 8 пределах СССР Северная Азия, кн. 3. С у м г и н М И. (1930) Современное положение исследования вечной мерзлоты в СССР и желательная постановка этих исследований в бли-'жайшем будущ~м. В кн.: «Вечная мерзлота». Изд. АН СССР. 416 
С ум г.и и М. И. (1931). Условия почвообразования в обл мерзлоты. Почвоведение, 3. С ум ги н М. И. (1932). О деградации вечной мерзлоты на некоторой части территории, занимаемой ею в СССР. Тр. Ком. по изуч. вечной мерзлоты АН СССР, т. ~. С V м г и и М. И. (1933). Южная граница вечной мерзлоты в пределах СССР. Тр. Ком. по изуч. вечн. мерзл. АН СССР, т. 2. С У M ги н М. И. (1934). К вопросу о вечной мерзлоте в торфяных буграх на Кольском полуострове. Тр. Ком. по изуч. веч. мерз. АИ СССР, т. 3 С у м г и и М. И. (1927, 1937). Вечная мерзлота почвы и предела;, СССР, 1 изд. (1927) ll изд. (1937). Сумгин М. И., Качурин С. П., Толстихин Н. Я., Ту м е л ь В. Ф. (1940). Общее мерзлотоведение. Изд. АН СССР. С уел о в С. П. (1935). Географические наблюдения в енисейской ле- сотундре. Тр. Инст. физ. геогр. АН СССР, в. 14. С усл о в С. П. (1935). К геоморфологии района Норильских озер. Тр. Инст. физич. геогр. АН СССР, в. 14. Сусло в С. П. (1936). Материалы по геоморфологии Ойротии (Сев. Вост. Алтай). Тр. СОПС АН СССР, в. 2, серия Ойротия. Изд. АН СССР Сусло в С. П. (1937). Автогужевая дорога в условии вечной мерзло- ты енисейской лесотундры. Тр. Ком. по изуч. вечн. мерзл., т. 5. С у с л о в С. П. (1947, 1954). Физическая география СССР. 1 изд. (1947); I1 изд. (1954}. Л.— М. С у ш и л и н Н. (1929). К вопросу о новой границе между Приантар-' ским краем Канского округа и районом Подкаменной Тунгуски. Север- ная Азия, кн. 3. С у ш к и н П. П. (1925). Зоологические области средней Сибири и ближайших частей нагооной Азии и опыт истории современной фауны палеарктической Азии. Бюлл. Моск. Общ. исп. прир., отд. биолог., нов. серия, 34. Т а н ф и л ь е в Г. И. (1902). Бараба и Кулундинская степь в пределах Алтайского округа. СПб. Т а н ф и л ь е в Г. И. (1903). Главнейшие черты растительности Рос- сии (с ботаника-географ. картой России). В кн.: Е. Варминг, Распреде- ление растений в зависимости от внешних условий. СПб. Т а н ф и л ь е в Г И. (1911). Пределы лесов в полярной России по исследованиям в тундре тиманских самоедов. Одесса. Т а р а с е н ко в Г Н. (1930). Туруханский край. Красноярск. Та р а сь н к о в Г. Н. (1935). Обско-Иртышская пойма и животновод- ство. Сов. Север, 2. М. Та р а се н к о в Г. Н. (1935). Леса Обского Севера. Сов. Арктика, 4. Л. Т и х о м и р о в Б. А. (1935). Краткий очерк долинной растительности Пенжннского района. Тр. ДВ фил. АН СССР, 1. Владивосток. Ти х о м и ро в Б. А. (1938). Кустарниковые заросли как потенциаль- ные ресурсы естественной кормовой площади сев. зап. части gI;Blg. Вестн. ДВ фил. АН СССР, 2.. Владивосток. T и х о м и р о в Б. А. (1938). О лесной фазе послеледниковой историк растительности Сев. Сибири и ее релнктах в современной тунаре (тези- сы). В кн.: Проблема реликтов во флоре СССР. Изд. АН СССР. Ти хо м и ро в Б. А. (1941). Q лесной фазе послследннковой истории растительности севера Сибири и ее реликтас в современной тундре. Мат. по нст. флоры СССР, в, 1. Изд. АН СССР. Т и х о м н р о в Б. А. (1941). К вопросу о динамике полярного и вер тикального пределов лесов в Евразии. Сов. бот. 5 — 6. Т и х о м и ро в Б. А. (1942). Вопросы истории растительности СССР на конференции по палеогеографии четвертичн. пер. Б. ж., т. 27 вып ~7. Л. В. Шумилова. 417 
Т и х о м и р о в Б. А. (1943). Совещание по истории флоры и расти- тельности СССР. Сов. Бот. Т и х о м и р о в Б. А. (1946). К происхождению ассоциаций кедрового стланика. Мат. по ист. фл. и раст. СССР, в 2. Изд. АН СССР. Тих ам и р о в Б. А. (1946). К происхождению лугового типа расти- тельности в арктической Евразии. В кн.: Сб. научн. раб., выполн. Бот. инст. АН СССР за три года Вел. Отеч. войны (1941 — 1943) Изд АН СССР. Т и х о м и р о в Б. А. (1949). Значение ангарских элементов в форми- ровании флористического комплекса Евразиатской Арктики. Тр. 11 Всес. Географ. съезда, т. 3. М. Т и х о м и р о в Б. А. (1949). Кедровый стланик, его биология и ис- пользование. Изд. МОИП. Т и х о м и р о в Б. А. (1952). Значение мохового покрова в жизни растений Крайнего Севера. Бот. ж., 37, 5. Т и х о м и р о в Б. А. (1953). Безлесье тундры и его преодоление. Бот ж., т. 38, 4. Т и х о м и р о в Б. А. (1954). Происхождение, развитие и пути преоб- разования растительного покрова тундровой зоны СССР. В кн.: Вопросы бот., т. I. Изд. АН СССР. Т и х о м и р о в Б. А. (1956). Некоторые вопросы структуры раститель- ных сообществ Арктики. В кн.: Академику В. Н. Сукачеву к 75-лс- тию со дня рождения. Изд. АН СССР. Т и х о м и р о в Б. А. (1956). Об охране лесов на их северном преде- ле и о защитном лесоразведении в тундре. В кы.: Растит. Крайи. Сев. СССР и ее освоение, в. I. Изд. АН СССР. Тих ам и ров Б. А. (1957). Динамические явления в растительности пятнистых тундр Арктики. Бот. ж., т. 42, в. 2. Т и х о м и р о в Б. А. (1957). К характеристике флоры и растительно- сти термальных источников Чукотки. Бот. ж., т. 42, 9. Т о л м а ч е в А. И. (1926). Предварительный отчет о поездке в ни- зовья Енисея и в прибрежную часть Гыданской тундры летом 1926 г. Изв. АН СССР. Тол м а ч е в А. И. (1927). О происхождении тундрового ландшафта. Природа, 8. Т о л м а ч е в А. И. (1928). Низовья Енисея как фитогеографическая граница. Докл. АН СССР. Тол м а ч е в А. И. (1930). Предварительный отчет о работах Тай- мырской экспедиции АН СССР в 1928 г. Тр. Полярн. ком. АН СССР, цып. I. Т о л м а ч е в А. И. (1931). О распространении древесных пород и о северной границе лесов в области между Енисеем и Хата «гой. Тр. По- лярн. ком. АН СССР, 5. Тол м а ч е в А. И. (1932). Северные полярные страны. Научно-попу- лярн. очерк. Изд. АН СССР. Тол м а ч е в А. И. (1932). флора центральной части Восточного Тай- мыра. ч. I. Тр. Полярн. ком., в. 8. Изд. АН СССР. Т о л м а ч е в А. И. (1932). Oб одной попытке классификации тундр Бот. ж. СССР, т. 17, 3. Т о ли а ч е в А. И. (1943). К вопросу о происхождении тайги как зо- нального растительного ландшафта. Сов. бот., 4. Т о л м а ч е в А. И. (1949). Основные пути формирования высокогор- ных растительных ландшафтов Северного полушария. Тр. втор. Всес. Геогр. съезда, т. 3. Тол ма чев А. И. (1951). О некоторых архаичных чертах растений тайги, их экологической и исторической обусловленности. В кн.: П. И. Крылова в связи со 100-летием со дня рожд. Тр. Том. гос. y~» ° т. 116. Томск. 
Тол м а ч е в А. И. (1954). К истории возникновения и развития тем-нохвойной тайги. Изд. АН СССР. Т о л м а ч е в А. И. (1955). Геоботаническое районирование острова ~.ахалина. Изд AH CCCP Тол м а ч е в А. И. (1957). Проблемы происхождения арктической флоры и истории ее развития. Тезисы докл. II делег. съезда Всес. бот. обш., в.3, I. Толмачев А. И. (1958). О происхождении некоторых ocHos~x элементов высокогорных флор Северного полушария. Мат. по ист. фло-ры и раст. СССР, в. 3. Изд. АН СССР. Толмачев А. И., Васильев В. Н., Федоров Ал. А. 11льи н М. М. (1958). Как писать русское название рода Larix. Бот. ж., т 43,8. Т ол м а ч е в И. П. (1899). К вопросу о ледниковом периоде в Сиби- ри . Труды СПб О-ва любителей естеств., Протоколы 10 — 20. Т о л м а ч е в И. П. (1905). Отчет Русскому географическому общест-ву о поездке в Туруханский край летом 1904 г. Изв. РГО, т. II, I, вып. 2. Т ол м а ч е в И. П. (1905). Вести из Хатангской экспедиции. Отд. оттиск. Т о л м а ч е в И. П. (1906). Хатангская экспедиция. Тр. Троицкосав= око-Кяхтинск отд. РГО, т. 9, в. I. Т о л м а ч е в И. П. (1915). Объяснительная записка к географическои и геологич. карте района Хатангской экспедиции I905 г. Изв. ~I o, вып. 6. Т о л с т и х и н Н. И. (1938). Подземные воды в четвер гичных отло-жениях районов вечной мерзлоты. Тр. Ком. по изуч. вел. мерзл. АН СССР, ч. 2, в. 2. То м и н М. П. (1910). Верхоленский уезд. Предв. отчет о бот. ис-след. в Сибири и Туркест., исслед. I909 г. СПб. То м и н М. П. (1910). Очерк растительности Манзурской возвышен-ности и отрогов Березовского хребта в Верхоленском уезде Иркутской губ. Тр. почв.-бот. экспед. Перес. упр. по иссл. колон. р. Аз. Р., бот. ис-след. I908 г. СПб. Т о м и н М. П. (1914). Экспедиция в Верхоленском и Балаганском уездах. Предв. отчет о бот. исслед. в Сибири и Туркест. в I9I3 г. Петро-град. Тр еть я к о в П. (1896). Туруханский край. Зап. РГО по общ, геогр. т. 2. Тр о ицк и й В, Д. (1941), Роща камчатской пихты и физико-геогра-фические условия района, ее окружающего. Изв. ВГО, т. 73, 3. Т р о н о в М. В. (1947). Опыт анализа физико-географических условий современного оледенения Алтая. Изв. ВГО, т. 79. в. 2. Т р о н о в М. В. (1957) Основные вопросы гляциологии и проблемы развития ледников. Тр. Томск. гос. унив., т, 147, сер. геогр. ТОМсК. Труды по лесному хозяйству Западной Сибири (1957), D3. Новосибирск. Т р у д ы с о в е щ а н и я по лесной типологии. (1951). Изд. АН CCCP. Т у г а р и н о в А. Я. (1903). В низовьях Енисея. Предв. отчет о по-ездке в Туруханский край летом I906 г. Изв. Кр. подотд. Вост. сиб. отд. РГО, т. 2, вып. 3 — 4. Красноярск. Т у г а р и н о в А. Я, (1924). Предварительный отчет экспедиции на р. Подкаменную Тунгуску в 192I г. Изв. Красноярск отд. РГО, т. 3, в,2 Ту г а р и но в А. Я. (1925). К послетретичной истории ландшафтов Сибири Докл. АН СССР, Т у г а р и н о в А. Я. (1925). Географические ландшафты Приенисей =кого края. Красноярск. Туг ар и нов А. Я. (1934). Опыт истории арктической фауны Евра-зии Tp. II междунар. конф. Ассоц. по изуч. четвертичн. пер. Европы, вып. 5. 419 
Т у г а р н н о в А. Я. (1939). К характеристике четвертичной орнито. фауны Сибири. Го. Уом. по изуч. четвертич~. пер. АН ( ( ( p Т у р к е в и ч С. Ю. (! 9!3) . Растительность Ачинского у Предв от ч~.т 0 (отанич. иссл. в Сибири и Турксст. в 1912 г СПб. Тюл и н а Л. Н. (!936). О лесной растительности Анадырского края и ее взаимоотношении с тундрой. Тр. Всес. Аркт. инст., т. 11. Т ю л и н а Л. Н. (1937). Лесная растительность Хатангского района у ее северного предела. Тр. Всес. Аркт. инст., т. 43. Тюл и н а Л. Н. (1947). О лиственичниках Ю. В. Алтая В кн.: Ре фераты н.-и. работ за 1945 г., отд. биол. наук. Изд. АН СС(.Р. Т ю л и н а Л. Н. (1948) . О следах оледенения на северо-восточном побережье Байкала. Пробл. физ. геогр., т. 13. Т ю л и н а Л. Н. (1949). Очерк растительности Баргузинского sano. ведника. Научно-мстод. зап., вып. 12. Изд. Гл. упр. по запогедн. Т ю л и н а Л. Н. (1950) . Из истории растительного покрова северо- восточного побережья Байкала. Пробл. физ. геогр., т, 15. Т ю л и н а Л. Н. (1954). Листвсничные леса северо-восточного побе- режья Байкала и западного склона Баргузинского хребта. Тр. Бот. инст. АН СССР, серия 111 — Геоботаника, в. 9. Т юл и н а Л Н. (1956). На озере Токо и северном склоне Станового хребта. В кн.: Акад. В. Н. Сукачеву к 75-летию со дня рожд. Изд. AH СССР. Т ил и н а Л. Н. (1957). Очерк лесной растительности верхнего тече- ния р. Алдана. Тр. Инст. биол. Якут. фил. АН СССР, в. 3. Тюл и н а Л. Н. (1958). Растительность бассейна р. Майна. Изд. АН СССР. Т ю л и н а Л. Н. (1959). Лесная растительность среднего и нижнего течения р. Юдомы и низовьев р. Маи, Изд. АН СССР. Т ю р е м rr о в С. Н. (1956). Современные и межледниковые торфяники Европейской части СССР и Западно-Сибирской низменности. Тр. лабом. геологии угля АН СССР, в. 5. Т ю р и н И. В. (1938) . Основные закономерности в распределении почв СССР. В кп.: Растит. СССР, т. 1. Изд. АН СССР. У р в а н це в Н. Н. (1921). Норильский каменноугольный район. Изв. Сиб. отд. Геол. ком., т. 2, в. I; У р в а н це в Н. Н. (1929). Мапшрутпые исследования по р. Хаптайке летом 1928 г. Изв. Геол. ком., т. 10, 1. VI11, 8. У р в а» ~ е в Н. Н. (1931). Норильское камепноугольнос месторожде- ние. Тр. ГГРУ, в. 95. У р в а н це в Н. Н. (1931). Четвертичное оледенение Таймыра. Бюлл. Ком. по изуч. четвертичн. пер. АН СССР, 3. У р в а н ц е в Н. Н. (!931). Таймырская геологическая экспедиция 1929 г. Тр. ГГРУ, вып. б5. У р в а н и е в Н. Н. (1935). gIaa года на Северной земле. Изд. Глав: Сев. Мор. Пути, Л. У р в а и це в Н. Н. (!936). Древнее оледенение на севере СССР. В кн.: Геол. и полезн. ископ, Севера. Уса в М, А. (1937). Общие итоги геологического изучения Западной Сибири к 20-летию Октября. Вестн. Зап. Сиб. геол. трсста, 5. Новоси- бирск. У с т р е ц к и й С. (1932). Оленеводства Хатангского района. В кн.: Сб. по оленев., тундров. ветеринарии и зоотехн. М. У т к и н Л. А. (1935). Ботаника-географический очерк Причулымского края. Ботан. ж. СССР, т. 20, б. Ф а т к и н К. И. (1957). О географической зональности суши. Изв. Всес. Геогр. общ., т. 89, в. 2. Федоров Ал. А. и Федоров Ан. А. (1951). Два года в нах. М. 420 
Федоро в Н. Е. {1929). Весна, лето и осень в Хатангской тундр< Изв. Ср. Сиб. отд. ГГО, т. 3, вып. 4. Ф ea о р цс в В. А. {1937) О вечной мерзлоте и наледях в северо- восточной Якутии. Тр. Ком. по изуч. вечн. Мерз. АН СССР, т. 5. Ф е д о с е е в Г. (]952). Мы идем по Восточному Саяну. Изд. ЦК ВЛКСМ. Ф ~a ч е н ко Б. А. (1912). К схематической ботапико-географической карте Азиатской России. В кн.: Глинка К. gl. и Федченко Б. А., Кратк, характ. ночвен. и растит. зон Аз. Р. СПб. Ф и л а то в М. М. (1910). Часть Нерчинска-Заводского у. Предв. от- ')с] цо иссл. почв Дз. России в 1909 г. СП6. Флор а С С С Р. (1936 — 1959). Изд. АН СССР. Ф р о л о в И. А. {1914) . Верхнеудинский район Забайкальской обла- сти. Предв. отчет по исслед. почв Аз. России в 1913 г. Петр>град. Х а и и с к и й А. П. {1915). Почвы Барабы. Тр. почв.-бот. эксп. Перес. упр. по исслед. колон. р. Аз. Р. СП6. Х а л д е е в В. (1928). Районы северной Азии. Якутская АССР. Изд. Госпл. СССР. Х а р к е в и ч Ф. (1925). Географический очерк Алтайского края. (Ал- тайской губ.). В кн.: Очерки Алтайского края. Барнаул. Х а х л о в В. А. (1940). Стратиграфня Тунгусского угленосного бас- сейна на основании изучения ископаемой флоры. Тр. конф. по изуч. и осв. произв. сил Сибири при Том. гос. унив., т. 2. Томск. Х е й н И. А. {1909) . Дневник поисковой экспедиции, снаряженной Н. В. Асташевым в систему р; Нижней Тунгуски в 1896 г. Изв. Красно- ярск. подотд. Вост.-сиб. отд. РГО, т. 2, в. 5. Х о м у т о в а М. С. (1938). Растительность долины р. Чулышмана и Чулышманского плато. 'Tp. Алт. гос. запов., в. 2. М. Х р о м о в С. П. {1956). Динамическая климатология и проблема классификации климатов. В кн. Вопр. географии, сб. ст. для ХЧ]11 меж- дунар. геогр. конгр. Изд. АН СССР. Ц и кз е р л и н г Ю. gl. {1932). География растительного покрова се- веро-запада Европейской части СССР. Тр. Геоморфолог. иист. АН СССР, в. 4. Цы п л е н к и н Е. И. (1937). Почвенно-агрономические исследования на Крайнем Севере. Тр. Всес. н.-и. инст. агропочв., в. 19. Изд. ВАСХНИЛ. Ц ы т о в и ч Н. А. (1932). Некоторые исследования вечной мерзлоты в низовьях р. Енисея летом 1930 г. Тр. Ком. по изуч. ве.н. мерз. АН СССР, т. Ч е к а н о в с к и й А. Л. (1874). Геологические исследования Иркут- ской губ., совершенные по поручению Вост.-сиб. отд. РГО. Иркутск. [Ч е к а и о в с к и й А. Л.1 (1896). Дневник экспедиции Александра Лаврентьевича Чекановского по р. Нижней Тунгуске, Оленеку и Лене в 1873 — 75 гт. Зап. РГО. Ч е р е п в п и Л. М. (1953). Флора и растительность южной части Красноярского края. Автореф. докторск. диссерт. Ч е р н е и к о в А. Д. (1954). О маломощности подзолистых почв и путях повышения эффективности углубления их пахотного слоя. Почво- ведение, 4. Ч е р» й И. Д. (1882). К вопросу о следах древних ледников в Вост. Снбири. Изв. В.-Сиб. отд. РГО, 12. Ч и р и х и н IO. Ä. (1934). Вечная мерзлота бассейна реки Индигир- Klf. Tp. Ком. по изуч. вечн. мерзл. АН СССР, т. 3. Ш а т с к и й Н. С. {1932). Основные черты тектоники Сибирской платформы. Бюлл. М. общ. исп. пр., нов. сер., отд. геол., т. 10, в. 3 — 4. Ш е й н м а н ]О. М. (1948). О степных ландшафтах на северной окраине Сибирского плоскогорья. Изв. ВГО, т. 80,5. 421 
Шен н и ко в А. П. (1934). Леса и лесные породы Дальневосточногс края. В кн.: Сукачев В. Н. и др., Я,ендрология с основами лесной reo6o таники. Ш е н н и к о в А. П. (1934). Что такое геоботаника? Бот. ж. СССР, т. 19, 4. Ш е н н и к о в А. П. (1935). 0 монографическом изучении таксоиоми ческих единиц растительности. Бот. ж. СССР, 4. HI е н н и к о в А. П. (1938). Луговая растительность СССР. В кн Растит. СССР, т. 1, Изд. АН СССР. Ш е н н и к о в А. П. (1940). К ботанической географии лесного севе-ро-востока Европейской части СССР. Тр. Бот. инст. АН СССР, серик 111 — Геоботаника, 4. Ш е н н и к о в А. П. (1947). Евразиатская хвойнолесная (таежная,' область, Европейско-Сибирская подобласть. В кн.; Геобот. райониро~", ние СССР, Изд. АН СССР. 1II е н н и ко в А. П. (1956). Заметки о методике классификации рас-тительности по Браун-Бланке, Сб. Акад. В. Н. Сукачеву к Т5-летию со дня рожд. Изд, АН СССР. Ш е н н и к о в А. П. (1958). О некоторых спорных вопросах класси-фикации растительности. Бот. ж., т. 43, 8. Ш ел удя ко в а В. А. (1929). Уймонская степь и Котанда. Омск. Ш е л у д я к о в а В. А. (1938). Растительность бассейна р. Индигир-ки. Сов, ботаника, 5 — 6, Шел уд я к о в а В. А. (1957). Краткий очерк лугов долины р. Лены ~ пределах Центральной Якутской равнины. Як. филиал АН СССР, Тр. инст, биол„в, 3. Ш е л у д я к о в а В. А, (1957). Степная растительность Якутского Заполярья, Як. фил. АН СССР. Тр. инст. биол., в. 3. Ш ел удя ко в а В. А. (1957). Краткий очерк лугов долины р. Лены в пределах центральной Якутской равнины. Тр. Инст. биол. Якутск. фил. АН СССР, 3. Изд. АН СССР. Ш е л у д я к о в а В. А. (1957). Материалы к изучению торфяников Якутии. В кн.: V научи. конф. Том. гос. унив., Тр. ТГУ, т. 141. Томск. Шелудякова В. А., Караваев М. Н., Петров А. М, (1954),. Луга и пастбища Центральной Якутии, Матер, о прир. усл. и сельск. хоз. Центр. Якутии. Изд, АН СССР. Ш и п ч и н с к и й Н, В. (1928), Растительный покров восточной части Нарымского края. Раб. научно-промышл. экспед, по изуч. Оби, ч. 1, в. 2. Красноярск, Ши п ч и нски й Н. В, (1928). Краткий очерк растительности восточ-ной части Нарымского края (Томский округ). Изв. Глав. бот. сада. Ши рска я М. Н, (1958). Материалы по естественному возобновле-нию кедра сибирского в среднем горном поясе Восточных Саян. Тр. i«. заповедника «Столбы», в. 2, Красноярск. Ш и ш к и н Б. К. (1927), Итоги изучения растительности Сибири 200 лет. Изд. Общ. изуч. Сиб, и ее произв. сил., т. 3, Ш и ш к и н Б. К, (1937). Растительность Алтая. В кн.: Ойротия. Тр. сессии СОПС АН СССР. М.— Л. Ш иш ки н И. К. (1927). Типы лугов Приханкайского района и их хо-зяйственная ценность. В кн,: Произв. силы Д. В., 3, растит. мир. Хаба-ровск — Владивосток. Шос та ко в и ч В. Б. (1911). Температура рек Сибири и количествс переносимого ими в Северный Ледовитый океан тепла. Зап. по гидро-графии, в. 33. Ш оста ко в и ч В. В. (1917}. Материалы для изучения климата Ени-сейской губ. Иркутск. Ш о с т а к о в и ч В. Б. (1925). 0 влиянии Гольфштрема на зимы Си-бкри. .~22 
Ш оста кони ч В. Б. (1927). Материалы но климату Якутской рес. нублики и сопредельных с ней частей Северной дзиц Тр Ком по изуц ЯАССР, т. 6. Изд. АН СССР. Ш о с т а к о в и ч В. Б. (1931}. Климатический очерк Сибкрая Естс- ствен„,о-ист. усл. с. х. произв. Сибири, ч. 1. Новосибир~~ Шуб а е в Л. П. (1956). Сургутское полесье Западно-Сибирской низ- менности. Изв. ВГО, т. 88, в. 2. Шульга И. А. (1910). Северное Заангарье. Предв. отчет по исслед. почв Аз. России в 1909 г. СПб. Ш ум илов а Л. В. (1930). О бугристых торфяниках ю..иной части Туруханского края. Изв. Том. отд. Р. Бот. общ., т. 3, B. [ 2. Томск Ш у м и л о в а Л. В. (И31). Нарымский болотно-хвойный район. В кн,; B. B. Ревердатто, Растит. Сибири. Новосибирск. Ш у м и л о в а Л. В. (1933}. Материалы по изучению оленьих паст- бищ в районе оз. Пясино и Норильских гор в Туруханском крае Яат по изуч. Сибири., т. 4. Томск. Ш у м и л о в а Л. В. (1939). Природа Илимпейского района Эвенкий- ского нац. округа. Тезисы докл. научи. конфер. по изуч. и осв. произ- вод. сил Сибири. Томск. Ш у м и л о в а Л. В. (1943}. Естественно-историческое районированис Севера Красноярского края. Тр. научи. конфер. по изуч. и осв. произв- сил Сибири, т. 3. Томск. Ш у м и л о в а Л. В. (1947). Схема ботаника-географических районов Барабы. Ученые зап. Томск. гос. унив., 7. Ш у м и л о в а Л. В. (1947). Растительность [1ентрально-сибирского плоскогорья. Тезисы докл. II Всес. геогр. съезда. Л. Ш у м и л о в а Л. В. (1949). О расчленении Сибири на новые ботани- ка-географические провинции. В кн.: Вопр. географии Сибири, 1. Томск Ш у м и л о в а Л. В. (1949). Растительность [.\ентральио-Сибирского плоскогорья. Тр. II Всес. Геогр. съезда, т. 3. М. Ш у м и л о в а Л. В. (1951) Торфяные болота Томской области и перспективы их освоения. Тезисы докл. научи. конф. Томск. Ш у м и л о в а Л. В. (1951). П. Н. Крылов и ботаника-географическое районирование Сибири. В кн.: Памяти П. Н. Крылова в связи со 100-ле- тием со дня рожд. Тр. Том. гос. унив., mM 116. Томск. Ш у м и л о в а Л. В. (1956) Идеальная схема зональности северной Евразии и закономерности растительности Сибири. Доклады научн. кон- фер. Томск. Ш у м и л о в а Л. В. (1957). Опыт фитоценологической классификации растительных сообществ на эколого-географической основе. Тр. Ч науч- ной конфер. Том. гос. унив., секция ботаники, Тр. ГI У, 141. Томск. Ш у м ил о в а Л. В. (1958). О принципах зонального расчленения рас- тительности и его отношении к ботаника-географическому районироза- нию. Изв. Том. отд. Всес. Бот. общ., т. 4. Изд. АН СССР. Новосибирск. Ш у м с к и й П. А. (1957). Гляциологические методы изучения четвер- тичного периода и некоторые результаты его применения. Тр, Ком. по изуч. четвертичн. пер., 18. (Мат. к Всес. совещ. по изуч. четв. пер.). Изд. АН СССР. Щ ел ать е в Ф. Л. (1949). Дендрология. Гослесбумиздат, Л.— Ы. IU, е р б а ко в Е. М. (1954). О возрасте и развитии Восточного Саяна. Мат. по палеогеогр., в. 1. Изд. Москв. унив. III у к и н И. С. (1934, 1937). Общая морфология суши. Т. [ (1934); 2 (1937). Э д е л ь ш т е й н Я. С. (1936). Геоморфслогический очерк Западно- Сибирской низменности. Тр. Инст. физ. геогр. АН СССР. вып. 2О, Ю да н о в И. 1. (1925}. Нарымский край. Томск. Юд а но в И. Г (1928). Тазовский район, Красноярск. 
Ю д и н Ю. П. (1940) Распространение и характер произрастания липы в бассейне р. Конды. Тр. Ьот. инст. АН СССР, серия 111 — геобо- таника, 4. 1948) вечнозеленых и летнезеленых кустарничков. Бот. ж., т. 33, 2. Я р о во й М. И. (1939). Растительность бассейна р. Яны и Верхоян- ского хребта. Сов. бот., 1. Я р о ш с» к о П. Д. (1942). О таксономии раститель»ого»окрова в Я с н и т с к и й В. (1926) . Краткий обзор ботанических исследований условиях горных стран. Б. ж., т. 27, 1 — 2. Вост. Сиб. отд. Гос. Рус. Геогр. общ. в Восточной Сибири в 1851 — 1926rr. Изв. Вост. Сиб. отд РГО. Иркутск. Я у н п у т н и н ь А. И. (1946). К вопросу о географическом райониро- вании. Изв. ВГО, т. 78, в. I. В r а и n — В1а п с; и е t Л. (1921). Рг1пл!р~ев ein('.r ЯуйеааНК der Pflan- zeagesellschafien аЛ florisiischer Grundlage. В rа и п- В l а n q и.е t J. (1928). Pflanzensociologie. Berlin. 8rocknrann-Jerosch Н. und R ubel E (191'1. Die Einteilung der Pflanzengesellschaften nach Okologisch-phisianoniischen Gesichtpun- Ыеп. I е1рк1~. С а j а п 4 е r А. (1903). Bettr age zur Kenntnts der Vegetation der Аl- luvionen des nordlichen Eurasiens 1. Acti Sos. Sa. Penn., 3>,1. С а п do l l е, de, А l p h. (IS74). Constitution dans la regne vegetale des grouppes physiologiques аррИс,bles Й la geographic botanique anci- pnne et аодегпе. Archives des sciences de la bibliotheque universelle. D r и d е О. (1913). Die oekologie der Pflanzen. Die Wiss., 50. Braun- sc6weig. D и R I e tz G. E. (1930). Classification and nomenclature of vegetation. S5rtryck ur Svensk Botanisk. Tidskirft, Bd. 24, Н. 4. D u R i e t z G. E, F r i e s Th. С. и. T e n g w a l l F. À. (!9IS). Vorsch- lag zu r Nomen klatu r der sociologischen Pflanzengeog raphie. Sv. Boi. Tidsk., 12,2. Stockholm. E n g 1 е r А. (1879-1882). Versuch е1пег EntwickIungsgeschichte der PfIan zen welt. Е ng I е r, А. und E r n st G i I g (1914>. Syllabus der Pflanzenfamilien. Р i n s c h О. (1879). Reise пасЪ West-Sibirien, Wissenschaftliche Er- gebnisse. Wien-Berlin. 1'1а h а и l t С h. u. С. S c h r o te r (1910). Phytogeographische Nomen- klatur. Вег. u. Vorschlage 111 Congres intern, de Bot. Bruxelles — ZQrich. G а и s s e n Henri (1933'. Geographic des plantes. Paris. G i g n а и х М. ( 931). Les sols polygonaux dans les Alpes et la gene- ( des s0ls polaires. Аппа1е» de Ci('ographie, 228. Н а и m а n, L и с i е п (1933). La phytogeographie, science de synthcse I:xtr. des. Bull. de. 1'Acad. royale de Bclgique, 5-ас serie, Х1Х, 12. Н а и s s е п H. (1925). Outlines of the physiographical development of ice northern part of the sino siberian continental area. Сопряг. intern. ge- <». С. R. de la Х111 sess. fasc. 2, Liege. Н е г Ье r st о п А. (1905). The mayor natural region . Georg. Лоигп. V. 25, 3. Н и l te n E. (1937). Outline оТ ihe history of Arctic and Boreal biota during the quarternary period. К 1h I m а п А. О. (1890). Pflanzenbiologischc Studien aus Russisch I appland, Acta Soc. pro Ьипа et flora Fenn., Vl, 3. К] е I )m а n n F. R. (1883). Uber den Pf!anzenwuchs an der NordkQstc Sibiriens. Die Мзя=nschaftlichen Ergebnisse des Vega-Expedition. < n о r ге I n sebo rp. Die Taiga Sibiriens. Versach einer Qliederuag. К о е р р е n W. (1901)). Versuch einer Klasstftkatton дег Kltmate vor- zugsweise each ihrem Beziehungen zur Pflanzenwelt. 424 
Кое рр е n W. und We ge п е г А. (1924). Die Kltmate г(ег geoiogi- .chen Vorzeit. Вег11п. L e d е Ь о и г С. р. (!841). Flora Rosslca sive Enumeratlo plantarum in totus imp(rii Ross1c1 provinciis europaeis asiaticis et americanis hucus- que observatarum. V. i. Stuttgart. L I p p т а а Т h. (I931). Pflanzensoziologlsche Betrachtungen, Таг(и. L(р р nt а а Т h е о d о г (1933). Pflanzer.okoiogischc Untersuchungen aus Norwegisch und Finnisch-Lappiand. Acta et conimentationes <iniverstta- tis Tartuens1s (Dorpatensisj, XV, 6. L f р р 1п а а 'fh (1934). La methode des associations unistrates et la уМеас ecoiogique des associations Acta inst. et Horti bot. цп1~. Tartuen- -'is (Dorpatens1s), Voi. lV, fasc. 1-2 XL1 3-4. М и l l е г р г. (I<82). Unter Tungusen und Jakttter.. Leipzig М еg е f F г. 1(г. (1913). Biologic der Pfianzen auf experlmenteller Grund- .age. Stuttgart. N e h rl n g А I f red (1930). Ueber Tundren und Steppen der Jetzt-— >nd Vorzeit. Ber1in. О I Ь г i c h I К. (19231. Die dlluvlaie Elszell 1п Ostasien. Cenlralbl. 1йг Ч1пега1офе, Geo1ogie und Ра1aontoiogie. P а I I а s P. S. (I87l — 187). Reise durch verschledene Provlnzen de» Russischen Reiches. P а v I I I а rd J. (I935). Element de phytosoclologle vegetale Paris. Р о h t e R (1903). Pfianzengeographtsche Studten Queer dte Haibtnsei Кап1п und das angrenzende Жaidgebtet. Тр. СПб. Бот. сада, т, XXtl, t. P о Ы е R. (IQI7). Wald und Baumgrenze in Kord-Russland. Zettschr. ~es Ges. fQr Erdkunde zu Ber1tn, 4. Ra и п k t а ег С. (1905). Types biologtques роиг ia geographte botani- ,~ue, R t k I t М. (I934). Geographic der Pfianzen (I. Vegetattonsgebtete). НапсЬ o rterbuch der Naturwissensch., IV. R й Ь е( E. (l922). Geobotantsche Untersuchungsmethoden. R и' b el E. (I930). Pflanzengesellschaften der Ег4е. R й Ь е I (1934). Geographic der Pflanzen (3. Soctologie). R и Ь п е г К о п г а d (l93l). Dte Pflanzengeographtsch- okologtschen ~;rundiage des Waidbaus. Neudamm — Beriin. S c h а г f e t t е г К. (1922). Kltmarhythmtk, Vegetattonsrhythmtk und >ormattonsrhythmik. 0ester Bot Zschr. 71. S c h i m р е г А. u. Faber W. ( 935). Pflanzengeographte auf physio Iogtschen ОгипсИадс. lena S c h ге п k, А. G. (I848, 1854). Reise nach dern Nordosten des еиФо- рaischen Russiands durch йе Tundren der Samojeden zum аrkttschen Uralgebirge im,lahre 1837 ausgefijhrt. Dorpat., l, lf. S c h г o te г, С, (1931). Geographic der Pflanzen (2. (:encl. Pflanzen- geogr.) Handwo rtb. der Naturwissensch, ГЧ. S I e f f е п, Н. (1937). Gedanken zur Entwicklungsgeschichte der ar- kttschen Flora. Bcih. z. Hot. Centralbl., LVI, 3, 3. Т а п s I е у А. G. (I921). Classification of vegetation and the concept <» development. Journ. Ecology, Vl~l., Cambridge. W а I t е г, Н е I п г i c h (!927). Einfuhrung in йе allgemeine Pflanzen- :<eographie Deutschlands. J( na. W а n g е г i n W. (192'I). Beitr age zur pfianzensoziologischen Begriffs- hild un' und Terig inologic. Die Assoziation Reper torium novarum regni ~еgetab. Вей. Щ.,XXQJt Dahienl bei Вег11л. W а г m! n g Erg. ипЛ G га eh n e г P. (1918). Lehrbuch der okofogf ьchen Pf!anzerig="ographie, Гег!1а. W I s s т а п G (ЩЯ), 1)1е Kilma-und Vegetatlonsgebiete Eurasiens =с11г Ges. f. )I.Ä',11р(~, 7.u Berlin, 1 — 2. 
УКАЗАТЕЛЬлатинских названий растений, упомянутых в тексте. Abfes holophy11a Maxim. 268. — nephro1epis Maxim. 201, 222, 268. sacha1inensis Mast. 222. — sibirica Ldb. 197, 222. Acer ginnala Maxim. 271. — manshuricum Maxim. 270. — топо Maxim. 270. — p1atanoides 1. 270. — pseudosieboldianum (Pax) Кот. 271. tegmentosum Maxim. 271. — ukurund uense Trautv. et Меу. 222, 271. Achi11ea mi11efo1ium L. 246, 290. Achyrophorus (Hypochaeris) ma- culatus (L.) Scop. 29(i, 298. Aconltum barbatUm Pers. 231, 255, 289. — Gzekanovskyi Steinb. 240. excelsum Pchb. 21~, 220, 223, 23(), 231, 246, 320. — sajanense Кат1п. 321. Actinidia arguta (Sieb. et Лисс.) Planch. 2И, 276. koiomikta Maxim. 273. Adenophora 1i1iifo1ia Ldb. 246. Aegopodium alpestre Ldb. 3~2. — podagraria L. 218, 220, 22;3, 251, 263, 298. Agropyron cristatum (L.) Gaertn. 294, 296, 3()8. — repens (L.} P. В. 261,298. Agrostis alba L. 261. — Тпп11 Turcz. 289. — vu1gar1s With. 261. Alectorla ochroleuca (Ноп(п.} Mass. 178, 183, 328, 329, 330, 331, 335. A1isma plantago-aquatica Е. 303. A11ium schoenoprasum L. 323. — tenuissimum 1. 291. — victorialis L. 220, 225. Alnaster (Ainus) fruiicosus Ldb. 237, 239, 243, 244, 326, 327. — kamtscha t1cus (Кот.} Jarm. 25>, 327. А1паз hirsuia Turcz. 253, 271. A1opecurus alpinus Sm. 180. — pratensis 1. 231, 261, 263. — ventricosus Pers. 262, 301, 302. Alyssum 1enense Adams. 3'}8. Androsace vi11osa s. 1. 294, 308. Anemone crinita Juz. 3'Л, 322. — narcissiflora s i. 230, 246, — ref1exa Steph 225. — si1vestris 1. 29}. Aneurolepidium (Agropyron) рвеи- doagropyrum (Тип.} Nev- ski. 287, 289, 291, 235, 301 — ramosum (Trin.) Nevsk:. 294, 301, 308. Angelica si1vestris 1 . 223, 230, 288. 298. — ursina (Rupr.) Rgl. et. Schma1h. 253, 262. Antennaria dioica (L.) Gaertn. 244, 245, 248. Anthoxan th u m odoratu m L. 323, 324, 331. Апйивсив siivestris (L.) Hoffm. 251, 321. Aqui1egia g1andulosa ГЬсЬ. 22~, 235, 240, 320, 322, 323. — parviflora Ldb. 245. — sibirica Lam. 245. Arabts tncarnata Pall. 308. 
«alia manshurlca Кирг. et iViaxim. 272. ~гсйааде11са decu rrens ЫЬ. 230, 320. Arctagrostis latifoila (R. Вг.) Grlseb. 256, 33l, 336. Arctogero«gramlneus (L.) 303. Arctophila fuiva (Trln.) l 82. Arctoslaphylos uva ursi (L.) Sp«ng. 245. Arctous alpina (L.) Nledenzu. 179, 183, 239, 24~1, 248, 255, 328, 331, 332. Arenarla formosa Plsch. 308- Artemlsla anethlfolla Web. 301. — austrlaca Jacq. 292, 293. — dracunculus Е. 29l, 292. — frigida Wllld. 282, 293, 296, 30о. — glauca Pall. 290, 291, 292, 293. — Gmellnli Web. 231. — incana Кей. et Lavr. 293. — jacutlca РгоЬ. 262. — 1acinlata Willd. 289, 29l, 295, 30l. — latlfolla ЫЬ. 290. — marltlma s. l. 301, 302. — nltrosa Web. 301. — pontica Е. 288, 289, 292, 301. — tanacetlfolla Е. 290. — serlcea Web. 290. Asarum europaeum Е. 223. Asparagus officinalls Е. 290. Asperula odorata Е. 223, 224. Aster alplnus I.. 290. — flaccidus Bge. 32l. Astragalus adsurgens Pall. 295. — frigidus (L.) Bge. 336. pseudoaustralis Flsch. et Меу. 333. sulcatus Е. 301. — testicuIatus Pall. 291, 308. — tschujensfs Bge. 333. Athyrium crena turn (Sommerf.) Кирг. 224. — Ййх femina (L.) Roth. 220, 224. Atragene sibirica Е. 244, 246. Atriplex Е. 262. Aulacomnium led~. 18ф. — pat«stre (Hedw.) Schwaegr. 177, 18~, 221, 238, 246, 249, 254, 255, 324. turgidum (Wahlb.) Scwaegr. 177, 179, 18l, 183, 238, 239', 255, 324, 33(), 336. Beckmannla eruclformls (L.) Нов~ 30! . — syzlgahne (Steud.) Fernald 262. Bergenla crassifolia (L.) Frltsch. 219, 225, 324. Betula coslata Trautv. 271. — dahurlca Pall. 202, 271. — Ermanll Cham. 202, 222, 253. — exills Sukacz. l56, 177, 180, 235, 236, 239, 243, 255, 256, 324, 328, 331, 332. fruticosa Pall. 238, 254. humllis Schrank. 235, 238, 243, 244, 254. — Krylovli G. Кгу1. 201, 250. — Mlddendorffil Trautv. et Меу. 180, 235, 238, 243, 253, 326. папа Е. 156, l57, 177, 180, 183, 24l, 257, 328, 331. — platyphylla Sukacz. 202, 231, 25>. — pubescens ЕЬгЬ. 201, 257, 298, 306 rotundifolla Spach. 225, 235, 326, 328, 33<), 335,:536. Sc hmld tii Rgl. 27l. tortuosa ЫЬ. 252. — ve rrucosa F h rh. 201, 249, 251, ~98. Bolboschoenus (Scirpus L.) mari- timus (L.) Palla. 304. Brachypodlum plnnatum (L). P. В. 251, 298. Bromus inermis Ееуьь. 230, 26l. Bryopogon chalybeiformls (L.) Elenk. 239. Вгуит (L.) Limpr. 254. Bupleurum аигеигп Flsch. 223, 225, 321, 322. multinerve DC. 240. Cacalla hastata Е. 220, 244, 2Я, 298. Caiamagrostis агипйпасеа (L.) Roth. 244, 246. — epigeios (L.) Roth. 245, 246, 288, 289, 304. — lanceolata Яой. 304. — Langsdorffii (Link) Тг!п. 220, 260, 261, 277, 304. — lapponica (Wahlbg.) Hartm. 239, 256, 331. neglecta (Ehrh.) Р. В, 304, 32~. — obtusata Trin. 220, 246, 251, 263. 427 
Сд11а palustris 1-. ~04. t.alllergon (Sull.) Kin db. 184, 306. — g1ganteum (Schlmp.} K1ndb. — Rlchardsonli (Mitt.} K1ndb. 305. stramineum (Brld.) Kindb. 258. Са1йа palustrls L. 298. ~arnp~nula glomerata L. 240, 246, 28~. rotundifolia L. 247 siblrica L. 290, 301. trachellum L. 223. Carnptotheclurn trlcholdes Broth. [Tomenthypnum nitens (Schreb.) 1.oeskej. 177, 221, 238, 249, 254, 255. Ca ragan a a rbo rescen s La m. 218. — frutex (L.) С. Koch. 307, 31 «8. mlcrophylla (Pall.) Lam. 294, 3 18. pygmaea (L.) DC. 294, 307, 308. Carex aquat111s Wahlb. 256. — argunensls Turcz. 308. — atrofusca Schkuhr. 331. — caespltosa L. 252, 298, 304. canescens 1. 220. — capitata 1. 239, 256. chordorrhlza Ehrh. 184. duriuscula С. A. М. 295, 296, 301, 308. enervls С. А. М. 295. — enslfolia Turcz.. 324, 331. д1ас1а11я Mack. 33!. globularls L. 221, 238, 239, 249, 256, 331. gracilis Curt. 261, 298, 304. h el eon as tes Eh rh. 331, hyperborea (rigida) Drej. 177, 328, 331. — garelinii Meinsh. ЗОО, 302. lasiocarpa Ehrh. 304. limosa L. 184, 3()5. — 1ugens Holm. (C. Socza- наеапа Gorodk.) 179. — macroura Meinsh. 220, 230, 24б, 247. melanantha С. А. М, 322. — misandra К. Br. 331. — ~) mskiana ', Н udsonii А. Веп- пе1) Meinsh. 304. — orthosiacliys С. А. М. 298. — p difonuis Г, А M. 29'., 294, 308. — реЛн,.сл ~ И;гсср. 322, 323, 428 (;дгех г1раг1а Curt. 303, 304. — rostra ta S tokes. 304. — ruthenica V. Krecz. 292. — sabynensis Less. 331. stans Drej. 182 — suplna s. 1. 2:}3. trlstis М. В. 322, '3;32. — veslcaria L. 304. wilulca Melnscl>. >58, 260, 305. Carpinus cordata Blumc. 38~. Casslope ericoldes (Pall.) D Don. 326. — Rcdowskii (Chаш. сi Schlecht.) G. Don. 326. tetragona (L.) D. Don. 179, Сая1111е)а pallida (L.) Кипй. 290. Cenolophium Pischerl (~ргепд.) Косй. М1. Centaurea scabiosa L. 290. Cetraria crispa Nyl. 179, 232, 236. — cucullata (He11.) Ach. 178, i79, 181, 183„232, 236, 239, 331. — islandlca (L.) Ach. 330. Cetrarla nlvalis (L.) Ach. 178, 179, 183, 239, 324, 331. Chamaedaphne (Cassandra) ca1y- culata (L.) Moench. 246. Chamaenerlum (Epllobium) angus- tifollum (L,) Scop. 263. — latifolium (L.) Th. et Lange. 336. Сhosenla arbutlfolia (Pall.) Skvor- tsov. 362. Clcuta vlrosa L. 303. Clrnlclfuga foetlda L. 246. С1гсаеа alpl»a L. 222. — lutetiana L. 223. Cirsium esculentum С. A. М. 301, — heterophylium (1.) Hill. 320. 321. Cladonla alpestris (L.) Rabh. 176 183, 184, 232, 240, 241, 245, 247, 330, 332, — атаигосгаеа (Felk) Schaer. 179, 330. — cocclfcra (L.) Wllld. 331. deformis Hoffni. 232, 33!. — elongate Заср. 331. — gracilis (L.) Я]11!Й. 181. — mitis Sandst. 178. — rangiferina (L.) Web. 176, 178, 179, 183, 183, 23'-' 245, 247, 332. sylvatica (L.) Hoffm. 179, 247. Claytonia acutifoiii P~i'.. ~~'-'. 
С1еМо~еие (Diplachne) sq uarrosa (Trin.) Кепд. 292, 293, 295. Clematis hexapelala Pall. 291. CIimacIum dendroIdes (L.) Web. et Mohr. 311. Clinelymus (Е1ymus) dasystachy+ — (Тrin.} Nevski. 3~~1. — раЬоапив (Claus) Nevskl. 3(0, 302. Cobresia Sinirnov11 Iv. 336. Согигга geoides (Pall ) Ldb. 3O3. Com a ru»> pa lustre L. ЗЛ. Conioselinum 1atifo11um Кирг. 288. Convolvulus Amman11 Desr. 294, 308. Corylus he1erophylla Flsch. 272. — manshurica Maxim. 272. <:otoneasler melanocarpa Lodd. 231, 245. Crataegus sangulnea Pall. 251. Crepis slbirica L. 220, 223, 23(,240 251, 288, 298, Cymbaria dahurlca L. 294. Cypripedlum guttatum Swartz. 244, 247. Dactylls glomerata L. 230, 231, 251. DasIphora (PotentIlla) frutIcosa s. 1. 235, 236, 240, 244, 254, 336. Delpglnium elatum 1. 220, 223, 231, 254. DeschampIsta arctIca (Spreng.} Schischk. 180. brevlfolia. ]82. — caespitosa (L.) P. В. 255, 322, 323. Dianthus versicolor Fisch. 293. Dlapensla lapponica L. 179, 328. Dicranum Hedw. 184, 238. — Bergerl Bland. 156, 183, 235, 239, 255 — cungestum Brld. 156, 177, 235. — e ion gatu m Sc h leic h. 177, 240. — т;ц'из Smith. 2 8. — undulaturn Ehrh. 2]8. Dlgraphls arundinacea (L.) Тг1п. 261. Doronlcum altaicum Pall. 3)2, 323, Dracocephalum disco,'or Ьде. 308. — grandifloruin L. 32 (, 322, ЖЗ. — pe reg ri n u m 1 308. Dtepanoc1adus (C. Mи }.) Roth. 221 ° З~'5, — exannulatus (Вг еиг.) War- nst. 184, 258, 305. — Iycopodioides (Schwaeg<.} Warns1. 184, 258, 3(}5. — SendInerI (Schimp,) Яагпй. 258. — vernIcosus (LIndb.) Warnst. 258, 305. Dryas oxyoaonla Juz. 330, 335. — punclata Juz 181, 183, 328. Dryopteris fiIix mas (L.) Schott. 223. — Linnaeana Ch ristens. 219, spInuIosa (NulI) I(tze. 2I9. 22(]. Dufourea arctlca Hook, 236, 239. E1euterococcus senticosus (Rupr. et MaxIm.) Maxtni. 272. Elym us чШоз1зз1т us Scribn. 336. Empetrum nlgrum s. 1. 157, 177, 179, 2g~a, 245, 246, 248, 326, 328, 330, 331. Empetrum androgynum V. Vassil. 332. Epiloblum montanum L. 224. Equisetum sllvaticum L. 221, 230, 246. Eriopho rum an gustifoliu m goth. 252, 3('5, 336. — Chamissonls С.,А. М. 181, 335. — gracile goch. 258, 305,. — russeolum Fr. 184. — Scheuchzeri Норре. 184, 256, 33 i. — vaginatum L. 179, 3 5. ErythronIum sIbIrIcum (Р. et М.) Кгу1. 251. Euphorbla pilosa L. 231. Festuca altaica 1'rln. 239, 323, 328, 33]. — brevifolia К. Br. 177 — gIgantea (L.) VIII. 223. — Кryloviana Reverd. З~З. lenensls Drob 212, 262. — p raten sis H uds 375. — pseudovlna Hack. 289, 290, 2Э1, 292, 293, 308, — suplna Schur. 18(, 239, 248, 255, 324, 328, 330, 331. Festuca tristis Кгу1. et lvanitzk. 323. Fillpend ula hexapetala G ilib. 288, 283, 290. — kamtschatica (Pall.) Maxim. 263. — uImarIa (L.) Maxim. 220, 252, 254, 288, 298, '304. ~raga ria virid is D uch. 288. Рraxinus >aanshurica R].]pr. 270. 429 
РгШ11аг!а kamtschatensls (1.) Plsch. 262. (Ъа1айе11а punctata s. 1. 288, .'Щ0, 292, 301, 302. valium Ьогеа1е 1. 246, 255, 290, 298. palustre L. 298. uliglnosum L. 298. чегит L. 291), 291, 292. Cientlana alglda Pall. 321. — atrata Bge. 333. barbata Froel. 255. — grandlflora Laxm. 322. — tenella Roltb. 154. Cieranium alblf lorum Ldb. 225, 320, 32l, 322. — pratense L. 298, 322. (ieranlum pseudosibirlcum J. Me- уег. 230. Glaux marltima L. ЗЛ, 302. Glycyrrhlza uralensls Plsch. 301. Gypsophila altissima L. 242, 290. Hellctotrichon (Avenastrum) — desertorum (Less.) Pllger. 289, 290, 291, 307, 308. — pubescens (Huds.) Pllger. 230, 23l, 240. — Schellianum (Hack.) КИа- дача. 290. Hernerocallis minor Mill. 291. Heracleum dlssectum Ldb. 220, 230. dulce Flsch. 253, 262. Не1егораррия (Aster) altalcus (Willd.) Novopokr. 289, 290, 2)3, 294. Hlerochloe alpina (1111) Roem. et Schult. 322, 331), 331. Н!рригЬ vulgaris L. 252, 304. Hordeum brevlsubulatum (Trln.) Link. 300, 302. Hydrocharis morsus-ãanàå L. 3o5. Hylocomlun splendens (Hedw.) Вг. et Sch. [Н. ргоМегит (L.) Llndb.j. 177,,81, 183, 218, 239, 246, 255. jnula sallclna L. 230, 298. Iris blglumis Vahl. 301, 302. — gaempferi Sleb. 277. — ruthenica Кег.-Qawl. 244, 246, 247. >ug1ans manshurlca Maxim. 269. — regia L. 2'э9. Яипсиз arctlcus Willd. 182. — blgiuinis L. 182, 336. — Gerardii Lois. 302. — iceps Rost. 336. — triglumis L. 336. >~niperus communis L. 239, 245, 329. 43Î Juncus ps««)sabina Г'. cl. М. 3)9. — sibirlca Яurgqd. 240, 32д Jurtnea п1и1Я1ога ([..) В. Fedtsclt 291. Kalopanax septemlobum (Thunb ) Koldz. 270. КосЫа Prostrata (L.) Schrad. 294, 296, 301. Koeleria altalca (Domln) К~у1 320 333. — gracills Pers. 289, 290, 291, 292, 233, 294, 295, 308 — Ledebourll Dom. 320, 333. Коеп!п!а Ыапйса 1 154. Larlx Cajanderl Мауг. 195. — Czekanowskii Szafer. 201. — d а h u rica T u rcz. 156, 195, 199, 201, 202, 229, 232, 233, 239. — siblrica Ldb. ]56. 199, 201, 202, 229, 231, 232, 235, 238, 239, 240. — Sukaczewll Dylls, 201. 1.asiagrostis splendens (Trln.) Кипй,. 301, 302. 1.athyrus Gmelinii (Fisch.) Frltsch. 223. — humllis Fisch. 244, 245. — pisiformis L. 251, 288. — pratensls L. 288, 29.). pannonicus (Kramer) Gar- cke. 290. 1.edum decumbens (Alt.) Small. 179. — hypoleucum Кот. 222. ра1ustre 1. 157, 183, 236, 239, 332. Lespedeza bicolor Turcz. 276. Leontopodium conglobatum Turcz. 290. 1.lbanotis condensata (L.) О. НоЛт, 254. — ln termed ia Rupr. 288, 290, 298. — monstrosa (Willd.) DC. 321. 1.lgularla glauca (L.) О. НоЛт 230. — slbirica (L.) Cass. 25J, 298. Llgustrlna amurensis Rupr. 271. Lliium dahurlcum Кег -Оа1ч1. 277. — martagon 1. 244, 246, 255, 298. Llmnas Steiierl Trln, 237. — Veresczaglnll Кгу1. et Schischk. 333. 1.lmonlum М!!!. (Statlce L.) Gme- 1йлП (Wllld.) Ktze. 300, 302. Ltnnaea boreaiis 1. 219. 
inosyris tatarica (Less.) С. А. М. 308. [ tn u m pe ren n e s. t. 290. 1оп~сега altaica patt. 2~8, 230, 254. I.ontcera edutis Turcz. 253. tata- rtca 1. 3)7. Luzuta multiftora s. t. 321. — ntvalis Laest. t80. Lycopod turn atpinum L. 324, 331. Lystjnachia vutgaris L. 305. Lythrum saticaria L. 298, 303, 305. клаас Ыа а mu rensts Rupr. et Maxtm. 27t, 275. V1ajanthemum bifottum (L.) F. Schmidt. 219, 246. Ма1ив manshurtca (Maxtm.) Кот. 272. 41edicago 1а~са~а s. t. 290, 29t, 293, 295. 4teesta triquetra Hedw. 184, 258, 305. Mettca nutans L. 220. .'t4etttotus dentatus (W. et К.) Pers 301. Мепуапйеь trtfotiata L. 305. Vlittum еЦыит L. 218, 220, 230. .'tI!tnuartta arctica (Stev.) Asch. et Gr. 332. V!ntum L. 2211, 254. 3fyosotis silvatica s. t. 289. Myriophyttum verttctttatum L. 304. Nardosmia frtgida (L.) Hook. 254. Netumbium nuciferum G artn. '266. Nephroma arcticum (L.) Torss. 177, t81, 236. i4ttrarta stbtrica Patt 301. Nuphar tuteum (L.) Sm. 305. Nymphaea candtda l'rest. 305. Onobrychis tanaitica Spreng. 290, 292. Ortganum vutgare L. 298. Osmorhtza artstata (Thunb.) Mak. et Yabe. 223. Ostericum palustre Bess. 298. oxalis acetosella L. 219, 246. Oxyria dtgyna (L.) Hill. 331. Oxytropis muricata (Pal1.) DC. 3~8. Padus МаасЫ1 (Rupr). Кот. 271. — racemosa (Lani.) Gilib. 271. Paeonta anomala L. 223, 230, 244, 246. Pa1ude11a squarrosa (Hedw.) Вгй. 258, 305. Papaver и и@с а и 1е 1 . 322. — rad t cat u m R ё t tb. 154, 181. »«s quadrifolia 1. 248. »rme1ia (Asch.) De Not. 218. — conspersa (Ehrh.) Ach. 296. — vagans Nyt. 293, 296. Parnassta patustrts .L. 254 Patrtnta sibtrtca (L.) Juss. 298. amoena adams. 323. compa«a Steph. 321, 322, 323. 7Jtttd. 288 Karoi Freyn. 252, 303 — tabradortca Wirstng 254 — tapponica L. ~77 t77 332 — verttcittata L. 177, 225, 240, 32t. 322, Peucedanum Mortssonii Bess. (rut- hentcum М. В.). 288, 290, 29t, 292, 30t. Phettodend ron amurense Кирг. 269. Phjtadetplius tenuifottus Rupr. et Maxim. 272. РЫецт atptnum L. 322, 323, 331. РЫеит phteoides (L.) Stmk. 288, 289, 290, 29t. — pratense L. 26t, 288. Phtojodtcarpus sibiricus (Steph.) К -Pot 290. Phtomis tuberosa L. 288, 290, 291, 292. Phtox sibtrtca L. 308. Phragmites communts Trin. 303. Ptcea ajanensts Fisch '20t. jezoensis (Steb. et Zucc.) Carr. 201, 202, 222, 268. — obovata Ldb. 198, 202. — koraiensis Nakat. 269. Ptnus koraiensis Steb. et Zucc. 268. — pumila (Patt.) Rg1. 233, 234, 235, 236, 24~~, 253, 320, 327. stbtrica (Rupr.) Mayr. 202. — stbirica Mayr. var. humis- trata Litw. 225. sttvestris 1. t99, 202, 229. P1antago Cornutit Gouan. 301, 302. — maxtna Juss. 301. salsa Pall. '01, 302. — stepposa Кирг. 288, 290. Pleurospermum uralense Hoff. 220, 251, 320. P1eurozium Schreberi (Wi1ld.) Mitt. 177, 218, 233, 235, 236, 237, 239, 241, 246. Роа 1.. alpigena (Fr.) Ltndm. 331. — alpina L. 322. altaica Trin. 33~. — arctica R. Br. 177. — botryotdes Trtn. 242, 289, 291), 291, 292, 294, 295, 296, 308. 
Poa pratensis 1 . 230, 256, 288, 289. sibirtca Roshev. 220, 230, 23~, 3'1, 323, 33t. — stepposa (Кгуг.) Roshev. 308. Polemontum boreate Adams. 181. — coeruteum s. <. 254. Polygonum atptnum Att. 321. btstorta 1. 32), 3~2. — vi vtpar u m 1 . 177, 322, 331, 336. Polytrichum commune Hedw. 221, 248. — juntperinum Hedw. 177, 235, 246, 328. strtctum Sm. 156, 177, 178, 179, t83, 240, 330. Populus alba L. 202. — laurifolia Ldb. 202. — Maxtmowtczit А. Henry. 271. — ntgra 1 202, 261. suaveolens Pisch. 202, 253. — tremula 1. 202. Petentilla acaults 1. 292, 293, 294, 293, 296, 308. — argentea L. 290. — bifurca 1. 290, 291, 293, 294, ЗОЗ. — flagetlaris Willd. 290. — sertcea Bge. 308. — soongorica Bge. 308. — vtscosa J Don. 295. Primula 1ongtscapa Ldb. 301, 302. — тасгоса1ух В~е 251. — pa11assii Lehm. 25t. Ptarmica cartitaginea Ldb. 298. Ptertdium aqutlinum (L.) Кипп. 246. Ptilidium citiare (L.) Hampe. 177, 1St, 183, 236, 238, 239, 241, 255. Ptilium crlsta-castrensls (Hedw.) de Not. 218, 246. Puccineltia Pari. (Atropis Rupr.) 302 — tenuifIora (Turcz.) Schribn. et Мегг. 262, 302. Ра1топапа mottlsslma Ке и. 220. Pulsatitta patens (L.) Mitt. 242, 244, ~45, 247, ~89, 29), 29'~ — Turczaninovii Кгу~. et негр. 292, '295. Ругейгут (С Л гувапгЛ етит) аЬго- tanifolium. 333. Руго1а rotundifolia L. 244, '247, 254. Py rus ussu ri en sis Max i m. 272. Quercus mongottca Fisch. 269. Ramischta se ип4а (L.) Qarcke. 244, 246. 432 Ranuncutu~ grandifotius С. A. М. 3)0. Rhaponticum (Leuzea) carthamot- des (Wittd) 1tjtn. 320, 321, 323. Rhododendron aureum Georgt. 225, 226, 2.Ц, 324, 326, 3 8, 329. — dahuricum 1. 225, 230, 233„ 244, 329. — parvtfotium Adams 233, 329. Rhynchospora atba (L.) ЧаЛг. 257. Rhytidtadetphus triquetrus (Hedw.) Warnst. 2 ~ 8. Rhytidium rugosum (Hedw.) К1пдЬ. 177. Р,ока acicularis Lindl. 244, 245, 307. — ctnnamomea 1. 307. — dab u rica Patl. 245. Rubus arcticus 1. 254 saxattlis 1. 247. Катех ar~ticus Trautv. 331. arifolius А11. 320, 323, 332, Sagittaria sagtttifolia 1. 304. Salicornia herbacea 1. 262, 300. Salix саргеа 1. 238, 305. — gtauca 1. !77, 327. — Krylovii Е. Wolf. 327, 336. 1anata L. 177. — lappon u m 1 . 258. — myr~inites L. 332. — myrti11otdеs 1. 238, 258, 260, 305. — oblongifolia Trautv. 336. pentandra 1. 298. potaris Wahlb. 177, 180. — p ulcc ra Cham. 177. — pyrotifotia Ldb. ~9о, — replans Яирг. 177. relicutata 1. 260, 324, 332. sibirica Patt. 298, 305. — Tu rczani nowii Laksch. 324, 332. — rosslca Nas. 296. — xerophita Ftoder. 298. Sanguisorba atpina Bge. 323. — officina<is L. 246, ASS, 289, ~95. Sanicuta еигораел L. 2)3. Saussurea alpina (L.) DC. 322. — amara (L.) DC. 30~i, 302. controversa DC. 255, 289. Frolowii Ldb. 32(). — latifolla Ldb. ~20. 321, 322. Saxifraga Ь-onchialis L. 248. — hieracifotia %didst. et КИ. 255. hirculus L. 254, 255. — punctata L. 177, 225. 
ScaQiosa Fischeri DC. 295. ochroleuca L. 242, 292. Scheuchzeria palustrls L. 257, 305. Schizandra chinensis (Turcz.) Baill. 272. Schizonepeta mul««dв (L.) Вг1с1. 290. Schultz1a сг1пИа (Pall.) Spreng. 240, 320, 321, 322, 323. qcolochloa festucacea Link. 303, 304. ScorpIdium всогргоЫев (Hedv .) Li~pr. 258. Scorzonera radiata Fisch. 245, 289, 321, 322. $cute11aria balcalensis George. 295. — galericulata L 303. Senecio Jacobaea L. 291. — octoglossus DC. 320. Serratula coronata L. 288, 298. Sese11 Ledebourli G. Don. 291. Silaus Besseri DC. 292. Silene gramlnlfolia Otth. 308. — multiflora (Ehrh.) Pers. 301. — repens Part. 308. Solldago virga-aurea L. 251, 331. Sorbaria sorb1folia (L.) А. Br. 276. Sorbus sambuclfolia Roem. 253, 327. — siblrlca Hedl. 218. Sparganium ramosum s. 1. 303. Sphagnum acutifolium Ehrh. 306, — angustifolium С. Jens, 221. 238, 249, 256, 306. — Apiculatum Н. Lindb. 306. — balticuni Russ. 257. — centrale С. Jens. 221. Dusenii С. Jens. 257. — fuscum (Schimp.) Klinggr. 184, 256, 257, 258, 306. Girgensohnii Russ. 221, 238. — Lindbergii Schimp. 183. mage11anicum Brid. 256, 306. — obtusum Warnst. 256. О riparium Angstr. 257. — гиЬе11цп1 'фИ1я. 257, 306. — squarrosum Сгоае. 221. — subsecundum Nees. 258, 305. Warnstorfii puss. 221, 238, 255. — Wulfianum Girg. 221. spiraea а1 ina Ра11. 235, 240, )54 32 . — aquilegifolia P~li. �8. — chamaedryfolia 1.. 230. hypericifolia 1. 307. '8. Л. В. Шуныловя — Sch mid t. 230, 236, 244, 245, 254. — sa11clfo11a L. 254. tr11obata L. 307. Stachys palustrls L. 303. — sylvat1ca L. 224. Stellera chamae)asme L. 295. Stereocaulon paschale (L.) Fr. 241, 255. Я~ра capillata 1, 289, 291, 292, 293, 308. deciplen s Р. S m irn. 262, 292, 294. Joannls Czel. 242. Lessinglana Trln. et Rupr. 282. orienta11s Тгlп. 296. — rubens P. Smirn. 289, 290, 291, 293. Stratiotes alo1des L. 305. Struthiopteris filicastruni Аll. 220, 224. Suaeda cornlculata (С. А. М.) Bge. 262, 300. Swertia cbtusa Ldb. 225, 254, 320, 322. Tanacelum s!blricum L. 287, 289, 290, 295. — vulgare L. 254. Thalictrum foetidum L. 293. — minus L. 230, 244, 246, 320. 321. Thalictrum petaloideum L. 289, 291 — simplex L. 288, 298. Thapi nolia ver micularis Ach. 236. Тhermopsis alpina (Pall.) Ldb. 332. — lanceolata К. Br. 292, 295. Thesium refractum С. А. М. 301. Thuidium abietinum (Brid.) Br. еиг. 246. Thynius serpy11um s. 1. 296, 308. Tilia amurensis Rupr. 270. manshurica Rupr. 270. sibirica Fisch. 223. — Taqueti С. К. Schn. 270. Trichophorum (Scirpus) caespito- sum (L.) Hartm. 335. Trientalis europaea L. 246. Trifoliu m 1upinaster L. 246, 255, 288. Triglochin maritima 1. 301, 302. Tripolium vulgare Nees. 300. 'I'risetum altaicum (Steph.) ЯовЛеъ. 322, 323, 331. — si bi ricu m R up r. 230. — spicatum (L.) Rich t. 3'-'ч, 328. '1'ru!!ius altalclls C, А. М, 320, 32'-' 433 
Trollius asiaticus L. 225, 231, 246, 254, 322, 323. Typha angustifolia 1. 304. — latifolia L. 304. l.Jlmus lactn1ata (Trautv.) Мауг. 271. — propinqua Poidz. 271, 277 — pumila 1. 299. Urtica platyphy11a +edd. 263. Usnea 1ongissima Ach. 218. Utricularia vulgaris 1. 304. Vaccinium ovalifolium Smith. 22". — uliginosum 1. 236, 254. Valeriana capitata Ра11. 177. — petrophila Bge. 320, 333. — pseudodubia Sumn. 2Ж 3'eratru m Lobelianu а Berne. 220, 320, 321. — nigrum 1. 220, 291. 4'cronica incana L. '89, '>92, 2%', 294, 295, 296. l0ngifolia L. 28Ü, 31. sajanensis Printz.,'Ю) — spicata L. 290. 3'icia cracca L. 251, 261, 2~8, 298. — unijuga А. Br. 246. Viola altaica ger.-Ciawl. 225, ~~(), 322, 323. unifiora 1. 246. ШЬ amurensis Rupr. 272. Zygadenus stbtrtcus (1..} Л. Он ~ 231. 246. 
УКАЗАТЕЛЬ ИЛЛЮСТРАЦИЯ Рис. 1. Горизонтальные зоны Зап, Сибири — 10. Рис. 2, Растительные зоны Алтая — 10, Рис, 3. Маршруты русских землепроходцев -- 14. Рис, 4, Чертеж всех сибирских земель — 14, Рис. 5, Маршруты экспедиций Рос. Академии Наук — 16. Рис, 6, П, Н, Крылов — 18, Рис, 7. В, В, Сапожников — 18. Рис, 8, Томский государственный университет — 20. Рис, 9, В, В, Ревердатто — 20, Рис, 10, Изучение растительного покрова Сибири ботаниками ТГУ — 20. Рис, 11, Схема орографических областей Сибири — 34. Рис, 12, Геологическая карта Сибири — 36, Рис, 13, Карта оледенения Сибири по Обручеву — 38. Рис, 14, Карта палеографии Северной Евразии в эпоху максимального распространения ледников — 40, Рис, 15. Схематическая карта рельефа Сибири — 44. Рис, 16, В горах Алтая — 58, Рис, 17, Красноярский заповедник «Столбы». «Перья» — 58. Рис. 18, Общий вид гольца Сохондо — 58, Рис. 19, Р, Енисей в среднем течении — 58, Рис. 20, Р, Нижняя Тунгуска в «щеках» близ Большого порога — 58. Рис, 21, Р. Нижняя Тунгуска в среднем течении — 58, Рис. 22, Температура на уровне земной поверхности — январь — 62. Рис. 23. То же — июль — 62, 1~ис, 24, Континентальность в январе — 62. Рис. 25. Континентальность в июле — 62, Рис. 26. Годовое количество осадков — 64. Рис, 27. Снеговой покров — 64. Рис. 28, Относительная влажность воздуха — 64. Рис. 29. Климатические области Сибири — 72, Рис. 30. Карта распространения вечной мерзлоты-- 7(~. Рис, 31. Карта коэффициентов мерзлотности — 86. р с, 32, Карта зональной растительности Сибири — 1О8. Рис. 33. Влияние экспозиции на распределение леса и ст~ци — — 11ц Рис, 34. B субальпийском поясе Алтая — 118, Рис, 35. Вертикальный предел древесной растительности в Средне-Сибирском плоскогорье — 118, Рис. 36. Лесостепь с березовыми колками — 118. Рис, 37. Сибирская лиственица на полярном пределе — 118. Рис 38. Почвенная карта Сибири — 124. 435 
рис 3ц. Схсма идеального континента Восточного иолущдрия — l.« рис. 40. Обобщение схемы зональности Северной Евразии — 138. Рис. 41. Типы вертикальной зональности Сибири — 150. Рис. 42. Обобщенная схема вертикальной зональности [5(). Рис. 43. То же — 150. Рис. 44. Тундровые пушицевые ценозы на Чукотке--184. Рис. 45, Заросли пушицы в арктической пойме — 184. Рис. 4б. Заросли ивняка в пойме Анадыря — 184. Рис. 47. Схема соотношения формаций и циклов ассоциаций хвойных лесов. Рис. 48. Обобщенная схема эдафо-климатических ареалов типов хвой ных лесов Сибири — 184. рис. 49. Градации плодородия и влажности почв на эдафо-климати в- ской схеме — 184. Рис. 60. Ареалы темнохвойных формаций Сибири и кедра — 218. Рис. 51. Ареалы пихты и ели — 218. Рис. 52. Ареалы лиственичных лесов и лиственицы — 228. Рис. 53. Ареалы сосновых лесов — 242. Рис. 54. Общий вид припоселкового кедровника — 264. Рис. 55. Молодой кедр — 264. Рис. 56. Шишки кедра сибирского — 264. Рис. 57. Кедры в северном редколесье — 264. Рис. 58. Темнохвойный лес в горном Алтае — 264, Рис. 59. Горный темнохвойный лес. Рис. 60. Пихта, пораженная гусеницами сибирского шелкопряда — 264. Рис. 61. Приенисейская северная"тайга — 264. Рис. 62. Лиственичный лес в Кузнецком Алатау — 264. Рис. 63. Багульниковый лиственичник на Сахалине — 264. Рис. 64. Ягельное лиственичное редколесье — 264. Рис. 65. То же. Рис. 66. Приобский сосновый бор — 264. Рис. 67. Кедровый стланик — 264. Рис. 68. То же. Рис. 69. Липняк в Кузнецком Алатау, Рис. 70. Осиновый лес. Рис. 71. Общий вид березовых лесов — 264. Рис. 72. Производный березняк — 264. Рис. 73. Лесной луг — 264. Рис. 74. Производный березняк на севере — 264. Рис. 75. Заросли шеламайника на Камчатке — 264. Рис. 76. Яолинные ерники близ истоков Вилюя — 264. Рис. 77. 1'aM же. Рис. 78. Заросли ивняка в пойме средней Оби. Рис. 79. Канареечниковый луг в пойме Оби. Рис. 80. Олиготрофное сфагновое болото. Рис. 81. Комплексное грядово-мочежинное болото 2~4. Рис. 82. Озерно-мочежинное болото — 264. Рис. 83. Хвойно-широколиственный лес — 278. Рис. 84, Разнотравная луговая степь Западной ~-и~~иРи — ~~~ Рис. 85. Степь Забайкалья — 312. Рис. 86. ~ерновинно-злаковая степь — 312. Рис. 87. Лесная полезащитная полоса — 312. Рис, 88. Злаково-полынная степь — 312. 'Рис. 89. Зарастающее озеро в Кулунде — 3I2 Рис. 90. Там же — 312. Pvc. 91, Ареал кедрового стланика — 326. Р«. 92, Подгольцовые заросли кедрового стланика Р«. 93. Кедровый стланик на Чукотке — 338. 436 
352. провинций по !>>. Карта ц<><.а«««о-гсографичсс«их >vl >«>«о<, .[[оир[[ J[(), [<r[p ') УРУ аг 9 > Карта ботаника-географическ«х <><>g<g< ..,,", < <>нфильеву -- 344. Карта оотанико-географических оо.часге>< „вн„„„„- К узнецову — 346. Схема зон и провинций по П. Н. Кр[,[дову 98. Карта фитогеографических областей и П. Н. Крылову — 352. Рис. 99. Карта ботаника-географического расчленении <ибири до автору - — 380, 
СОДЕРЖАНИЕ Предисловие в ц л ~ ° ф ° Введение История исследования растительного покрова Сибири и краткий обзор литературы Часть первая. Основные факторы формирования и географиче- ского распределения растительного покрова Сибири Гл а в а 1. Основные этапы геологической истории Сибири и формы рельефа 1. История суши 2. История растительного покрова . 3. Рельеф Г л а в а II. Климат Сибири 1. Общие закономерности климата 2. Типы климата Г л а в а Ц1. Вечная (многолетняя) мерзлота 1. Общая характеристика и географииеекое распространение '~. Явления, обусловленные вечной мерзлотой 3. Происхождение вечной мерзлоты и климатические условия, необходимые для ее существования 1-1 ~ с т ь в т о р а я. Основные черты почвенно-растительного покрова Сибири и главнейшие закономерности его географического рас-' пределения в свете некоторых теоретических вопросов ботаниче- ской географии 1'л а ва IV. Некоторые общие вопросы классификации и географии растительных сообществ 1. Проблема классификации растительных сообществ 2, Вопросы ареалогии растительных сообществ в связи с «роблс- мой зональности Г л а в а V. Основные черты растительного покрова Сибири 1 л а в а VI Основные черты почвенного покрова Сибири 1. Географическая связь между растительностью и почвами 2. Основные типы почв Сибири в связи с закономерностями их географического распределения Г л а в а VII. Идеальная схема зональности и основные закономерно- сти географического распределения растительности Сибири 1. Схема идеального континента Восточного полушария 2. Обобщенные схемы зональности северной Евразии 3. Значение геоморфологических факторов 4. Зональное расчленение Сибири и типы зональности ~ a c т ь т р е т ь я. Характеристика растительности Сибири по бота- нико-географическим областям и зонам > a s a VIII. Тундрово-арктическая область 1. Экологические особенности растительного покрова ~38 31 33 34 39 44 59 66 73 77 89 !06 119 123 137 143 148 
157 159 161 165 172 176 186 191 194 203 268 273 279 281 287 341 342 359 370 383 426 435 -Q9 2. Состав флоры и ее происхождение 3. -~ональное расчленение тундрово- арктической области 4. Причины безлесья тундровой зоны формы поверхности (микро-меэорельеф) Растительный покров Принципы классификации сообществ . 1~раткая характеристика тундровых ценозов Г л а в а 1Х. Бореально-лесная область 1. Общая х ар актер истика обл асти 2. Зональное расчленение бореально-лесной области 3. Состав древесных пород — эдификаторов 4. Лесные сообщества Принципы классификации и эдафо-климатическая схема хвой- ных лесов Сибири Темнохвойные формации ..., . 217 Тайга Черневые леса......... 222 Редкостойные темнохвойныс леса и редколесья .. 224 Светлохвойные формации........ 228 Лиственич11ые леса....... 229 Редкостойные лиственичпые леса и редколесья .. 238 Сосновые леса 241 Летнезеленые формации .. „.... 249 Мелколиственные леса 5. Растительность неплакорных местообитании 254 Г л а в а Х. Хвойно-широколиственно-лесная область ...265 1. Общая характеристик» 2, Состав доминантов хвойно-широколиственных и широколи- ственных лесов 3. Основные черты лесной растительности Г л а в а XI. Степная область I. Общая характеристика 2. Зональное расчленение степной области Сибири 3. Зональные ценозы степной области Травяные сообщества Лесные ценозы лесостепи ...... 297 4. Интразональная растительность .... „. 300 5. Безлесье степей и хозяйственная деятельность человека „. 309 Г л а в а ХП. Высокогорная растительность...... 314 1. Основные черты альпийской и гольцовой растительности и осо- бенности вертикального расчленения высокогорной области 2. Особенности высокогорной флоры Сибири..... 319 3. Фитоценозы высокогорно-луговые ...... 320 4. Фитоценозы гольцовые и подгольцовые.... 324 5. Эдафически обусловленные высокогорные формации .. 333 6. Тнпы поясного распределения растительности.... 336 '1 а с т ь ч е т в е р т а я. Ботанико-географическое районирование Снбнрк 339 Г л а в а XII1. Проблема ботанико-географического районирования Сибири 1. История вопроса ботаника-географического расчленения Сибири 2. О принципах ботаника-географического районирования Сибири Г ч а в а XIV. Схема ботанико-географического районирования Сибири и ее обоснование ° ~ > ° ° В 'ьиблиография Ф ° ° Ч е x'~;ääàTåëü латинских названий растений ~кдздтель иллюстраций 
Людмила Васильевна ШумиловаБОТАНИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ СИБИРИ '1 ехнический редактор Л. Г М о р д о в и н а Корректор М. И. С в а р о в с к а я ()6..1ожка автора по гравн~ре В. 1f. Я е ш к о в а. К300545. Сдано в набор 1/Х-61 г, Подписано к печати 9/Х-62 г.Бумага 60)(92'/1~. Объем 27,4 печ. л. (+ 63 вклейки),l3,7 бум. л. Тираж 2000 экз. Цена 1 руб. 92 коп.Цена в переплете 2 руб. 07 коп.Издательство Томского университета, пр. Ленина, 34. Типография № 1 Полнграфиздата, Томск, Советская„47.