Во славу отечества Российского (развитие военной мысли и военного искусства в России во второй половине 18 века) - Золотарев В.А., Межевич М.Н., Скородумов Д.Е.

Автор: Золотарев В.А. Межевич М.Н. Скородумов Д.Е.

Теги: период феодализма (iv в - 1861 г) военное дело военная история россии военная история

Год: 1984

Похожие

История России 18-19 вв

Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV – первой трети XVI в

История военной стратегии России

Военная история допетровской России

Текст

ВО СЛАВУ
ОТЕЧЕСТВА
РОССИЙСКОГО
I еиералиссимус
А. В. Суворов
В.АЗОЛОТАРЕВ
М.Н.МЕЖЕВИЧ
Д.Е.СКОРОДУМОВ
ВО СЛАВУ
ОТЕЧЕСТВА
РОССИЙСКОГО
(РАЗВИТИЕ ВОЕННОЙ МЫСЛИ
И ВОЕННОГО ИСКУССТВА В РОССИИ
ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVIII В.)
МОСКВА -МЫСЛЬ I9H4
ББК 63.3(2)46
3-80
I’ I ДА К ЦП И ИСТОРИ' IЕСКОЙ ЛИТЕРЛТУР Ы
Руководитель авторского коллектива
канднда! нсюрнчсских наук В. .Л. Золотарев
Рецензенты:
Заслуженный деятель науки РСФСР„
доктор исторических наук В. В. Мавродин;
доктор военных наук, генерал-майор И. С. Лютов;
кандидат исторических наук А* II. Барбисов
0505010000-034
3--------------- 57-83
004(01)-84
О Издательство «Мысль». 1984
Суворин Александр Васильевич. 1730—1800. С. Фросте. 1833 г
◄ Переход войск Суворова через Альпы в 1799 году. А. И. Попов.
1904 ।, фрщ мент
. —-------• ’..I I - .
Родословное древо родя Суворовых. А. Грудников
< Усадьба Суворова. Н. Шабунин
•< Фамильный герб А. В. Суворова. 1800 I.
Портрет Л. В. Суворова в чине генерал-поручика.
Неизвестный художник. Вторая половина XVIII в.
Суворов А. В,, с натуры в Вене. И. Крейцингер. 1799 г
А. В Суворов в чине генерал-фельдмаршал». Неизвестный художник.
XIX в.
Взятие Берлина русскими войсками 9 октября 1760 г, ►
А. Шарле мань. 19(Ю г.
Спасение А. В. Суворова гренадером Степаном Новиковым в бою ►
под Килбурном. К. И. Кеппен. IK55 г.

А. В. Суворов н селе Кончанском получает извещение о назначении
его главнокомандующим союзными войсками в Италии.
И. Е. Геллер. 1902 г.
Сражение на реке Адде 17 апреля 1799 года. Спнавонеттн. 1X00 г.
Горжес твснная встреча Л, В. Суворова в Милане 18 апреля 1799 г.
А. Шарлсмань. 1859 г.
С ражение на реке Треббия 8 нюня 1799 года. А. Е. Коцебу

Переход Суворова через Альпы. В, И. Суриков. Фрагмент
< Сражение при г. Нови 4 августа 1799 юда. А. Е. Коцебу
Суворов на Сен-Готардс. А. Шарлемань. 1855 г.
Переход войск Суворова через Сен-Готард 13 сентября 1799 года.
Л. Е. Коцебу
Возвращение русских войск из Швейцарии. 1799 год. В. Коббель. 1800 г.
ВВЕДЕНИЕ
Книга, которую открывает читатель, посвящена воен-
ной истории России второй половины XVIII в. Это было
чрезвычайно насыщенное и необычно яркое пятидесятиле-
тие: время Радищева и Новикова, Татищева и Державина,
Ползунова и Кулибина, эпоха «просвещенного абсолютиз-
ма* и крупнейшей за всю историю страны крестьянской
войны под руководством Пугачева.
Но вторая половина века отмечена еще одним исклю-
чительно важным явлением — завершением формирования
национальной школы военного искусства России нового
времени. Процесс этот тесно связан с активной внешней
политикой, которую проводило российское государство на
данном лапе своей истории. Никогда ранее Россия не
вела такого количества войн на протяжении сравнительно
небольшого отрезка времени. Походы, сражения, войны
следовали буквально друг за другом, а в иные годы страна
напрягала военные усилия одновременно на двух театрах
военных действий.
Русский солдат в этот период сражался в степях
Причерноморья и на берегах Дуная, в лесах и болотах
Пруссии и на побережье Балтики, в долинах Италии и в
неприступных горах Швейцарии. Армия России покрыла
себя неувядаемой славой. В ходе войн русская армия
превратилась в наиболее сильную и боеспособную армию
Европы. Сложилась национальная школа военною искус-
ства, в рамках которой были достигнуты большие успехи
в развитии стратегии, тактики, воинского воспитания.
Войны и победы, одержанные в них русским оружием,
способствовали превращению России в реальный и мощ-
ный фактор мировой политики. Еще недавно отгорожен-
ная, казалось, на века от Европы своими внутренними
смутами, занятая извечным соперничеством с ближайши-
ми соседями на юге и западе, только что удивившая весь
мир своим царем-реформатором, Россия вдруг оказалась
не только участником европейской политики, но и ее
активным творцом.
Два века отделяют нас от тех славных событий. Ушла
в прошлое та эпоха, изменился мир, изменилась наша
страна. Однако и сегодня мысленно обращаемся мы к
тому времени, не можем не обращаться уже потому, что
это страницы истории нашего народа, «великого и высоко-
одаренного народа», по определению Ф. Энгельса’.
Память одного человека не может быть долгой: она
умирает вместе с ним. Но память о людях, их делах и
свершениях может жить вечно потому, что постелем
2d 944
1
человеческой памяти являются не только люди, но и
народы. Л эта социальная память не умирает» она
существует как одно из наиболее примечательных качеств
сообщества людей.
Прошлое никуда нс уходит. Оно живет вместе с нами
как доказательство того, что и мы своими делами будем
существовать в будущих веках. Чем совершеннее стано-
вится человеческое общество, тем дороже ему прошлое,
тем острее стремление человека познать в полном объеме
историю своего народа. «Люди, как тени,— говорил
А. В. Луначарский,— но дела их, как скалы». И есть
только один способ сделать доступной каждому человеку
объективно складывающуюся связь времен — развивать
историческую науку. Именно и только история помогает
нам не просто осознать эту связь, но и стать се активными
участниками, ибо сама история — память народа о самом
себе.
Социализм бережно относится к историческому прош-
лому— ведь само социалистическое общество явилось
закономерным результатом экономического, социального,
политического и культурного развития народов нашей
страны. «...Действительная история,— пишет В. И. Ле-
нин,— есть база, основа, бытие, за коим идет созна-
ние..,»2 Сознание нашего народа сегодня неотъемлемой
составной частью имеет осознание исторического прошло-
ю, т. е. правильное и полное понимание его. И чем четче
это понимание преемственности современного человека по
отношению ко всей многовековой истории своего народа,
тем ближе и дороже нам настоящее.
Но отношение советского человека к прошлому своей
Родины не имеет ничего общего с эдаким умилительным
созерцанием его причудливых поворотов. История и се-
годня является итогом противостояния прогрессивных сил
и мировой реакции. Как указывалось на XXVI съезде
нашей партии, «фактом является и заметное обострение
идеологической борьбы. Для Запада она не сводится к
противоборству идей. Он пускает в ход целую систему
средств, рассчитанных на подрыв социалистического ми-
ра, его разрыхление»В арсеналах этих средств не
последнее место занимает фальсификация истории нашей
страны, охаивание грудного и героического прошлого ее
народов. Собственно говоря, удивляться тут нечему: ведь
в своей сущности буржуазия и се отношение к истории
ничуть нс изменились с тех пор, как Ф. Энгельс сформу-
лировал свое категорическое и исчерпывающее обвинение
в ее адрес: «Буржуазия все превращает в товар, а,
следовательно, также и историю. В силу самой ее приро-
ды. в силу условий ее существования ей свойственно
2
•I । и . iii|»hiuapoH.111. всякий товар: фальсифицировала она
nit • < и историю»4.
()xoiников перелицовывать, «улучшать», т. е., попро-
н юноря. извращать, русскую историю и сегодня несть
• I и Один из наиболее излюбленных приемов на этот
• hi отка» России в праве на свою собственную исто-
..... i гремленис рассматривать ее, нашу историю, под
• up* ic тощим углом зрения различных иноземных вли-
пши на Россию. В этом ключе трактуемая, отечественная
|н юрия развертывается как цепь более или менее удач-
ных заимствований— в культуре, в политике, государ-
i гш-ииом управлении, военном деле. А начало начал в
лом калейдоскопе зарубежных воздействий — теория нор-
м.111111 i ni о происхождения русского государства. Запу-
ш» ни.hi н пн । немецкими историками, еще в начале
XVIII в оказвпшимися на русской службе, и с радостью
подхваченная кадетскими и кадетству ющими профессора-
ми буржуазной России, этими «Иванами, не помнящими
ро (с гва», она и сегодня остается краеугольным камнем
всех концепций Запада о России. «Вся русская история,—
пишет Ф. Нестеров,— с точки зрения буржуазной слави-
k 1икн, есть чередование господства аварского, хазарского,
варяжского, монголо-татарского, догматического визан-
П1ЙСКОГО влияния и начиная с эпохи Петра вплоть до
самой революции благотворного европейского воздействия
и господства остзейских немцев. Оживленные споры
развертываются главным образом вокруг вопроса о том.
какое именно господство оказалось решающим для судеб
России» \
В свете такого подхода и русская история, и сама
революция в России выглядят как нечто полностью
выпадающее из рамок закономерностей общественного
развития, как хаотическое коловращение народов и бесси-
стемное смещение культур, неизвестно каким образом
«вдруг» породившие из себя революцию, которая уже в
силу такого основания оказывается в высшей мере нети-
пичным явлением. Высокомерно-покровительственное тол-
кование Западом российской истории превращается в
антисоциалистическое, антисоветское по своему содержа-
нию перечеркивание главного рубежа этой истории.
Поток времени, таким образом,— это нс просто беско-
нечно текущая река истории. Современные водоразделы
классового противостояния определяют, что именно, ка-
кую «добычу» исследователь стремится извлечь из этого
потока. Сегодня усилиями западных советологов в толко-
вание русской истории добавляется еще один мотив —
обвинение России в некоей извечной агрессивности, зало-
женной в самой природе «азиатско-славянских» народов.
2 •
3
В этом надуманном качестве стремятся усмотреть едва ли
не главную движущую силу истории России. А главное —
оправдать свою современную политику империалистиче-
ской агрессии, гонки вооружений и оголтелого антисове-
j изма.
Сказанное имеет прямое отношение к содержанию
данной книги. Ведь наш рассказ—о военной истории
России, в процессе которой не только существенно обога-
тилась стратегия и тактика русской армии, но и был
внесен большой вклад в развитие мирового военного
искусства. Что же представляли собой эти войны с точки
зрения объективного их результата, их места в истории
Iосударства российского?
Говоря в целом, войны, которые Россия вела в
рассматриваемое время, в основном играли роль средства
восстановления (хотя еще и неполного) тех позиций и того
влияния, которые были характерны для древнерусского
государства в те далекие времена, когда союза и матримо-
ниального породнения с ним искали ведущие монархии
Европы.
Яркий период русского военного искусства, печатью
которого отмечены войны и сражения второй половины
XVIII в., имел своим объективным основанием тот специ-
фический характер войн, которые вела тогда Россия.
Надо помнить, что Англия и Франция в это время уже
весьма активно подводили под свое государственное суще-
ствование фундамент в виде грабежа заморских колоний.
Уже сложилось многонациональное австрийское государ-
ство, базировавшее свою мощь на порабощении славян-
ских и иных ненемецких народов, продолжала свою
хищную европейскую политику Пруссия, ловко игравшая
на противоречиях пестрого европейского семейства.
А Россия? История нашего государства развивалась в
этот период как бы с обратным знаком: Россия была
практически единственным государством той эпохи, чья
внешняя политика определялась стремлением к восстанов-
лению исторической справедливости, нарушенной в пред-
шествующую эпоху, когда развитие страны в его обще-
ственном контексте было деформировано и приостановле-
но сильнейшим ударом с Востока. Чем было для Руси
монголо-татарское иго — хорошо известно. Оно, по выра-
жению К. Маркса, «не только давило, но оскорбляло и
иссушало саму душу народа, ставшего его жертвой.
Монгольские татары установили режим систематического
террора, причем разорения и массовые убийства стали его
постоянными институтами»6. Не менее хорошо известно и
другое — именно Русь защитила Европу, своим ожесточен-
ным сопротивлением завоевателю лишив его возможности
4
ihniivti.iu ji.i л i*. и пределы Центральной и Западной
। « I . и ним смысле не будет пи малейшим преувсли-
uiiii Ai ii .ii.ui., что отсталость культурного, и не только
п а. । \ I'lioi о. ра пиния Руси явилась как раз той ценой
♦ • 1а11лн1нла» Европа за свое более быстрое
рп inn । ис в XIII X V11 нв.
Чк> ьпсаггся Руси, го в то же время, когда мои голо*
шири не орды с востока двинулись в глубь ее земель, с
। »и |цл опа подверглась как будто бы более цивилизован-
ному. но отнюдь никак ис менее жестокому вторжению
in н цмгх неон-рыцарей-, действовавших под знаком кре-
< la 1ОС1ЮДИСГО, но оставлявших после себя кресты висе-
пт h i дорогах и дымящиеся руины в городах и деревнях.
Но и ло не было концом испытаний. И на протяжении
по< к’ЦЮ1ЦИХ веков Россия оставалась в условиях «сверх-
tii.horoio давления извне*7, противостояние которому
ч||1ч икь делом жизни или смерти целого народа. Чего
loin одно лишь «смутное время»», когда подлинная угроза
pai нада государства и потери национальной независимости
исходила опять-таки извне.
Характер народа — это его судьба. Вряд ли можно
сомневаться, что под воздействием исторических обсто-
ятельств, которых мы уже коснулись, действующих на
протяжении многих веков, в характере нашего народа, в
его социально-психологических особенностях постепенно
складывались определенные черты и качества. Нам ка-
жется бесспорным, что одним из важнейших качеств
русского царода стала готовность к самопожертвованию,
способность к напряжению всех сил в трудное для Родины
время. Сюда с полным основанием нужно отнести еще
одно качество — своего рода привычность к ратному делу.
Именно на этой основе формировались черты русского
солдата, в совокупности ставшие одним из факторов
боеспособности армии, одной из причин того высокого
уровня развития военного искусства, который характерен
для второй половины XVIII в.
Войны, которые вела Россия во второй половине
XVIII столетия, были по своему существу не чем иным,
как процессом собирания русских земель в тех историче-
ских обстоятельствах, когда сложились условия для воз-
вращения к «олеговым и Святославовым пределам*. Разу-
меется, русское самодержавие всегда, как и в рассматри-
ваемый период, ставило перед собой задачу укрепления
своих позиций и могущества дворянства. Это был его
важнейший мотив в сфере внешней политики. Однако
безотносительно к субъективным устремлениям царизма
объективно цели, которые выдвигала перед собой и
решала тогда Россия, носили в основном национальный
5
характер. Такими они являлись в части противостояния
турецкому деспотизму и угнетению, которые «были безус-
ловным и абсолютным злом и борьба с которым играла
прогрессивную роль»*. К тому же в этом противостоянии
всегда был и общеевропейский аспект — содействие сла-
вянскому. греческому и румынскому освобождению. Без-
условно прогрессивной и подлинно национальной была
политика России в отношении украинских и белорусских
земель, в тяжкую годину отторгнутых от Руси се соседя-
ми на Западе. Ис случайно Ф. Энгельс, строгий, беспри-
страстный судья и обличитель русского самодержавия,
рассматривал процесс возвращения украинцев и белорусов
под знамена Родины в конце XVIII столетия именно как
о
«воссоединение» .
Национальный по преимуществу характер тех целей,
которых Россия военным путем стремилась достигнуть в
гот период, явился одной из предпосылок высокой бое-
способности русской армии. Русский солдат, конечно же,
нс мог в полной мерс понимать смысл происходящих
событий. Однако он не мог не ощущать всей патриотично-
сти и национального значения той миссии, участником
которой являлся. Передовые военачальники русской ар-
мии не случайно составной частью военной теории сдела-
ли стройное учение о воспитании войск. Моральный дух
русской армии, целенаправленный учет морального факто-
ра в боевых действиях качественно отличали армию
России от наемных армий Западной Европы второй
половины XVIII в.
В войнах второй половины XVIII столетия заверши-
лось складывание национальной школы русского военного
искусства. Первотолчком этого процесса была деятель-
ность Петра I. Однако 30-е годы XVIII в. отмечены
забвением петровских начал в строительстве вооруженных
сил и их боевом использовании, влияние этого периода
отчасти сказывалось и в последующие годы. Возрождение
и развитие идей национального военного искусства приме-
нительно к новым условиям стало делом талантливых
русских полководцев и организаторов военного строитель-
ства II. Л. Румянцева, П. С. Салтыкова, Г. А. Потемки-
на. Вершиной военной теории и боевой практики русской
армии в рамках национальной школы военного искусства
стала деятельность А. В. Суворова. Вот об этом наша
книга.
В процессе ее написания ставились следующие задачи:
выявить предпосылки, вскрыть тс объективные корни,
которые обусловили высокий уровень развития военного
искусства русской армии в конце XVIII в.; раскрыть
особенности организации, системы комплектования армии;
6
♦Ч" hi к iii nipoii.i 11. основные л апы развития военного ис-
»• s • • hi i I’oiAiiii в органической связи с военной историей
.ipiiiii определить, и чем именно состояли наиболее
чини h I'Hi.в* черлы стратегического и тактического искус-
। им русской армии и ту эпоху; показать существо того
in ‘«II. который Россия внесла в развитие военного
iii 1 \ сс । па Европы.
‘I hi гою чтобы решить зги задачи, в работе анализи-
рм|чя большой круг военно-исторических и военно
। ri'i’ri ичсских проблем, среди которых важнейшими явля-
||'ь 1 особенности экономического и социального разви-
III । России во второй половине века, организация военной
сп* н мы страны, создание стройной системы обучения и
н ч пи гания войск. Вместе с тем все войны, которые вела
Россия в этот период, рассмотрены с точки зрения
о, иосиностей военного искусства русской армии. Подроб-
но и всесторонне проанализирована деятельность
II А. Румянцева и П. С. Салтыкова. Особое внимание
ом ю уделено полководческой деятельности Л. В. Суворо-
ва, в творчестве которого стратегическое и тактическое
искусство русской национальной школы достигло наивыс-
шего воплощения.
Наиболее проницательные современники А. В. Суворо-
ва нс могли нс видеть новизны ею подходов к развитию
военного искусства. И даже тот человек, ореол которого
начисто закрыл от западных историков всех других
полководцев, Наполеон, отчетливо улавливал значимость
и новизну творчества А. В. Суворова. В период Египет-
ской кампании 1799 г. Наполеон писал, что «Суворова до
тех пор не остановят на пути побед, пока не постигнут
особенного искусства его воевать и не противопоставят
ему собственных его правил*» ’°.
По существу многие идеи новой стратегии и тактики,
развитые и практически воплощенные Наполеоном, пред-
восхитил и применил па практике Л, В. Суворов. Как и
почему это произошло, читатель узнает, прочитав книгу.
В войнах второй половины XVIII столетия русский
солдат покрыл себя неувядаемой славой. Именно его
усилиями Россия того времени превратилась в одну из
ведущих держав на политической карте мира. Значимость
этих событии сохраняет свою силу и сегодня. В. И. Ленин
говорил, что прошлое «мы берем, как материал, как урок,
как подножку, с которой мы должны ступить дальше»".
Лучшие черты русского национального военного искус-
ства органически входят в арсенал Советских Вооружен-
ных Сил, Уроки прошлого, в том числе подвиги суворов-
ских чудо-богатырей, с особой силой звучали в грудные
годы Великой Отечественной войны. Суворовское насле-
7
дис и। рало особую роль в этот период. Имя Суворова
прозвучало во время исторического парада 7 ноября
1941 г., когда враг снова стоял у стен Москвы.
Образ наших великих предков вдохновлял советских
людей в годы борьбы с фашизмом. Летом 1942 г. был
учрежден орден Суворова. Им награждались военачальник
ки и соединения, в новых исторических условиях вопло-
щавшие в жизнь идеи суворовской тактики и стратегии,
отличившиеся в сражениях наступательного характера,
которые привели к полному разгрому противника. Этим
орденом было награждено более 5 тыс. генералов и
офицеров и свыше полутора тысяч частей и соединений,
отличившихся в боях с фашистами.
Героическое прошлое нашего народа сохраняет свою
притягательную силу в современных условиях. Советские
Вооруженные Силы, играющие сегодня роль главного
препятствия на пути развязывания империалистами новой,
разрушительной войны, свято чтут традиции боевого
прошлого. Жертвы народа, одетого в военную форму
солдата русской армии, принесенные на алтарь националь-
ной истории, священны для советского человека и сегод-
IJ
НЯ .
Советская военная наука имеет глубокие корни в
нашей истории. И ее главная миссия — служить делу
защиты социалистического Отечества — вдохновляется
примером наших великих предков, отдавших жизнь во
славу отечества российского. «Всякая революция,—
говорил В. И. Ленин,— лишь тогда чего-нибудь стоит,
если она умеет защищаться...»1' Нам есть у кого учиться
этому. И пока существует империалистическая угроза
войны, исторический опыт защиты с оружием в руках
национальной независимости и свободы остается неотъем-
лемой составной частью сознания нашего народа, сохраня-
ется в его памяти.
Глава 1
РОССИЯ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVIII в.:
ОБЩИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ РАЗВИТИЯ
ВОЕННОГО ИСКУССТВА
( одержание и особенности русского военного искус*
» НМ и военной мысли к концу XVIII в. могут быть поняты
।о и.ко в связи с теми процессами экономического и
• цци.1 П.НО1 о характера, которые явились объективной
основой их формирования. Уровень развития, основные
<|<1’1ы и формы военною искусства и военной мысли
ЫГ1Д.1 нч ио ciiMiaiii.i с общим состоянием вооруженных
i и I, их opi .uni 1.ЩНСЙ, системой комплектования и т« д. В
спою очередь состояние вооруженных сил в конечном
и юге обусловлено уровнем экономического развития стра-
ны, комплексом факторов, локализующихся в экономя че-
i кой, социальной и даже социально-психологической сфе-
рах. Подчеркивая эту обусловленность, Ф. Энгельс в свое
время писал: «Ничто так не зависит от экономических
условий, как именно армия и флот. Вооружение, состав,
организация, тактика и стратегия зависят прежде всего от
достигнутой в данный момент ступени производства и от
средств сообщения» '. Столь же определенно подчеркивал
он и зависимость способов ведения боя «от человеческого
материала ... от качества и количества населения...»2. Вот
почему понимание исторического своеобразия того этапа
развития, который был характерен для России второй
половины XVIII в., является своего рода предваритель-
ным условием, первым этапом изучения военного искус-
ства и военной мысли.
1. Особенности экономического и социального
развития езраны но второй половине XVIII в.
В истории России вторая половина XVIII столетия
занимает особое место. Это был противоречивый и слож-
ный период. С одной стороны, в недрах феодального
строя шел процесс формирования новых производствен-
ных отношении: в 70—80-х годах в России складывается
капиталистический уклад. Это означает, что наряду с
феодальным способом производства существуют и разви-
ваются общественные отношения, базирующиеся на наем-
ном труде и в этом смысле отрицающие феодализм. С
другой стороны, феодальные отношения еще господству-
9
ют. Мало тою, развитие производительных сил, характер-
ное по своему содержанию для нового, капиталистическо-
го этапа, зачастую происходит в старой, феодальной
форме. Переплетение новых, капиталистических отноше-
ний с отношениями старыми, но еще отнюдь не исчерпав-
шими себя с исторической точки зрения, создает опреде-
ленные трудное in для анализа социально-экономической
обстановки данного периода, в частности для правильного
ответа на вопрос о соотношении между уровнем кшшша-
листического развития и уровнем собственно экономиче-
ского развития как такового. Данная проблема имеет
прямое отношение к предмету настоящего исследования.
Русское военное искусство к концу XVIII в. опередило
в своем развитии военное искусство западноевропейских
государств. В своих важнейших сторонах и проявлениях
оно вплотную подошло к тому рубежу, с которого
начинается новый этап в развитии военного искусства,
получивший воплощение в стратегии и тактике армий
революционной Франции. Как будет специально показано,
целый ряд способов ведения боевых действий, стратегиче-
ских и тактических воззрений, ставших характерными для
русской армии, во многом предвосхитили черты нового
этапа в развитии военного искусства, получившего закон-
ченное выражение в войнах революционной Франции. Не
случайно прямое столкновение русского и французского
оружия, имевшее место на стыке XVIII и XIX вв.,
отчетливо продемонстрировало, что военная доктрина и
военная практика феодальной России оказались в целом
на уровне капиталистической Франции.
Историческая действительность России второй полови-
ны столетия с точки зрения предпосылок военного искус-
ства требует весьма определенной постановки вопроса:
каковы объективные причины того, что военное искусство
и военная мысль феодально-абсолютистской России ока-
зались к концу XVIII в. на уровне передового западноев-
ропейского, в то время как уровень развития капиталисти-
ческих отношений передовых европейских стран был
выше?5
Кажущееся парадоксальным, такое положение вполне
объяснимо: развитие военного искусства России, как и в
целом се вооруженных сил, вполне соответствовало уров-
ню экономического развития страны. Кроме того, были и
специфически российские обстоятельства, лежавшие в
сфере полигики и особенностей социального характера,
наряду с экономическим основанием, приведшие к столь
высокому результату в эволюции военного дела России.
С нашей точки зрения, сама проблема отсталости
России применительно ко второй половине XV1I1 в. заслу-
ю
' Hl....И О *1101)1.1 осiановиться на ней подробно. Строго
..... ip.ii юнка российской отсталости в XVIII в.,
\ । • >|н инншняся в нашей исторической литературе, во
ч > । прсдс luH.iHCi собой невольное распространение на
' 1И сюлсгис вывода о прогрессирующем отставании
р.н.нн oi передовых капп га шстических государств Евро-
....а 11ро1яжснии XIX в. Вряд ли такой подход бе зогово-
рмчно iipainiчен по oiношению к XVIII в.
Прежде всего отставание России по сравнению с
i ни шоп I пропой для лого столетия наблюдается только
•о» уровню развития капиталистических отношений. Но и
• •• Innin, югда, когда Россия сопоставляется с Англией и
I ‘ । ын шей, где уже совершились буржуазные революции
' иц-рдился капиталистический способ производства.
। i.-кя. с точки зрения господствующего в России
<|н <>» riuioj о способа производства развивающиеся на
। inn ।.пт ।и ческой основе Англия и Голландия объектив-
ни \ кс находились на более высоком этапе общественного
рл ПП1 Iия.
Однако качественно иное положение было характерно
для других европейских стран. Феодальные отношения в
целом оставались преобладающими во Франции вплоть до
конца столетия, лишь в конце его исполинская волна
Французской революции осуществила исторический пере-
порот. Феодальные отношения господствовали в Герма-
нии. К тому же в отличие от России, где на протяжении
всего XVJH столетия шел процесс укрепления централизо-
ванного государства, в немецких землях в политической
форме Священной Римской империи господствовали пол-
ная децентрализация и политическая чересполосица. Сход-
ное состояние переживала Италия, где только по отноше-
нию к отдельным районам, мало связанным между собой,
можно говорить о более высоком, нежели в России,
уровне развития капитализма.
Таким образом, с указанной точки зрения Западная
Европа при ее сопоставлении с Россией отнюдь не
представляла собой единого целого. Процесс капиталисти-
ческого развития протекал здесь неравномерно. Правиль-
но подчеркивает в этой связи видный советский историк,
специалист по этому периоду Ю. Р. Клокман: «...непра-
вильно противопоставлять Россию всей Западной Евро-
пе»4. С точки зрения общеевропейского «стандарта» той
исторической эпохи Россия была страной скорее среднего,
чем низкого, уровня развития капитализма. Соотношение
между Россией и государствами Западной Европы в этом
ракурсе анализа в первой половине XIX в. меняется, сама
неравномерность развития Европы становится более выра-
женной. Но это уже совсем иная проблема.
н
Все это только одна сторона вопроса: сопоставление
России и Западной Европы по уровню капиталистического
развития. Другая же заключается в сравнительном анали-
зе России и европейских держав с точки зрения экономи-
ческого развития. В этом отношении проблема отсталости
России применительно ко второй половине XVIII столе-
тия, собственно говоря, вообще не стоит. В Италии и
Германии отсутствие государственно-политического един-
ства объективно препятствовало экономическому прогрес-
су. Говоря о последней. Ф. Энгельс обратил внимание на
связь этих сторон: «К этому постепенному внешнему
развалу империи присоединялся величайший внутренний
беспорядок»5. Конкретизируя его, он подчеркивал: «Ре-
месло, торговля, промышленность и земледелие страны
были доведены до самых ничтожных размеров»6.
Даже наиболее сильные государства в немецких зем-
лях— Австрия и Пруссия — нс являлись в тот период
более развитыми в экономическом отношении. Экономика
Пруссии была ориентирована на однобокое развитие на
потребу активной внешней и военной политике. Что
касается Австрии, то ее развитие сдерживалось неспособ-
ностью правящих кругов органически «переварить» об-
ширные чуженациональные земли, захваченные ими в
XVIII столетии. Это был не организм, а конгломерат
различных по уровню развития, устройству и степени
включенности в единый хозяйственный оборот земель.
Разумеется, Россия уступала в экономическом отноше-
нии, в культурном и социальном развитии передовым
европейским государствам. Однако это отставание не
было ни всеобщим, ни чрезвычайным по существу. Следу-
ет заметить, что именно во второй половине XVIII в. в
полной мере сказались все последствия того глубокого
сдвига в российской действительности, который имел
место в результате реформ Петра I. Не в 30-е. не в 40-е
годы, а именно во второй половине столетия Россия в
полной мере испытала силу того толчка, который был
задан блестящим началом этого столетия. Нс случайно,
что и внешняя, и в ряде аспектов даже внутренняя
политика Екатерины II несет в себе черты своего рода
преемственное!и по отношению к основным линиям преоб-
разований Петра I.
Экономическое развитие России в рассматриваемый
период отмечено существенными сдвигами. Особенно
больших успехов к исходу века достигла металлургия. В
1760 г. в России выплавлялось 3,7 мли. пудов чугуна и
производилось 2,2 млн. пудов железа. К 1800 г. эти
показатели составили уже 9,8 и 6,2 млн. пудов . К концу
столетия Россия оказалась на первом месте по произвол-
12
< н»\ ii iii.iiio ц продукции металлург и чес кон промышленно-
♦ hi, \ ip.ii i• pn<h что только за I760—1790 гг. на Урале
ni.i'io («и мио около 90 предприятии железоделательного
||ри||»11 ня \
I и и и 1 пропс, наиболее важным процессом развития
Гонки с 1ОЧКИ 1рсння экономической было дальнейшее
Hiip.h i.iiiHc мин । алис। пчсского уклада, находившего свое
hi нт (сине прежде всего и мануфактурном производстве,
пинанном на наемном труде. После 1762 г., когда в
miirpiuax укрепления сельского хозяйства правительство
। nip» шло владельцам заводов покупку крепостных, новое
ьш , ф «к । vpnoe производство создается только на вольном
найме.
Мануфактура прочно становилась основой промышлен-
Hi>iM производства. Если в 1767 г. в стране насчитывалось
<•63 крупные мануфактуры, то к концу столетия их было
' । . около 1200. Но еще более важным проявлением
и и ч процессов в экономической жизни страны следует
....ать тот факт, что наемный труд к концу столетия
мн ял преобладающее место в ряде отраслей промышлен-
ной деятельности. К таким отраслям относились хлопча-
юбумажпос, полотняное, шелковое, кожевенное, галанте-
рейное, химическое производство. Так, в 90-х годах 90%
используемых в хлопчатобумажном производстве состав-
ляли наемные рабочие, в полотняном производстве их
доля приблизилась к 65%9.
Иное положение существовало в металлургическом
производстве, которое и в XVIII и в первой половине
XIX в. продолжало базироваться на крепостном труде. В
лом проявлялся противоречивый характер социально-
экономического развития страны, определяющим факто-
ром которого продолжало оставаться господство феодаль-
ного способа производства, относительно слабый уровень
развития капиталистических отношений.
Однако формирование и развитие капиталистического
уклада во второй половине XVIII столетия стало неотъем-
лемой составной частью российской действительности.
Указанный процесс протекал не только в промышленно-
сти. Капиталистические отношения прокладывали себе
дорогу и в сельском хозяйстве. В старых, наиболее
обжитых районах страны этот процесс протекал в форме
возрастающего отходничества, которое по существу было
не только «переливом» населения из сельского хозяйства в
промышленное и ремесленное производство, но представ-
ляло собой характерную для России форму первоначаль-
ного накопления, форму разрыва между производителем и
средствами производства в их традиционном для феодаль-
ного способа производства выражении. Отходничество
13
приводило к формированию вокруг городов промышлен-
ных слобод, сел, население которых утрачивало характер
исключительно земледельческого по своим занятиям. Ста-
новлению новых социально-экономических отношений
способствовало данное крестьянам еще в 1745 г. право
торговли нс только своими, но и перекупными товарами. В
1785 г. в ходе городской реформы крестьяне получили
ирано записи в купечество.
В известной мере на новой экономической основе
происходило освоение земель Северного Причерноморья,
Крыма, Дона, Кубани. В этих районах колонизации,
развернувшейся особенно активно в последней трети
XVIII в., традиционное дворянское земледелие соседство-
вало с так называемой «свободной колонизацией», когда
участок в 60 десятин мог получить и обрабатывать
представитель любого социального слоя, кроме крепо-
стных крестьян ,0. Элементы капиталистического труда в
сельском хозяйстве нашли в этом районе отчетливо
выраженный характер. Весьма примечательно, что попыт-
ка правительства распространить на новые земли крепо-
стнические отношения в их первозданном, классическом
виде успеха в конце концов не имела. Указ 1796 г. о
запрещении самовольных переходов поселян с места на
место, специально изданный для Крыма, Дона, Екатери-
нославской и Кавказской губерний, соблюдался весьма
скверно. К исходу XVIII столетия в этом районе началось
формирование зоны товарного земледелия с высоким
уровнем применения наемного труда. Прогрессу новых
социально-экономических отношений содействовало и бы-
строе развитие городов в этих краях. С 1775 по 1782 г. в
Причерноморье, например, образовалось более 10 новых
городов11.
Важную роль играло н этот период развитие торговли.
Существенного прогресса добилась не только внутренняя
торговля, получившая форму крупной ярмарочной де-
ятельное ги, но и транзитная торговля. Города, располо-
женные на Северо-Западе, Волге и даже на Урале (Ирбит,
Троицк, Оренбург), превращались в крупные центры тор-
говых сношений с Востоком и Западом1. Развитию
товарно-денежных отношении, которые во второй полови-
не XVIII в. уже непосредственно предшествовали капита-
листическим и в отличие от первой половины XVIII в.
легко перерастали н последние, способствовали отмена в
1753 г. внутренних пошлин1’ и принятие в 1757 г. высокого
таможенного тарифа.
Своего рода индикатором процесса экономического
развития и важных сдвигов социального характера было
увеличение городского населения в стране. К исходу
14
Ill н, и н t к ипе России достигло 36 млн. человек N. В
I'T'-ы‘ । ному времени проживало 4,1% ревизских душ
м mi.им по ы 1 каким путем в тот период происходило
н< hi .inn п.к । кипя по переписям). Однако городское
.ши !" к» юра що быстрее сельского, и это новая
н | | л < HI.I и но пономпческого развития страны. Гак, за
। 1 ' I «г прирос! всего населения составил 2,05%, а
iiipH ми . .н loiHiii 4,85% |е>. Но по тогдашней методике
и -1. |< । । юродскою населения в него не включалось
ши Н" нс» । 'н.скохозяйственным трудом население прнго-
....in к । и слобод. В литературе в силу этого есть и
...к. hi.и oi ис цифры, указывающие на то, что городское
ihictJb пне сос1авляло к концу столетия 8,3%’.
Г< н. I.и и социально-экономического развития стра-
ны । и» ><»i\ Will столетия нельзя понять без учета тон
। мМ1нн| н и кой роли, которую играл абсолютистский ре-
• <1 I и мини страны. Дело в том, что своего рода
in ц юм. своеобразным ускорителем экономического
pi пиния страны стала политика абсолютистского госу-
ji.ip. нт. Для второй половины века характерно возраста-
ющее вмешательство государства в экономическую
инн!,, коюрое проявлялось по ряду направлений.
Разумеется, внутренняя, как и внешняя, политика
русскою самодержавия башровалась прежде всею на
учете интересов дворян-крепостников. Однако усиление
социальных групп, связанных с ростом товарно-денежных
и капиталистических отношений, равно как и интересы
laльнейшего роста экономики, которые во многом стиму*
।провались и соображениями военной политики, заставля-
к> абсолютистскую монархию считаться с интересами
купечества, мануфактуристов и вообще всех тех, кто
составлял в условиях феодального общества «третье
сословие». Можно сказать, что непоследовательно, непол-
но, на противоречивой основе, но политика абсолютист-
ского государства в целом обеспечивала учет интересов
элементов нарождающегося капиталистического общества
и способствовала экономическому развитию страны ’8.
Царизм тем относительно спокойнее шел на эти уступки,
чем слабее были позиции новых социально-экономических
сил по сравнению, например, с первой половиной XIX в.
Главное, с нашей точки зрения, состояло в том, что на
данном этапе формирования капиталистических отноше-
ний экономическое развитие страны еще могло обеспечи-
ваться сочетанием мер, в целом поощряющих этот про-
цесс, с политикой, ориентированной прежде всего на
дворян, на феодалов. В середине XIX в. такого рода
политико-экономическая система исчерпала себя. Отныне
вопрос стоял иначе: либо в полной мере открыть дорогу
15
капиталистическим отношениям» либо обречь экономику
страны на медленное, застойное развитие, сохраняя доста-
точную во второй половине XVIII в., но совершенно не
достигающую целей политику половинчатых уступок.
Именно здесь заключено своеобразие исторического эта-
па, переживаемого Россией в рассматриваемый период,
когда феодальные отношения еще не исчерпали себя и в
сочетании с политикой поощрения торгово-денежных эле-
ментов обеспечивали возможность прогресса в сфере
экономического развития.
В свое время, анализируя основные этапы эволюции
самодержавия в России, В. И. Ленин подчеркивал, что
«русское самодержавие XVII века с боярской Думой и
боярской аристократией не похоже на самодержавие
XVIII века с его бюрократией, служилыми сословиями, с
отдельными периодами «просвещенного абсолютизма»* и
от обоих резко отличается самодержавие XIX века,
вынужденное «сверху» освобождать крестьян, разоряя их,
открывая дорогу капитализму, вводя начало местных
представительных учреждений буржуазии» ,9.
Представляется, что данная характеристика должна
служить отправной точкой для оценки абсолютизма
XVIII в. как последней формы феодальной монархии в
России. В этой связи чрезвычайно важно подчеркнуть,
что в качестве своего рода признака ее В. И. Ленин
называет бюрократию и служилые сословия. Рост бюро-
кратического аппарата в тех условиях не мог не означать
усиления государственной власти, которая обретала изве-
стную самостоятельность, независимость от господству-
ющего класса ”. Экономической предпосылкой данного
процесса как раз и было укрепление позиций нарожда-
ющихся капиталистических элементов в хозяйственной
жизни общества. Монархию второй половины XVIII в.
нельзя правильно понять без учета этого процесса. В свою
очередь в политическом отношении «просвещенный абсо-
лютизм» нс мог нс учитывать усиления нефеодальных
групп социальной структуры общества, хотя и оставался
по существу государственной властью феодалов.
Не трудно видеть, что важнейшей составной частью
абсолютистского аппарата выступала армия, вооруженные
силы. Сама расстановка социально-классовых сил, таким
образом, заставляла монархию уделять особое внимание
регулярной армии, которая в период петровских реформ
появляется на свет, а во времена Екатерины II достигает
весьма высокого уровня развития.
Таким образом, сопоставляя Россию и Запад с точки
зрения объективных факторов их государственного разви-
тия, следует иметь в виду два обстоятельства: а) феодаль-
16
Mini i нос oh ирон зводс гва в России второй половины XVIII
• i n him еще нс исчерпал всех резервов роста, пусть даже
н । io’ikii зрения экстенсивных его источников, т* е.
I«л. при< гранения крепостничества на новые территории; б)
I- и .ши 1СЛ1.НЫМ стимулом для экономического развития
. ipiiii । 01 л зале я складывающийся в данный период капи-
1.1 нь 1ПЧС1КИЙ уклад. В России в этот период сложилось
» hi к пора 1нос положение, когда имело место «не только
и । UIMHOC переплетение старых и новых производственных
.иношений, но до известного момента одновременное
ри innгне тех и других»21. Абсолютная монархия XVIII в.
мнилась политической, точнее, государствснно-
11" in гичсской формой этого способа развития. Сильная,
<>| нечиющая |рсбованиям времени армия становилась как
пр» нки иабсолютизма, гак и непременным результа-
him cio \ > pein к ния Вместе с гем именно армия играла
рр и. <|пмула jKoiioMiriccKoro развития страны.
Разумеется, побудительные мотивы всей политики
феодально-абсолютистского государства, в том числе и
к» щастающий объем государственного вмешательства в
•мнюмическую жизнь, необходимо отличать от объектив-
ных результатов этой политики. Многие из важных актов
и реформ этих лет были вызваны к жизни прежде всего
интересами укрепления самодержавия. Однако по своим
конечным результатам они приводили к более благоприят-
ным условиям для развития торговли, ремесел и в целом
капиталистического уклада в его тогдашнем выражении.
Именно так следует оценивать ряд административных
реформ Екатерины II: введение губернского управления,
юродская реформа, унификация управления страной, по-
лучившая выражение в ликвидации автономии Украины,
Дона и упразднении «особого прибалтийского порядка». С
одной стороны, унификация государственного управления
на всей территории империи означала ущемление прав
нерусских национальностей, игнорирование национальных
культурных особенностей. Форма этого процесса носила
характер, присущий самодержавию. Однако по отноше-
нию к социально-экономическому содержанию такого
рода политика означала втягивание всех районов страны в
общий процесс развития, способствовала укреплению хо-
зяйственных связей в системе страны, ускоряла созрева-
ние элементов новых общественных отношений.
Большое значение имела городская реформа, завер-
шившаяся в 1785 г. Эго был беспрецедентный как для
прошлого, так и для последующего развития период
। радообразования. Абсолютистское государство в процес-
се реформы осуществило беспримерное вмешательство в
сложившуюся тогда систему расселения и размещения
17
производства. Бросается в глаза главный мотив этой
поли гики — четкое понимание роли городов в экономиче-
ской и в целом хозяйственной жизни общества. Так, во
введении к «Грамоте на права и выгоды городов Россий-
ской империи», написанном Екатериной II, говорилось,
что «с первого основания общежительства познали все
народы пользы и выгоды, от устройства городов происте-
кающие не токмо для граждан тех городов, но и для
окраинных обывателей»Ч
За небольшой исторический отрезок времени, с 1775 по
1795 г., в России было создано 216 новых городов. Но
дело не в самом их числе, хотя масштабы этого процесса
уже сами по себе — явление примечательное. В ходе
городской реформы были ликвидированы городские посе-
ления, созданные на северо-западе и юге той России,
какой она существовала в XVI — XVII вв. Созданные как
военно-политические и военно-административные центры,
многие из них к тому времени утратили свою роль,
лишившись изначального функционального назначения,
определяемого их пограничным положением, и не приоб-
ретя хозяйственной базы дальнейшего развития. Такие
поселения теряли статус городов.
Характерны критерии, применявшиеся в процессе об-
разования новых городов: наличие торгов и ремесел,
населенность и удобства для размещения новой уездной
администрации:з. Если отбросить последнее соображение,
то в качестве важнейшего фактора образования нового
города законодательство признавало наличие необходимой
хозяйственной основы, т. с. учет объективных условий
для развития городов24.
Городская реформа привела к существенно большему
соответствию сложившихся центров промышленного про-
изводства и торговой деятельности административному
районированию страны и правовому статусу городского
«сообщества», т. е. населения городов. Тем самым были
созданы более благоприятные условия для развития эко-
номической жизни в городских центрах. Система город-
ского расселения приняла облик, более отвечающий пот-
ребностям экономического развития. И хотя абсолютист-
ское государство руководствовалось в ходе проведения
реформы классово-охранительными и фискальными целя-
ми, объективно городская реформа укрепляла «экономи-
ческие позиции растущей русской буржуазии» \ ее вли-
яние в общественной жизни страны. Нельзя забывать и
еще один момент: реформа привела к изменению социаль-
ного состава городского населения за счет дворянства и
духовенства, которые становились горожанами при усло-
вии, что они владели домами, что означало преодоление
18
прежней замкнутости посаде кой общины старого города.
>н»му же способствовало и появление нового городского
пч 1овия — мещанства, источником существования которо-
му становится неземледельческая и неторговая деятель-
ши н> — работа по найму либо ремесло. В решении одного
hi важных вопросов — возможности записи крестьян в
। упечество — правительство осталось на позициях факти-
ческою ограничения этого процесса посредством непре-
рывного повышения ценза для записи в купечество.
। )днако в совокупности своих следе гвий реформа способ-
< iповала эволюции русского города в направлении капита-
листических форм хозяйствования. К 1787 г. в России
насчитывалось 499 городов. Ускоренное развитие городов
и прямая перестройка сети городских поселений выгляде-
|щ особенно KonipacTHo па фоне медленного эволюционно-
ю процесса изменений н городах Италии, Австрии,
Пруссии.
Известное значение для ускорения экономического
ра «вития и усиления товарно-денежных отношений имели
и некоторые шаги, предпринятые феодально-
абсолютистским государством в области хозяйственной
жизни. Наряду с уже упоминавшимися актами об отмене
внутренних пошлин и повышении уровня внешне торговых
тарифов в этом же направлении действовали и такие
меры, как создание в 1754 г. Государственного заемного
банка, который выдавал ссуды не только под землю, но и
под товары, находящиеся в таможенном складе. Создание
такого банка оказалось важным толчком для развития
частной инициативы. В 1762 г. правительственный указ
отменил часть торгово-промышленных монополий, т. е.
преимущественных прав на производство и продажу опре-
деленных изделий. Такая практика в начальный период
строительства мануфактур была повсеместной и оправдан-
ной. Однако в указанное время монополии превратились в
препятствие для дальнейшего развития промышленности и
торговли, отмена их соответствовала интересам торгово-
предпринимательской деятельности.
Большое значение имела провозглашенная в 1775 г.
свобода открытия промышленных предприятий. Указ от-
менял сборы с фабричных станов. И хотя от правового
декларирования до реального использования этих возмож-
ностей— определенная дистанция, само появление такого
указа свидетельствовало о существенных сдвигах в соот-
ношении промышленного и сельскохозяйственного видов
хозяйственной деятельности.
Одним из проявлений новых веяний в политике дворян-
скою государства явилась секуляризация церковных зе-
мель, проведенная в 1764 г., а в 1787 г. распространенная
19
на Украину. Эта мера не укладывается в рамки соперниче-
ства двух фракций господствующего класса феодалов —
дворяне та и духовенства. Дело в том, что земли, конфи-
скованные у церкви и монастырей, нс были разделены
между дворянами, а по существу превратились в форму
государственных земель, т. е. способствовали укреплению
нс самого по себе класса дворян, а его политического
органа, абсолютистского государства, политическая линия
которого объективно выражала интересы не только этого
класса. Социально-экономические последствия данного
акта чрезвычайно характерны: два миллиона монастыр-
ских крестьян были переведены на денежный оброк.
Отмена барщины и натурального оброка в этом «секторе»
крепостнической системы, равно как и переход некоторой
части церковных земель в руки крестьян, способствовали
развитию товарно-денежных отношений в сельском хозяй-
стве. Укрепилась и финансовая база абсолютизма.
Своеобразным резервом экономического развития
страны стала и внешняя политика, в частности военная,
абсолютизма. Будучи продолжением внутренней полити-
ки, внешняя политика, те или иные ее военно-
политические результаты оказывают своего рода обратное
воздействие на все развитие страны. Расширение террито-
рии империи в XVIII в. было весьма значительным.
Южнорусские земли, возвращенные России в результате
русско-турецких войн, украинские и белорусские земли,
воссоединенные в ходе разделов Польши, оказались втя-
нутыми в хозяйственное развитие империи. Это явилось
стимулом для экономического развития как в сельском
хозяйстве, так и в сфере промышленной деятельности.
Активная внешняя политика, непрерывные войны, ко-
торые вела Россия, предполагали наличие сильной армии и
флота. Строительство вооруженных сил в свою очередь
предполагает определенный уровень развития экономики.
Но процессы эти тесно связаны: военная промышлен-
ность, будучи созданной, выступает стимулом экономиче-
ской активности. Так, к примеру, в 1797 г. почти треть
крупных суконных мануфактур получала пособие от
казны. Около 30% производимого в стране полотна шло на
нужды армии и флота76. Гарантированный рынок имели
владельцы мануфактур кожевенных, бумажных (огромное
количество бумаги было необходимо для патронов), су-
конных и, конечно, железоделательных. Военная про-
мышленность России была высокоразвитым, крупным
звеном хозяйственной системы страны. Так, например, на
Тульском оружейном заводе было занято более 2,5 тыс.
человек, а на большинстве заводов — более тысячи чело-
век на каждом27.
20
I «поря в целом, уровень экономического развития
г ин но второй половине XVIII в. давал возможность
НИД.Н111 । сильной армии, находящейся по своим важней*
imii i।оронам на уровне требований времени. Уровень
। инн им капиталистических отношений, менее высокий,
к< « in в передовых странах Европы, не был, да и не мог
I’liu. и тех исторических условиях препятствием для
и н о. Экономическое развитие России было достаточно
in.и ок им для создания реальной возможности иметь силь-
it io армию и флот. В свою очередь динамичное экономи-
*н к кос развитие страны, прогресс в экономической обла-
» in обеспечивались в тот период не только на основе
рл пиния капиталистических отношений, но в решающей
мерс и на базе феодального способа производства.
Дело и юм. что феодальный способ производства к
юму времени для России не исчерпал своих возможно*
с геи. нс превратился еще в препятствие для развития
жономики. Сочетание капиталистического уклада с фе-
одальным способом производства в целом обеспечивало
реальность экономического прогресса для России второй
половины XVIII в.
На саму возможность такого явления указывал в свое
время В. И. Ленин. Характеризуя особенности развития
Урала в рассматриваемое время, он отмечал, что «крепо-
стное право служило основой высшего процветания Урала
и господства его не только в России, но отчасти и н
Европе». В самом деле, вспомним внушительные показате-
ли развития металлургии России конца XVIII в., которые
свидетельствовали о том, что она опережала в этом
отношении любую страну Западной Европы. «Но то же
самое крепостное право, которое,— пишет В. И. Ленин,—
помогло Уралу подняться так высоко в эпоху зачаточного
развития европейского капитализма, послужило причиной
упадка Урала в эпоху расцвета капитализма»28.
Нечто подобное характерно и для России в целом.
Соответствующий этап феодализма как способа производ-
ства, характеризующийся его сочетанием с развитием
капиталистического уклада, создавал условия для эконо-
мического развития. Тем самым обеспечивалась возмож-
ность создания мощной военной системы, ставшей одной
из предпосылок и орудием активной внешней политики,
военная сторона которой приносила неизменную славу
русскому оружию. Прошло более 50 лет, победа капита-
лизма в основных странах Западной Европы и Северной
Америки, а также превращение феодализма в фактическое
препятствие для развития экономики России — все это
изменило соотношение уровней социально-экономического
развития России и Европы. Таким образом, для второй
21
половины XVIII в, вопрос об «отсталости» России стоял
весьма своеобразно. J1. В. Черепнин прямо говорит на
этот счет: «Ленин ставил вопрос об «отсталости» России и
присущих ей чертах «азиатчины» применительно к эпохе
конца XIX — начала XX в. Просто перенести данную
характеристику на более ранние стадии феодальной фор-
мации было бы методологически неправильно»29.
2. Национальные цели, внешняя политика
и русская армия
Уровень экономического развития России, как было
показано, представлял собой важнейшую объективную
предпосылку строительства сильной, современной для
того периода армии. Однако связь и соотношение между
военным могуществом страны и общим уровнем се разви-
тия куда сложнее, нежели это можно предположить,
оставаясь на позициях экономического детерминизма.
Марксистский анализ военно-теоретических вопросов
предполагает необходимость учета зависимости не только
между экономикой и армией, но и между армией и
политикой, между уровнем развития военного искусства и
внешней политикой страны.
На функционирование и развитие армии как специфи-
ческого социального института внешняя политика оказы-
вает многоплановое воздействие. Выделим в этом отноше-
нии два обстоятельства — активность внешней политики (в
том числе военная активность как черта се) и характер
политики как наиболее полное выражение ее классовой
сущности и объективных результатов. Именно эти момен-
ты играли заметную роль в формировании российской
военной доктрины и ее претворении в жизнь на полях
сражений.
Нет сомнений, что активность внешней политики и
особенно военная активность страны уже сама по себе
становится своеобразным фактором развития вооружен-
ных сил, своего рода стимулом непрерывного совершен-
ствования военной теории и боевой практики. В свете
этого нельзя не подчеркнуть, что вторая половина XVII]
столетия в истории России отмечена чрезвычайно дина-
мичной внешней политикой и необычно высоким уровнем
военной активности. В середине столетия Россия принима-
ла участие в общеевропейской войне коалиционного типа,
получившей в истории наименование Семилетней войны.
Она потребовала от страны большого напряжения сил.
В последнюю треть века Россия пела восемь внешних
войн; ее вооруженные силы провели 22 кампании: война с
Барскими конфедератами 1768— 1772 гг. (5 кампаний),
22
г ... ко-турецкая война 1768—1774 гг. (5 кампаний; в
I ?п8 ।. серьезных боевых действий не велось, в 1772 г.
•• шсь переговоры), русско-турецкая война 1787—1791 гг.
। • змнаний), русско-шведская война 1788—1790 гг. (3 кам-
111111111), польские кампании 1792 и 1794 гг., Персидский
поход 1796 г., война 1798—1799 гг. Около семи лет Россия
поролась одновременно против двух военных противников,
ho был беспрецедентный уровень военной активности,
ранного которому не было места за всю историю русского
нп ударства. Уровень военной активности способствовал
посту профессионального уровня русской армии н флота.
Русское военное искусство в рассматриваемый период
харак терн зевалось постоянным совершенствованием.
Oiii.ii многочисленных войн, носивших зачастую длитель-
ный и упорный характер, получал соответствующее ос-
Mi.it ишь , служил ис(очником совершенствования теории
и иракгики военного дела.
Высокий уровень военной активности России в данный
период — явление примечательное. Оно нуждается в объ-
яснении и соответствующей оценке. И здесь уже нельзя
ограничиться рассмотрением чисто и только, образно
юворя, <•количественной» стороны дела. Необходимо вы-
явление качественного своеобразия данного периода в
развитии международных отношений и места России в
лом процессе. Главная проблема, в этой связи требу-
ющая анализа,— проблема характера внешней политики
России тех лет, се направленности, целей, движущих сил
и результатов. Ее решение и есть определение существа
тех войн, которые вела Россия во второй половине XVIII
столетия.
Разумеется, армия России прежде всего являлась
орудием внешней политики господствующих классов,
стремившихся к расширению рынков, захвату чужих
территорий. Нет необходимости закрывать на эго глаза.
Однако отсюда не следует, что в определенные периоды
истории эта армия и проводимая ею военная поли тика нс
могли не выражать национальные интересы.
Выделяя господствующую тенденцию событий и глав-
ную черту сложившейся к тому времени обстановки,
необходимо подчеркнуть, что именно на данном этапе для
России сложились благоприятные исторические условия
для реализации ряда национальных целей в сфере внешней
политики, целей, достижение которых стояло на повестке
дня весьма длительный период, а стремление к их осуще-
ствлению объективно являлось одной из важнейших пру-
жин внешней политики России.
Каковы же были эти цели? Представляется, что
следует говорить о трех целях такого рода. Им соответ-
2J
ствуют три основных направления внешней политики.
Во-первых, завершение процесса воссоединения украин-
ских и белорусских земель с Россией; во-вторых, возвра-
щение России причерноморских земель, находившихся,
как известно, в составе древнерусского государства и в
рассматриваемое время представлявших собой пределы
естественного расселения украинской и частью (через
бассейн Дона и Приазовье) великорусской народностей;
в-третьих, речь шла о закреплении России на сравнитель-
но недавно отвоеванных у Швеции прибалтийских землях,
исторически являвшихся составной частью древисславяи-
ского расселения.
Мы называем эти цели национальными в силу двух
причин. Первая заключается в том, что от осуществления
их во многом зависело само государственное существова-
ние России. Можно сказать, что дальнейшее экономиче-
ское, социальное, политическое и культурное развитие
России упиралось в рассматриваемый период в решение
именно данных задач в сфере внешнеполитической де-
ятельности. По дело не только в этом. По существу с
точки зрения России реализация поставленных целей
представляла собой восстановление исторической справед-
ливости. Именно таково объективное содержание резуль-
татов российской военной политики в рассматриваемое
время. В то же самое время сама форма реализации этих
целей определялась тем фактом, что внешняя политика
России была политикой феодально-абсолютистского
режима.
Диалектическая противоречивость событий тех лег не
вызывает сомнений. Разумеется, внешнюю политику стра-
ны, равно как и цели войны, служившей се продолжением,
определяли господствующие классы России, и прежде
всего дворянство. Эту политику поддерживали нарождав-
шиеся элементы класса капиталистов — владельцы ману-
фактур, купечество, помещики, все более и более связы-
вавшие свои интересы с производством продукции сель-
ского хозяйства на рынок. Абсолютистская монархия
чутко реагировала на стремления этих кругов к территори-
альной экспансии, к новым рынкам и удобным торговым
путям. Не приходится сомневаться, что подлинные моти-
вы господствующих классов не имели ровно ничего
общего с действительными интересами украинского и
белорусского крестьянства или рядовой массы донского
казачества. Мотивы внешней политики господствующих
классов заключались в стремлении обеспечить более
благоприятные условия для эксплуатации, ограбления
«своих» и «не своих» народных масс, для собственного
обогащения.
24
Однако все это — только одна сторона вопроса. Нсза-
нн« и мо от классовых целей самодержавия и социальных
ин, на которые оно опиралось, по своим объективным
I- iy платам решение задач воссоединения украинских и
|" юрусских земель, возвращения Северного Примерно*
морья представляло собой прогрессивное явление, сыграв-
н««для судеб дальнейшего развития России поистине
нс юрическую роль. Прогресс в классово антагонистиче-
- । ом обществе всегда идет за счет народных масс. Это
• гч норное положение марксизма по отношению к рас-
i м.приваемым событиям означает необходимость разгра-
ничения мотивов и стремлений классов, вызвавших к
mi ши эти войны, с одной стороны, и объективных
результатов осуществления этих стремлений — с другой.
Два обстоятельства облегчали для России достижение
национальных целей. Во-первых, резкое обострение про-
гнворсчий между Англией и Францией, имевшее место в
силу того, что соперничество между ними чем дальше,
1см больше развивалось как борьба двух сильнейших в то
время капиталистических государств. При этом главные
объекты борьбы находились вне Европы (колонии,
морские коммуникации, рынки сбыта). Англо-французские
противоречия во второй половине XVIII в. превращались н
। лавный стержень европейской системы международных
отношений.
Активную роль в европейской внешней политике стре-
милась играть Австрия. Характеризуя отношения трех
держав — Англии, Франции н Австрии, Ф. Энгельс подчер-
кивал, что для второй половины XVIII в. было примеча-
тельно прежде всего то обстоятельство, что данные
отношения складывались как «вечные ссоры» между
собой'°. Что касается Пруссии, то победы России над
Фридрихом II в годы Семилетней войны, а затем сравни-
тельно гибкая дипломатия России, которая использовала
стремление Пруссии решить в свою пользу польский
вопрос, в значительной мерс ослабили угрозу со стороны
этого западного соседа.
Вторым обстоятельством, способствовавшим тому, что
в рассматриваемый период именно Россия смогла осуще-
ствить свои важнейшие внешнеполитические цели, была
прогрессирующая слабость основных сопредельных госу-
дарств— Турции, Польши и Швеции. Ф. Энгельс называет
нх, сопоставляя положение России в связи с состоянием
этих государств, «распадающимися соседними страна-
ми...»51. Суть дела в том, что все три названные государ-
ства чем дальше, тем больше теряли способность прово-
дить самостоятельную внешнюю политику, удерживать
силой захваченные в прошлом инонациональные террито-
25
рии. Фактически они сами превращались в объект полити-
ки других крупнейших европейских держав. В результате
на южных и западных границах России сложилась весьма
«беспокойная> зона, требовавшая постоянного внимания и
являвшаяся источником разного рода интриг со стороны
Англии, Франции, Австрии и Пруссии.
Однако эти в целом благоприятные условия представ-
ляли собой лишь потенциальную возможность для реше-
ния национальных внешнеполитических задач. Превраще-
ние такой возможности в действительность шло посред-
ством целого ряда дипломатических усилий, а также
упорных и длительных войн, в ходе которых оттачивалось
русское военное искусство, развивалась военная мысль.
Одним из ведущих направлений внешней поли гики и
военной активности было стремление к югу, в направле-
нии Причерноморья и Крыма. Здесь главным противни-
ком, основной силой, противостоящей России, была
Турция.
Формально указанные земли в рамках Османской
империи имели статус автономии, осуществлявшейся
крымским ханом. Однако по существу речь шла, конечно
же, и противостоянии с Турцией. Столкновение России и
Турции может быть правильно понято лишь с учетом
особенностей экономического и социального развития
Османской империи.
Турецкая империя являлась в тот период огромным
многонациональным государством с отсталой экономикой
и крайне неразвитой социально-экономической структу-
рой, Государственное единство страны обеспечивалось
исключительно аппаратом насилия. Османская империя
выступала наиболее жестоким угнетателем национальных
народностей, в том числе славянских, насильственно
включенных в состав этого типично деспотического обра-
зования. К данному периоду сохранение турецкого господ-
ства объективно превратилось в препятствие на пути
экономического и социального прогресса покоренных тур-
ками народов. Это господство, по словам Ф. Энгельса,
было «несовместимо с капиталистическим обществом»
вело к консервации наиболее отсталых форм хозяйства,
сохранению культурного и национального гнета.
Таким образом, освобождение от турецкого господства
Крыма и причерноморских земель объективно создавало
условия для более быстрого их развития. Включение этих
районов в состав Российской империи способствовало
развитию производительных сил как данных территорий,
так и страны в целом. В составе России они превращались
в район наиболее быстрого развития капиталистических
элементов. Активная колонизация и бурный процесс обра-
26
• ।•ним юродов способствовали культурному прогрессу
Нельзя забывать и о том. что присоединение Крыма и
Северного Причерноморья к России избавило последнюю
hi |убигсльных разбойных набегов крымских татар на
юл ш«русские земли. В известной мерс это означало
ни ппдацию последствий того отрицательного воздей-
• iiiiit, которое оказало на развитие восточных славян
• «i.ipo-монгольское завоевание. Турецкое владычество и
и.ц ।оминая угроза приведения в действие механизма опу-
। нипитсльных набегов татар на южные районы тогдашней
Г осени «были безусловным и абсолютным злом, борьба с
। огорым играла прогрессивную роль» °.
Вот почему представляется бесспорным, что решение
• гой проблемы являлось актом прогрессивного содержа-
ния независимо от мотивов и целей правящих классов
России, «сыграло огромную положительную роль в разви-
|ии производительных сил всей страны, получившей ранее
недоступный для нее выход к морю»-4. Тесное перс-
плетение экономических, политических и социально-
культурных аспектов этого исторического акта для Рос-
сии позволяет говорить о том, что речь идет именно об
одной из национальных по своему значению целей.
Однако подлинный смысл русско-турецких войн, при-
ведших к освобождению Крыма и Северного Причерно-
морья, нельзя понять без учета общеевропейского аспекта
лих событий. Дело в том, что ослабление Турции,
имевшее место в результате двух победоносных для
России войн, отвечало интересам национального развития
многих (славяне, румыны, греки) народов, порабощенных
Турцией и в силу этого существенно задержавшихся в
споем развитии. Утверждая необходимость покончить с
турецким феодально-деспотическим гнетом и рассматри-
ная такой ход событий. К. Маркс и Ф. Энгельс писали:
... пребывание турок в Европе представляет собой
серьезное препятствие для развития всех ресурсов, кото-
рыми обладает фракийско-иллирийский полуостров»".
Российская политика на Балканах по своему конечно-
му воздействию уже в данный период способствовала
национальному возрождению болгарского, сербского, гре-
ческого, румынского народов. Именно поэтому эти наро-
ды, по выражению Ф. Энгельса, видели в России «своего
естественного освободителя и покровителя»36. Россий-
ская политика в отличие от политики западных держав, и
прежде всего Австрии, имела своей задачей нс захват
территории на Балканах, а создание там сильного сла-
вянского независимого государства, которое, конечно же,
находилось бы в дружественных отношениях с Россией.
27
Как писал в свое время выдающийся болгарский револю-
ционер В. Коларов» «восточная политика России объек-
тивно шла по линии прогрессивного развития Ближнего
Востока, в то время как восточная политика европейских
держав, пропитанная консервативным духом и направлен-
ная на сохранение прогнившей Османской империи, была
враждебна балканским народам»17.
Такая оценка правомерна и по отношению к данному
периоду восточной политики России. Войны последней
трети XVIII в. приближали освобождение балканских на-
родов. С этой точки зрения их прогрессивное значение
неоспоримо.
Второй важнейшей национальной целью внешней поли-
тики России было обеспечение воссоединения ее с украин-
скими и белорусскими землями. Препятствием к достиже-
нию ее была Польша, продолжавшая удерживать в своих
пределах большую часть украинских и значительную
часть белорусских территорий. Само положение украин-
цев и белорусов в составе польского государства обуслов-
ливало их тяготение к России. Характерно, что польским
феодалам в целом не удалось создать сколько-нибудь
значительную социальную базу своему угнетательскому
режиму в массах покоренных восточнославянских наро-
дов. Национальный гнет на землях Украины и Белорус-
сии, захваченных Польшей, совпадал с социальным: поме-
щики-поляки строили свое благополучие на эксплуатации
крестьян-украинцев и белорусов. Этот гнет дополнялся
ассимиляторской политикой в области культуры и нацио-
нальных отношений, что было особенно тягостным, если
вспомнить, что широкие массы украинского и особенно
белорусского народа сопротивлялись насильственному об-
ращению в униатство и сохранили свою приверженность
православной ветви христианства.
Наличие в составе Польши белорусских и украинских
земель всегда было фактором, ослаблявшим ее внутреннее
единство. Во второй половине XVIII в. в полной мерс
стало ощущаться и действие других факторов, способ-
ствовавших прогрессирующему ослаблению польской дер-
жавы, в том числе таких, как борьба соперничавших
феодальных группировок, система конституционного уп-
равления страной. Характеризуя общее состояние Польши
в рассматриваемое время, Ф. Энгельс писал: «... эта
основанная на грабеже и угнетении крестьян дворянская
республика находилась в состоянии полного расстройства;
се конституция делала невозможным какое-либо общена-
циональное действие и в силу этого обрекала страну на
положение легкой добычи соседей»58.
Заметим, что Ф. Энгельс обращает внимание прежде
28
всего на внутренние факторы, обусловившие националь-
ную трагедию польского народа,— безмерную эксплуата-
цию крестьян, общий упадок и расстройство государствен-
ной жизни. Польское государство в известной мере как
бы подтачивалось, распадалось изнутри. Что касается
ipex разделов Полыни, после которых она перестала
существовать как государство, то они фактически довер-
шили указанный процесс, придав ему форму насильствен-
ного военно-политического акта. Историческая ответ-
с । вснность польских феодалов за эти события сомнений
не вызывает: достаточно вспомнить, какое смятение среди
них вызвали в общем-то робкие попытки героя польского
народа Т. Костюш ко опереться на народные массы и с
згой целью провес! и хотя бы некоторые реформы, улуч-
шившие положение угнетенных украинских и белорусских
крестьян. Близорукая классовая и своекорыстная нацио-
нальная политика польских феодалов исключала как
мирное решение вопроса о восточных землях в составе
своего государства, так и организацию подлинно нацио-
нального сопротивления врагам польской независимости.
Именно здесь—главная причина гибели польского госу-
дарства.
Разумеется, будучи одной из соседей Польши и высту-
пая покровителем украинского и белорусского народов,
феодально-абсолютистская Россия в лице царизма и гос-
подствующих классов имела весьма удобный предлог для
вмешательства в польские дела. Ясно и другое: подлинные
интересы самодержавия были далеки от действительной
заботы об украинских и белорусских крестьянах. Для
русского дворянства и нарождающейся буржуазии воссо-
единение с Украиной и Белоруссией было средством
усиления своих позиций и своего благополучия.
Однако подлинным интересам украинского и белорус-
ского народов соответствовало их возвращение в рамки
единого государства восточных славян. Соответствовало
как с точки зрения рассматриваемого исторического мо-
мента, ибо оно предотвращало их насильственную куль-
турную ассимиляцию, избавляло от национального гнета и
в целом облегчало положение, так и с позиций будущего:
этот акт обеспечивал единство исторических судеб трех
братских народов. Следует подчеркнуть, что в процессе
участия вместе с Австрией и Пруссией в разделе Польши,
что было проявлением глубокой исторической несправед-
ливости по отношению к польскому народу, Россия
получила не собственно польские земли, но территории,
населенные украинцами и белорусами. С этой точки
зрения само участие России в разделах Польши носило
специфический характер. Ф. Энгельс заметил в связи с
29
этим: «Почти вся Белоруссия и Малороссия были теперь
воссоединены с Великороссией»54. Именно так он пи-
шет— «воссоединены»! — и в этом существо и объектив-
ные результаты политики России в данном направлении.
Существенное значение имело и окончательное реше-
ние еще одной национальной задачи в области внешней
политики — закрепление России на побережье Балтийско-
го моря. Как и в начале столетия, здесь России пришлось
столкнуться со Швецией. Воспользовавшись тем, что
Россия вела затяжную и нелегкую войну с Турцией,
Швеция в 1788 г. предприняла попытки насильственного
пересмотра условий Ништадтского и Абосского мирных
договоров. Началась русско-шведская война, которая по-
ставила Россию в положение войны на два фронта.
Однако никаких военных или политических успехов эта
попытка Швеции не принесла: в 1790 г. между двумя
странами был подписан мир на условиях неизменности
довоенных границ. Тем самым был положен конец попыт-
кам отторгнуть от России исключительно важные с
экономической и стратегической точки зрения террито-
рии, значительная часть которых в историческом и есте-
ственно-географическом отношении составляла неотъем-
лемую составную часть Российского государства.
Сложный, далеко не однозначный характер носила
внешняя политика России в конце столетия, во время
войн первой и второй ангифранцузской коалиции. С одной
стороны, на переднем плане действий Екатерины II, а за
гем и Павла 1 был страх перед революцией, стремление
военным путем предотвратить распространение в Европе
се идеологии и практики.
С другой стороны, задача борьбы с идеями Француз-
ской революции, выдвинутая царизмом с позиций монар-
хической идеологии, переплелась с некоторыми момента-
ми иного порядка. После переворота 9 термидора II года
(28 июля 1794 г.) характер войны республиканской Фран-
ции начал изменяться: от защиты и распространения идей
революции французское правительство постепенно смеща-
лось к агрессивной политике, отвечающей интересам
крупной торгово-промышленной буржуазии, пришедшей к
власти в результате переворота. Цели этой политики,
только лишь прикрытые революционными лозунгами, по
существу преследовали достижение господства в Европе и
в мировом масштабе.
Захват Францией в 1797 г. Ионических островов и
части балканского побережья Адриатики в некоторой мере
затрагивал интересы России, проводившей на Балканах
иную политику, о существе которой уже говорилось.
Египетская экспедиция Бонапарта с планами образования
зо
I с tn щозной Восточной империи вполне явственно обнару-
> к i.i агрессивность французской политики на Ближнем
Ии г оке. Стало очевидным преобладание в войнах Бона*
iMpia элементов захватническою характера. Эго и послу-
। и ю толчком к принятию решения па отправку русской
н । лдры в Средиземное морс в сентябре 1798 г., что было
ii.i'i.LioM включения России во вторую антнфранцузскую
МИЛИЦИЮ.
Гаким образом, характеризуя внешнюю политику Рос-
ой второй половины XV111 столетия, анализируя ту об-
< (аповку, в которой созревали и развертывались войны
н»го времени, ставшие прямым насильственным продолже-
нием определенного внешнеполитического курса страны,
мы обязаны выделить в комплексе этих вопросов две
i горой ы. Одна из них заключается в той непреложной
пешне, что внешняя политика и беспрецедентная военная
активность России вдохновлялись стремлениями господ-
ствующих классов к новым территориям, рынкам сбыта,
торговым коммуникациям. Решение таких задач рассмат-
ривалось абсолютистским режимом как условие сохране-
ния и упрочения своей власти и крепостнических порядков
в стране.
Однако существовала и другая сторона внешней поли-
тики страны. Суть ее — борьба за осуществление нацио-
нальных целей. Реализация их по своему объективному
шачению выходила за рамки задач только рассматрива-
емою периода, отвечала интересам страны в целом. Это
были общенациональные цели, хотя понимались они пред-
ставителями дворянства со своих узкоклассовых позиций.
Отделить одну сторону от другой можно лишь с известной
долей условности. На деле, т. е. с позиций естественно-
историческою процесса, общенациональное прокладывало
себе дорогу через социально-классовое. Социально-
классовое начало во внешней политике России, приводив-
шееся в действие стоявшими у руля государственной
власти дворянами и нарождавшейся буржуазией, выступа-
ло средством достижения общенациональных целей. Одно
проявлялось через другое.
Но из этою следует, что русская армия в рассматрива-
емый период была не только инструментом захватниче-
ских устремлений феодально-абсолютистского режима.
Она являлась вместе с тем орудием реализации целей,
носивших подлинно национальный характер. Именно в
этом состояла одна из причин того, что русское военное
искусство во многом вышло за пределы шаблонов безраз-
дельно господствовавших тогда линейной тактики и кор-
донной стратегии. Само использование армии во имя
решения кардинальных задач национального развития
31
способствовало формированию духа справедливости н
глубокой оправданности того ратного дела, которое мы
называем войной. Пусть это было и неосознанным чув-
ством. но ощущение справедливости и важности той
вооруженной борьбы» которую приходилось вести россий-
скому солдату» рождало в вооруженных силах атмосферу
сопричастности по отношению к происходившим событи-
ям. Данное положение следует считать одной из предпо-
сылок того, что вооруженные силы выдвинули в данный
период плеяду блестящих военачальников, таких, как
П. Л. Румянцев, Ф. Ф. Ушаков, А. В. Суворов, М. И. Ку-
тузов.
Учет всех указанных обстоятельств подводит нас к
проблеме социальных и социально-психологических осо-
бенностей русской армии. В этой сфере и совершался
процесс «перехода» от объективных условий и факторов
политического и социально-экономического порядка к
субъективным мотивам массовых действий людей на
полях сражений. Говоря словами Ф. Энгельса, «качество
людского состава—материала, из которого образуются
армии*40, без учета этих особенностей до конца понято
быть не может.
3. Социальные и социально-психологические
особенности русской армии
Марксистско-ленинское учение о войне и армии всегда
исходило из положения о том, что армия — это определен-
ный социальный институт, т. е. специфическим образом
организованная часть общества и народа, предназначенная
для ведения вооруженной борьбы. Сущность армии можно
правильно понять посредством выявления ее обусловлен-
ности общественным развитием. Указывая на эту опосре-
дованность, т. е. зависимость вооруженных сил от корен-
ных сторон развития общества, К. Маркс писал: «История
армии всего нагляднее подтверждает правильность наше-
го воззрения на связь производительных сил и обществен-
ных отношений... Кроме того, в истории армии с порази-
тельной ясностью резюмируется вся история гражданско-
го общества»41.
Выше нами была показана обусловленность развития
русской армии объективными процессами экономического
и политического характера. Но не менее важно понять,
какие именно особенности армии в социальном и социаль-
но-психологическом отношении на этой основе сформиро-
вались.
В 1855 г. Ф. Энгельс написал большую военно-
теоретическую работу «Армии Европы». В этом произве-
32
и>huh он проанализировал в исторической ретроспективе
ь । । исмигис особенности вооруженных сил крупнейших
и. Р । континента. Интересующий нас аспект функциони-
рования и развития вооруженных сил как социального
inn гитута, обладающего определенными социально-
н и дологическими характеристиками» Ф. Энгельс форму-
'inpycr в следующих выражениях: «... национальный
характер, исторические традиции и особенно различный
вровень цивилизации создают много различий и порожда-
ю| характерные для каждой армии ее сильные и слабые
* троны»42.
Такого рода сильные и слабые стороны были и у
русской армии. Объяснение им следует искать отнюдь не
н биологических особенностях или врожденных чертах
большей или меньшей воинственности, но в обстоятель-
ствах и особенностях исторического развития, которые
посредством вполне конкретного и доступного пониманию
исследователя механизма способствуют формированию
национального характера» специфическим образом прояв-
ляющего себя в условиях войны и в условиях мира.
Социально-психологическая интерпретация армии и есть
по своему методологическому смыслу попытка проник-
нуть в существо такого механизма и определи ть смысл его
действия.
Субъективно проявляющееся на войне поведение чело-
века-солдата объективно обусловлено, исторически зада-
но. Это поведение в условиях войны в конечном счете
запрограммировано, если так можно сказать, условиями
его существования, всеми чертами образа жизни. Ф. Эн-
гельс, специально разрабатывавший вопросы военной те-
ории и истории, очень четко показал эту связь на примере
русского населения, которое «в рамках своего традицион-
ного образа жизни было пригодно решительно на все;
выносливое, храброе, послушное, способное преодолевать
любые тяготы и лишения, оно поставляло превосходный
солдатский материал для войн того времени, когда сом-
кнутые массы решали исход боя»45.
Война, безотносительно к уровню и характеру воору-
жения, остается в конечном счете противоборством лю-
дей, тех самых «живых человеческих индивидов»44, психо-
логические качества и свойства которых, сцементирован-
ные духовным состоянием, т. е. морально-политическими
установками, степенью отождествления своих собствен-
ных стремлений с целями и задачами общих действий,
остаются одним из решающих факторов достижения
целей военной победы"'.
Действия в бою — специфическая форма человеческой
деятельности. Марксистская интерпретация человеческой
1-1944
33
ДСЯ1СП.Н1Н mi исходиi hi pcuiaioineiо значения материаль-
ных .i»« i.< । । Hinn ix (|>.ikiopoH, ее определяющих. При этом
i< in ii.ikh и. человека выступает как сочетание социаль-
но i пни шрованной, которая задается принадлежностью
ч< ювека к определенному классу, социально-классовой
группе или социальному слою, и субъективно
индивидуальной. Последняя служит формой проявления
первой, в то время как социально-типизированная как раз
и выражает собой общественную природу человека, в
условиях классового общества отражающую собой разли-
чие общественного положения людей, т. с. сам факт их
принадлежнос । и к различным классам и социальным
группам.
Социально-типи шрованным остается и поведение чело-
века на войне. В то же время оно не теряет характера и
индивидуального, специфического поведения. Вот почему
социально-классовый анализ вооруженных сил, позволя-
ющий определить главные черты и стороны деятельности
и развития армии, должен быть дополнен анализом тех
черт, особенностей и характеристик, которые вытекают
из специфически исторического развития народа. В сово-
купности они и составляют своего рода второй «слой»
побудительных мотивов человеческой деятельности на
войне. Большое значение имеют здесь такие категории
социальной психологии, как привычки, традиции, обычаи,
носящие устойчивый характер и придающие определенный
облик и характер как мотивам, так и результатам участия
человека-солдата в бою. Если изучение социально-
экономических условий является совершенно необходи-
мым для понимания действий больших масс населения,
объединяемого в армии, для объяснения войны как
продолжения поли гики, то исследование социально-
психологических факторов дополняет эту картину посред-
ством объяснения мотивов и пружин, лежащих в основе
«военного поведения» каждого отдельного человека как
участника действий этих армий. Нс трудно видеть, что,
лишь в совокупности рассматривая данные уровни, можно
рассчитывать на понимание сильных и слабых сторон
любой армии.
С нашей точки зрения, ключевым понятием, позволя-
ющим правильно оценить сущность и место социально-
психологического фактора в действиях вооруженных сил,
являкпея «те отношения, при которых индивиды образу-
ют армию и могут действовать как армия...»46. Особую
роль в процессе превращения людей в армию, равно как и
в предопределении се действий» ее применения играет
система комплектования вооруженных сил. С одной сто-
роны, сама эта система складывалась под влиянием
34
। «<к>| ин.ио-экономических условий общества, и прежде
Ihi'ip laKoro фундаментального обстоятельства, как спо-
ри» соединения работника со средством производства, С
нс юй— именно способ комплектования, обеспечивая не-
p. \<»д определенной части населения из системы обще-
iiвенного производства в систему вооруженных сил,
ывал определенную структуру тех отношений, при
|. |орых индивиды образуют армию, становятся воору-
»«» иной частью народа.
( этой точки зрения система комплектования русской
»Ч« ин в рассматриваемое время как раз и предопределяла
некоторые специфические особенности вооруженных сил
ин ударства, способствовала формированию целого ряда
ильных сторон армии.
В Западной Европе в данный период господствовала
< нс гема комплектуемых вербовкой постоянных армий.
Вербовка — юридически добровольный наем — прак-
тически выливалась в заманивание людей обманом, спа-
н и. in нем и даже в насильственный увод. Такие государ-
( гва, как Англия или Голландия, свои вооруженные силы
и ликом строили на этом принципе. Французская армия в
существенной мере базировалась на вербовке, особенно
широко прибегала к ней Пруссия47. На этой основе
t।роилась в середине столетия полностью, а позднее
частично и австрийская регулярная армия.
Комплектование вооруженных сил посредством вср-
бовки имело свои положительные и отрицательные сторо-
ны. С точки зрения военного профессионализма солдат-
наемник при некоторых условиях удовлетворял требовани-
ям тогдашнего боя. Однако массовое использование наем-
ников имело существенные негативные последствия. Глав-
ная причина этого — в рамках национальной армии, т. е. в
системе тех самых отношений, при которых происходит
складывание людей в армию, наемник был чужеродным
элементом. Даже тогда, когда это нс были иностранцы (а
такая практика была типичной), само положение наемни-
ка, поставленного в привилегированное положение занято-
ю войной за плату, превращало его в бездумный меха-
низм, выхолащивало моральную обусловленность его дей-
ствий.
Главным мотивом военной деятельности наемников
являлась оплата, а важнейшей чертой, определяющей
поведение на поле боя,— инстинкт самосохранения. Для
насильственно или обманом завербованного человека пер-
востепенным мотивом поведения было стремление дезер-
тировать. Полное отсутствие патриотических чувств, нес-
пособность понять и проникнуться национальными целями
войны — все это исключало саму возможность отожде-
j •
35
ствления солдат наемника с массой себе подобных. Но
по о tn.1*1.1 чо, ч го едкие । ценной реальной силой, обеспечи-
п.цощ< и совместные действия такой армии, становилась
поддерживаемая самыми жестокими мерами дисциплина.
Армия наемников — агомизированное образование, внут-
ренне ничем не связанное и потому в экстремальных
условиях весьма не прочное.
Характеризуя такую военную систему, Ф. Энгельс
обращает внимание именно на то, что она ведет к
принижению морального фактора. Последний в таких
условиях отодвигается на последний план, для его прояв-
ления нет подходящих условий. Он пишет: «... образова-
лась категория людей, которые жили войной и ради
войны; и хотя тактика от этого, .может быть, выигрывала,
но зато качество людского состава — материала, из кото-
рого образуются армии и который определяет их mora-
le,— от этого, конечно, пострадало». Чтобы нс оставалось
никаких сомнений, Ф. Энгельс уточняет: «... индивидуаль-
ные качества солдата подверглись деградации...»4*
Все это. конечно же, не могло не сказываться на
боеспособности армии такого рода. Моральные и боевые
качества армий, построенных на этой системе либо с ее
существенным участием, не могли быть высокими. Такая
армия не являлась своего рода «продолжением» данного
общества и частью населения страны, определенным
образом организованного во имя военного решения задач
своего развития, а выступала как чуждое, искусственное
по отношению к данному обществу образование.
Русская армия формировалась на совершенно ином
принципе. Солдатский состав армии комплектовался на
основе рекрутских наборов из податного сельского и
городского населения страны4’. Рекрутский набор —
своего рода разверстка потребного количества новобран-
цев по специальным округам и в конце концов по местам
поселения. При этом норма (т. е. число рекрутов по
отношению к душам мужского податного населения)
могла варьироваться, а единицей, несущей ответствен-
ность за поставки рекрутов, выступала община, мир.
Правительство определяло только число подлежащих на-
бору и количество необходимого довольствия. Порядок
распределения людей регулировался самой общиной.
С точки зрения правовой рекрутская система, конечно
же, была повинностью, обязанностью. Избежать ее мож-
но было лишь с помощью побега. Но смысл этой
повинности, по справедливому утверждению Л. Г. Бес-
кровного. состоял в том, что она носила не личный, а
общинный характер 0. Именно община определяла, кому
идти, а кому оставаться. Индивид здесь опосредован этой
36
ш.....mi. :i система круговой поруки, поощряемая органа-
ми ii.MMipa, сделала субъектом отношений не индивида, а
ппнпкк ।в, к которой он принадлежал '.
1'скрутская система являлась закономерным порожде-
мin । условий феодально-крепостнической России: нос-
ки п.1 у от найма иностранцев отказались, только эта
•ь 1сма создавала надежный источник пополнения армии
и фчога рядовым составом. В то же время дворянство
.•<»«. немило себе практически полное преобладание в офи-
ком корпусе. Таким образом, русская армия являлась
। тесовым институтом. Однако в то же время рекрутский
iiuiiop представлял собой непосредственное перенесение в
вооруженные силы еще одного среза отношений, отноше-
нии, которыми были связаны между собой крестьяне,
|'1сны общины, субъекты, т. е. носители общинных отно-
шений. Рассматривая эту связь как средство укрепления
поенного механизма, правительство поощряло создание в
армии артелей по территориальному признаку. Связать
порукой крестьян-солдат, исключить побеги и облегчить
пгденис солдатского хозяйства — такова задача артели52.
< о стороны же солдат такая артель рассматривалась как
естественное продолжение всего общинного уклада их
прежней, довоенной жизни.
Сельская община играла в жизни русского крестьянина
гсх лет огромную роль. Общность объективных условий
существования членов общины, выполнявшей многочис-
ленные защитные и поддерживающие мужика функции,
дополнялась здесь психологической общностью ее членов.
Общинную действительность каждый ее субъект воспри-
нимал как свою собственную, считая себя неотъемлемой
частью всего мира. Крестьянин не отделял себя от
общины, он отождествлял себя с ней. Лучше всего
чувство взаимной связанности и взаимной зависимости
выражалось емким термином «наши*”. Говоря об этой
стороне солдата — российского крестьянина, Ф. Энгельс
подчеркивал как раз эту важнейшую черту: «Весь его
жизненный опыт приучил его крепко держаться своих
товарищей» м.
Комплектование вооруженных сил посредством рек-
рутского набора обеспечивало перенесение в армию неко-
торых сторон привычного для крестьянина жизненного
уклада. В свою очередь такое положение влекло за собой
сохранение почти в полной неизменности многих черт
общинной крестьянской психологии, и прежде всего чув-
ства взаимной связанности, ощущения сплоченности.
Столь необходимое в бою чувство товарищества и взаим-
ной выручки воспитывалось объективными условиями
существования русского крестьянина-солдата и в значи-
37
тельном мере было ему присуще в силу традиций и
обычаев, bi.ici упало как проявление глубинного социаль-
но психологического основания.
Ф. Энгельс оставил нам блестящий образец истолкова-
ния важности этого феномена в боевых условиях. Говоря
о присущей русскому крестьянину «инстинктивной тяги к
сплочению», он подчеркивал: «Эта черта сохраняется у
русского и в военном деле; объединенные в батальоны
массы русских почти невозможно разорвать; чем серьез-
нее опасность, гем плотнее смыкаются они в единое
компактное целое» ".
Значение этого фактора боеспособности вооруженных
сил не было секретом для современников. Созданная в
1762 г. Воинская комиссия для реформы армии, анализи-
руя предпосылки «силы войска», признала, что «наиболь-
шим же ко всему основанием признается общий язык,
вера, обычай и родство»56. Можно сказать, что учет
социально-психологических особенностей русского кресть-
янства фактически был одним из важнейших принципов
строительства вооруженных сил России. Это обстоятель-
ство являлось сильной стороной вооруженных сил России,
ибо оно, по выражению Ф. Энгельса, как раз и порождало
«величайшую силу русской армии»57.
Особенности комплектования определяли и еще одну
черту русской армии. Дело в том, что солдатский состав
ее рекрутировался только среди представителей велико-
русской народности. Только в последней трети XVIII в.
система рекрутского набора была постепенно распростра-
нена на Украину и Белоруссию. Что касается многочис-
ленных нерусских и неславянских народностей, то в
военное время такие их представители, как башкиры,
калмыки, татары, несли службу лишь в составе вспомога-
тельной кавалерии.
Таким образом, рядовой состав русской армии и флота
отличался социальной и национальной однородностью.
Такое положение обеспечивало общность социально-
психологических установок солдатской массы, придавало
ей характер единого целостного организма.
Объединенная сходными традициями, обычаями и при-
вычками. которые помогали преодолевать тяготы нелег-
кой солдатской жизни в мирное время, в период войны
солдатская масса русской армии превращалась в главную
силу, обеспечивающую стойкость сопротивления в оборо-
не и неотразимость натиска в наступлении. Особенности
социально-психологических характеристик русской армии,
имевшие своей объективной основой сохранившуюся в
деревне крестьянскую общину, качественно отличали ее
от типичных для Европы наемнических армий. Господ-
38
• (нукнцей чертой социальнопсихологического облика пос-
h. in их был ярко выраженный дух индивидуализма» отсут-
• тис необходимой общности со своими соучастниками по
ноикской службе.
Национально однородный и социально единый состав
солдатской массы российских вооруженных сил способ-
с । повал формированию в армии чувства патриотизма,
любви к Родине. Разумеется, классовые противоречия
। i убоко разъединяли дворян-офицеров и крестьян-солдат.
Однако вся психология крестьянского мира, образно
творя, «срабатывала» в другую сторону: ощущая себя
iico'i ьемлемой составной частью деревенского мира, кре-
i ъянин, одевший военную форму и сохранивший в новых
условиях черты общинной психологии, уже этим своим
положением был подготовлен к восприятию национально-
патриотических настроений. По существу традиции,
обычаи и привычки русского крестьянина, выступая про-
явлением его социально-психологических характеристик,
играли роль своего рода переходного мостика к ассоци-
ированию себя с национальной принадлежностью и с
исполнением солдатского долга в условиях военного вре-
мени. Все это создавало благоприятную почву для скла-
дывания в русской армии атмосферы патриотизма, привер-
женности Отечеству, служения общему делу. Конечным,
итоговым выражением всех этих особенностей являлся
более высокий моральный дух русской армии, нежели
армий Западной Европы, рядовой состав которых пред-
ставлял собой отчасти пестрый в национально-этническом
отношении конгломерат, отчасти массы деклассированно-
го сброда.
Не трудно видеть, что именно эти черты русского
солдата являлись фактором, облегчавшим преодоление
чувства опасности, инструментом разрешения указанного
выше противоречия между постоянным риском утраты
жизни и необходимостью исполнения боевой задачи. На
уровне обыденного сознания отражением этого момента
явилось выражение «на миру и смерть красна».
Социально-психологические особенности русской ар-
мии самым непосредственным образом соотносятся с
духовным фактором в деятельности вооруженных сил.
Современная военная теория утверждает, что такие эле-
менты социально-психологической структуры личности,
как традиции и обычаи, носящие устойчивый, глубоко
укоренившийся характер, представляют собой внутренний,
«второй» слой духовного фактора как отношения солдата
к своей воинской функции514.
Однако особенности исторического развития России,
обусловившие те черты внешней и военной политики
39
c ip.пн । I» Mviophix говорилось в предыдущем разделе,
прннодн in к ।ому. что наряду с социально-психо-
iniirK i hoii к ।оронoii духовного фактора в русской ар-
мии юю периода существенную роль играла и иная его
11 орона, рационально-идеологическая часть духовного
(рак гора. В конечном итоге рационально-идеологическая
сторона духовного фактора в отличие от социально-
психологической стороны выражает собой не инстинктив-
ные, а мировоззренческие основания военной деятельно-
сти. Речь идет здесь о степени понимания тех целей и
задач, которые стоят перед вооруженными силами, о
степени отождествления себя с этими целями и отсюда —
большей или меньшей готовности к действиям в системе
59
вооруженных сил .
Вспомним теперь, что военная активность России в
рассматриваемый период была направлена с точки зрения
своих конечных результатов (но не мотивов господству-
ющих классов) на осуществление ряда подлинно нацио-
нальных целей. Такое положение создавало возможность
более осмысленного участия в военной деятельности
солдатских масс. Иден воссоединения украинцев и белору-
сов вместе с великороссами в одном государстве, так же
как идеи противостояния «басурманам» — иноверцам, не
были чуждыми для рядового состава армии не только с
точки зрения социально-психологической — «там тоже на-
ши...», но в известной мерс и с позиций политических и
мировоззренческих. Русский солдат не мог не сочувство-
вать украинскому и белорусскому крестьянину, находив-
шемуся под игом польских феодалов. Точно так же в
народе устойчиво жила идея поддержки славянских наро-
дов, закабаленных турецкой военно-деспотической ма-
шиной.
Таким образом, «качество» человеческого материала,
из которого складывалась русская армия, имело суще-
ственные отличия по сравнению с Западом. Объективные
условия российской действительности тех лет делали
нецелесообразными иную систему комплектования воору-
женных сил, кроме рекрутского набора. Эта практика
обеспечивала возможность сохранения социально-
психологических особенностей русского крестьянина, «пе-
ресаженного» в армию. В свою очередь социально-
психологические факторы массового военного поведе-
ния— традиции, обычаи, привычки — обеспечивали солда-
ту-россиянину в бою тягу к сплочению, взаимную связан-
ность и зависимость действий одного человека от действий
всех других, упорство и устойчивость, чувство локтя и
т. д. Социально-психологическая ориентация солдатской
массы русской армии на коллективность и сплоченность
40
• и । iH.uoiHHii компонент массового поведения, проявляв-
hi mi. । и.I уровне инстинкта, получала дополнение, цемен-
। ч''Пл kick действием рационально-политической стороны
11\\мино1о фактора: действия солдатской массы русской
♦•гчин вдохновлялись весьма близкими к их мироощуще-
нию цс 1ями военной политики России. Так складывалась
и ни оная картина: взятые в совокупности, все эти обсто-
•III шетва как раз и определяли боеспособность русской
н| мни с точки зрения поведения солдата в сражении, в
походе, в войне в целом.
Но указанные особенности влекли за собой еще одно
на । пекшее следствие: русская армия представляла собой
« I нанизм, процесс управления которым, говоря современ-
Н1 iM языком, открывал возможность выхода из ограничен-
ных рамок линейной тактики. Сама система линейной
1.1ктики с се доведенными до автоматизма и расписанными
и, мельчайшего элемента действиями в бою отдельного
солдата и подразделения помимо собственно военно-
1схнической обусловленности имела социально-
психологическую детерминанту. Лишить наемного солдата
чувства самосохранения, которое оборотной своей сторо-
ной имеет страх, можно было только вдалбливанием в
него заранее регламентированного поведения в бою. Что
касается самого боя. то линейная тактика являлась своего
рода гигантским обручем, механизмом, сама жесткость
которого в отношении каждого шага каждого солдата
была не чем иным, как пересаженным внутрь человека
началом, заменившим ему мотив поведения в бою.
Наемную армию, равно как и армию, составленную
чисто принудительным путем, без вложения в нес элемен-
тов, одушевляющих действие воинского механизма, нель-
зя было ни обучать, ни вести в бой, ни обеспечивать ее
действия в этом бою иначе, чем посредством прусской
муштры и линейной тактики. Русская армия извлекала
выгоды из этой тактической системы. Однако она была
подготовлена в к выходу за пределы ее: моральные и
социально-психологические качества русского солдата
служили почвой, которая хорошо приняла идею осмыс-
ленного и тем самым более гибкого поведения в бою. С
нашей точки зрения, более осмысленное, более «лично-
стное» отношение русского солдата к своей миссии, к
своей службе создавало благоприятную обстановку для
использования новых тактических форм, например, таких,
как рассыпной строй. Условием такой эволюции, разуме-
ется, было выдвижение военачальников, осознавших необ-
ходимость этих перемен.
Вот почему деятельность П. А. Румянцева, А. В. Су-
ворова, М. И. Кутузова — не случайность, а глубоко зако-
41
1и»лН |и1 и । пне. подготовленное всем ходом развития
t ii hi । и .. армии. Вот почему важнейшим достижением
. \н |ч»1н । «и и учения было, по-видимому, убеждение в
Юм но каждый воин «должен понимать свой маневр*.
Ik i выдающиеся достижения русской военной теории и
ирак гики рассматриваемого периода вообще нельзя понять
без учета данной стороны вопроса.
Подведем некоторые итоги. Существо дела состоит в
том, что во второй половине XVIII столетия вплоть до
появления французских революционных войск Россия
обладала наиболее сильной армией того времени. Но
суворовские чудо-601 атыри, олицетворявшие собой стой-
кость, выучку и героизм русской армии,— явление выда-
ющееся, хо!я и вполне объяснимое.
Анализ объективных предпосылок развития военного
искусства России был необходим для того, чтобы пока-
зать «связь между военной организацией страны и всем ее
экономическим и культурным строем...*6". В наиболее
общей форме указанная связь заключалась в том. что в
рассматриваемое время в России имелись все необходи-
мые условия не только для создания многочисленной
армии, но и для обеспечения высокого уровня ее разви-
тия. Экономическое развитие страны, как это было
показано выше, являлось вполне достаточным как для
технического оснащения вооруженных сил, так и для
снабжения се боеприпасами, снаряжением, продовольстви-
ем. Российская промышленность надежно удовлетворяла
растущий спрос на оружие.
Характер внешней политики, которую вела Россия во
имя осуществления важнейших национальных целей, при-
давал действиям русской армии в целом исторически
справедливый характер, вооружал ее убежденностью в
оправданности своих военных усилий, в гуманности своей
миссии. С точки зрения действий каждого отдельного
солдата и. значит, армии в целом огромную роль играл
социально-психологический фактор. Система комплектова-
ния армии посредством рекрутского набора способствова-
ла сохранению в солдатской массе качеств и черт русско-
го крестьянина-общинника. В условиях тогдашнего сраже-
ния эти черты (сплоченность, взаимная выручка, чувство
взаимной связи и т. д.) обретали значение фактора,
усиливавшего боеспособность армии, придававшего ей
устойчивость в обороне и неодолимость в наступлении.
Таковы объективные факторы, которые обусловили
тот неоспоримый, хотя и парадоксальный на первый
взгляд факт, что русская армия второй половины XVIII в.
по «боевым качествам была сильнейшей армией того
времени*61.
Глава If
ГУГСКАЯ АРМИЯ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVIII в.:
КОМПЛЕКТОВАНИЕ И ОРГАНИЗАЦИЯ
К исходу второй половины XVIII в» вооруженные силы
России достигли высокого уровня развития. Русская
игмня являлась одной из наиболее боеспособных армий
I ироны, что получило выражение в ее победах на полях
. рлжений. Важным условием их достижения были основы
нЮнной системы, заложенные еще в первой четверти
XVIII столетия и получившие широкое развитие во второй
по половине, которые в данной главе составляют предмет
иг посредственного рассмотрения.
Российская военная система в своем становлении и
развитии не могла избежать коренных противоречий,
свойственных армии общества, основанного на антагони-
стических противоречиях. Печать этого противоречия
1сжит на всех сторонах процесса развития вооруженных
сил. Но в данный период в русской армии сложилось и в
целом одержало верх такое начало, которое обеспечило
возможность наиболее успешного в тех исторических
условиях решения вопроса о путях развития военного
дела.
Острую борьбу школ, течений и подходов, развернув-
шуюся вокруг вопроса о путях строительства вооружен-
ных сил во второй половине XVIII в., нельзя отрывать от
двух важнейших аспектов — национального и социального.
Связь их несомненна.
С точки зрения национальной речь шла о борьбе
между сторонниками самобытного, российского пути раз-
вития вооруженных сил и апологетами западного, прус-
ского пути развития. Последний представлял собой стрем-
ление навязать России внутренне чуждые ей способы
организации вооруженных сил и ведения войны. Что
касается национального подхода, то он опирался на весь
военный опыт предшествовавшего развития страны, сво-
ими корнями уходил в славное боевое прошлое народа,
базировался на стремлении научно понимать особенности
положения России в мире. Именно этот путь воплотил в
себе правильное понимание существа главных целен в
области внешней политики, которое было столь характер-
но для военной деятельности Петра I и которое получило
развитие в деятельности П. А. Румянцева, Г. А. По-
темкина, А. В. Суворова.
Но дело нс только в этом. Развитие российской
военной системы проходило на фоне коренного противоре-
43
чия между профессиональной и политической сторонами
существования армии как социального института. Преодо-
леть это противоречие в условиях классово антагонистиче-
ского общества* разумеется, нельзя. Но способ его
решения, способ сочетания этих сторон может и мог быть
разным. Выражением этого противоречия было, с одной
стороны, стремление создать боеспособную армию как
орудие внутренней и внешней политики, с другой же —
необходимость преодоления для достижения этой цели
того факта, что солдатский «материал» армии оставался
эксплуатируемым классом, а социальный антагонизм, раз-
делявший общество, разъединял и вооруженные силы.
Указанное противоречие воплощается как различие
между профессиональной и политико-идеологической сто-
ронами военной деятельности общества, между професси-
ональной функцией армии и ее социально-политической
природой. Профессиональное начало получает воплоще-
ние в системе действий, методов и приемов, обеспечива-
ющих решение задач собственно военного характера.
Вторая с торона воплощает в себе совокупность социально-
экономических, политических, организационных и даже
психологических факторов, т, с. условий, способству-
ющих либо, напротив, препятствующих успешному реше-
нию первой задачи.
В силу того что социально-экономические условия
развития России того времени оставляли возможности для
экономического роста, а господствующие феодальные
отношения еще не исчерпали себя в историческом плане,
существовали объективные условия для более или менее
успешного соединения двух сторон создания вооруженных
сил в единое целое. Профессиональная сторона, т. е.
потребность в боеспособных вооруженных силах, властно
диктовала наиболее дальновидным военным систему мер.
имевших своим результатом создание мощной и победо-
носной армии. Именно в этом главный побудительный
импульс деятельности П. А. Румянцева, Г. А. Потемкина,
А. В. Суворова, остававшихся по своим взглядам сторон-
никами господствующих основ строительства вооружен-
ных сил. Они объективно стояли на прогрессивных пози-
циях. Национальное начало в сочетании с передовыми
взглядами в сфере военного дела — таков тот сплав,
который обеспечивал движущие силы в развитии русской
военной системы в сторону высокого профессионального
уровня
44
I. Особенности комплектования русской армии
Ik гоком русской военной системы XVIII в. была воен-
и । деятельность Петра Великого; основные положения
। к- 1смы были заложены на рубеже XVII — XVIII вв.
। • Нико но второй половине века в се развитие были
hi иппесены и некоторые новые черты, сохранившиеся
union. до буржуазной по своей классовой природе воен-
ной реформы 70-х годов XIX в.
В важнейшем вопросе строительства регулярной армии
н флота—вопросе комплектования их рядового состава
iii'.iiHiтельство Петра, опираясь на опыт предшествующего
рлшития военной организации России, нашло наиболее
эффективное для тою времени решение: комплектование
посредством рекрутских наборов. Рекрутская повинность,
формально распространявшаяся на все податные сосло-
вия, фактически ложилась почти исключительно на крепо-
енгое крестьянство. Рекрутские наборы проводились без
определенной периодичности: во время войны обычно
ежегодно, а иногда по два раза в год. Норма набора
устанавливалась каждый раз указом правительства2.
В середине столетия почти весь контингент рекрутов
набирался в центральных (великорусских) губерниях. С
начала последней трети столетия рекрутскими наборами
постепенно охватывается население Украины, затем Бело-
руссии и Новороссийского края (присоединенные после
войны 1768—1774 гг. районы) \ Выбор рекрута из числа
лиц, подлежавших рекрутской повинности, в первой поло-
вине века предоставлялся крестьянской общине; начиная
со второй половины возрастает роль помещика в решении
этого вопроса4. Солдатская служба для населения велико-
русских губерний до 1795 г. была пожизненной; с указан-
ного года срок службы был ограничен 25 годами \ что не
приносило существенного облегчения. Для населения Ук-
раины по мере распространения на него рекрутской
повинности был установлен 15-летний срок службы6.
Рекрутская система, установленная в русской армии,
вплоть до 90-х годов XVIUb. была передовой по сравне-
нию с системой комплектования западноевропейских ар-
мий. Последние комплектовались рядовым и даже коман-
дным составом путем вербовки, представлявшей юридиче-
ски добровольный, а фактически в значительной мере
принудительный наем. Эта система зачастую собирала под
знамена армии деклассированные элементы общества —
бродяг, беглых, преступников, дезертиров из армий дру-
гих государств и т. д.— и являлась неустойчивым источни-
ком пополнения.
45
Bn । певшим npi имущее i ним принятой в России рекрут-
. । ull • hi и ni t (и i ni in. ‘no oh.i формировала монолитную
ни < нтц i ।|цм.। iiiл।>му и национальному составу солдат-
ihxio м.н i t i высокими моральными качествами. прису-
щими русскому крестьянину, которого можно было вести
и tmi! под лозунгами защиты Отечества.
Другое существенное преимущество рекрутской систе-
мы заключалось в том, что она обеспечивала государству
возможность создания крупной армии и относительно
доступный путь восполнения убыли личного состава из ее
рядов. Штатная численность русской полевой армии
(включая артиллерийский и инженерный корпус) и гарни-
зонных войск незадолго перед началом Семилетней войны
составляла 259 тыс. человек; с учетом иррегулярных
войск и ландмилицми* в армии было всего 331 тыс.
человек ’. К 1795 г. штатная численность полевых и
гарнизонных войск (включая в полевые гвардию, артилле-
рийский и инженерный корпус, пехоту гребного флота)
возросла до 463 тыс. человек (увеличение в 1,7 раза), а с
учетом казачьих регулярных и иррегулярных войск сум-
марная численность составляла 502 тыс. человекн, т. е.
возросла в 1,5 раза. Вплоть до 90-х годов русская армия
была самой крупной в Европе (не считая турецкой).
Существенным преимуществом рекрутского набора в соче-
тании с длительным сроком службы была возможность
обеспечения высокой профессиональной подготовки сол-
дата, военная служба для которого становилась в прямом
смысле слова делом всей жизни.
Наличие такой армии, а также сильного флота позво-
ляло правительству России вести в рассматриваемый
период активную внешнюю политику, выдерживать такие
длительные тяжелые войны, как Семилетняя 1756—
1763 гг., русско-турецкие 1768—1774 гг. и 1787—1791 гг.,
одновременно или почти одновременно с которыми шли
другие войны меньшего масштаба. Всего за вторую
половину XV111 в. Россия 21 год находилась в состоянии
войны.
Однако внешнеполитические достижения давались Рос-
сии дорогой ценой. Расходование людских ресурсов было
огромным, что видно из табл. 1. Для оценки приведенных
данных следует иметь в виду, что население России за
весь восемнадцатый век изменялось и возросло с
• Ландмилнция— поселенные, иррегулярные войска, предназначен-
ные для охраны и обороны государственной границы; созданы на
Украине в начете XVIII в. В 1731 г. была сформирована закамская
ландмилнцня. В 1769 г, .тандмилнцня была расформирована (Бес кров-
ны и Л. Г. Русская армия и флот в XVIII иске (Очерки). М., 1958, с. 327).
46
। мт. человек (1710 г.) до 37,2 млн.9 Мобилизационное
н.1нрмжение было явно чрезмерным; в результате этого в
н> lejiHiic десятилетия XVIII в. обнаружилось расхожде-
1нь между намеченной штагами и фактической численно-
. п.ю регулярных войск. К 1795 г. некомплект пехоты
н< • iciihix войск составлял 60 211 человек (24%), кавале-
рии 5750 человек 10 (9%), значительным был он и в гарни-
к hi пых войсках. В 1796 г. правительство признало пере-
। и.пасть своих расчетов и сократило к 1798 г. штатную
численность регулярных войск до 358 тыс. человек".
Отмеченные крупные положительные стороны рекрут-
к кон системы частично обесценивались практикой ее
применения. Злоупотребления и бесчеловечное отношение
к рекрутам со стороны лиц. ответственных за сбор и
доставку их в воинские части, приводили к болезням,
• мертности и массовым побегам рекрутов до прибытия их
к месту назначения. Известное значение для уменьшения
Таблица /
Результаты рекрутских наборов во второй половине XVIII в.*
Период *• । H.iup.nro рскр>lOtt 11 UK. чс- ювек) Примечания
Подготовка к Семилетней войне и Сс- милетняя война (1755— 1759 гг.) 1760— 1766 гг. 222 Наборы не проводи-
Война с Турцией и польскими конфеде- ратами (1767—1773 гг.) 348 лись; в 1761 и 1762 гг. брали только доимоч- ных (т. е. оставшихся ог прошлых лет) рекрутов
>774—1775 гг. —— Наборы не проводи-
Борьба за присоединение Крыма, под- готовка к новой войне с Турцией (1776—1786 гг.) 231 лись
Война с Турцией и Швецией 1787—1790 гг. 351
1791 — 1792 гг. Наборы не проводи-
Война с Полыней, под)отсека к предпо- ла1авшейся войне с Францией (1793 — 1795 гг.) 147 лись
1796 г. — Набор не проводился
1798—1799 гг. война с Францией 164
Всего... 1 463
* Таблица составлена на осиоиэиии даикых. приведенных книге: Бийрдеивш Л. /’
Русская армия и флот в XV 111 иске (Очерки}. М . 195$. С. 36. 294—297.
*• Периоды войн выделены с учеюм мпчдяв |одгйтикки к нейне и фактического окончания
ежегодны* наборов для д<шмий войны.
47
этих потерь имело изданное в 1766 г. «Генеральное учреж-
дение о сборе рекрут»,2, которое предусматривало ряд
мер но упорядочению рекрутских наборов и предотвраще-
нию злоупотреблений при их проведении. Однако, как и
некоторые другие правительственные установления подоб-
ного характера, «Генеральное учреждение» в полном
объеме реализовано не было. Об изнурении и гибели
рекрутов на пути к армии доносил Румянцев в 1774 г.п, об
этом же и о злоупотреблениях начальников рекрутских
команд докладывает императрице Потемкин в 1788 г.14
Правительство не принимало мер для пресечения антиго-
сударственных действий ответственных за проведение
наборов чиновников и офицеров, хотя знало о них и
видело вред, приносимый ими.
Офицерский состав русской армии комплектовался в
основном из дворян — подданных Российской империи.
Нормальным порядком производства в офицеры являлось
производство из унтер-офицеров армейских или гвардей-
ских полков путем баллотировки в офицерском собрании
данного полка. Правила производства в офицеры не
закрывали доступ в офицерский корпус представителям
других сословий и даже бывшим крепостным, вступившим
в ряды армии в качестве рекрутов. Но практически такой
доступ был крайне ограничен требованиями к стажу для
лиц нсдворянекого происхождения (нс менее 12 лет служ-
бы унтер-офицером) а особенно требованиями к проис-
хождению. которые были основными при баллотировке !6.
Гвардия являлась крупным источником пополнения
офицерского корпуса, полностью отвечавшего требовани-
ям к происхождению. Гвардейские полки того времени
фактически представляли собой дворянские военные шко-
лы. Унтер-офицерский состав их был сплошь дворянским.
Среди рядовых дворяне составляли также значительный
процент. Унтер-офицеры гвардии выпускались в армей-
ские полки с повышением через чин или даже иногда
через два чина. Указанным путем заполнялось, поданным
Д. Ф. Масловского, около 73 офицерских вакансий в ар-
мейских полках1 . Это существенно увеличивало насыще-
ние офицерского корпуса дворянами.
Однако вопреки мнению, встречающемуся в современ-
ной отечественной военно-исторической литературе, все
же некоторая часть офицерского корпуса вплоть до
1798 г. состояла из лиц недворянского происхождения. В
известной своей записке «Мысль» 11. Л. Румянцев, каса-
ясь вопроса о праве офицеров на отставку, совершенно
определенно пишет о лицах, «получивших чины обер- и
унтер-офицерские из рекрут», что «сии подлежат общему
об отставке простолюдинов определению»,s. Очевидно,
48
|'> минцев не с тал бы упоминать о «простолюдинах»,
имеющих обер-офицерские чины, если бы процент их был
i»'i< hi, мал. В 1798 г. Павел I уволил из армии всех
офицеров недворянского происхождения и категорически
мире । ил шефам полков представлять к производству в
офицеры унтер-офицеров не из дворян19. Только после
тио офицерский корпус сделался чисто дворянским.
Известную роль в подготовке офицеров играли военно*
учебные заведения, из которых прежде всего нужно
шивать Шляхетский кадетский корпус (впоследствии —
( ухопутный кадетский корпус), созданный в 1731 г. и
реорганизованный в 1766 г. Корпус имел задачей подго-
ювку дворянских детей не только к военной, но и к
|ражданской службе. Программы и характер обучения в
корпусе, особенно после реорганизации 1766 г., носили в
целом прогрессивный характер. Выпуск широкообразован-
ных и воспитанных в умеренно просветительском духе
офицеров был положительным явлением. Однако число
выпускавшихся корпусом офицеров было невелико: по
данным Л. Г. Бескровного, с открытия корпуса до
1800 г,— 2020 человек 20 (т. е. в среднем 29 человек в год).
Следующим по своему значению военно-учебным заведе-
нием был Артиллерийский и инженерный шляхетский
кадетский корпус, организованный в 1762 г. на базе
соединенных в 1758 г. Артиллерийской и Инженерной
школ21. Направленность обучения в этом корпусе носила
практический характер; корпус выпускал хорошо подго-
1овлснных специалистов, из которых некоторые станови-
лись в дальнейшем общевойсковыми начальниками. С 1762
но 1801 г. корпусом было выпущено 1600 человек'2.
Другие военно-учебные заведения (Шкловское благород-
ное училище. Греческий кадетский корпус и др.) имели
второстепенное значение.
Сложной проблемой русской армии было массовое
проникновение в офицерский корпус иностранцев, начав-
шееся с 30-х годов XV(11 в., когда Бирон и Миних
открыли им широкий доступ в ряды русской армии. В
последующие два десятилетня приток их был в некоторой
мере ограничен, но манифест Петра III от 18 февраля
1762 г. о вольности дворянства (подтвержденный в 1785 г.
Екатериной II), освободивший дворянство от обязательной
военной службы, создал условия для нового наплыва
иностранцев. Уклонение некоторой части русского дворян-
ства ог военной службы на основе пожалованного им
права открыло офицерские вакансии для чужеземцев. Эти
люди в подавляющем большинстве не могли и нс хотели
понять коренных особенностей русской армии, переносили
в русскую армию методы воспитания и обучения, харак-
49
торные для наемных западноевропейских войск, а многие
из них были просто авантюристами, заинтересованными
только в легком и быстром продвижении по службе.
Едкий отзыв П. А. Румянцева об иностранных офицерах-
карьеристах, который встречаем в упомянутой его записке
«Мысль» ярко характеризует этот отрицательный мо-
мент военной системы России того времени. В процессе
борьбы за утверждение специфического, национального
подхода к строительству вооруженных сил определенной
своей стороной его как раз и стало противодействие
чуждому национальным традициям элементу. Влияние этих
сил к концу века оказалось ослабленным, хотя полностью
устранить его не удалось. Но следует сказать, что
сущности русской военной системы эта мера никогда не
выражала и ее не определяла.
Унтер-офицеры производились из рядовых армейских
полков; право производства было предоставлено команди-
рам полков’4. Продвижение дворян из рядовых в унтер-
офицеры было очень быстрым. Рядовые из других сосло-
вии, особенно из крепостных, должны были прослужить
многие годы и десятки лет, прежде чем получить какие-
либо шансы на производство в унтер-офицеры.
2. Организация русской армии
во второй половине XVIII в.
Организация и состав армии тесно связаны с вооруже-
нием, тактикой и стратегией, со взглядами на военное
искусство и уровнем развизия военной мысли в данной
армии в данный период. В русской армии в рассматрива-
емый период каких-либо коренных организационных пере-
строек не происходило. Однако в отдельных звеньях
организационной структуры сдвиги имели место и, посте-
пенно наращиваясь, приводили в конечном итоге к суще-
ственным изменениям.
К началу 50-х годов XVIII в. русская армия подошла,
сохраняя основные черты усгройства, сложившиеся в
первой четверти столетия. К концу века наряду с количе-
ственным ростом армии в ее составе появились новые
виды пехоты и кавалерии, значительно была преобразова-
на организация артиллерии, исчезли некоторые виды
поселенных войск, изменилось соотношение между рода-
ми войск. Рассматривая ход процесса, можно выдели г ь
следующие периоды.
Первый период охватывает время от начала работы
Воинской комиссии 1754—1755 гг. до окончания Семилет-
ней войны. Этот период ознаменован рядом организацион-
50
♦нг преобразований, из которых особенно существенные
<и носились к устройству артиллерии.
Второй период — от начала работы Воинской комиссии
1/6? 1764 гг. до окончания русско-турецкой войны
I /68 1774 гг. В эти годы началось развитие егерской
•н косы, что послужило базой для возникновения некото-
Г lx новых явлений в тактике.
I регий период — от конца русско-турецкой войны
1768 — 1774 гг. до вступления на престол Павла I. В этот
период развернулась работа по совершенствованию орга-
IHI шции русской армии, руководил которой вначале
II Л. Румянцев, а затем Г. А. Потемкин. Деятельность
последнего была весьма успешной. Ряд проведенных ими
преобразований носил прогрессивный характер.
Четвертый период — конец 1796—1801 г.— период пав-
ловских преобразований—являлся попыткой прервать са-
мостоятельный российский путь развития военного дела и
насадить в русской армии чуждые ей формы и методы.
Лишь в одной области — в организации артиллерии —
произведенные изменения имели положительное значение.
Основной боевой силой русской армии, предметом
внимания и забот правительства с начала XVIII в. явля-
лись полевые войска регулярной армии, состоявшие из
пехоты, кавалерии, артиллерийского и инженерного кор-
пусов. К полевым войскам причислялась и гвардия, хотя
по характеру использования ее полки, как это уже
отмечалось, были специфическими частями. В походах на
протяжении всего рассматриваемого полустолетия гвардия
нс принимала участия. С некоторой степенью условности
к полевым войскам можно причислить полевые батальоны
(первоначально — полевые команды, или когорты), кото-
рые несли пограничную службу на юго-восточных и
восточных окраинах империи, но могли включаться и в
состав полевых войск. Другой значительной частью сухо-
путных сил России являлись гарнизонные войска.
Состав и численность регулярных войск русской армии
во второй половине XVIII в. показаны в табл. 2 (см. с. 52).
Анализ относящихся к пехоте данных, приведенных в
таблице, позволяет ясно проследить на протяжении перво-
го. второго и третьего из выделенных выше периодов две
основные линии — развитие гренадерской и егерской пехо-
ты за счет снижения почти в 2 раза относительной
численности пехоты основного — мушкетерского типа.
В чем же смысл первого из этих явлений? Гренадер-
ские полки, существовавшие в первые десятилетия
XVIII в. и расформированные в 1731 г., были восстановле-
ны в 1756 г.25, после чего начинается быстрый рост этого
вида пехоты, продолжающийся до 1796 г. (следует при-
51

Hth in> мни мание, что кроме гренадерских полков имелись
»Н1> । р( шщерские роты в мушкетерских полках).
Н и ic того как ручная граната — оружие, от которого
11- и rivpi.i получили наименование,— к середине века
пр и И1ЧССКИ утратила боевое значение (в связи с увеличе-
на । эффективности огня ручного огнестрельного ору-
<|ц |) а затем, в 1763 г., была снята с вооружения26, они
нр| ц< 1 являли собой по существу отборную пехоту, подго-
....енпую к штыковому бою. Положительная оценка
ни чашнего разделения пехоты на два типа (не считая
огрей), встречающаяся в отдельных отечественных воен-
|| | исторических трудах, вызывает некоторое сомнение. В
условиях русской армии необходимости выделять специ-
। н.ную ударную пехоту не было, а между тем такое
выделение влекло снижение боевых качеств остальной
1НАО1Ы и создавало предпосылки для отказа от использо-
И.И1ИЯ этой части пехоты в штыковых атаках. При общем
ни псом моральном уровне западноевропейских наемных
армий того времени и значительной пестроте их состава
выделение гренадеров имело смысл, но в русской армии
uno было, как представляется, не вполне обоснованным
шимствованием. Преодоление однобокой увлеченности
огнем в тактике пехоты и широкое внедрение ударных
действий для пехоты в целом, что было характерно для
। литических взглядов Суворова, логически приводило к
выводу о ненужности специальных ударных пехотных
частей. При рассмотрении данного вопроса в ходе анализа
деятельности Суворова (что сделано ниже) видим, что у
него различия в боевом использовании гренадерских и
мушкетерских частей стираются. Суздальский, Апшсрон-
ский, Смоленский полки, покрывшие себя славой в сраже-
ниях под командованием Суворова, были обычными пе-
хотными полками.
Несомненно прогрессивным, имевшим значительные
последствия явлением было зарождение и развитие в
русской армии егерской пехоты — легкой пехоты, способ-
ной к ведению боя в рассыпном строю. В русских войсках
егеря появились в 1761 г., в период осады прусской
крепости Кольберг. Командуя войсками, осаждавшими
Кольберг, П. А. Румянцев сформировал из охотников
(добровольно вызвавшихся) два легкопехотных баталь-
она . Боевое применение их было удачным, и, хотя после
войны батальоны нс сохранились, опыт их действия был
учтен в дальнейшем. В 1764 г. в одной из дивизий русской
армии была сформирована небольшая егерская команда, в
1765 г. егерские команды были учреждены в полках
четырех дивизий, в 1769 г.— во всех пехотных полках. В
1777 г. егерские команды были выделены из пехотных
53
и > нг ». цы и шдг ii.hi.ic батальоны (это примени-
... . и и.и|< । И \ Румянцева еще раньше — r ходе
ниПны I ь? 1774 । г.), а затем батальоны сведены в
•ц.1|. .(’.ил п.онные корпуса Л Рядовые егерских частей
им in вооружены ружьями улучшенного качества, унтер-
офицеры— нарезными ружьями. Боевая подготовка еге-
рей специализирована в соответствии с их назначением.
Это были качественные сдвиги в организации пехоты
применительно к новым условиям.
При Павле I первая из указанных тенденций была
заторможена: относительная численность гренадерских
частей была снижена (как это видно из табл. 2). Однако
следует иметь в виду, что во время войны из полков,
выступавших в поход, выделялись гренадерские роты и
сводились в отдельные батальоны. Таким образом, в
условиях войны относительная численность гренадерских
частей мало отличалась от той, которая имелась в
предыдущий период. Шагом назад было решение вопроса
о егерях; егерские корпуса были расформированы
(егерские батальоны обращены в полки неполного соста-
ва)2’; относительная численность егерской пехоты была
сокращена приблизительно в 1,5 раза (см. табл. 2). Это
мероприятие полностью отвечало общему, консервативно-
му духу павловских преобразований.
Развитие русской регулярной конницы во второй поло
вине XVIII в. было весьма сложным процессом. На
протяжении этого полустолетия в руководящих кругах
русской армии неоднократно менялись взгляды на роль
кавалерии и принимались различные решения по вопросу
се организации.
В конце XVII — начале XVIII в. при создании русской
регулярной армии был принят единый—драгунский тип
для всей кавалерии. Основное свойство драгунской кавале-
рии— способность нести бой и в конном и в пешем строю.
В соответствии с этим драг ун вооружался кроме палаша и
пистолетов ружьем со штыком. Выбор данного пути
развития кавалерии был обусловлен главным образом
характером театра военных действий Северной войны: с
одной стороны, очень большие пространства его и стрем-
ление к широкому оперативно-стратегическому маневру на
нем; с другой стороны, лесистый характер местности,
который затруднял в ряде случаев тактические действия
кавалерии в конном строю. Классическим образцом ис-
пользования драгунской кавалерии является маневр корво-
ланта (дра! уны и пехота, посаженная на коней и подводы)
Негра I против корпуса Лсвснгаупта в сентябре 1708 г. и
бой при Лесной 28 сентября, который драгуны вели в
пешем строю.
54
х слови я последующих войн России во второй четверти
и середине XVIII в. во многом отличались от условий
< . нерпой войны. Одно это обстоятельство служило при ЧИ-
IK »й пересмотра решения о полной унификации регулярной
। «чтицы. Обучение драгун действиям в пешем строю,
• огорому уделялось большое внимание, шло за счет
времени для обучения конному строю. Это не могло не
<прижаться на подготовке их для действий в конном
< грою. Вполне понятным образом возник вопрос о введе-
нии тяжелой кавалерии, предназначенной исключительно
Л1и атак холодным оружием на поле боя. В начале 30-х
юдов были сформированы первые кирасирские полки; к
1756 г. их было шесть, однако большая часть армейской
г лвалсрии (24 полка) продолжала оставаться кавалерией
драгунского типаЛи.
Воинская комиссия 1762 г. пошла на решительное
и вменение общего характера регулярной кавалерии: 19
драгунских и конно-гренадерских полков были превраще-
ны в карабинерные. Карабинеры предназначались для
действий только в конном строю: ружье со штыком было
ыменсно карабином. Оставшиеся в штатах полевых войск
несколько драгунских полков фактически, по-видимому,
несли службу на положении гарнизонных войск4. Реше-
ние Воинской комиссии подверглось острой критике в
ряде трудов отечественных военных историков1-. Полно-
стью согласиться с этой критикой нельзя: недостаточная
численность тактической конницы в сражениях Семилетней
войны ощущалась. Ошибочным было почти полное устране-
ние драгун из состава полевых войск: разумеется, стратеги-
ческая конница значительной численности была необходи-
ма (впрочем, возможно, что ведущую роль в этой области
Воинская комиссия отводила гусарам, численность которых
предполагалось в перспективе увеличить). Правильное
решение заключалось в подборе оптимального соотношения
между типами конницы3’.
После окончания русско-турецкой войны 1768 —
1774 гг.—третий из выделенных выше периодов —
Румянцев, а затем и Потемкин (возможно, под давлением
Румянцева) провели мероприятия по облегчению вооруже-
ния и снаряжения кирасиров и карабинеров, усовершен-
ствованию конского состава, что сделало эту конницу
высокобосспособной.
В этот же период Потемкин (фактически возглавивший
Военную коллегию) взял курс на восстановление и широ-
кое развитие стратегической конницы. При этом Потем-
кин исходил главным образом из условий предполагавшей-
ся войны с Пруссией, а руководящей идеей его было
использование стратегической конницы для воздействия
55
н.1 coiihiin-нни протипншка'4. В соответствии с этим Потем-
i im <н>|>.||Ц | IIIIIIM.HII1C па необходимость создания легкой
| . 11ИПЩ1.1 и конно-ci срскнх полков. Это не был тип
• ni.iupnii, близкий к драгунскому: легкая конница и
। ЧМ1Ю-С1 еря. вооруженные карабинами (конно-егеря—
отчасти нарезными карабинами) без штыков, предназнача-
лись для маневра и боя в конном строю. Реорганизованная
Потемкиным русская кавалерия хорошо показала себя во
время похода Суворова в Польшу и 1794 г. Однако полной
проверки на практике указанная идея Потемкина не
получила, поскольку ожидавшаяся война с Пруссией не
состоялась.
Павловские преобразования носили диаметрально про-
гивоположный характер: ле! кая кавалерия (кроме гусар)
была упразднена, наиболее тяжелый тип кавалерии —
кирасирский стал основным ’5. Такая «радикальность» на-
ходилась в полном разрыве с развитием военного дела,
что ухудшило качество русской кавалерии.
К началу 50-х годов XVIII в. в русской артиллерии
сохранялась организация, установившаяся в первой чет-
верти столетия. Артиллерия полевой армии подразделя-
лась на полковую, полевую и осадную. Полковая артилле-
рия до 1756 г. практически находилась в составе пехотных
и драгунских полков, а с указанного года была оконча-
тельно введена в штаты полков36. Для обслуживания
полевой и осадной артиллерии существовал один артилле-
рийский полк. Характерной чертой этой организации
являлось то, что в мирное время материальная часть
артиллерии, личный состав и средства тяги (фурштат)
были отделены от личного состава полка. Однако в
отличие от армий Западной Европы, где ездовые подряжа-
лись со своими лошадьми из обывателей, в русской армии
уже при Петре I фурштат был «милитаризован»: личный
состав включен в штат военнослужащих, лошади были
казенными. В ходе боевых действий полевая артиллерия
сводилась в бригады и батареи различного состава, не
отвечавшие строевым подразделениям артиллерийского
полка. Такое положение в рассматриваемое время уже не
соответствовало требованиям боевой практики.
Энергичная деятельность большого коллектива
русских артиллеристов, объединенных генерал-
фельдцсйхмейстером П. И. Шуваловым, развернувшаяся в
период подготовки к Семилетней войне и в ходе се,
привела и в вопросе выработки новых организационных
форм, и в области артиллерийской техники (последние
вопросы рассмотрены в гл. IV) к значительным сдвигам,
создававшим перспективу дальнейшего широкого прогрес-
сивного развития. Деятельность Шувалова и его сотрудни-
56
к » i'i.i 1.1 проявлением растущего влияния кругов, ратовав-
lion ia развитие вооруженных сил на национальной
« мопс. Наиболее ценными организационными начинани-
ями оыли учреждение постоянной штатной артиллерии
(формированного но инициативе Шувалова Обсервацион-
<|>ю корпуса и создание во время кампании 1760 г.
п| hi 1лсринских бригад с одинаковым постоянным соста-
вам К сожалению, эти мероприятия после смерти Шува-
|ипа нс были поддержаны его преемниками и имели,
м нм образом, лишь временный характер. Другим момен-
м»м преобразований периода Семилетней войны явилось
iii.iiH тельное увеличение штатов полевой артиллерии:
пмеего одного артиллерийского полка было сформировано
и ив полков различных назначений (бомбардирский, два
» нюнирских, два фузилерных)'7. Данная структура была
<пхранена до середины 90-х годов. При этом с 1763 г.
in рнулись к окончательно устаревшим формам дошувалов-
i кой организации — отделению материальной части и фур-
ии ата от личного состава.
Постепенное появление в русской артиллерии стро-
чных единиц с фиксированным числом орудий и включен-
ными в состав единицы средствами тяги начинается со
времени русско-турецкой войны 1787—1791гг. и русско-
шведской войны 1788—1790гг. Решающий шаг был сделан
в этом направлении в 1794 г., когда сформировали пять
конно-артиллерийских рот 14-орудниного состава1S. Нако-
нец в 1798 г. ликвидировали старую организацию артилле-
рии. Были сформированы гвардейский артиллерийский
батальон, 10 пеших, один конный и три осадных артилле-
рийских батальона, батальоны пятиротного состава (в
осадной артиллерии — десятиротного), по 12 орудий в
роте59. Однако и после реформы 1798 г. сохранялся один
элемент старой организации: наряду с полевой оставалась
полковая артиллерия. Она была упразднена только в
марте 1800 г.
Реорганизация русской артиллерии обеспечила ее со-
стояние не только на уровне лучших образцов того
времени; в ряде аспектов она обусловила ее преобладание
над артиллерией других армий. Вообще надо сказать, для
вооруженных сил России в прошлом было характерно
внимание к этому роду войск. Велика здесь роль Петра I,
существенно усилившего осадную артиллерию и создав-
шего первую в Европе полковую артиллерию на конной
тяге.
В рассматриваемый период подъем артиллерии тесно
связан с активной деятельностью уже упоминавшегося
П. И. Шувалова, который много сделал не только для
полезной перестройки организационных основ артиллерии,
57
но и для существенного обновления материальной части,
для переоснащения артиллерии совершенными образцами.
II. И. Шувалов много сделал и в иных сторонах совер-
шен ствования артиллери и.
Значительную часть, доходившую до одной трети
регулярных войск, составляли гарнизонные войска (гарни-
зоны крепостей, губернские роты и команды, инвалидные
команды). Отчасти это было обусловлено необходимостью
иметь силы внутри страны для подавления народных
восстаний. Впрочем, нужно иметь в виду, что наряду с
гарнизонными войсками для этой цели использовались и
части полевой армии. В значительной мерс большая
численность гарнизонных войск являлась следствием ус-
ловий пожизненной военной службы: инвалидов и вообще
ставших не пригодными к службе солдат было очень
много, и гарнизонные войска представляли резервуар,
куда они стекались. О фактическом состоянии гарнизон-
ных войск можно судить по высказыванию П. А. Румян-
цева в его докладной записке «Мысль», где он реко-
мендует «не отягощаться содержанием в крепостях
и иных городах многих тысяч вооруженных инва-
лидов» 4С.
Кроме регулярных войск имелись довольно значитель-
ные силы иррегулярных: казачьи войска, национальные
ополчения (татарские, башкирские и т. д.), поселенные
гусарские полки. Из указанных формирований важное
значение имели казачьи войска. Большая часть их исполь-
зовалась для обороны границ и внутренней службы,
однако некоторое число казачьих полков во время войны
выступало в поход в составе полевой армии. До 70-х годов
численность участвовавших в походах казачьих полков
была невелика (по Д. Ф. Масловскому, не превышала
4—5 тыс. «доброконных» казаков)41. Использовались они
только для решения задач боевого обеспечения и мелких
набегов на сообщения противника; серьезного значения
как боевой силе им не придавали42.
В третий период, начинавшийся с середины 70-х годов,
на казачьи войска обращается значительное внимание,
боеспособность их была повышена и численность казаков,
пригодных к действиям совместно с полевой армией,
доведена до 10 тыс.41 В дальнейшем (ив последние годы
XVIII в.) процесс повышения боевых качеств и численно-
сти казачьей конницы продолжался. Сражения и походы
Суворова дают прекрасные примеры разнообразного при-
менения казачьих войск как в целях боевого обеспечения,
так и на поле боя.
В регулярной пехоте и кавалерии основной тактиче-
ской и вместе с тем административно-хозяйственной еди-
58
лицей являлся полк. После 1762 г. пехотный полк обычно
делился па два батальона” «некоторые гренадерские пол
кн имели четырехбатальон пый состав), представлявшие
только тактические подразделения. В административно-
хозяйственном отношении пехотный полк делился на роты
(двухбатальонный мушкетерский полк — на 10 мушке тер-
ских и 2 гренадерские роты: из мушкетерских poi дне
являлись запасными). Кавалерийский полк делился на
эскадроны (до 80-х годов в полку было 5 или 6 эскадро-
нов; в ходе потемкинских преобразований драгунские,
конно-гренадерские и конно-егерские полки получили 10-
эс к адронный состав), являвшиеся тактическими единица-
ми; эскадрон делился на две роты45.
Высшие тактические соединения из двух или трех
родов войск в рассматриваемый период находились в фазе
первоначального и сравнительно медленного развития. Эго
явление было общим для европейских армий, обусловлен-
ным господством линейной тактики (сплошной боевой
порядок). Относительно устойчивым соединением были
пехотная или кавалерийская бригада из двух полков.
Дивизии и корпуса (различие между этими названиями
еще не установилось) создавались во время войны, как
правило, только на период кампании; определенного соста-
ва они не имели. По решению Воинской комиссии 1762 —
1763 гг. в мирное время войска дислоцировались, образуя
в районах расквартирования дивизии из трех родов ору-
жия*’, однако дивизионная система мирного времени
совсем не совпадала с делением полевой армии на дивизии
или корпуса военного времени. Только в период русско-
турецкой войны 1787—1791 гг. относительно последова-
тельно проводится система разделения войск на корпуса, а
корпусов — на дивизии и отряды47.
Зато в вопросе организации крупных войсковых объ-
единений— армий — Россия ушла далеко вперед по сравне-
нию с Западной Европой. Еще в самом начале русско-
турецкой войны 1768—1774 гг. на одном театре военных
действий были созданы две армии (кроме отдельных
корпусов). В Западной Европе армии на одном театре
военных действий появляются только в войсках Француз-
ской буржуазной республики (начиная с 1793 г.).
Высшим центральным органом управления армии явля-
лась Военная коллегия. Во время войны управление
войсками действующей армии осуществлялось через глав-
нокомандующего или командующих армиями из столицы
Конференцией при высочайшем дворе во время Семилет-
ней войны, Петербургским военным советом во время
русско-турецкой войны 1768—1774 гг. В период русско-
турецкой войны 1787—1791 гг. главнокомандующий По-
59
гсмкин был фактически самостоятелен48, что отразило
усиление военного руководства.
Комплектование армии, равно как и ее организацию,
состав и систему управления необходимо отнести к числу
факторов, во многом предопределяющих боеспособность
вооруженных сил. Укажем на наиболее важные моменты
в этой связи.
В данных исторических условиях рекрутский набор
оказался наиболее эффективной формой решения главной
проблемы строительства вооруженных сил гой эпохи —
обеспечения постоянного источника пополнения армии. В
сопоставлении с другими «военными» державами Европы
только России удалось решить эту проблему наиболее
полным образом: вплоть до перехода ко всеобщей воин-
ской повинности, знаменовавшей собой буржуазную эпоху
в строительстве вооруженных сил, система рекрутского
набора объективно соответствовала задачам и потребно-
стям поддержания численности армии на необходимом
уровне и в боеспособном состоянии. Именно поэтому на
протяжении всего столетия эта система практически не
менялась.
Вполне на уровне своего времени была и организация
русской армии. Как мы стремились показать, становление
наиболее целесообразной организации армии России раз-
вертывалось в весьма сложных условиях. Два различных
подхода, сталкиваясь друг с другом, наложили отпечаток
на этот процесс. Первый, ведущий свое начало от Петра 1,
выражал собой стремление организовать регулярную ар-
мию с учетом передовых взглядов и тенденций в развитии
европейских армий. Однако практическая реализация за-
дачи, по мнению сторонников этого направления, требова-
ла учета особенностей России.
Иной, противоположный путь в строительстве воору-
женных сил олицетворяли сторонники некритического
перенесения на русскую почву шаблонов и образцов,
господствовавших в Пруссии и наиболее яркое выражение
получивших в деятельности Фридриха И. Во второй
половине XVIII в. в деле строительства вооруженных сил
явное преобладание получила национальная точка зрения,
хотя военные «контрреформы» Павла I и были попыткой
возвращения к отвергнутым всей боевой практикой армии
идеям пруссаков.
В целом на протяжении рассматриваемого периода
организация русской армии совершенствовалась. Важней-
шим стимулом этого была боевая практика войск. В ряде
аспектов организации армии Россия явно опережала армии
60
I iii । зной Европы. Так формировалась еще одна объектив-
и । предпосылка высокого уровня военного искусства,
характерного для русской армии во второй половине
XVIII в.
3. Некоторые вопросы обучения и воспитания войск
Действия армии на полях сражений — всегда результат
мио» их составляющих. Среди них не последнее место
принадлежит обучению и воспитанию войск. Вряд ли
можно поставить под сомнение зависимость: чем целенап-
равленнее, разветвленное и законченнее система боевой
подготовки, чем больше внимания в вооруженных силах
уделяется этим вопросам, тем больше оснований рассчи-
и.1вать на победу и славу.
Но связь здесь и прямая, и обратная — способность
руководства армии к критическому усвоению уроков
прошедших кампаний едва ли не главный показатель его
зрелости. Вот почему историю военного искусства нельзя
отделить от анализа системы обучения и воспитания
поиск. Невозможно исключить эту проблему и из нашего
рассмотрения, ибо особенности этой системы в вооружен-
ных силах России во многом предопределили их блестя-
щие победы во второй половине XVIII в.
Мы уже знаем, что объективные социально-
экономические и политические условия России второй
половины XVIII столетия, а также некоторые особенности
комплектования и организации русской армии, образно
юворя, заключали в себе потенциальную возможность
высокого уровня развития военного искусства. Но только
возможность. Превращение ее в действительность, в
практику успешных боевых действий во многом определя-
лось как раз тем, что мы сегодня назвали бы «субъектив-
ным фактором», т. с. совокупностью идей, средств и
методов обучения войск и их воспитания в соответствии с
задачами, которые армии предстоит решать в боевых
условиях.
Разумеется, к началу рассматриваемого периода в
России уже был накоплен немалый опыт правильного
уставного регламентирования деятельности войск и воен-
но-педагогической практики. Подъем русского военного
искусства, имевший место во второй половине XVII1 в., в
этом отношении базировался на богатых традициях прош-
лого. Речь идет о том качественном повороте, который
внес в развитие вооруженных сил Петр I. Однако по
меньшей мере два обстоятельства заставляют ставить
вопрос о том, что во второй половине XVIII столетия в
61
Ро спи c'loz» n-iaci. фактически новая школа обучения и
шн пи пиши поиск. Во-первых, в 30-х (отчасти и в 40-х)
1ода\ многое из гого позитивного, что успешно внедрял в
организацию и деятельность вооруженных сил Петр I,
было утрачено и порой просто вытравлено» Во-вторых,
совершенствование системы обучения и воспитания войск,
теснейшим образом связанное с деятельностью П. А. Ру-
мянцева, Г. А. Потемкина и А. В. Суворова, отнюдь не
свелось к простому восстановлению принципов и взглядов,
приемов и правил, характерных для петровской эпохи»
Творчески развивая петровское наследие применительно к
новой исторической обстановке, выдающиеся русские
полководцы в такой мере обогатили теорию и практику
обучения войск и особенно систему воспитания солдата,
что есть все основания говорить о самобытной, специфи-
чески российской школе военного воспитания и обучения.
Без суворовской системы воспитания войск не могло быть
Измаила, Итальянского и Швейцарского походов. В свою
очередь без этих славных дел нс было бы Бородина и
бегства Наполеона из России,
В наших целях достаточно рассмотреть суворовскую
систему воспитания и обучения войск, не останавливаясь
на деятельности его предшественников и современников.
С появлением военно-педагогической системы Суворова,
представлявшей собой уникальное явление в развитии
военного дела в России, национальное начало в теории и
практике воспи гания и обучения войск качественно укре-
пилось; именно оно стало определять собой существо
новой школы в данной области, ставшей одной из важней-
ших предпосылок высокого уровня развития русского
военного искусства. В общем потоке развития дела боевой
подготовки войск вклад Суворова явился вершиной того,
что дала русская военная мысль в данной области.
Свою систему воспитания и обучения войск Суворов
выработал не сразу. Его работа в данном направлении
началась в период командования Суздальским полком
(1763—1768 гг.), а закончилась в месяцы последнего похо-
да— в 1799 г. Она нашла отражение во многих суворов-
ских документах — приказах, наставлениях, инструкциях,
в том числе его основном труде — «Науке побеждать».
Представляется, что важнейшей предпосылкой высо-
кой эффективности суворовской системы подготовки
войск являлась глубокая приверженность великого полко-
водца идее национальной принадлежности. Суворов рас-
сматривал свою военную деятельность как подлинно
общественный долг, как служение отечеству: «Мы его
(отечества.— Авт.) члены, должны ему себя жертвовать,
устраивать к тому наши способности...»49 Именно в этом
62
Л\ •< рл ввертывался и процесс подготовки войск. Убеж-
н иное и. в глубокой правоте своей воинской линии Суво-
...... < |ремился донести до солдата. Эта установка стала
...сю рода осью всей военно-педагогической деятельно-
. hi Суворова.
( нстема воспитания и обучения войск, как и все в
целом военное искусство Суворова, была построена на
правильном понимании особенностей русской армии рас-
i млриваемого периода как армии национальной, на зна-
нии свойств русского солдата того времени. Суворов
ин ice ясно, чем кто-либо в его время, понимал, какие
высокие боевые качества можно выработать у русскою
о (дата и у русских войск, развивая посредством соответ-
i гвующих методов воспитания и обучения природные
с нойс । ва и способное ги русского человека тою времени,
Суворов понял, что единственно правильным путем к
выработке необходимых, требовавшихся его тактикой и
стратегией, боевых качеств является путь, указанный
Негром,— путь сознательной дисциплины, сознательного
отношения к воинскому долгу и обязанностям.
В этом отношении особое значение имеет вторая часть
Науки побеждать». По существу это яркий и сильный
призыв, обращенный к солдату, к сознательному отноше-
нию его к своему воинскому долгу. Солдату Суворин
рассказывает вполне доступным ему языком об основ-
ных принципах военного искусства (глазомер, быстро-
та, натиск), о видах боевых порядков и маневров, о штур-
мовых действиях, о порядке организации марша и т. д.,
т. е. о вопросах, относящихся к кругу обязанностей
военачальника, командующего крупными соединениями
войск. Сами по себе указания Суворова представляют
исключительную ценность, но прежде всего ценность
«Словесного поучения» заключается в том, что Суворов
обращается к солдату как к равному, побуждая его
размышлять, а не просто исполнять уставы. Такая поста-
новка вопроса была смелой не только для времени
Суворова, но даже и для значительно более позднего. В
русской армии вплоть до Великой Октябрьской социали-
стической революции не было создано руководства, ана-
логичного в этом отношении «Науке побеждать». Свыше
ста лет «Наука побеждать» оставалась непревзойденной в
смысле своего демократизма.
Добавим к этому, что язык «Словесного поучения» —
афористический, порывистый, сложенный короткими,
броскими фразами, в то же время народный, пересыпан-
ный пословицами и поговорками,— должен был полностью
доходить до солдата и оказывать на него сильное эмоци-
ональное воздействие.
63
IL ином ihu.iMh и м непреходящего значения «Науки
п'>о< 1Ц.1И in । и с 11 и нм факт, что и один из первых
ни \ кин ion иоенно воспитательного характера зарожда-
ющгйся Красной Армин — первую служебную «Книжку
красноармейца», утвержденную в 1918 г. В. И, Лениным,
был включен ряд основных положений «Науки побеж-
дать», дополненный высказываниями Суворова из некото-
рых других его документов. Эти положения, подвергши-
еся частичному редактированию, помещены в заключи-
тельном разделе «Книжки красноармейца»-°, Из «Науки
побеждать» приведены следующие афоризмы и положе-
ния: «1. Солдату надлежит быть здоровому, храброму,
твердому и правдивому»; «4. Стреляй редко, да метко»; «7.
Три военных искусства: первое — глазомер, второе —
быстрота, третье — натиск»; «8. Ученье — свет, неученье —
тьма; дело мастера боится»; «9. Послушание, обучение,
дисциплина, чистота, здоровье, опрятность, бодрость,
смелость, храбрость — победа». Положение «6, Граждан
Республики не обижай. Солдат не разбойник» —
соответствует суворовскому: «Обывателя не обижай...
Солдат не разбойник». Пункт «10. Негоден тот солдат, кто
отвечает: «не могу знать», проклятое «не могу знать»; от
«немогузнайки» много-много беды — передаст несколько
иначе выраженную мысль Суворова4. Изречения: «3.
Тяжело в учении — легко в походе; легко в учении —
тяжело в походе» и «2. Всякий воин должен понимать
свой маневр» — извлечены из приказов Суворова 1794 г. и
1799 г., а «5. Где пройдет олень — там пройдет солдат» —
из черновых набросков Суворова к плану войны с Турцией
1793 г.52
Характерной чертой военно-воспитательной системы
Суворова является обращение его к чувству национальной
гордости русских солдат, развитие в них патриотизма.
После победы при Крупчице 6 (17) сентября 1794 г.
Суворов благодарит войска в следующих выражениях:
«Вы богатыри! Вы витязи! Вы русские! Какую толь
перелетели! Какие крепкие батареи вы взяли!»5 «Атака
будет ночью с храбростью и фуриею российских сол-
дат»,— пишет он в приказе на атаку Туртукая 10 (21) мая
1773 г.54 «У неприятеля тс же руки, да русского штыка не
знает»55,— сказано в «Науке побеждать». С таким же
призывом обращался Суворов и к своим генералам. Когда
в наиболее критический момент своего боевого пути,
окруженный с войсками в Мутенской долине, он собрал
своих помощников и соратников на военный совет, самым
сильным словом в его обращенной к ним речи было
напоминание: «Мы русские!»56 Присущ воспитательной
системе Суворова и мотив воинской чести. Например, в
64
Ihnic побеждать» сказано: «Кто остался жив, тому
’о» н. и слава!»57
II) и. к взаимопониманию с русским солдатом шел не
• и.i о через устные или письменные обращения, призывы
и течения. Суворов изучил солдатский быт и во многом
перенял солдатские привычки. О доходчивости для солдат
мп языка сказано выше. Кроме того, Суворов всем своим
oii'iiikom, манерами, образом жизни подчеркивал свою
г in юсть к солдатской массе. Находясь на высших коман-
iiii.ix должностях, Суворов знал многих старых солдат по
п ленам и фамилиям, разговаривал с ними, иногда соб-
• (ненноручно награждал подарками'4. Спартанский образ
। и ши Суворова воздействовал нс только на рядовых, но и
и । офицеров, вынуждал их в той или иной мерс следовать
« му. Солдатский демократизм Суворова отграничивал его
pi многих военачальников русской армии, замкнувшихся в
< ноей кастовой отчужденности от солдатской массы.
Наконец, нужно подчеркнуть постоянную, искреннюю
ыботу Суворова о солдатах, С полным правом Суворов
писал: «Кого бы я на себя не подвиг, мне солдат дороже
себя»'9. Особенно много внимания уделял Суворов здо-
ровью солдат, гигиеническим и лечебным мероприятиям.
Им посвящен специальный пункт, занимающий значитель-
ное место в «Науке побеждать»Примером трудов
Суворова по улучшению военно-санитарного дела в его
войсках может служить его деятельность на Юге и
I793 г.6'
В результате всего изложенного, к чему нужно приба-
вить ореол непрерывной цепи побед, влияние Суворова на
солдат было безграничным. Наиболее убедительное пред-
ставление об этом влиянии дают дошедшие до нас
воспоминания суворовских солдат — Я. М. Старкова и
И. О. Попадичева. Эти воспоминания — ценнейший источ-
ник наших знаний о Суворове как о воспитателе войск.
Ограничимся двумя отрывками из них.
Вот слова Старкова: «Многие из воинов еще не видели
его62. «Авось бог даст увидим родного нашего батюш-
ку!»— так надеялись воины, безгранично любившие сво-
его полководца.— «Явись к нам отец и веди куда хочешь,
куда велено. И все мы до последней капли крови твои; нс
на живот, а на смерть!»—Таково было желание, таковы
были мысли русских! И это святая истина. О, как мы
любили его! Да и было за что обожать нам единственного
в целом мире вождя»65.
Быть может, еще более характерны и значительны
слова Попадичева: «... он (Суворов) отец наш был, он все
наше положение знал; жил между нами, о нем у нас
каждый день только и речи было, он у нас с языка не

65
I 40 (11 I. •’ll OICH IJillll был. О, Суворов был солдатскии
iтиграПервое — кроток, второе — в приступах резонен;
он никогда не проигрывал; как скажет, так по его и
стане гея. Да он не только был солдатский отец, но и
России всей отец»64.
Это последнее бесхитростное свидетельство простого
солдата раскрывает корни поразительного влияния старо-
го полководца на солдатскую массу: «Он все наше
положение знал; жил между нами».
Не подлежит сомнению, что цели, выдвигавшиеся
Суворовым в области воспитания войск, не были лишь
сформулированы, они реализовывались. Принцип иници-
ативы был на деле внедрен в войска; это было проверено
на полях сражений, например во время Швейцарского
похода 1799 г., когда в ряде случаев условия местности
требовали действовать самыми мелкими группами, в соста-
ве которых зачастую не могло быть даже капрала. У
Суворова каждый воин действительно «понимал свой
маневр». Подтверждением может служить следующее
место из воспоминаний того же Попадичева. Рассказывая
о Швейцарском походе, суворовский ветеран на вопрос,
знали ли они, солдаты, что идут на помощь Римскому-
Корсакову, отвечал: «Помилуйте—да об этом только и
речи было, это всем было известно». И далее: «Как
узнали, что Корсаков разбит, вот тут-то тоска взяла нас:
ах, жаль стало, что нс дождался. А мы-то как поспешали,
шли без дневок, словно как знали, что не быть добру в
этих голодных краях!»61
Следующим моментом, на который необходимо обра-
тить внимание, является то, что у Суворова задачи и
воспитания и обучения были целиком определены положе-
ниями его тактики. Все то, что не отвечало требованиям
подготовки войск к боевой деятельности, изгонялось из
военно-педагогической системы Суворова.
Суворов видел в моральных силах войск основной
фактор успеха в бою. Именно это дало ему возможность
сделать удар холодным оружием решающим актом боя.
Суворов с беспримерной настойчивостью работает над
гем, чтобы воспитать в солдатах и офицерах порыв к
атаке, стремление сойтись вплотную с противником и
опрокинуть его. Это было то, что до сих пор совершенно
упускалось уставными требованиями, ибо противоречило
главным догмам линейной тактики.
Через все приказы, указания, инструкции Суворова
настойчиво проводится мысль о значении активности,
наступления, удара штыком, палашом или пикой. Обрисо-
вываясь вполне четко уже в документах, относящихся к
Конфедератской войне (1769—1772 гг.), эта тенденция с
66
И1(>< ин ой силой проводится в «Науке побеждать» и
pin ii i\ 1799 г. Тактические указания второй части «Ha-
il.... .. почти с самого начала сосредоточивают
ни мине солдата на действии холодным оружием,
11<цщсс место у Суворова принадлежало воспитанию,
и 1Ш1!маннс, уделявшееся им обучению, никоим образом
Mi 'И. in назвать второстепенным,
Н послесловии к «Полковому учреждению» сказано:
Н< надлежит мыслить, что слепая храбрость дает над
неприятелем победу, но единственно смешанное с оною
..иное искусство. Чего ради не должно ли пещися
। ннножды в нем полученное знание не токмо содержать в
in ыбвенной памяти, но к тому ежедневными опытами
ничто присовокуплять?» 66
В письме Веймарцу от 3 (14) марта 1771 г 67 Суворов
несколько раз возвращается к вопросу о значении обуче-
ния. Он настаивает здесь на проведении учебных занятий,
несмотря на то что части, распределенные по постам для
оорьбы с конфедератскими партиями, несут напряженную
боевую службу.
Опуская ряд указаний Суворова по данному вопросу в
различных других документах, обратим внимание на то, с
какой особенной тщательностью подчеркивается С у воро-
ным важность высокой обученности в «Науке побеждать»
Продолжая пословицу «за ученого трех неученых дают».
Суворов доводит здесь это отношение до 1:10, а в
заключение, сославшись па пример кампании 1794 г.,
восклицает: «Вот братцы — воинское обучение’»6* В числе
лозу шов, завершающих «Науку побеждать», встречаем
еще раз: «Обучение, экзерциция»*9.
Центром тяжести тактической подготовки у Суворова
было обучение пехоты и конницы удару холодным оружи-
ем целыми подразделениями в сомкнутом строю. При
этом Суворов отнюдь не упускал из виду и вопросы
огневой подготовки.
На завершающем этапе разработки Суворовым военно-
педагогической системы указанный центральный момент
обучения нашел отражение в двусторонних сквозных
атаках, предписанных «Наукой побеждать» Один из
офицеров штаба Суворова» Гильоманш-Дюбокаж, оставил
нам яркую картину этих важнейших моментов суворов-
ских учений. Вот отрывок из его описания.
«Эта атака была действительно свалка, какая происхо-
ди г и в настоящем деле. Ни одна часть в момент свалки не
смела ин принять в сторону, ни замедлить движение.
Пехота шла на пехоту бегом, ружье на руку и только в
момент встречи поднимали штыки. Вместе с гем каждый
солдат, нс останавливаясь, принимал слегка вправо, отче-
4*
67
и npiuii in in небо n.iniic интервалы, в которые люди
при I. । himiiiit i, н одна ворона проходила насквозь дру-
ii'ii Впрочем, и от самого бега строй размыкался, что
। лк л । несколько облегчало прохождение»
Сквозные атаки являлись наиболее характерной, ори-
гинальной суворовской формой обучения войск удару
холодным оружием. В них именно и проявляется упомяну-
тое выше объединение процессов обучения и воспитания.
Основная ценность приема находилась прежде всего в
плоскости воспитательной: у людей вырабатывалось
стремление сойтись с противником и опрокинуть его;
создававшиеся при этом условия в максимальной степени
приближались к боевым и вносили в учение известный
элемент реальной опасности.
Результаты, которых достиг Суворов путем основанно-
го на своих принципах воспитания и обучения войск,
проявились в действиях русской армии на полях сраже-
ний. Анализ этих действий — тема последующих глав.
Глава III
ВОЕННОЕ ИСКУССТВО РУССКОЙ АРМИИ
в 50 —70-х ГОДАХ XVIII СТОЛЕТИЯ
Вторая половина века, если говорить о фактических
рхбсжах развития военного искусства, первым из них
имела кампании Семилетней войны, и особенно 1759 г., а
последним, в полном смысле венчающим ее. Итальянский
и Швейцарский походы А. В. Суворова. Смысл периода,
очерченного данными вехами, в том именно и заключался:
сели в начале его русское военное искусство еще мало чем
отличалось от господствовавших в Западной Европе кон-
цепций ведения войны и приемов боя, то к концу его
усилиями передовых военачальников и организаторов во-
оруженных сил в русской армии фактически был осуще-
ствлен выход за пределы традиционных, шаблонных
методов ведения войны. Коренным фактором, обеспечив-
шим такой результат, явилось стремление русских полко-
водцев всесторонне учитывать особенности экономическо-
го, социального и политического развития России, пос-
кольку последние оказывали воздействие на всю военную
систему страны.
Развитие военной мысли и боевой практики русской
армии—сложный и длительный процесс. Он развертывал-
ся в русле многочисленных войн, которые вела Россия во
имя решения ряда национальных задач. Русское оружие в
эти пя тьдесят лет должно было скреститься и с передовой
в середине века армией Пруссии, и с весьма своеобразной
и далеко не простой противницей — Турцией, и с нацио-
нальными формированиями польских повстанцев, и, нако-
нец. с армией Французской буржуазной республики. Нель-
зя не подчеркнуть при этом, что известное воздействие на
этот процесс оказывало многолетнее и весьма своеобраз-
ное партнерство с австрийской армией. По существу
упрочение национальных начал в развитии военного искус-
ства имело место в борьбе не только с ретроградными
тенденциями в самой России, но и с негативными тенден-
циями австрийского «союзника», главной задачей которо-
го практически всегда было стремление решить собствен-
ные задачи с помощью России, за ее счет.
Становление новых идей и боевой практики войск
неотделимо как от военной деятельности ряда крупных
полководцев, так и от истории войн, в ходе которых шел
этот процесс. Во второй половине века большую роль сы-
грали в этом отношении П. Л. Румянцев и Г. А. Потемкин.
69
11.1‘i.ihm- ими направление было глубоко обосновано и
рапино Л. II Суворовым, и деятельности которого рос-
сийская школа поенного искусства получила свое наиболее
полное воплощение.
1. Тактика и стратегия русской
и западноевропейских армий в середине XVIII в.
Военное искусство европейских армий рассматриваемо-
го периода характеризовалось господством линейной так-
тики и преобладанием в стратег им методов маневренной
борьбы за коммуникации. Не была исключением из этого
правила и Россия. Это относи гея в полной мерс к тактике;
в развитии стратегии русской армии обнаруживались
некоторые отклонения от общего направления, о чем
сказано ниже.
В Западной Европе линейная тактика зародилась в
нидерландской армии в начале XVII в. В русской армии
первым примером использования элементов линейной так*
тики было сражение при Добрыничах 21 января 1605 г.
Важным этапом ее формирования была тактика шведских
войск Густава-Адольфа в сражениях Тридцатилетней вой-
ны. Победы шведов при Брейтенфсльде и Люцене (1631 —
1632 гг.) показали явное превосходство этой тактики над
глубокими колоннообразными построениями (терциями)
пехоты их противников — имперцев. Окончательно сложи-
лась и получила всеобщее распространение линейная
тактика в начале XVIII в., после того как в конце
предшествующего столетия на смену фитильного замка
пришел кремнево-ударный и был изобретен штык, наде-
вавшийся на ствол ружья и нс препятствовавший стрель-
бе (в отличие от применявшегося раньше баг инета, кото-
рый вставлялся в ствол).
Объективной основой перехода к линейной тактике как
новой системе ведения боя явилась эволюция оружия, и
прежде всею огнестрельного оружия пехоты. Такое поло-
жение по своему философскому содержанию являлось
проявлением общесоциологического закона о ведущей
роли развития орудий труда в эволюции всех иных сторон
жизни общества по отношению к такой специфической
сфере человеческой деятельности, как война. На это
обстоятельство не раз обращал внимание К. Маркс. «Вой-
на,-— писал он,— раньше достигла развитых форм, чем
мир; способ, каким на войне и в армиях и т. д. известные
экономические отношения, как наемный труд, применение
машин и т. д., развились раньше, чем внутри гражданско-
го общества»1.
70
Несовершенство огнестрельного оружия пехоты обус-
..hi io существование последней в XVI — XVII вн. в двух
м« в'иных формах: пикинеры, главным оружием которых
iih'ih.|дсь пика, и мушкетеры, т. е. стрелки, имеющие на
Вооружении тяжелые, громоздкие, медленно заряжаемые
<| П111'1ьные мушкеты. Пока огнестрельное оружие нс было
нм hi точно эффективным, холодное оружие пикинеров
ппчнлось защитой мушкетеров-стрельцов от кавалерии.
( И'юшной, глубокий боевой порядок диктовался стремле-
нием совокупного использования как большой массы
людей, обладающих холодным оружием, так и мушкетер-
ной пехоты.
Улучшение огнестрельного оружия—облегчение муш-
ьста, ликвидация сошки, усовершенствование фитильного
ымка — привело к изменению в первой половине XVII в.
лой практики. Глубокие построения не давали возможно-
с । и полностью использовать огонь своей пехоты и в то же
время несли неоправданные потери от огня пехоты про-
тивника. Боевой порядок пехоты, образованный тонкими
линиями, сделался господствующим. Однако параллельное
существование мушкетеров и пикинеров сохранялось поч-
ти до самого конца XVII в., пока наконец введение
кремнево-ударного замка и штыка не сделало стрелков
полностью способными отразить атаку кавалерии и не
привело к унификации пехоты.
Вместе с тем сложились и основные тактические
формы: две-три линии боевого порядка, образованные
пехотными батальонами в развернутом сомкнутом строю,
глубиной в несколько шеренг (число которых на протяже-
нии XVIII в. постепенно уменьшалось), кавалерия на
флангах этих линий, полковая артиллерия в интервалах
между пехотными батальонами, полевая — в крупных ба-
тареях, сравнительно равномерно распределенных вдоль
фронта.
Бесспорно, линейная тактика представляла более эф-
фективный способ ведения боя в сравнении с построени-
ями предшествующего периода. Но у этой системы была
еще одна функция — линейная тактика явилась единствен-
но возможной формой управления боем в условиях преоб-
ладания наемных армий в тогдашней Европе. Ведение боя
в линейных боевых порядках предполагало высокий уро-
вень предварительного обучения. Иными словами, линей-
ная тактика предполагала упрочение «регулярства», т. е.
профессионально организованной и обученной армии.
Проанализированные выше закономерности носили об-
щий характер, проявляясь в различных национальных
условиях. Естественно, что переход к линейной тактике в
России основывался на действии тех же объективных
71
i|).n lopun Oih.iko сохранение ее в России, равно как и
<н In in, проникновения се шаблонов в тактический арсс-
iKi । русской армии складывались несколько своеобразно: в
условиях комплектования и частично организации, харак-
терных для русской армии, господство линейной тактики
нс базировалось на одной из функций, выполняемой ею в
армиях Европы.
Дело н том, что линейная тактика оказалась наилуч-
шим способом превращения массы завербованных силой
или обманом солдат в боеспособную армию Линейное
построение и линейное ведение боя облегчали контроль со
стороны офицеров и унтер-офицеров над поведением
солдата в бою. Ф. Энгельс, характеризуя эту систему
сравнивал ее со «смирительной рубашкой»'. Но только это
и было надежно, если иметь в виду тот «человеческий
материал», который был типичным для армий Западной
Европы
Линейная тактика имела органические недостатки, при-
сущие ей с самого начала. Указывая на один из них.
Ф. Энгельс писал: «Каждый эскадрон, батальон и орудие
имели свое определенное место в боевом порядке, кото-
рый нигде не мог быть нарушен или каким-либо образом
приведен в расстройство без того, чтобы это не отрази-
лось на боеспособности всей армии... если нужно было
выполнить какой-либо маневр, приходилось выполнять его
всей армией...» Иначе говоря, чрезвычайная громоздкость
и негибкость боевого порядка такого рода и трудность
управления им в бою представляли собой его первый
крупный недостаток. Ф. Энгельс указывал, что сама си-
стема порождала педантизм и ее боевом использовании’
Особенности того «человеческого материала», который
являлся характерным для русской армии, в принципе
создавали известные возможности для постепенного пре-
одоления негативных сторон линейной организации боя
Нельзя не отметить в этой связи, что в русской армии со
времен Петра I существовал иной взгляд на значение
морального фак юра и иной способ создания и поддержа-
ния морально-боевого духа войск, нежели западноевропей-
ская «смирительная рубашка» линейной тактики. Однако
процесс доведения этого способа до совершенства растя-
нулся на длительное время. Параллельно данному процес-
су развивался другой — критическое осмысление боевого
опыта действий войск в канонах линейной тактики, В
конце века они как бы сомкнулись, результатом чего и
оказался выход за пределы линейной тактики. Но это —
будущее.
Что касается середины века, то п русской армии
линейная тактика определяла собой господствующее на-
72
nt iii ichhc военного дела и применения войск. «Регуляр-
• ии» настойчиво внедрявшееся Петром 1. не могло иметь
'Нино выражения, кроме линейной тактики. На этой
in ноне были построены инструкции Петра 1, согласно
imiopi.iM действовали русские войска в сражениях Север-
и.»н войны, и экзерциция «Устава воинского» 1716 г. Эта
н ирциция, отмененная в 30-х годах Минихом, 15 января
I'l’i. была восстановлена4 и действовала вплоть до
I/55 г., когда были введены новые строевые уставы —
пехотный и кавалерийский, которые в известной мере
(особенно пехотный) углубляли наиболее специфические
черты линейной тактики.
В целом линейная тактика была закономерным, обус-
ювленным воздействием объективных факторов этапом
р.нвития военного искусства. Однако постепенно в ней
• тли складываться шаблоны, приобретавшие характер
।аномических правил, применение которых не всегда
(называлось необходимостью. Эти черты привели тактику
ыпадноевропейских армий после окончания Семилетием
войны к застою.
При анализе и оценке линейной тактики середины
Will в. необходимо подходить раздельно к тактике ча-
стей и подразделений родов войск и к общей тактике
Пехотные батальоны — тактические единицы — в середине
пека вели бой в развернутом сомкнутом строю, глубиной в
3—4 шеренги. Из построенных таким образом батальонов
с орудиями полковой артиллерии в интервалах между
ними составлялись линии боевого порядка пехоты. Ука-
занный строй батальона был рассчитан на то, чтобы
использовать все имеющиеся ружья, создать огонь значи-
тельной плотности и в то же время обеспечить достаточ-
ную устойчивость в случае штыкового боя.
Огонь пехоты того времени из развернутого сомкнуто-
го строя обладал довольно значительной эффективностью.
Массовый огонь сохранял действенность на дистанции
более 300 шагов. Это видно из того, что Суворов —
решительный противник бесполезного «пугателыюго» ог-
ня— в одной из тактических инструкций 1799 г. требовал
ведения OI ня из сомкнутого строя с 300 шагов 4, следова-
тельно, предельная дистанция действительного огня была
по крайней мерс на 50 шагов больше. Баллистические
качества пехотного ружья в конце XVIII в. немного
улучшились по сравнению с серединой века, но имеющиеся
в литературе данные позволяют считать, что существен-
ной разницы в дальности действенного массового огня не
было6. В отношении скорости стрельбы в литера гуре
имеются значительные расхождения. Для периода Семи-
летней войны можно принять, что хорошо обученная
73
при iipi п нс (и । прицеливания, как это трсбова-
1<н I. и 1.1Н.1ЦЦ1Н пр*»и неких армиях, могла дать 2—3 залпа
и минуту7. При стрельбе с прицеливанием эту норму
нужно спи инь до полутора или несколько больше выстре-
лов в минуту. Даже кавалерийская атака на нерасстроен-
ный фронт пехоты могла быть отражена огнем ружей и
каргечыо полковой артиллерии. Тем более трудно было
ожидать успеха от штыковой атаки без выстрела пехоты
наступающего на неподвижно стоящую и ведущую огонь
пехоту обороняюще! ося.
Однако к середине XVII! в. в тактике пехоты начинает
появляться переоценка значения ружейного огня и недо-
оценка штыкового удара.
В западноевропейских армиях основной задачей и
тактики, и обучения пехоты сделалось получение огневого
превосходства над противником. При этом последнее
достигалось за счет повышения темпа неприцельной
стрельбы.
В русской армии, в которой высокие моральные
качества солдат устраняли указанную для западноевро-
пейских армий предпосылку ослабления роли холодного
оружия и увлечения огневой тактикой, было бы последо-
вательным продолжать придерживаться системы, сочетав-
шей огневой бой со штыковым ударом, успешно приме-
нявшейся русскими войсками в сражениях Северной вой-
ны. Однако западноевропейское влияние, проникшее в
русское военное искусство в 30-х годах XVIII в., отклони-
ло разви ше тактики русской пехоты от этого естественно-
го для нее пути. Пехотный устав 1755 г. резко подчеркнул
значение огня пехоты. «... Все обучение солдат,— гласило
указание этого устава,— в виду имеет заряжать и стрелять
и притом как в которой пальбе оную употреблять с
успехом-» \ Изложение многочисленных способов ведения
огня из сомкнутого строя почти совсем заслоняло значе-
ние штыкового удара. Положительным моментом «Описа-
ния пехотного полкового строя» было то, что в отличие от
западноевропейских взглядов оно требовало обязательно
прицеливаться9. Фактически в сражениях Ссмилетпей вои-
ны русская пехота нс всегда пренебрегала штыком, но
негативное влияние приведенного требования устава на
подготовку войск, а отсюда и на боевую практику нс
могло нс сказаться.
Трудности пехотной атаки при прочно внедрившейся в
тактику западноевропейских армий практике использовать
линейное построение для чисто огневого боя были видны
некоторым военным мыслителям на Западе. В 20-х годах
XVIII в. французский военный писатель Фолар предложил
вести атаку крупными сомкнутыми колоннами10. Эго
74
Щи । u> кение вызвало на Западе продолжительную дне
уфсню, но практических последствий нс имело.
Русская поенная мысль и практика в этом вопросе шли
он- |н'цн западноевропейских. В пехотном уставе 1755 г. в
чп* ю боевых построений была введена «густая», т. с.
♦ имнцутая (в отличие от разомкнутой, предназначавшейся
। ci эволюций), батальонная колонна. Ес основное пред-
на иычение, как указывал устав, заключалось в «пролом-
лении неприятельского фронта» ". Сознавая, что штыко-
вая атака в колоннах должна быть подготовлена огнем,
«пегавитель устава дал ряд рекомендаций о ведении огня
н । колонны (они занимают большую часть содержания
। ыны о колоннах — главы Х111 части 2 устава); значение
колонны как чисто ударной тактической формы этим
снижалось. «Густые» колонны устава 1755 г. не остались
только на бумаге, как колонны Фолара; в одном из боев
( смилегней воины они были с успехом использованы на
практике, о чем ниже.
В отличие от тактики пехоты, в которой в рассматри-
ваемое время имелись вместе с положи тельными и явно
негативные черты, в отношении тактики кавалерии в
способов использования в бою этого рода войск для такой
оценки основании нет.
Основным способом действий конницы и по отече-
ственным, и по западноевропейским взглядам становится
стремительный удар холодным оружием, а боевое постро-
ение сводится к двум-трем линиям эскадронов, разверну-
тых в три шеренги.
Устав русской кавалерии 1755 г. давал в целом верное
направление развитию ее тактики, подчеркивая значение
удара в сомкнутом строю на большом аллюре. Устав
указывал, что «всякое действие и сила кавалерии, которое
с авантажем и с победою неприятельской чинимы бывают,
состоит в храбрости людей, в добром употреблении
палашей, в крепком смыкании и жестоком ударе через
сильную скачку»
При всей ценности кавалерии как средства наступления
боевые возможности ее были ограниченными. Фронталь-
ная атака кавалерии на не расстроенную действиями
других родов войск пехоту, как сказано, имела мало
шансов на успех.
Несравненно больший успех имела кавалерийская ата-
ка по фланг с охватом тонких и малоподвижных пехотных
линий. Такая атака для последних была весьма опасна.
Отсюда вытекало типовое, сделавшееся почти правилом
расположение кавалерийских масс на крыльях общего
боевого порядка. Та сторона, которой удавалось опроки-
нуть одно или оба противостоящих кавалерийских крыла
75
H|<> jHi iiHi .1 no ly'i.i'M шансы ira окончательную победу.
। )'i> tn. bo и.hi.im роль оиюдилась коннице нс только в
|»ою но и и 1ЛЮИЧССКОМ обеспечении боевых действии, в
i । ри । ci нисской разведке, в набегах на коммуникации
iipoiниника, прикрытии районов сосредоточения и распо-
ложения главных сил. Действия русской конницы (гусар и
казаков, именовавшихся «легкими войсками», и драгун-
ской кавалерии) в период Семилетней войны дают ряд
примеров успешного решения таких задач.
Артиллерия в воинах 30—40-х годов и в начале Семи-
летней войны сравнительно с другими родами войск
играла второстепенную роль. В дальнейшем, в ходе
Семилетней войны се роль резко возрастает, что во всех
европейских армиях было вызвано се численным увеличе-
нием, а в русской армии и качественным усовершенствова-
нием. Количество орудий к концу Семилетней войны
дошло до 6—7 и более на тысячу человек — норма,
достигнутая в дальнейшем лишь в войнах начала XIX в.
Однако и в Семилетней войне, как и в предшествующую
четверть века, артиллерия являлась преимущественно ору-
жием обороны.
Огонь артиллерии средних и крупных калибров (от 6 до
12 фунтов и выше) — полевой артиллерии был могуще-
ственным боевым средством. Нетрудно представить эф-
фективность картечных выстрелов таких орудий по сом-
кнутым строям пехоты и кавалерии. Однако подвижность
на поле боя этих орудий вследствие большого веса, а
также недостаточного совершенства ходовой части систем
и способов их перемещения в сфере огня была низкой.
Они нс могли сопровождать пехоту в наступлении, несмот-
ря на крайнюю медленность продвижения пехотных ли-
ний. Проблема повышения подвижности полевой артилле-
рии являлась основной в деле совершенствования артилле-
рийского вооружения в рассматриваемое время. Суще-
c i венным вопросом было и повышение дальности действи-
тельного картечного огня.
Пока указанная основная проблема не была разреше-
на. существовала необходимость иметь в составе пехот-
ных частей легкую артиллерию, которая могла бы переме-
ща1ься со скоростью боевых порядков пехоты,—
полковую артиллерию. В русской армии она организаци-
онно входила в состав пехотных и драгунских полков
(че1ырс орудия на двухбатальонный пехотный полк и два
орудия на драгунский). Но в силу такого решения данный
вид артиллерии оказывался в бою рассредоточенным по
фронту; массирование его огня было неосуществимо.
Отсюда вытекали обычные для того времени принципы
использования полевой артиллерии: орудия се сводились в
76
it । очько (чаще всего— три) крупных батареи, распреде-
ленных сравнительно равномерно вдоль фронта. 11ри
• I ироне огневые позиции не менялись, а в наступлении
i гремились продвинуть батареи полено»! артиллерии впе-
р> ! за наступающей пехотой, но в лучшем случае им
ьжалось (и то частично) занять еще одну огневую
позицию и поддержать пехоту, а чаще не удавалось
сделать и это! о.
К середине XVIII в. становилось ясным и в России, и в
жадной Европе, что существовавшие орудия полевой
артиллерии большого веса не отвечают требованиям бое-
вой нрак гики. Тенденция к облегчению орудий проявилась
и рассматриваемое время в ряде западноевропейских
стран. Однако только в России эта тенденция была
осуществлена на практике последовательно. Особенно
важным было то, что она проводилась в русской ар тилле-
рии в органической связи со стремлением к повышению
(ейственноети огня и с попытками найти целесообразные
формы организации артиллерии, о чем рассказывалось
выше. Артиллерийские преобразования 50-х годов
XVIII в. представляли выдающееся явление в развитии
русского военного искусства и заслуживали большого
внимания, поскольку они содержали начала, явившиеся в
гой или другой мере прогрессивными элементами даль-
нейшего сложного развития, а кроме того, служили
показателем высокого уровня русской военной и воеино-
гехнической мысли того времени.
Преобразования осуществлялись группой выдающихся
русских артиллеристов, в которую входили генералы
И. Ф. Глебов, К. Б. Бороздин, конструкторы артиллерий-
ского вооружения М. В. Данилов и М. Г. Мартынов и
другие теоретики и практики артиллерийского дела; кол-
лектив возглавил генерал-фельдцейхмсйстср И. И. Шува-
лов.
Поиски новых типов орудий, которые велись этими
русскими артиллеристами, с одной стороны, по линии
повышения эффективности картечного огня, а с другой —
но линии уменьшения веса орудий, привели в 1753 —
1756 гг. к созданию шуваловских (так называемых «сек-
ретных») гаубиц и единорогов. Нет необходимости оста-
навливаться на нервом из указанных типов: техническая
идея, заложенная в шуваловские гаубицы (увеличение
разлета картечи ио горизонтали за счет придания попереч-
ному сечению канала ствола овальной формы), нс оправ-
далась. Единороги, наоборот, показали высокие техниче-
ские качества и боевую ценность. Эти орудия представля-
ли собой удлиненные гаубицы, сочетавшие свойства га-
убиц и пушек. За счет уменьшения веса заряда удалось
77
пиши । ш.i‘inic и.1101 о снижения веса орудия сравнитель-
но । пхни ими. 12 фунтовая пушка 1734 г. имела вес ствола
112 пудов и перевозилась 15 лошадьми; полупудовый
единорог 1760 г,, предназначавшийся для замены указан-
ных пушек, имел ствол весом 30 пудов и перевозился 5
лошадьми В то же время единорог и обладали и доста-
точной дальностью настильного выстрела, и возможно-
стью вести огонь при больших углах возвышения; они
могли стрелять картечью, сплошными, разрывными и
зажигательными снарядами. Единороги были замечатель-
ным достижением русской военно-технической мысли.
Они находились и успешно действовали в составе отече-
ственной артиллерии свыше 100 лет, »
Таким образом, в направлении облегчения орудий был
сделан большой шаг вперед. Однако это не было равно-
значно повышению подвижности полевой артиллерии в
бою. Необходимо было улучшить ходовую часть системы
и усовершенствовать способ перемещения их на поле
сражения, Шувалов и его сотрудники работали и над этой
стороной проблемы. В ходе Семилетней войны, по мере
того как вырисовывалось значение указанных вопросов,
были сформированы при полевой артиллерии «отвозные»
команды, а позднее два артиллерийских фузелерных
полка для обеспечения перемещения орудий в бою вруч-
ную на лямках, а также для прикрытия их 14. Разрабатыва-
лись и новые способы передвижения орудий. Был осуще-
ствлен ряд мероприятий, направленных на упорядочение
органн цщиоиной структуры артиллерии, введение
фурии атских команд в состав строевых артиллерийских
подразделений
Благодаря преобразованиям 50-х годов артиллерия
русской армии оказалась на новой ступени развития
опередив при этом артиллерию западноевропейских армий.
Результаты практической реализации указанных артилле-
рийских преобразований и сражениях Семилетней войны
были, как показано ниже, весьма существенными, хотя и
не все возможности проведенных преобразований были до
конца использованы. Важно подчеркнуть, что Шувалов и
его сотрудники в общем правильно определили направле-
ния дальнейшего развития в узловых вопросах материаль-
ной части, организации и тактики артиллерии.
Если в тактике пехоты рассматриваемого периода
обнаруживается сочетание целесообразных сторон и нс
обусловленных необходимостью шаблонов, тактика кава-
лерии может быть признана вполне отвечающей условиям
и задачам ее применения, а недочеты боевого использова-
ния артиллерии были вызваны объективными факторами,
то положение в общей тактике приходится оценить по-
78
niuniy. Именно здесь в наибольшей мере сказалось стрем-
/н нис западноевропейской военной мысли к внедрению
канонических правил и рутины»—тенденция, которой не
и и’к’жало в той или другой мере и отечественное военное
нскусство.
Необходимо обратить внимание на эго различие между
характером тактики родов войск и общей тактики, сло-
। пвшееся в рассматриваемое время. В дальнейшем, как
будет показано, при сохранении форм тактики родов
войск в общей тактике были осуществлены значительные
сдвиги.
Перечислим основные, наиболее типичные положения
общей тактики середины XVIII в.:
Л.) «Нормальный» боевой порядок: пехотный центр,
образованный двумя, иногда — тремя линиями разверну-
тых батальонов (третья линия — неполная), и кавалерий-
ские крылья.
Б.) Обязательная непрерывность боевого порядка:
но всяком случае первая линия должна быть сплош-
ной .
В.) Равномерное распределение сил по фронту.
Г.) Слабость или полное отсутствие в боевом порядке
резерва.
Д.) Искусственный и сложный способ развертывания
из походного в боевой порядок (захождением).
Е.) Слабость тактического преследования, иногда—
полный отказ от него.
«Нормальное» построение боевого порядка имело в
своей основе, как показано выше, рациональные сообра-
жения: прикрыть фланги пехотных линий кавалерией,
обеспечить последней возможности наиболее полного при-
менения ее маневренных свойств; малая глубина боевого
порядка была следствием стремления возможно шире
использовать стрелковое оружие пехоты. Однако в рас-
сматриваемое время такой тин боевого порядка приобрел
характер застывшего шаблона, применявшегося нередко
без учета конкретной обстановки. Характерной в этом
отношении была практика установления рассчитанных на
любые условия «ордеров баталии»,6. Отступил от данного
шаблона П. С. Салтыков при Кунерсдорфе, что и принес-
ло ему успех.
Требование непрерывности боевой линии было, види-
мо, наиболее серьезным дефектом линейной тактики
середины XVIII в. Оно вытекало из опасения, что разры-
вы в линии батальонов создадут промежутки, в которые
может ворваться противник, и прежде всего его кавале-
рия. Как показывают факты, именно это надуманное
правило было в первую очередь отброшено в ходе
79
к и .... । и upoi pct.chiuioi о развития военного искусства,
и именно и русской армии.
( Мка < oj расчленения боевого порядка создавал огром-
ные трудности при наступлении даже на непересеченной
местности. Ф. Энгельс отмечает: «... если нужно было
выполнить какой-либо маневр, приходилось выполнять его
всей армией...» 17 В связи со сложностями ведения пехот-
ном атаки, показанными выше, наступление в данное
время сделалось «трудной» формой боя.
Нет необходимости доказывать, что равномерное или
почти равномерное распределение сил по фронту являлось
существенным недочетом линейного боевого порядка.
Этот нсдосниок moi бы быть значительно смягчен путем
сс {Дания сильного общего резерва. Но западноевропей-
скому военному искусству рассматриваемого времени, в
частности такому типичному его представителю, как
Фридрих II, эта мысль была совершенно чужда. Наобо-
рот, этому полководцу было присуще выраженное стрем-
ление решить бой первым ударом. Ниже будет показано,
что в русском военном искусстве в ходе Ссмилегнсй
войны обнаружился иной подход к данному вопросу.
Способ развертывания войск из походного порядка в
боевой, у твердившийся в линейной тактике, был связан с
положением о непрерывности фронта. Считалось, что
наиболее естественный способ — развертывание по голо-
вам колони (деплояда)— не обеспечивает построения
сплошных линий боевого порядка: было практически
невозможно выдержать интервалы между подходящими к
полю боя колоннами так точно, чтобы после развертыва-
ния между соответствующими колоннам частями нс полу-
чилось бы разрывов. Полому был принят способ развер-
тывания захождением. Как правило, армия образовывала
две колонны, соответствовавшие линиям боевого порядка.
Подразделения (плутонги или дивизионы и т. д.) двига-
лись на дистанциях, равных протяжению фронта подраз-
деления. При подходе к рубежу развертывания колонны
вытягивались вдоль него, а затем подразделения заходили
во фронт и выстраивали таким образом линии боевого
порядка. Крупные неудобства такого способа очевидны.
Прежде всего он требовал высокой обученности войск. Нс
удивительно, что склонные вообще к осторожности ав-
стрийцы, чтобы избежать сложностей развертывания,
предпочитали обычно занимать оборонительные позиции
заблаговременно, передавая таким образом инициативу
противнику. То же наблюдалось и в русской армии.
Отсутствие настойчивости в преследовании или полный
отказ от него был, вероятно, наиболее слабым местом
рассматриваемой тактической системы. Ни одна из реши-
80
। hi.ix побед той или другой стороны в Силезских и
। < hi icriieii войнах не была завершена сколько-либо дей-
• п иным преследованием. В западноевропейских армиях
. 1.1 .пись, что солдаты после победы могут броситься
||ыбить обоз и лагерь побежденных; поэтому после
псипюго окончания сражения усилия направлялись на
io. чтобы не допустить в войсках, особенно в пехоте,
|и/порядка. Использовать для тактического преследова-
। ня разрешалось, как правило, только легкую и драгун-
|.\ю конницу. При таком ограничении сил, выделявшихся
। 1я преследования, от него нельзя было и ожидать
рачительных результатов.
К сказанному нужно добавить, что канонические про-
пила линейной тактики запрещали занимать для обороны
। 1селсиныс пункты. Опасались, что расчлененные на
мелкие группы для занятия построек солдаты выйдут
из-под контроля начальников. Ведение боевых действий
ночью допускалось по тем же соображениям лишь в
исключительных случаях.
Наконец, отметим, что походные движения в рассмат-
риваемое время совершались весьма медленно. Во время
Семилетней войны в русской армии нормальной величиной
суточного перехода считались две географические мили,
г. с. около 15 км. Например, в приказе командующего
русской армией А. Б. Бутурлина на марш при выступле-
нии на зимние квартиры в 1760 г. сказано: «Марши иметь
обыкновенные — по 2 мили» tH. Лишь в отдельных случаях
эта норма несколько превышалась.
В условиях этой сковывающей, в значительной мерс
искусственной тактической системы прусскому королю
Фридриху П удалось в Силезских и Семилетней войнах
одержать ряд побед над своими противниками (австрийца-
ми, в одном случае — французами), иногда — при значи-
тельном превосходстве последних в силах. Упорным, хотя
и носившим характер механической муштровки, обучени-
ем Фридрих II добился сравнительно высокой тактической
подвижности своих войск, что позволяло ему более или
менее успешно маневрировать на поле сражения нсрасчле-
ненным боевым порядком. Между гем австрийцы вели
себя совершенно пассивно и этим давали Фридриху воз-
можность беспрепятственно занимать паи выгоднейшее по-
ложение для атаки. Типичным приемом Фридриха II было
нанесение удара противнику во фланг, для чего прусский
король развертывал свои войска приблизительно перпен-
дикулярно к фронту обороняющегося. Попутно заметим,
что если этот маневр создавал пруссакам реальное пре-
имущество, то известный «косой боевой порядок» их
пехоты (уступное расположение батальонов в боевых
81
чини нс и лг i ено n»ki>-либо крупного значения; он лишь
<и> I. । I.»•< н некоторой мере продвижение линий при на-
с । уп Ленин.
Подчеркиваем, что успехи Фридриха II были основаны
на приверженности к шаблонам, пассивности и, сверх
того, на невысоких качествах войск указанных его против-
ников. Сражения с русскими войсками показали, что
тактика Фридриха II только лишь в ограниченных услови-
ях могла приносить значительные успехи.
В области стратегии в отличие от тактики взгляды,
которых придерживались в русских вооруженных силах
на протяжении всего XVIII в., в той или другой мере не
совпадали с концепциями, господствовавшими в Западной
Европе, Положительную роль играло наследие Северной
войны, когда политические цели России носили националь-
ный, крупномасштабный характер и соответственно этому
русская стратегия была построена на здоровых началах.
Однако в середине XVIII в., на исходном рубеже того
прогрессивного развития, которое шло во второй половине
столетия и будет прослежено ниже, трудно провести
резкую границу между отечественными и западноевропей-
скими стратегическими методами, проявившимися в кам-
паниях Семилетней войны, хотя в отдельных случаях
довольно существенное различие имело место. Причины
такого положения лежали в несколько специфическом
характере целей и направлений русской политики в Семи-
летием войне, которые нс носили столь прогрессивного
характера, как те, во имя которых велась Северная война
и русско-турецкие войны второй половины XVIH в.
В чем же заключались наиболее типичные черты
стратегии западноевропейских армий рассматриваемого
периода? Политические цели войн западноевропейских
феодально-абсолютистских государств второй половины
XVII — первой половины XVIII в. отличались ограничен-
ное г ью и глубокой противоречивостью. Узкие династиче-
ские интересы, намерение овладеть той или другой терри-
торией, зачастую не связанной с ядром данного государ-
ства ни в географическом, ни в национальном отношении,
были руководящими мотивами вступавших в военную
борьбу сторон.
Ограниченность и иногда противоречивость политиче-
ских целей вели к ограниченности стратегических мето-
дов. Достижение таких политических целей относительно
малого масштаба без крайнего напряжения сил представ-
лялось наиболее целесообразным способом ведения
войны.
С другой стороны, и военные средства, которыми
располш али феодально-абсолютистские государства За-
82
н ад ной Европы, были ограниченными. Способ комплекто-
л.(имя войск, принятый в этих государствах (вербовка), нс
обеспечивал возможности создания вооруженных сил
большой численности и быстрого пополнения убыли в
ходе войны. Война была весьма дорогим и обременитель-
ным делом. Особенно трудным было восстановление
обученных кадров. Материальные средства ведения вой-
ны лимитировались невысоким уровнем промьппленно-
го и сельскохозяйственного производства того вре-
мени.
На такой основе сложилась в Западной Европе страте-
гическая концепция, в соответствии с которой вопрос о
полном подавлении сопротивления противника путем унич-
тожения или разгрома всей его армии не ставился.
Поэтому сражению отводилось место не решающего акта
войны, а лишь одного из средств воздействия на противни-
ка. Решительное наступление в глубь территории непри-
ятеля, создающее угрозу жизненным центрам его страны,
как правило, признавалось невозможным из-за недостатка
сил и средств. Методом, наиболее отвечающим такой
постановке стратегической задачи, являлось овладение
спорной территорией (или другим приграничным районом
вражеской страны, который можно было бы при заключе-
нии мира обменять на спорный) и удержание се вплоть до
истощения противника в попытках ее возвращения. Дей-
ствия обороняющегося сводились к отражению, как пра-
вило, очень неглубокого вторжения неприятеля. Заметим,
что задачи овладения территорией решались в основном
путем взятия расположенных на этой территории важней-
ших крепостей. Таким образом, географические объекты
приобретали первостепенное значение, а сражение отодви-
галось на второй план.
Одним из оснований недооценки сражений являлось
неумение в рассматриваемый период «эксплуатировать*
победу. В условиях линейной тактики энергичное тактиче-
ское преследование, как правило, отсутствовало, причины
чего объяснены выше. Оторвавшись от противника еще
вблизи от поля боя. побежденный приобретал возможно-
сти в той или иной мере оправиться и в дальнейшем еще
более увеличить отрыв. На победителя же начинала
влиять боязнь отдалиться при преследовании от своих баз,
тогда как преследуемый приближался к своим. Таким
образом, если тактическое преследование было слабым,
то от стратегического в большинстве случаев вовсе
отказывались. После сказанного не приходится удивлять-
ся, что западноевропейская военная мысль того времени
не смотрела на сражение как на необходимый решающий
акт войны.
83
Другой капитальной л трудной проблемой западноевро-
пейской стратегии рассматриваемого периода была проб-
лема продовольственно-фуражного снабжения. Острога
этого вопроса в западноевропейских армиях усиливалась
опасением, что солдаты, не получая достаточного пита-
ния, могут обратиться к грабежу, а это приведет к
разложению дисциплины (заметим, что пищевое доволь-
ствие являлось одним из видов оплаты завербованного
солдата и его неповиновение в данном случае получало
даже некоторое юридическое обоснование). Такой взгляд,
имевший в своей основе реальные соображения, был
превращен в силу присущей западноевропейской мысли
того времени догматичности в жесткое требование обяза-
тельной организации и поддержания непрерывного снаб-
жения армии из продовольственно-фуражных Mai азинов.
Обращаться к реквизиции средств у местного населения
считалось недопустимым из-за опасения, что организован-
ная реквизиция легко могла перейти в грабеж с указанны-
ми выше последствиями. Утрата сообщений армии с
магазинами расценивалась как положение, близкое к
катастрофе или даже гибельное. Сложилась система
подвоза довольствия, ограничивающая допустимое удале-
ние армии от магазина пятью суточными переходами (т. е.
не более 100—120 км, если исходить из указанных выше
обычных скоростей походного движения); для дальнейше-
го продвижения вперед требовалась закладка новых мага-
зинов, на что нужно было затратить время. Такая норма
была выведена из условия обязательного обеспечения
войск печеным хлебом и допустимой продолжительности
сохранения хлеба в летнее время—9 суток. При некото-
ром форсировании можно было в отдельных случаях
увеличить указанную норму до семи переходов1'. Не
меньшие, если не большие ограничения на возможное i и
безостановочных наступательных действий накладывали и
грудное i n бесперебойного подвоза сухого фуража (нужно
при этом учесть or ромпые конские обозы рассматриваемо-
। о периода). Ллойд, один из наиболее видных представите-
лей западноевропейской мысли середины XVIII в., песси-
мистически констатировал: «... наши армии в их современ-
ном состоянии могут маневрировать лишь в пределах
очень ограниченного крут и по очень короткой операци-
онной линии; они не в состоянии вызвать ни крупных
пертурбаций, ни сделать обширных завоеваний»'°.
Магазинная система снабжения и чувствительность
армий к нарушению сообщения с базами, с одной сторо-
ны, недооценка сражения — с другой, привели к сформи-
рованию одной из руководящих идей западноевропейской
стратегии XVII—XVIII вв.—добиваться решения страте-
84
iичсских задач путем маневрирования, направленного про-
шв коммуникаций противника, нс нанося ударов его
। ивой силе. Сущность маневрирования заключалась в
юм, чтобы, прикрывая свои сообщения, занять положе-
ние, угрожающее коммуникации противника, а в идеале —
иже выйти на его коммуникацию. Таким путем можно
было оттеснить армию противника и затем овладеть
намеченными объектами: крепостями, городами, icppitго-
рней. Этот путь представлялся «экономичным», лишенным
риска, обходившим недочеты так гики и случайности сра-
жения; использование его. как считалось, показывало
искусство полководца.
На деле указанный способ действий приводил обычно
к бесплодному многомесячному топтанию в приграничных
районах. Сторона, сумевшая маневрами оттеснить армию
противника, приступала к осадам и блокадам его крепо-
стей; первые требовали довольно значительного времени,
вторые — неопределенно долгого. Противник возвращался,
чтобы деблокировать свои крепости, следовала новая
серия маневров, нападений на транспорты, взаимного
выжидания на прочных позициях и т. д. Кампании, как
правило почти нс имевшие исключений, завершались с
наступлением зимнего сезона отходом в район основных
баз, на «зимние квартиры». Отсутствие подножного корма
для лошадей и нежелание использовать при совершении
маршей возможности квартирного расположения войск (из
опасения дезертирства) были основанием данного положе-
ния. Таким образом, войны растягивались на много лег и в
результате приводили к значительно большему взаимному
истощению сторон, чем это могло бы иметь место при
энергичном, направленном к быстрой развязке образе
действий.
Для определения существа, главной черты проанализи-
рованной выше стратегической схемы иногда в современ-
ной отечественной военно-исторической литературе приме-
няется термин «кордонная стратегия»?|. С этим трудно
согласиться. Кордонная система — линейная разброска
сил мелкими группами на большом протяжении — в сере-
дине XVIII в. главной роли в стратегии не играла, хотя в
отдельных случаях и применялась. Примером может
служить оборона горного рубежа в Саксонии прусским
корпусом принца Генриха в 1758 г.22 Что касается русской
армии, то в ней кордонная система почти никогда не
применялась, только лишь иногда кордонные завесы
создавались для прикрытия зимнего квартирного располо-
жения войск23.
Упомянутые отдельные случаи нс дают основания
распространять название «кордонная» на всю стратсгиче-
85
i । \ io t iicicMy западноевропейских армии первой полови*
in.। середины XVIII в. Кордонная разброска сил сдела-
лась типичной для западноевропейской стратегии только и
последние десятилетия XVIII в. (со времени войны за
Баварское наследство 1778—1779 гг.).
Правильное определение сущности западноевропейской
стратегии в середине XVIII в. формулируется следующим
образом: «Способ ведения войны путем осторожного
маневрирования на флашах и коммуникациях противника
с целью оттеснить его и овладеть без сражений определен-
ным районом именовался маневренной стратегией»24.
Как нам представляется, эту систему действий логич-
нее именовать не кордонной, а маневренной стратегией.
Из сказанного, однако, нс следует делать вывод, что
западноевропейская стратегия середины XVIII в. воЬбще
отвергала разброску сил (нскордонного характера). Рас-
членение войск, развернутых на одном театре военных
действий, на несколько групп, хотя и не вытянутых
линейно вдоль каких-либо рубежей, обнаруживается в
ходе Семилетней войны у пруссаков и особенно у австрий-
цев. Примеров можно привести довольно много. Отметим
один из них: в конце июля (ст. ст.) 1759 г. перед сражени-
ем при К у перед орфе австрийская армия Дауна составляла
семь самостоятельных групп, нс считая присоединившего-
ся к русским корпуса Лаудона25.
Такой представляется тактика и стратегия западноев-
ропейских и русской армий накануне крупнейшего военно-
ю конфликта середины XVIII в.— Семилетней войны. В
ходе ее в военном искусстве русской армии произошли
сущее ।венные сдвиги, понять существо которых можно
лишь в связи с анализом боевых действий.
2. Военное искусство русской армии
в Семи летней войне.
Деятельность II. С. Салтыкова и II. А. Румянцева
Участие России в Семилетней войне нельзя рассматри-
вать в отрыве от главных целей и задач внешней политики
страны в рассматриваемый период. Усиление Пруссии в
середине XVIII столетия создавало совершенно реальную
угрозу западным границам России. В правящих кругах
России еще в 1740-х годах сложилась идея ослабить в
военном отношении Пруссию и ограничить ее экспансию;
эта идея была основой решения русского правительства
выступить в разгоревшейся в 1756 г. войне на стороне
антипрусскон коалиции.
Указанный ведущий мотив этого решения изложен в
86
lipnioKojie Конференции при высочайшем дворе от 15
। 'Ч марта 1756 г. Конференция считала необходимым,
чи>иы «все согласно служило к главному устремлению, а
и и нно, чтоб короля прусского до приобретения повой
♦н и пости не допустить, но паче силы его в умеренные
пределы привести и одним словом не опасным уже его для
пешней империи сделать»26. Хотя приведенное соображе-
ние нельзя считать безосновательным, тем не менее
in.(двинутая цель войны нс содержала элементов насто-
ятельной необходимости, нс носила того решительного,
прямо отвечающего национальным интересам характера,
который в полной мере был присущ войнам России
последующего периода. Такую цель можно признать в
и шестной мере ограниченной.
Данный момент не мог не оказать сдерживающего,
снижающего активность влияния на стратегию русских
вооруженных сил в Семилетней войне: он толкал на
практике военных руководителей — членов Конференции и
командующих армиями независимо от их принципиальных
взглядов на путь сближения в той или другой мере с
методами западноевропейской стратегии.
Сложность организации стратегического взаимодей-
ствия с союзниками, неизбежно присущая всякой коали-
ционной войне, являлась другим фактором, неблагоприят-
ным для осуществления русской армией решительных
стратегических методов. Главным в этом плане была
своекорыстная позиция Австрии, с вооруженными силами
которой русской армии приходилось действовать в тесной
связи.
Активность русских военно-политических руководите-
лей и полководцев тормозилась еще одним обстоятель-
ством. Наследник престола великий князь Петр Федоро-
вич (голштинский принц Петр-Ульрих), слепой поклонник
прусского короля, рассматривал войну с Пруссией как
роковую ошибку. Между тем здоровье Елизавсзы внуша-
ло опасения. При принятии стратегических решений ино-
гда приходилось оглядываться на возможную смену вла-
сти, а с ней мог последовать кардинальный поворот в
политике. Известно, что в конце концов именно так и
произошло.
Все эти обстоятельства сказались на организации
верховного командования. Высшим органом военного ру-
ководства являлась петербургская Конференция, команду-
ющие войсками были только исполнителями, лишенными
самостоятельности в решении основных, наиболее важных
стратегических вопросов.
Сказанное делает понятным тот факт, что в стратеги-
ческих планах и директивах Конференции встречаем
87
и «1> । i\ < uno пн* {доронымл положениями, истоки которых
ь । .ini п (радициях Северной войны, оговорки, ослабля-
ющие позитивное значение таких положении, и явные
уступки принципам западноевропейской стратегической
системы рассматриваемого вопроса, К тому же большие
расхождения имели место в ряде случаев между замысла-
ми Конференции и фактическими стратегическими реше-
ниями и действиями командующих армиями. Последнее
обнаруживается очень явственно уже при изучении первой
кампании русской армии в Семилегней войне, кампании
1757 г.
C rparei ической целью кампании было овладение Вос*
। очной Пруссией (предполагалось при успешном исходе
войны присоединить Курляндию, компенсировав Польшу
за счет Восточной Пруссии), для обороны которой Фрид-
рихом II был выделен корпус Левальда численностью
25 — 30 тыс. человек. Русская армия фельдмаршала
С. Ф. Апраксина численностью 65 187 человек (не считая
больных) сосредоточилась весной в районе Ковно. План
кампании, разработанный Конференцией, содержал впол-
не ясное требование при наступлении в Восточную Прус-
сию: «.. находящемуся в оной войску (противника.—•
Авт.) ретираду пресечь и тем к сдаче генеральной
баталии принудить». Военный совет, собранный Апракси-
ным, полностью согласился с этим планом. «... Как скоро
в неприятельскую землю вступится, то неусыпное стара-
ние приложено будет неприятеля атаковать»*’,— сказано в
постановлении сове га.
Однако рсалиювагь этот стратегический план не уда-
лось. Апраксин начал наступление в июне в общем
направлении на Кенигсберг, но двигался очень медленно.
Полученный им в июле рескрипт Конференции содержал
совершенно четко выраженный взгляд на первостепенное
значение действий против живой силы: «Более всего наша
честь крайне с тем сопряжена, чтоб Левальд от пас не
ушел. Приобретение не только Пруссии (Восточной Прус-
сии.— Дель), но хотя б чего и большего, почитаем мы за
ничто, ежели б Левальд, оставляя сие королевство,
соединился с королем прусским»2*. Заметим, что такая
формулировка звучала бы вполне современно пятьюде-
сятью годами позднее. Но Апраксин продолжал наступать
весьма нерешительно. У знав, что противник преградил ему
путь на выгодной позиции у Велау, Апраксин, не решаясь
атаковать эту позицию фронтально, изменил направление
движения к югу и начал ее дальний обход. В ходе этого
маневра он был сам 19 (30) августа у д. Гросс-Егерсдорф
атакован на марше пруссаками. Левальд, имевший 24 тыс.
человек против 55 тыс. человек у русских (некоторое
«8
I'luHce уменьшение численности поиск произошло в основ-
ном из-за болезней), решился на атаку, рассчизывая на
икс ыпность и предполагаемое им качссзпенное превосход-
ство прусских войск. В результате он был разбил nai оло-
ву.
Однако Апраксин после сражения не только откопался
«и преследования противника, но, сделав еще несколько
переходов, 27 августа (7 сентября) собрал военный cobci,
на котором было принято решение отступить. Отступле-
ние проходило недостаточно организованно, оправившийся
после поражения Левальд преследовал русских, в резуль-
тате были нс только утрачены практически все плоды
победы, но еще и понесены напрасные потери в людях
(больными и отставшими) и материальной части.
Существует версия, хотя и не вполне доказанная, что
причины отступления Апраксина лежали не в одних
военных соображениях, а что здесь играло роль стремле-
ние фельдмаршала, связанного со двором, быть с армией
ближе к центрам России на случай смены государя \
Независимо от справедливости этой версии нужно обра-
тить внимание на то, что решение на отступление было
принято советом генералов и полковников армии, которые
(за исключением, может быть, одного-двух лиц) нс могли
быть причастны к дворцовым интригам. Главным мотивом
для принятия решения было исчерпание возимых запасов
продовольствия и представление о невозможности доволь-
ствования средствами занятого края. Система снабжения
за счет местных средств была еще непривычна для
командования русской армии, а значение продовольствен-
ных трудностей преувеличивалось.
Отметим некоторые характерные с точки зрения такти-
ки моменты Гросс-Егерсдорфского сражения. Сражение
несмотря на численное превосходство русских войск,
протекало в тяжелых для них условиях: противнику
действительно удалось добиться внезапности. Русская
армия была атакована в то время, когда она выдвигалась
через лесное дефиле из района своего лагерного располо-
жения по дороге на юг. на Алленбург Головные соедине-
ния армии выходили из дефиле на открытое пространство
у д Гросс-Егерсдорф, где уже развернулся и изготовился
к атаке противник. Главный удар пруссаков пришелся по
войскам 2-й дивизии, колонна которой только начала
выдвигаться из леса. Полки дивизии по собственной
инициативе развернулись вправо от дороги на южной
опушке лесного массива северо-восточнее д. Гросс-
Егерсдорф и остановили противника, но правый фланг
образованной этими полками линии оказался открытым.
Бой на этом участке был очень упорным, но, по свиде-
89
к ii.i ni\ очевидца А. I. Болотова, наблюдавшего его с
nt 1» расстояния, носил чисто огневой характер.
Болотов пишет: «Огонь зделался с обеих сторон беспре-
рывном ни на одну минуту... Оба фрукта находились в
весьма близком между собой расстоянии и стояли в огне
беспрерывном»ло.
Бой на южной опушке леса продолжался, насколько
можно судить ио реляции Апраксина, около трех часов11.
Положение войск 2-й дивизии сделалось критическим:
противник, продолжая теснить их фронтально, охватывал
открытый правый фланг. В этот момент в ходе боя
произошел неожиданный поворот.
По северную сторону лесного массива, на южной
опушке которого оборонялись войска 2-й дивизии, нахо-
дился резерв в составе четырех пехотных полков под
командованием генерал-майора П. А, Румянцева; он стоял
без дела, не получая приказаний командующего армией,
ибо руководство сражением со стороны Апраксина было
весьма слабым. По своей инициативе Румянцев двинул
свои полки прямо через лес, против всех канонических
правил линейной тактики, поскольку такое движение
можно было совершить только мелкими группами, на
выручку 2-й дивизии. Войска Румянцева пробились через
лесную чащу, вышли на фланг охватывающего крыла
пруссаков и, дав только один залп (по описанию Болото-
ва'), атаковали противника в штыки. Пруссаки были
опрокинуты и обращены в беспорядочное бегство. Успех
на данном участке предопределил победный исход всего
сражения.
Инициативные, решительные, противоречащие шабло-
нам действия Румянцева представляли собой контраст с
недостаточной маневренностью, злоупотреблением огне-
вой тактикой, безынициативностью некоторых из числа
командующих соединениями русской армии (например,
генерала Сибнльского, командовавшего войсками авангар-
да). В этом сражении ярко проявилось военное дарование
П. А. Румянцева.
Конференция не примирилась с неудачей похода в
Восточную Пруссию. Русская армия, отошедшая на зим-
ние квартиры в Литву и Курляндию, была приведена в
порядок, С. Ф. Апраксин заменен В. В. Фермором, и по
первому зимнему пути армия вновь двинулась в Восточ-
ную Пруссию, очищенную к этому времени Лепальдом
(его корпус был двинут в Померанию для действий против
шведов). В январе 1758 г. русские войска в короткий срок
и без особых трудностей заняли Восточную Пруссию.
Приходится удивляться, что успешный опыт этой зимней
кампании нс был учтен руководством русских вооружен-
ию
ныч сил в дальнейшем. Сказалась инерция маневренной
• ipiiicniH, возвращение на зимние квартиры после кампа-
нии считалось нормой.
После овладения Восточной Пруссией Конференция
•пиала перед трудной задачей выбора следующей страте-
•пмсской цели. Идея разгрома живой силы противника*
• лк показано и начале данного раздела, нс была ведущей в
мышлении военно-политических руководителей русских
вооруженных сил и не фигурировала на сей раз в
разработанном Конференцией на кампанию 1758 г. плане.
Основной целью ставилось овладение крепостью Кю-
• грин — узлом дорог и переправ при слиянии Варты с
Одером на правом берегу Одера; «через то король
прусский лишился бы всей Померании и части Еранден-
бургии», как отмечалось в плане. Конференция счита-
ла, что, «овладев Кистрином, можно по справедливости
удовольствоваться тем почти на всю кампанию нам и
нашим союзникам»41. Такая постановка цели кампании
была типичной для западноевропейских стратегических
взглядов рассматриваемого времени. Как мы видим, в
начале анализируемого периода концепции этого рода
были характерны и для русской армии.
К числу проявлений такой стратегии относится то
обстоятельство, что сформированные в западных обла-
стях России пополнения были организованы в отдельную
группу (так называемый Обсервационный корпус), кото-
рый двигался из района формирования с отставанием от
(лавных сил армии (зимние квартиры которой были на
Нижней Висле). Создавшееся таким образом разделение
сил на две группы наталкивало Конференцию и команду-
ющею армией на мысль использовать группы для выпол-
нения различных задач, например направить Обсервацион-
ный корпус самостоятельно для овладения крепостью
Глогау (в Силезии) и Фраикфуртом-на-Одере.
Что же произошло в конце концов? Только 4 (15) авгу-
ста главные силы русской армии подошли и начали
действия против Кюстрина (а выступили с зимних квартир
в конце мая ст. ст.). В это время Фридрих II уже двигался
с группой своих войск из Силезии в район Кюстрина, где
присоединил к себе войска, действовавшие здесь против
русских ранее, и решил, перейдя через Одер, атаковать
русских на восточном берегу этой реки.
Фермер разбросал свои силы. В то время как он с
ядром армии находился под Кюстрином, корпус Румянце-
ва был направлен к Шведту (на Одере, приблизительно в
60 км ниже Кюстрина), где предполагалось наиболее
вероятное место переправы пруссаков, Обсервационный
корпус находился у Ландсберга, более чем в двух перехо-
9)
м not.к iii । i.nun,ix си i. Кроме того» от корпуса Румян
мен । oi l । отделен отряд Рязанова для осады Кольбер! а.
Румянцев 5 (15) августа обратил внимание командующего
армией на опасность такой разброски34.
Фридрих переправился через Одер у Гюстебизе, между
Кюстрином и Швсдтом (нс там, где ожидали), и 14
(25) августа атаковал русскую армию при Дорндорфе. К
моменту сражения Фермер успел подтянуть к себе силы
Обсервационного корпуса, но Румянцев — лучший из гене-
ралов русской армии — с сильным корпусом по-прежнему
ос । а нал с я у Шпедта. У русских в сражении участвовала
4? 590 человек, в том числе 3282 человека регулярной
кавалерии, у пруссаков — 32 760 человек, в том числе
кавалерии — 9960 человек ". Тройное превосходство прус-
саков в кавалерии в значительной мере уравновешивало
общие силы сторон.
Отойдя несколько от Кюстрина, Фермер занял у
Дорндорфа выгодную позицию фронтом на север, где
была переправа пруссаков и откуда ожидалось их наступ-
ление. Фридрих не стал атаковать эту позицию: он в
течение 13 (24) августа и утренних часов 14 (25) обошел се
и. описав три четверги окружности, вышел в тыл русской
армии. Фсрмор не сделал никакой попытки помешать
этому маневру противника. Уяснив сложившееся положе-
ние. он приказал обеим линиям боевого порядка,оставаясь
па месте, повернуться кругом. После этого выгоды
позиции оказались утраченными, и господствующие высо-
ты теперь были в руках противника.
Справедливость требует отметить, что Фермор, про-
явив в ходе кампании неспособность на посту команду-
ющего армией, в ожидании сражения дал войскам такти-
ческую инструкцию, содержащую положительные момен-
ты. В отличие от устава 1755 г. инструкция требовала
встречать наступающего противника сначала огнем с
места, а «потом атаковать штыками»36.
Фактически в сражении русские войска действовали
даже активнее, чем указывала инструкция. Пехота рус-
ского правого крыла, не ввязываясь в длительное огневое
состязание с наступавшей пехотой противника, ответила,
совместно с кавалерией, контрударом холодным оружием
и опрокинула батальоны пруссаков. На левом русском
крыле пехота Обсервационного корпуса, также совместно
с кавалерией, нс дожидаясь наступления противника,
перешла сама в атаку и полностью разгромила противо-
стоящую пехоту противника.
Однако общее руководство боем с русской стороны
отсутствовало: растерявшийся и совершенно не учитывав-
ший моральных качеств своих войск Фермор покинул поле
92
. ражения . Контрудары и удары русских войск наноси-
лись разновременно; меры по обеспечению флангов не
принимались. Это дало возможность противнику маневри-
ровать своей сильной кавалерией и наносить ею эффектив-
ные удары по флашам выдвинувшихся линии русской
пехоты, сначала по правому, затем по левому. Это нс
юлько компенсировало полную неудачу прусской пехоты,
но и поставило русскую армию в критическое положение.
Только геройская стойкость русских войск, продолжав-
ших после нарушения боевою порядка сопротивление
мелкими группами, позволила выйти из кризиса. Сраже-
ние закончилось безрезультатно.
После Цирндорфа Фермор, присоединив свежий корпус
Румянцева, получил значительный численный перевес над
прусской армией, тем более что Фридрих вскоре ушел с
частью сил в Саксонию. Однако Фермор не сделал
никаких попыток атаковать противника; он маневрировал
или стоял в районе восточнее Одера, предпринял осаду
Кольберга, не приведшую к успеху, и в ноябре вернулся
на прежние зимние квартиры на Нижней Висле. Стратеги-
ческие результаты кампании были равны нулю.
План кампании 1759 г. был построен на иных основах,
чем планы предыдущих кампаний. Активные действия на
Померанско-Бранденбургском направлении нс предусмат-
ривались. По соглашению с австрийцами русская армия
должна была наступать в Силезию с целью соединения с
австрийской армией и совместных действий против глав-
ных сил Фридриха II. Исходные положения такого плана
лежали в русле решительной стратегии. В окончательном
варианте плана (рескрипт на имя командующего армией от
3 июня ст. ст.) сказано, что «ио щастливо вое последу емом
сближении или и соединении (русской и австрийской
армий.— Авт,) можно при помощи вначале божией с
доброй надеждой дать решительную баталию и всей войне
конец сделать». К сожалению, план содержал много
оговорок и рассуждений, ослаблявших данное указание. В
частности, заранее выдвигалась на важное место возмож-
ность трудности продовольственною снабжения: оговари-
валось, что после соединения союзных армий «недостаток
в пропитании принудил бы их паки разойтись и назад
отступать»31*. Рассматривая случай, «как долго вы нс в
самой с графом Дауномблизости или соединении, а
напрогиву того, король прусской посередине вас находил-
ся бы», составители плана безоговорочно рекомендую!
уклоняться от сражения, «ибо в таком случае мскусспая
♦ Командующий австрийской армией.
93
P< nipi'i.i.. спин почти целой победы». План предлагал
командующему армией наступать к Каролату (на Одере),
ко допускал возможность выбрать направление несколько
севернее, на Кроссен (также на Одере, приблизительно в
50 км ниже Каролата)
Именно в эго время командующим армией был назна-
чен генерал-аншеф, позднее фельдмаршал Негр Семено-
вич Салтыков, который прибыл к войскам и принял
командование 19 (30) июня 1759 г. С его именем связаны
наиболее крупные достижения русского военного искус-
ства и славные победы русской армии во время СемнлсТ-
ней войны.
Салтыкову в военной историографии, образно говоря,
не повезло. Некоторые вопросы, связанные с его жизнью
и боевой деятельностью, получили отражение в русской
историографии, однако существенной, полнокровной рабо-
ты, посвященной ему, пока еще не создано, хотя личность
полководца весьма притягательна и интересна. А главное,
именно с 11. С. Салтыкова начинается процесс укрепления
национальных начал в развитии военного искусства
России.
Личность И. С. Салтыкова предстает перед нами с
некоторым оттенком загадочности. Задушевность, оба-
яние, внимательное и бережное отношение к солдату,
удивительная скромность — так характеризуют Салтыкова
его современники. Складывается впечатление, что истори-
ческие обстоятельства как бы препятствовали проявлению
полководческого дарования Салтыкова. Ни до, ни после
Пальцига и Кунсрсдорфа ничего особого его военная
биография на первый взгляд нс содержит.
Будущий генерал-фельдмаршал Петр Семенович Сал-
тыков родился в 1698 г. Близость к царствующему дому40
обеспечила его первоначальную карьеру. Он начал службу
в 1714 г. солдатом в гвардии, вскоре был отправлен
Петром I во Францию обучаться морскому делу. В 1734 г
генерал-майор Салтыков принимает участие в походе в
Польшу. В 1742 г. генерал-поручик И. С. Салтыков слу-
жит под началом фельдмаршала Ласси, в 1743 г. команду-
ет арьергардом отряда Кейта41. После возвращения из
Стокгольма Салтыков назначается командиром Псковской
дивизии. С 1754 г. генерал-аншеф, в 1756 г. был назначен
командиром украинских ландмилицейских полков. И нако-
нец, Се мл летняя война 1759 г.
Неудовлетворительное ведение кампании 1758 г. и не-
популярность в войсках главнокомандующего русской
армией генерал-аншефа В, В. Фермера вынуждают прави-
тельство искать среди русских генералов другую кандида-
туру на этот пост. Выбор падает на П. С. Салтыкова.
94
Н ми нские это было совершенной для всех неожиданно-
। 11.10, Колотов» видевший Салтыкова в Кенигсберге» на
гм* пути в действующую армию, так описывает свои
ши пиления: «Старичок, седенький, маленький, простень-
кий. в белом ландмилицейском кафтане, без всяких
украшений и без всех пышностей, ходил он по улицам и
нс имел за собою более двух или трех человек. Привык-
нувшим к пышностям и великолепиям в командирах чудно
нам сие и удивительно казалось, и мы не понимали, как
никому простенькому и, по всему видимому, ничего не
пычащему старичку можно было быть главным команди-
ром столь великой армии и предводительствовать ей
против такого короля, который удивлял всю Европу своим
мужеством, проворством и знанием военного искусства.
Он казался нам сущею курочкой, и никто и мыслить того
не отваживался, что мог учинить что-нибудь важное»42.
Но именно этому человеку, этой «курочке», продолжая
рассуждения А. Т. Болотова, и довелось разгромить гроз-
ного прусского «петуха», короля Фридриха II.
Творческое отношение к ратному делу, здравый
смысл, энергия и вместе с тем осторожность, хладнокро-
вие, твердость и сообразительность в минуту опасности,
стремление видеть все ио возможности своими глазами,
дабы затем самостоятельно разрешать возникающие проб-
лемы, а также знание русского солдата — вот тс данные,
благодаря которым 60-летний, неизвестный до тех пор
русский генерал оказался достойным соперником наибо-
лее выдающеюся полководца Европы середины XVIII в.
Итак, Салтыков, июнь 1759 г.» главный враг —
Пруссия, главный союзник — Австрия. К середине июня
1759 г. Фридрих II, имея основные силы в Силезии и
группу войск принца Генриха в Саксонии (в общей
сложности около 95 тыс. человек), занимал центральное
положение между армиями союзников. Кроме того, силь-
ный отдельный корпус прусских войск под командованием
Доны (до 30 тыс. человек) оперировал против русской
армии в Польше. Противостоящие Фридриху II силы
австрийских войск под общим командованием Дауна имели
численность до 135 тыс. человек. Русская армия силой
около 40 тыс. человек (в том числе 7—8 тыс. иррегуляр-
ной конницы, считавшейся не пригодной к использованию
в сражении) сосредоточилась к этому времени у Позна-
ни .
Имея в плане, составленном Конференцией, лишь одно
вполне определенное указание: искать соединения с ав-
стрийцами на Одере в районе Каролата или Кроссена,
Салтыков принял смелое для своего времени решение:
наступать к Одеру в направлении на Кроссен, нанеся
95
<начала удар по корпусу Доны, нависавшему над сю
флашом с севера. 24 июня (5 июля) русская армия
двинулась против Доны. Последний уклонился от сраже-
ния, после чего Салтыков 4(15) июля начал марш к Одеру,
игнорируя угрозу своим коммуникациям. Сознавая, по-
видимому, малую действенность попыток связать против-
ника такими угрозами, Дона избрал более надежное
решение—прегради п. путь движения русских, заняв проч-
ную позицию у Цюллихау. Салтыков, обнаружив против-
ника, предпринял фланговый марш в обход этой позиции
через I о.и.цин, Нальциг— решение еще более смелое, чем
первое, Зак как теперь им окончательно допускалась
возможность потери сообщения с магазинами (расчет
велся на снабжение из австрийских магазинов, лежавших
впереди), и образцово выполненное. Пруссаки, которыми
теперь командовал Ведель, сменивший Дону. 12(23) июля
были вынуждены атаковать сами, к чему их обязывал и
категорический приказ Фридриха.
Русская армия, которую Салтыков заблаговременно
развернул в боевой порядок при д. Нальциг, в упорном
бою отразила атаки противника и нанесла ему тяжелое
поражение. Преследование было слабым, ограниченным
небольшим расстоянием от поля сражения. Салтыков
торопился использовать победу при Пальциге, расчистив-
шую ему путь к Одеру, в целях соединения с австрийцами.
17(28) июля русская армия вышла к Одеру у Кросссна.
Между тем Даун с главными силами австрийской
армии в конце июня н. ст. очень медленно выдвинулся из
Богемии к северу, примерно в направлении намеченного
района соединения, занял, не дойдя до Одера более пяти
переходов, прочную позицию и оставался на ней более 20
дней. Когда русская армия сражалась при Пальциге, Даун
нс сделал никакой попытки отвлечь от нее противника.
Фридрих II также выжидал; деятельность обоих противни-
ков выражалась в маневрах передовых и фланговых
отрядов и небольших стычках.
Нс имея возможности установить контакт с австрийца-
ми, Салтыков вновь принял активное решение: идти вдоль
Одера к Франкфурту, создав таким образом угрозу Берли-
ну. 23 июля (3 августа) русская армия подошла к
Франкфурту и расположилась на высотах в районе д.
Кунерсдорф на правом берегу Одера; город был занят
отрядом русских войск. До Берлина оставалось немногим
более 80 км. Угроза столице вызвала немедленную реак-
цию противника. Фридрих II, взяв часть войск из своих
главных сил, соединился с частью корпуса принца Генри-
ха, притянутой им из Саксонии, двинулся в направлении
на Франкфурт, присоединил по пути войска Веделя,
96
перешедшего после Пальцига на левый берег Одера, и,
i оставив таким образом армию численностью около 49
ii.ic, человек, принял решение атаковать Салтыкова.
Соединения союзнических армий не произошло: Даун
медлил и отправил к русским только один корпус Лаудо-
на. После этого численность войск Салтыкова достигла 59
гыс. человек (включая упомянутую выше иррегулярную
конницу).
Салтыков вполне сознавал, что, выдвинувшись к Бер*
лину, он навлекает на себя главные силы противника.
Установив 25 июля (5 августа) приближение Фридриха,
Салтыков занял на Кунерсдорфских высотах позицию
фронтом на юг и приступил к се оборудованию44. Русский
полководец с самого начала кампании показал, таким
образом, решимость вступить в генеральное сражение и
только делал видимость, что предоставляет инициативу
противнику, что было обусловлено соображениями такти-
ческого характера.
Фридрих переправился через Одер ниже Франкфурта,
оставив на левом берегу сильный отряд Вунша (около 7
тыс. человек), и 1(12) августа атаковал позицию русско-
австрийской армии при Кунерсдорфе.
Гряда высот, на которой заняли позицию войска
Салтыкова, состояла из трех разделенных оврагами групп
высот: западной (командующая)—Юденберг, централь*
ной — Большой Шпиц, восточной (наинизшая)—Мюль*
берг. Правый фланг позиции примыкал к Одеру, ле-
вый— к оврагу Бекксргрунд. К северу ог гряды высот,
особенно в западной части этого пространства, местность
была лесисто-болотистая, что затрудняло доступ к пози-
ции с тыла. Перед фронтом позиции у оврага Кунгрунд,
разделявшего Б. Шпиц и Мюльбсрг, лежала д. Кунер-
сдорф, далее к югу под тупым углом к фронту тянулась
цепь озер и проток между ними. Фронт и фланги позиции
были прикрыты земляными укреплениями.
Построив русскую пехоту в обычные две линии.
Салтыков в отличие от канонических правил построения
линейного боевого порядка создал очень сильный резерв
за правым крылом: здесь была часть русской кавалерии и
весь австрийский корпус. Салтыков прежде всего стремил-
ся усилить правое крыло, от позиций которого отходили
его возможные пути отступления. Кроме того, он предус-
матривал и возможности маневра резервом вдоль фронта
(что и было осуществлено в действительности). На левом
крыле Салтыков расположил войска Обсервационного
корпуса.
Фридрих II. продвигаясь от переправ через Одер,
вышел в район к востоку от позиции Салтыкова, развер-
5'1*W
97
IIS I I нои войска под прямым углом к фронту союзников,
выдвинул батареи на высоты к северо-востоку, востоку и
юго-востоку от Мюльбсрга и после сильной артиллерий-
ской подготовки атаковал левое крыло союзников
Салтыков не препятствовал маневру противника; он
лишь стремился ограничить продвижение пруссаков далее
к западу, к правому крылу позиции союзников. С этой
целью по его прика ншию была подожжена д. Кунерс-
дорф и уничюжена переправа через междуозерную
протоку ю кисе лой деревни. Таким путем Салтыков
прг цпрс । да1 попытки и рот циника сковать силы союзни-
ков с фрон hi и оставлял возможность маневра своими
HuIKK.lMlI вдоль позиции,
Охва i ывающая атака пруссаками левого крыла рус-
ской ио шции была для них успешной: им удалось ворваться
в укрепления, прикрывавшие левый фланг, опрокинуть
полки Обсервационного корпуса и овладеть Мюльбергом.
Перекрестный огонь прусской артиллерии, наличие перед
укреплениями мертвых пространств4” и недостаточная
устойчивость молодых войск Обсервационного корпуса
привели к такому исходу первой фазы сражения.
Фридрих продолжал атаку, рассчитывая продольным
ударом «смотать» боевой порядок русских. При этом
фронт атаки сильно сузился, и пехота короля, нагромоз-
дившись в несколько линий, непреднамеренно получила
глубокое построение. Как рисует действия противника в
своей реляции Салтыков, «...неприятель... сделав из всей
своей армии колонну, устремился со всею силою сквозь
армию вашего величества до самой реки продраться»47.
Салтыков от вечал на этот удар противника перестроением
боевого порядка ближайших к левому флангу полков
центра, которые создали оборону на восточных склонах
Б. Шпица, и переброской вдоль фронта сил, взятых с
правого крыла и из резерва. Русские и подходившие
австрийские полки, составив несколько линий (так же, как
и противник), оказали наступавшему стойкое сопротивле-
ние. 'Го, что было бы выгодно при ударной тактике,
сыграло отрицательную роль при огневой. Оказавшись в
глубоком построении, прусская пехота не могла использо-
вать большей части своих ружей, а порыва для штыкового
удара у нее не было.
Фридрих пытался расширить фронт атаки и глубоко
охватить цен гр союзников. С этой целью он двинул
группу войск своего правого крыла в обход позиции
союзников на Б. Шпице слева, а сильную кавалерию
левого крыла направил на фронт основной русской пози-
ции. Правофланговая группа пруссаков после горячего
боя, во время которого их кавалерии удалось ворваться с
98
11 гм внутрь ретраншамента, была опрокинута и частично
Р. гяна. Кавалерия прусского левого крыла, вынужден*
и.1 иод сильным огнем русской артиллерии преодолевать
...ii.iv препятствия между озерами к югу от Кунсрсдор-
ф.г вообще не смогла выйти в атаку48. Бой на Б. Шпице
мнил i яжслый характер для русской пехоты (противник
...ас i n сохранял начальное охватывающее положение), и
русские войска центра, проявляя непоколебимую стой-
। • и., с трудом сдерживали неприятеля. С подходом
подкреплений фронт союзных войск, расположенный те-
1н рь поперек прежнего, был удлинен, и положение их
< шло улучшаться.
Очень большую роль в этой фазе сражения сыграла
русская артиллерия. Еще во время боя за Мюльберг была
начата перегруппировка русской полевой артиллерии
центра и правого крыла к левому флангу: в дальнейшем во
время боя за Б. Шпиц такой маневр был осуществлен в
сравнительно широких масштабах. Орудия шуваловской
системы сыграли важную роль при отражении обходной
правофланговой группы пруссаков, единороги успешно
боролись с прусской артиллерией, ведя огонь через
боевые порядки своей пехоты4**. Существенно отмстить,
что при выполнении указанного маневра орудия полевой
артиллерии перемещались на конной тяге. Еще большую
роль в бою за Б. Шпиц сыграла артиллерия полковая'°.
Можно предполагать, что единороги полковой артиллерии,
находившиеся со своими полками не в первой линии
боевого порядка, вели огонь через свои войска. Наоборот,
пруссаки сумели переместить на Мюльберг только часть
полевой артиллерии, наиболее тяжелые орудия остались
на исходных позициях, слишком удаленных от фронта4.
Скопившиеся на Мюльберге массы прусской пехоты несли
тяжелые потери от огня русской артиллерии.
После ожесточенного четырехчасоного боя на Б. Шпи-
це с подходом новых подкреплений с правого крыла и из
резерва успех начал склоняться на сторону союзных
войск. Переход некоторых частей русской пехоты в
штыковые контратаки (по-видимому, по почину частных
начальников) увлек остальные части и быстро привел к
решительному перелому хода сражения. Пехота короля
обратилась в паническое бегство, и сражение завершилось
полным разгромом прусской армии.
Беспорядочно бегущие толпы пруссаков могли бы
быть окончательно рассеяны энергичным преследовани-
ем— имелась возможность отбросить их от переправ через
Одер и лишить наиболее удобных путей отступления.
Однако силы, выделенные для преследования, были недо-
статочными— только русская и австрийская легкая конни-
\ •

ин .1 велось оно весьма вяло. Командующий русской
.. ।» ой конницей генерал Тотлебен преследовал противни-
। .1 на протяжении не более 5 км от границ поля сражения»
а австрийцы, по-видимому, еще менее (к ночи австрийская
конница уже вернулась на бивуак) Прусские войска
беспрепятственно переправились на левый берег Одера.
Кунсрсдорфское сражение явилось одной из самых
выдающихся побед русской армии в XVIII в. Русские
войска показали во всей мере свои высокие боевые
качества и покрыли себя славой. Фридрих II потерпел
наиболее i яже юс поражение за всю свою полководче-
скую дея тельное гь.
Оценивая решения и действия Салтыкова в этом
сражении, необходимо прежде всего сказать, что он
показал себя нс только выдающимся полководцем-
практиком, что признается рядом авторов. Важным прин-
ципиальным моментом, заметным вкладом в развитие
военного искусства являлось внесение Салтыковым в
традиционную схему линейного порядка нового элемен-
та— сильного общего резерва, который в ходе сражения
был целесообразно и эффективно использован. Контра-
стом было отношение к данному вопросу противника
Салтыкова — Фридриха II, который в соответствии с при-
нятыми правилами линейной тактики не имел практически
никакого резерва. Между тем наличие такового позволило
бы ему усилить группу войск правого крыла, атаковавших
в обход Б. Шпица с северо-востока (единственное направ-
ление, которое обещало пруссакам успех), и этим, может
быть, изменить ход сражения.
В ходе управления сражением Салтыков проявил твер-
дость, хладнокровие и последовательность. Заранее пре-
дусмотренный маневр вдоль фронта силами резерва и нс
атакованной части боевого порядка был осуществлен в
достаточной мере планомерно и своевременно. Следует
отметить, что в этом вопросе легко обнаружить очень
близкую аналогию между действиями II. С. Салтыкова и
М. Л. Кутузова в Бородинском сражении. Разница была
только в том, что Наполеон атаковал левое крыло русской
армии фронтально, что несколько облегчало положение
войск этого крыла. Идея маневра силами вдоль фронта и
осуществление се Кутузовым всеми Отечественными авто-
рами относится к числу высоких образцов военного
искусства. Будучи последовательными, мы должны ска-
зать то же о Салтыкове.
Однако один упрек Салтыкову отвести нельзя: пресле-
дование было неоправданно слабым. Можно искать причи-
ны поведения Тотлебена в сознательном предательстве:
Тотлебен позднее (в 1761 г.) был изобличен как агент
100
н| о кого короля. Однако приходится констатировать»
• • । ом ан дующий армией не придавал должного внимания
hi - icдованию. Что касается вялых действий австрийской
....ицы, то это было вообще типично для нее, а оказать
Hi.i'iи।сльнос давление на Лаудона Салтыков не мог.
Цепь последовательных решений и действий Салтыко-
п.। оканчивается Кунерсдорфской победой. Она подвела
«циников вплотную к возможности в кратчайший срок
i.iiicpiiiHTb войну. Вся эта цепь лежит в плоскости страте-
(ичсских идей, противоположных основам западноевро-
пспской стратегии того времени и предваряющих развитие
новой стратегии, продолженное в русском военном искус-
i inc Румянцевым и доведенное до высших ступеней
< уворовым и Кутузовым.
Проведение в дальнейшем последовательной стратегии
какого характера оказалось Салтыкову не по силам.
К у перед орфс кая победа осталась неиспользованной. Если
ia слабость тактического преследования ответственность
ложится на русского полководца, то стратегическая
«эксплуатация» успеха была сорвана австрийцами. А такая
«эксплуатация» была вполне возможна.
Фридрих II после отхода остановился у Фюрстенваль-
де, по дороге на Берлин, на позиции, прикрытой р. Шпрее,
где ему удалось привести в порядок войска и собрать
через несколько дней после сражения около 30 тыс.
человек 5'. Потери в артиллерии были частично восполне-
ны за счет привлечения крепостной артиллерии. Салтыков
после сражения располагал (по его донесению) 20 тыс.
русских войск. Кроме того, у Лаудона было 15—16 тыс.
человек (за вычетом потерь54). Через два дня после
сражения подошел и присоединился к войскам Салтыкова
второй австрийский корпус (Гаддика) численностью
12 тыс. человек. Вместе с австрийскими войсками образо-
вались силы вполне достаточные, чтобы атаковать Фрид-
риха II и довершить его разгром; наступать же с одними
русскими войсками было явно нецелесообразно. Вопрос
упирался в позицию австрийцев.
Салтыков по присоединении к нему второго австрий-
ского корпуса (Гаддика) предложил двинуться на Берлин,
но получил ответ, что австрийские войска не могут
действовать без указания Дауна55. В конце концов ав-
стрийцы предложили свой план: их армия займется осадой
силезских крепостей, русской же армии отводилась задача
прикрытия осадных операций. В дальнейшем планирова-
лось оставить русскую армию в Силезии на зимних
квартирах. Политический смысл их был ясен: австрийцы
хотели использовать победы русской армии, чтобы до-
стигнуть одной из основных своих целей — возвращения
101
< и к иш Весьма характерна и стратегическая сторона их
iiiiniia: вместо действии против армии противника выдвига-
лись задачи овладения территорией.
Салтыков с полным основанием отверг эти предложе-
ния. 11(22) августа состоялись личные переговоры его с
Дауном, во время которых последний продолжал наста-
ивать на своем плане» и ( ал гыков, лишенный возможно-
сти действовать самое юя iejn.no с одними русскими вой-
сками» был вынужден пой hi на компромиссное соглаше-
ние и о!ка i.i11.ся oi наступательных замыслов56. Пока
шли iicpci опоры, Фридрих и ею армия успели оправиться
oi пора кения Плоды крупнейшей за всю войну победы
над прусл кнм королем были потеряны.
y ipaniB всякую надежду на успех совместных дей-
ствий» Салтыков предложил вести в 1760 г. силами рус-
ской армии наступательные действия на Померанском
театре, овладеть Кольбсргом (что давало гавань и базу
снабжения морским путем на побережье Балтийского
моря) и на следующую зиму продвинуть квартирное
расположение в эту провинцию. Однако Конференция,
считая необходимым поддерживать Австрию и укреплять
союз с нею, отвергла предложение Салтыкова и в плане
на 1760 г. почти без изменений воспроизвела основные
положения плана на предшествующую кампанию: русская
армия опять должна была двигаться к Одеру в район
между Франкфуртом и Глогау для совместных действий с
австрийцами \
В ходе выполнения этого плана возникли, как и в
предыдущую кампанию, разногласия с австрийцами, на
коюрые наложились трения между Салтыковым и Конфе-
ренцией; действия армий выливались в марши и контрмар-
ши. В сентябре заболевший Салтыков временно сдал
командование армией Фермеру, а командующим был
назначен фельдмаршал А. Б. Бутурлин, который прибыл
к армии во второй половине октября, когда войска уже
возвращались на прежние зимние квартиры.
В конце сентября был осуществлен набег на Берлин;
корпусом русских войск, выполнившим эту задачу» коман-
довал 3. Г. Чернышев. Прусская столица была временно
занята русскими войсками, с города получена контрибу-
ция, взяты трофеи и пленные. Это событие произвело
большое впечатление на Европу, хотя существенного
влияния на ход военных действий не оказало.
Главные силы русской армии под командованием само-
го Бутурлина» двинутые по плану на 1761 год опять на
Силезский театр для совместных действий с австрийцами»
не смогли достигнуть каких-либо положительных резуль-
татов. Однако на другом театре — Померанском на этот
102
i>'। был достигнут существенный успех стратегического
нычепия.
В отличие от предшествующих кампаний» в ходе
которых дважды предпринимались недостаточно обеспе-
ченные попытки овладеть Кольбергом, теперь для выпол-
нения этой задачи был еще весной выделен достаточно
• ильный отдельный корпус» командование которым было
поручено наиболее способному из тогдашних генералов
русской армии — Румянцеву. Осада Кольберга велась но
и ишмодействии с флотом» который блокировал крепость с
моря» высадил десант и пел бомбардировки укреплении.
Задача, стоявшая перед Румянцевым, была трудной:
вокруг Кольберга — сравнительно небольшой крепости —
пруссаки создали сильный укрепленный лагерь, в котором
оборонялся корпус полевых войск принца Вюртембсргско-
го. В распоряжении противника в начале действий Румян-
цева находилась коммуникация Нижний Одер—Кольберг,
по которой шло снабжение крепости и лагеря. Кроме
того» противник пытался сорвать организованную Румян-
цевым блокаду Кольберга действиями выделенного из
главных сил прусской армии кавалерийского корпуса.
Борьба за лишение противника линии снабжения Кольбер-
га вылилась в ряд боевых столкновений. Румянцев умело,
с огромной настойчивостью вел эту борьбу, добился того,
что коммуникация была пресечена» войска принца Вюр-
тембергского оказались вынужденными покинуть лагерь
под Кольбергом» и крепость должна была капитулировать.
Теперь русская армия, получив базу снабжения вблизи от
границы Бранденбурга» могла в будущую кампанию соз-
дать угрозу наиболее важным жизненным центрам против-
ника. Складывались предпосылки для победоносного
окончания войны в кратчайший срок.
Деятельность Румянцева в ходе осады Кольберга
привела и к некоторым новым явлениям в русском
поенном искусстве. Как было отмечено ранее, Румянце-
вым в этот период в войсках осадного корпуса были
сформированы два легкопехотных батальона. В директиве
о их сформировании даются и указания по тактике этих
частей. В частности» Румянцев рекомендует при преследо-
вании противника «лучших же стрелков и в одну шеренгу
выпускать». Такая шеренга при действиях на пересечен-
ной местности, очевидно, сама собой превращалась в
рассыпной строй. Местностью, наиболее выгодной для
использования легкой пехоты, директива признавала леса,
деревни и «пасы» (т. е. дефиле, стесненные проходы)'*.
Легкая пехота существовала в европейских армиях и
ранее. В австрийской армии имелась иррегулярная пехота
милиционного типа, комплектовавшаяся из славянских
юз
и,|рч (<)и, входивших в состав империи: кроатов (хорватов)
и нанду ров. В прусской армии в ходе Семилстней войны
было также создано несколько легкопехотных батальонов
(«фрей батальоны») предназначенных для поддержки
легкой конницы. Значение указанного мероприятия Ру-
мянцева состояло в том. чзо оно явилось исходным
пунктом широкого и систематического развития в русской
армии нового тина пехозы (получившего название егер-
ской) и нового способа ведения боя (рассыпной строй),
что будез рассмотрено ниже. Между тем на Западе
3d koiicxoi Hi.ic формирования после окончания Семилст-
ней войны были преобразованы в обычную линейную
нечему' . и рассыпной строй вплоть до Французской
революции не получил развития. Последнее вполне понят-
но: в западноевропейских армиях считалось недопустимым
предоставлять солдат в бою самим себе; считалось, чзо.
выйдя из-под наблюдения офицеров и унтер-офицеров,
солдаты разбегутся или залягут и управление ими окажет
с я невозможным.
В войсках Румянцева в период действий под Кольбер-
гом получили применение и «густые колоши», рекомендо-
ванные еще уставом 1755 г. В бою под Трептовом отряд
полковника А. И. Бибикова из состава осадного корпуса
атаковал противника, «сделав батальонную колонну»61
Бой закончился разгромом пруссаков, командующий их
оз рядом генерал Вернер был взят в плен. Необходимо
обратить внимание на то. чзо Румянцев обучал пехоту
своего корпуса действиям в колоннах62
Следует заметить, чзо некоторые отечественные воен
ные историки расценивают изложенные выше аспекты
деятельности Румянцева в области организации и тактики
пехоты как начало зарождения тактической системы
«колонна—рассыпной строй»6'. Однако применение в вой-
сках Румянцева по его указаниям той или другой тактиче-
ской формы (колонны или рассыпного строя) по отдельно-
сти нс даез основания говорить о разработке (даже лишь на
стадии замысла) сочетания их, г. е. о введении в практику
нового типа боевого порядка пехоты. Рассыпной строй был
рекомендован Румянцевым еще в неявном виде и лишь для
специфических условий. Нез нужды допускать такую
натяжку, тем более что фактически данный процесс
действительно произошел в русской армии, хотя и позднее,
что будет подробно рассмотрено ниже.
После взятия русскими войсками Кольбер! а казалось,
чзо окончательное поражение Пруссии неизбежно и близ-
ко. Но смсрзь Елизаветы 25 декабря 1761 г (5 января
1762 г.) и воцарение на престоле Петра III принесли
парадоксальное изменение политической обстановки Негр
км
Ill друг и почитатель прусского короля—не только
ин почил с ним мир и поспешил вернуть все занятые
русскими войсками его земли, но и выступил в союзе с
Пруссией против прежних партнеров по антипрусской
коалиции. Это была чуждая подлинным интересам России,
ан i nнациональная политическая линия, в жертву которой
оказались принесенными военные усилия и достижения
России за предшествующие годы войны.
Вступившая в июне 1762 г. на престол Екатерина II
расторгла союз с Пруссией, но нс возобновила войны
В конце 1762 и начале 1763 г. были заключены мир-
ные договоры между другими европейскими государст
вами.
Русская армия с честью выдержала трудное испытание
Семилетней войны. В борьбе с лучшей армией Западной
Европы, в ожесточенных кровопролитных сражениях
русские войска показали явное превосходство над против-
ником. В основе его лежало моральное превосходство
русской национальной армии, се монолитной солдатской
массы над отлично вымуштрованными, но не одушевлен-
ными никакой идеей насильственно завербованными сол-
датами прусского короля. Огромные потери (в относитель-
ном выражении) не помешали русским войскам при
Цорндорфе удержать поле сражения, а при Кунсрсдорфе
обратить в бегство врага. Эго представляет собой исклю-
чительное явление в мировой военной истории и служит
одним из наиболее убедительных показателей их высоких
качеств. Русская армия фактически сыграла важнейшую
роль в войне на Европейском театре. Безусловно,кунерс-
дорфская победа русской армии поставила Пруссию на
। рань катастрофы, а вина в том, что этого не случилось,
ложился целиком на австрийцев. Даже и гот затянувшийся
ход войны который фактически имел место, вел к
неотвратимому поражению Пруссии, Сложилось же такое
положение прежде всего благодаря действиям и успехам
русской армии. Случайное обстоятельство, изменившее
финал войны, лишило Россию плодов усилий, но не могло
лишить ее военной славы. Международный авторитет и
внешнеполитические позиции страны укрепились.
Итогам развития русского военного искусства в ходе
Семилетней войны вряд ли можно дать однозначную
оценку. Как было показано, на стратегию русской армии
влиял ряд факторов, тормозивших активность и толкав-
ших на путь «сдержанных» стратегических методов, при-
сущих западноевропейским армиям рассматриваемого вре-
мени. Гак им образом, в целом война вылилась в борьбу на
истощение. Тем не менее, несмотря на неблагоприятные
условия, один крупный положительный образец при-
105
и* нения новых стратегических методов — Пальциг-
к у перед орфский поход Салтыкова — был в бесспор-
ном активе русского военного искусства в Ссмилетнюю
войну. Положительной оценки заслуживают нс только
действия Салтыкова во время этого похода» но и осно-
вная идея, заложенная в план Конференции на 1759 г. (по
соединении армий союзников «...дать решительную ба-
талию и всей войне конец сделать»)64. Но после 1759 г.
было очевидно» что абстрактно правильная идея — нанести
поражение Фридриху соединенными силами союзников —
являлась прак1ичсскн, в силу негативной позиции астрий-
цеп» нгосушсс ।нимой. Конференции следовало на 1760 г.
приняи. предложение Салтыкова, сам факт его еще раз
доказывает подлинный талант последнего. Возможно» что
тогда Кольберг был бы взят на год раньше и крах
Пруссии сделался бы вероятным уже в 1761 г.
В тактике узловой проблемой» стоявшей перед русской
армией и так и не разрешенной во время Семилстней
войны, была проблема наступательного боя.
В этой области важные шаги вперед во время Семилст-
ней войны были сделаны. В первую очередь нужно
указать на осуществленное Салтыковым при Кунерсдорфе
отступление от традиционной схемы линейного боевого
порядка. Впервые в период господства линейной тактики в
боевом порядке был создан сильный резерв» что означало
начало преодоления одного из наиболее тяжелых нсдо-
статкои этой тактики. Другим позитивным моментом было
зарождение в русской армии легкой пехоты в виде
сформированных Румянцевым в 1761 г. батальонов и
начало разработки тактики таких войск. Известное значе-
ние имело и применение (хотя и в ограниченном масштабе)
сомкнутых колонн для атаки.
Новые, весьма значительные явления имели место в
развитии методов боевого применения артиллерии русской
армии. Одно из них — маневр артиллерии вдоль фронта,
осуществленный при Кунерсдорфе. Другое — возник-
новение идеи артиллерийского резерва. Эта идея появилась
в результате учета опыта Кунерсдорфского сражения. Она
отражена в наставлении артиллерии 1760 г. И. Ф. Глебова65;
такое же требование встречаем в плане кампании 1760 г.»
разработанном Конференцией66. Указанные явления обоз-
начили путь дальнейшего развития методов боевого исполь-
зования артиллерии, которому в будущем, хотя и не
близком, суждено было сделаться важным фактором
развития военного искусства вообще.
Таким образом, в русском военном искусстве периода
Семилстней войны обнаруживается зарождение новых,
прогрессивных форм и методов ведения войны и боя.
106
|» нлко перелома в целом в развитии русского военного
и> । усства еще нс произошло.
Важно отметить, что официальная русская военная
м» иль стремилась учесть опыт Семилетием войны. Этот
процесс отражен мероприятиями и документами, подго-
юпленными Воинской комиссией, созданной в ноябре
I /62 г. Комиссия произвела ряд изменений в штатной
< |руктуре русской армии. Из них наиболее крупным было
пиление тяжелой кавалерии путем преобразования боль-
шей части драгунских полков в карабинерные —
мероприятие, действительно основанное на учете опыта
войны, но не до конца продуманное. Оценка его дана
выше, и на ней здесь останавливаться нецелесообразно.
Другим организационным мероприятием, имевшим осо-
бое значение, было начатое в 1764 г. формирование
егерских команд при пехотных полках, основанием для
чего послужил опыт II. Л. Румянцева под Кельбергом. С
этого момента идет систематическое развертывание в
русской армии этого вида пехоты. Вместе с ростом
численности егерей шла и разработка их тактики.
Воинская комиссия 1762 г. разработала и издала новые
строевые уставы. В « Пехотном строевом уставе» 1763 г.
можно заметить некоторое, хотя и не радикальное, изме-
нение направления русской официальной военной мысли в
области тактики пехоты. Этот устав устранил настойчи-
вую акцентировку значения огня, свойственную уставу
1755 г., что являлось несомненно положительной стороной
нового устава. Положение устава 1763 г., определяющее
основные задачи обучения войск (соответствующее цити-
рованному выше положению «Описания...» 1755 г.), гласит
следующее: «... все сие описано единственно для того, что
все воинские движения и разные обороты фронта основа-
ны и силу свою имеют на исправном и проворном делании
оружейных приемов, на твердом знании оборотов марша,
нерасторопной команде и произведении огней»67. Таким
образом, здесь делается упор в одинаковой мере на огонь
и на маневр («обороты фронта» и «марш»), однако о
штыковом ударе опять-таки нс упоминается.
Таким образом, Семилетняя война отчетливо проде-
монстрировала высокие боевые качества русской армии,
ее способность вести упорные сражения и побеждать
наиболее сильную армию тогдашней Европы, армию
Фридриха II. Но главное состояло в другом: именно в этот
период в военном искусстве России начался отход от
господствовавших в европейских армиях тактических шаб-
лонов и стратегических догм. Нельзя усомниться в том,
что ряд побед, одержанных над армией, в которой
линейная тактика и маневренная стратегия достигли сво-
107
сю оконченного воплощения, способствовал такому про-
цессу.
В период Семнлегней войны новые тенденции еще
только обозначились, они не набрали силу. Однако начало
бы ю положено. Это тем более необходимо подчеркнуть,
ибо военные доктрины западноевропейских армий еще
долго будут существовать под господствующим воздей-
ствием побежденного русской армией Фридриха II. Шабло-
ны линейной тактики становились тесными для русской
армии, и ближайший военный конфликт отчетливо пока-
зал это.
3. Русско-турецкая война 1768—1774 гг.
и развитие военного искусства
Семилетия я война закончилась в 1763 г. Уже спустя
пять лет Россия начинает новый этап активной внешней
политики, связанный с присоединением причерноморских
территорий. Движение в этом направлении неизбежно
приводило к военному столкновению с Турцией. На протя-
жении 23 лет одна за другой следуют две войны России с
Турцией: в 1768—1774 и 1787—1791 гг. В ходе этих войн
Россия решала важную национальную задачу —
осуществляла воссоединение земель, входивших в состав
древнерусского государства. Такая целевая направлен-
ность войн с Турцией создавала возможность для усиле-
ния роли морально-психологического фактора в действиях
русской армии. Но в этих войнах отчетливо просматрива-
ется и общеевропейский аспект.
Дело в том, что Османская империя представляла
собой обширное многонациональное образование, в соста-
ве которого находилось значительное славянское населе-
ние. Славяне в пределах Османской Турции подвергались
у г не гению и ассимиляции и видели в России своего
единственного защитника и покровителя. Ослабление Тур-
ции. и прежде всего в результате столкновения с Россией,
способствовало усилению славянского и вообще христиан-
ского (греки, сербы, черногорцы, молдаване, валахи)
освободительного движен ия.
С другой стороны, в рассматриваемый период Осман-
ская империя — феодальное государство со слабым уров-
нем капиталистического развития — постепенно попадала в
полуколониальную зависимость от Англии и Франции.
Внешняя торговля и финансы страны оказались под
контролем этих держав, а политика Турции в значитель-
ной мерс формировалась под воздействием колониалист-
ских концепций Англии и Франции. Обширная империя
ios
превращалась в объект дипломатической игры крупней-
ших европейских держав. Опенки и различия их турецкой
политики, конечно же, имели место. Однако и Англия, и
Франция, и Пруссия, и даже Австрия (непосредственно
|раничившая с Турцией и и силу этого, казалось, заинте-
ресованная в активном противостоянии ей) стремились
использовать Турцию против России. Подобная поличипе
ская обстановка отнюдь не благоприятствовала России.
Требовались большие и дипломатические, и военные уси-
лия для сокрушения турецкого господства в Крыму и
Причерноморье,
Боевые действия велись с полным напряжением сил. В
ходе их русской армии и флоту приходилось решать
сложные, преимущественно активные задачи в весьма
трудных условиях. Требования плац-парада, механическая
муштровка, «ружистика» в этих условиях должны были
отойти на задний план, уступить место методам воспита-
ния и обучения войск, диктуемым боевой реальностью.
Очевидно, что одним из важнейших условий успешного
военного решения этих задач являлось не шаблонное
повторение принципов и приемов ведения боевых дей-
ствий, принятых в рассматриваемое время, а творческое
развитие их, тем более что в военном отношении Турция
была весьма своеобразным противником.
Специфика Османской империи как государственного
образования диктовала особенности се вооруженных сил.
Ядром турецкой армии, наиболее организованной и обу-
ченной ее частью были постоянные правительственные
войска, состоявшие из корпуса янычар, конницы и артил-
лерии. Янычары — пехота типа русских стрельцов,—
отличившиеся в прошлом высокой боеспособностью, в
рассматриваемое время в значительной мерс утратили
прежний боевой дух. К этому их привели предоставлен-
ные правительством обширные привилегии (в частности,
разрешение заниматься ремеслами и торговлей), в резуль-
тате чего личный состав корпуса переродился. Воины
превратились в торгашей и ремесленников. Отборная
часть корпуса — гарнизон Константинополя являлся пре-
торианской гвардией, игравшей решающую роль в дворцо-
вых переворотах68.
Номинально крупную военную силу в составе турецких
войск представляло феодальное конное ополчение, но
фактическая численность его к рассматриваемому времени
снизилась настолько, что оно почти утратило значение69.
Количественно наибольшую часть турецкой армии пред-
ставляли провинциальные ополчения, собиравшиеся из
жителей только на время войны и совсем или почти
совсем не обучавшиеся. Гарнизоны крепостей и укреплен-
ию
пых городов частично состояли также из вооруженных
местных ж и гелей,
Вооружение турецкой армии в рассматриваемое время
сильно отставало от вооружения европейских армий.
Ружья турецкой пехоты отличались значительной длиной
ствола и большим весом, медленностью заряжания (труд-
ность работы с длинным шомполом) н необходимостью
применения подсошек. Штыков турецкие ружья ис имели.
Холодным оружием nexoiu являлись сабля и кинжал.
Турецкая конница сражалась в основном холодным ору-
жием (копьем, саблей), хотя имела на вооружении и
огнестрельное оружие70.
Па низком уровне стояла артиллерия турецкой армии.
Орудия турецкой полевой артиллерии отличались большим
весом, многие нс имели колесных лафетов, вследствие
чего в бою практически совсем ис могли маневрировать
что существенно ослабляло ее боевые возможности.
Первая русско-турецкая война второй половины
XVIII в. была начата Турцией осенью 1768 г. К началу
кампании 1769 г. Россия сосредоточила на главном —
Днестровско-Бугском театре военных действий две армии:
1-ю в районе Киева и 2-ю на Днепре, ниже Кременчуга,
Для руководства ведением войны в Петербурге был
создан Военный совет при высочайшем дворе. Прообра-
зом его являлась Конференция времен Семилетней войны,
по на этот раз командующие армиями пользовались
нес ко л । жо большей с амостоя те л ь н ос т ь ю.
План кампании 1769 г. разработанный Военным сове-
том, уделял основное внимание возможным активным
действиям со стороны противника и способам их париро-
вания. При благоприятных условиях 1-я армия («наступа-
тельная*) должна была действовать в направлении на
Хотин и овладеть этой крепостью, 2-я армия —
обеспечивать действия 1-й и прикрывать юго-западный
участок границы России. Со стороны развития стратегиче-
ской мысли этот план нс содержал ничего нового.
Командующим 1-й армией был назначен генерал-аншеф
Л. М. Голицын, командующим 2-й — П. Л. Румянцев (это
назначение отражало отрицательное отношение Екатери-
ны II к наиболее выдвинувшемуся за время предшеству-
ющей войны генералу).
Фактический ход кампании 1769 г. свелся к борьбе за
Хотин (сильная крепость на правом берегу Днестра),
которая велась командующим 1-й армией вяло, нереши-
тельно» с неоправданной, чрезмерной осторожностью.
Голицын дважды переправлялся через Днестр и возвра-
щался на левый берег (в первый раз из-за затруднений в
продовольственном снабжении, во второй — под давлением
I ю
Olli полевой армии турок). Когда Голицын в третий раз
при о шзился к Хотину, но находился еще на левом берегу,
।, pi и взяли на себя инициативу и. перейдя через Днестр.
‘0 августа (9 сентября) атаковали русскую армию. Голи-
Н1 hi держался чисто оборони тельной тактики; войска
• празнли все атаки противника и вынудили его к отходу
поц стены крепости, но преследования не было, победа
ж галась неиспользованной. Кампания могла бы закон-
читься безрезультатно, если бы турки нс оказались в
нгдетвенном положении с продовольственным снабжением
и । за собственного неумения наладить снабжение из магн-
итов. Они были вынуждены оставить Хотин, отвести
полевые войска и гарнизон крепости к Дунаю и даже
очистить Молдавию и часть Валахии. Картина кампании
очень типична для традиционной западноевропейской
i гратегии XVIII в.: тот анис вокруг крепости в пригранич-
ной полосе и конечный результат, предопределенный
положением с продовольственным снабжением.
Наряду с бесцветным ведением кампании 1769 г. на
суше на морс было начато мероприятие, очень широко и
смело задуманное. Из Балтийского моря в Средиземное
были направлены сравнительно значительные силы Бал-
ийского флота: две эскадры (адмирала Г. А. Свиридова,
вышедшая в июле 1769 г., и контр-адмирала Эльфннстона,
вышедшая в октябре) — в общей сложности 10 линейных
кораблей, 3 фрегата, транспорты, малые корабли \ на
борту которых находились десантные войска. В последу-
ющие годы в Средиземное море были направлены еще три
эскадры. Экспедиция позднее получила название Архипе-
лагской. Основной задачей ее, как проектировалось, была
высадка десанта на Морейском полуострове, с тем чтобы
побудить греков к восстанию и поддержать их силами
десанта; это должно было отвлечь турецкие силы от
главного театра военных действий и способствовать рас-
шатыванию Османской империи. Обращенное к греческо-
му и славянскому населению Балканского полуострова и
Архипелага воззвание русского правительства7’ было по-
ручено распространить находившемуся в Италии А. Г. Ор-
лову. Другая задача экспедиции состояла в нарушении
морских коммуникаций, связывающих европейскую терри-
торию Турции с ее ближневосточными владениями.
В конце кампании 1769 г. произошла смена команду-
ющих армиями. Неспособность Голицына была слишком
очевидна; он был отозван в Петербург и на его место
назначен Румянцев. Командующим 2-й армией стал
П. И. Панин. Прибыв в сентябре к войскам 1-й армии,
Румянцев отвел главные силы на зимние квартиры к
северу от Хотина; в Дунайских княжествах продолжал
ш
к m i noiiai ь передовой корпус, выдвину тын туда еще
। лисе. В зимний и весенний периоды Румянцев провел
полипую работу по подготовке войск армии к предстояв-
шей кампании (в частности, именно тогда и был составлен
< Обряд службы»).
План кампании 1770 г,, разработанный петербургским
Военным советом, опять выдвигал в качестве ее главной
задачи овладение стратегическим объектом — крепостью
Бендеры в нижнем течении Днестра. Эта задача возлага-
лась на 2-ю армию (Панина). Румянцеву с войсками 1-й
армии craBH'iacb, как и в предыдущую кампанию, задача
обеспечить действия друюй армии — прикрыть осаду Бен-
дер ИОЙС1 ами Панина. Однако способ действий 1-й армии
при и ом не фиксировался. Директива Военного совета
(рескрипт Екатерины II) от 10 (21) декабря 1769 г. гласила:
«... оставляем вам самим делать и предпринимать... все то,
что вы собственным благоразумием за нужно и полез-
но находить будете к верному и совершенному одержа-
нию наших главных намерений, то есть сохранения
княжества Молдавского... и прикрытия осады бсндср-
ской» 7\
Румянцев не только полностью воспользовался предо-
ставленной ему частичной свободой действий, но даже
вышел за разрешенные рамки. Он начал кампанию 1770 г.
с того, что оттянул передовой корпус на соединение с
главными силами. Он намеревался действовать против
живой силы противника и поэтому считал необходимым
сосредоточить свою армию, хотя бы при этом пришлось
пожертвован» занятой территорией и вызвать иеудоволь-
с гвне в 11е герб у pi с.
Главные силы турецкой армии под командованием
великого визиря к весне 1770 г. постепенно сосредоточива-
лись на правом берегу Дуная у Исакчи, где ими велись
работы по наводке моста через эту реку, сильно затруд-
ненные и задержанные подъемом воды. Отдельные груп-
пы турецких войск действовали на левом берегу Дуная.
Крупные силы татарской конницы намеревались (по име-
ющимся у русского командования данным) нанести удар в
направлении на Яссы \
В этой угрожающей обстановке Румянцев принял
решение действовать наступательно и двинуться навстречу
главным силам противника. Своим движением, как писал
Румянцев 20 апреля (1 мая) П. И. Панину, он имел в виду
«прямое намерение наступательного действия, вложить в
неприятеля больше страха, нежели суть мои силы»76. 25
апреля (5 мая) главные силы 1-й армии выступили из
лагеря под Хотином и двинулись на юг вдоль левого
берега Прута. После соединения с передовым корпусом
in юнность войск Румянцева составила около 40 тыс.
। юнек, включая нестроевых77.
Татарское войско крымского хана, вторгшееся, как и
предполагалось, в северную часть Молдавии, подкреплен -
ное передовыми корпусами турецких главных сил, при
приближении русской армии перешло к обороне в укреп-
।ином лагере при урочище Рябая Могила на левом берегу
Прута. 17 (28) июня Румянцев атаковал позицию турецко-
|.царского войска, разбил и обратил его в бегство,
«охраняя инициативу, Румянцев продолжал свой марш
л юль Прута, выдвинув в целях ведения разведки сильные
.1 пангарды. Разведка установила, что противник, несколь-
। о усилившись (численность его определялась, по русским
данным, в 80 тыс. человек78), снова занял на направлении
наступления армии выгодную естественную и хорошо
укрепленную позицию при впадении р. Ларга в Прут.
7 (18) июля Румянцев атаковал и эту позицию; сражение
закончилось разгромом и бегством противника. Войска
последнего при этом разъединились: турки отступили на
юг, татары — на юго-восток.
Между тем главные силы великого визиря наконец
переправились через Дунай у Исакчи. Обе армии посте-
пенно сближались. Положение Румянцева сделалось весь-
ма опасным: в то время как перед фронтом он имел
огромные силы турок, массы татарской конницы, оправив-
шейся после поражений, совершили стратегический обход
русской армии с востока и создали угрозу ее сообщениям.
Для прикрытия транспортов с продовольствием Румянцеву
пришлось выделить сильный корпус численностью около
10 тыс. человек. После этого в главных силах Румянцева
осталось 27 750 человек, включая нестроевых \ Силы
великого визиря Халил-бея, по оценке Румянцева, насчи-
тывали 150 тыс. человек*0. В этих условиях, когда армии
20 (31) июля сблизились до 7 км и турки расположились
лагерем на восточном берегу р. Кагул, Румянцев без
всяких колебаний принял решение атаковать их. Сражение
21 июля (I августа) закончилось полным разгромом турок;
потеряв около 20 тыс. человек, артиллерию и обозы, они
бежали к Дунаю.
Здесь через два дня во время обратной переправы через
эту реку они были настигнуты авангардами войск Румянце-
ва, понесли значительные потери и бросили остатки обозов
и артиллерии.
Кагульскос сражение — одна из самых славных побед
русской армии в XVIII в., наиболее крупная победа над
турецкими войсками в русско-турецких войнах XVIII —
начала XIX в. — блестяще завершило выдающийся поход
Румянцева ог Хотина к Дунаю.
ИЗ
H развитии русской стратегии эти события означали,
•ио стратегическая рутина, господствовавшая ранее, но
у же в годы Семилетней войны (кампания 1759 г.) отсту-
пившая под давлением новых идей, теперь успешно
преодолевалась. Последовательные, целеустремленные,
проникнутые от начала до конца наступательной тенден-
цией, завершенные разгромом главных сил армии против-
ника решения и действия Румянцева позволяют утвер-
ждать, что с этого момента на передний план выступают
новые методы ведения войны, методы активной стратегии,
направленной на сокрушение живой силы и быстрый
разгром противника.
Чрезвычайно важно отметить, что у Румянцева насту-
пательная стратегия сочеталась с наступательной такти-
кой. Обратим внимание на то, что этого сочетания у
Салтыкова в 1759 г. не было; именно этот момент прежде
всего ограничивает значение его достижении в развитии
военного искусства. Тактическая оборона господствовала
и в войсках Голицына в сражениях 1769 г. Таким образом,
Рябая Могила, Ларга и Кагул ознаменовали резкий пово-
рот в тактических взглядах и практике ведения боя
русскими войсками.
Обращаясь к тактическим формам, примененным Ру-
мянцевым в сражениях 1770 г., необходимо отмстить, что
они были умело и продуманно приспособлены к специфи-
ческим свойствам противника.
При слабой организованности и дисциплине, неудов-
лез верительной строевой подготовке определенного фик-
сированного боевого строя у турок не было. Массирован-
ный огонь пехоты и артиллерии европейских войск подав-
лял редкий, неорганизованный огонь турецкой пехоты, а
гем более слабой артиллерии. Поэтому турки и не
придавали значения максимальному использованию в бою
огнестрельного оружия (что было ведущей идеей линей-
ной тактики). Обычно в бою пехота и конница образовы-
вали бесформенные скопления значительной глубины
(«кучи» или «толстые фронты», как называет их
П. И. Панин в своей инструкции*1). Типичный для турец-
кой армии способ ведения боя заключался в том, чтобы
сначала сковать и дезорганизовать противника рядом атак
конницы, направляемых преимущественно во фланги и
тыл противника, а затем решить дело совместным нати-
ском конницы и пехоты. Говорить о наличии у турок
какой либо системы построения общего боевого порядка
вряд ли приходится, во всяком случае русские докумен-
тальные описания сражения с турецкими войсками в
войнах второй половины XVIII в, не упоминают о
таковом.
114
Ощутив с самых первых боевых столкновений войны
ИбК—1774гг. (еще в кампанию 1769 г.) качественную
н •полноценность своих войск и недостатки своей чисто
н.к । у нательной тактики, турки переходят к широкому
применению полевых укреплений, используя их как опору
д |я нанесения встречных ударов по наступающим русским
поискам. Когда и эта система в сражениях 1770 г. нс
принесла положительных результатов, турки начинают
придерживаться преимущественно обороны в крепостях,
укрепленных лагерях и городах, а в полевые сражения
втягиваются только в редких случаях.
Русская военная мысль далеко не сразу стала на
верный путь в вопросах тактики ведения боя с турецкими
войсками. Внезапные охватывающие атаки турецкой кон-
ницы, опасные для флангов линейного боевого порядка, и
стремительные удары холодным оружием турецкой пехо-
ты, которые могли привести к прорыву тонких боевых
линий, представляли серьезную угрозу. Существовала
необходимость выработать приемы и формы борьбы про-
тив турок, учитывающие особенности этого традиционно-
го противника.
В сражениях кампании 1769 г. Голицын применял либо
обычный двухлинейный боевой порядок, либо вытянутое
каре, передний и задний фасы которого образовывались
линиями нормального боевого порядка, а боковые фасы
занимались двумя гренадерскими батальонами каждый.
Точно так же как и в 1735—1739 гг., действия русских
войск в этих сражениях сводились к обороне либо за
рогатками, либо за полевыми укреплениями и засеками. В
генеральном сражении кампании 1769 г. 29 августа (9
сентября) в районе Хотина войска Голицына в течение 12
часов отражают настойчивые атаки гурок, изредка произ-
водя отдельные контратаки. В некоторых частях расход
патронов доходил до 100 на человека, и к концу сражения
боезапас оказался почти исчерпанным. Турки отошли в
результате потерь, понесенных при неудачных атаках
В основе новой тактики борьбы с турецкими войсками,
созданной Румянцевым, лежало стремление выработать
действенный способ ведения наступательного боя. Румян-
цев сознавал, что только такая тактика отвечает требова-
ниям наступательной стратегии. С другой стороны, Румян-
цев, имея богатый опыт Семилетней войны, понимал, что
русские войска способны к осуществлению ее на деле.
Было очевидно, что применявшиеся ранее способы веде-
ния боя против турок нс отвечали выдвинутой задаче.
Румянцев сохранил известную до него форму постро-
ения—каре, но расчленил боевой порядок на несколько
каре, сравнительно небольших, составленных дивизиями*’
115
(иногда двумя дивизиями) или бригадами. Такой боевой
порядок обладал значительно большей подвижностью, чем
прежние армейские каре, создавая возможности маневра и
удара, позволяя сосредоточивать силы на направлении
главного удара. Именно этот боевой порядок принес
Румянцеву успех в сражениях 1770 г.
Введение Румянцевым новой тактической системы
имело нс только огромное практическое, но и не менее
принципиальное значение, далеко выходящее за рамки
проблемы борьбы с турками. Приняв за норму расчлене-
ние боевого порядка на несколько более или менее
самостоятельных частей, Румянцев порвал с одним из
наиболее i mi ос i пых догматов форма диетической линейной
1.1К1ИКП, требовавшим обязательного сохранения сплошно-
го боевого порядка. В этом вопросе русское военное
искусство далеко опередило западноевропейское, твердо
державшееся па старых позициях вплоть до Второй
турецкой войны 1787—1791 гг., когда австрийцы, подра-
жая русским, решились также пойти на раздробление
боевого порядка. Отход от сплошного боевого порядка в
дальнейшем логически приводил к действию сомкнутыми
колоннами, которые превращались в главную тактическую
единицу на поле боя. С этой точки зрения каре Румянце-
ва, особенно малые каре, лежит именно на этой линии
развития тактики.
Крупное значение имел и отказ от равномерного
распределения сил ио фронту, создание (при Ларге)
боевого порядка с выраженным сосредоточением сил на
направлении главного удара. Как мы видим, этот порядок
явился продолжением идеи, осуществленной Салтыковым
при Куперсдорфе.
Большое значение с точки зрения отхода от шаблонов
линейной тактики имело развитие Румянцевым практики
боевого применения егерей, стрелковой пехоты. Как уже
отмечалось, Румянцев в своей армии сформировал из
полковых егерских команд егерские батальоны. Эти ба-
тальоны в сражениях 1770 г. обычно действовали в соста-
ве своих соединений, размещаясь в фасах каре, образован-
ных этими соединениямиЬ!. Главное состоит в том, что
егеря постепенно переходили к осуществлению особых
функций в действиях пехоты. Так, при Ларге егерские
батальоны дивизий Бауера и Репнина были в ходе наступ-
ления выведены из общих каре и образовали самосто-
ятельные каре, выдвинутые уступом впереди и слева от
каре Бауера, уступом впереди и справа от каре Репнина*5.
Это было сделано в условиях ожидавшихся и уже
начинавшихся атак турецко-татарской конницы. Смысл,
очевидно, заключался в гом, что легко маневрировавшие и
116
и го же время обладавшие большой огневой мо1цыо
iicpcKiie каре могли принять на себя и задержать значи-
ir гьную часть конницы противника, тем самым дав
но сложность крупным пехотным каре продвигаться безо-
. 1.11ЮВОЧ1Ю. Во всяком случае малый размер егерского
rape и специфика задачи в соединении с фактом боя вне
। । |нных боевых порядков — все это готовило рассыпной
i цюй, Правда, у самого Румянцева указаний на этот счет
нет .
Существенные сдвиги произошли в боевом использова-
нии артиллерии. Действия русской артиллерии в сражени-
ях 1770 г. явились новым этапом в этом отношении.
Наиболее характерным было использование в сражении
при Ларге артиллерийского резерва, включенного в состав
। кишых сил Румянцева. В ходе сражения из него были
выдвинуты артиллерийская бригада Мелиссино для усиле-
ния артиллерии передовых каре при подготовке штурма
гурецкого лагеря и батарея Внукова для отражения атак
।игарской конницы, обходившей левый фланг каре глав-
ных сил. Поскольку атаки конницы противника продолжа-
лись, бригаде Мелиссино было приказано принять участие
в их отражении. Бригада переместилась вдоль фронта
влево, заняла новые огневые позиции и своим огнем
нанесла тяжелые потери противнику87. Указанные манев-
ры частей артиллерийского резерва в ходе сражения,
особенно действия бригады Мелиссино — выдвижение в
первый эшелон, а затем «рокировка» вдоль фронта,—
представляют собой дальнейшее развитие принципа, впер-
вые выдвинутого при Кунерсдорфе, но теперь применен-
ного в условиях наступательного боя.
Что касается способа перемещения орудий полевой
артиллерии, го в этом вопросе перелом еще не наступил: в
ходе сражения орудия перемещались на лямках силами
расчетов и приданных отвозных команд88. Поскольку ско-
рость продвижения крупных пехотных каре была сравни-
тельно небольшой, полевая артиллерия нс отставала.
Роль кавалерии в сражениях 1770 г. была ограничен-
ной. Сказывалось еще не изжитое представление об
опасности для русской кавалерии охватывающих атак
подвижной и многочисленной конницы противника. В
«Журнале военных действий» 1-й армии, в описании
сражения при Ларге признается: «Часть кавалерии, что
была при сих трех корпусах (корпуса первого эшелона.—
Дет.), немного дела имела, поелику она позади пехоты
следовала*89. Изменения в этой области наступили
позднее.
Элементы новизны были внесены Румянцевым и в
способы выполнения походных движений и развертывания
117
в боевой порядок. При совершении марша от Хотина к
Рябой Могиле армия Румянцева составляла несколько
походных колонн, соответствовавших частям будущего
боевого порядка. В этом же порядке войска бивакировали
перед сражением. Это облегчало построение к бою. Оно
выполнялось дивизиями заблаговременно под покровом
темноты до начала сражения.
Кампания Румянцева 1770 г. явилась рубежом в разви-
тии русского военного искусства. Дальнейший процесс
этого развития, хотя и был сложным» далеко не непрерыв-
ным, но в целом представлял четко выраженное движение
но пути формирования законченной самобытной системы
взглядов и практических действий по важнейшим вопро-
сам стратегии и тактики.
В отношении проблемы борьбы с турецкими войсками,
которая, как было показано, оставалась нерешенной в
двух предшествующих войнах и в начале данной, можно
констатировать, что теперь ключ к ее решению Румянце-
вым был найден. Методы, выработанные им и практиче-
ски осуществленные в 1770 г., сделались основой для
дальнейшего совершенствования, в ходе которого принци-
пиальная сущность введенной Румянцевым системы и
деление боевого порядка на каре сохранились. Эта систе-
ма обеспечила русским войскам подавляющее тактическое
превосходство над турецкими в полевых сражениях. Начи-
ная с Ларги и Кагула численный перевес турок фактиче-
ски утрачивает всякое значение. Опасения стремительных
атак турецкой конницы и ударов холодным оружием
турецкой пехоты, смущавшие русских военачальников еще
в кампанию 1769 г., были развеяны. При этом победы
русских войск над турецкими в полевых сражениях, как
правило, обходились ценой малой крови. Слабый и неорга-
низованный огонь турок не мог причинить значительных
потерь, а до схватки холодным оружием дело доходило
очень редко. Прорыв каре Племянникова при Кагуле
являлся исключением. Общие потери русских войск в
этом наиболее кровопролитном сражении кампании 1770 г.
и всей войны 1768—1774 гг. составили 914 человек90
(около 3,5%).
Ход дальнейшего развития тактики русских войск, как
в варианте борьбы с турецкими войсками, так и в общем
аспекте, связан в первую очередь с именем Суворова. Его
деятельность в войнах с Турцией второй половины
XVIII в. рассмотрена ниже.
Лето 1770 г. наряду с победами Румянцева принесло
России еще один успех крупнейшего значения. Эскадры
русского флота, пришедшие весной этого года в Архипе-
лаг (командование ими объединял А. Г. Орлов, фактиче-
118
скос руководство боевыми действиями осуществлял
Г. А. Свиридов), высадили, как было намечено, десант на
Морейском полуострове с целью побудить христианское
население полуострова и островов Архипелага к восста-
нию против турецкого ига.
Восстание вспыхнуло, но успеха не имело. Числен-
ность русских десантных войск была недостаточна, пов-
станческие отряды были плохо организованы и слабо
вооружены. Туркам удалось подавить восстание. Зато на
море в сражении в Хиосском проливе 24 июня (5 июля)
турецкий флот был разбит и укрылся в Чесменской бухте,
где в ночь на 26 июня (7 июля) в результате обстрела
русскими кораблями и брандерной атаки подвергся полно-
му уничтожению. В Эгейском морс после этого стал
господствовать русский флот; Дарданеллы были заблоки-
рованы.
Однако, как ни сильны были удары, нанесенные
Турции, они оказались недостаточными, чтобы сломить се
сопротивление. Возможности Османской империи к вос-
становлению своих вооруженных сил не были исчерпаны.
Перед русской армией лежала мощная водная преграда —
Дунай. На этой реке турки имели сильную флотилию, а у
русских войск переправочных средств, кроме очень сла-
бых подручных и табельных, нс было. Наконец, что было,
возможно, наиболее важным, складывалась неблагоприят-
ная для России дипломатическая обстановка. Особенно
враждебную позицию заняла Австрия, крайне обеспокоен-
ная русскими победами.
Австрия, стремившаяся вмешаться в русско-турецкий
конфликт, предлагала посредничество, и русское прави-
тельство, идя навстречу се инициативе, приступило весной
1772 г. к мирным переговорам. Результатом их явилось
предварительное перемирие7'. Однако вскоре выяснилось,
что стратегическая концепция, которой следовали в Пе-
тербурге в оценке противника, оказалась ошибочной.
Ресурсы Турции не были исчерпаны. Австрия и Франция
подталкивали ее к сопротивлению, и после продолжавших-
ся год переговоров турецкое правительство отказалось
принять предложенные ему условия мира. Весной 1773 г.
военные действия возобновились. Передышка была скорее
выгодна для Турции, чем для России.
В Петербурге продолжали мыслить прежними катего-
риями. Совет принял решение на наступление за Дунаем.
Румянцеву было предписано в 1773 г. перейти через Ду-
най и наступать на Шу мл у— важнейший опорный пункт
противника в предгорьях Балкан. Однако самое необ-
ходимое условие для обеспечения успеха такого наступле-
ния даже при относительно небольшой его глубине —
н?
практическое сосредоточение сил — не было выполнено.
Удачно совершив переправу, Румянцев, ставший к тому
времени фельдмаршалом, действовал на правом берегу с
разумной осторожностью и, избегая риска потери сообще-
ний возвратился в исходное положение. Неудача главных
сил южнее Дуная могла бы иметь катастрофические
последствия, поэтому решение Румянцева следует приз-
нать обоснованным.
Война затягивалась, экономическое положение России
ухудшалось, разорение народных масс и тяжесть рекрут-
ских наборов обостряли классовую борьбу. На Урале
развер1ывалась крестьянская воина под руководством
Пугачева. Действия русских войск в кампании 1774 г
развивались на основе предложений Румянцева9?. Органи-
зованное несколькими группами войск наступление армии
Румянцева на правом берегу Дуная привело на сей раз к
крупному тактическому успеху — победе Суворова при
Козлуджи. Используя се. Румянцев заблокировал главные
силы армии великого визиря в Шумле. Теперь противник
был сломлен. Исчерпаны были прежде всего его мораль
ные силы. По-видимому, наибольшее воздействие на него
оказывала угроза продвижения русских войск за Балка
ны. Великий визирь предложил вновь заключил» переми-
рие и начать мирные переговоры. Правильно оценив
военную и политическую обстановку и проявив выдаюгцу
юс я твердость. Румянцев в ультимативной форме потребо-
вал заключения мира на предложенных русскими услови
ях и в короткий срок добился выполнения этого требова-
ния.
В русско-турецкой войне 1768—1774 гг. был сделан
следующий важный шаг в процессе отхода от сковыва-
ющих боевые действия догм линейной тактики и маневрен-
ной стратегии. Вместе с тем это был процесс развития
позитивных сторон тогдашней системы военного искус-
ства. Именно так нужно расценивать эволюцию постро-
ения типа каре, а также создание и боевое использова-
ние егерской пехоты. Тем самым создавались предпосыл-
ки для коренного сдвига в развитии военного искусства,
связанного с деятельностью А. В. Суворова.
Глава IV
Л» В. СУВОРОВ И РАЗВИТИЕ
ВОЕННОГО ИСКУССТВА В 70-х —
ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ 90-х ГОДОВ
Имя Суворова стоит в первом ряду великих имен
поенною прошлого нашей Родины. Подвиги, совершенные
русскими солдатами иод его водительством, прославили
наше Отечество. Истинный патриот, человек, вся жизнь
которого является образцом служения Родине, полково-
дец, сумевший найти путь к сердцу простого солдата,
выдающийся военный мыслитель, чьи идеи нс утратили
шачения до нашего времени,— таковы неповторимые чер-
1Ы облика Суворова.
Жизнь и деятельность Суворова хорошо изучены;
шгерагура о Су корове огромна. Библиография этой лите-
ра гуры на языках народов СССР, охватывающая период
до 1952 г., включена в документальный сборник
•<А В Суворов» 1 и содержит 2325 названий.
В данной книге авторы, имея в виду указанную
широкую изученность полководческой деятельности Суво-
рова2, не ставили перед собой задачи полного освещения
фактов его боевого пути. Здесь рассматриваются и анали-
зируются основные вопросы полководческого искусства
Суворова, вклад его в развитие русскою и мирового
военного искусства. Биографические задачи нс ставились
совсем.
1. Развитие А, В. Суворовым военного искусства
в период русско-турецких войн
В мае 1773 г. Суворов прибыл в штаб 1-й армии,
которой руководил Румянцев. В действующей армии
( укоров получил назначение в дивизию И. II. Салтыкова
начальником одного из отрядов ее. расположенного в
। Негоешги (Валахия).
Утвержденный Екатериной план кампании на 1773 г
предписывал Румянцеву предпринять наступление на пра-
вом берегу Дуная против главных сил турецкой армии,
сосредоточенных у сильной крепости Шумла. С начала
апреля Румянцев приступил к подготовке предстоящего
наступления. При этом составной частью общей задачи
было: посредством ряда частных ударов прочно захватить
инициативу, сковать противника и отвлечь его от будуще-
го места форсирования Дуная главными силами русской
121
армии, намеченного предварительно в районе Гирсова.
Указанный район находился около центра расположения
русских войск на рубеже Дуная, поэтому Румянцев
организовал систему сковывающих действии на флангах
своей оборонительной линии, т. е. силами дивизий Вейсма-
на и Салтыкова.
Одним из методов такого рода сковывания противника
одновременно на нескольких направлениях стали так
называемые поиски \ Таким термином в рассматриваемое
время обозначали частные удары по противнику на огра-
ниченную глубину, чаще всего нацеленные на сто укреп-
ленные пункты и лагери, обычно с возвращением в
исходное положение. Выполнялись они отрядами различ-
ного состава и силы в зависимости от масштаба постав-
ленной задачи. Поиски играли большую роль в стратегии
Румянцева уже в 1771 г., когда, будучи вынужден выпол-
нять задачу по смыслу оборонительного характера, фельд-
маршал искал и нашел способ активного воздействия на
противника. Как мы уже отмечали, эта форма боевых
действий оказалась весьма эффективной.
Поиски являлись весьма своеобразным видом ведения
боевых действий. Проведение их развивало у команду-
ющих отрядами и частями отрядов инициативность, при-
учало войска к маневренным наступательным действиям,
развивало способность к стремительным и смелым атакам.
В ходе поисков широко применялись различные формы
боевых порядков. Они оказались своего рода руслом для
творческого экспериментирования, апробации новых при-
емов боя, движения войск, ведения разведки и т. д.
Именно в форме этих поисков и развертывались
первые боевые дела А. В. Суворова на театре войны с
Турцией. Объектом одного из наиболее крупных поисков
стал г. Туртукай на правом берегу Дуная. Выполнение
поиска было поручено отряду Суворова. Задача отряда
включала переправу через Дунай, нанесение удара но
укреплениям (военные лагери) и возвращение на левый
берег, на исходные позиции.
Объект поиска — Туртукай лежал на террасах берега
Дуная. Террасы рассечены поперечными логами. Ширина
Дуная па данном участке около 600— 700 м. Турецкий
отряд, оборонявший Туртукай, численностью примерно
4 тыс. человек был размещен в двух лагерях — на восточной
и на западной окраинах города*. Лагеря были прикрыты
земляными укреплениями полевого типа.
Вследствие ограниченной подъемной способности пе-
реправочных средств Суворов из имевшихся в его распо-
ряжении сил мог использовать для боя на правом берегу
Дуная только пехоту (500 человек) и сравнительно нсболь-
122
iii\io часть конницы (около 200 человек)’. Переправить
JU иллерию также не удалось по указанной причине.
Сщача Суворова усложнялась тем, что элемент внезаппо-
• di, на который он рассчитывал» оказался утраченным.
Ин случайному совпадению, когда отряд Суворова выдви-
нулся к Дунаю, турки сами произвели набег на левый
нс per, легко отраженный, но позволивший противнику
тшаружить подготовку русских к переправе.
В ночь с 9 (20) на 10 (21) мая войска Суворова
переправились через Дунай в два рейса (первым рейсом
пехота, вторым — конница) и высадились, не встретив
< ерьезного сопротивления турецких дозоров, приблизи-
гсльно в 3 км от Туртукая ниже по течению реки. По
диспозиции Суворова атака была нацелена на восточный
фас турецких укреплений. Боевой порядок пехоты: три
каре, каждое численностью примерно 150—170 человек,
из которых два в первой, одно во второй линии. Из
состава пехоты было выделено 60 человек стрелков,
прикрывавших в рассыпном строю каре первой линии с
фронта и со стороны открытых флангов. Данный способ
сочетания рассыпного строя стрелков и каре четко указан
в диспозиции Суворова6. Существенно отметить, что по
замыслу Суворова каре должны были в зависимости от
местных условий (например, при прохождении через дефи-
ле, при атаке укреплений и города) свертываться в
колонны
Сбив сторожевое охранение противника, каре с ходу
атаковали ретраншемент и, действуя штыками, ворвались
в него. После прорыва укреплений линии обороны против-
ника Суворов выдвинул вперед каре второй линии, кото-
рое, пройдя через город, атаковало западный лагерь
турок. Между тем правофланговое каре первой линии вело
бой в городе. Стремительное, под покровом ночи, проник-
новение русских в глубину обороны противника вызвало
панику и беспорядочное бегство турецких войск в запад-
ном направлении. Переправившаяся вторым рейсом конни-
ца приняла участие только в коротком, но энергичном
преследовании.
С захваченными трофеями отряд Суворова вернулся в
исходное положение на левом берегу. Потери русских —
26 убитых и 42 раненых. Потери турок, по реляции
Суворова,— 1500 человек.
Второй поиск Негоештского отряда на Туртукай был
первоначально намечен на 7 (18)—8 (19) июня, когда
главные силы Румянцева осуществляли переправу через
Дунай, ио Суворов в это время был серьезно болен
тяжелой формой лихорадки, а военный совет офицеров
отряда счел задачу невыполнимой и отказался от поиска.
123
Bo (мущснный этим Суворов, нс оправившись от болезни,
pcuiiri, хотя бы и с запозданием, выполнить намеченную
ыдачу. Поиск состоялся в ночь с 16 (27) на 17 (28) июня.
Силы турецкого отряда в Туртукае к этому времени,
по оценке Суворова, достигали 3—4 тыс. человек7;
личный состав был, по-видимому, пополнен свежими
войсками. Оборона турок была усовершенствована и
отличалась продуманностью. Она была эшелонирована;
главные силы располагались в глубине.
Отряд Суворова к новому поиску был значительно
усилен. Переправочные средства теперь включали суда
значительной вместимости, что позволило перевезти конс-
кий состав кавалерии и полковые орудия. Фактически
было переправлено на правый берег Дуная и приняло
участие в бою около 2000 человек при двух орудиях*.
На этот раз Суворов существенно изменил диспозицию
для атаки турецких укреплений в соответствии с измене-
ниями в системе обороны противника. Считая, очевидно,
невыгодным двигаться вдоль берега, оставляя при этом
передовые турецкие позиции на фланге, Суворов решил
вести атаку по верхней террасе, использовав для подъема
на нес один из рассекавших склон берега логов. Посколь-
ку этот подступ был узким, Суворов построил пехоту и
спешенную кавалерию в одну общую сомкнутую колонну;
взводы строились в шесть шеренг. Колонна была прикры-
та с головы 60 стрелками, а с флангов — 200 спешенными
казаками и арнаутами* в рассыпном строю9. Конница,
переправившаяся вторым рейсом, должна была действо-
вать самостоятельно.
Переправа пехоты и начало атаки турецких укреплений
были выполнены успешно. Затем бой затянулся; против-
ник упорно сопротивлялся и контратаковал. Перелом в
ходе боя был достигнут кавалерией и двумя полковыми
орудиями, прибывшими вторым рейсом (уже при дневном
свете). Турки были обращены в бегство; русская конница
преследовала их на протяжении свыше 5 км, после чего
отряд Суворова переправился на левый берег.
Небольшие по масштабу туртукайские поиски пред-
ставляют значительный интерес с точки зрения развития
русского военного искусства.
В первую очередь заслуживает внимания применение
Суворовым сравнительно новых или совсем новых форм
боевого порядка и боевого строя. Такими являлись при
проведении первого поиска очень малые каре (менее
одного некомплектного батальона), свертывающиеся по
’ Арнауты — легкая пехота, комплектовавшаяся из населения Дунай-
ских княжеств.
124
oik ।омтельствам в колонны, прикрытые рассыпным стро-
» м с грелков— егерей.
При проведении второго поиска пехота Суворова была
нос(роена во взводную сомкнутую (с интервалами между
ь.1 талионами) колонну, окаймленную с фронта и флангов
рассыпными стрелками. Эго было первым случаем и в
России и на Западе практического применения такого
। очетания, сыгравшего столь большую роль в дальнейшем
развитии европейского военного искусства. По отдельно-
сти и сомкнутые колонны, как боевой строй, и рассыпной
с |рой егерей в русской армии применялись ранее, однако
известных фактов использования их в сочетании до
поисков на Туртукай в документальных описаниях боевых
действий нс встречаем.
Своеобразие построения главных сил Суворова —
общая колонна из пяти отделений, поставленных последо-
нательно друг за другом,— было отчасти объяснено выше
характером местности на намеченном Суворовым маршру-
те движения. Кроме того, было необходимо атаковать
последовательно три позиции противника. Суворов, оче-
видно, имел в виду при этом наращивание сил из глубины
колонны.
Творческое, чуждое всякому шаблону отношение к
тактическим формам, проявленное Суворовым при турту-
кайских поисках, характерно для всей предшествующей и
последующей полководческой деятельности.
Заслуживает внимания новизна боевого использования
кавалерии: самостоятельная роль в бою, отводившаяся
Суворовым коннице и фактически ею выполнявшаяся.
Особенно ясно обнаруживается это в ходе второго поиска:
конница в этом бою в соответствии с диспозицией Суворо-
ва («...конница действует сама собою»)10 смело атакует
противника в отрыве ог своей пехоты и добивается
значительного успеха. В этом вопросе Суворов пошел
дальше Румянцева, не решавшегося предоставлять конни-
це такую самостоятельность.
Туртукайские поиски были важным этапом развития
тактики борьбы против турецких войск. Весной 1774 г.
Суворов сформулировал ряд сложившихся у него к этому
времени положений такой тактики в приказе по войскам
резервного корпуса 1-й армии, которым он тогда временно
командовал.
Основной формой боевого построения пехоты, реко-
мендуемой приказом, является полковое каре для мушке-
терских полков, батальонное — для гренадерских и
егерских батальонов с резервами внутри каждого каре.
Заметим, что мушкетерские полки в этот период были в
очень большом некомплекте, состав же гренадерских и
125
•*icp« । нч батальонов поддерживался в меньшем неком-
itickic; gikhm образом, численности этих частей нс
с пинком различались. Суворов объясняет и смысл ука-
занною боевого построения: «В поле варвары побеждают-
ца страшными им пехотными карсями, исходящими из
пего картечами и меткою пальбою... Карс действуют
наступательно, как бы трудно местоположение нс было...»
С уворов требует от командиров частей обучать войска
переел роению в каре из колонн и из развернутого строя.
При атаке полевых укреплений противника Суворов реко-
мендует пехоте действовать в плутоножных (взводных) или
полудиин знойных, т. е. по фронту имеющих два плутонга
колоннах с последующим развертыванием в линейный
ci рой. Боевой порядок корпуса при атаке полевых укреп-
лений или в полевом сражении составляется из полковых
и батальонных (гренадерских, егерских) каре; предусмат-
ривается построение каре в одну линию или углом
вперед ".
Одним из узловых моментов развития этой области
тактики Суворова и тактического искусства его в целом
явилось сражение при Козлуджи 9 (20) июня 1774 г.
По замыслу Румянцева наступательные действия на
нравом берегу Дуная в 1774 г. должны были развиваться
постепенно. Открытие их возлагалось на дивизию
М. Ф. Каменского, переправившуюся в низовьях Дуная, и
дивизию Суворова, сосредоточившуюся у Гирсова. Они
должны были наступать в направлении Базарджик, Коз-
луджи, Шумла. Наступление началось в конце мая. 8 (19)
нюня дивизия Каменского находилась у Базарджика,
войска Суворова — приблизительно в 10 км западнее. В
ночь на 9 (20) июня обе дивизии выступили на Козлуджи и
около 8 час. утра соединились у д, Юшснли, приблизи-
тельно в 15 км к северу от Козлуджи, где расположились
бивуаком. Между тем навстречу им двигался от Шумлы
корпус турецкой армии численностью, как было установ-
лено позднее по показаниям пленных, около 40 тыс.
человек, имевший целью овладеть бирсов ым. Утром 9 (20)
нюня противников разделял густой лес, через который
тянулась узкая дорога от района Юшенли на Козлуджи.
Бой завязался. Суворов решил с частью конницы, пока
войска отдыхали, двинуться вперед «для открытья непри-
ятеля», но неожиданно столкнулся на лесной дороге с
турецким авангардом. Тянувшаяся в походной колонне
конница Суворова, атакованная значительно превосходя-
щими силами противника, была вынуждена в беспорядке
отойти к бивуаку главных сил. Турки, стремясь использо-
вать успех, атаковали пехоту дивизии Суворова, которая
встретила их, построившись в линию каре. Когда турки
126
лкинулись в стороны флангов, фронт войск Суворова был
$ । |инсн частями дивизии Каменскою. Интересно отме-
ни ь, что большой интервал, образовавшийся при этом
и н пешном развертывании в боевой порядок между двумя
» ipe русской пехоты, был прикрыт одной ротой в рассып-
ном строю12. Потерпев неудачу в попытках сбить русскую
пехоту и понеся потери, турки начали отход.
Начиная с этого момента руководство сражением
полностью перешло к Суворову. Каменский, считая,
по видимому, продолжение сражения рискованным и не-
нужным, остался с основными силами своей дивизии в
районе Юшенли. Только лишь некоторая часть его конни-
цы приняла участие в дальнейших боевых действиях.
Суворов, правильно оценив обстановку, невзирая на пре-
восходство сил противника и на усталость войск, усилен-
ную изнурительной жарой, решил двинуться со своей
дивизией вперед. В его дивизии было семь батальонов
пехоты (по приблизительной оценке, не более 3,5—4 тыс.
человек) и 3—4 тыс. человек конницы11. Таким образом,
общая численность его войск не превышала 7—8 тыс.
человек.
Суворовские войска совершили исключительно труд-
ный марш в жару но загроможденной брошенным турец-
ким обозом лесной дороге протяжением около 8 км и,
выйдя на южную опушку леса, развернулись в боевой
порядок: три батальона (гренадерский и два егерских) в
каре побатальонно в первой линии, два пехотных полка,
составившие одно каре,— во второй, конница по крыльям.
Отражая огнем и штыками контратаки противника,
русская пехота, энергично поддерживаемая конницей,
упорно продвигалась вперед. Парируя контратаки турок,
Суворов несколько раз перегруппировывал свою пехоту: в
некоторые периоды каре составляли одну линию, затем
вторая линия восстанавливалась.
С каждой неудачной контратакой турки все более и
более падали духом. Когда наконец войска Суворова,
продвинувшись на 7—8 км, приблизились к их лагерю и 10
орудий русской полевой артиллерии начали подготовку
атаки лагеря, этого оказалось достаточно, чтобы гурки,
не дожидаясь штыкового удара, обратились в паническое
бегство. Последнее сопротивление, быстро сломленное,
оказал арьергард, засевший на высотах южнее лагеря. О
дальнейшем преследовании нельзя было и думать —
физические силы людей были на пределе. Суворов остано-
вил войска южнее Козлуджи и здесь дождался подхода
Каменского.
Потери русских — 75 убитых, 134 раненых; лагери
турок — 500 убитых, 100 пленных и неустановленное число
127
I ин-hi i\, значительная часть их войск рассеялась. Трофг
ими русских были 29 орудий и различное имущество .
Сражение продолжалось около 10 часов (с 12 до 22
часов); войска Суворова находились в движении с неболь-
шими перерывами 19 часов (с 1 часа до 22 часов) и прошли
за это время более 35 км, из которых 15 км — с боем.
Победа при Козлуджи была тем самым ударом, кото-
рый сломил волю турецкого командования к продолжению
войны. Как уже указывалось, через две недели после
сражения по предложению визиря начались мирные пере-
говоры, а через месяц заключен мир.
Анализируя сражение при Козлуджи, следует прежде
всего отметить, что победа была достигнута благодаря
инициативе Суворова, его настойчивости и предельно
активному ведению боя, несмотря на тяжелые условия.
Суворов, с одной стороны, правильно понимал стратегиче-
скую обстановку, требовавшую победы, с другой — верно
оценил возможности своих войск и низкое моральное
состояние противника, существенно обесценивавшее его
численное превосходство.
С точки зрения общего развития военного искусства
сражение при Козлуджи представляет факт большого
значения. Здесь имело место проявление основных харак-
терных черт встречного боя: наступление противника
навстречу друг другу, неясность обстановки, развертыва-
ние из походных колонн, значительные перемещения
частей в ходе боя. Это была форма боя, почти неизве-
стная в рассматриваемый период, но получившая широкое
распространение в конце XVIII — начале XIX в.
В тактических формах, примененных Суворовым в
данном сражении,— малые каре, построенные в две линии,
рассыпной строй — обнаруживается новый этап разработ-
ки Суворовым системы тактических действий. Весьма
характерным моментом является четкое развертывание
походной колонны в указанный боевой порядок в услови-
ях соприкосновения с противником. На отработку при
обучении войск такого приема и были нацелены указания
упомянутого приказа по резервному корпусу. Заслужива-
ют быть отмеченными и четко выполняемые перегруппи-
ровки каре в ходе наступления и отражения контратак
противника. Еще большего внимания заслуживает пока-
занная выше поразительная выносливость суворовских
войск.
Сражение при Козлуджи стало последней битвой
войны 1768—1774 гг. В 1774 г. Россия подписала выгод-
ный для нее Кючук-Кайнарджийскнй мир с Турцией.
Османская империя лишалась господствующего положе-
ния на Черном море, была вынуждена согласиться с
128
иншомией Крыма. Последняя явилась всего лишь этапом
h i ну in его присоединения к России, что и произошло в
I । г. Присоединение Крыма и причерноморских земель
•и I юсь значительным этапом на пути реализации одной из
и । ।.нейших национальных целей.
Однако окончательное решение этого вопроса достиг-
in ю не было. Турция нс считала возможным примириться
i потерей Крыма и шла на новую войну с Россией. В
1787 г. началась вторая за сравнительно небольшой период
русско-турецкая война 1787—1791 гг.
Внешнеполитическая обстановка в целом не благопри-
ятствовала России. Почти год спустя после начала рус*,
ско-турецкой войны в 1788 г. Швеция, давно вынашивав-
шая планы реванша за поражение в Северной войне,
развернула военные действия против России. Правда,
союзником против Турции на стороне России выступила
Австрия. Однако Австрия, выдвинув свои войска на
। раницу с Турцией, первоначально никакой военной актив-
ности не проявляла.
Военно-политическое руководство войной со стороны
России на этот раз было организовано иначе, чем в
1768—[774 п. Потемкин, который с самого начала войны
фактически осуществлял общее руководство сухопутными
и морскими силами, выделенными против Турции, а в
1789 г. принял на себя главнокомандование, был почти
свободен от опеки Петербурга — огромное преимущество
для полководца, дававшее возможность реализации стра-
гегическнх замыслов самого смелого характера. Однако
использования этих возможностей на деле нс произошло.
С точки зрения развития стратегии война 1787 —
1791 гг. не была примечательна. В качестве главной задачи
кампании 1788 г. было выдвинуто овладение Очаков ым. Эта
крепость, имевшая важное значение, фактически сковала
главные силы русской армии на весь период кампании.
Только в декабре 1788 г., после долгой осады, Очаков был
взят штурмом.
В то же время в Молдавии, решая весьма ограничен-
ные задачи, действовала армия под командованием Румян-
цева. Стратегического взаимодействия между армиями
налажено не было, к тому же Потемкин зачастую из
соображений личного соперничества ограничивал иници-
ативу талантливого полководца.
Все важнейшие успехи русского оружия в последующие
годы войны связаны с деятельностью А. В. Суворова,
который в начале кампании 1789 г. получил назначение
командиром дивизии в корпусе Н. В. Репнина.
В кампании 1789 г. Потемкин наметил целью для своих
главных сил овладение крепостями Бендеры и Аккерман
6-1944
129
iii ,Нн> > ip< корпус pi'iniiiiiii должен был прикрывать
цс in । ним i данных с ил co стороны Дуная. Дивизия Суворо*
на ‘ин. кнностью около 10 тыс. человек была выдвинута и
район Бырлада на стык с австрийскими войсками. Послед-
ние занимали растянутое кордоном расположение от
Адриатического моря до р. Серет. На стыке с русскими
войсками находился корпус принца Кобургского численно-
стью около 17—18 тыс. человек.
Инициатива боевых действий была передана туркам,
которые сю и воспользовались. После неудачи их первой
попытки прорваться на стыке расположения союзных
армий, которая была встречена контрударом Суворова и
Кобурга при Фокшанах 21 июля (1 августа) 1789 г., турки
начали готовить второе, более крупное наступление. Ими
было намечено два удара: вспомогательный — из района
Измаила на север и главный, который наносила армия
визиря.— от Браилова в направлении на Фокшаны. В
случае, если бы главным силам турок удалось вынудить
Суворова и Кобурга к отступлению в разные стороны, они
могли рассчитывать захватить войска Репнина в клещи
между своими двумя группами.
Репнин, подкрепленный частью главных сил русской
армии, без труда отбросил измаильскую группу турецких
войск к Дунаю в результате боя 8 (19) сентября на
р. Сальча. Но в районе Фокшан сложилось критическое
положение. Собранные турками главные силы (численно-
стью около 90 тыс. человек при 83 орудиях) начали
наступление 4 (15) сентября, создав угрозу нанести пора-
жение корпусу Кобурга. Суворов не имел ясных сведений
о противнике и не был достаточно правильно ориентиро-
ван об общей обстановке вышестоящими начальниками;
ему было известно только то. что турки начали активные
действия. В связи с этим Суворов передвинулся 4 (15)
сентября на один переход к югу от Бырлада к Пуцени.
Здесь 6 (17) сентября он получил письмо Кобурга с
сообщением о наступлении крупных сил турок и с
просьбой о помощи. Суворов, все еще считавший вероят-
ным нанесение противником главного удара от Измаила,
выждал сутки, до получения вторичного обращения Ко-
бурга. В ночь с 7 (18) на 8 (19) сентября он выступил на
соединение с австрийцами, оставив в районе Бырлад-
Фальчи около 3 тыс. человек из состава своей дивизии для
связи с Репниным (очевидно, угроза группе войск послед-
него все еще оценивалась Суворовым как серьезная)
Двигаясь от Пуцени к Фокшанам прямой дорогой,
Суворов нс нашел на ней понтонного моста через Серет,
который, как было условлено, должны были навести
австрийцы. Войскам Суворова пришлось сделать обратный
130
м «pin до местечка Никорсипн, iиг наведен мост,
и. । роме того, понадобилось yciponii. 1.11$ протяжением
*1 км через затопленную поднятiimmik । и -лми пойму
реки.
10 (2В сентября в 10 часов утра у Фокшан Г}норов
<t динился с австрийскими войсками. 85 км по размытым
«ождями дорогам было сделано за двое суток (если
начесть 12 часов, затраченных на устройство переправы).
После соединения силы союзников состояли из 11
(»п । альонов. 12 эскадронов, 2 казачьих полков и команды
арнаутов войск суворовской дивизии при 30 орудиях и 10
Ьлгальонов, 30 эскадронов австрийцев при 53 орудиях;
всего 23 960 человек, из которых 7042 человека русских16,
(.’ложной проблемой была организация командования:
необходимо было осуществить совместные решительные
действия с австрийцами, между тем Кобург был старше в
чине. Когда Суворов принял решение атаковать, австрий-
ский командующий корпусом стал возражать, считая это
слишком рискованным. Суворов заявил, что он атакует с
одними русскими войсками. После этого Кобург согласил-
ся с ним и в дальнейшем принимал все предложения
С уворова.
Ко времени соединения союзников авангард сильно
растянувшейся на марше армии визиря достиг р. Рымна,
где расположился на прикрытой этой рекой позиции у
д. Тыргокукули, следующий эшелон встал лагерем у леса
Крынгу-Мейлор, главные силы находились в лагере у
Мартинешти, а арьергард — на восточном берегу р. Рым-
ник. Соприкосновение с боевым охранением австрийцев
было установлено; по-видимому, турки обнаружили и
прибытие русских войск. Решив принять меры к обороне
до подхода своих концевых эшелонов, они начали возво-
дить земляные укрепления у Крынгу-Мейлора и Марти-
нешти.
Произведя лично 10 (21) сентября рекогносцировку и
осмотрев с высокого дерева на западном берегу Рымны
расположение противника, Суворов выработал свой план
атаки и сообщил его Кобургу.
По замыслу Суворова боевой порядок союзников
делился на две основные самостоятельные группы —
русские и австрийские войска — с промежуточной, выде-
ленной из состава австрийского корпуса, преимуществен-
но конной группой под командованием генерала Карачая.
После переправы через Рымну, намеченную у д. Зорешти,
войска Суворова должны были наступать сначала на
лагерь турок у Тыргокукули. а после овладения этой
позицией—на Крынгу-Мсйлорский лагерь. Главные силы
австрийцев были нацелены сразу на лес Крынгу-Мейлор, а
6 •
131
группа Карачая должна была обеспечивать внутренние
фланги основных групп.
Боевой порядок русских войск состоял из шести
пехотных каре (одно — батальонное, остальные — двух-
батальонные) в две линии, но в шахматном порядке. Ре-
гулярная кавалерия, усиленная четырьмя эскадронами
австрийских гусар, составляла третью линию, казаки и
арнауты — четвертую. Австрийцы построились совершенно
аналогично, подражая русским, имея пять батальонных
каре в первой линии и три во второй; два батальона были
выделены в группу Карачая.
В ночь на 11 (22) сентября войска союзников перепра-
вились вброд через Рымну у д. Зорешти и с рассветом
развернулись в боевой порядок. Русские войска двинулись
первыми, затем пошли в наступление австрийцы. Овраг к
северу от Тыргокукули несколько задержал наступление
войск Суворова. Когда же первая линия русских каре
перешла через него, начались сильные контратаки турец-
кой конницы, направленные в основном против флангов
группы Суворова. Эти контратаки отбивались посредством
перегруппировки каре второй линии и выдвижения конни-
цы, встречавшей холодным оружием нападение турок.
Неудача контратак, огонь русской артиллерии и безоста-
новочное движение пехотных каре вызвали бегство турок
из лагеря Тыргокукули.
Одновременно с этим потерпела неудачу турецкая
конница, контратаковавшая правый фланг группы Кобур*
га, по взятая в свою очередь во фланг Карачаем. Суворов,
овладев лагерем у Тыргокукули, переменил фронт войск
своей группы на 90° и двинулся в восточном направлении.
Лес Каята, занятый турецкой пехотой, был очищен
егерями, перешедшими для этого из каре в рассыпной
строй, а затем вновь собравшимися в каре. После этого
Суворов восстановил боевой порядок своих войск, кото-
рый нарушился в результате перегруппировки, и дал им
получасовой отдых.
В этот период боя турки, подтянувшие свои главные
силы, произвели решительную атаку огромной массой
своей конницы, нацелив ее на оба фланга группы Кобурга.
Австрийская пехота стойко отбивала атаки противника
oi нем, тем не менее положение казалось Кобургу крити-
ческим, и он несколько раз посылал Суворову нарочных с
просьбой о помощи. Последний, не изменяя направления
своего движения, сбил турок с позиции у д. Бокза и начал
приближаться к лесу Крынгу-Мейлор. Движение русских
войск, угрожающее тылу турецкой конницы, было глав-
ной причиной, заставившей эту конницу отхлынуть назад.
Теперь наступавшие по сходящимся направлениям группы
132
нозников сомкнулись внутренними флангами. Пехотные
» .ipc составили одну общую линию, при этом все пере-
। роения производились без перерывов в движении. Тур-
» и. заняв пехотой и артиллерией укрепления лагеря
I рын! у-Мейлор, встретили их огнем.
Продолжая продвигаться вперед, союзники провели
артиллерийскую подготовку атаки. Когда обнаружилось
ослабление огня турецкой артиллерии, регулярная кавале-
рия союзников по указанию Суворова бросилась через
интервалы между пехотными каре в атаку, преодолела
незаконченный турецкий ретраншемент и опрокинула ра-
стерявшегося противника.
Эго было концом организованного сопротивления ту-
рок; их армия обратилась в бегство. Теперь Суворов
выдвинул вперед иррегулярную конницу н арнаутов. Вой-
ска союзников приняли участие в энергичном преследова-
нии, которое довершило разгром гурок. Укрепленный
лагерь у Мартинешти был брошен ими без сопротивления;
большая часть обоза и вся артиллерия остались в руках
союзников. Преследование, приостановленное с наступле-
нием темноты, 12 (23) сентября было возобновлено, но
визирь оторвался от преследовавшей его союзной конни-
цы, взорвав мост через р. Бузсо и пожертвовав при этом
несколькими тысячами отставших.
Потерн турок, по реляции Суворова, составляли около
10 тыс. человек убитыми1; кроме того, значительная
часть войск рассеялась. Визирь в донесении султану
показал суммарную потерю в 20 тыс. человек 18. Потери
русских, но реляции.— 45 убитых и 133 раненых19; общие
потери союзников — около 500 человек.
Победа при Рымнике— крупнейшая после Кагульской
победы над турками в полевом сражении за время обеих
войн с Турцией второй половины XVIII в., могущая иметь
стратегическое значение,— осталась неиспользованной.
Потемкин не начал после разгрома турецкой армии обще-
го наступления, обещавшего быстрое решение войны;
।урки получили возможность оправиться, и война затяну-
лась еще более чем на полтора года.
Отметим важнейшие с точки зрения военного искус-
ства моменты рассмотренного сражения.
А. Сражение при Рымнике явилось наиболее закончен-
ным образцом тактики Суворова при действиях против
турецких войск. Тактическая система Суворова, начало
разработки которой относится к 1773— 1774 гг., доведен-
ная до совершенства, проверенная на практике уже при
Фокшанах, блестяще выдержала при Рымнике испытание
в крупном масштабе. Небольшие каре, составленные
одним-двумя батальонами («движимые редуты», как назы-
133
ni l их Суворов), обладали высокой подвижностью, а
боевой порядок, образованный двумя линиями таких каре,
обеспечивал их взаимную огневую поддержку. Турецкая
пехота и конница были бессильны против этого боевого
порядка, они не могли преодолеть перекрестный артилле-
рийский и ружейный огонь каре, а отдельные группы,
которым удавалось доходить до фасов каре, легко огра-
жались штыками. В то же время каре могли маневриро-
вать и вне общего боевого порядка.
Б. Весьма интересным и оригинальным представляется
суворовский замысел сражения. Основная идея его —
наступление двумя группами войск в расходящихся (пер-
воначально) направлениях — была не только необычна для
рассматриваемого времени, но и вообще очень редко
встречается в истории военного искусства. В основе этого
замысла лежало стремление использовать разбросанное
расположение войск противника. Нацелив большую (ав-
стрийскую) группу войск союзников на лагерь Крынгу-
Мейлор, Суворов добился того, что главные силы турок
оказались вовлеченными в бой с австрийцами Кобурга.
Между тем Суворов с русскими войсками (меньшая, но
более подвижная группа) разбил тыргокукульскую группу
гурок и в дальнейшем, сблизившись с австрийцами, создал
охватывающее положение при решающей атаке Крынгу-
Мсйлорского лагеря. Предусмотрев контратаки противни-
ка на внутренние фланги основных групп, Суворов ввел в
промежутки между ними, на уступе позади войск Кобур-
га, группу Карачая.
В. Исключительно своеобразным является решение
Суворова атаковать укрепления Крынгу-Менлорского ла-
геря кавалерией. Ход мысли полководца, приведший к
такому решению, можно уяснить, если учесть фразу
реляции Суворова: «Их (турок.— Авт.) множественное
войско, пехота и конница, пришло в колебание и начало
отступать в лес. Я велел атаковать»20. Очевидно, турки
ввиду охватывающего положения союзников начали, нс
дожидаясь их атаки, готовить отход. Нужно было не дать
противнику отойти в порядке, а этого можно было
достигнуть стремительной атакой кавалерии, и Суворов
бросил сс вперед.
Г. Так же как и при Козлуджи, суворовские войска
при Рымнике показали высокую подвижность и выносли-
вость. За 12 часов, считая от момента начала движения в
боевом порядке (а до этого был совершен ночной марш и
переправа через Рымну) до расположения на ночлег, ими
было сделано около 20 км (без учета маневров) по
пересеченной местности с почти непрерывным боем. При
этом полевая артиллерия безотрывно сопровождала вой-
134
»। л, что тоже крайне редко встречалось в практике
ю1дашних европейских армий.
2. Штурм Измаила и его значение
в развитии военного искусства
Кампания 1790 г. началась при весьма неблагоприятной
для России внешнеполитической обстановке. Шла война
со Швецией, сложилась угроза нападения Пруссии, крайне
враждебную России позицию занимала Англия. В связи с
jthm пришлось оттянуть значительную часть русских сил
с Дунайского театра военных действии, перейдя здесь к
обороне. В свою очередь и турки держались оборонитель-
но, рассредоточив войска полевой армии по дунайским
крепостям. Австрийцы, которые в начале кампании дей-
ствовали очень вяло, в июле под давлением Пруссии
прекратили военные действия вообще, а в сентябре заклю-
чили с Турцией перемирие и начали мирные перего-
воры.
Однако в августе 1790 г. был заключен мир между
Россией и Швецией, обнаружился спад напряженности в
отношениях с Пруссией. Это дало возможность русскому
командованию начать в конце сентября (ст. ст.) активные
действия.
Условия заключенного в сентябре австро-турецкого
перемирия ограничили полосу для наступательных дей-
ствий русской армии с запада р. Ссрст (разграничительная
линия между русскими и австрийцами), с востока Черным
морем. Численность русских войск на Дунайском театре
была по-прежнему невелика. В этих условиях замысел
Потемкина свелся к намерению овладеть турецкими кре-
постями на Нижнем Дунае путем совместных действий
сухопутных войск и черноморской гребной флоти-
лии.
В течение октября — первой половины ноября 1790 г.
(ст. ст.) русские войска и вошедшая в устья рукавов
Дуная гребная флотилия, которой командовал генерал де
Рибае, овладели крепостями Килия, Тульча и Исакча.
Однако главный оплот Турции на Нижнем Дунае —
Измаил, мощная крепость с сильным гарнизоном, лежа-
щая на левом (северном) берегу Килийского рукава
Дуная,— оставался непоколсбленным.
18 (29) ноября русская гребная флотилия подошла к
Измаилу, где сосредоточилась и турецкая Дунайская
флотилия.
21 ноября (2 декабря) Измаил был обложен с сухопут-
ного фронта русскими войсками, которыми командовали
135
генералы II. С. Потемкин* и Гудович, позднее сдавший
командование генералу Самойлову. Однако, как стало
ясно с самого начала, правильная классическая осада не
обещала успеха, решиться же на штурм командовавшие
русскими войсками генералы не могли. Между тем продо-
вольственное положение войск было тяжелым, среди
солдат начали развиваться болезни. Собранный 26 ноября
(7 декабря) военный совет постановил от осады перейти к
блокаде а фактически это решение грозило вылиться в
постепенный отход русских войск от стен крепости.
Еще нс зная о постановлении военного совета, Потем-
кин понял, что взятие Измаила — задача, которая по
плечу лишь Суворову. Последний в рассматриваемое
время находился с войсками своего корпуса под Галаном.
25 ноября (6 декабря) Потемкин послал Суворову ордер, в
котором предписывал ему принять командование под
Измаилом и взять крепость штурмом23. В новом ордере,
отправленном четырьмя днями позднее, Потемкин предо-
ставил Суворову право решать самому, как действовать
под Измаилом23.
Утром 2 (13) декабря Суворов прибыл под Измаил.
Измаил по турецкой военной терминологии назывался
«армейская крепость» («орду-калеси»), т. е. крепость, спо-
собная вместить полевую армию, и использовался соот-
ветственно своему названию. Крепость имела вид тре-
угольника, примкнутого южной стороной к Килийскому
рукаву Дуная. Общее протяжение ее по обводу составляло
около 6,5 км (западный фас—1,5 км, северо-восточный —
более 2,5 км, южный — 2 км). Пояс крепостных сооруже-
ний, возведенных здесь вдоль западного и северо-
восточного фасов, состоял из рва и земляного вала.
Глубина рва, сложенная с высотой вала, составляла 12 м,
а местами и более. Бендерский бастион, расположенный в
северной вершине треугольника крепости, был одет
камнем.
Ров в отдельных местах был заполнен водой на
глубину до 1 м. Приречная сторона крепости первоначаль-
но укреплена не была; только лишь крутой обрыв берега
высотой 10—12 м (за исключением отдельных понижений)
представлял естественное препятствие для атакующего.
Однако после боя 20 ноября (2 декабря), когда была
уничтожена турецкая флотилия, прикрывавшая крепость
со стороны реки, турки приступили к укреплению южного
фаса. Здесь ими было возведено 10 батарей (они одновре-
менно являлись и стрелковыми позициями), вооруженных
• П. С . Потемкин — родственник главнокомандующего.
136
i ii ihhoii артиллерией. Юго-западный угол крепостного
обвода, где берег спускался к реке отлого, был укреплен
иначе. Здесь крепостной вал оканчивался примерно в
100 м от берега каменной башней (иногда называемой
редутом) Табия с двухъярусной пушечной обороной.
Промежуток между нею и берегом был прикрыт сравни*
гсльно неглубоким рвом и палисадом*, орудия Габин
фланкировали это укрепление. Ворот в крепостном валу
было четыре: Бросские и Хотинские в западном фасе,
Бендерские и Индийские в северо-восточном.
Общая численность гарнизона равнялась приблизитель-
но 35 тыс. человек, из них 17 тыс. янычар, остальные —
конница, татары и вооруженные жители. На вооружении
крепости имелось около 200 орудий24. Гарнизон был
исполнен решимости защищать крепость до конца. Воз-
главлял оборону опытный комендант Айдос Мехмет-паша.
Суворов имел в своем подчинении 33 батальона (около
14,5 тыс. человек) регулярной пехоты, 8 тыс. спешенных
казаков, 4 тыс. черноморских казаков**, 2 тыс.арнаутов,
11 эскадронов кавалерии и 4 казачьих полка: всего 31
тыс. человек, в том числе 28,5 тыс. человек пехоты и 2,5
тыс. человек конницы25. Спешенные казаки по вооруже-
нию (укороченные пики) и по характеру боевой подготов-
ки не могли считаться войсками, пригодными для штурмо-
вых действий. Артиллерия состояла из 405 полевых,
полковых и корабельных орудий.
Задача, стоявшая перед Суворовым, была более чем
трудной. Блокада ввиду позднего времени года и недостат-
ка продовольствия у русских войск обещала верную
неудачу. Пробить бреши в мощных земляных укреплениях
артиллерией было, очевидно, невозможно. Нельзя было
рассчитывать и серьезно повредить укрепления. Един-
ственным возможным способом овладеть крепостью явля-
лась эскалада — штурм с помощью штурмовых лестниц.
Суворов без колебаний, но с полным пониманием огром-
ной трудности предприятия («Крепость без слабых
мест»2\—доносил он Потемкину) принял решение штур-
мовать крепость.
Подготовка к штурму была начата Суворовым сразу
же по прибытии к Измаилу и велась в очень быстром
темпе. Эта подготовка складывалась из следующих мероп-
риятий:
♦ Палисад — частокол из толстых заостренных сверху бревен, вко-
панных в землю.
* * Черноморское казачье войско, образовавшееся в результате
реорганизации Запорожского; использовалось на судах гребной флотилии.
137
а) тщательная рекогносцировка укреплении противника
и поде гупов к ним, которую Суворов всл лично вместе со
старшими начальниками и командирами штурмовых
колонн;
б) заготовка штурмовых средств: фашин, штурмовых
лестниц, шанцевого инструмента;
в) инженерное оборудование огневых позиций артилле-
рии, предназначенной для проведения артиллерийской
подготовки штурма;
г) подготовка войск к штурмовым действиям, прово-
дившаяся на специальном штурмовом городке, который
состоял из участков рва и вала, копировавших измаиль-
ские укрепления;
д) моральная подготовка войск к штурму. При этом
личное влияние на войска Суворов использовал в полной
мере.
7 (18) декабря Суворов послал коменданту крепости
предложение сдаться, на которое был получен простран-
ный ответ, сводившийся по существу к отказу. 9 (20)
декабря Суворов собрал военный совет, на котором
провел решение штурмовать крепость. Решение это было
твердо принято им еще раньше, но военный совет был
нужен для того, чтобы в наибольшей мере укрепить
решимость и бодрость духа старших начальников. Штурм
был назначен в ночь с 10 (21) на 11 (22) декабря.
Сущность суворовской диспозиции к штурму сводилась
к следующему Атака ведется на все три фаса крепости
девятью колоннами (в том числе десантные отряды,
которые в документах и литературе именуются также
«колоннами», хотя к ним данное название можно при-
менить только условно), направленными по три на
каждый фас и соответственно объединенными в три
группы:
А. Группа Потемкина — общая численность 7500 чело-
век, в том числе 6500 человек регулярной пехоты, 1000
человек арнаутов. Атакует западный фас крепости.
Б. Группа Самойлова — общая численность 12 000 че-
ловек, в том числе 3000 человек регулярной пехоты, 8000
человек спешенных казаков, 1000 человек арнаутов, атаку-
ет северо-восточный фас крепости.
В. Группа де Рибаса (десант речной флотилии) —
общая численность 9000 человек, в том числе 5000 человек
регулярной пехоты и 4000 черноморских казаков. Атакует
приречный фас крепости.
Общие резервы—И эскадронов кавалерии и 4 казачь-
их полка (всего 2500 всадников), распределенные на
четыре группы, расположенные против каждых из четы-
рех крепостных ворот.
138
Все колонны, назначенные для атаки сухопутного
фронта крепости, имели почти единообразное построение:
в । олове колонны находилась команда стрелков (120—150
человек), далее команда «рабочих» с фашинами, лесiвица-
ми * и шанцевым инструментом, затем ударная группа
составом в три батальона; замыкал колонну резерв силон
в два батальона. Стрелки и «рабочие» выделялись из
состава войск данной колонны. Стрелки должны были,
рассыпавшись перед рвом, своим огнем подавлять огонь
противника; «рабочие» имели задачей завалить ров фаши-
нами и установить штурмовые лестницы, по которым
должны были подняться батальоны ударной группы.
Резерв рекомендовалось использовать для боя внутри, в
случае необходимости он мог быть использован и для
поддержки атаки вала. Суда флотилии построились в две
линии: в первой 145 малых судов, которые должны были
подойти к берегу и высадить десант, во второй — 58
крупных судов, задачей которых было поддержать десант
огнем артиллерии. Командный пункт Суворова находился
приблизительно за третьей колонной.
Колонны должны были не менее чем за четверть часа
до начала атаки выдвинуться в исходное положение
приблизительно в 600 м от крепостного рва. Начало атаки
было назначено на 5 час. 30 мин. Восход солнца 11(22)
декабря в районе Измаила приходился на 7 час. 40 мин.
Суворов рассчитывал, таким образом, выполнить эскаладу
в темноте, а уличный бой в городе вести уже при дневном
свете.
С рассветом 10 (21) декабря русская артиллерия начала
подготовку атаки. Огонь продолжался весь день и ночь
вплоть до начала штурма. С этого момента артиллерия
перешла на стрельбу холостыми зарядами. О действенно-
сти артиллерийской подготовки данных в источниках нет,
отмечается лишь, что ответный огонь турецкой артилле-
рии постепенно слабел и к ночи совсем прекратился.
Можно думать, что довольно значительная часть орудий
крепости была повреждена, в чем и заключалась основная
цель артиллерийской подготовки.
Наступившая ночь на 11 (22) декабря была темной. О
готовящемся штурме в крепости было известно, да и
нельзя было рассчитывать на сокрытие проводившейся
подготовки.
В 3 часа ночи войска, построенные в колонны, высту-
пили из лагеря, заняли исходное положение, не будучи
обнаруженными, и в 5 час. 30 мин. по сигналу ракетой
* Часть фашин н лестниц несли с собой пехотинцы ударной группы.
139
пошли на приступ. Флотилия двинулась к вражеском)
берегу в указанном диспозицией боевом порядке. Защит-
ники крепости обнаружили колонны еще до подхода их ко
рву и встретили жестоким артиллерийским и ружейным
огнем.
Все колонны, кроме тех, которые были составлены из
спешенных казаков, а также десант блестяще справились
с трудной задачей штурма крепостного обвода. Быстрее и
легче других се решили две колонны, атаковавшие запад-
ный фас крепости в его южной (примыкавшей к реке)
части. Значительные трудности испытала третья колонна
из этой же группы (группа JI. С. Потемкина), наступав-
шая севернее. Эта колонна в темноте сбилась с намеченно-
го направления и вышла к наиболее сильно укрепленному
участку крепостного вала. Глубина рва, сложенная с
высотой вала, оказалась здесь больше предполагаемой, и
пришлось связывать штурмовые лестницы по две. 'Гем нс
менее и эта колонна ворвалась внутрь крепости. Также не
без труда выполнила свою задачу колонна, которая
наступала на юго-восточный угол крепости (из состава
группы Самойлова). Этой колонной командовал М. И. Ку-
тузов
Высадка десанта, несмотря на трудности выхода судов
к намеченным участкам в темноте и под огнем противни-
ка, была произведена дружно и в порядке. Последующая
атака береговых укреплений была успешной на всех
участках.
Наименьший успех, как и следовало ожидать, имели
колонны, составленные из спешенных казаков (входившие
в состав группы Самойлова). Одна из них была сброшена
с вала, а затем контратакована произведшими вылазку
через Бендерские ворота турками. Резерв указанных двух
колонн и общие кавалерийские резервы, двинутые к месту
этого боя Суворовым, восстановили положение. В конце
концов и указанные колонны утвердились на валу.
Когда наступил рассвет, вал был полностью в руках
русских. Крепостные ворота были открыты, кавалерий-
ские резервы (действовавшие отчасти в пешем строю) и 20
орудий полковой артиллерии введены в город. Сопротив-
ление турок в последовавших уличных боях было ожесто-
ченным, но не носило в общем организованного характера
и распалось на ряд очагов, которые один за другим были
ликвидированы. Единственной сравнительно серьезной по-
пыткой противника изменить ход борьбы в свою пользу
была контратака, произведенная одним из старших турец-
ких начальников, Каплан-Гиреем, с довольно значитель-
ными силами в направлении к реке. Однако и она
закончилась после горячего боя уничтожением этой труп-
140
цы. Еще долгое время продолжались бон за отдельные
крупные каменные здания, некоторые из них пришлось
орать, как и валы, с помощью штурмовых лестниц. К 16
часам бой был закончен.
Потери русских, по реляции Потемкина в столицу,
составляли 1879 человек убитых (64 офицера, 1815 нижних
чинов) и 2703 человека раненых (253 генерала и офицера,
2450 нижних чинов)28. Однако это соотношение между
убитыми и ранеными вызывает сильное сомнение; число
раненых нижних чинов явно занижено. Понятны и причи-
ны этого: перевязочные пункты не справлялись с огром-
ным числом раненых солдат, и многие легкораненые,
перевязанные товарищами, остались в строю и нс были
включены в цифру реляции. Число раненых следует
увеличить в 1,5 — 2 раза; тогда получится, что суммарные
потери доходили до 6—6,5 тыс. человек, т. с. более 20%
от общего числа войск.
Штурм Измаила вошел в отечественную военную
историю, в мировую и отечественную литературу как одно
из самых славных для нашей Родины событий. Победа
над превосходящим по численности противником, отчаян-
но защищавшимся в мощных неразрушенных укреплени-
ях,^— подвиг, равный которому трудно найти в многовеко-
вой истории войн.
Измаильский штурм был подвигом русских солдат, Их
беззаветная доблесть, самоотверженность, решимость по-
бедить или умереть, проявленные в условиях ночного боя,
когда каждый был в значительной мере предоставлен
самому себе, послужили главным фактором успеха. Если
в победах русских войск над турецкими в полевых
сражениях второй половины XVII! в. основную роль
играло превосходство русских в тактике, вооружении и
боевой подготовке, то в данном случае эти моменты не
имели первостепенного значения и на первом плане стояли
моральные силы войск.
Полководческое дарование Суворова проявилось преж-
де всего в том, что он сумел правильно оценить мораль-
ные качества своих войск и возможность при этих
качествах осуществить эскаладу измаильских валов, про-
изводивших впечатление неприступности (следует еще
учесть сложившиеся в XVIII в. взгляды на ведение крепо-
стной войны). Отметим, что сам Суворов смотрел на
взятие Измаила как на дело исключительное. Позднее он
сказал: «На такой штурм, как измаильский, можно пус-
каться один раз в жизни»2’. Очень большую роль сыграло
умение Суворова поддержать, развить и направить на
выполнение поставленной задачи заложенные в войсках
моральные силы. Глубокая продуманность тактических
14!
приемов штурма и обучение войск этим приемам, тщатель-
ная подготовка к штурму во всех деталях были также
важными факторами, успеха. Весьма показательно и то,
что все колонны, даже тс, которые были сформированы
из спешенных казаков, сумели подняться на вал.
Касаясь тактического замысла штурма, укажем, не
детализируя данный вопрос, что распределение сил между
колоннами и назначенное направление атаки колонн пока-
зывают вполне выраженное сосредоточение сил против
приречного фаса крепости и примыкающих к реке углов
крепостного обвода. Заметим при этом, что юго-западный
угол, оборудованный палисадом, сравнительно с другими
участками был более слабым местом крепости. Башня
Табия нс вполне обеспечивала своим огнем этот участок.
Стратегическое использование сильнейшего удара по
Турции, каким явилось взятие Измаила и уничтожение в
нем сильного корпуса, оказалось неполным. Потемкин
ввиду позднего времени года решил не продолжать насту-
пательных действий и расположить войска на зимние
квартиры. Война продолжалась еще более полугода, пока
Турция не признала ее проигранной и заключила выгод-
ный для России Ясский мир. Однако в числе побед
русских войск и флота, приведших к этому результату,
штурму Измаила принадлежит одно из первых мест.
Глава V
ИТАЛЬЯНСКИЙ ПОХОД СУВОРОВА
И ЕГО МЕСТО В РАЗВИТИИ РУССКОГО
И ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКОГО ВОЕННОГО ИСКУССТВА
Военная история России XVIII в. завершается Италь-
янским и Швейцарским походами Суворова — вершиной
сю полководческой деятельности и славы, наивысшими
достижениями отечественного военного искусства во вто-
рой половине столетия, цепью беспримерных подвигов,
совершенных русскими солдатами, суворовскими чудо-
богатырями.
1799 год, когда происходили походы Суворова, отно-
сится к периоду крупнейшего перелома в развитии военно-
го искусства Западной Европы. Шел процесс ликвидации
отживших способов ведения войны и боя западноевропей-
ских феодально-монархических армии XVIII в. и становле-
ния новых, выдвинутых Французской буржуазной револю-
цией. Понять значение Итальянского и Швейцарского
походов Суворова в развитии стратегии и тактики нельзя,
нс охарактеризовав и нс оценив ход изменений западноев-
ропейского военного искусства. Это сделано в первом
разделе данной главы. Швейцарскому походу в связи со
сложностью вопроса о замысле Суворова в этом походе
уделена специальная глава.
1. Влияние Французской революции
на развитие военного искусства конца XVIII в.
Кардинальное влияние на развитие европейского воен-
ного искусства оказала Французская буржуазная револю-
ция. Непосредственным выражением нового положения,
сложившегося в военной системе Франции в первые же
годы революции, был, с одной стороны, развал королев-
ской военной машины, крах старой армии, с другой —
острейшая необходимость для революции защищать себя
от внешних врагов, т. е. прямая военная опасность, В этих
условиях иод воздействием глубоких социально-
экономических процессов в революционной Франции на-
чался процесс рождения новой тактики и стратегии.
Развитие революционных событий привело в апреле
1792 г. Францию к войне с Австрией, к которой присоеди-
нились Пруссия, а позднее Англия и большинство госу-
дарств Западной и Центральной Европы. Таким образом
составилась первая антифранцузская коалиция монархиче-
ских государств.
143
Характеризуя существо этих событий, В. И. Ленин
указывает: «И неизбежным продолжением этой политики
победившего во Франции революционного класса явились
войны, в которых против революционной Франции стали
все монархические народы Европы, составив свою знаме-
нитую коалицию, и пошли на Францию контрреволюцион-
ной войной»1
Крупный военный писатель начала XIX в, Клаузевиц,
оценивая влияние грандиозной вооруженной борьбы меж-
ду Французской республикой и коалицией на развитие
военного искусства, писал, что «сама война в своей
сущности, в своих формах также претерпела значитель-
ные изменения, приблизившие ее к ее абсолютному
облику... эти изменения возникли из новой политики,
которая вышла из недр Французской революции нс только
для Франции, но и для всей Европы, Эта политика
применила другие средства и другие силы...» Последнюю
часть приведенного текста (начиная со слов «эти измене-
ния») В. И. Ленин отчеркнул на полях с двух сторон и
сопроводил замечанием «верно!*2.
Отражение натиска внешних и внутренних врагов
сделалось для революционной Франции вопросом жизни и
смерти и потребовало максимального напряжения
людских и материальных ресурсов. Под давлением этой
необходимости республика постепенно пришла к новому
способу комплектования армии, а новый способ комплек-
тования воздействовал на изменения в военном искусстве.
Начала войну Франция с остатками вербованных войск
старого режима (отчасти разложившимися) и добровольче-
скими формированиями (волонтерными батальонами). В
феврале 1793 г. был проведен рекрутский набор, который
дал фактически около 180 тыс. человек’, а в августе того
же года введена всеобщая воинская повинность. К началу
кампании 1794 г. состав действующей французской армии
был доведен до 650 — 770 тыс. человек (по различным
данным)4. Одним из принципиальных результатов приня-
тия нового способа комплектования явилась массовая
армия, по численности превышавшая приблизительно
втрое армии, действовавшие во время Семилетней войны.
Важным социально-психологическим обстоятельством
было появление солдата с новыми свойствами, с новым
отношением к ратному долгу, основанным на идее защиты
революции. Линейные войска, остававшиеся от старой
армии, были в 1793 г. слиты с батальонами волонтеров и
рекрутов и постепенно растворились в массе новых кон-
тингентов. Моральное состояние французских республи-
канских войск, охваченных революционным энтузиазмом,
было очень высоким во время первых кампаний войны;
144
। гог импульс сохранялся в и 'местной мере и после
।ермндорианского переворота 28 июля 1794 г.
С другой стороны, новые войска были почти или
совсем не обучены. Офицерский состав, комплектовав-
шийся в основном путем выборов, не был способен
руководить систематически обучением солдат. Вполне
понятно, что указанные моменты оказали существенное
воздействие на тактику республиканских войск.
Изменение огромной важности было внесено револю-
цией в способ продовольственно-фуражного снабжения
войск. При указанном увеличении численности армии и
полном расстройстве старой администрации снабжение
войск посредством магазинной системы было просто
невозможно. Революционный энтузиазм народа и возрос-
шая сознательность республиканского солдата позволили
предельно широко использовать реквизиции. К этой систе-
ме и обратилось руководство республиканской армии. При
отказе от магазинной системы снабжения отпали сковыва-
ющие нормы допустимого удаления войск от магазинов,
опасения потери коммуникаций, и республиканская армия
стала более инициативной. Этому же способствовал отказ
от палаточных лагерей: войска располагались на ночлег по
квартирам или бивуакировали под открытым небом. И то
и другое создало возможности значительного повышения
способности войск к свободному маневру.
Указанные преобразования имели ряд важных след-
ствий. Они обусловили необходимость большего, чем
прежде, рассредоточения войск при совершении маршей,
чтобы обеспечить возможность сбора продовольствия
путем реквизиции и размещения войск в населенных
пунктах. Это послужило толчком к выработке новых
форм организации вооруженных сил. Необходимо было
обеспечить каждой из частей расчленившихся войск при
совершении марша в условиях вероятного столкновения с
противником возможность самостоятельно вести бой, для
чего группа должна была включать в свой состав разные
рода войск. Так возникли дивизии более или менее
постоянного состава: четыре-пять полубригад пехоты (по-
лубригады заменили прежние полки), один-два полка
кавалерии и две артиллерийские батареи \ Дивизии своди-
лись в армии численно неодинакового состава.
Новые способы ведения боя, выдвинутые Французской
буржуазной революцией, коснулись прежде всего тактики
французской пехоты. Именно в ней произошли важнейшие
изменения, наложившие отпечаток па общую тактику и
имевшие крупное значение для всего дальнейшего разви-
тия этой области военного искусства. Пехота была веду-
щим родом войск в республиканской армии. Численный
145
рост армии шел главным образом за счет пехоты, другие
рода оружия по своему относительному количественному
значению оказались на втором плане.
В частности, французская кавалерия времен войн с
первой коалицией, да в значительной мере и в войну
1799—1800 гг., была нс только относительно малочислен-
на, но и слаба качественно, прежде всего вследствие
недостаточной обученности6 (эта первоначально общая
для всей республиканской армии черта особенно проявля-
лась в кавалерии). Наоборот, французская артиллерия,
вооруженная орудиями грибовалевской системы, в техни-
ческом отношении превосходила артиллерию большинства
се противников, но насыщенность войск ею была очень
невелика (обычная норма — одно орудие на тысячу чело-
век, в отдельных случаях—до двух ). Этот недостаток
мог бы быть компенсирован массированным применением
артиллерии. Но, несмотря на использование очень под-
вижных для того времени грибовалевских орудий, такая
тактика в первые годы войны оставалась неразработанной.
Применению ее препятствовало прежде всего отсутствие
казенного фурштата; в течение некоторого времени сохра-
нялась еще старая система перевозки орудия на «обыва-
тельских» лошадях”. Во всяком случае, из описаний
сражений 1792—1795 гг. видно, что французская артилле-
рия не играла в них той роли, которая стала характерной
для времен наполеоновской империи.
Выло вполне естественным, чго для французской
республиканской пехоты применение форм и методов
линейной тактики являлось не только нецелесообразным,
но и просто неосуществимым, так как невозможно было
сохранять сомкнутые линейные построения при продвиже-
нии плохо обученных пехотных частей и подразделений
даже на открытой местности. Инстинкт самосохранения
заставлял бойцов под огнем рассыпаться. Ф. Энгельс
очень точно подметил это обстоятельство: «Для того,
чтобы сражаться в соответствии со старой линейной
системой... французам потребовались бы хорошо обучен-
ные солдаты, а таких было немного...»9 Далее Ф. Энгельс
пишет: «Поскольку позволяло время, волонтеров обучали
элементарным эволюциям, предписываемым линейной так-
тикой; но как только они попадали под обстрел, их
батальоны, развернутые в линию, стихийно распадались,
образуя группы стрелков, ищущих защиты от огня в
каждой складке местности...»"' В целях сохранения воз-
можности удара, к которому стрелковая цепь была мало-
способна, французские военачальники удерживали войска
второй линии боевого порядка и резерва, если таковой
был, в сомкнутых батальонных колоннах, используя при
146
лом построение» содержавшееся н уставе 1791 г.»—
днухвшодную батальонную колонну1' Эти колонны осу-
ществляли атаку штыками противника, рас шатанного ог-
невым боем. В таком боевом порядке франку вская пехота
впервые действовала при Жемаппе в ноябре 1792 г. и
добилась успеха. В дальнейшем применение данной такти-
ки сделалось правилом.
Таким образом, налицо стихийный характер становле-
ния этой тактики. Хотя теоретически боевой порядок»
представлявший сочетание рассыпного строя с колоннами,
на Западе не был абсолютной новостью» практически
применение его сложилось независимо от какой-либо
теории; сама необходимость заставляла солдат и офицеров
находить новые тактические формы» соответствовавшие
свойствам и возможностям войск с новой организационной
структурой и моральными качествами.
Рассмотрим теперь изменения, внесенные Французской
революцией в общую тактику.
Рассредоточенный подход дивизий и отрядов француз-
ских войск к полю сражения приводил к тому, что и на
ноле сражения сплошной боевой порядок» столь типичный
для линейной тактики предшествующего периода, как
правило, не имел места. На это накладывалось неизбеж-
ное при применении рассыпного строя увеличение фронта,
занимаемого частями и соединениями. В результате протя-
жение фронтов» на которых происходили боевые столкно-
вения» возросло по сравнению с временем господства
линейной тактики в несколько раз, а плотности боевых
порядков по отношению ко всему фронту борьбы соответ-
ственно понизились. Распалась и традиционная схема
расположения всей массы войск на поле боя: пехоты в
центре» а кавалерии по флангам. Теперь кавалерия обычно
действовала группами» размещавшимися в боевом порядке
в зависимости от обстановки. Резко возросло тактическое
значение населенных пунктов; вместо отказа от занятия
их, как рекомендовалось в предшествующее время, прави-
лом сделалось широкое использование их в целях оборо-
ны. Для ведения стрелкового боя мелкими группами
пехоты это было вполне целесообразно. Возможность
свободного маневрирования дивизий» не сомкнутых в
сплошной боевой порядок» создавала некоторые предпо-
сылки для охвата и обхода флангов противника. Стремле-
ние к использованию этой формы маневра сделалось
типичным.
Основной противник французов — австрийцы в общей
тактике пошли но пути подражания республиканцам. Нс
пытаясь использовать растянутость боевого порядка неп-
риятеля, с тем чтобы создать перевес на направлении
147
глинного удара, и вообще нс намечая таковое направление,
ко опасаясь за фланги, они сами стремились расширить
фронт за счет расчленения войск на самостоятельные
группы (колонны)*. Более того, тенденция к применению
флангового маневра получила у австрийцев скорее боль-
шее, чем у французов, распространение; австрийские
военачальники и их штабы в ряде случаев разрабатывали
тактические замыслы на основе идеи глубокого двойного
обхода противника. Процесс внедрения новых методов
общей тактики был обоюдным и достаточно быстрым.
Хотя обрисованная выше тактика имела положитель-
ную сторону — освобождение от сковывающего требова-
ния непрерывности боевой линии, признать ее безупреч-
ной нельзя: сражение распадалось на отдельные очаги,
связь между действиями расчлененных групп войск неред-
ко была слабой. С Г. А. Леером, который отметил по
данному поводу, что в рассматриваемый период «...армии
двигались врозь, да и дрались врозь» 12, можно согласить-
ся. Отрицательные моменты, связанные с растяну!остыо
и раздробленностью боевого порядка, могли бы быть
отчасти устранены и сглажены созданием значительного и
своевременно используемого общего резерва, однако в
большинстве случаев такая идея практически не осуще-
ствлялась. Исключением, когда общий резерв у францу-
зов сыграл значительную роль, было сражение при
Флсрюсс.
На протяжении всей войны с первой коалицией (1792 —
1797 гг.) и даже в кампаниях 1796—1797 гг, на Итальян-
ском театре военных действий, когда командование фран-
цузской армией оказалось в руках Бонапарта, трудно
обнаружить факты, свидетельствующие о стремлении к
изжитию указанной тактической тенденции и о попытках
противопоставить ей более здоровую систему ведения
сражения. Пожалуй, единственным сражением, в котором
австрийцы были наказаны за рассредоточение сил, было
сражение у Риволи 14 января 1797 г.
Большое значение имеет вопрос о соотношении видов
боя. Какой вид боя —огневой в рассыпном строю или
ударный, основанный на действиях сомкнутых колонн,—
был для французской пехоты наиболее характерным?
Очевидно, что тот или иной ответ па этот вопрос важен
для оценки роли суворовской тактики в процессе станов-
ления новых форм боя.
Детальных описаний боев и сражений войны с первой
коалицией, которые позволили бы ответить на данный
В рассматриваемое время термин «колонна» применялся в указан-
ном смысле наряду с обычным значением (походный или боевой строй).
148
вопрос, в литературе не встречается. Данные о продолжи-
1сльности боевых столкновений, протяженности фронтов,
па которых они происходили, и о потерях (правда, не
всегда вполне надежные, но достаточные для установле-
ния средних показателей) позволяют подойти к решению
поставленного вопроса косвенным путем. О растянутости
фронтов уже говорилось. Здесь приведем лишь некоторые
данные о продолжительности сражений и потерях. Сраже-
ние при Ватиньи 15 —16 октября 1793 г. продолжалось два
дня. потери австрийцев (побежденная сторона) убитыми и
ранеными составляли 2500 человек—14%; сражение при
Гуркуэие 17—18 мая 1794 г. продолжалось также два дня,
суммарные потери союзников (побежденная сторона) —
4100 человек11 (5,5%); сражение при Флерюсе 26 июня
1794 г. имело продолжительность около 12 часов14, сум-
марные потерн каждой из сторон по одним данным —
2000 — 3000 человек'• (до 3,5%), ио другим — 4000—
5000 человек 16 (до 6%). В сражении при Вюрцбурге 2 —
3 сентября 1796 г. французы (побежденная сторона) при
численности около 40 тыс. человек имели потери до
2000 человек (5%), австрийцы при большей численности —
около 1500 человек|?. Из приведенных цифр видно, что
только в одном сражении потери превышали 6%18
Общей причиной такого небольшого уровня потерь
была, по-видимому, разреженность боевых порядков,
обусловленная в основном применением рассыпного строя.
Значительная продолжительность боевых столкновений
(особенно очевидная в сравнении со сражениями Семилет-
ней войны) свидетельствует о преобладающем развитии
стрелкового боя в рассыпном строю. Однако указанная
особенность была отчасти также связана с рассредоточен-
ностью войск при подходе к полю сражения — походные
колонны вступали в бой зачастую не одновременно. Но
данные о потерях представляют вполне убедительное
доказательство того, что центр тяжести боя лежал в
огневом состязании пехоты сражающихся сторон, а не в
штыковых атаках в сомкнутых построениях. При наступ-
лении под ружейным или артиллерийским огнем сомкну-
тые колонны (так же как и сомкнутый строй) несут
тяжелые потери, а обороняющийся, опрокинутый их
ударом,— еще большие Рассыпанные же стрелки, веду-
щие огневой бой с широким использованием местных
укрытий, имели значительно меньшие потери; потери
именно такого порядка и были типичными для боев и
сражений периода войн Французской республики.
Имеются свидетельства участников рассматриваемых
военных событий, указывающие достаточно определенно
на доминирующую роль огневого боя в тактике француз-
149
скоп республиканской пехоты. Шарн горст в 1797 г. писал;
Французские стрелки решили большую часть боев этой
войны; эта истина нс подлежала сомнению». Французский
генерал Дюгем (участник войн Франции с коалициями с
самого начала) писал, «что в 1793 г, вся французская
пехота усвоила себе боевые приемы легкой пехоты». В
записке по тактике анонимного прусского автора, относя-
щейся предположительно к 1800 г., неоднократно подчер-
кивается ведущая роль огневого боя в рассыпном строю у
французов (автор оговаривает как отклонение только
действия республиканской пехоты в сражениях Итальян-
ской кампании 1796—1797 гг.)19.
Каким образом, тактика французской пехоты опира-
лась в основном на длительное, постепенно истощающее
противника воздействие ружейного огня стрелков, находя-
щихся в рассыпном строю. Сомкнутые колонны выдвига-
лись в первую линию, когда перевес в огневом состязании
уже был достигнут. Однако до броска их в штыки дело
доходило далеко не всегда; измотанный в предыдущей
фазе боя противник отступал при одной угрозе атаки
колонн, а в некоторых случаях—даже до возникновения
такой угрозы. Еще меньше оснований предполагать, что
колонны вводились в бон при неблагоприятном исходе
действий стрелковых цепей.
Само собой разумеется, что с накоплением француз-
скими войсками опыта в ряде кампаний войны с первой
коалицией искусство в области тактики при сохранении
одних и тех же форм боевого порядка постепенно совер-
шенствовалось. В частности, в действиях пехоты армии
Бонапарта в 1796—1797 гг., по-видимому, имели место
случаи энергичного ведения атак колоннами. Анонимный
прусский автор упомянутой записки выделяет, как отмече-
но выше, ударные действия республиканской пехоты в
этой кампании20. Можно обнаружить при рассмотрении
боевых столкновений данной кампании некоторое повыше-
ние напряженности боя (сравнительно с предшествующим
периодом и с действиями на других театрах войны,
происходившими параллельно), однако отнюдь не пред-
ставляющее собой решительного сдвига21.
Существенное воздействие на тактику французской
армии оказали организационные изменения в артиллерии,
которые создали этому роду оружия более широкие, чем
раньше, возможности применения. В ходе войны с первой
коалицией французы перешли к комплектованию фуршта-
та военнослужащими и конского состава казенными ло-
шадьми22. Следующим шагом был отказ от полубригад ной
(полковой) артиллерии23. Выведенные из их состава ору-
дия пошли на укомплектование дивизионной артиллерии и
150
обеспечили возможность создания армейского артилле-
рийского резерва. Приблизительно одновременно была
сформирована в довольно значительном количестве кон-
ная артиллерия24. Таким образом сложилась возможность
массированного применения артиллерии в сражении на
важнейшем направлении. Однако реализация этой возмож-
ности в республиканской армии была весьма ограничен-
ной: можно привести один пример сосредоточения артил-
лерии армии на одном пункте — бой при Лоди 10 мая
1796 г.23
Таким образом, непосредственным результатом начав-
шейся в 1789 г. буржуазной революции во Франции в
области тактики боевых действий явился отход француз-
ской армии от линейной системы. Этот процесс, первона-
чально носивший, как правило, стихийный, самопроиз-
вольный характер, постепенно получил закрепление в
боевой практике непрерывных войн, которые была вы-
нуждена вести республика. Ф. Энгельс, глубоко исследуя
этот переход, делает вывод: «С 1795 г., как мы обнаружи-
ваем, эта новая система начинает приобретать определен-
ную форму сочетания действующих в рассыпном строю
стрелков с сомкнутыми колоннами»
Было бы ошибкой не подчеркнуть значение еще
одного фактора становления новой тактики. В длинной
цепочке причинно-следственных связей, обусловивших ко-
нец линейной тактики, не последнее место имел и тот
факт, что новая тактика рождалась в процессе справедли-
вой революционной войны, ставшей прямым продолжени-
ем политического переворота. Моральное состояние рево-
люционной армии, особенно в 1793—1794 гг. (до термидо-
рианского переворота), создавало новые возможности для
управления действиями людей на поле боя. Ту функцию,
которую выполнял линейный боевой порядок, сколачивая
в боеспособный организм морально совершенно равнодуш-
ных к целям войны участников боя, теперь в значительной
мере выполняла сама убежденность революционного сол-
дата. Таким образом, справедливый, национальный харак-
тер войн, которые до определенного исторического момен-
та вела Франция, имел прямое отношение к генезису новой
тактики. Нельзя не вспомнить в этой связи, что одной из
причин весьма особых исторических судеб линейной так-
тики в русской армии являлось моральное состояние
русских войск, обусловленное спецификой некоторых
национальных целей, решавшихся военным путем во вто-
рой половине XVIII в.
Противники республиканской Франции, исключая Рос-
сию, только перенимали новую систему, и при этом столь
быстро, сколь это диктовалось победами французского
151
оружия как при республике, так и в эпоху империи.
Наполеон в императорский период, разумеется, развил
дальше новую тактику, существенно обогатив ее арсенал.
Все это способствовало распространению новой тактиче-
ской системы. К исходу наполеоновских войн она «сдела-
лась общим достоянием всех наций европейского конти-
нента. Старая линейная система и система вербовки
наемников были окончательно оставлены»27.
Безусловной и важной предпосылкой формирования
(охватившего довольно значительный период времени)
новых по существу стратегических концепций французской
республиканской армии явилась та новая внешнеполитиче-
ская позиция, которая характерна для буржуазной Фран-
ции 1789—1793 гг. История французской революции
многократно давала примеры теснейшей связи вопросов
внешней и внутренней политики. Острота внешнеполитиче-
ской, а также военной обстановки нс раз выступала
важнейшим стимулом углубления революции. Защита оте-
чества, бывшая доминирующей идеей военной активности
республики, рождала естественное стремление к более
решительным действиям в борьбе с многочисленными
врагами республики.
Разумеется, это лишь главная тенденция, принципиаль-
но верная связь. Что касается действительности, то
процесс формирования новой стратегии существенно от-
ставал от довольно быстрого процесса внедрения новых
тактических принципов. В этом отношении, как будет
показано далее, деятельность Суворова в 1799 г. заметно
отличалась от деятельности республиканских генералов
уже тем, что разрыва между новизной тактики и страте-
гии у него нс было.
Определенную роль в стимулировании новых стратеги-
ческих концепций играли изменения в системе снабжения
армии. Отход от магазинного снабжения, переход к
реквизициям — это видоизменило зависимость действия
войск от состояния всей системы тыла. Отныне более
важен был нс «базис» теоретиков маневренной войны, не
магазины, склады или крепости, а скорее территория,
достаточно плотно населенная и освоенная в хозяйствен-
ном отношении. Менялся сам военный смысл маневра на
театре: жестко обусловленный ранее в своем «рисунке», в
своей географии системой магазинов и соображениями
защиты коммуникаций, отныне этот маневр утратил преж-
нюю детерминацию, он мог стать более свободным и
гибким.
Безусловно, концептуального поворота в военном ис-
кусстве требовал и возросший масштаб военных событий.
Борьба Франции с коалициями носила длительный, напря-
152
кенный характер. В военные действия оказались втянуты-
ми фактически непосредственно народы, а не сравнитель-
но небольшие наемные контингенты прежних армий,
более подвижная и более многочисленная армия требова-
ла иных действий не только в рамках боя, но и на
стратегическом уровне.
Однако в стратегии принципиальные сдвиги не проис-
ходят стихийно, в результате импульсов, возникающих в
войсковых массах, как это возможно в тактике. Стратеги-
ческие планы разрабатываются и решения принимаются
верховным военным руководством и командующими круп-
ными массами войск. Следовательно, субъективные осо-
бенности, степень и характер подготовленности этих лиц
неизбежно должны были сказаться на их подходе к
решению стратегических проблем. Некоторый отход от
стратегии маневрирования с ограниченными задачами за-
хвата или отстаивания территориальных объектов просле-
живается у республиканского командования уже с 1793 г.
Было слишком ясно, что ни достигнуть крупных полити-
ческих целей, ни использовать большие людские массы
прежним способом нельзя. Но осознание необходимости
создания вполне новой стратегической системы, которая
могла бы повести кратчайшим путем к достижению цели
войны и реализовать имевшиеся возможности, не пришло
к руководителям армии Французской республики одновре-
менно с указанными выше изменениями. На это потребо-
валось весьма значительное время.
Нет необходимости останавливаться на первой кампа-
нии (1792 г.), в силу того что действие указанных выше
факторов нс получило достаточного выражения. Француз-
ская армия еще не являлась массовой, а по системе
формирования и моральному состоянию французские вой-
ска были неоднородны.
С весны 1793 г. в ряды действующей французской
армии по мобилизации начали постепенно поступать новые
людские ресурсы, что привело к се количественному росту
и качественному улучшению. Коалиция со своей стороны
повысила степень использования людских ресурсов. Борьба
с этого времени вступает в новую фазу. Военные кампании
со второй половины 1793 по 1796 г. дают обширный
материал для суждения о стратегии республиканской
армии.
Австрийцы, пруссаки и их союзники, жестко держась
кордонной системы распыляли силы на стратегических
фронтах очень большого протяжения, ограничивали насту-
пательные действия требованием не оставлять в тылу
невзятыми неприятельские крепости, действовали привыч-
но медлительно и вяло. Стратегическая инициатива была
153
фактически передана французам, хотя не сразу н нс на
всех участках.
Но и республиканские генералы отнюдь не сразу
нашли верную форму использования в своих интересах
такой стратегии союзников. Характерно, что первоначаль-
но республиканцы стремились противопоставить противни-
ку равные или превосходящие силы на всех направлениях,
прикрывая границы Франции (кроме швейцарской) сплош-
ным фронтом на всем их протяжении; типичное кордонное
распыление сил, таким образом, было обоюдным. Глав-
ные силы Республики были развернуты на восточной
границе от Швейцарии до Северного моря против австрий-
цев, пруссаков, англичан и войск немецких княжеств.
Однако и на второстепенные театры военных действий—в
Альпах на пьемонтской границе и в Пиринеях на испан-
ской, где против французов действовали немногочислен-
ные и качественно слабые войска, Франция без существен-
ной необходимости выделила также весьма крупные силы
(например, к началу кампании 1794 г. в этих районах
боевых действий находилось более 38% численности всех
французских войск, развернутых на внешнем фронте)28.
Уже один этот момент свидетельствует о недостаточно
ясном понимании принципа стратегического сосредоточе-
ния сил.
Нередко усматривают элементы нового подхода к
ведению войны в деятельности высшего республиканского
военно-политического руководства, связывая это, в ча-
стности, с именем Карно — члена Комитета общественно-
го спасения (с августа 1793 г.), видного деятеля револю-
ции ' и организатора вооруженных сил. Фактически Карно
с момента вступления в Комитет руководил ведением
войны в целом и принимал большинство важнейших
стратегических решений.
В практической деятельности Карно только один раз,
причем в самом начале этой деятельности, прослеживает-
ся идея стратегического сосредоточения сил, и то в
неполном, своеобразном претворении. Осенью 1793 г. Кар-
но создал за левым крылом расположения республикан-
ской армии вдоль северо-западной границы Франции не-
большой стратегический резерв, который последовательно
перебрасывался на подводах на различные участки, начи-
ная с левого фланга29. С помощью его французы несколь-
ко раз разбили союзников. Однако сосредоточение за счет
ослабления группировок на второстепенных участках
здесь нс имело места, наступательные действия французов
* Таковым Карно был до термидорианского переворота, по время
которого примкнул к реакции.
154
пелись для деблокады крепостей (Дюнкерк, Мобеж, Лан-
дау), «эксплуатация» одержанных успехов ограничивалась
выполнением частных задач. Ни в одном случае не было
предпринято энергичного преследования разбитого про-
гивннка на значительную глубину. Жомини, изложив эти
действия, называет их «полуискусной операцией Карно»10.
Наибольший интерес представляет стратегически!» за-
мысел Карно в 1794 г., заключавшийся в двухстороннем
охвате силами группы армий (Арденнская и Северная)
противостоящей группировки союзников. При этом рас-
стояние между охватывающими крыльями французов со-
ставляло около 150 км. Этот замысел нс сочетался с
созданием сильных ударных группировок; особенно слаба
была первоначально правофланговая группа войск. Согла-
сованность в действиях охватывающих крыльев была явно
слабой. Лишь после ряда неудачных наступательных
попыток правого крыла французское командование приня-
ло решение подтянуть на это направление часть сил
Мозельской армии (действовавшей в полосе правее Ар-
деннской), что привело к убедительной победе республи-
канцев при Флерюсе, которая создала перелом в ходе
войны.
Союзники перешли на всех направлениях к обороне: их
правое стратегическое крыло под давлением республикан-
цев постепенно отходило. Продолжая наступать по сходя-
щимся направлениям (в соответствии с первоначальным
замыслом), французские Северная и Самбро-Маасская *
армии соединились в районе Брюсселя. Однако вместо
того чтобы и в дальнейшем действовать крупной массой
соединившихся войск, французское командование для
продолжения наступления двинуло эти армии по расходя-
щимся направлениям4.
Оценивая стратегическую деятельность Карно в 1793 —
1794 гг., Ф. Энгельс пишет: «он дробил французские
армии, вместо того чтобы их концентрировать, и проводил
операции на флангах противника таким образом, что
заставлял его самого концентрировать свои силы» :.
В дальнейшем ходе кампании 1794 г. французы, разви-
вая наступление хотя и нс сосредоточенными силами, но с
большей энергией и настойчивостью, вытеснили союзни-
ков из Бельгии и Голландии, принудили австрийцев отойти
за Рейн, англичан эвакуироваться с континента, а голлан-
дцев выйти из коалиции и присоединиться к Франции (в
Голландии была провозглашена Батавская республика).
* Самбро-Маасская армия была создана па основе бывшей Арденн-
ской и присоединившихся к ней сил Мозельской армии.
155
Весной 1795 г вышла из коалиции и Пруссия. Был
достигнут очень крупный военно-политический успех
Однако заметим, что войска основного оставшегося про-
тивника— Австрии нс были разгромлены, победоносные
действия республиканцев имели главным результатом ов-
ладение территорией, а не уничтожение живой силы
неприятеля.
Косвенным доказательством этого является ход и
исход следующей кампании войны (1795 г.). Французы
начали эту кампанию переходом через Рейн и наступлени-
ем двумя армиями (Рейнско-Мозельской и Самбро-
Маасской). По они действовали несогласованно и недоста-
точно решительно, в результате чего потерпели неудачу и
были вынуждены отойти за Рейн35.
На пятом году войны в ходе кампании 1796 г. в
стратегии республиканской армии наконец наступил сдвиг
Он обнаружился на Итальянском театре военных дей-
ствий, считавшемся ранее второстепенным, где команду-
ющим французскими войсками в марте 1796 г. был назна-
чен Наполеон Бонапарт.
Итальянская кампания Бонапарта 1796—1797 гг. при-
надлежит к числу наиболее полно освещенных и проанали-
зированных в отечественной и переводной литературе
военно-исторических событий, поэтому нет необходимости
подробно ее анализировать 34. При рассмотрении вопроса о
возникновении новой стратегической концепции наиболь-
шего внимания заслуживает начало похода Бонапарта.
Правильно наметив направление главного удара — в стык
между австрийской и пьемонтской армиями, французский
полководец сосредоточил на нем большую часть сил и
средств, пойдя на сознательное ослабление прикрытия
своих сообщений. Перейдя в наступление, он в ряде
сражений разбил противостоящие войска противников,
расчлененные на небольшие группы по правилам кордон-
ной системы. Вклинившись между союзниками и отрезан
пьемонтцев от австрийцев, Бонапарт принудил первых
заключить перемирие и в дальнейшем выйти из коалиции,
что в итоге обеспечило ему необходимое превосходство
над австрийцами.
Проводя грань между ведением войны со стороны
Республики в предшествующий период и этими действи-
ями Бонапарта. Ф. Энгельс пишет, что новые формы
ведения войны оставались в неразработанном виде, «пока,
наконец, Наполеон в 1796 г. своим шестидневным
пьемонтским походом и фактическим уничтожением сп
detail* превосходящих сил противника не раскрыл людям
• по частям.
156
< мысл тех действий» которые они до этого совершали, нс
отдавая себе в них ясного отчета»
После заключения перемирия с Пьемонтом (28 апреля)
Бонапарт, используя количественное и качественное пре-
восходство своих войск, почти полностью вытеснил ав-
стрийцев из Северной Италии, но вынужден был остано-
виться перед сильной, обороняемой многочисленным гар-
низоном крепостью Мантуя, поскольку для дальнейшего
продвижения (при условии выделения заслона против
Мантуи) сил у него было недостаточно. Австрийцы,
получавшие в течение конца июля 1796 — января 1797 г.
четыре раза подкрепления, предпринимали попытки деб-
локировать Мантую. При этом каждый раз они вели
наступление расчлененными группами войск и каждый раз
Бонапарт, создавая более сосредоточенную группировку и
добиваясь от своих войск значительно большей подвижно-
сти, разбивал и вынуждал противника к отходу с больши-
ми потерями.
В результате людские ресурсы Австрии оказались
истощенными и воля к продолжению борьбы надломлен-
ной. В марте 1797 г. Бонапарт двинулся со своей армией
из Италии прямо на Вену. Угроза, нависшая над столицей,
и бесперспективность дальнейшего сопротивления вынуди-
ли австрийцев сначала согласиться на перемирие (Леобен,
18 апреля), а затем заключить мир на предложенных
Бонапартом условиях (Кампо-Формио, 17 октября 1797 г.).
Главной чертой нового способа ведения войны явились
действия сосредоточенными силами против живой силы
противника, глубокое стратегическое наступление на его
жизненно важные центры. Ф. Энгельс, точно фиксируя
главную черту этой системы, говорит о «действиях боль-
шими массами», о «концентрации крупных масс» 6. В
принципе это был более решительный способ ведения
войны. В противовес стратегии на истощение, которая
лежала в основе маневренного и кордонного способов в
военных действиях, возникающая теперь стратегическая
система ориентировала на уничтожение живой силы.
Установка на генеральное сражение в благоприятных
условиях, способное решить исход войны, определяет
сущность этого нового способа военно-стратегического
мышления и боевой практики.
Однако не 1796 год явился рубежом в полном смысле
этого слова, за которым началось всеобщее признание и
внедрение этих идей. Для такого существенного процесса
было необходимо время. Не только австрийская либо
прусская армии не усвоили сразу существо нового страте-
гического изменения, ио и французское верховное коман-
дование нс смогло понять и воспринять эти идеи и
157
методы. Нам важно подчеркнуть, что утверждение новой
стратегической концепции лежит уже за пределами войн
первой Французской республики. Ойо приходится на ис-
ключительно важный н военно-историческом плане пери-
од, известный под названием «наполеоновские войны».
Но главное, что необходимо подчеркнуть в связи с
анализом становления новых тактических и стратегиче-
ских форм военного искусства, состояло в той роли,
которую играла в этом процессе русская армия. Собствен-
ным путем к тому же конечному результату шла она. И
без учета се роли представление о новой тактике и
стратегии будет далеко не полным. Усилиями западноев-
ропейской историографии долгое время создавалась кон-
цепция, в соответствии с которой новый этап военного
искусства выводился непосредственно из войн первой
Французской республики и деятельности Наполеона. Дей-
ствительность куда сложнее и многограннее этой схемы.
Свой весомый вклад внесла в этот процесс Россия,
2. Итальянский поход Суворова
Мир, заключенный между Францией и ее противниками
в 1797 г., не мог быть прочным: ни одна, пи другая
сторона не считала себя удовлетворенной. Уже в 1798 г.
против Франции начала формироваться новая коалиция, в
которой приняла участие и Россия. Мотивы и цели
россинекого участия в войне можно понять только в связи
с общей политической обстановкой в Европе.
Все феодально-монархические государства Европы ис-
пытывали ненависть по отношению к идеям Французской
революции. Этот мотив был одной из причин вступления
России в новую коалицию и участия ее в разгоревшейся в
1799 г. войне. Однако, кроме того, необходимо учитывать
и изменение к этому времени характера Французской
буржуазной революции и внешнеполитических ее целей.
После термидорианского переворота (28 июля 1794 г.)
к власти во Франции пришла крупная торгово-
промышленная буржуазия. Теперь Франция от защиты и
распространения идей революции перешла к открытой
агрессивной политике, направленной на завоевание новых
территорий и установление господства в Европе и Перед-
ней Азии. Французские войска теперь несли народам
оккупируемых ими стран наряду с освобождением от
феодального гнета грабеж, произвол и разорение. В
1796 г., уже через неделю после занятия французами
Милана, в этом городе и других местах вспыхнуло
вызванное грабежами французов восстание местного насе-
158
ления, с чрезвычайной жестокостью подавленное Бона-
партом17. Подобные восстания происходили в ряде других
завоеванных французами местное гей.
Захват Францией и 1797 г. Ионических островов уже
затрагивал интересы России. С Ионических островов
Франция могла перенести агрессию на Балканский полуо-
стров и усилить влияние (издавна враждебное России) на
Турцию. В связи с Египетской экспедицией Бонапарта
1798 г. становилась реальной возможность полной зависи-
мости Турции от Франции. Возникла угроза превращения
Средиземного моря во французское озеро, что никак нс
отвечало интересам России м.
Определенную связь события в центре Европы имели и
с обстановкой на границах России, в частности обостря-
лась обстановка и на северо-западных границах России.
Пруссия держалась двусмысленно, стремясь примкнуть к
сильнейшей стороне с целью разбойничьих территориаль-
ных захватов в намечающейся войне. Союз се с Францией
против России и Австрии был вполне вероятен. Не отпала
и угроза повторной попытки Швеции отторгнуть от России
берега Финского залива.
Таким образом, в политику русского правительства по
отношению к Франции в некоторой мере вплетались и
национальные задачи. Уже тогда (хотя, разумеется, и
очень неясно) начал обрисовываться контур будущей
борьбы России с агрессией Наполеона.
Экспансионистский характер внешней политики Фран-
ции не укрылся от внимания Суворова. Еще в 1796 г.,
когда поход Бонапарта привел к завоеванию французами
Северной Италии, он писал Екатерине: « Карман ьольцы *
по знатным их успехам могут простирать свой шаг на
Вислу... Я готов с победоносными войсками вашего
императорского величества их предварить». О Бонапарте
Суворов говорил: «Ох, далеко шагает мальчик; пора бы
унять его»39.
Война 1799 г. протекала в очень сложной политической
обстановке, которая непосредственно и сильно влияла на
весь ход военных действий. Основными участниками
коалиции явились Англия, Австрия и Россия. К ним
примкнула Турция (принявшая в войне очень незначитель-
ное участие) и король Неаполитанский; последний оказал-
ся еще до начала общих военных действий лишенным
континентальной части своего королевства и изгнанным
французами на о-в Сицилию. Пруссия сохранила нейтра-
• Французы. Один из обычных оборотов языка Суворова.
159
литет с недружелюбным союзникам оттенком; нейтрали-
тет сохраняли также германские княжества.
Граница Франции и Германии по Кампоформийскому
мирному договору 1797 г. проходила по Рейну; в Италии
австрийская граница шла по р. Адиж. Вся Италия к
западу и югу от Адижа к 1799 г. фактически находилась в
руках французов.
Англия и Австрия ставили перед собой в качестве
главной цели пресечение господства Французской респуб-
лики в Европе. Англия» в частности, стремилась утвер-
диться на Мальте» Ионических островах и в Египте,
обеспечить себе господство на море и захватить француз-
ские колонии. Австрия стремилась вернуть себе утрачен-
ные сю по Кампоформийскому договору владения в
Нидерландах и получить территориальные приобретения в
Италии. В то же время Австрия крайне опасалась усиле-
ния влияния России в Европе, точно таким же было
и отношение Англии к России на Средиземном море.
Таким образом, России приходилось действовать в
весьма сложной и противоречивой обстановке: стремления
се союзников нс только не совпадали с целями России, но
и прямо им противоречили. Для характеристики стратеги-
ческих решений Павла I это обстоятельство имеет немало-
важное значение. Последний явно недооценивал враждеб-
ность Австрии и слепо разделял се советы в отношении
способов ведения войны. Уже во время первого после
сия гия опалы свидания Суворова с императором в феврале
1799 г. стало ясно, что Павел I считает, что русские в
войне против Франции остаются только помощниками
Австрии и нс могут действовать самостоятельной Тем
самым Суворов, назначенный командующим союзными
(русско-австрийскими) войсками в Северной Италии, т. е.
на главном театре военных действий, оказывался суще-
ственно ограниченным в принятии самостоятельных реше-
ний уже с самого начала.
При развертывании сторон в начале 1799 г. Франция
выставила на восточных границах 181 000 человек фран-
цузских войск основного состава и 56 000 человек вспомо-
гательных войск зависимых от них республик, созданных
в Нидерландах, Швейцарии и Италии; они использовались
большей частью в гарнизонах41. Боевые качества фран-
цузских войск были очень высокими; хотя патриотический
подъем 1792—1793 гг. спал, но зато были приобретены
богатый боевой опыт, выучка и уверенность в себе.
Французская тактика была уже очерчена. В целом фран-
цузы были достойным противником суворовских войск.
Со стороны союзников на сухопутном театре действо-
вали только австрийские и русские войска. Австрийцы
160
выставили к началу кампании около 255 000 человек42. Но
ни войска и по качеству и по тактической подготовке
сильно уступали французским.
Россия направила на театр войны около 75 000 человек
русских войск и 7000 человек французских эмигрантов
принца Конде. Эти силы были двинуты на театр в разнос
время: в октябре 1798 г. выступил корпус Розенберга
(20 000 человек), прибывший на театр войны в апреле
1799 г.; в марте 1799 г. выступил и в конце июня прибыл
корпус Рсбиндера (11 000 человек); в мае выступил и в
августе прибыл корпус Римского-Корсакова (27 000 чело-
век); за ним в конце сентября прибыл корпус Конде. В
июле — августе* 1799 г. был отправлен для высадки в
Голландии корпус Германа (17 000 человек)4’.
Стратегическое развертывание сил сторон представля-
ло чрезвычайно типичную для западноевропейской страте-
гии того времени картину. Обе стороны, как и в предыду-
щие кампании Революционных войн, растянули свои ар-
мии равномерно на огромном протяжении (австрийцы —
на фронте около 400 км, французы — около 650 км)44. Ха-
рактеризуя эту систему, Суворов еще в 1797 г. ирониче-
ски заметил, что гофкригерат охватывает французов «от
полюса до экватора»45. В сентябре 1798 г., когда шла
подготовка к войне, Суворов набросал план войны (рас-
смотрен подробно в гл. VIII). Основной его идеей было
сосредоточение сил на главном стратегическом направле-
нии— восточной границе Франции.
Разница между действительностью и планом Суворова
заключалась в том, что вместо сосредоточения 100-
тысячной массы русских войск на Рейне, как предлагал
полководец, они оказались разбросанными и вводились в
дело порознь. Большая часть из них (корпуса Римского-
Корсакова, Конде и Германа — 51 000 человек) приняла
участие только в заключительном, осеннем периоде кам-
пании.
Наконец, нужно отметить то преувеличенное значение,
которое придавалось в стратегических планах сторон
Швейцарии. И французы и австрийцы сосредоточили в
этой горной стране, чрезвычайно неудобной для наступа-
тельных действий, очень крупные силы. В плане Суворова
1798 г. никаких сил в Швейцарию выделять нс предполага-
лось.
Ведение войны австрийцами в начальный период кам-
пании характеризовалось крайней вялостью. Эрцгерцог
Карл со своей армией, наступая в Германии к Рейну,
одержал в марте 1799 г. некоторые успехи при Острахе и
* Все месяцы указаны по старому стилю.
7-1W
161
Штоклже. но и дальнейшем остановился в районе севсро-
iaiia ик с Констанцского озера и оставался там в полном
бездействии вплоть до 10 (21) мая. В Швейцарии корпус
Готце (подчиненный эрцгерцогу Карлу) и Тирольская
армия Бсльгарда потерпели ряд чувствительных пораже-
ний и после неудачных попыток перейти в контрнаступле-
ние также прекратили активные действия вплоть до 3 (14)
мая. Политические соображения Венского кабинета и
свойственная австрийцам медлительность тормозили раз-
витие их наступательных действий на указанных теат-
рах 4*.
В II пиши австрийцы действовали несколько активнее и
вынудили французов после сражения при Маньяно 25
марта (2 апреля) к отступлению, но затем позволили им
оторваться и лишь вышли на западный берег р. Минчио.
К этому времени, 4 (15) апреля 1799 г., в Валеджио,
главную квартиру Итальянской армии союзников, прибыл
Суворов и принял командование .
Для того чтобы правильно судить о деятельности
Суворова в Италии, нужно внимательно рассмотреть
условия, в которых она протекала.
Военно-географические условия Итальянского театра
не благоприятствовали Суворову в осуществлении актив-
ной стратегии с решительными целями. Для осуществле-
ния такой стратегии наиболее выгодным был Рейнский
театр, где Суворов по плану 1798 г. и предполагал нанести
главный удар, нацеленный прямо на Париж.
Северо-Итальянская низменность (долина р. По), на
которой предстояло фактически действовать Суворову,
представляет коридор, окаймленный с севера Альпами, с
юга Апеннинами и замкнутый с запада теми же Альпами.
Только один сравнительно доступный горный проход —
Тендский выводил из Северо-Итальянского коридора на
территорию Франции, но оттуда до Парижа лежал еще
очень длинный, кружный путь. Наступление в глубь
Франции из Северной Италии было возхможно только во
взаимодействии с другими армиями союзников, которые
могли бы обеспечить фланг и тыл Итальянской армии от
удара противника со стороны Швейцарии.
Кроме общей невыгодной конфигурации Северо-
Итальянского театра наступление на нем для союзников
затруднялось большим количеством укрепленных пунктов
на этом театре, находившихся в руках противника. По обе
стороны По и в предгорьях Альп и Апеннинов французы
владели 32 крепостями и укрепленными городами, нс
считая отдельных небольших фортов48.
Другим фактором, оказавшим сильнейшее воздействие
на результаты деятельности Суворова, явилось ограниче-
162
пне его прав командующего армией австрийским верхов-
ным командованием, в руках которого находилось общее
руководство действиями сухопутных сил союзников. На
верхней ступени этой системы стоял австрийский придвор-
ный военный совет (гофкригерат), возглавлявшийся упря-
мым, коварным и вместе с тем близоруким премьер-
министром Венского кабинета Тугутом. Гофкригерат ре-
шал основные стратегические вопросы и составлял планы
ведения войны, нс привлекая к этому командующих
армиями; решения гофкригерата оформлялись рескрипта-
ми австрийского императора Франца II. Таким образом,
одно из основных условий, выдвигавшихся Суворовым
для успеха кампании,— «полная власть командующему» —
оказалось несоблюденным.
Эта система управления при отсутствии в то время
удовлетворительных средств связи была бессмысленной
вообще. К тому же австрийцы, относившиеся к русским с
недоверием по политическим соображениям и нс понимав-
шие принципиальных взглядов Суворова в области военно-
го искусства, усугубляли положение для того, чтобы
ограничить Суворова и подавить всякое проявление им
самостоятельности.
Между тем большую часть войск Итальянской армии
(75—80%) составляли австрийцы, которыми гофкригерат в
случае необходимости командовал через голову Суворова.
Кроме того, в руках австрийцев полностью находилась
интендантская служба Итальянской армии союзников, что
использовалось австрийским верховным командованием
для саботажа и срыва замыслов Суворова. Добавим
также, что и штабная служба Итальянской армии была
почти целиком в ведении австрийцев. Преобразования
Павла, упразднившего службу Генерального штаба в
русской армии и отменившего даже должность дежурного
генерала при командующих объединениями, привели к
тому, что Суворов был вынужден принимать в этом
вопросе услуги австрийских офицеров41. Это отразилось
весьма отрицательно на ведении стратегической разведки,
осуществлявшейся австрийскими офицерами штаба Суво-
рова; недочеты ее сделались крупнейшей помехой де-
ятельности Суворова во всю кампанию 1799 г.
Итальянскую кампанию Суворова можно разделить на
следующие пять периодов: 1) от прибытия Суворова в
армию до форсирования Адды и взятия Милана 17 (28)
апреля; 2) от взятия Милана до начала операции против
Макдональда и Моро 29 мая (9 июня); 3) операция против
Макдональда и Моро (Треббия) с 29 мая (9 июня) по
15 (26) июня; 4) выжидание падения Мантуи и подготовка
к наступлению в Генуэзскую Ривьеру с 16 (27) июня по 30
7 ♦
163
июля (10 августа); 5) контрнаступление Жубера и сраже-
ние при Нонн с 31 июля (11 августа) по 5 (16) августа. Из
них три первых периода, обнимающих в целом время от
начала действий Суворова до завершения июньской опера-
ции против Макдональда и Моро, являются наиболее
показательными для характеристики полководческого ис-
кусства Суворова.
Стремление австрийцев подавить инициативу Суворова
обнаружилось с самого начала деятельности Суворова в
роли командующего Итальянской армией. При отъезде
фельдмаршала из Вены 23 марта (3 апреля) ему была
вручена подписанная австрийским императором инструк-
ция. В ней строго определялись границы для активных
действий Итальянской армии: вести наступательные опе-
рации разрешалось только на левом (северном) берегу По,
в качестве ближайших задач предписывалось осадить или
блокировать Мантую (мощная крепость с сильным гарни-
зоном на р. Минчио), овладеть Пескьерой и наступать к
р. Адде. В инструкции указывалось, что все свои решения
Суворов должен предварительно представлять на утвер-
ждение австрийскому императору 50.
Суворов вплоть до вступления в Милан не высказал
никаких соображений о плане действий своей армии и о
плане войны в целом, очевидно не находя нужным
ввязываться с австрийским верховным командованием в
дискуссию, могущую принести только вред. Действия же
его, как будет видно, с самого начала были вполне
целеустремленными.
По прибытии в Валсджио 4 (15) апреля 1799 г. Суворов
iастал следующую обстановку. Непосредственно на рубе-
же р. Минчио у него имелось 48 500 человек австрийских
войск. Кроме того, ожидалось присоединение из состава
Тирольской армии дивизии Вукасовича (7000 человек),
спускавшейся с севера в направлении на Брешию, и
подход первых эшелонов корпуса Розенберга (11 000 чело-
век). Вместе с ними Суворов мог располагать армией в
66 500 человек'1. О французах точных сведений не име-
лось, было известно, что действовавшая в Северной
Италии их Пьемонтская армия, значительно уступая в
численности союзникам, отходит на запад. Далеко на юге,
в районе Неаполя, находилась французская Неаполитан-
ская армия Макдональда, которая в данный момент на
обстановку в Северной Италии не влияла.
Поскольку австрийцы уже дали противнику оторвать-
ся, Суворов не стал возобновлять преследование немед-
ленно, а решил выждать подхода первой части русского
корпуса. Кроме того, Суворову было необходимо ознако-
мить австрийские войска, хотя бы в общих чертах, с ос-
164
новами своей тактики и самому ионии пмиться с ними. Во
время четырехдневной стоянки и Шикджио им были
отданы соответствующие тактические |нн |рукцин и при-
казы. По прибытии ожидавшихся русских поиск 7 (18)
апреля Суворов сразу же начал наступление. На Минчио
было оставлено около 15 000 человек австрийских поиск
под командой Края для блокады Мантуи (гарнизон —
10 600 человек) и Псскьеры (гарнизон—1300 человек). С
остальными (51 000—52 000 человек) Суворов утром 8 (19)
апреля двинулся вперед.
Овладев по пути укрепленным городом Брешиа (сдав-
шимся под угрозой штурма) и оставив без внимания
лежавшую левее его маршрута крепость Орцинови, Су-
воров 14 (25) апреля подошел к р. Адде’2, где его раз-
ведка обнаружила и выяснила расположение против-
ника.
Численность Пьемонтской армии французов к этому
времени составляла 28 000 человек. Командующий армией
генерал Шерер, приняв решение оборонять рубеж р. Адда,
занял правый берег реки по всем правилам кордонной
системы, растянув свои слабые силы равномерно на всем
протяжении Адды от озера Комо до впадения ее в По. В
Лекко и Кассано французы сохранили мосты и занимали
на левом берегу предмостные укрепления.
Суворов при подходе к Адде имел всего 48 500 человек
(некоторое уменьшение численности произошло, очевид-
но, за счет выделения сил на тыловые надобности и
отставших на марше). Река Адда представляла собой
сильную естественную преграду, но, учитывая значитель-
ное превосходство сил и ошибочную группировку против-
ника, Суворов, нс колеблясь, принял решение форсиро-
вать се. Сущность этого решения, выраженного в его
диспозиции от 14 (25) апреля м с некоторыми дальнейшими
изменениями, заключалась в следующем. Главный удар
был нацелен на Треццо; сюда направлялись от Сан-
Джервазио дивизии Отта и Цопфа (10 000 человек); за
ними дивизии Вукасовича (7000 человек) и Швейковского
(из корпуса Розенберга в составе 9000 человек), находив-
шиеся у Каприно. Дивизии Кейта и Фрелиха (13 000
человек) должны были атаковать предмостное укрепление
у Кассано. Авангард русского корпуса под командой
Багратиона был направлен на Лекко, где должен был
овладеть сохранившимся там мостом. Эта атака, как
можно думать, являлась в основном демонстративной, но
при удаче ее Багратион должен был спуститься по
правому берегу Адды к Треццо и способствовать перепра-
ве главных сил. Боковые авангарды Секендорфа (1500
человек) и Гогснцоллсрна (5000 человек) должны были
165
демонстрировать переправы у Лоди и Пичигетоне, куда
они и двигались.
Фактически сражение на Аддс развернулось следу-
ющим образом. Багратиону, атаковавшему с утра 15 (26)
апреля французов у Лекко, не удалось пробиться на
правый берег Адды.
Между тем 15 (26) апреля Шерер был сменен на посту
командующего Пьемонтской армией генералом Ж. Моро
(одним из наиболее способных полководцев французской
армии). Последний, разгадав группировку союзников, сде-
лал попытку исправить ошибочное решение своего пред-
шественника и начал в ночь на 16 (27) апреля стягивать
силы с флангов к участку Ваприо, Кассано. Однако
было уже слишком поздно.
В эту ночь союзники успешно навели мост у Треццо, и
с рассветом 16 (27) апреля дивизии Цопфа и Отта с тремя
казачьими полками, переброшенными сюда от Лекко,
начали переправу. Одновременно выяснилось, что у Бри-
вио правый берег почти очищен французами (в результате
начатой ими переброски), поэтому Суворов, во изменение
первоначального решения, приказал Вукасовичу и Швсй-
ковскому переправляться здесь.
Моро успел сосредоточить в районе Ваприо, Кассано
10 500 человек из состава дивизий Гренье и Виктора; части
дивизии Серюрье, занимавшей участок обороны севернее
Треццо и двигавшейся на юг, было приказано ввиду
обнаружившейся переправы союзников у Бривио вернуть-
ся обратно. Таким образом, в решающем пункте сраже-
ния, у Ваприо, Кассано, Суворов имел 24 500 человек (с
упомянутыми казачьими полками) против 10 500 человек-
французов. Он пытался охватить здесь противника силами
дивизий Огта и Цопфа с севера, одновременно сковав его
атакой Кейма и Фрелиха на Кассано, ио вследствие
тактической слабости австрийцев этот замысел не удалось
завершить, и Моро с главными силами смог отойти через
Мельцо на Милан. Однако Серюрье, сбитый с толку
противоречивыми приказаниями командующего, остано-
вился со своим отрядом и простоял более суток неподвиж-
но у Вердсрио (на пол пути между Бривио и Треццо), в
результате чего на утро 17 (28) апреля оказался окружен-
ным войсками Вукасовича и Швейковского и капитулиро-
вал.
Пленение войск Серюрье придало сражению на Адде
характер разгрома. Потери французов составляли около
7500 человек (в том числе 5000 человек пленными) и 27
орудий, тогда как союзники потеряли не более 2000
человек. Моро спешно отступил за р. Тичино, и 17 (28)
апреля войска Суворова вступили в Милан — столицу
166
Ломбардии и созданной французами I hi 'альпийской рес-
публики.
Оценивая описанные выше действия (’унорова от на-
ступления с рубежа р. Минчио до занятия Милана, следу-
ет сказать, что эти действия являются одним из наиболее
ясных и законченных образцов новой стратегии. Суворов
принял простое и в то же время единственно целесообраз-
ное решение — нанести удар противнику по кратчайшему
направлению. При этом Суворов не упускает никаких
возможностей сосредоточить большие силы для этого
удара; он выжидает прибытия Розенберга и оставляет
против гарнизонов Мантуи и Пескьеры минимальные
силы, а в дальнейшем вовсе игнорирует гарнизон Орциио-
ви (правда, очень небольшой).
Сама операция по форсированию Алды исключительно
интересна с точки зрения прежде всего тактики. Необхо-
димо подчеркнуть еще раз стремление Суворова к охвату
центральной группировки противника, которое было зало-
жено уже в самой диспозиции от 14 (25) апреля (дивизиям
Отта и Цопфа было дано направление на Горгонцоло).
Далее необходимо отметить гибкость управления Суворо-
ва войсками в ходе сражения — переброску казаков и
изменение направления удара Вукасовича и Швсйковского
(вместо Треццо на Бривио). Прямым следствием переправы
союзников у Бривио было то, что Серюрье сначала не
смог прибыть к полю сражения у Ваприо, а затем попал в
окружение (впрочем, это последнее явилось результатом
грубых ошибок самого Серюрье). Главная идея Суворо-
ва— разрезать линию противника в нескольких местах,
чтобы затем разгромить разделенные части,— была в
данных условиях совершенно правильна и принесла успех.
В то же время этим была доказана принципиальная
порочность кордонной системы.
Тактического преследования отступавших от Адды
французов не было. Войска Суворова, сражавшиеся у
Ваприо и Кассано, были слишком утомлены предшеству-
ющими маршами, переправами и боем, а войска Вукасови-
ча и Швсйковского задержались.
В Милане Суворов дал отдых своим войскам до 20
апреля (1 мая). За это время к главным силам армии
присоединились остальные войска корпуса Розенберга, а к
блокадным корпусам на Минчио подтянулись части ав-
стрийских войск, ранее остававшиеся в тыловых гарнизо-
нах.
В Милане Суворов изложил в письменном виде свой
план кампании'4 и направил его 20 апреля (1 мая) в Вену.
Основные идеи этого плана, вероятно, сложились у
Суворова еще до начала кампании, но только теперь.
167
после одержанного крупного успеха, фельдмаршал счел
возможным высказать их.
Одна часть плана относится к действиям армии самого
Суворова на Итальянском театре. В основе ее лежали
неправильные разведывательные данные, имевшиеся у
Суворова о противнике. Согласно этим сведениям, можно
было ожидать в ближайшем будущем подхода войск
Неаполитанской армии Макдональда " (который на самом
деле все еще находился в районе Неаполя), а с другой
стороны, создавалось преувеличенное представление о
потерях и расстройстве армии Моро"6.
Оценив, таким образом, Макдональда как главного
противника (что было правильно при имевшихся у Суворо-
ва данных об обстановке), Суворов решил идти навстречу
ему на правый берег По с «операционной» частью своей
армии, в которую включены были все русские войска.
Другой части армии, «осадной» (под командованием гене-
рала Края), ставилась главная задача — овладеть Мантуей,
а в дальнейшем некоторыми другими крепостями Север-
ной Италии. Против армии Моро в сторону Пьемонта и
против армии Массены в сторону Швейцарии должны
быть выдвинуты заслоны, кроме того, выделялся отряд
для осады Миланской цитадели.
Другая часть плана Суворова содержит его соображе-
ния о ведении войны в целом. Здесь Суворов выдвигал
свою прежнюю идею нанесения Франции сокрушительно! о
удара путем наступления, направленного на се жизненные
центры. Пока Суворов со своей армией выполнял задачи
первой части плана по разгрому войск Макдональда и
Моро в Италии, другие группы войск союзников —
эрцгерцога Карла, Готце и Бельгарда должны были
концентрическим наступлением, используя свое охватыва-
ющее положение, нанести поражение Швейцарской армии
Массены. Следующим этапом должно было быть совме-
стное наступление Итальянской и Тирольской армий союз-
ников через Альпы в общем направлении севернее Женев-
ского озера и далее в глубь Франции. Эта часть рассмат-
риваемого плана Суворова представляет убедительное
доказательство, что Суворов с самого начала кампании
1799 г. стоял на позициях новых стратегических принци-
пов, которые он выдвигал и развивал ранее.
Ответ на свои предложения Суворов получил только
около середины мая (ст. ст.) в рескрипте австрийского
императора от 2 (13) мая. В этом рескрипте основная
мысль плана Суворова отвергалась в резкой форме.
Развитие наступательных действий на правом берегу По
по-прежнему не разрешалось и лишь в виде уступки
Суворову позволялось «овладеть какой-нибудь из крепо-
168
i icii, лежащих на правом берегу По в недальнем от нее
расстоянии»57. Это звучало как издевательство, ибо Суво-
ров намеревался наступать южнее По с целью встретить и
разбить Макдональда, а нс ради овладения какой-либо
крепостью. Стратегия Суворова была непонятна австрий-
цам и шла вразрез с их корыстными политическими
планами.
Фактически Суворов начал выполнять свой план, не
ожидая реакции на него из Вены. 20 апреля (1 мая) он
двинул свои главные силы на правый (южный) берег По,
нарушив тем самым венскую инструкцию'34.
Однако развить намеченные действия южнее По Суво-
рову не пришлось, ибо, пока происходила переправа его
войск, становилось ясным, что Макдональд не так близко,
как предполагалось. Несколько позднее были получены
сведения и о положении Моро. Последний, очистив
полностью левый берег По, сосредоточил свою армию на
прочной позиции в углу, образуемом слиянием рек По и
Танаро между крепостями Валенца и Алессандрия, где он
смог привести в порядок свои войска59.
Нс имея вполне достоверных сведений о Макдональде
и в то же время ясно видя трудность нанесения удара
Моро (последний мог легко ускользнуть), Суворов оказал-
ся в крайне затруднительном положении в отношении
выбора цели действий*0. До полного выяснения обстанов-
ки он решил занять с главными силами центральное
положение между французскими армиями на обоих бере-
гах По, в районе Тортона-Павия, с тем чтобы в зависимо-
сти от получаемых разведывательных данных действовать
против Моро или Макдональда. В этом положении Суво-
ров оставался до 5 (16) мая, после чего переправился
обратно на левый берег По в связи с возросшей активно-
стью французских войск со стороны Швейцарии. Суворов
обратился к населению с воззваниями, призывавшими
поднять оружие против завоевателей-французов, что при-
вело к восстанию, принявшему вскоре широкие раз-
меры.
Между тем Моро, испытывавший большие трудности
вследствие народного восстания в тылу, отступил и ушел
в Генуэзскую Ривьеру.
Теперь Суворов наметил следующий план действий,
изложенный им в заметках, составленных, по-видимому,
несколько позднее61. Он решил двинуть свои главные
силы на Турин (столицу Пьемонта). Овладением Турина
завершалось выполнение политической задачи —
освобождения Северной Италии. Затем Суворов намере-
вался двигаться через Чеву к побережью Генуэзского
залива, тем самым отрезав армию Моро от Франции.
169
«Французская армия найдет здесь Фуркулы Каудип-
скис»*.— заканчивает Суворов указанные заметки.
12 (23) мая главные силы Суворова выступили из
района Кандии (приблизительно в 50 км юго-западнее
Милана) и уже 15 (26) мая овладели Турином. 20 (31) мая
Суворов в соответствии со своим замыслом двинул аван-
гарды на Чеву с последующей задачей выйти к побе-
режью. Однако довести этот маневр до конца Суворову не
пришлось.
Причиной этого были прежде всего сведения об
усилении противника в Генуэзской Ривьере и Савойе и о
возможных активных намерениях французов62. Суворов
со своими главными силами находился теперь в самом
конце ссвсронтальянского коридора. С севера над его
коммуникациями висела армия Массены, а с юга ощуща-
лась хотя и очень неопределенная, но серьезная угроза со
стороны Макдональда. Эти условия обязывали Суворова к
осторожности, которую он действительно проявил в дан-
ный момент и которая вполне себя оправдала.
Другой причиной изменения намерений Суворова было,
очевидно, давление со стороны австрийского верховного
главнокомандования. На пути к Турину и в Турине
Суворовым были получены рескрипты австрийского импе-
ратора от 2 (13) (уже упомянутый) и от 10 (21) мая. Оба
они категорически требовали от Суворова обратить все
усилия на овладение остававшимися у него в тылу
крепостями (в первую очередь Мантуей), а свободные от
осад войска использовать для прикрытия осад. Второй из
рескриптов содержа.! оскорби тельный для Суворова выго-
вор за нарушение прежних указаний об ограничении
действий левым берегом По.
Движение в Генуэзскую Ривьеру было бы открытым и
грубым нарушением приказов верховного командования.
Так как обстановка, как было сказано, давала Суворову
основания сомневаться в успешном завершении намечен-
ного маневра, то ин решил на этот раз не идти вразрез с
приказами австрийского императора. 24 мая (4 июня) он,
продолжая с главными силами оставаться в районе Тури-
на, остановил движение своих авангардов, затем отвел их
к Кераско и Асти и в таком расположении решил
выжидать уточнения данных о противнике.
Отметим, что рескриптом от 2 (13) мая Франц подчинял
Суворову войска Бельгарда (бывшую Тирольскую армию),
которые отчасти были двинуты в Северную Италию и в
* Фуркулы Каудинскне— ущелье в Апеннинах, где в 321 г. до н. э.
римская армия была окружена самнит я нами и вынуждена капитулиро-
вать.
170
конце мая (ст. ст.) в числе 8200 человек прибыли в район
Алессандрии. Остальные войска Белылрда были исполь-
зованы на образование заслонов со стороны Швейцарии
(на это Суворов имел разрешение австрийского императо-
ра еще раньше).
Таким образом, складывалась обстановка, в которой
развернулись события центрального этапа Итальянской
кампании — июньской операции Суворова против Макдо-
нальда и Моро.
Оценивая действия Суворова во втором периоде Италь-
янской кампании, нужно констатировать, что ему не
удалось за это время нанести удар живой силе противни-
ка. Виной тому была находившаяся в руках австрийцев
разведывательная служба, которая дезориентировав фельд-
маршала неверными сведениями о Макдональде, не смогла
осветить достаточно верно действия Моро, и, конечно,
жесткая опека, учиняемая над ним австрийцами при
фактическом попустительстве Павла I.
Обстановка к концу этого периода, т. е. к концу мая
(ст. ст.), начала приобретать новый, неблагоприятный для
армии Суворова характер.
Каково было теперь фактическое положение противни-
ков Суворова, о которых после сражения на Адде фельд-
маршал имел большей частью недостаточные сведения?
Моро в третьей декаде мая (ст. ст.) сосредоточился в
Генуэзской Ривьере (большая часть сил — в районе Ге-
нуи), численность его армии составляла около 26 000
человек. Макдональд выступил со своими войсками из
Неаполя только 26 апреля (7 мая) и к 14 (25)—18 (29) мая
прибыл в район Флоренция — Лукка. Численность его
армии была около 29 000 человек0-.
Теперь французы имели возможность соединить свои
армии в Генуэзской Ривьере, но дорога туда из Тосканы
была тяжелой, а в продовольственном отношении Ривьера
была очень истощена. Поэтому командующие франц\з-
скими армиями разработали другой, более сложный, но
более активный план действий. По этому плану армия
Макдональда должна была, перейдя Апеннины, сначала
наступать в направлении на Болонью—Модену, создав
угрозу сообщениям союзников и их осадному корпусу у
Мантуи, затем повернуть на запад и двигаться вдоль
правого берега По. Моро должен был начать наступление
несколько позже и двигаться в направлении на Тортону,
где был намечен пункт соединения обеих французских
армий и где французы рассчитывали захватить в клещи и
разгромить находившиеся там силы союзников. Главная
роль назначалась Макдональду; Моро наносил вспомога-
тельный и отвлекающий удар. Поэтому для усиления
171
Макдональда Моро выделял дивизию Виктора (6700 чело-
век), направив ее на соединение с Макдональдом по
долине р. Таро, а для связи между армиями был назначен
отряд Лапоипа (3300 человек), направленный по долине
Треббии64 Заметим, что избранное решение имело шансы
на успех, если бы против Моро и Макдональда оказался
не Суворов, а какой-либо заурядный генерал. В соответ-
ствии с планом Макдональд начал наступление 29 мая (9
июня), а Моро должен был начать движение 6 (17) нюня65
К моменту выступления Макдональда из Флоренции и
Лукки войска Итальянской армии Суворова находились в
следующем расположении. Главные силы под командова-
нием самого фельдмаршала (21 700 человек) были у
Турина, дивизии Вукасовича (4600 человек) и Фрелиха
(3300 человек) выдвинуты: первая — к Кераско, вторая — к
Асти. Осадный корпус Края (15 300 человек) стоял у
Мантуи; от него на правый берег По к Модене и Урбано
для наблюдения за французами с юга были выдвинуты
отряды Гогенцоллерна и Кленау (9000 человек). На этом
же направлении у Реджио находилась дивизия Отта (7400
человек). Третья крупная группа союзных войск под
общим командованием Бельгарда (18 600 человек) располо-
жилась в районе Алессандрия, Акви, Тортона, Нови. Со
стороны Швейцарии были выставлены заслоны общей
численностью около 16 000 человек под командованием
Гаддика66. Таким образом, на первый взгляд войска
Суворова были разбросаны, но если исключить заслоны
против Швейцарии, то расположение сил позволяло Суво-
рову в любой момент стянуть большую часть их в кулак
за два-три перехода в любой угрожающий район.
Указанные выше дошедшие до Суворова малодосто-
верные сведения об усилении противника в Генуэзской
Ривьере (они были следствием производимой Моро демон-
страции) заставили все же Суворова насторожиться. Пер-
вое время — с 24 мая (4 июня) до 29 мая (9 июня) —
Суворов считал одинаково вероятным действия францу-
зов в направлении на Турин и в направлении на Гортону —
Алессандрию. Поэтому он и расположил свои авангар-
ды— Вукасовича и Фрелиха — так, чтобы они могли «под-
ручными быть к Турину и Алессандрии» (как выразился
Суворов в донесении Павлу).
Между тем постепенно начинали накапливаться сведе-
ния об усилении активности противника со стороны
Южной Италии; имелись данные о намерении французов
двинуть колонну из Ривьеры на соединение с Макдональ-
дом6 . Суворов правильно оценил эти сведения как досто-
верные и, учитывая, что для французов направление на
Алессандрию или Тортону является более коротким и
172
более выгодным, чем на Турин, при ня i 29 мая <9 июня)
решение на сосредоточение к Алессандрии.
С этой целью сам Суворов 30 мая (10 июня) с русскими
войсками (исключая два казачьих полка), находившимися
в составе главных сил, и одним австрийским кавалерий-
ским полком двинулся от Турина к Алессандрии, присо-
единив к себе по пути расположенную в Асти дивизию
Фрелиха. Туда же должны были двигаться дивизии Отга и
Вукасовича и, наконец, отряд Гогенцоллерна (входивший в
состав корпуса Края), оставив в районе Пармы один
батальон и четыре эскадрона68. Оставшаяся у Турина
часть главных сил (под общим командованием Кейма)
должна была продолжать осаду Туринской цитадели и
наблюдать за выходами из горных ущелий со стороны
Савойи и Дофинэ. Краю Суворов предписал направить от
Мантуи к Алессандрии всю кавалерию, которую Край мог
отделить от своего корпуса69.
Утром 30 мая (10 июня) Суворов выступил со своими
войсками из Турина и в 2 часа дня 1(12) июня подошел к
Алессандрии, преодолев около 100 км за немногим более
двух суток. Вукасович к этому времени дошел до Асти,
Отт, оставив небольшой арьергард Княжевича в Парме,
находился на пути к Алессандрии к западу от Пьяченцы70.
Таким образом, I (12) июня в районе Асти —
Алессандрия — Тортона Суворов имел около 37 500 чело-
век, а если к этому добавить подходившие войска Отта, то
43 500 человек7'.
Суворов полагал довести численность до 50 000 чело-
век, рассчитывая на присоединение Гогенцоллерна и за-
требованных от Края подкреплений; была даже составле-
на схема общего боевого порядка, включавшего и эти
последние войска. Но ожидавшиеся части корпуса Края
не прибыли. Вместо них несколькими днями позднее
(вероятно, 5 (16) июня) Суворов получил присланную
Краем в ответ на его приказ копию предписания гофкригс-
рата Краю от 24 мая (4 июня), категорически запрещав-
шего отделять от своих войск до падения Мантуи «хотя
бы одного человека»7'. Это обстоятельство в сильнейшей
мере подрывало основы стратегического замысла Суворо-
ва.
Сосредоточившись в меру возможности, Суворов ожи-
дал у Алессандрии выяснения намерений противника.
Очевидно, он считал наиболее вероятным предвари тельное
соединение французских армий в Генуэзской Ривьере,
откуда кратчайшее направление для наступления вело на
Алессандрию. В действительности, как было показано,
Моро и Макдональд приняли более смелый, но и более
рискованный план. 29 мая (9 нюня) Макдональд выступил
173
со своей армией из района Флоренция — Лукка, перевалил
несколькими колоннами Апеннины и 1 (12) июня атаковал
втрое превосходящими силами отряд Гогснцоллсрна у
Модены. Этот австрийский генерал, который остался там,
выполняя приказания своего непосредственного начальни-
ка Края и ослушавшись приказаний старшего начальни-
ка— Суворова, оказался наголову разбитым, потерял око-
ло 50% состава отряда и в беспорядке отступил за р. По у
Сан-Бенедетто, уничтожив за собой имевшийся там мост,
Кленау от Сант-Урбано отступил в направлении на Ферра-
ру. Продолжая выполнение плана, Макдональд повернул
под прямым углом на запад и пошел через Парму —
Пьяченцу на Тортону. На пути он соединился с высланной
Моро дивизией Виктора. У Модены были временно
оставлены дивизии Монришара и Оливье с задачей демон-
стрировать против Края, а затем присоединиться к
армии71.
2 (13) июня вечером Суворов получил первое сообще-
ние о бос при Модене74. Основываясь на нем, Суворов,
как видно из его документов 7', оценил силы Макдональда
до 30 000 человек и считал наиболее вероятным направле-
нием его дальнейшего наступления направление на Ман-
тую. Решение Суворова было выражено в диспозиции,
составленной им в тот же день, 2 (13) июня: «Я принял
намерение с частью вверенных мне войск идти через
Пьяченцу в Парму, дабы, соединясь с ген. Оттом,
1\ генцоллерном и Кленау и что можно будет собрать войск
ген. Края, встретить неприятеля и его разбить»76. Краю
было приказано усилить Гогснцоллерна и Кленау двумя
батальонами и послать навстречу Суворову «все ненужное
для блокады Мантуи [войско], особенно же кирасирский
полк Каваньяка»77. Суворов оставил из имевшихся у него
в районе Алессандрия — Тортона 37 500 человек сильный
заслон — 15 000 человек под командованием Бельгарда
против армии Моро и с остальными силами, в которые
были включены все русские войска (14 500 человек),
двинулся 4 (15) июня вечером навстречу Макдональду.
Суворов рассчитывал присоединить кроме дивизии Отта
(около 6000 человек) по крайней мере 6000 — 7000 человек
от Края, а может быть, и больше, учитывая возможность
включения в это число авангардов Гогенцоллерна и
Кленау. Если бы этот расчет оправдался, фельдмаршал
имел бы при встрече с Макдональдом до 35 000 человек,
т. е. по данным, которыми располагал Суворов о против-
нике, ощутимый перевес в общей численности, усиленный
превосходством в кавалерии и артиллерии.
Фактически все распоряжения Суворова, относившиеся
к войскам Края, оказались невыполненными. Край не
174
только не направил к Суворову вторично затребованных
от него подкреплений, но даже задержал уже двинутый к
Пьяченце Вюртембергский драгунский полк™. Что касает-
ся Гогенцоллерна и Кленау, то, если бы у них и были
практические возможности соединиться с Суворовым, л и
возможности, разумеется, нс были бы использованы в
связи с упомянутым предписанием гофкригерата Краю от
24 мая (4 июня).
Численность главных сил Суворова несколько умень-
шилась за счет выделения одного батальона в качестве
бокового авангарда, другого — для прикрытия переправы
через По (меры необходимые) и задержки по неизвестным
причинам трех батальонов Чубарова в районе расквартиро-
вания близ Алессандрии79. Уменьшение составило около
2500 человек; таким образом, фельдмаршал фактически
имел в наличии для сражения около 20 000 человек, а с
силами Отта — 26 000 человек. Столь резкое снижение
численности сил Суворова сравнительно с его замыслом
лежит на ответственности австрийцев.
В составе войск Суворова (включая дивизию Отта, но
исключая Вюртембергский драгунский полк) было около
21 000 человек пехоты, 3500 человек австрийской кавале-
рии и 1600 казаков. Русских войск у Суворова было около
12 500 человек.
Численность войск Макдональда в середине .мая (ст.
ст.) составляла 35 700 человек, в том числе около 3500 че-
ловек кавалерииК рассматриваемому времени она
должна была уменьшиться вследствие убыли на маршах
и потерь в бою при Модене. Вероятно, она нс превышала
34 000—35 000 человек.
Армии противников двигались по шоссе Алессандрия —
Модена навстречу друг другу: союзники — с запада, фран-
цузы— с востока. Оба командующих армиями спешили.
Макдональд должен был соединиться в назначенное время
с войсками Моро у Тортоны. Суворов считал наиболее
вероятным, что Макдональд намеревается переправиться
через По севернее Пармы, чтобы идти к Мантуе, поэтому
стремился прибыть в район Пармы возможно быстрее.
Предусматривая и тот вариант, которого Макдональд
держался фактически (движение на соединение с Моро),
Суворов считал нужным отдалить пункт своего столкнове-
ния с Макдональдом от пункта соединения французских
армий. Сражение произошло в районе западнее Пьяченцы,
на рубежах рек Тидоне и Треббин, вблизи от впадения
этих рек в По, и продолжалось три дня — с 6(17) по 8(19)
июня. Обоюдное стремление русского и французского
полководцев ускорить марш привело к растяжке походных
колонн обеих армий. Поэтому силы сторон вводились в
175
бой нс сразу, и соотношение их в ходе сражения несколь-
ко раз менялось, что показано в табл. 3.
Таблица 3
Численность и соотношение сил сторон в сражении
при Гидоне 6(17)—8(19) июня 1799 г.*
Момент Численность, человек
боя --- — .. - —..
войск союзников франту зеккх
войск
Соотношение
союз- фран-
мккн цузы
Утро 6000 (авангард Огга)
6(17) 6
19 000 (без дивизий Ватрс- 1:3,2
на, Монришара и Оливье)
Около 9500 (с присоединением —”— 1:2,0
10.00 6(17) 6 войск Даллера)
Около 16.00 6(17) 6 14 500 (с присоединением —”— авангарда Багратиона) 1:1.3
Утро 7(18).6 26 000 (с присоединением 23 500 (с присоединением главных сил) дивизии Ватрсна) 1:0.9
Вечер 7(18).6 —*'— 34 500 (с присоединением 1:1,33 дивизий Монришара и Оливье)
8(19)6 27 000 (с присоединением —”— 1:1,28 Вюртембергского драгун- ского полка)
* 1ябяица составлена ihj: Молюмми Д. А. История войны 1799 года между Россией и
Францией и цлретэование императора Павла I, т. I. СПб.. 1857. с. 524< 526, 528t 531—536 к г, 3.
СПб.. ПИ7. с. 287, 292. Уменьшение численного состава а коде сражения из-за потерь не учтено.
Местность, на которой развернулось сражение, не
благоприятствовала Суворову: равнина была перерезана
виноградниками, изгородями, каналами и канавами. Это
было выгодно французам, чья тактика покоилась на
широком применении рассыпного строя. С другой сторо-
ны, использование кавалерии и артиллерии, в которых
союзники имели перевес, на данной местности было
затруднено. Относительно рек Тидоне и Треббии необхо-
димо отмстить, что они почти пересохли и серьезными
преградами для войск не являлись.
Еще 5(16) июня войска Отта завязали у Пьяченцы бой
с головными частями дивизии Виктора — авангардом ар-
мии Макдональдам. В ночь с 5(16) на 6(17) Суворов
получил донесение об этом бое. Отту было приказано
держаться на рубеже р. Тидоне; войска главных сил были
подняты до рассвета и форсированным маршем двинуты в
176
направлении на Пьяченцу, Отт под давлением превосходя-
щих сил противника (четыре дивизии) был вынужден
отойти на новую позицию в 3—4 км к западу от р. Тидоне
и здесь, получив первые подкрепления (австрийский аван-
гард, двигавшийся в голове колонны главных сил), возоб-
новил сопротивление. Австрийцы держались стойко, фран-
цузы развертывали свои силы медленно; их тактика, как
правило, не приводила к результатам быстро.
К 15 часам французы полностью развернулись и,
охватывая оба фланга австрийцев, перешли в решитель-
ную атаку. В этот момент на поле сражения появился
Суворов с четырьмя казачьими и двумя драгунскими
полками, с которыми он опередил свою пехоту. Послед-
няя же шла к полю боя, несмотря на палящий зной, почти
бегом: не обращая внимания на огромное количество
отставших, Суворов несколько раз приказывал ускорить
марш. Первые эшелоны главных сил сделали с вечера
4(15) до утра — середины дня 6(17) июня, за 36—40 часов,
около 85 км.
Сразу сориентировавшись, Суворов бросил свою кон-
ницу на открытые фланги противника, что заставило
французов остановиться. Подошедшие около 16 часов
шесть русских батальонов Суворов направляет также
против флангов французских войск; в то же время и
австрийской пехоте приказано контратаковать. Моральное
воздействие неожиданного перехода союзников в контр-
атаку и верное нацеливание ударов привели к тому, что
французы, несмотря на свой все еще значительный пере-
вес, отступили за р. Тидоне, а ночью еще дальше к
Треббин, оставив в руках союзников 400 человек
пленных.
Бой 6(17) июня заложил моральные предпосылки буду-
щего успеха. Столкновение главных сил должно было
произойти на следующий день. К утру этого дня Суворов,
подтянув все свои силы, получил временный перевес над
Макдональдом, у которого дивизии Монришара и Оливье
еще находились на марше.
В ночь с 6(17) на 7(18) июня Суворов разработал свою
диспозицию к предстоящему сражению. Глубокий и со-
вершенно новый для своего времени замысел Суворова
заключался в том, чтобы, сосредоточив на правом фланге
почти 73 своих сил, нанести этим флангом удар, который
должен был опрокинуть противника, отбросить его к
р. По и отрезать пути отступления. Суворов предусматри-
вал и тот случай, когда противник отойдет, ускользнув от
охвата; поэтому он в диспозиции указал и задачи войскам
на преследование до рубежа р. Нура (более 20 км от
р. Тидоне).
177
Макдональд принял решение обороняться, ожидая
подхода Оливье и Монришара. Кроме того, Макдональд
рассчитывал на подход к полю сражения с тыла и правого
фланга Суворова на следующий день войск Моро и
колонны Лапоипа, поэтому он назначил свою атаку на
8(19) июня. Из имевшихся у него пяти дивизий две
находились на левом берегу Треббии (Сальм — у Сан-
Николо, Домбровский — у Казалиджио), две (Виктора и
Рюска) в центре на нравом берегу Треббии и одна
(Ватрена) была оставлена в резерве в Пьяченце.
Суворов с авангардом Багратиона, дивизией Швейков*
ского, двумя кавалерийскими и двумя казачьими полками
атаковал у Казалиджио дивизию Домбровского, которая
была поддержана дивизией Виктора и частью дивизии
Рюска. Французы, таким образом, получили здесь доволь-
но крупный перевес (примерно 12 000—13 000 человек
против 8500 человек союзников). Ввод в бой резерва
Фрелиха (около 6000 человек), который по диспозиции
должен был находиться за правым крылом, сразу изменил
бы соотношение сил в пользу Суворова и, очевидно, дал
бы решение всего сражения на правом фланге (как и было
намечено).
Однако генерал Мелас * (по диспозиции командовав-
ший центром и левым крылом) распорядился дивизией
Фрелиха (австрийской) по своему усмотрению: опасаясь за
левое крыло, где была австрийская дивизия Отта, он
притянул Фрелиха к указанному крылу. Грубейшее нару-
шение боевого приказа и всего замысла командующего
армией сделалось возможным потому, что австрийские
генералы выполняли требования своего австрийского ко-
мандования, игнорируя при этом Суворова, что было
следствием организованного из Вены умышленного проти-
водействия Суворову.
В результате диспозиция Суворова оказалась как бы
перевернутой наизнанку: решающий перевес оказался на
левом фланге, где было около 12 0(Ю человек, а Суворов
на правом фланге должен был бороться с превосходящим
противником. Личное присутствие и энергия Суворова,
доблестные штыковые атаки русской пехоты принесли все
же успех в неравном бою у Казалиджио, Но Мелас,
наступая очень медленно, начал бой только в 17 часов, и,
когда наконец он опрокинул Сальма за Треббию, на
правом берегу этой реки уже появились подошедшие
свежие войска дивизии Оливье. Ферстер, который в
* Мелас — командующий всеми австрийскими войсками, входившими
в состав итальянской армии союзников.
178
центре имел против себя уступающую в численности
половину дивизии Рюска. также не развил успех, первона-
чально одержанный им при Граньяно.
К вечеру французы были только отброшены за Трсб-
бию, но не разбиты, а между тем к полю сражения
подошли войска Монришара и Оливье, что дало Макдо-
нальду перевес на 1/3; кроме того, у него оставалась еще
не использованная дивизия Ватрена. Войска противников
заночевали на поле сражения, разделенные Треббией, при
этом отдельные боевые столкновения продолжались и
ночью.
В своей диспозиции на 8(19) июня*: Суворов воспроиз-
вел в общих чертах тактический замысел предыдущего
дня. В новой диспозиции было совершенно четко приказа-
но «послать тотчас» дивизию Фрелиха и кавалерийский
резерв Лихтенштейна в составе 10 эскадронов с левого
фланга к дивизии Ферстера. В остальном колоннам были
поставлены те же задачи, что и в диспозиции на 7(18)
июня. Мысль поместить кавалерийский резерв в центре,
откуда он мог оказать поддержку и правофланговой и
левофланговой группировкам, как показал ход боя, была
совершенно правильной.
Макдональд 8(19) июня решил атаковать. При этом он
намеревался сам охватить правое крыло союзников. По-
этому он образовал две сильные группировки на флангах.
На левом он сосредоточил три дивизии; Виктор и Рюска
должны были атаковать группу Багратиона и Швейковско-
го с фронта, а Домбровский обойти ее с юга. На левом
фланге на австрийцев наступали также три дивизии-
Оливье и Сальма с фронта, а Ватрена в обход между
р. По и дорогой. Дивизия Монришара была направлена
против Ферстера на Граньяно.
Если бы диспозиция Суворова была выполнена в этот
день, то на участке Казалиджио — Граньяно сосредо-
точилось бы около 21 000 человек союзников против
20 000—21000 человек французов. При перевесе в кон-
нице и артиллерии и личном присутствии Суворова
этот бой был бы, очевидно, выигран союзниками. Правда,
Мелас на левом фланге с 6000 человек был бы одновре-
менно разбит находившимися против него 14 000 человек
французов, но это имело бы второстепенное значение по
сравнению с успехом на решающем участке.
Однако Мелас и на этот раз сорвал замысел Суворова:
он опять оставил при себе дивизию Фрелиха (6000 человек)
и направил к Ферстеру только 10 эскадронов Лихтенштей-
на. В результате силы союзников оказались равномерно
распределенными и всюду слабее противопоставленных
сил противника.
179
Бой начался, как и накануне, поздно: сказывалось
утомление предшествующих двух дней. Когда союз-
ные войска намеревались двинуться вперед (в 11-м ча-
су), французы перешли через Треббию и атаковали их
сами.
Сражение, как и накануне, распалось на три боя:
восточнее Казалиджио, восточнее Граньяно и у Сап-
Николо. В первом из названных пунктов Суворов по-
прежнему с войсками Багратиона и Швейковского, двумя
казачьими и двумя кавалерийскими полками (8500 человек,
не учитывая потерь) сражался теперь против 15 000
человек французов. Обход Домбровского Суворов отпари-
ровал, выдвинув против него Багратиона с его батальона-
ми и конницей; войска Домбровского были разгромлены.
Однако пяти батальонам Швейковского (2500—3000 чело-
век) пришлось сражаться против 11 000—12 000 человек
дивизий Виктора и Рюска. Охваченные справа войска
Швейковского стали медленно отходить назад. Этот
момент был наиболее критическим за все три дня.
Суворов поскакал к дивизии Швейковского и своим
появлением остановил отступление; затем он отправился к
войскам Багратиона (уже покончившим с Домбровским) и
лично повел их в атаку. Этот удар, нанесенный во фланг и
тыл охватывавшим Швейковского францу зам, решил исход
боя здесь в пользу русских; войска Виктора и Рюска
отошли на правый берег Треббин.
В цен гре дивизия Монришара атаковала дивизию Фер-
стера. В этот момент к Ферстеру слева подходил на
поддержку Лихтенштейн со своей конницей. Здесь сказа-
лись недочеты французской тактики. Французы наступа-
ли, как обычно, имея впереди густую цепь стрелков;
Лихтенштейн, правильно оценив положение, ударил в
правый фланг цепи. (Одновременно русская пехота атако-
вала с фронта в штыки; французская цепь обратилась в
бегство, смяла следовавшие за пей колонны, и вся
дивизия Монришара была в беспорядке опрокинута за
Треббию.
На левом фланге Мелас, хотя уступал французам в
численности немного (приблизительно 12 000 против 14 000
человек), считал свое положение критическим. Он собрал
военный совет из австрийских генералов, который поста-
новил отказаться от предписанного диспозицией наступле-
ния и действовать только оборонительно8Э. Дивизии Саль-
ма и Оливье атаковали австрийцев с фронта очень энер-
гично и сильно потеснили их.
Однако в эго время Лихтенштейн со своей конницей,
опрокинув (совместно с Ферстером) Монришара, повернул
обратно и ударил во фланг наступавшей вдоль шоссе
180
дивизии Оливье. Оливье был отброшен, л ih кд за ним
отступили Сальм и Ватрен.
Заметим, что эффективности атак австрийской । очни-
цы в этот день способствовала местность. Бой npoik ходил
непосредственно на берегу Треббии. Широкое, до 1000
шагов, песчаное ложе обмелевшей реки почти обнажилось
и представляло удобное для действий конницы простран-
ство.
К исходу дня французы были везде отброшены за
Треббию, с наступлением темноты бой прекратился. Суво-
ров намеревался продолжать бой. «Завтра дадим четвер-
тый урок Макдональду»,— сказал он своим генералам.
Однако Макдональд нс решился на продолжение боя, его
войска были сломлены морально. Потери французов были
огромны и значительно превосходили потери союзных
войск, вследствие чего численный перевес был уже на
стороне последних. Макдональд понял невозможность
продолжать сражение и в ночь на 9(20) июня принял
решение отступить.
Отход французов был обнаружен только на рассвете.
Суворов немедленно начал энергичное преследование,
подошедшие свежие батальоны Чубарова теперь состави-
ли русский авангард. Им удалось на р. Нуре настигнуть
арьергард колонны Виктора и при содействии главных сил
пленить целую полубригаду. Возможно, результаты прес-
ледования были бы значительно большими, если бы нс
вялость австрийцев, которые дали преследуемой ими
колонне французов спокойно уйти.
Преследование велось два дня (9(20) и 10(21) июня) до
рубежа р. Адды. После этого Суворов вернулся с главны-
ми силами к Алессандрии.
В конечном итоге потери армии Макдональда за три
дня боев и в результате преследования составляли от
16 000 до 18 000 человек; из них более 12 000 человек
пленных. Прибавив сюда около 3000 убитых, получим, что
безвозвратные потери французов достигали 15 000 чело-
век. Союзниками было взято шесть орудий; большую
часть обоза Макдональду пришлось уничтожить или бро-
сить, Остатки его армии были деморализованы и на
какое-то время почти утратили боеспособность. Потери
союзников, по донесениям Суворова русскому и австрий-
скому императорам, составляли 934 человека убитых, до
4000 человек раненых и около 500 человек пропавших без
вести м.
Трсхдневнос сражение на Тидоне — Треббии является
наиболее важным моментом в деятельности Суворова как
тактика. Значение его определяется прежде всего тем, что
это было одно из самых крупных сражений, данных
1*1
Суворовым; при этом противником его были лучшие в
Западной Европе войска и на их стороне был крупный
численный перевес» умноженный слабостью австрийцев и
условиями местности. Треббия наряду со Швейцарским
походом явилась наиболее ответственной проверкой всей
тактической системы Суворова» а вместе с тем и его
системы воспитания и обучения войск.
Испытание было блестяще выдержано русскими суво-
ровскими войсками. Два дня на правом флаше у Казалид-
жио они боролись против сил превосходящего противника
и победили. Они показали и стремительность штыковых
атак, и непоколебимую стойкость в тяжелых огневых
боях с французскими стрелками, и способность к гибкому
маневрированию на поле боя (контрманевр Багратиона
против Домбровского 8(19) июня). Треббия неопровержи-
мо доказала верность главной тактической идеи Суворо-
ва— использования пехоты в основном для нанесения
штыкового удара, но в сочетании с разумным использова-
нием огня. Как выяснилось, сами по себе тактические
формы (развернутый строй у Суворова и цепь-колонна у
французов) имели подчиненное значение по сравнению с
сущностью способа ведения боя. Французы, в известной
мерс злоупотреблявшие стрелковым боем, оказались по-
бежденными.
Заметим, что в некоторые моменты и австрийские
войска сражались очень хорошо (стойкая оборона 6(17)
июня, кавалерийские атаки 8(19) июня). Очевидно, и они
усвоили в какой-то мере дух суворовской тактики, кото-
рую фельдмаршал настойчиво внедрял в них, начиная со
своего прибытия в армию. Противоположным было пове-
дение их командования, осторожность которого перешла в
трусость и преступное неповиновение командующему
армией.
Значение Треббин определяется, далее, тем, что в этом
сражении Суворов впервые в новой военной истории
выдвинул идею сосредоточения сил на направлении глав-
ного удара (диспозиция на 7(18) июня). Эта идея была
реализована не полностью из-за саботажа се Меласом.
Однако се влияние на ход боя сказалось положительно.
Французы, почувствовав сильное давление на свой левый
фланг, отчасти уже 7(18), а еще более 8(19) июня
сосредоточили там большую часть сил; этим открылась
возможность для союзников одержать успех на остальном
участке фронта. Правда, 7(18) июня Мелас почти не
использовал эту возможность, но 8(19) поражение Монри-
шара и Оливье окончательно надломило французов.
Отметим другие характерные черты суворовского
военного искусства, проявившиеся в сражении на Тидо-
182
нс — Треббин. Из них прежде всего нужно указать на
исключительное внимание, уделенное Суворовым мораль*
ным факторам. С одной стороны, оно проявилось и в
наставлениях в приказах с целью ободрить войска, и в
личном появлении перед войсками в критический момент,
с другой стороны, в настойчивом стремлении захватить
инициативу и исключить всякую мысль об отступлении.
Именно в этом следует искать в первую очередь
объяснение того, что Суворов не отдал Отту приказа в
ночь на 6(17) июня отступить перед превосходящими
силами. Для Суворова было важно в самом начале боя
показать и своим войскам, и противнику бесповоротную
решимость не уступать врагу в любых условиях.
Существенными являются вопросы использования Су-
воровым конницы и артиллерии. Как видно из диспозиции
на 7(18) июня, у Суворова была идея применить конницу
массированно на своем правом фланге. В процессе анализа
боя влияние этой конной массы трудно заметить. Совер-
шенно ясно, что здесь сказались условия местности,
отчасти заставившие конницу распылиться. Сам Суворов,
очевидно, учел эти условия, ибо он уже с утра 7(18) июня
передал один казачий полк в колонну Ферстера. На
следующий день он придал кавалеры некий резерв Лихтен-
штейна той же (центральной) колонне. Этот небольшой (10
эскадронов) кавалерийский отряд сыграл исключительно
важную роль в сражении. Увеличение его состава, вероят-
но, только стеснило бы Лихтенштейна. Заметим, что
использование небольшой колонной группы в промежутке
между основными группами является старой тактической
идеей Суворова (Рымник).
Полевую артиллерию Суворов использовал рассредо-
точение. Крупная батарея полевой артиллерии (даже
только 15 — 20 орудий) на данной местности оказалась бы
почти лишенной подвижности и в условиях наступательно-
го боя неизбежно отстала бы от боевых порядков. В
диспозиции на 7(18) июня на полях документа было
показано распределение части русской полевой артилле-
рии; она была роздана группами по 2—4 орудия по
дивизиям85. В бою 8(19) июня орудия полевой артиллерии
сводились в батареи по 5—8 орудий, кроме того, был
создан артиллерийский резерв — до 15 орудий*6. Таким
образом, полевая артиллерия, как и полковая, действовала
совместно с пехотными частями. Очевидно, артиллерия
нередко принимала на себя главную роль в огневом бою.
удерживала французских стрелков на большой дистанции
от своей пехоты и наносила противнику значительные
потери. Слабая французская артиллерия не могла обеспе-
чить своим войскам достаточной поддержки.
183
Такое использование артиллерии было хотя и вынуж-
денным, но достаточно целесообразным, чтобы реализо-
вать крупный перевес, которым располагали союзники в
данном роде войск. В ходе затяжных огневых состязаний,
которыми характеризовались бои 7(18) и 8(19) июня,
потери, наносимые артиллерийским огнем, хотя и посте-
пенно, но ощутимо истощали французские войска.
В целом Трсббия явилась одним из высочайших дости-
жений полководческого искусства Суворова. Это достиже-
ние могло быть еще более законченным, если бы замысел
Суворова не оказался дважды сорванным австрийцами.
Достигнутый Суворовым успех представляется еще более
поразительным, когда учтем, что ему пришлось бороться
не только с врагом, но и с противодействием со стороны
своих союзников.
6(17) июня Моро двинулся через Апеннины с 14 000
человек (около 2000 человек им было оставлено для
прикрытия тыла) в общем направлении на Алессандрию.
Не зная о движении Суворова к Треббии, Моро наступал
медленно, стремясь лишь привлечь к себе внимание
союзников. 9(20) июня у Кассино— Гросса он столкнулся
с войсками Бельгарда; последний, не собрав вовремя всего
своего корпуса к полю боя, понес чувствительное пораже-
ние, после которого отступил за Бормиду87. Однако это нс
могло изменить исхода всей операции, ибо в это время
Макдональд был уже полностью разгромлен. Узнав о
поражении Макдональда, Моро остановился на правом
берегу Бормиды, западнее Алессандрии.
Получив сведения о действиях Моро, Суворов поручил
Отту продолжать преследование Макдональда, а с осталь-
ными войсками, дав им дневку, 12(23) июня выступил из
Фиоренцолы на запад против Моро. «Пойду встретить его
(Моро) так же, как встречал Макдональда» — писал
Суворов Краю. 14(25) июня Суворов был уже в Богере и
намеревался в ночь на 15(26) июня атаковать Моро между
Бормидой и Скривией совместно с Бельгардом, т. е. с
двух сторон. Однако Моро, узнав о приближении Суворо-
ва, успел отступить еще днем 14(25) июня и ушел обратно
в Генуэзскую Ривьеру. К концу июня (ст. ст.) и Макдо-
нальд, перевалив через горы и очистив затем Тоскану, по
прибрежной дороге прошел к Генуе, где соединился с
Моро. Огт не имел достаточно сил и энергии, чтобы
преследовать его за Апеннины.
В целом совокупность действий с 29 мая (9 июня) по
15(25) июня принесла решительную победу союзникам.
Соотношение сил резко изменилось в их пользу (суммар-
ные потери в сражениях при Модене, Тидоне — Треббии и
Кассино—Гросса составили около 9000—10 000 человек у
1Й4
союзников и около 19 000 человек у французов). Остатки
войск Макдональда временно были приведены в небое-
способное состояние, отрезанные в крепостях гарнизоны
французов обречены на капитуляцию.
Таким образом, действия Суворова привели к блестя-
щему успеху стратегического значения. Последствием
сражения на Треббии был перелом хода войны на всем
Итальянском театре. Небольшие французские гарнизоны
оказались заблокированными в нескольких укрепленных
пунктах. Еще раньше уход армии Макдональда из Неапо-
ля привел к утрате французами и Южной Италии. Выса-
женный Ушаковым десант и народное ополчение в середи-
не июня овладели Неаполем. К концу июня вся Италия, за
исключением узкой полосы Генуэзской Ривьеры и нес-
кольких крепостей и цитаделей, была в руках союзников.
С чисто военной точки зрения сложившиеся после
Треббии и отступления Моро от Алессандрии условия
обеспечивали Суворову возможность наступлением в Ге-
нуэзскую Ривьеру довершить разгром французов и до-
биться полного очищения Италии. Даже после присоеди-
нения Макдональда к Моро Суворов, получивший серьез-
ное подкрепление в виде прибывшего в Северную Италию
русского корпуса Ребиндера и имевший возможность
подтянуть к себе некоторую часть войск из осадных и
блокадных корпусов, обладал значительным превосход-
ством. Французские войска, потрясенные поражени-
ями, были деморализованы, их группировка в узкой по-
лосе между горами и морем лишала их свободы ма-
невра.
Однако ни в ближайшее время после возвращения к
Алессандрии, ни в дальнейшем Суворову не пришлось
нанести последний удар французам в Генуэзской Ривьере.
С момента возвращения к Алессандрии—15(26) июня
Суворов оставался со своими главными силами к юго-
востоку от этого пункта, прикрывая осаду Алессандрий-
ской и блокаду Тортонской цитаделей (Туринская цита-
дель капитулировала еще раньше) и ожидая взятия Краем
Мантуи. 11(22) июля капитулировала цитадель Алессан-
дрии, 17(28) июля пала Мантуя. После этого осадный
корпус Края, следуя приказанию Суворова, форсирован-
ными переходами двинулся к Алессандрии и 30 июля (10
августа) присоединился к главным силам Суворова. Толь-
ко по присоединении Края Суворов отдал приказ о
наступлении в Генуэзскую Ривьеру в соответствии с
заранее разработанным им планом.
Что же препятствовало Суворову сделать это еще
раньше, нс дожидаясь падения Мантуи? Причины этого
лежали не в недостатке сил, ибо, как было сказано,
185
Суворов даже без корпуса Края имел возможность обес-
печить себе значительный численный перевес над против-
ником.
Также несомненно, что сам Суворов считал наступле-
ние в Генуэзскую Ривьеру наиболее целесообразным
способом действий в данной обстановке и понимал, что
отсрочка наступления даст противнику возможность опра-
виться и восстановить свои силы. Это видно, например, из
письма Суворова Разумовскому от 1(12) июля, где Суво-
ров, указывая на прибытие к французской армии в Италии
подкреплений из Франции, заключает: «Единое исправле-
ние— завоевание на зюйд,.,*89 Более того, у Суворова в
рассматриваемый период было намерение нс ограничивать-
ся разгромом французов в Генуэзской Ривьере, а перене-
сти оттуда военные действия на территорию Франции90.
Таким образом, Суворов не отказался и от своей
основной идеи — вторжения во Францию, выраженной им в
плане войны от 20 апреля (1 мая). Он считал необходимым
наступать в Генуэзскую Ривьеру, а затем вдоль побе-
режья Средиземного моря. Далее Суворов предполагал
двигаться через Лион на Париж. Это ясно из высказыва-
ния Суворова в письме тому же Разумовскому, написан-
ном 9(20) октября (уже по окончании кампании): «...сердца
мои были до Лиона к Парижу». Позднее, по мере
приближения осени, Суворов начал считать окончание
войны в данную кампанию труднодостижимым, но не
отказывался от мысли развить наступательные операции
но Франции еще в 1799 г. В записке Суворова от 21
августа (I сентября) сказано: «Докончить с Италиею
начисто. Закрыть се границу диверсиею, но и целою
операцией) на Лион...»91
Кроме тою, ряд планов наступления в Генуэзскую
Ривьеру, составленных Суворовым в период остановки
под Алессандрией (содержания которых коснемся нес-
колько ниже), также служит доказательством, что это
наступление рассматривалось Суворовым как важнейшая
первоочередная стратегическая задача.
Истинной причиной длившегося полтора месяца без-
действия Суворова под Алессандрией было грубое вмеша-
тельство австрийскою верховного командования в управ-
ление Итальянской армией.
Победы Суворова принесли Вене больше беспокойства,
чем удовлетворения. Полное сокрушение Французской
республики, как было сказано, вовсе не входило в
расчеты руководителей австрийской политики. После тою
как Италия благодаря победам Суворова оказалась в
руках союзников, все заботы австрийцев сосредоточились
на том, чтобы закрепить за собою освобожденные от
186
французов территории, что было их целью с самого
начала войны. Вместе с тем они стремились устранить
всякое влияние русских на итальянские дела. Между тем
Суворов, выполняя инструкции Павла, намеревался вос-
становить в Пьемонте прежнее правление и вернуть
сардинскому королю утраченный им трои. Одновременно
с этим он начал осуществлять мероприятия по восстанов-
лению пьемонтской армии, с тем чтобы использовать ее на
стороне союзников, чему сам Суворов придавал большое
военное значение92. Эти действия фельдмаршала вызвали
сильное беспокойство и раздражение в Вене, где на
Пьемонт и другие области Северной и Средней Италии
смотрели как на завоеванную страну. Не меньшее беспо-
койство вызывали у австрийцев успехи русских (десанта
Ушакова) в Южной Италии и русской эскадры в Среди-
земном море.
Все перечисленное и ряд других соображений привели
руководителей австрийской политики совместно с англий-
ским кабинетом министров (также обеспокоенным успеха-
ми русских в бассейне Средиземного моря) к решению
полностью изменить общий стратегический план войны, с
тем чтобы устранить Суворова и русские войска из
Италии. Над составлением этого плана в Вене уже с нюня
шла усиленная работа. Наступление Суворова в Генуэз-
скую Ривьеру с последующим развитием успеха в самой
Франции угрожало подорвать основы этого плана и воз-
можности его реализации.
Вмешательство австрийцев в действия Суворова нача-
лось давно, практически с самого начала кампании. Теперь
оно обрело характер прямого противодействия. Еще рес-
крипты Франца 1 от 6(17) мая и от 10(21) мая, полученные
Суворовым в Турине, содержали предписание отменить
все меры по созданию Пьемонтской армии и выговор за
нарушение запрета переходить на правый берег По. Почти
сразу же по возвращении Суворова к Алессандрии им был
получен рескрипт австрийского императора от 10(21)
июня, которым Суворову запрещались «всякие предпри-
ятия дальние и неверные» (иначе говоря, наступление в
Генуэзскую Ривьеру) и повторялось требование представ-
лять предварительно на утверждение все страте! ичсские
решения фельдмаршала. Следующий рескрипт, от 29 июля
(10 августа), предписывал Суворову обратить все внимание
на овладение всеми крепостями и только после выполне-
ния этой задачи приступить к вытеснению французов из
Генуэзской Ривьеры путем перерыва их сообщений с
Францией9’.
Суворов оказался оплетенным сетью интриг и шпиона-
жа со стороны руководимых гофкртсратом австрийских
187
штабных офицеров и генералов Итальянской армии. 11(22)
июня вице-президент гофкригерата Тиге писал Me лас у
(командующему австрийскими войсками Итальянской ар-
мии), что распоряжения Суворова не должны доводиться
до войск без предварительного одобрения Меласа и что им
нужно «втихомолку» давать «правильное направление»94
Давление австрийского верховного командования на
Суворова не только вынудило фельдмаршала отказаться
от наступления в Генуэзскую Ривьеру до падения Мантуи,
но и вызвало у него острый психологический кризис.
Суворов увидел, что он вынужден играть роль орудия
австрийской политики и что цели этой политики стоят в
противоречии с целью, которую ставил перед собой сам
Суворов — быстрейшее достижение полной победы над
противником. Обширная переписка Суворова вскрывает
конфликт его с австрийским верховным командованием в
июне — июле и его тяжелое душевное состояние. Дело
дошло до того, что Суворов 25 июня (6 июля) направил
Павлу I прошение об отзыве с поста командующего
армией9'. Павел I не принял отставку.
После падения Мантуи отпадало выставленное ав-
стрийским императором основание запрета наступать в
Генуэзскую Ривьеру, но начать наступление сразу, до
присоединения Края, было, разумеется, нецелесообразно,
и Суворов принял совершенно правильное решение вы-
ждать прибытия войск Края. Сосредоточив с этими
последними около 65 000 человек, Суворов назначил на
4(15) августа начало наступления в Генуэзскую Ривьеру
Однако он оказался опереженным французами.
Последние использовали предоставленную им пере-
дышку: они восстановили боеспособность своей Итальян-
ской армии и усилили ее до 43 000 человек, после чего
решили сами начать активные действия. Во главе армии
был поставлен энергичный генерал Жубер, имевший зада-
ние Директории добиться успеха во что бы то ни стало.
Находясь в полном неведении относительно сил противни-
ка вследствие плохой работы своей разведки, Жубер
двинулся прямо в направлении на Тортону. При этом он
отделил от своих сил около 8000 человек для прикрытия
флангов и натолкнулся с 34 000 человек на почти вдвое
превосходившие его силы Суворова. Последний, по-
видимому, несколько преувеличивший численность фран-
цузов, сначала хотел выманить их на равнину, где он мог
лучше использовать свою многочисленную артиллерию и
конницу. Но французы, дойдя 3(14) августа до Нови,
остановились там и заняли очень выгодную позицию на
высотах у этого города. На следующий день, 4(15)
августа, Суворов сам атаковал противника. К полю боя
188
ему удалось стянуть около 50 000 человек. часть сил нс
успела подойти и принять участие в бою. Выгоды позиции
французов компенсировали численный перевес сою тиков,
так что шансы сторон оказались примерно рапными
Дело завязалось с атаки Края на левое крыло францу-
зов, где в начале сражения погиб Жубер. Французы,
обеспокоенные большим числом наступающих здесь, пе-
ребросили на этот участок более двух бригад пехоты.
Тогда Суворов ввел в бой части Багратиона и Милорадови-
ча в центре. Но это еще не была главная атака, она была
нацелена на правый фланг противника и, по донесению
самого Суворова, последовала лишь после того, как
французы израсходовали резервы. Жаркий штыковой бой
закончился беспорядочным отступлением противника, по-
тери которого были огромны.
Результатом победы при Нови явилось отступление
существенно ослабленных войск Моро (который сменил
погибшего Жубера) в Генуэзскую Ривьеру. Тем самым
достижение стратегической цели, которую давно ставил
перед собой Суворов, сильно облегчалось. Энергичное
преследование могло быстро привести к полному уничто-
жению французской армии. Суворов и собирался это
сделать: в ночь на 5(16) августа он отдал диспозицию на
преследование, в основных чертах повторяющую его
прежнюю диспозицию на 4(15) августа. Но здесь его
решение было совершенно открытым и грубым образом
сорвано австрийцами. Мелас и австрийские интенданты
объявили фельдмаршалу, что вьючный обоз и запасы
продовольствия, необходимые для наступления в Генуэз-
скую Ривьеру, еще не собраны, хотя необходимые прика-
зания по этому поводу были заблаговременно отданы
Суворовым. Документы, приводимые у Милютина96, и
признания одного из австрийских офицеров штаба Суворо-
ва, цитируемые в книге Зуева97, полностью подтверждают
этот факт.
Раньше, чем приготовления к наступлению были за-
копчены, пришел рескрипт Франца I, предписывавший
Суворову отложить наступление в Генуэзскую Ривьеру9*.
Мотивы этого требования в рескрипте не были указаны;
на самом деле оно вытекало из принятого в Вене еще в
июне решения изменить весь план ведения войны. Точно
так же ясно, что и срыв заготовок провианта и сбора
вьючных животных был умышленным актом со стороны
австрийцев, имевшим целью задержать Суворова до полу-
чения указанного рескрипта.
Таким образом, исключительно выгодная обстановка,
создавшаяся в результате сражения при Нови, не могла
быть использована. Между тем Суворовым были получс-
|Я9
ни снедения об усилении активности противника на
западных границах Пьемонта и о неудачах заслонов его
армии со стороны Швейцарии в частных столкновениях с
французами. Суворов в связи с этим отвел свои главные
силы несколько к северу — к Асти и здесь расположился
лагерем в готовности поддержать свои заслоны и корпус,
оставленный для осады Тортонской цитадели (последнего
из не взятых союзниками крупных укрепленных пунктов
Северной Италии).
Здесь в середине августа (ст. ст.) Суворов получил
рескрипты императоров Павла I и Франца Г, извещавшие
его о принятом ими новом плане войны", согласно
которому Суворов должен был с русскими войсками
оставить Италию» чтобы принять командование в Швейца-
рии. Наступление в Генуэзскую Ривьеру отменялось
окончательно.
После получения Суворовым указанных рескриптов
Итальянская кампания была для него по существу закон-
чена. Вплоть до выступления Суворова в Швейцарию 31
августа (11 сентября) никаких значительных событий на
Итальянском театре не произошло. Суворов почти все это
время оставался в лагере при Асти, и единственными
активными действиями, которые велись его войсками,
были действия против Тортонской цитадели.
Так завершилась одна из наиболее интересных и
поучительных кампаний новой истории военного искус-
ства. Суворов в трех сражениях смог разгромить войска
республиканской Франции, руководимые едва ли нс наибо-
лее способными генералами новой армии, становление
которой началось в ходе Великой французской револю-
ции.
Сражения во время Итальянского похода убедительно
показали превосходство русских войск, руководимых Су-
воровым. над придерживавшимися обветшалых догм ли-
нейной тактики и маневренной стратегии австрийскими
войсками и над армиями, объективно являвшимися носите-
лями новых тактических идей. События Итальянского
похода высоко подняли авторитет русской армии и всей
России. Они показали, что никакой монополии на идеи в
тактике или стратегии у французов нет; становление новой
тактики и стратегии являлось процессом, характерным
и для русской армии.
Глава V!
ШВЕЙЦАРСКИЙ ПОХОД СУВОРОВА
1. Обстановка перед началом похода
Действия Суворова с подчиненными ему союзными
войсками против армии Массены в Швейцарии представля-
ют собой совершенно самостоятельный крупный этап в
развитии русского военного искусства и полководческой
деятельности Суворова.
Самостоятельное значение данного этапа определяется
тем» что Суворовым в Швейцарии было организовано
весьма своеобразным и новым методом взаимодействие
нескольких групп войск, разделенных между собой значи-
тельными расстояниями.
Боевые действия развернулись на фронте около 250 км
и велись почти 20 дней. Так как масштаб этих действий
выходит за рамки тактики, то их необходимо отнести к
области стратегии. Однако при этом необходимо прово-
дить границу между стратегией в масштабе ведения всей
войны и стратегией в пределах театра военных действий,
вернее говоря, района действий, поскольку называть
центральную часть Швейцарии, где развернулось столкно-
вение армий Суворова и Массены, театром военных
действий можно лишь условно.
Действия Суворова в Швейцарии явились результатом
осуществления упомянутого выше нового плана войны,
выработанного в июне — июле' английским и австрийским
кабинетами министров и санкционированного императора-
ми Павлом и Францем. Созданию этого плана предшество-
вал русско-английский договор о Голландской экспеди-
ции— смешанной англо-русской десантной операции, под-
писанный 11(22) июня и послуживший весьма сильным
толчком к разработке нового плана.
Другой основной предпосылкой к созданию этого
плана стало ожидавшееся в августе прибытие на Швейцар-
ский театр военных действий (в северную его часть)
двигавшегося через Германию русского корпуса Римско-
го-Корсакова численностью 27 000 человек. Через некото-
рое время после Римского-Корсакова (фактически прибли-
зительно через 1,5 месяца) должен был прибыть вслед за
ним в Швейцарию эмигрантский корпус Конде. В Швейца-
рии в это время находились австрийские войска под
общим командованием эрцгерцога Карла.
Сущность плана в общих чертах заключалась в том,
что все русские войска, т. е. соединенные корпуса Розен-
191
берга и Ребиндера, состоявшие до сих пор в Итальянской
армии, и вновь прибывающий корпус Римского-Корсакова
(позднее и корпус Конде) должны были сосредоточиться в
Швейцарии под командованием Суворова, заменив нах О'
лившиеся там австрийские войска. Задача, поставленная
перед Суворовым, состояла в том, чтобы вытеснить
французские войска армии Массены из Швейцарии, а в
будущую кампанию наступать оттуда во Францию. Оста-
вавшиеся в Италии австрийские войска получали задачу
прикрытия занятой территории, а войска эрцгерцога Кар-
ла из Швейцарии перемещались на Средний и Нижний
Рейн с задачей наступать в Бельгию.
С военной точки зрения план представлял нелепость.
Суворов в Италии стоял перед простой и очевидной
возможностью раздавить французскую армию в Генуэз-
ской Ривьере, а оттуда развивать наступление на Фран-
цию. Теперь же он должен был решать новую и (как
увидим далее) имевшую очень мало шансов на успех
задачу в Швейцарии. Армия эрцгерцога Карла, вместо
того чтобы разгромить совместно с корпусом Римского-
Корсакова Массену (над которым союзники с прибытием
Корсакова получили решающий перевес), рокировалась
далеко на север, растягивая и без того очень длинную
общую линию фронта.
Зато план очень хорошо удовлетворял политическим
интересам венского и лондонского кабинетов министров,
так как направлял усилия русских войск (чьи успехи в
Италии так беспокоили Вену и Лондон) на овладение
дикими и бесплодными альпийскими горными областями.
Кроме того, австрийцы хотели возвратить себе свои
прежние владения в Нидерландах, которые могли попасть
в руки англичан в результате Голландской экспедиции.
Для этого и перемещалась на север армия эрцгерцога
Карла. В рамках логики Ту гута план идеально разрешал
все назревшие вопросы.
Оба исполнителя плана — Суворов и эрцгерцог Карл —
к обсуждению плана привлечены нс были; план был
спущен им в готовом виде.
Когда Суворов получил 16 (27) августа изложение
этого плана в рескрипте австрийского императора от 6 (17)
августа, единственным объектом для его действий в
Италии являлась Тортонская цитадель, комендант которой
под угрозой штурма заключил с союзниками конвенцию,
обусловливавшую сдачу крепости 31 августа (11 сентяб-
ря), если до истечения указанного срока она не будет
деблокирована полевыми войсками французской армии2.
Суворов пытался возражать (хотя и в замаскированной
форме) против бессмысленного англо-австрийского плана.
192
\k*.'ia;iM»n c impipeioM А В C\ворона и и «обряжением лш юдон
cio покидан I 1\кюмко !К6' I.
IL А. Румянцев
Потемкин Таврический
Григорий Александрович.
1739—1791.
Копия с картины
И. В. Лампи-Старшего,
XVIII века. XIX в.
[I опад имев Илья Осипович.
Копия И. А. Раздрогина
с картины Иевлева 1854 г.
1966 г.
Сержант лейб-гвардии
Семеновского полка
середины XVIII в.
Литограф. II. Усти по рис.
Н. Теребенсва. XIX в.
Солдат лейб-гвардии
Семеновского полка
середины XVIII в.
Неи звест мы й х у дож и ик
Сражение под Цорн дор- ►
фом 14 августа I75X г.
Сражение под Кунере- ►
дорфом I ав1уста
1759 года. А Е. Коцебу.
1X48 г. Фрагмент
пехотою полка
I одов

Бутурлин Александр
Борисович. 1694—1767.
Неизвестный художник.
XVIII в. Фрагмент
Русские драгуны XVIII века.
11. Балашов

Ушаков Федор Федорович. 1743—1817. Неизвестный художник. XIX в.
Салтыков Петр Семенович
1698—1772. Неизвестный
художник. XVIII в.
Чернышев Захар Гриюрье-
вич. 1722—1784.
Неи шее i ный художник.
XVIII в.
Багратион Негр Иванович
1765—1812.
Копия с картины С. Тончи.
Около 1805 I. Фрагмент
Милорадович Михаил Андре-
евич. 1771 —1825.
Дж. Доу. 1820-е юлы
Фермер Видим Вадимович.
1702— 1771. Неизвестный
художник. XVIII в.
Апраксин Степан Федорович.
1702—1758.
Неизвестный художник.
Вторая половина XVIII в.
Де Рибае Осип Михайлович.
1749—1800. Копия
с картины И. Б. Лампи-
Старшего. XVIИ в.
Сражение при Рымнике
11 сентября 1789 г\
Конец XVIII в.

Штурм крепости Измаил 11 декабря 1790 года. По рис. М. Иванова.
XVMl в. Фрагмент
Л. В. Суворов. Неизвестный художник
Макдональд Жак-Стсфан-Жозсф-Александр. 1765—1840. Начало XIX в.
Моро Жан-Виктор. 1763—1813. Начало XIX в
А. В (Л ворон. Нсиикччныи художник \1\ н
It своем ответном донесении от 18 (28) августа на рескрипт
Франца' он предлагал отложить намеченные планом пере-
мещения войск, с тем чтобы осуществить все же наступ-
ление в Генуэзскую Ривьеру и одновременно повести
наступление против армии Массены соединенными силами
эрцгерцога Карла и Римского-Корсакова. Это был един-
ственно разумный для союзников способ действий при
условии сохранения основных идей англо-австрийского
плана.
Тремя днями позднее Суворов направил донесение
императору Павлу в Петербург с теми же предложени-
ями1, а одновременно с ответом Францу фельдмаршал
писал эрцгерцогу Карлу, выражая надежду, что тот не
исполнит немедленно требований нового плана войны о
выводе его войск из Швейцарии5. На следующий день,
18 (29) августа, узнав о намерении эрцгерцога Карла
немедленно выступить из Швейцарии, Суворов написал
ему вновь, убеждая австрийского командующего отло-
жить выступление. Тогда же Суворов обратился к англий-
скому дипломатическому представителю при армии эрц-
герцога Карла Викгаму с просьбой воздействовать на
эрцгерцога Карла.
Но в Вене нс хотели считаться даже с теми минималь-
ными требованиями здравого смысла, которые выдвигал
Суворов. Заниматься перепиской со слишком самосто-
ятельным командующим Итальянской армией там считали
излишним, а откладывать выполнение плана хотя бы на
несколько дней признавалось недопустимым. Поэтому
австрийское верховное командование просто поставило
Суворова перед свершившимся фактом вывода войск
эрцгерцога Карла из Швейцарии.
Корпус Римского-Корсакова в течение первой полови-
ны августа (ст. ст.) подошел к Рейну в район расположе-
ния правого крыла армии эрцгерцога Карла и присоеди-
нился к ней. Последняя насчитывала к этому времени
около 58 000 человек, не считая небольших и малобоеспо-
собных швейцарских вспомогательных войск. Вместе с
27 000 человек Римского-Корсакова союзники имели по-
давляющий перевес над противостоящими им силами
французов (за вычетом войск правого крыла, которые
действовали против заслонов Итальянской армии союзни-
ков, Массена имел около 58 000 человек). Но эрцгерцог
Карл еще 27 июля (7 августа) получил из Вены приказание
по прибытии Римского-Корсакова немедленно выступить
на Средний и Нижний Рейн. В силу этого 18 (29) августа
была начата смена австрийских войск в Швейцарии вой-
сками Римского-Корсакова, по завершении которой эрц-
герцог Карл с главными силами своей армии сосредото-
9-1944
193
чмлся на Рейне восточнее Базеля, а затем в конце августа
(ст. ст.) выступил с ними на Средний Рейн \ Сознавая,
по-видимому, что Римский-Корсаков со своим корпусом
один против всей армии Массены был бы поставлен в
совершенно безвыходное положение, эрцгерцог Карл
оставил временно в Швейцарии войска своего центра и
левого крыла — 22 000 человек под командованием генера-
ла Готце7.
Добавим, что еще раньше ухода эрцгерцога Карла,
18 (29)—20 (31) августа, французы в Швейцарии предпри-
няли наступательные действия против союзников и доби-
лись некоторых успехов против войск Готце, однако не
разнили этого успеха, очевидно убедившись в значитель-
ном превосходстве сил союзников. После этого вплоть до
прибытия Суворова в Швейцарию никаких активных дей-
ствий там не происходило.
Даже и при условии оставления войск Готце в Швейца-
рии соотношение сил там после ухода 36 000 австрийцев
эрцгерцога Карла резко изменилось в пользу французов,
ибо указанные 36 000 человек были заменены всего 24 000
человек корпуса Римского-Корсакова (большую часть
своей конницы — 3000 сабель — Корсаков оставил за Рей-
ном ввиду малопригодности этого рода войск для действий
в горной местности)11.
Из письма эрцгерцога Карла от 18(29) августа, полу-
ченного Суворовым 23 августа (3 сентября), тот узнал о
его решении немедленно начать смену и вывод своих
войск9. Продолжать настаивать на своих предложениях в
данной обстановке для Суворова было невозможно; Римс-
кий-Корсаков оказался под угрозой поражения превосхо-
дящими силами противника. Поэтому Суворов принял
решение немедленно выступить в Швейцарию, не дожида-
ясь сдачи Тортоны.
Затратив минимальное время на сборы, он двинул
колонны русских корпусов на север 28 августа (8 сентяб-
ря)01. Однако в это время Моро со своей армией сделал
попытку деблокировать Тортону и начал наступление от
Генуи к Нови. Принимая эту попытку за наступление
крупного характера, Суворов вернулся на следующий же
день назад в район Алессандрии11. Моро, нс имевший
никакого желания повторить опыт Жубера при Нови,
немедленно отступил в Ривьеру. 31 августа (11 сентября)
Тортонская цитадель капитулировала. В тот же день
Суворов выступил в Швейцарию вторично и на этот раз
окончательно. Форсируя марш, чтобы наверстать потерян-
ное из-за возвращения к Алессандрии время, Суворов с
русскими войсками 4 (15) сентября прибыл в район
Таверно в предгорьях Альп. Здесь кончалась колесная
194
дорога и Суворов должен был сменить колесный обоз
на вьючным, после чего он предполагал немедленно дви-
гаться дальше. Но в Таверно повторилось то, что уже
имело место после сражения при Нови. Несмотря на
заблаговременно сделанные Суворовым распоряжения,
австрийское интендантство не собрало необходимый для
горного обоза вьючный скот и достаточное количество
продовольствия. На ожидание мулов и продовольствия
было потрачено пять дней. Только 10 (21) сентября Суво-
ров смог двинуться дальше’2. Этот день является датой
начала Швейцарского похода.
Ознакомимся теперь с обстановкой, сложившейся в
Швейцарии к рассматриваемому времени (см. карту «Обста-
новка в Швейцарии на 4(15) сентября 1799 г.**, вклейка 3).
Центральная часть Швейцарии, где развернулись бое-
вые действия войск Суворова, представляет собой систему
труднопроходимых или непроходимых горных хребтов,
разделяющих речные долины, которые сообщаются меж-
ду собой отдельными горными проходами и перевалами.
В связи с условиями местности кордонная разброска
сил получила на Швейцарском театре широкое развитие.
Стремясь прикрыть все горные проходы, командующие
армиями и соединениями с обеих сторон очень сильно
раздробили и растянули войска.
Французская армия генерала Массены имела левый
фланг у Базеля, где стояла дивизия Шабрана (9200
человек). От Базеля до устья р. Лар была растянута
дивизия Клейна (4600 человек). Главные силы Массены
(около 37 000 человек) располагались вдоль нижнего тече-
ния р. Аар и по р. Лиммат, где они занимали труднодо-
ступные позиции на склонах хребта Альбис. На Нижней
Линте от Цюрихского озера до Везена находилась дивизия
Сульта (12 700 человек). В долине Верхней Линты у
Гларуса стояла бригада Молитора (2600 человек), в долине
р. Рейсы — бригада Луазона (4900 человек), на Сен-
Готардском перевале — бригада Гюдсна (3800 человек).
Эти три бригады составляли дивизию Лекурба. На край-
нем правом фланге французов была расположена несколь-
кими группами на Симплонском перевале, у Вогоньи и у
Бедретто дивизия Тюрро (9600 человек). Общая числен-
ность армии Массены составляла 84 500 человек, нс
считая войск в гарнизонах в Швейцарии (около 8000
человек) ”.
Войска союзников в Швейцарии, подчиненные Суворо-
ву, состояли из русского корпуса генерала Римского-
Корсакова и австрийского — генерала Готце. В связи с
ними находилась левофланговая группа войск эрцгерцога
Карла — корпус Науендорфа (8000 человек) у Базеля На
9 •
195
Ларс, Лиммате и у Цюриха располагались войска Корса-
кова (24 000 человек); кавалерийская группа этого корпуса
генерала Гудовича (3200 человек) находилась на правом
берегу Рейна в районе Шафгаузен, Эглизау. Готце с
непосредственно подчиненной ему группой войск (10 500
человек) стоял на Нижней Линте, отряд Елачича (5000
человек) — у Сарганса, отряд Линксна (4000 человек) — в
долине Переднего Рейна у И ланца, отряд Ауфснберга
(2500 человек), подчиненный Лннкену,— в той же долине у
Диссентиса. Отряд полковника Штрауха (4500 человек) из
состава Итальянской армии находился у Биаско в долине
Тичино. У Гравелонс (против одной из групп дивизии
Тюрро) стоял отряд полковника Рогана (2500 человек),
также из состава Итальянской армии. Суворов шел из
Италии с двумя корпусами русских войск — Дерфсльдена
и Розенберга (около 20 000 человек). Войска союзников в
итоге (включая войска Науендорфа, Штрауха и Рогана)
насчитывали 84 200 человек м.
Таким образом, силы были равны, а если подсчитать
численноезь только тех войск, которые фактически прини-
мали участие в действиях, то получится, что небольшой
перевес был на стороне союзников.
Однако этот небольшой перевес терял всякое значение
в сравнении с теми преимуществами, коюрыс давала
французам группировка сил сторон. Наиболее боеспособ-
ная группа войск союзников — 20 000 человек русских
войск под командованием самого Суворова — находилась
сначала на расстоянии восьми переходов, а с момента
прибытия в Таверно—в трех-четырех переходах от бли-
жайшей к ней точки французской липни — Сен-
1 отардского перевала. В то время как силы Корсакова и
Готце были разбросаны по дуге от устья Аара до
Сен-Готарда. силы французов были сконцентрированы на
их левом фланге, где около 40 000 человек Массены (с
дивизией Клейна) имели против себя только 24 000
человек Корсакова. Удар Массены грозил катастрофой
для всей армии союзников в Швейцарии.
Только лишь трудности переправы через р. Лиммат,
разделявшую войска Корсакова и Массены, препятствова-
ли последним перейти в наступление немедленно по уходе
эрцгерцога Карла. Французский главнокомандующий знал
об этом факте и усиленно готовился к форсированию
Лиммата.
Рассмотрим теперь план наступления союзных войск
против армии Массены, составленный Суворовым.
196
2. Суворовский план наступления
на французскую армию в 111 вен цари и
Первый набросок плана был составлен Суворовым еще
и Асти» сразу же после того, как он принял решение
выступить в Швейцарию, 25 августа (5 сентября). Он был
выражен в «Циркулярном предписании» от указанного
числа командующим отдельными группами в Швейцарии —
Римскому-Корсакову, Готце и ЛинкенуЛ В этом предпи-
сании Суворов даст только самую общую идею своего
замысла, подчеркивая несколько раз отсутствие у себя
достаточных сведений об обстановке и о театре военных
действий. Суворов требует от Готце и Линксна, которые
должны были хорошо знать условия местности и изучить
противника, представить ему свои мнения о части плана,
относящейся к соединению группы Суворова с группами
Линксна и Готце («как именно удобнее будет исполнить
предполагаемое общее содействие союзных войск, как
находящихся уже в Швейцарии, так и вновь направленных
туда»). В постскриптуме (в приложении 2 не приведен)
Суворов подчеркивает необходимость энергичного ведения
разведки. Одновременно Суворов запросил у Штрауха его
мнение относительно атаки Ссн-Готардского перевала, в
которой Штраух должен был участвовать.
Кроме «Циркулярного предписания» Суворов изложил
свою основную идею операции в немного более разверну-
той форме и в приказе на марш своим корпусам («Диспо-
зиция к наступательному движению императорских рос-
сийских войск из Пьемонта в Швейцарию»), отрывок из
которого приведен в приложении 3.
В ответ на упомянутый запрос Суворова Штраух
представил свои соображения относительно атаки Сен-
Готардского перевала, которые в основном и были приня-
ты Суворовым. Готце, лучше всех из генералов союзни-
ков знавший местность и обстановку в Швейцарии*,
представил Суворову данные об обстановке и свой доволь-
но детально разработанный план операций (отправленный
им 30 августа (10 сентября) и полученный Суворовым на
марше в Швейцарию 2 (13) сентября)16. Этот очень важ-
ный документ приведен полностью в приложении 4.
Что касается Линксна, то он, очевидно, не представил
Суворову своих соображений, считая, вероятно, что упо-
мянутый ответ Готце (его непосредственного начальника)
освобождает его от этого. Получил ли Суворов отвез от
Римского-Корсакова, неизвестно; в литературе и опубли-
кованные источниках его ответ нигде нс упоминается.
* Готце был уроженцем Швейцарии и действовал на этом театре в
сечение всей кампании.
197
Уже находясь в Таверно, изучив все сведения об
обстановке, полученные им от подчиненных ему начальни-
ков, и, возможно, собрав некоторые дополнительные
сведения лично, а также учтя предложения Готце и
Штрауха» Су воров составил свой окончательный план.
Решение Суворова было выражено в приказе, именуемом
«Илан общей атаки на выступившего в малые швейцар-
ские кантоны неприятеля и продолжения операций по
удачном первом развитии»*.
Документ этот (приложение 5) приведен у Милютина г.
Дата его у Милютина не указана; согласно журналу
Комаровского, 8(19) сентября Суворовым был собран
военный совет, постановление которого, излагаемое далее
Комаровским почти полностью совпадает с указанным
приказом. Следовательно, вероятно, 9(20) сентября, нака-
нуне выступления из Таверно. «План общей атаки» был
разослан командующим соединениями и группами в Швей-
царии для исполнения.
В дополнение к «Плану общей атаки» Суворовым было
составлено нечто вроде пояснительной записки, содержа-
щей мотивировку основных положений плана. Этот доку-
мент приведен у Милютина (под названием «Диспозиция к
нападению на Сен-Готард» |9, явно не отвечающим содер-
жанию20).
Суть плана состояла в следующем (см. схему во вклейке
3). Успех операции должен был быть достигнут концен-
трическим наступлением всех групп союзных войск.Глав-
ный удар наносила группа самого Суворова, атаковавшая
противника на два дня раньше других. Этот удар, на-
правленный через Сен-Готардский перевал вдоль доли-
ны Рейсы, должен был смять правое крыло армии Мас-
сены (т. е. дивизию Лекурба). Вслед за тем Суворов со-
единяется в районе Швиц, Эйнзидельи с наступающими
группами Готце и Линкена и выходит на правый фланг и в
тыл главным силам Массены, сосредоточенным на Лимма-
те (Готце при этом атакует их непосредственно во фланг,
а группа Суворова осуществляет более глубокий обход
между озерами Цугским и Люцернским). Успех атаки
Суворова на Сен-Готард обеспечивался обходным движе-
нием меньшего из его корпусов — корпуса Розенберга
(6000 человек). Последний должен был, отделившись от
главных сил у Биаско, двигаться долиной Бленьо, через
перевал Лукманиер в долину Переднего Рейна, а оттуда
перейти через перевал у оз. Обер-Альп в Урзернскую
котловину в тыл Сен-Готардской позиции. Успех атаки
труднейшего дефиле в долине Рейсы у Чертова моста
* В дальнейшем назьтпасм его для сокращения План общей атаки».
198
обеспечивался обходом группы Ауфенберга из долины
Переднего Рейна» через перевал Крсйцли-пасс и Мадераи-
скую долину к Амштегу. Для содействия атаке Готце
Римский-Корсаков должен был передать Готце 5000 чело-
век из своих войск.
Ввиду отсутствия колесных дорог на маршруте, из-
бранном Суворовым для своего наступления, ему необхо-
димо было заменить свою артиллерию и обоз на горные
(г. е, вьючные). Относительно затруднений, встреченных
Суворовым в Таверно при замене обоза, уже было
сказано. Как эти затруднения отразились на результатах
действий Суворова, будет показано ниже. Взамен своей
колесной артиллерии Суворов получил 25 двухфунтовых
горных пушек. Колесная артиллерия и обоз были Суворо-
вым направлены кружными путями в район Боденского
озера21. Запас продовольствия, взятый корпусами Суворо-
ва, был рассчитан на семь дней; затем Суворов предпола-
гал снабжаться из магазинов Римс кого-Корсакова и
Готце ".
Нс входя пока в анализ и оценку плана Суворова,
укажем, что в нем содержалась грубая топографическая
ошибка. Суворов предполагал пройти от Альтдорфа до
Швица в течение менее одного дня и после этого сделать
еще 25 км2’. Между тем фактически никакой дороги
между Альтдорфом и Швицем не было; эти пункты были
разделены труднодоступным хребтом Рос шток, преодоле-
ние которого крупной массой войск требовало не менее
двух-трех суток.
Источником этой ошибки, несомненно, являлся отпет
Готце на «Циркулярное предписание» Суворова (приведен-
ный в приложении 4). Очень плохие карты того времени
не могли дать Суворову необходимых сведений о путях
сообщения в Швейцарии, что ясно из текста «Циркулярно-
го предписания» Суворова. Совершенно естественно, что
Суворов рассматривал донесение Готце как единственный
надежный источник сведений об условиях местности.
Последний, разумеется, отлично знал местность: помимо
того, что он был, как сказано, уроженцем Швейцарии, его
войска в конце июля — начале августа (ст. ст.) занимали
позиции в том районе, где пролегал маршрут Суворова.
Между тем в своем ответе Готце, уклоняясь от
высказывания каких-либо соображений о возможности
намеченного Суворовым в его «Циркулярном предписа-
нии» движения его группы русских войск «по правому и
левому берегам Люцернского озера» 24, указывает только
маршрут для движения одной бригады Ауфенберга после
присоединения ее к русским. «От Амштсга,— пишет Гот-
це,— генерал Ауфснбсрг пойдет через Альтдорф по пеше-
199
ходной тропинке в кантон Швиц на соединение со мной»4.
Так как Готце не говорил, что «пешеходная тропинка»,
пригодная для бригады численностью 2000 человек, непри-
годна для армии в 20 000 человек, то Суворов и оказался
введенным в заблуждение.
Сделаем теперь краткий обзор фактического хода
боевых действий в Швейцарии и посмотрим, во что
вылился план Суворова при его выполнении.
3. Фактический ход действий
Выше было сказано, что Суворов, прибыв со своими
войсками 4 (15) сентября в Тансрно, был задержан отсут-
ствием мулов, необходимых для организации вьючного
обоза. Австрийским интендантством нс было заготовлено
достаточного количества продовольствия и тары (мешков).
Австрийцы обнадеживали Суворова заверениями в скором
прибытии мулов, но лишь 8 (19) сентября прибыло около
половины требуемого их количества. К 9 (20) сентября
мешки для вьюков были собраны у местного населения, а
недостающее число мулов заменено казачьими лошадьми
(для чего 1500 казакам пришлось спешиться), и на
следующий день Суворов мог двинуться дальше. Необхо-
димо отметить, что сами австрийцы не могли отрицать,
что вина в этой задержке ложится целиком на них26.
Корпус Розенберга, маршрут которого был более
длинным, чем маршрут главных сил, еще 8 (19) сентября
был передвинут на 15 км севернее Таверно к Беллинцоне
(см. схему: Решение Суворова на наступление против
армии Массены в Швейцарии в сентябре 1799 г.*). Утром
10 (21) сентября оба корпуса одновременно начали движе-
ние вверх по долине Тичино к Ссн-Готардскому перевалу.
У Биаско корпус Розенберга отделился от главных сил и
начал свой обходный марш-маневр, а Суворов, присоеди-
нив бригаду Штрауха, продолжал двигаться к Сен-
Готарду. Так как маршрут корпуса Розенберга все еще
оставался несколько длиннее маршрута главных сил и был
значительно труднее, то Суворов шел немного уменьшен-
ными переходами (с целью добиться одновременное iи
атаки). 13 (24) сентября он достиг подошвы южных
склонов Сен-Готарда.
Позицию на Сен-Готардском перевале занимала брига-
да Гюдена (3800 человек), которая к концу дня была
подкреплена двумя батальонами из состава бригады Лу-
* В дальнейшем ход боевых действий войск союзников излагается в
основном по Милютину, французских войск — также по Милютину с
учетом данных Рединга.
200
। юна. Таким образом, у Суворова было очень большое
нн ленное превосходство, но в силу условий местности
<*но почти не могло быть использовано; бой вели только
юлопные эшелоны войск.
Корпус Розенберга подошел к перевалу у о ц Обер-
Дльп одновременно с выходом главных сил к Сен-
Готардскому перевалу, но у Обер-Альпа был задержан
сопротивлением заслонов французов и только к исходу
шя 13 (24) сентября спустился к Урзерну. Суворов, не
«ожидаясь результатов действий Розенберга, начал френ-
альные атаки позиции противника на перевале и после
ряда кровопролитных штурмов к вечеру овладел сю с
помощью ближнего обхода, выполненного небольшим
отрядом Багратиона. Гюдсн, оказавшийся отрезанным от
основного пути отступления (в долину Рейсы), был вы-
нужден отойти со своими войсками к горе Фурка и, таким
образом, временно вышел из игры27. Корпус Розенберга
присоединился к главным силам, а отряд Штрауха был
оставлен в долине Тичино западнее Айроло (австрийским
верховным командованием было категорически запрещено
использовать войска Штрауха для действий в Швейцарии
севернее Сен-Готардского перевала).
На следующий день 14 (25) сентября Суворов атаковал
французов у Чертова моста и, овладев этой беспримерной
по своей сложности позицией, продвинулся далее по
долине Рейсы, присоединив к себе при этом бригаду
Ауфснбсрга. Однако достигнуть в этот же день Альтдор-
фа, как было намечено в «Плане общей атаки», Суворов
все же не смог. К Альтдорфу и берегу Люцернского озера
его войска вышли на следующий день, 15 (26) сентября.
Войска бригады Луазона были отброшены в боковые
долины к запалу от Рейсы.
У Альтдорфа Суворову стала ясной ошибка, содержав-
шаяся в его плане: дороги на Швиц вдоль берега Люцерн-
ского озера нс было, а водный путь нельзя было
использовать, так как все суда были уведены французами.
Без колебаний Суворов принял решение двигаться дальше
прямо через Росшток горными тропами, по существу без
доро!. Главные силы его преодолели исключительно
трудный перевал Кинциг-Кульм в течение 16 (27)—18 (29)
сентября и сосредоточились в Мутенской долине, арьер-
гард же спустился туда к исходу 19 (30) сентября, а
последний полк арьергарда — лишь утром 20 сентября
(1 октября). Таким образом, на участке Альтдорф —
Мутенская долина Суворов потерял около трех суток.
Однако эта задержка нс имела значения для общего
результата действий в Швейцарии, исход которых решил-
ся еще 15 (26) сентября на правом фланге союзников.
201
Здесь, на Лиммате и Линте, в то время как Римский-
Корсаков и Готце готовились 15 (26) сентября (согласно
«Плану общей атаки») атаковать французов, Массена сам
перешел н наступление и нанес им удар на рассвете 14 (25)
сентября.
В высшей степени важно для оценки плана Суворова
выяснить вопрос: являлось ли наступление Массены
контрударом в ответ на наступательные действия союзни-
ков или решение французского командующего было
принято вне зависимости от намерений и действий Суворо-
ва? ’
Большинство авторов, нс использовавших французских
архивных источников, в том числе и Д. А. Милютин
держатся первой (более естественной) точки зрения. По
это утверждение является вообще неверным. Назначая
срок наступления 14 (25) сентября, Массена нс знал ни о
приближении Суворова, ни о запланированном концентри-
ческом наступлении союзников. Наступление его было
намечено давно, еще тогда, когда Массена получил сведе-
ния об уходе войск эрцгерцога Карла, а срок его
определялся главным образом готовностью средств для
грудной переправы через Лиммат.
Вопрос этот детально рассмотрен швейцарским писате-
лем Редингом, имевшим, как было отмечено, доступ к
французским архивам. Свой вывод Рединг формулирует
так: «До сих пор обыкновенно думали, что Массена знал
план Суворова и вследствие этого естественно стремился
ударом у Цюриха предупредить соединение союзных
армий. Несмотря на простоту и кажущуюся верность
этого взгляда, из тогдашней переписки французских гене-
ралов обнаруживается с очевидностью противоположное,
а именно, что как Массена, так и подчиненные ему
начальники не подозревали плана союзников и наступле-
ния Суворова; во всяком случае они не знали ничего
определенного ни о времени наступления, ни о направле-
нии союзников и были совершенно поражены появлением
русских на Сен-Готарде»29.
Нс повторяя всех доказательств (основанных на доку-
ментальных данных), приводимых Редингом в подтвержде-
ние своего вывода, укажем только на следующее. Лекурб,
который больше всех из французских начальников должен
был знать о подходе Суворова, 12 (23) сентября (т. е.
накануне атаки Сен-Готарда Суворовым) доносил Массе-
не, что, по данным его рекогносцировки, силы союзников
в долине Тичино «нс только не увеличились, а скорее
уменьшились» (!) и что, «несмотря на то, что давно уже
возвещают прибытие русских, они не показываются».
Массена в своем плане наступления поставил перед
202
Jh курбом задачу действовать от Урзерна через перевал у
Обср-Альпа в направлении Диссснтис, Планц, Кур30, что,
конечно, было бы совершенно бессмысленно, если бы
Французский командующий предвидел возможность удара
крупных сил противника на Сен-Готард, Урзерн.
Даже французский историограф и апологет Массены
Гашо (один из наиболее поздних и поэтому наиболее
осведомленных исследователей) не мог остаться при ста-
ром, столь выгодном для французского полководца взгля-
де на рассматриваемый вопрос. «Массена не опасался,—
пишет Гашо,— вторжения Суворова в долину Рейсы, как
jto утверждают многие историки, потому что Лекурб 23
сентября не сообщил о подходе русского фельдмаршала к
Сен-Готарду, но он хотел отбросить к Рейну Готце и
Корсакова, которые, как это следовало из информации,
доставленной шпионом Кановой, должны были атаковать
26 сентября французскую армию» ”. Последнее утвержде-
ние можно оставить на совести автора: вряд ли Массена
принял бы другое решение в том случае, если бы ничего
нс знал о намерении Римского-Корсакова и Готце атако-
вать его.
Вернемся к изложению хода боевых действий.
Французам удалась наиболее трудная часть их наступа-
тельной операции—переправа через Лиммат. После этого их
численное превосходство над корпусом Римского-
Корсакова под Цюрихом и качественное превосходство
над австрийскими войсками Готце на Линте быстро реши-
ли дело. Римс кий-Корсаков, действовавший, с одной
стороны, неосторожно, а с другой стороны, неумело, к
ночи на 15(26) сентября оказался с ядром своих сил
окруженным в Цюрихе. 15(26) сентября он с большими
потерями, оставив обоз и артиллерию, пробился на север
и отошел за Рейн в район Шафгаузена, уничтожив за
собой мосты. Еще раньше были разгромлены войска
Готце на Нижней Линте, причем сам Готце был убит. Его
заместитель генерал Петраш отошел за Рейн южнее
Боденского озера.
На Верхней Линте австрийские войска Елачича и
Линксна имели огромный численный перевес над бригадой
Молитора (9000 против 2600 человек!), но тем не менее не
добились успеха. Елачич, двинувшийся 14 (25) сентября
вдоль южного берега Валлеиштадтского озера в долину
Верхней Линты, обнаружив на следующий день свой
правый фланг открытым вследствие отхода Пстраша,
ушел назад к Саргансу. Линкен, наступавший в долину
Верхней Линты через перевал Панике, простоял непод-
вижно 2 дня—16 (27) и 17 (28) сентября южнее Гларуса,
имея против себя слабые части бригады Молитора, а
203
затем, узнав о поражении своих соседей справа, малодуш-
но отошел в исходное положение к Иланцу.
Таким образом, в боях 14 (25) и 15 (26) сентября весь
центр и правое крыло союзников в Швейцарии потерпели
поражение. Группа Суворова, сосредоточившаяся в Му-
тенской долине, в результате этого оказалась в исключи-
тельно критическом положении. На направлении Швиц—
Цюрих им угрожали главные силы Массены, выход из
Мутенской долины на восток был закрыт Молитором,
который занимал со своей бригадой сильные позиции в
К ленской долине и мог быть поддержан дивизией Сулы а,
путь отступления к Сен-Готарду был отрезан Лекурбом.
вновь занявшим дефиле в долине Рейсы. Войска Суворова
были утомлены, боеприпасы и продовольствие находились
на исходе; помощи ждать было неоткуда.
В этот наиболее тяжелый за всю боевую деятельность
Суворова момент русский полководец проявил все величие
своего духа и полководческого дарования. Утром 18 (29)
сентября, когда обстановка для него вполне прояснилась,
Суворов собирает военный совет, на котором воодушевля-
ет своих генералов и указывает верное направление для
выхода из окружения \ Этим направлением было направ-
ление через перевал Прагель, Кленскую долину в долину
Верхней Линты на соединение с Линкеном или Елачичем.
Арьергард под командованием Розенберга должен был в
Мутенской долине прикрывать со стороны Швица движе-
ние главных сил.
У Массены были некоторые шансы уничтожить группу
Суворова, если бы он, оставив небольшие заслоны против
разбитых войск Римского-Корсакова и П страша, сосредо-
точил большую часть своих сил вокруг Мутенской доли-
ны. В действительности Массена и Сульт двинули излиш-
нее количество войск вслед за Римским-Корсаковым и
Петрашем, а против Суворова было стянуто к 111 вицу
несколько более одной дивизии и Молитор получил в
подкрепление пять батальонов из дивизии Сульта.
В боях 19(30) сентября — 20 сентября (1 октября)
главные силы Суворова, руководимые лично фельдмарша-
лом, сбили Молитора с позиций в Кленской долине и
отбросили его к Нсффельсу, открыв таким образом путь
через долину Верхней Линты и перевал Панике в долину
Переднего Рейна. В эти же дни арьергард русских в
Мутенской долине не только отразил, но и разгромил
значительно превосходящие силы французов, сосредото-
ченные гам под командованием самого Массены. После
этого арьергард 21 сентября (2 октября) спокойно отсту-
пил через перевал Прагель и 22 сентября (3 октября)
присоединился к главным силам у Гларуса. Кольцо
204
«кружения было Суворовым прорвано и французам было
нанесено сильное поражение.
Теперь перед Суворовым стояла дилемма: пробиваться
через Неффелье к Валленштадту и Саргансу па соедине-
ние с Петрашем и Елачичем или отступить мере j перевал
Панике к Иланцу на соединение с Линкеиом. ( упоров
избрал последнее, что оказалось совершенно правильным.
Положение войск Суворова было очень тяжелым вслед-
ствие утомления и исчерпания боеприпасов, между гем
французы по-прежнему имели возможность сосредоточить
против Суворова значительно превосходящие силы. Всту-
пать вновь в бой без явной необходимости в этих условиях
было совершенно неоправданным риском.
Вечером 23 сентября (4 октября) войска Суворова
двинулись по долине Зернфа к перевалу Панике, отражая
атаки Молитора, упорно преследовавшего арьергард. К 28
сентября (9 октября), преодолев исключительно трудный,
засыпанный глубоким снегом перевал Панике, войска
Суворова спустились в долину Переднего Рейна, где
соединились с частями Линкена. Головные эшелоны еще
27 сентября (8 октября) достигли Кура, где были продо-
вольственные склады. Потери корпусов Суворова состав-
ляли около 25%, обоз и артиллерия были уничтожены,
зато сохранены взятые в боях пленные. Этим закончился
Швейцарский поход Суворова.
Добавим, что Суворов, еще не закончив поход, 26
сентября (7 октября) на спуске с перевала Панике соста-
вил и отослал эрцгерцогу Карлу план новой совместной
наступательной операции против армии Массены ”. Но это
вовсе не входило в расчеты австрийцев. Расхождения
между союзниками сделались настолько глубокими, что
продолжение совместных действий стало вообще невоз-
можным. В конце октября (ст. ст.) Суворов отвел свои
войска на зимние квартиры в Баварию. Затем последовал
разрыв между Россией и Австрией и прекращение воен-
ных действий между Россией и Францией.
Общий результат описанных действий был неудачен
для союзников. Из трех войсковых групп дне оказались
разбитыми; потери их в общем были значительно больше,
чем у французов; был утрачен ряд важных позиций.
Однако действия группы самого Суворова (к которым
собственно и относится название «Швейцарский поход»)
явились самой славной страницей в боевом пути Суворова
и выдающимся событием в военной истории пашей Роди-
ны. В неслыханно трудных условиях русские войска
совершили ряд беспримерных подвигов, а Суворов про-
явил во всем блеске свое тактическое искусство, желез-
ную волю и энергию. Ф. Энгельс дал высокую оценку
205
этим действиям, назван Швейцарский поход Суворова
«самым выдающимся из всех современных альпийских
переходов» Ч
Но в настоящей главе не эта сторона полководческого
искусства Суворова в описанных действиях была целью
рассмотрения. Здесь нашей задачей является проанализи-
ровать и оценить стратегический замысел Суворова и
уяснить сю значение в развитии русского и мирового
военного искусства
4. Оценка плана Суворова
Приступая к анализу и оценке плана Суворова, следует
прежде всего подчеркнуть, что главные причины конечной
неудачи союзников в Швейцарии были заложены в общем
стратегическом плане, выработанном их верховным воен-
но-политическим руководством. Суворов приказами обоих
императоров был против своей воли поставлен перед
необходимостью решать задачу, в исходных условиях
которой крылись зародыши неуспеха. Выше было показа-
но, что Суворов возражал против бессмысленного австро-
английского плана войны, но в силу совершившегося
факта отвода войск эрцгерцога Карла из Швейцарии был
вынужден приступить к исполнению указанной задачи.
Илан действий Суворова в Швейцарии представлял собой
попытку спасти стратегию союзников от крушения, подго-
товленного ей австро-английским планом войны.
Фактически в конечном счете исход действий войск
союзников был решен рядом задержек группы Суворова
при се движении из Италии на соединение с войсками
Римского-Корсакова и Готце. Из этих задержек две
наиболее продолжительные — задержка в Таверно из-за
отсутствия мулов и задержка на Кинциг-Кульме из-за
неверных данных о дорогах, сообщенных Готце. произош-
ли не по вине Суворова. Нетрудно показать, что если бы
нс произошло этих задержек, или хотя бы одной самой
крупной из них — в Таверно, то исход боевых действий в
Швейцарии был бы иным. Будем считать, что и при
наличии требуемого числа мулов Суворов не смог бы
выступить из Таверно раньше, чем через сутки после
прибытия, ибо нужно было дать Розенбергу время выдви-
нуться вперед до Белинцоны. Следовательно, возможная
дата выступления корпусов Суворова при отсутствии
задержки в Таверно — 6(17) сентября, а Сен-Готардский
перевал был бы взят 9 (20) сентября.
Допустим теперь, что, невзирая на это, Массена все же
решился бы осуществить свою атаку, назначенную на
206
14(25) сентября. Если исходить из расчета Суворова, не
предвидевшего задержки между Альтдорфом и П1 вицем, и
учесть только неизбежную потерю одного дня, против
плана, в долине Рейсы, то получим, что Суворов, придя
11(22) сентября в Альтдорф, на следующий день вышел
бы в район Швиц. Цуг в тыл Сульту и на фланг главным
силам Массены. Разумеется, после этого атака французов
была бы невозможной.
В действительности Суворов спустился в Мутснскую
долину с частью главных сил только на четвертые сутки
после взятия Сен-Готардской позиции, следовательно, в
рассматриваемом предположительном случае он пришел
бы туда 13 (24) сентября. Допустим, что Массена все же
предпринял бы свое наступление. Узнав 14 (25) сентября о
начавшемся бое на Лиммате и Линте. Суворов, разумеет-
ся, не стал бы дожидаться своих задних эшелонов, а,
собрав имеющиеся у него войска (около половины его
। руппы), сделал бы все возможное, чтобы прийти с ними
на помощь Римскому-Корсакову. При этом он имел шансы
присоединить к себе Елачича и Лннкена, ибо Молитор,
обойденный Суворовым с тыла, должен был бы открыть
им дорогу через Прагель в Мутснскую долину. Тогда
Суворов имел бы у себя 16 000—17 000 человек (с учетом
потерь). Искусство Суворова форсировать даже в труд-
нейших условиях марши хорошо известно; если нс в тот
же день, то на утро следующего— 15 (26) сентября Суво-
ров был бы у Цюриха, а Римский-Корсаков в этот момент
еще держался в указанном городе. Совершенно очевидно,
что это изменило бы результат Цюрихского сражения и,
возможно, превратило бы его из поражения в победу.
Следовательно, в целом неудача союзников в Швейца-
рии была следствием не только неблагоприятной исходной
обстановки, созданной австро-английским планом, но и
совершенных австрийцами актов предательства, повлек-
ших указанные задержки группы Суворова. Отсюда ясно,
что отрицательный результат боев в Швейцарии не может
служить критерием для оценки плана Суворова. Учесть в
своем плане предательство союзников русский полково-
дец, разумеется, не мог.
Добавим, что фактический ход событий в Швейцарии в
силу случайных обстоятельств сложился невыгодным для
Суворова образом и вместе с гем дал повод к отрицатель-
ному отношению критики к его замыслу. Совпадение
сроков начала наступательных действий с обеих сторон
(Суворов атакует на Сен-Готарде 13 (24) сентября, а
Массена на Лиммате и Линте 14 (25) сентября), что было
делом случая, привело к тому, что правое крыло союзни-
ков было разбито, а Суворов со своей группой попал в
207
окружение. Вместе с тем создалось впечатление» что
Массена сознательно ответил кон грударом на наступление
Суворова. Если бы Массена атаковал раньше» до подхода
Суворова к Сен-Готарду» то было бы ясно, что причиной
поражения является нс план Суворова, а нс зависящие от
него обстоятельства. Если бы Массена задержался» имела
бы место обстановка, нарисованная выше, и план Суворо-
ва был бы осуществлен.
Далее, для оценки плана Суворова в высшей степени
важно выяснить, какова была степень осведомленности
Суворова об обстановке в Швейцарии, когда он разрабаты-
вал и принимал свое решение. Необходимо ответить на
возможный вопрос: не был ли план Суворова построен па
неверных данных об обстановке, как это иногда имело
место во время его действий в Италии? Иначе говоря,
знал ли Суворов истинное соотношение сил сторон в
Швейцарии и предвидел ли он угрозу удара или контруда-
ра со стороны французов?
На основании приведенных в приложениях документов
может создаться впечатление» что Суворов имел преувели-
ченные данные о силах своих войск и преуменьшенные о
противнике, а поэтому мог считать обстановку в Швейца-
рии отнюдь не такой угрожающей, какой она была на
самом деле.
Из этих документов видим, что в Лети в момент
составления «Циркулярного предписания» Суворов не
только о противнике, но даже о расположении союзных
войск в Швейцарии должен был «догадываться только по
некоторым случайным рассказам» (приложение 2). Это
было совершенно естественно, ибо, будучи командующим
Итальянской армией» Суворов никакой разведкой в Швей-
царии нс занимался. Составляя окончательное решение —
«План общей атаки», Суворов положил в основу приведен-
ных там данных о противнике сведения, сообщенные ему
Готце (что ясно из сравнения этих документов —
приложение 4 и приложение 5). В «Плане общей атаки»
силы противника исчислены в общем менее чем в 60 000
человек. Главные силы Массены предполагаются числен-
ностью в 30 000 человексилы Сульта и Молитора
(которые неверно названы дивизией Шабрана)— в 10 000
человек, силы Лскурба на Верхней Рейсе и у Сен-
Готарда — в 10 000 человек, силы Тюрро (неверно назван-
ного Поржем)—в 8000 человек. В действительности все
перечисленные группы французских войск имели общую
численность около 75 000 человек (войска Шабрана у
Базеля, против которых стоял Науендорф, Суворов,
очевидно, сознательно нс учитывал). В то же время
Суворов преувеличивал численность войск Римского-
208
Корсакова, считая сс в 33 000 человек вместо 27 000
человек (а за вычетом оставленной на Рейне кавалерии —
'4 000 человек), и только лишь численность войск Готце
он преуменьшил на 1000 человек (21000 вместо 22 000).
Чрезвычайно трудно установить происхождение оши-
бочной цифры численности корпуса Римского-Корсакова
(лот корпус никогда не имел такого состава). В других
документах можно встретить такую же цифру (например,
и письме Суворова Хвостову из Асти). В донесении
императору Францу I от I (12) сентября Суворов пишет:
«...корпус генерала Корсакова, за исключением кавале-
рии, которую невозможно использовать по условиям
гамошней местности, состоит только из 24 000 человек...»
В одной позднейшей записке Суворова сказано: «Корса-
ков имел слабость со мною наравне сообщаться и о числе
его войска не доносил. Мы его почитали 25 000 пехо-
ты...» 36
Впрочем, реальную силу корпуса Римского-Корсакова
Суворов (учитывая сказанное им о невозможности исполь
зования кавалерии) оценивал близко к истинной вели-
чине.
Исходя из приведенных цифр «Плана общей атаки» и
исключая из французских сил дивизию Тюрро (в плане —
дивизию Лоржа), которой были противопоставлены отря-
ды Штрауха и Рогана, получаем, что против 54 000
человек Римского-Корсакова и Готце насчитывалось
50 000 французов, т. е. даже уступающие союзникам
силы.
Однако при внимательном рассмотрении вопроса стано-
вится ясным, что Суворов в действительности имел более
правильные представления об обстановке, чем те. которые
отражены в «Плане общей атаки».
В частности, Суворов, очевидно, собирал и получал
сведения о противнике и помимо информации, сообщенной
ему Готце. Это ясно хотя бы из того, что в «Плане общей
атаки» расположение французских частей показано под-
робнее и точнее, чем в ответе Готце от 30 августа (10
сентября). Далее следует указать, что Суворов получил от
Римского-Корсакова донесение от 21 августа (1 сентября),
в котором состав всей пехоты Массены показан в 40
полубригад Эти сведения Римского-Корсакова не могли
дать преуменьшенное представление о противнике1*. Нако-
нец, в упомянутом донесении Францу I от 1 (12) сентября
Суворов определяет силы Массены, противостоящие ему.
в 70 000 человек39, т. с. ошибается против их фактической
численности только на 5000 человек.
Что касается войск союзников, то, имея преувеличен-
ные сведения об общей их численности, Суворов в то же
209
время, учитывая, как показано раньше, невозможность
использования в горах многочисленной конницы Римско-
го-Корсакова, оценивал сравнительно правильно реальную
силу его корпуса (24 000 человек). Соотношение сил по
донесению Францу от 1 (12) сентября получается совсем
иное, чем в «Плане общей атаки», а именно 45 000 человек
у союзников (24 000 человек у Римского-Корсакова и
21000 человек у Готце) против приблизительно 60 000
человек у Массены (если исключить, как это указано
выше, дивизию Тюрро).
Возможно, что, проставляя в «Плане общей атаки»
численность противника, которой сам фельдмаршал, по-
видимому, не вполне верил, Суворов хотел морально
повлиять на настроение своих старших начальников и
внушить им веру в возможность успеха.
В конце концов нельзя вообще придавать слишком
большое значение любым цифрам, которые получал Суво-
ров из того или другого источника. Ранее был приведен
ряд относящихся к Итальянской кампании фактов, пока-
зывающих, как низко стояла разведывательная служба
того времени вообще и в австрийских штабах в частности.
Суворов мог неоднократно убедиться в этом на своем
опыте. Нельзя сомневаться, что Суворов в своей оценке
обстановки в Швейцарии опирался не столько на разведы-
вательные данные, сколько на те выводы, которые можно
было сделать из фактов боевой деятельности сторон на
этом театре военных действий в последний период.
Каковы же были эти факты и какие выводы можно
было из них сделать? В течение августа дважды — в
начале месяца и около 20 числа (ст. ст.) — французы в
Швейцарии переходили в наступление и оба раза имели
успех. Было очевидно, что французы располагают некото-
рым перевесом, без которого они вряд ли стали бы вести
повторные наступательные действия. Между тем после
ухода войск эрцгерцога Карла, даже при ошибочной
оценке сил Римского-Корсакова в 33 000 человек, силы
союзников на Лиммате все же уменьшились, учитывая
больший процент конницы в корпусе Римского-Корсакова.
Кроме того, Суворов имел ряд данных о том, что
французские армии вообще получают пополнения. Это
видно, например, из его донесений Павлу I от 20 (31)
августа и 23 августа (3 сентября)40 и из других докумен-
тов. Нужно было ожидать, что и армия Массены получает
наравне с другими пополнения и, следовательно, что в
конце августа — начале сентября (ст. ст.) соотношение сил
в Швейцарии сделалось еще более невыгодным для союз-
ников, чем было раньше. Наконец, Суворову была ясна и
более сосредоточенная, чем у союзников, группировка
210
французов (это видно уже из самого «Плана общей
in аки*).
Имеется и вполне определенное документальное свиде-
нльство того, что Суворов ясно представлял себе угрозу,
нависшую над правым крылом его войск в Швейцарии,—
письмо Суворова С. Р. Воронцову из Лети, где Суворов
пишет: «Хотя в свете ничего не боюсь, скажу — в опасно-
ст от перевеса Массены мало пособят мои войска
о।сюда, и поздно»4’.
После сказанного становится ясным, что Суворов
принимал свое решение не с закрытыми глазами, не
обманутый неверными разведывательными данными ав-
стрийцев, а с отчетливым пониманием сложившейся опас-
ности поражения войск правого крыла союзников в
Швейцарии.
В основу решения Суворова были положены две идеи
Первая из них — ведущая: нанести главный удар вой-
сками группы самого Суворова по южному флангу фран-
цузской армии (находившемуся на Ссн-Готарде—
ближайшей к войскам группы Суворова точке расположе-
ния французов) и таким образом по возможности быстрее
войти в соприкосновение с противником, упредить его
удар по войскам правого крыла союзников, захватить
инициативу и отвлечь внимание французского команду-
ющего от северной части района боевых действий. Поло-
жение о выборе направления удара группы Суворова,
высказанное с полной определенностью в самом начале
«Циркулярного предписания» от 25 августа (5 сентября)4*',
проходит насквозь через последующие директивы Суворо-
ва: «Диспозицию к наступательному движению... из
Пьемонта в Швейцарию» и «План общей атаки». Что
Суворов стремился придать удару своей группы отвлека-
ющий и упреждающий противника характер, видно из
того, что в «Плане общей атаки» он назначил штурм
Сен-Готарда на два дня раньше начала наступления войск
правого крыла союзников (по «Плану общей атаки» Готце
должен был начать наступление, когда суворовские корпу-
са находились на пути от Альтдорфа до Швица)4'.
Кроме упреждающего значения удара группы Суворо-
ва в направлении на Сен-Готард и далее на север,
понятного само собой, этот удар должен был привести к
разгрому правого крыла французов (войск Лекурба); эту
мысль Суворов развивает в записке к «Плану общей
атаки»44.
Вторая основная идея решения Суворова: согласован-
ное концентрическое наступление всех групп союзных
войск в Швейцарии против армии Массены. Она следу-
ющим образом сформулирована в «Плане общей атаки»:
211
«...все вышесказанные соединенные силы и назначенные
к сему предприятию части должны с мужеством войти по
фрунт и в тыл правого неприятельского фланга и тем в
кратчайшее время великое намерение с возможною веро-
ятною удачностию достигнуто быть может, которого бы
чрез обходы и чрез изыскиваемое с трудностию соедине-
ние тем менее обрести можно...»44 Дальнейшее направле-
ние наступления группы войск Суворова после овладения
Сен-Готардским перевалом намечено на север, в тыл
главным силам Массены, как это изложено уже в первых
суворовских директивах («Циркулярном предписании»46 и
«Диспозиции к наступательному движению...»)47 и разрабо-
тано в «Плане общей атаки». Данная идея (концентриче-
ского наступления) была связана с первой и в известной
мерс вытекала из вес: наступление группы Суворова в
глубь расположения противника без взаимодействия с
другими группами войск союзников могло бы привести к
ее поражению.
План Суворова подвергся жестокой критике в военно-
исторической литературе. Большинство авторов, рассмат-
ривавших этот план, признали его ошибочным. В их числе
встречаем выдающегося представителя западноевропей-
ской военной мысли прошлого — Клаузевица, многих оте-
чественных военных писателей XIX — начала XX в. и да-
же одного из современных советских военных историков.
Однако, прежде чем перейти к анализу и оценке
рассматриваемого плана, необходимо остановиться на
весьма важном вопросе об авторстве в создании его.
Ряд отечественных авторов, исходя из намерения
реабилитировать Суворова, и некоторые зарубежные воен-
ные историки по недостаточной осведомленности пыта-
лись перенести ответственность за создание плана наступ-
ления союзников в Швейцарии на австрийцев. Д. А. Ми-
лютин. опираясь на свидетельства Венансона (состоявшего
во время Швейцарского похода в чине поручика при
Суворове) и генерала А. М. Римского-Корсакова, считает,
что основная идея плана принадлежала одному из австрий-
ских офицеров штаба Суворова, как предполагает Милю-
тин, подполковнику Вейротсру4*. То же самое вслед за
Милютиным утверждает и А. Ф. Петрушевский49. Клаузе-
виц в своем труде, посвященном войне 1799 г., пишет:
«...австрийский генеральный штаб уговорил старика Суво-
рова принять такой план соединения войск, который
одновременно явился бы охватывающим стратегическим
наступлением на силы противника в Швейцарии...» Далее
Клаузевиц приводит текст «Циркулярного предписания»,
называемого им «общим планом», «идея которого,— пишет
Клаузевиц,— дана австрийским генеральным штабом, но
212
который был составлен или самим Суворовым, или лицом
hi его ближайшего окружения»50. Никакими ссылками на
источники Клаузевиц эти высказывания не подкрепляет51.
А. Г. Кавтарадзе (из советских военных историков
позднее других писавший о Швейцарском походе) приво-
дит в своей статье последнее высказывание Клаузевица
без каких-либо оговорок52. Отсюда можно понять, что
указанный автор соглашается с Клаузевицем.
Изложенные взгляды не выдерживают критики. Доку-
ментального подтверждения они не имеют. Что касается
свидетельств Венансона и Римского-Корсакова, то из них
первый имел слишком малый кругозор, чтобы судить о
данном вопросе, а второй являлся очень заинтересован-
ным лицом, чтобы на его показания можно было полагать-
ся. Утверждениям Клаузевица, неизвестно на чем осно-
ванным (возможно, на каких-то устных сообщениях),
доверять нельзя. Впрочем, нет ничего невероятного в том,
что основная идея плана была предложена кем-нибудь из
австрийских офицеров, состоявших при Суворове. Однако
следует учесть — только сам полководец, выбирающий
свое решение из ряда вариантов и один несущий за него
ответственность, может считаться истинным автором его.
Самое же существенное в данном вопросе состоит в том.
что эта идея лежала целиком в плоскоети взглядов самого
Суворова, как это видно из проведенного ниже сопостав-
ления ее с планами наступления в Генуэзскую Ривьеру.
Таким образом, если и существовал в действительности
предполагаемый советник Суворова — автор проекта пла-
на, то он лишь предугадал мысль самого фельдмаршала.
А. 3. Мышлаевский по вопросу об авторстве плана
выдвинул мнение, что окончательный вариант его («План
общей атаки») был навязан Суворову Готце1'1. При этом
первоначальный вариант плана, принадлежащий Суворову.
Мышлаевский трактует следующим образом; Суворов
предполагал после овладения Сен-Готардом по мере даль-
нейшего наступления последовательно присоединять груп-
пы австрийских войск, причем с группой Готце соединить-
ся в кантоне Гларис54. Взгляд Мышлаевского нашел
поддержку у А. Г. Кавтарадзе. Последний пишет: «...в
основу этого документа*, составленного в штабе Суворо-
ва, были положены, главным образом, рекомендации
Хотце» ”,
Данный взгляд опровергается прежде всего тем, что
обе основные идеи замысла Суворова: наступать войсками
своей группы через Ссн-Готард в тыл главным силам
противника и одновременно осуществить концентрическое
’ Имеется в пиду «План общей атаки*.
213
наступление всех групп союзных войск в Швейцарии —
содержались и первоначальных вариантах плана (состав-
ленных в Асти) и полностью сохранились в «Плане общей
атаки».
Далее, считая, что Суворов в первоначальном варианте
плана имел в виду соединиться с Готце в кантоне Гларис,
Мышлаевскнй, очевидно, опирался на текст «Диспозиции
к наступательному движению...» (в «Циркулярном предпи-
сании» ничего о предварительном соединении с Готце не
говорится). Здесь действительно сказано, что после раз-
грома «растянутого правого крыла неприятельского» и
соединения с Линкеном «...должно спешить соединиться в
Гларисском кантоне с корпусом ф.—л. Готце»'”. Для того
чтобы понять это место «Диспозиции к наступательному
движению...», нужно учесть, что выше в данном докумен-
те Суворов писал: «Овладев Сен-Готардом, Российская
колонна старается зайти неприятелю в тыл... по долинам
Рейссы и Линты, а может быть, и по долине Рейна»57.
Отсюда видно, что фельдмаршал имел в виду после
овладения Сен-Готардом расчленить свои войска и насту-
пать по двум или даже трем относительно параллельным
направлениям. Данную мысль (если бы она была осуще-
ствима по условиям дорожной сети, чего на самом деле нс
было) можно признать не лишенной целесообразности: это
давало возможность при действиях в горных дефиле
лучше использовать крупные силы русских корпусов
Суворова. Очевидно, одна из выделенных боковых колонн
и должна была, двигаясь по долине Линты, соединиться с
Готце. Если же приписывать (как А. 3. Мышлаевскнй)
Суворову намерение, двигаясь со своими войсками в одной
массе, соединиться с Готце в районе Глариса, то придется
заключить, что фельдмаршал предполагал сначала идти по
долине Рейсы на север, затем свернуть на восток к
Гларису, на соединение с Готце, а после этого наступать
на запад, возвращаясь к Люцернскому озеру (намерение
наступать по обоим берегам Люцернского озера выражено
вполне определенно в документах Суворова, составленных
в Асти)'8. Разумеется, Суворов не мог иметь в виду такой
порядок действий; следовательно, трактовка Мышлаевско-
_ __
ю неправильна .
Наконец, авторы, придерживающиеся взгляда о приня-
тии Суворовым плана Готце, не обращают внимания на то,
что Суворов в «Плане общей атаки» намечал штурм
Сен-Готарда со сдвигом на два дня раньше начала актив-
ных действий других групп в отличие от предложения
Готце начать наступление своей группы одновременно с
атакой Сен-Готарда*’. Это не деталь: данное положение
суворовского плана снимало первостепенное значение ро-
214
ли, которую намеревался взять на себя Готце, и сохраня-
|о это значение за войсками группы Суворова.
Единственная сравнительно существенная поправка,
которую Суворов внес в свой план по предложению
Готце, относилась к действиям группы Линкена: эта
। руина без бригады Луфенберга должна была по окончи-
гсльному варианту плана присоединиться не к Суворову, а
к Готце61. Разумеется, сделать из этого вывод, что
«пловы окончательного плана были заимствованы Суворо-
вым у Готце, нельзя,
7’сперь, когда вопрос об авторстве плана решен,
рассмотрим точки зрения критиков, попытаемся уяснить,
что внес этот план в развитие военного искусства, и дать
общую оценку его.
Повторим: основы неудачи наступательных действий
союзных войск в Швейцарии в сентябре — октябре 1799 г.
были потенциально заложены в плане войны, составлен-
ном австрийским и английским кабинетами, а непосред-
ственными причинами ее явились непредвиденные задер-
жки группы Суворова при ее движении на соединение с
Римским-Корсаковым и Готце, виновниками которых бы-
ли австрийцы. Представление, что наступательные дей-
ствия Массены были ответным ударом на удар Суворова
по Сен-Готардской позиции французов, неверно; Массена
начал наступление только в связи с готовностью к
переправе через Лиммат.
Поэтому неубедительным выглядит безоговорочное
осуждение плана Суворова на основе фактического хода
событий (Массена перешел в наступление, и план Суворо-
ва рухнул). Примером такого рода критического взгляда в
старой отечественной военно-исторической литературе
служит высказывание А. Ф. Петрушевского: «Неприятель
принимался в расчет, как бы совершенно бездействующий
и равнодушный ко всему, что вокруг него происходит,
тогда как Массена был военачальник противоположных
качеств»62. На такой же точке зрения стоит советский
военный историк А, Г. Кавтарадзе. Этот автор приводит
высказывание Рединга, что выполнение плана Суворова
зависело «прежде всего от того, останется ли Массена,
несмотря на свое численное превосходство, в строгой
обороне, терпеливо выжидая, пока противник не захле-
стнет последнюю петлю в накинутой на него сети»6', а
затем сообщает о переходе Массены в наступление и о
поражении Корсакова и Готце64. Не будем пересказы-
вать аналогичные мнения других критиков плана Суво-
рова.
Более объективно и продуманно подходит к вопросу
Клаузевиц, который начинает свой критический разбор
215
□того плана следующим образом: «Поражения же эти
являются прямым следствием междуцарствия, наступив-
шего у союзников в Швейцарии, т. е. результатом слиш-
ком раннего отхода эрцгерцога и слишком позднего
прибытия Суворова. Любой разумный человек устроил бы
так, чтобы оба эти события совпали, но опыт показал, что
требовать от кабинета министров, руководившего военны-
ми действиями, или придворного совета (Гофкригсрата),
чтобы они всегда поступали как разумные люди,—
означает требовать от них слишком многого»6\
С этим высказыванием Клаузевица можно вполне
согласиться, если в него внести уточнение относительно
причин «слишком позднего прибытия Суворова». Возло-
жить на фельдмаршала даже частичную вину за задержку
в Италии нельзя. Поясним этот момент.
Суворов, узнав 23 августа (3 сентября) о решении
эрцгерцога Карла начать вывод своих войск из Швейца-
рии, затрачивает 5 суток на сборы в поход и 28 августа (8
сентября) выступает из района Лети в первый раз.
Необходимо было поднять в поход более чем 20-тысячную
армию, организовать снабжение, сменить артиллерию на
горную; затраченное время нельзя считать излишним. Но
Суворов после первого выступления вернулся к Тортоне
31 августа (11 сентября) и потерял на это трое суток.
Если бы основанием для возвращения Суворова было
только намерение сохранить тортонскую конвенцию, то
его действия следовало бы признать ошибочными. Но на
самом деле основанием для данного решения Суворова
было, очевидно, намерение дать генеральное сражение
армии Моро, о численности которой Суворов имел преуве-
личенные сведения и движение которой фельдмаршал
расценил не как вылазку, а как наступление с крупными
стратегическими целями. Такую возможность упускать
было нельзя. Двинувшись в Швейцарию вторично, Суво-
ров, форсируя марш, несколько сократил потерю времени,
связанную с Тортоной, а последующая (главная) задержка
в Таверно от него совершенно не зависела, о чем уже
было сказано.
Вернемся к критическому анализу плана Суворова.
При любом подходе к оценке плана логично поставить
вопрос: какое другое решение мог принять Суворов?
Решение, которое действительно радикально устраняло
угрозу поражения войск правого крыла союзников, было
только одно: приказать Римскому-Корсакову и Готце
сразу после ухода эрцгерцога Карла из Швейцарии отхо-
* Клаузевиц имеет в виду поражения Римского-Корсакова и Готце.
216
инь за Рейн, избегая соприкосновения с противником, а
> лмому искать соединения с ними возможно более без-
опасным кружным путем, например через Тироль. Но
i.ikoe решение не только противоречило всем традициям
< \ норова, но было и просто практически невозможно: оно
и ।начало отказ от выполнения задачи, поставленной перед
< уворовым рескриптами императоров, приводило к недо-
пустимому с политической точки зрения урону престижа
« • поз ников, прежде всего престижа России. Нс удивитель-
но, что никто из критиков не упоминает о таком,
мыслимом лишь абстрактно, варианте.
Зато почти полное единодушие критиков обнаружива-
ется но взгляде, что Суворов (исключив из своего реше-
ния какие-либо отступления) должен был избрать другое
направление движения своей группы на соединение с
войсками правого крыла.
Суворов, вместо того чтобы идти через Сен-Готард йа
III виц по хорде дуги, образованной расположением войск
противников, и искать соединения со своими правофланго-
выми корпусами внутри этой дуги, мог двинуться вдоль
дуги, по линии позиций войск союзников, постепенно
присоединяя к себе их разбросанные группы. В этом
последнем случае он мог идти по маршруту: Белиицона
(пункт на фактическом маршруте), гора Бернардина,
долина Заднего Рейна, долина Переднего Рейна, Саргане,
Уцнах, Цюрих или же, свернув раньше с фактически
избранного им пути (например, у Галерато), по маршруту:
Комо, Кьявснпа, перевал Сплюген, долина Заднего Рейна,
долина Переднего Рейна, а далее как в первом маршруте.
Кроме того, в литературе существует предложение
еще одного варианта направления операционной линии
группы Суворова: через Аосту, перевал Большой Сен-
Бернар в кантон Во, в глубокий тыл Массены66. На нем в
дальнейшем нс останавливаемся: этот маршрут только
уводил Суворова от соединения с Корсаковым и Готце и
облегчал Массене задачу разбить последних \
Большинство авторов, исследовавших Швейцарский по-
ход, склоняются к варианту маршрута через Сплюген, где
колесный путь отсутствовал только на участке Комо,
Кьявенна, но зато на этом участке имелся водный путь по
оз. Комо, и, таким образом, можно было избежать
необходимости замены обоза, которая привела к пяти-
дневной задержке в Таверно (эти соображения в наиболее
развернутом виде содержатся в упомянутой записке Ве-
нансона)68. В обоих вариантах (через Бернардину и через
Сплюген) Суворов не мог бы оказаться перед таким
труднопроходимым участком пути, какой он встретил
между Альтдорфом и Мутенской долиной. Наиболее
217
развернуто» но не вполне аргументированно проанализиро-
вавший избранный Суворовым вариант Клаузевиц» придя
к отрицательной оценке его» заключает: «После такого
результата наших выводов, пожалуй, бесполезно добав-
лять» насколько благоразумнее был бы переход на Сплю-
ген...»69
По этому поводу необходимо сказать следующее.
Избежание задержек при принятии Суворовым указанных
других вариантов (главным образом сплюгенского) не
является достаточным аргументом: как сказано выше,
фельдмаршал не мог предусмотреть этих задержек. Не-
предвиденные осложнения могли быть и при движении
через Сплюген; например» австрийцы могли не подгото-
вить на оз. Комо плавучих средств для перевозки обоза,
как они не подготовили мулов в Таверно (а дорога через
Бернардину была пригодна только для вьючного транспор-
та).
Основное же заключалось в том» что направление на
Сен-Готард, как было сказано, вело Суворова кратчайшим
путем к соприкосновению с противником. На этом мар-
шруте участок Галерато, Сен-Готард (точнее, Айроло, где
произошел первый бон на подступах к перевалу) фактиче-
ски потребовал пяти переходов70. Протяжение маршрута
от Галерато через Сплюген до района Уцнах, Везен, где
Суворов соединился бы с Готце, составляло приблизи-
тельно 270 км71. Учитывая плохие дороги и необходимость
сделать дневку, среднюю скорость движения нужно при-
нять нс более 30 км в сутки; следовательно, не ранее чем
через девять суток Суворов мог вступить в соприкоснове-
ние с противником7’. Путь через Бернардину был на один
переход короче \ Разница в первом случае не менее чем
четверо суток, во втором — трое суток. При этом Суворов
не имел основания рассчитывать, что его движение после
перехода через Сплюген или через Бернардину не будет
обнаружено противником 4.
Критики в данном вопросе становятся на точку зрения
не только отличную, но по существу противоположную
точке зрения Суворова. Последний стремился предупре-
дить наступление Массены» а критики хотят, чтобы
фельдмаршал со своими войсками спокойно продвигался
позади линии фронта, предоставив события своему тече-
нию и уж во всяком случае сохраняя безопасность этих
своих войск. Позиция критиков обусловлена — говорят ли
они об этом или умалчивают — фактическим ходом дела, а
не теми представлениями и соображениями, из которых
мог исходить Суворов, разрабатывая план похода.
Станем на точку зрения Суворова, когда он в Асти 25
августа (6 сентября) составлял первый вариант и когда
218
Нб) — 8(19) сентября в Таверно принимал окончательный
и щи ант решения. Единственное, на чем мог основывать
i упоров свое суждение о возможных действиях противни-
। I, было то, что Массена с 21—22 августа (1—2 сентяб-
ря), когда эрцгерцог Карл со своими войсками ушел из
Швейцарии, почему-то не предпринимал никаких наступа-
яльных действий. Причины, которые сдерживали Массе-
ну, Суворову, конечно, не были известны (истинная
причина — подготовка к переправе через Лиммат) и он
и ря д ли строил какие-либо догадки о них. Но предположе-
ние, что эти причины не перестанут действовать в тот
1снь, когда идущие из Италии русские войска войдут в
-оприкосновение с той или другой позицией французов,
обладало некоторой реальной вероятностью. Исходить из
гого, что Массена перейдет в наступление (в силу прекра-
щения действия тех или других сдерживающих причин)
раньше подхода Суворова, было лишено смысла. Ранее
уже было сказано, что при таком взгляде на положение
оставалось лишь принять решение на общий отход, что
для Суворова являлось невозможным. Таким образом,
оставалось одно решение — наступать, выигрывая время,
на ближайший пункт позиции противника — Сен-Готард,
которое Суворов и принял.
Исключением из ряда критиков, высказывавшихся в
пользу других вариантов движения группы Суворова,
является Н. П. Михневич, который, признавая сравни-
тельную безопасность маршрутов через Сплюген или
Бернардину, пишет: «Но надо принять во внимание, что
Суворов стремился поразить противника внезапностью,
разбить его правое крыло и появиться у Люцернского
озера в тылу у Массены, что облегчило бы наступатель-
ные операции Римского-Корсакова и Готце. Если бы не
неожиданная потеря 8 дней, то план Суворова удался
бы...»75
Имеется и другой аргумент в пользу избранного
Суворовым направления наступления его группы войск.
Присоединившись в результате движения по тому или
другому кружному маршруту к Римскому-Корсакову на
Лиммате или к Готце на Нижней Линте, Суворов затем
должен был бы фронтально атаковать сильные позиции
главной группы войск противника (Массены и Сульта). В
отношении неблагоприятных перспектив атаки (совместное
войсками Римского-Корсакова) позиции главных сил Мас-
сеи ы на склонах хребта Альбис Суворов сам высказался
вполне ясно в записке к «Плану общей атаки» 76. Оборона
французов на Нижней Линте нс имела таких выгод, как на
Альбисе, но западнее долины этой реки местность была
гористая, и превосходство в численности здесь не могло
219
играть большой роли. Мысль Суворова заключалась в
том. чтобы использовать свою группу войск для глубоко-
го обходного маневра, а не для нагромождения сил с
целью фронтальных атак. Клаузевиц, Венансон, Петру*
шевский и некоторые другие критики не обращают внима-
ния на это соображение, высказанное отчасти самим
Суворовым (Клаузевиц, очевидно, не знал упомянутого
документа Суворова). И в этом вопросе правильный
взгляд принадлежит Н. П. Михневичу.
Продолжая свой анализ, отрывок из которого приве-
ден выше, указанный автор пишет: «Вообразим теперь,
что Суворов пошел бы прямо в долину Верхнего Рейна.
Что бы из этого вышло?... В конце концов если бы
сосредоточение благополучно и совершилось, пришлось
бы вести фронтальную атаку позиций противника. И
назвали бы Суворова, как любили его называть, лобови-
ком»77.
Можно признать, что направление на Сен-Готард,
Швиц в случае поражения Римского-Корсакова и Готце
ставило Суворова с его группой в очень тяжелое положе-
ние, что и произошло в действительности. И этот момент
не остался упущенным критиками. «...Поход Суворова
через Сен-Готард на Швиц в случае неуспеха... легко мог
окончиться полной гибелью всего его войска»7*,—пишет
Клаузевиц. Но Суворов хорошо знал, на что способны его
войска, тем более когда он сам ведет их, и это было
доказано в Мутснской и Кленской долинах. Он сознатель-
но принял на себя наибольшую долю того риска, на
котором (по необходимости) был построен весь его план.
Кроме того, заметим, что если Суворов мог в той или
другой мере предвидеть неудачу Римского-Корсакова и
Готце, то он все же мог уверенно рассчитывать на
содействие Елачнча и Линксна. Фактическое поведе-
ние этих авсгрийских военачальников, граничащее с трусо-
стью, и привело к тому исключительно трудному поло-
жению, в котором оказался Суворов в Мутенской до-
лине.
Вторая из двух основных идей плана Суворова —
концентрическое наступление разобщенных групп войск
союзников — явилась предметом наиболее суровой крити-
ки. Эта критика развернулась в тот период (от начала
XIX в. до 70—80-х годов его), когда господствовали
представления, основанные на выводах (не совсем полных
и объективных) из опыта наполеоновских войн относи-
тельно преимуществ внутренних операционных линий пе-
ред внешними. Тезис такой критики своди гея к тому, что
основная ошибка плана Суворова заключалась в выносе
точки соединения групп войск союзников внутрь рас поло-
220
к гния противника вместо предварительного сосредоточс-
ния их.
Г. A. Леер, один из авторитетнейших представителей
•исчественной военной мысли рассматриваемого периода,
ютегорически осудил план Суворова с этой точки зрения.
По его мнению, направление на Сплюген «...вело к
предварительному соединению с войсками Линксна, Готце
и Корсакова (одно из основных правил стратегии: сначала
< оберись, а потом дерись) и представляло собой вдобавок
удобный путь. Первое направление*, правда, угрожало
правому флангу и сообщениям Массены, но при этом
кертвовалось соединение с Линкеном, Готце и Корсако-
вым. или, вернее, оно ставилось в зависимость от явления
всегда более или менее случайного, от победы... Несмотря
на это, Суворов отдает предпочтение первому операцион-
ному направлению перед вторым ** и делает великую
к гратегическую ошибку (самый капитальный вопрос стра-
гегии — это выбор операционной линии, т. е. правильный
выбор цели и направления)»79.
Клаузевиц считает, что наступление группы Суворова
через Сен-Готард имело «два различных значения»: марш
• на соединение двух разобщенных неприятелем масс» и
•нападение на стратегический фланг французского распо-
ложения». Он находит, что эти задачи противоречили друг
другу и что поэтому «зародыш неудачною исхода заклю-
чался уже в самом задании»410. Эта мысль в своей основе
близка к изложенному выше положению Леера: соедине-
ние разобщенных групп посредством наступления их по
сходящимся направлениям в глубь расположения против-
ника представляет ошибочный замысел. Что Клаузевиц
считал правильным предварительное соединение, ясно из
сказанного выше о предпочтении, которое он отдает
варианту движения Суворова через Сплюген.
Принципиальная позиция Леера, Клаузевица, а также
Жомини и ряда других военных писателей по вопросу о
внутренних и внешних операционных линиях была отнюдь
не бесспорной. Она не только не оправдалась развитием
военного искусства во второй половине XIX и в XX в., но
не имела полного подтверждения и в опыте войн конца
XVIII — начала XIX в. Это показали результаты успеш-
ного использования внешних операционных линий русской
армией в 1812 г. и союзниками в 1813 г. Суворов придер-
живался по данному вопросу иного взгляда. В предписа-
нии Готце от 2(13) сентября он указывал: «Истинное
правило военного искусства — прямо напасть на противпи-
* Леер имеет в виду направление через Сен-Готард.
•* Направление через Сплюген.
221
ка с самой чувствительном для него стороны, а не
сходиться, робко пробираясь окольными дорогами, через
что самая атака делается многосложной, тогда как дело
может быть решено только прямым смелым наступлени-
ем*81.
Высказанному здесь взгляду на возможности, откры-
вавшиеся благодаря внешним операционным линиям, Су-
воров, очевидно, нс придавал характер универсального
принципа. Сам он дал классический образец использова-
ния внутренних операционных линий при действиях против
Макдональда и Моро в июне 1799 г. Разумеется, в случае
Швейцарского похода играли роль конкретные условия
обстановки. Идея общего концентрического наступления
союзников была неразрывно связана прежде всего с
выбором направления удара группы Суворова через Сен-
Готард, как это показано выше. Конфигурация располо-
жения сил сторон наводила на мысль использовать его,
если только не отказываться от наступления вообще.
Условия горного театра военных действий также не
благоприятствовали выступлениям крупными сосредото-
ченными массами; в сущности об этом говорит и Суворов
в упомянутом месте записки к «Плану общей атаки»
Догматически подходящие к вопросу с позиций абстрак-
тно применяемого принципа предварительного сосредото-
чения сил Леер. Клаузевиц и другие критики упускали все
перечисленные конкретные соображения. Наконец, воз-
можно, наиболее существенным для Суворова в данном
аспекте было стремление одержать решительную победу
путем создания охватывающего положения8\ Нужно сде-
лать оговорку, что мысли об окружении главных сил
Массены нельзя найти в документах Суворова; для этого
не было достаточных предпосылок: Массена имел воз-
можности отойти в сторону своего левого фланга, пока
раз в шит ось бы наступление Суворова и Готце. Маневр,
задуманный Суворовым, лишь создавал угрозу окружения
в том случае, если бы противник стал упорствовать в
удержании своей позиции.
Обратим внимание на то, что идея концентрического
наступления с окружением противника лежала целиком в
плоскости стратегического мышления Суворова. Доказа-
тельством этого является план наступления войск союзни-
ков в Генуэзскую Ривьеру от 24 июля (4 августа) 1799 г.84
Замысел Суворова в этом плане состоял в том, чтобы
одновременно с фронтальными ударами через горные
проходы и сковывающим наступлением с востока вдоль
побережья отрезать противнику путь отхода на запад, к
Ницце. Когда учитываем этот документ, становится яс-
ным, что замысел Швейцарского похода принадлежал
222
i мому Суворову; если кто-нибудь из австрийских совет-
ников его и высказал основные положения этого послед-
н то плана раньше самого Суворова, то он лишь угадал
намерения фельдмаршала.
После того как показана неосновательность упреков,
н и двигаемых критиками плана Суворова, попытаемся оце-
ни гь, что нового внес этот план в развитие военного
искусства.
Идея концентрического наступления разобщенных
ipynn войск, действующих на внешних операционных
in пнях, не представляла собой чего-либо нового в военном
искусстве рассматриваемого времени. Как отмечено выше,
л у идею можно обнаружить в плане Карно 1794 г.; во
время первой и второй попыток деблокировать Мантую (в
августе и в ноябре 1796 г.) австрийцы наступали разоб-
щенными группами, нацеленными отчасти по сходящимся
направлениям; Макдональд и Моро в июне 1799 г. выбрали
для соединения пункт в глубине расположения войск
Суворова. Вряд ли нужно говорить о том, что принцип
концентрического наступления содержится в теоретиче-
ских предложениях Бюловаsc; его мысль заключается в
гом, чтобы создать таким наступлением угрозу коммуника-
циям противника, а не в намерении обеспечить разгром его
сил.
Отличие перечисленных стратегических замыслов от
плана Суворова заключалось в отсутствии или весьма
недостаточной согласованности действий участвовавших в
них групп войск. В случае наступления республиканских
войск в 1794 г. по плану Карно сдвиг во времени между
началом наступления левофланговой северной армии и
решительным ударом правофланговой группы составлял
около месяца*6. Взаимодействие между группами войск у
австрийцев в 1796 г. практически почти отсутствовало.
Что касается действий Макдональда и Моро в июне
1799 г., то вряд ли правомерно считать их концентриче-
ским наступлением: Моро (у которого силы были в 2,5
раза меньше, чем у Макдональда) наносил по существу
только вспомогательный удар.
План Суворова представлял попытку организовать
взаимодействие групп войск, разъединенных на фронте
протяжением более 250 км, четко согласованное по цели,
месту и времени. Особенно характерным в этом аспекте
моментом плана являлся сдвиг главного удара (группы
Суворова) на двое суток но отношению к началу активных
действий других групп, что уже было отмечено выше. Эта
отличительная черта суворовского плана представляла
собой совершенно новое явление в военном искусстве.
Трудно отказаться от мысли, что здесь мы имеем момент
223
зарождения области военного искусства, лежащей между
стратегией и тактикой.— оперативного искусства.
Прежде чем заключить анализ суворовского плана,
остановимся на двух частностях его.
Требует объяснения пункт плана, которым предусмат-
ривалось отделение 5 тыс. человек от Римского-
Корсакова в помощь Готце*7. При существовавшем факти-
чески распределении сил ослаблять Римского-Корсакова
было вряд ли целесообразно.
Но прежде всего, как было показано выше, Суворов
несколько преувеличивал силы Римского-Корсакова. Да-
лее замегим. что Суворов намечал и для войск правого
крыла, в соответствии с общей идеей своего плана,
активный способ действий. Однако поручить здесь вой-
скам Римского-Корсакова фронтальную атаку сильной
позиции Массены на Альбисе было явно неправильно.
Поэтому Суворов наметил здесь нанести основной удар
войсками Готце, что создавало угрозу правому флангу
Массены и давало возможность и Римскому-Корсакову
начать активные действия. С этой целью Суворов и хотел
усилить Готце за счет Римского-Корсакова.
Фактически из выделенных Римским-Корсаковым в
помощь Готце 5000 человек только 1300 человек действи-
тельно присоединились к австрийцам, остальные же были
возвращены назад, когда Цюрихское сражение начало
приобретать неблагоприятный оборот, и успели 14(25)
сентября принять участие в этом сражении*8. Таким
образом, приписывать причину неудачи русских войск при
Цюрихе указанному пункту плана Суворова неправильно.
Все же можно признать, что целесообразность данной
частности плана не бесспорна.
Другой нуждающийся в пояснении момент плана Суво-
рова заключается в решении им вопроса о снабжении
своей группы войск. Суворов совершенно отказался от
сообщений со своей исходной базой — Италией, взял с
собой очень ограниченный (в целях сокращения обоза)
запас продовольствия, а далее предполагал снабжаться из
баз Римского-Корсакова и Готце. Фактически сообщения
Суворова были сразу же по его уходе из долины Рейсы
перехвачены Лекурбом, а с войсками правого крыла
союзников Суворов не соединился, что создало кризис в
его войсках с продовольствием и боеприпасами. Однако,
растянув запасы продовольствия и патронов и использовав
сколько возможно средства театра военных действий,
Суворов все же продержался до соединения с Линкеном.
Следовательно, принятое Суворовым решение себя оправ-
дало. Между тем опо было очень смелым шагом в
условиях того обостренного внимания к вопросам продо-
224
иcjвенного снабжения, которое еще сохранялось в
Феодально-монархических армиях Европы.
( делаем краткие выводы из выполненного анализа.
I. План Суворова являлся попыткой исправить крити-
ческое положение, создавшееся в Швейцарии в силу
принятия союзниками порочного австро-английского плана
войны.
2. План был наиболее правильным решением из всех
возможных. Неудача произошла вследствие сочетания
неблагоприятных исходных условий, предательских дей-
с гний австрийцев и случайного совпадения назначенных ко-
мандующими обеих армий сроков начала наступления.
3. План носил все характерные общие черты суворов-
ского военного искусства — постановка решительных це-
юй, смелость, доведенная до дерзости, учет элемента вре-
мени как одного из самых первостепенных факторов.
4. Замысел Суворова заключал в себе идею согласо-
ванного по цели, месту и времени концентрического
наступления разобщенных групп войск с намерением
разгромить противника и являлся значительным шагом
вперед в развитии военного искусства.
Теперь ясно, что не только исполнение Суворовым
принятых решений, не только его тактическое дарование,
железная воля, энергия и непреклонный дух, с которыми
он в течение 18 дней со своими доблестными войсками вел
невиданную борьбу против врага и природы, но и сам
замысел Суворова должен составлять его славу.
Этот замысел был не нарушением основ военного
искусства, как судили о нем критики, доказывая тем
самым догматизм и ограниченность своего собственного
мышления, а смелым дерзанием полководческого гения
Суворова, ярким проявлением его новаторства, его сво-
бодного от шаблонов полководческого творчества
Действительно, этот замысел содержал в себе элемент
острого риска. Но без риска нельзя было обойтись
вообще, действуя в данных условиях. Та твердость, с
которой Суворов отбросил компромиссные решения и
пошел сам навстречу опасности, характеризует лучшие и
наиболее типичные черты его облика как полководца.
Суворову и его солдатам пришлось бороться не только
с французами и альпийскими горами, но также с преда-
тельством и стечением неблагоприятных обстоятельств.
Поэтому замысел Суворова оказался разрушенным при
его осуществлении. Тем более это обязывает нас к тому,
чтобы раскрыть и охранить от упреков и забвения
вложенные в него полководцем глубокие, составившие
принципиальный вклад в развитие военного искусства
идеи.
40 1<М4
Глава VII
А. В. СУ ВОРОВ И РАЗВИТИЕ ТАКТИКИ
РУССКОЙ АРМИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVIII в.
Анализ основных событий военной истории России,
определивший собой содержание предшествующих глав,
позволяет перейти к следующему этапу исследования —
обобщению эволюции тактики русской армии во второй
половине XVIII столетия. За этот период, чрезвычайно
насыщенный войнами, походами, сражениями и боями, в
тактике русской армии произошли существенные сдвиги.
Армия, сражавшаяся под Гросс-Егсрсдорфом, Палыщгом,
Кунерсдорфом, и армия, воевавшая в долинах Италии и на
горных перевалах Швейцарии, была та же самая, русская
армия и, однако, уже другая. Военное искусство России
за сравнительно небольшой отрезок времени во многом
изменилось как со стороны тактики, так и в области
стратегии.
Наиболее значительный вклад в развитие тактики
русской армии внес Суворов.
1. Тактика родов войск у Суворова
Суворов шел к вопросу о боевом использовании пехоты
по тому пути, который был уже намечен в русской армии
Негром 1. и нашел решение проблемы, оказавшейся нераз-
решимой для военного искусства Западной Европы его
времени. Сущность его преобразований в тактике была на
первый взгляд очень проста, но значение их огромно.
Суворов прежде всего понял более ясно, чем кто-либо
из его современников, что состав русской армии и
качества русского солдата дают возможность воспитать в
войсках свойства, нужные для самой решительной формы
боя, для боя холодным оружием. Суворов нашел, далее,
нужные методы воспитания и обучения войск в указанном
направлении. И наконец, Суворов нашел правильный
способ использования в бою воспитанной и обученной в
его духе пехоты, сущность которого сводилась к тому,
что штыковой удар выдвигался на первый план как
решающий акт боя, но ружейный огонь при этом не
отрицался, а сохранялся как необходимая подготовка
удара.
Вместо огневого состязания с очень медленным, не
доводившимся, как правило, до удара сближением, в
которое выливалась атака по методам западноевропейской
тактики, пехота Суворова после копоткой огневой подго-
226
минеи начинала безостановочное движение вперед, завер-
шаншееся обязательно броском в штыки. Огонь должен
был отчасти расстроить и деморализовать противника,
де «организовать его огонь и снизить его действенность.
Кроме того, дым от выстрелов служил своего рода
маскировкой для атакующего. При атаке без огневой
подготовки обороняющийся, стреляя более спокойно,
имел шансы нанести наступающему тяжелые погори, а то
и легко отбить атаку. Грубейшей ошибкой было бы
с читать, следуя иногда встречающемуся мнению, что
< упоров вовсе пренебрегал огнем. Он хотел только огра-
ничить его необходимым минимумом, стремясь в то же
время сохранить по возможности его действенность за
счет большой меткости. Знаменитое изречение «пуля —
дура, штык — молодец» следует рассматривать лишь как
один из воспитательных приемов, содержащих элемент
сознательной утрировки. Но — подчеркнем еще раз —
огонь пехоты у Суворова играл роль только подготовки
удара. Пожалуй, наиболее ясно это высказано в приказе
1794 г.: «Шаг назад — смерть, всякая стрельба кончается
штыками»
Таким образом, Суворов, не отказываясь от разумного
использования всех свойств оружия, решительно порвал с
переоценкой ружейного огня, господствовавшей в то
время.
В сказанном заключается сущность суворовского спо-
соба ведения боя и то действительно новое, что было
внесено им в тактику своего времени. Это основное
положение его тактической системы подчеркивается и
проводится им с исключительной настойчивостью через
нею его полководческую деятельность. Внедрение такого
подхода явилось переворотом в представлении о сущности
боя, характерном для классической линейной тактической
системы. Именно отсюда, с нашей точки зрения, вытека-
ют иные новации полководца в сфере тактики.
Найдя, таким образом, наиболее эффективный способ
использования пехоты в бою и методы воспитания и
обучения, обеспечивающие реализацию этого способа на
практике, Суворов получил в лице своей пехоты могуще-
ственное средство к решению самых разнообразных и
самых сложных тактических задач. Пехота Суворова
атаковала или контратаковала любого противника и доби-
валась успеха над ним в любой обстановке и любых,
иногда самых трудных, условиях местности. Она штурмом
преодолевала мощные, не разрушенные артиллерией ук-
репления Измаила, она сбивала противника с позиции и в
открытом поле, и в лесных дефиле Полыни, и на
перерезанных канавами, изгородями, виноградниками по-
ю *
227
лях Северной Италии» и на неприступных горных перева-
лах или в ущельях Центральных Альп. То, что признава-
лось военной наукой XVIII в. неоправданным риском или
вовсе невыполнимым, сделалось для Суворова обоснован-
ной реальными предпосылками составной частью тактиче-
ской системы.
Отсюда вытекал и общий активный характер тактики
Суворова. Суворов всегда стремился атаковать, даже и
тогда, когда противник занимал выгодные естественные
или искусственные позиции. Это стремление не было
результатом следования какой-то отвлеченной идее —
атаковать несмотря ни на что,— оно было вполне обосно-
ванным логическим следствием желания использовать
возможности своих войск. Отвергая в своих высказывани-
ях оборону, Суворов выражал этим нс какой-либо догма-
тический взгляд, а только стремление воспитать в войсках
активный наступательный дух.
Необходимо коснуться еще одного вопроса тактики
пехоты Суворова, весьма характерного, поскольку он
показывает самостоятельность взглядов Суворова и про-
тивоположность их канонам западноевропейской, прежде
всего прусской, школы. Одним из таких канонических
положений этой школы является залповый неприцельный
огонь. Наоборот, основным стремлением Суворова было
достижение повышения меткости прицельного индивиду-
ального огня. Происхождение этого суворовского взгляда
понятно: Суворов рассчитывал на морально стойкого
солдата, который в бою сохранит достаточную выдержку,
чтобы прицелиться, а не на солдата, обученного механиче-
ски выполнять некоторый комплекс движений с возмож-
ной быстротой.
Требование Суворова относительно меткой прицельной
стрельбы проходит красной нитью через все его докумен-
ты по боевой подготовке войск. «... В деле ... хотя бы
весьма скоро заряжать, но скоро стрелять отнюдь нс
надлежит, а верно целить, в лутчих стрелять, что называ-
етца в утку, и пули напрасно не терять...»?—сказано в
одном из приказов времен Конфедератской войны
(1770 г.). «Стреляй редко, да метко»,— лаконично и вырази-
тельно требует «Наука побеждать» \ В инструкции гарнизо-
ну Кинбурна (1787 г.) Суворов разъясняет свое требование:
он отмечает, что при «скорострельной пальбе» «... множе-
ство пуль пропадает напрасно, и неприятель, получая мало
ран, меньше от тою пугается, нежели ободряется, чего
ради пехоте стрелять реже, но весьма цельно, каждому
своего противника...»4.
Существенным моментом тактики пехоты Суворова,
связанным с вышеуказанным взглядом на повышение
228
эффективности ружейного огня» было выделение отбор-
ных метких стрелков (иногда называемых в документах
Суворова «ротными стрелками»). Первое упоминание о
них находим в приказе войскам резервного корпуса 1774 г.
Здесь Суворов требует иметь в каждом капральстве шесть
выборных стрелков», которые «...должны стрелять на
наездников»5. Встречается аналогичное указание в прика-
<с войскам Крымского и Кубанского корпусов 1778 г.6,
упоминаются отборные стрелки и в «Науке побеждать»7.
Главной ударной силой и опорой боевого порядка у
Суворова, как ясно из сказанного выше, являлась пехота.
Однако большое значение придавалось нм и другим родам
войск.
Было бы вполне естественно при общем активном
характере тактики Суворова сделать удар крупной сосре-
доточенной массой конницы одним из главных приемов
ведения боя.
Нужно полагать, что Суворов и стоял на згой точке
зрения принципиально, но условия, в которых ему прихо-
дилось действовать, в большинстве случаев препятствова-
ли такому применению конницы. Относительно трудно-
стей. стоявших перед русской конницей в борьбе против
турецкой, было уже сказано. В 1794 г. в Польше необхо-
димо было считаться с лесисто-болотистой местностью. В
Северной Италии в 1799 г. местность была не менее
трудной для действий конницы. Возможно, что исходя из
этого при формировании русских корпусов, направленных
в Италию, в них включили только казачьи полки. В
результате в Италии Суворов для производства сомкнутой
кавалерийской атаки располагал лишь австрийской линей-
ной конницей. А управлять австрийскими войсками было
тяжело вследствие противодействия австрийских генера-
лов приказаниям Суворова. К тому же пересеченная
местность вынуждала в сражениях 1799 г. раздроблять
свою конницу на сравнительно небольшие группы.
Тем более заслуживает внимания тот факт, что именно
в полководческом творчестве Суворова мы находим ряд
своеобразных и блестящих образцов использования конни-
цы— фронтальный удар казаков в рассыпном строю при
Ланцкронс, беспримерная атака укреплений Крынгу-
Мейлорского леса, действия н пешем строю под Кобыл-
кой. Наконец, в деятельности Суворова имеем пример
сражения, которое было проведено почти целиком конни-
цей и доведено до полного разгрома противника: Брест, 8
(19) сентября 1794 г. При Бресте русская конница, руково-
димая Суворовым, доказала, что она может отлично
действовать и на лесистой местности.
Некоторая аналогия со сказанным относительно конни-
229
цы имеется и в вопросе боевого использования артиллерии
у Суворова. В главе III было показано, что в русской
армии зародилась в период Семилетней войны и продол-
жала развиваться Румянцевым в период русско-турецкой
войны 1768—1774 гг. идея массированного и маневренного
применения полевой артиллерии.
Ясно, что Суворов следовал этой линии. Подтвержде-
нием этого является использование артиллерии в сраже-
нии при Крупчицах 6 (17) сентября 1794 г. В то время как
главные силы пехоты и кавалерии Суворова совершали
обход левого фланга противника, полевая артиллерия
русского корпуса (14 орудий), сведенная в одну батарею,
действуя независимо от пехоты и кавалерии, заняла
oi невыс позиции против левого крыла поляков и косопри-
цельным огнем подавила их артиллерию4.
Однако дальнейшее развитие такого принципа исполь-
зования артиллерии для Суворова оказалось затруднен-
ным объективными причинами.
В сражениях Итальянской кампании 1799 г. Суворов
располагал ограниченным числом орудий русской нолевой
артиллерии, а распоряжаться по своему усмотрению ав-
стрийскими резервными батареями * он не мог; это пре-
пятствовало созданию крупной артиллерийской группиров-
ки с привлечением всей или большей части союзной
полевой артиллерии. Малокалиберная артиллерия (по чис-
лу орудий наиболее многочисленная) все еще нс была
выведена из состава полков и массирование ее было
невозможно. Кроме того, использование артиллерии при
Треббии было затруднено сильно пересеченной местно-
стью: при Нови условия местности были еще менее
выгодными: противник оборонялся на господствующих
высотах.
Добавим к сказанному, что прогресс в развитии мате-
риальной части артиллерии русской армии в последней
трети XVII1 в, несколько замедлился сравнительно с
предшествующим периодом (период шуваловских преобра-
зований). Хотя в ряде вопросов данной области некоторые
достижения были (например, увеличилась дальность кар-
течного выстрела), но не было достигнуто решающего
успеха в деле совершенствования способа передвижения
орудий на поле боя. Способ, обеспечивавший наибольшую
скорость передвижения,— в конной упряжи на передке —
был внедрен как основной уже после окончания боевой
деятельности Суворова, когда было разработано и практи-
В австрийской армии полевая артиллерия именовалась ♦резерв-
ной».
230
чески применено более совершенное, чем ранее, соедине-
ние передка с «хоботом» орудия. Подвижность орудий на
поле боя была одним из важнейших условий для осуще-
ствления широкого и быстрого маневра крупными артил-
лерийскими массами.
2. Тактические формы у Суворова
В данном разделе рассматриваются формы строя,
применявшиеся Суворовым для боя, и использование этих
форм для построения боевого порядка. В подразделе о
тактике в войнах с Турцией рассматривается и вопрос о
боевых порядках. Под боевым строем подразумеваем
фиксированное уставом или иными документами размеще-
ние военнослужащих и подразделений. Необходимо лишь
учитывать, что в тактике французской республиканской
армии, а иногда и в других армиях, использовался
нефиксированный рассыпной строй стрелков, поэтому в
таких случаях правильнее применять выражение «боевое
построение».
Целесообразно выделить и осветить раньше, чем дру-
гие, вопрос о тактических формах, применявшихся Суво-
ровым в нолевых боях и сражениях с войсками одного из
основных противников России в войнах второй половины
XVIII в.— турецкими войсками. Этот вопрос стоит обособ-
ленно в связи со специфическими особенностями против-
ника.
а) Боевые строп и боевые порядки, применявшиеся
Суворовым против турецких войск.
Основные свойства турецких войск и характер их
тактики освещены в главе III.
Представители и сторонники западноевропейской так-
тической школы искали средство противодействия турец-
ким атакам только лишь в огнестрельном оружии, которое
у турок было наименее удовлетворительным. Это углубля-
ло заложенные в австрийской так гике оборонительные
тенденции, и результатом было полностью пассивное
ведение боя за рогатками или полевыми укреплениями.
Одержать решительный успех при таком образе действий
было невозможно.
Между тем эта тенденция находила себе место нс
только у австрийцев, но и в русских войсках, хотя и не в
столь явном виде. Мы уже отметили случаи проявления се
в начале Первой русско-турецкой войны, В специальной
инструкции II. И. Панин, один из способных русских
генералов, совершенно определенно указывает на огонь
как на главное средство борьбы с турками9.
231
Заслуга в нахождении правильного пути к одержанию
решительных побед над турецкими войсками принадлежи!
Румянцеву. В сражениях 1770 г. Румянцев раздроблял
боевой порядок на несколько каре силой от 3000 до 11 000
человек с конницей между ними; такие каре обладали
достаточной подвижностью, могли маневрировать, отби-
вать огнем атаки и атаковать сами, превращая поражение
противника в разгром. Румянцев решительно перешел от
оборонительной тактики к наступательной и порвал с
предрассудком линейной тактики — стремлением сохра-
нить единое сплошное боевое построение для всей армии.
Суворову нс пришлось реформировать тактику русских
войск в борьбе против турок, поскольку основное направ-
ление ее было уже найдено, однако он настолько развил и
усовершенствовал идеи, заложенные Румянцевым, что
пришел к вполне своеобразной и весьма законченной
системе.
Прежде чем рассмотреть эти усовершенствования,
отметим, что огню при действиях против турок Суворов
придавал очень большое значение, заметно большее, чем
при действиях против европейских войск. Суворов учиты-
вал слабость противника в огневом отношении и в преде-
лах целесообразности стремился использовать ее.
«В поле варвары побеждаютца: страшными нм пехот-
ными кареями; исходящими из него картечами и мелкою
(т. е. ружейной.— Дшн.) пальбою»‘°,— сказано в приказе
по резервному корпусу 1774 г.
Приказы и инструкции Суворова, относящиеся к пери-
оду русско-турецких войн (упомянутый приказ 1774 г.,
приказ по войскам Крымского и Кубанского корпусов
1778 г., тактическая инструкция гарнизону Кинбурна
1787 г.), в наибольшей мере проникнуты заботой об
огневой подготовке пехоты и повышении меткости ружей-
ного огня. Именно в этих приказах выдвигается и подчер-
кивается роль отборных (или «ротных») стрелков, все
значение которых раскрылось в сражениях с европейски-
ми армиями.
Каре, применявшиеся Румянцевым (в среднем по
7000—8000 человек), были еще велики и недостаточно
подвижны. Суворов перешел к полковым и батальонным
каре, а в отдельных случаях к каре численностью даже
меньше батальона, способным к движению и атаке даже
на пересеченной местности.
Удобство малых каре заключалось еще и в том, что
они соответствовали организационным единицам. Соответ-
ственно увеличивались возможности использования артил-
лерии, которая частично (во всяком случае полковая
артиллерия) располагалась по углам каре. Наконец, силь-
232
uti облегчалось перестроение из колонн в каре — момент,
юиорый являлся объектом особого внимания Суворова,
। лк это видно из всех его упомянутых приказов, кончая
Наукой побеждать», и из дошедших до нас схем"
проводившихся им учений.
Смысл и способы применения малых каре совершенно
•н-1ко разъяснены Суворовым в приказе по войскам
Кубанского корпуса от 16 (27) мая 1778 г.: «И пехоту
(обучать] разным маршам, ... жестокой атаке, а особливо
полковыми и баталионными кареями. Густейшие карей в
движениях тяжки...» Л несколько далее: «Густые карей
были обременительны, гибче всех полковой карей, но и
баталионные способные; они для крестных огней бьют
противника во все стороны насквозь, вперед мужественно,
жестоко и быстро ... Карей в непрестанном движении» и
г. д. В приказе 1774 г. сказано: «Каре действуют наступа-
гельно, как бы трудно местоположение нс было, хотя бы
был почти и самый ретраншамент» и т. д.; каре должны
наступать «без остановки», даже в случае атаки конницы
противника
Расчленив боевой порядок пехоты, Суворов получил
возможность придать ему глубину, чего нс было у
Румянцева, крупные каре которого составляли только
одну линию. Суворов же образует из своих мелких каре
две линии. Зачаток такого построения можно обнаружить
уже при первом поиске на Туртукай 10 (21) мая 1773 г.
Дальнейшее развитие его (уже близкое к завершению)
находим в сражении при Козлуджи 9 (20) июня 1774 г.
Наконец, во время Второй русско-турецкой войны, коман-
дуя в 1789 г. дивизией, Суворов заканчивает разработку
своей системы. Эта система изложена им в кратких
заметках, сопровождаемых схемами, составленных, по-
видимому, незадолго перед Фокшанским сражением
21 июля (1 августа) 1789 г., и применена при Фокшанах
и Рымнике.
Основу боевого порядка по этим правилам составляют
две линии полковых и батальонных каре, расположенных
в шахматном порядке на дистанции и с интервалом между
каре, равным дальности действительного ружейного вы-
стрела и картечного выстрела полкового орудия (т. е.
около 300—350 шагов). Такое построение образовывало
между каре первой линии своего рода огневые мешки, где
противник поражался с трех сторон (эта мысль выражена
в упомянутой записке). Вместе с тем вторая линия
являлась резервом, выдвигаемым в нужный момент впе-
ред, как, например, при Козлуджи, или назначаемым для
отражения фланговых атак противника, как при Рымнике.
Третью линию боевого порядка составляет линейная
233
конница (карабинеры) и четвертую — легкая конница (ка-
заки и гусары). Линейная конница должна, пройдя через
интервалы между пехотными каре, ворваться в уже
расстроенный ударом пехоты боевой порядок противника
и опрокинуть его окончательно. Легкая конница предназ-
начается только для преследования. Она должна сменись
линейную конницу, дальность преследования которой ог-
раничена (согласно упомянутым заметкам) расстоянием от
1 до 3 км. Суворов учитывает опыт Первой турецкой
войны, когда опрокинутым туркам в ряде случаев удава-
лось вследствие слабого преследования собираться вновь.
Его план боя рассчитан на длительное и глубокое пресле-
дование, что и дало свои результаты при Рымнике.
Другим назначением конницы является парирование
контратаками фланговых ударов турецкой конницы, что
также можно проследить в ходе анализа Рымнике кого
сражения.
При этом, как неоднократно подчеркивается и в
упомянутых заметках 1789 г. и в других документах
Суворова периода турецких войн, конница должна дей-
ствовать исключительно холодным оружием. В этом
отношении Суворов продвинулся по пути, намеченном
Румянцевым, еще дальше, чем в отношении пехоты.
Активные действия русской конницы против турецкой
(подавляющей своей численностью и более подвижной)
считались до него слишком рискованными. Некоторые
генералы дорумянцевского периода доходили до того, что
ставили конницу внутрь пехотного каре, где она обрека-
лась на бездействие (см. донесение Штофельна от 7
января 1770 г.”). У Суворова же, хотя решающий удар
возлагается на пехоту, дальнейшее развитие его поручает-
ся коннице, действующей совершенно самостоятельно в
любом отрыве от пехоты. Изложенный способ использо-
вания конницы заканчивает созданную Суворовым удиви-
тельно стройную и логичную систему, применение кото-
рой к условиям обстановки неизменно приносило ру-
ководимым им войскам решающую победу над тур-
ками.
Тактика Суворова против турок получила общее приз-
нание. Австрийцы во время Второй русско-турецкой вои-
ны в точности копировали ее; в сражениях при Фокшанах
и Рымнике мы видим, как австрийские войска принца
Кобургского строятся совершенно аналогично войскам
Суворова. Вполне вероятно, что австрийцы в этих случаях
следовали прямо рекомендации (письменной или устной)
Суворова. В таком же боевом порядке (две линии малых
каре) разбил турок Репнин под Мамином 28 июня (9 июля)
1791 I . и Кутузов под Рущуком 3 (14) июля 1811 г.
234
б) Тактические формы, применявшиеся Суворовым пpo-
ut н регулярных войск противника.
В боевой практике Суворов встретился с войсками,
обученными по методам линейной западноевропейской
1.1К1ИКИ, в сущности один раз — в полевых сражениях
польской войны 1794 г.— при Крупчицах и Бресте. В
обоих случаях пехота Суворова развертывалась в линию,
•но видно из дошедших до нас суворовских архивных
и Ынов этих сражений14. При действиях против француз’
i ких республиканских войск в 1799 г. Суворов в целом
сохранил этот вид строя (хотя существенно видоизменил
его), что видно из документов, планов сражений и из
свидетельств очевидцев. Наконец, против польских конфе-
дератов (хотя последние являлись только отчасти регуляр-
ными войсками) в 1769—1772 гг. Суворов также применял
линейные построения. Из архивных планов этих боев до
пас дошел только план боя иод Тынцем 10 (21) мая 1771 г.
На нем пехота Суворова показана в линейном боевом
порядке
Суворов сохранил развернутый строй ввиду того, что
он позволял использовать одни и те же части и для
ведения огня, и для нанесения удара ,б. Для того чтобы по
возможности не снижать мощности удара, Суворов сохра-
нил уставное количество шеренг в линии — три (в отличие
от двухшерсножного строя, принятого у Румянцева и
Потемкина), сознательно закрывая глаза на то, что в бою
во время атаки третья шеренга стрелять почти не могла
(становиться на колено первой шеренге Суворов при этом
запрещал — это и так обычно не делалось в боевых
условиях).
Приемы ведения наступательного и оборонительного
боя пехоты в указанном развернутом строю устанавлива-
ются Суворовым в приказе от 23 августа (3 сентября)
1794 г., в «Науке побеждать» (1796 г.) и в инструкциях
времен Итальянского похода 1799 г. Эти указания нес-
колько различаются между собой и нс во всех частностях
достаточно понятны для нас сейчас.
В приказе 1794 г. сказано, что при сближении на
расстояние меньше 60—80 шагов «стрельба напрасна, а
ударить быстро вперед штыками» ,7. Отсюда можно выве-
сти заключение, что стрельба во время сближения до
указанной дистанции (80 —60 шагов) Суворовым в то
время во всяком случае не воспрещалась.
Указания «Учения разводного», «Науки побеждать»
обучение наступлению в развернутом строе рекомендуют
проводи гь в форме двух атак: первая — на обозначенного
противника с предварительной стрельбой плутонгами и
вторая — сквозная, двухсторонняя, без предварительной
235
стрельбы. Дистанция, с которой начинается движение без
выстрела, в первом варианте атаки нс указана, для
второго варианта имеются следующие указания: «...(ата-
кующий) заходит против части, на месте, стоящей из
картечна выстрела вон. Ступай! Поход во все барабаны.
На 80 саженях от противничья фронта бежать от 10 до 15
шагов через картечную черту полевой большой артилле-
рии; на 60 саженях тоже чрез картечную черту полковой
артиллерии и на 60 шагах (чрез) верную черту пуль»
Эти указания нужно понимать, очевидно, так: безостано-
вочное движение в атаку начиналось с дистанции более
чем 80 саженей (240 шагов), причем велось с перебежками
через зоны вероятных дистанции картечных залпов ар-
тиллерии противника ‘9, с 60 шагов бросались бегом в
штыки. В бою. до сближения на 240 шагов, как можно
думать, принимая во внимание первый вариант, проводи-
лась короткая огневая подготовка.
В Валеджио, в самом начале Итальянского похода
(5 (16) — 7 (18) апреля 1799 г.), Суворовым было отдано
несколько приказов по войскам союзников о тактике и
тактической подготовке войск. В приказе, приведенном у
Милютина, в первой части находим указания, почти
дословно повторяющие приведенный отрывок из «Пауки
побеждать». Во второй части даю гея указания по проведе-
нию учебной атаки, из которых следует достаточно
определенно, что рекомендовалась сначала «пальба взво-
дами недолго» с дистанции приблизительно 250—300
шагов, а затем безостановочное наступление без выстре-
ла, с упомянутыми короткими перебежками ".
Последняя из сохранившихся инструкций Суворова по
тактике полевого боя на открытой местности, составлен-
ная, как это видно из ее текста (документ нс датирован), в
середине или в конце Итальянского похода (приведена у
Милютина)?|, отличается в деталях от предыдущих и
написана при этом с большой точностью и ясностью.
Развертывание в боевое построение производи гея в 1000
шагов от противника, до 300 шагов пехота сближается с
противником без стрельбы, «обычным шагом», поддержи-
ваемая артиллерийским огнем. В 300 шагах строй останав-
ливается, первая линия ведет огонь взводами от 6 до 8
выстрелов на человека, артиллерия стреляет картечью.
Затем по отбою стрельба кончается, пехота двигается
вперед первые 100 шагов «несколько усиленным шагом»,
следующие 100 шагов «удвоенным шагом» и, наконец, 100
шагов — бегом с ружьями на руку.
Таким образом, дистанция, с которой начиналось
безостановочное движение в атаку, здесь доведена до 300
шагов (предельная дальность действительного оружейного
236
• •I ня). Это увеличение дистанции броска в атаку, возмож-
но. связано с тактикой противника Суворова в 1799 г.—
Французских республиканских войск, широко применяв-
ших стрелковый бой в рассыпном строю. Линейной пехоте
с сомкнутом строю было, очевидно, невыгодно вступать в
огневое состязание с малоуязвимыми цепями французов.
Поэтому Суворов, возлагая задачи ведения огневой подго-
говки в большей части на егерей и специально выделен-
ных метких стрелков, требовал от линейной пехоты при
атаке возможно быстрее с предельной дистанции дсйс гви-
гельного огня сблизиться с противником для штыкового
удара.
Что касается приемов ведения оборонительного боя, то
указания «Науки побеждать» и приказа, отданного в
Валсджио, рекомендуют обороняющейся пехоте одно и то
же: подпустить противника без выстрела на 60—80 шагов,
встретить его на этой дистанции огнем, а при сближении
до 30 шагов самой броситься в штыки. Представляется,
что это полностью противоречит указаниям для наступа-
ющего (который должен вести огонь с 250—300 шагов).
Необходимо учесть, однако, что Суворов имеет в виду в
положении обороняющегося свои, обученные и воспитан-
ные по-суворовски войска. Для таких войск самым выгод-
ным было не остановить противника огнем на большом
расстоянии, а дать ему подойти на дистанцию, при
которой штыковая схватка становилась неизбежной, оше-
ломить его верным огнем с близкой дистанции, а затем
опрокинуть штыковым контрударом. Таким образом, про-
тивник должен был быть не только отбит, но и разбит.
Весьма существенным отличием применения боевого
построения у Суворова от западноевропейской линейной
тактики было совершенно новое отношение Суворова к
вопросу о сохранении непрерывности и равнения боевой
линии. Жесткие, формальные требования западноевропей-
ской тактики в данном вопросе, лишавшие войска подвиж-
ности на пересеченной местности, являлись, как указано
выше, одним из главных недостатков этой тактики.
Подход Суворова к рассматриваемому вопросу совершен-
но иной.
В приведенном в книге Д. Д. Зуева приказе Суворова в
Валеджио сказано очень четко: «... уже неприятель
близко, линия формируется в мгновение ока без педантиз-
ма, скорым шагом; если разорвана — не беда...»22 Совер-
шенно то же, только в менее жесткой форме, находим в
приказе перед сражением на Трсббии (от 6 (17) июня
1799 г.): «Если паче чаяния неприятель нас встретит,
тотчас строиться в линию без замешательства, но и без
педантизма или лишней точности»23.
237
С этими тактическими формами Суворову пришлось
выступить в 1799 г. и против нового противника, чей
способ ведения боя был принципиально отличным от
линейной тактики армий западноевропейских монархиче-
ских государств* Этот новый способ рассмотрен в разделе
2 главы V. Здесь действия суворовской пехоты приобрели
более сложный характер*
Заметим, что в первоначальном варианте французская
система являлась в своей основе развитием «огневой»
тактики и была отнюдь не близкой, а вернее, даже более
далекой от смысла суворовской тактики, чем старые
методы XVIII в. Только позднее, начиная с кампании
1796 г., когда французская армия дисциплинировалась и
появились генералы, сумевшие твердо взять войска в
руки, количество рассыпанных стрелков в бою сокращает-
ся (до 25—30%), а штыковые атаки колонн становятся
ощутимым фактором. Иначе говоря, сочетание огневого
удара и удара холодным оружием стало ближе к оптималь-
ному. Однако даже и в этот период (включающий и
суворовскую кампанию 1799 г.) стрелковые методы веде-
ния боя у французов доминировали.
Наконец, необходимо указать, что при положительных
сторонах французская тактика имела и существенные
изъяны. Отмеченное выше разделение функций между
цепями и колоннами приводило к тому, что при атаке
значительная часть войск оставалась неиспользованной,
ибо рассыпанных в цепи стрелков было очень трудно
поднять и бросить в штыки вместе с колоннами. В то же
время всегда существовала опасность, что энергичным
натиском противника стрелковая цепь будет опрокинута, а
при своем бегстве она увлечет и колонны. Именно это и
произошло в бою 20 сентября (1 октября) 1799 г. в
Мутенской долине.
Огонь французских стрелков был грозен для медли-
тельных, служивших прекрасной мишенью линий австрий-
цев или пруссаков. Но совсем другие, отнюдь не высокие
результаты давала французская тактика при столкновени-
ях с войсками, воспитанными и руководимыми Суворо-
вым.
Что же противопоставил великий полководец этой
системе? Вопрос является наиболее сложным из всех,
относящихся к тактической стороне военного искусства
Суворова. Он стал таким еще и потому, что трактовка его
в нашей литературе неоднозначна, она сведена к проблеме
отношения Суворова к системе «цепь — колонна». Вопрос
оказался существенно упрощенным, ибо главное заключа-
лось отнюдь не в этом.
Если брать формальную сторону, то в документах
238
Суворова по боевой подготовке и в фактах боевой
деятельности его войск встречаемся с этими формами по
отдельности неоднократно.
Суворов предусматривал и фактически использовал
возможности егерской пехоты к действиям в рассыпном
строю в условиях пересеченной, особенно iccucioii, ме-
стности, что отвечало сложившейся в русской армии
практике применения егерей и существовавшим инструк-
циям. В приказе 1794 г. Суворов указывает: «Неприятель,
когда западает в лесном месте, выгонять его и там
поражать пушечными выстрелами и егерями...»24 Приме-
ром такого применения егерской пехоты является и
сражение при Рымнике, которое рассматривалось нами
ранее.
Применение егерской цепи2' в качестве первой линии
боевого строя, предшествующей сомкнутым построениям
линейной пехоты, не было присуще тактике Суворова. В
этом отношении его взгляды совпадали с принятыми в
русской армии требованиями к использованию егерей.
Специально разработанное М. И. Кутузовым руководство
по использованию этой пехоты вполне ясно говорит о том,
что цепью егеря действуют только в «закрытых» и
«трудных» местах, а «на ровном месте ... рассыпное
действие было бы уже неспособно»26. Когда Суворов на
Треббии 7 (18) и 8 (19) июня 1799 г. ставил егерские
батальоны в головной эшелон правофланговой (ударной)
группы войск (диспозиция Суворова к сражению) , он,
очевидно, имел в виду обеспечение выдвижения основных
сил группы к полю сражения и развертывания их в
трудных условиях местности. О действиях егерских ба-
тальонов в рассыпном строю в ходе боя в документах
Суворова не упоминается.
Однако следует подчеркнуть, что при необходимости
обычная, линейная пехота Суворова (мушкетерские и
гренадерские части) с успехом действовала отчасти или
полностью в рассыпном строю. Необходимость могла
быть вызвана особо сложными условиями местности или
возникновением задач, обычно возлагаемых на егерей, при
их отсутствии. С такими особо сложными условиями
местности пришлось встретиться суворовским войскам в
Швейцарии осенью 1799 г. Само собой разумеется, что
при преодолении горных склонов войска рассыпались на
самые мелкие группы, действовали даже поодиночке.
Действия в рассыпном строю в Швейцарском походе были
предусмотрены Суворовым в предписанных им перед
началом похода «Правилах ведения военных действий в
горах»28. Другой случай — действия линейной пехоты в
рассыпном строю из-за отсутствия егерей — имел место во
239
иремя того же Швейцарского похода, в бою в Мутенской
долине 20 сентября (1 октября) 1799 г. Полк Белецкого —
обычный мушкетерский полк — прикрыл, действуя в рас-
сыпном строю, развертывание в боевой порядок главных
сил русского корпуса.
«Рассыпание» линейной пехоты без необходимости
Суворов категорически отвергал. Б русской армии такой
прием и не был распространённым явлением. Та задача,
которая выполнялась цепью либо рассыпанными стрелка-
ми, задача преимущественно огневого характера, в такти-
ке Суворова выполнялась отчасти выделением специаль-
ных стрелков, отчасти же тем, что огневой бой и
hj гыковой удар у него не распределялись но соответству-
ющим элементам боевого строя пехоты, а исполнялись
всей массой пехоты.
Касаясь вопроса о применении Суворовым для атаки
сомкнутых («густых» или «глубоких») колонн, необходимо
особо оговориться в отношении штурма долговременных
укреплений (Краковский замок, Измаил, Прага). Ясно, что
в этом случае колонна являлась единственной формой
построения штурмующих войск; такая форма была обще-
принятой и в России и на Западе.
Изучение суворовских документов, принадлежащих
современникам описаний боев суворовских войск, показы-
вает, что в полевом бою данный вид боевого строя до
второй половины 90-х годов уже использовался Суворо-
вым. Прежде всего это происходило в особых условиях
(местность, темнота, бой в населенном пункте и т. д.).
Широко использовалась колонна и для маневрирования на
поле боя (с последующим развертыванием) или для атаки
полевых укреплений.
В приказе по резервному корпусу 1774 г. Суворов
требует обучать войска действиям в колоннах, имея в виду
атаку полевых укреплений. При этом предусматривается
вариант атаки укреплений и в линейном построении:
«...надвинувши близ ретраншаментного рва прежде сей
линейный фронт ... построить и оным быстро ретраншамент
перелезть» Л Далее, в ряде документов Суворов рекомен-
дует применять «глубокие» колонны для маневрирования,
преодоления дефиле и сближения с противником с после-
дующим развертыванием в линейное построение. Подроб-
но о таком использовании колони Суворов пишет в
приказе по боевой подготовке войск 1794 г., имея в виду
главным образом действия в лесистой местности: «Дебу-
шировать* с лесу, чрез мосты, ущелья, улицы, случилось
* Дебушировать (об армии) —выходить из узкого места на свобод-
ное пространство.
240
бы линиям в разные колонны*; частями сим при дспло-
ядах в поле, соединяясь, строитца весьма поспешно в
линию...»30
Сочетание колонны с рассыпным строем стрелков в
боевых действиях против турецких войск было применено
Суворовым один раз — при втором поиске на Туртукай 17
(28) июня 1773 г. Приоритет русского военного искусства
в данном вопросе очевиден: указанное событие произошло
за 19 лет до сражения при Жемаппе. Элементы такого же
построения, т. е. колонны и рассыпной строй по отдельно-
сти, встречались у русских и в Семилетнюю войну. Таким
образом, та форма, которая вошла в арсенал пехоты после
Французской революции, была известна в русской армии
ранее этого периода. Однако широко она не использова-
лась, и нс это было специфически российским вкладом в
развитие тактики. Все дело в новом содержании боя и
подчинении форм строя главной установке—достижению
победы.
В 1796 г., когда возникла перспектива участия России
в войне против Французской республики, Суворов начал
готовить войска к борьбе против этого нового противника.
Еще весной 1795 г. Суворов разработал окончательный
текст «Науки побеждать». В нем он указывает с полной
определенностью, что французские войска, которые «вою-
ют на немцев и иных колоннами ... нам ... бить колоннами
же». В состав «Ученья разводного» была включена сквоз-
ная атака колонной на колонну11.
Однако в указаниях по тактике и боевой подготовке
войск 1799 г., цитированных и частично проанализирован-
ных выше, которые составлены Суворовым тогда, когда
он в ходе войны с Францией возглавил итальянскую
армию союзников, нельзя найти никаких упоминаний о
колоннах как о строе для атаки. Данные суворовские
инструкции отличаются разработанностью, подробностью,
охватом большого круга тактических вопросов. Было бы
невероятно, если бы Суворов имел в виду применять в
боях колонны для атаки и не дал никаких указаний
относительно построения их и порядка ведения такой
атаки. В недатированной инструкции времени Итальянской
кампании имеется одно не вполне ясное место некоррек-
тное толкование которого может привести к выводу об
обязательности батальонных колонн в предлагаемом Суво-
ровым боевом построении.
К сказанному можно добавить, что, когда Суворов
действительно хотел применить боевой порядок, состав-
* То есть линиям пришлось бы расчлениться и расчлененным
группам свернуться в колонны.
241
ленный из рассыпного строя и колонн,— это было при
подготовке к Швейцарскому походу,— он вполне четко и,
кроме того, аргументированно писал об этом в инструкции
от 9 (20) сентября 1799 г. («Единою только твердою и
непоколебимою подпорою колонны можно придать муже-
ства и храбрости порозно рассеянным стрелкам...» и
т. д.эз).
Как это видно из дошедших до нас документальных
описаний сражений Итальянской кампании, воспоминаний
очевидцев и участников (например, И. О. Попадичева),
воспроизведенных в литературе архивных планах сраже-
ний , колонны для атак в этой кампании Суворовым, как
правило, нс применялись, кроме одного случая, впрочем,
весьма характерного. Таким исключением стало крупное и
важное сражение при Нови 4 (15) августа 1799 г. Союзным
войскам пришлось атаковать крутые скаты занятых фран-
цузами высот; подступами к их позиции являлись узкие
лощины, прорезавшие склоны, и тропинки между росши-
ми на склонах густыми виноградниками. Используя эти
подступы, войска Суворова, само собой разумеется, свер-
тывались в колонны, маневр для Суворова характерный.
Вполне вероятно, что, приблизившись таким образом к
противнику, войска шли в атаку, сохраняя построение в
колонны55.
Рассматриваемый вопрос об отношении Суворова к
новым тактическим формам — рассыпному строю и колон-
нам— осложнен тем, что н нашей литературе сложилась
несколько упрощенная трактовка вклада великого полко-
водца в развитие тактики. Правильно указывая на принци-
пиальность этого вклада, некоторые авторы видят его в
том, что Суворов широко применял характерные для
французской армии после 1792 г. элементы построения, и
прежде всего сочетание рассыпного строя и колонн, но
сделал это раньше французов. Сторонников указанного
взгляда находим и среди досоветских авторов (Н. А. Ор-
лов, В. И. Баскаков), и среди некоторых советских воен-
ных историков. Утверждение, что Суворов широко приме-
нял н полевом бою колонны и стрелковые цепи, встречаем
в брошюре Г. П. Мещерякова и Л. Г. Бескровного16. Пос-
ледний автор в более поздних работах расширил данную
концепцию, выдвигая положение, что уже в ходе русско-
турецкой войны 1768—1774 гг. «наметился переход от
линейной тактики к тактике колони и рассыпного
строя»37. А. Н. Боголюбов дает схему боевого порядка
Суворова, составленного из рассыпного строя, линии
развернутых батальонов, третьей линии из батальонных
колонн и резерва также в колоннахгк. Данная схема
повторена в груде А. А. Строкова39. И. И. Ростунов дово-
242
дит число линий, образованных батальонными колоннами,
до двух40. Ни А. Н. Боголюбов, ни И. И. Ростунов не
подтверждают указанные свои положения какими-либо
ссылками на источники или другими аргументами.
Л, А, Строков, излагая в тексте построение боевого по-
рядка Суворова (который показан на упомянутой схеме),
ссылается на недатированную инструкцию Суворова
1799 г.41 Остановимся на этом источнике.
Во всем тексте инструкции слово «колонны» вообще нс
встречается; идет речь о ведении наступления в обычном
линейном боевом порядке. Одно лишь место инструкции
допускает возникновение предположения, что здесь гово-
рится о колоннах: «Вторая линия подвигается вперед
сомкнуто и держа ружья на плече вслед за первою на
дистанции 200 шагов, имея между батальонами 300 шагов
интервала»42. Выражение «сомкнуто* можно понимать
так, что батальоны второй линии свернуты в батальонные
колонны (понимание отнюдь не обязательное, поскольку
обычный грехшереножный строй был тоже сомкнутым).
1-слн принять, что на развернутый батальон численностью
800—900 человек приходилось по фронту 300 шагов или
несколько больше и что в линиях было равное число
батальонов, то можно согласиться с некоторой натяжкой
(при расчете нужно бы учитывать ширину фронта баталь-
онной колонны), что батальоны второй линии, сомкнутые
в колонны, размещались с интервалами в 300 шагов. Но в
действительности Суворов, вероятно, имел в виду, что
число батальонов во второй линии было просто вдвое
меньше, чем в первой (что было типично для применя-
емых им в 1799 г. боевых порядков). Можно поставить
еще один вопрос: если батальоны второй линии и двига-
лись в ходе сближения с противником в колоннах, то не
развертывались ли они, вливаясь в ходе боя в первую
линию?
До конца ясного ответа на этот вопрос нет. Однако,
определенный свет на него проливает одно из указаний
М. И. Кутузова по тактике, относящееся ко времени
кампании 1805 г.: «Часто случаться будет надобность
формировать батальонные колонны как для проходу
сквозь линии, так и для лучшего наступления в трудных
местах...»4' Указание вполне понятное: речь идет о по-
строении в колонны батальонов второй линии и вводе их в
бой в том же построении. Не исключено, что этим
руководствовался и Суворов. Однако, как следует из
всего анализа, предпринятого выше, колонна не была в
тактике Суворова господствующей формой боевого строя.
Нет никакой необходимости и нс имеется никаких
оснований упрощать вопрос, делать систему «рассыпной
243
строй — колонна» единственным способом выхода за пре-
делы линейной тактики в се классическом выражении.
Суворов покончил с нею не посредством только эволюции
боевого строя, хотя и эта сторона отчетливо прослежива-
ется в его деятельности, но главным образом тем, что он
нашел оптимальный в тех условиях способ сочетания огня
и удара холодным оружием. Думается, что ошибочность
взглядов упоминавшихся уже военных историков происте-
кает оттого, что весь вопрос сводится к изменениям в
формах строя пехоты, в то время как иные стороны
тактики здесь остаются совсем или почти совсем за
пределами анализа. Между тем именно в этих иных
сторонах — в положениях общей тактики и в ударном
характере тактики пехоты — в наибольшей мерс проявился
отход Суворова от линейной системы и переход на новую
ступень развития военного искусства. Неправильно сво-
дить эту проблему, вольно или невольно, только к формам
боевого построения. В использовании таких форм для
удара и в построении общего боевого порядка заключалось
важнейшее отличие тактики Суворова и от отживавших
традиций линейной тактики, и от приемов ведения боя,
выдвинутых первоначально французскими республикан-
скими войсками.
Чем же объяснить тот факт, что Суворов не применил
в сражениях 1799 г. колонны, как собирался это сделать,
когда им составлялась «Наука побеждать», и как им было
указано в этом важнейшем его произведении?
Само собой разумеется, нс может быть и речи о том, что
у Суворова появилось к 1799 г. какое-то принципиальное
отрицательное отношение к колоннам в качестве боевого
строя. Ведь и раньше он применял его, и с успехом. Если
нужны доказательства сказанному, можно сослаться на
цитированную инструкцию по ведению военных действий
в горах.
Решение вопроса заключается в том, что Суворов,
очевидно, имел в 1799 г. уже другое представление о
французской тактике, чем в 1796 г. Для того чтобы судить
о реальных характерных чертах тактики ожидаемого
противника (французов), Суворов в 1796 г. располагал
слишком недостаточной и, возможно, не вполне достовер-
ной информацией. Он, по-видимому, опирался на имевши-
еся сообщения о грозном воздействии атак французской
пехоты в колоннах на линейные построения австрийцев и
их союзников. На основе такого представления Суворов
считал целесообразным противопоставить колоннам про-
тивника свои колонны.
Представлял ли себе Суворов применение колонн как
боевого строя в сочетании с развернутым строем баталь-
244
OII0B? Для того чтобы судить об этом, данных IIC1 Во
всяком случае сочетание колонн с рассыпным строем нс
имелось в виду: о рассыпном строе в Науке побеждап.
ничего не говорится.
С уворов смог ознакомиться с истинным характером
глогической картины боев войны Французской ре< публш и
с Первой коалицией, когда весной 1799 г. на нуги в
Италию и по прибытии туда получил возможность обще-
ния с австрийскими генералами и офицерами —
участниками предыдущей войны. Выяснилось, что факти-
чески центр тяжести французской тактики лежал скорее в
огневом бою рассыпных стрелков, чем в ударе колоннами.
Это подтвердилось и в дальнейшем, в сражениях Итальян-
ской кампании. Такой способ ведения боя противником
требовал иного учета, чем это было предложено в
Науке побеждать». Вести наступление в боевом строю,
составленном из колонн, против «роев» французских
стрелков было нецелесообразно; это могло лишь привести
к большим потерям от их огня.
Огневая подготовка атаки в сомкнутом строю, как это
стало ясно в 1799 г., была совершенно необходима.
Полевая артиллерия, при ее состоянии в рассматриваемое
время, не имела достаточных возможностей, чтобы полно-
стью принять на себя эту задачу. В то же время
«рассыпать» значительную часть своей пехоты Суворов
определенно не хотел. Он нс собирался перенимать фран-
цузскую тактику в том виде, в каком узнал се достоверно
к началу Итальянской кампании. Это понятно: первосте-
пенная роль ружейного огня пехоты, постепенное изматы-
вание таким путем противника, недостаточно решитель-
ный характер ведения боя были в корне чужды духу
тактики Суворова.
Оставалось пойти по пути использования для огневой
подготовки атаки ружейной стрельбы развернутых баталь-
онов и огня орудий полковой артиллерии. Развернутый
трехшереножный строй moi выполнять в ходе боя и
задачу штыкового удара. Что касается выгод колонны
перед развернутым строем при штыковом столкновении в
чисто механическом отношении (давление задних шеренг
на передние), то они были весьма незначительными в
сравнении с моральными качествами и подготовкой войск.
А русская пехота, подготовленная Суворовым, в этом
отношении нс имела себе равных.
К тому же, учитывая обстановку, Суворов в опреде-
ленных аспектах изменил построение войск. На трудной,
пересеченной виноградниками, изгородями, канавами и
каналами местности Северной Италии, представлявшей
крупные выгоды для подвижных масс («роев») француз-
245
ских стрелков, стремительные атаки суворовской пехоты
могли не принести успеха сразу, при всем желании
добиться этого. Выбив противника из одного местного
укрытия, приходилось приступать к атаке нового, а иногда
отражать контратаки противника. В ходе наступления
возникали паузы, во время которых неизбежно завязывал-
ся стрелковый бой. Что бои в Северной Итали приобрета-
ли затяжной характер, с полной несомненностью свиде-
тельствует продолжительность их. Например, сражение на
Тидоне — Треббии, как известно, продолжалось три дня.
Необходимо было предохранить линейную пехоту от
изматывания в огневом бою во время указанных пауз;
нужно было создать прикрытие для развернутых баталь-
онов, которое предотвратило бы поражение их придель-
ным огнем французских стрелков. Суворов организовал
такое прикрытие путем использования некоторой части
линейной пехоты (отборные меткие стрелки).
Выделение специально обученных отборных метких
стрелков (называемых в суворовских документах «выбор-
ными» или «ротными» стрелками, иногда просто «стрелка-
ми») было введено Суворовым в практику еще задолго до
1799 г. Упоминания о них в приказах 1774 г. и 1778 г. и в
«Науке побеждать» были приведены выше. В приказах,
относящихся к началу кампании 1799 г., содержатся ана-
логичные указания об отборных стрелках, причем они
сочетаются с требованием не рассыпать в бою линейную
пехоту. В приказе, отданном в Валеджио, сказано: «Вме-
сто рассыпных застрельщиков в каждом капральстве *
иметь по четыре хороших стрелка. Они стреляют в
ранжире (в своем ряду и в шеренгах), а могут также
несколько и выбегать вперед»44. В приказе от 3 (14)
апреля Суворов требует: «В каждом взводе** свои четыре
стрелка, они вольны стрелять когда хотят, даже выбегать
вперед, если то позволено, они не помешают фронту
атаки, а службу сослужат лучше фрейшюцов»45. (Под
«фрейшюцами» Суворов подразумевал перешедших в рас-
сыпной строй солдат австрийской линейной пехоты.)
Ранее уже было указано, что повторные запрещения
Суворова использовать линейную пехоту в рассыпном
строю относились главным образом к австрийским вой-
скам, где такая тенденция, выросшая из стремления
подражать противнику, получила значительное распро-
странение и уже не достигала необходимого результат:
атаковать было некому.
• Капральство—1/4 роты.
Издательское примечание указывает, что здесь неточность и
переводе (подлинник — на нем. яз.). Имеется в виду не взвод, а
капральство.
246
Можно думать, что на открытой местности способ
исдения атаки суворовской пехоты сводился к быстрейше-
му сближению с противником для удара в иныки. Отбор-
ные стрелки не покидали своих мест в шеренгах. Огневая
подготовка, начинавшаяся на дистанции около 300 шагов,
была очень короткой, основную роль здесь играл не
ружейный огонь, а картечь полковой артиллерии, после
чего пехота безостановочно двигалась и сходилась с
противником, как это детально разъяснено во многих
цитированных выше суворовских инструкциях.
На пересеченной местности (на такой местности приш-
лось сражаться войскам Суворова на Треббии, отчасти и
при Нови) указанный способ действий был неосуществим.
Вести атаку безостановочно было невозможно; при пре-
одолении местных препятствий в наступлении возникали
паузы и огневой бой с рассыпанными французскими
стрелками затягивался. Во время таких пауз отборные
стрелки выдвигались вперед и принимали задачу ведения
огневого боя на себя. Их было немного (80 человек на
батальон пятиротного состава), но задержать на некоторое
время приближение стрелков противника они могли. Инте-
ресно отметить, что Суворов привлекал к стрелковому
бою также и казаков. Участник кампании Грязев расска-
зывает в своих воспоминаниях, как при Нови казаки,
рассыпавшись, вели перестрелку с французскими стрелка-
ми, заманивали отдельные группы или одиночных стрел-
ков, отрезали и брали их в плен46. Когда пехота Суворова
преодолевала местное препятствие (для чего батальонам
приходилось расчленяться) и смыкалась, отборные стрел-
ки возвращались на свои места в строй, очистив фронт
перед развернутыми частями, и тогда возобновлялись
наступательные действия в соответствии с инструкциями.
Приведем очень интересное свидетельство участника
кампании 1799 г., ветерана суворовских походов И. О. По-
падичева. Попадичев, как видно из текста цитируемого
отрывка, был в числе упомянутых отборных метких
стрелков. О сражении на Треббии он рассказывает следу-
ющее:
«Перестрелки шли жаркие да упорные, так что кроме
своих 60 патронов иногда на случай возьмешь патронов
100 и таскаешь их за обшлагами, по карманам, а суму
горой набьешь, так что и крышки не закрываешь». Далее
речь идет о третьем дне сражения (8(19) июня 1799 г.):
«Тут выстроились поротно в колонны — каждая рота по
тогдашнему расчету стала особо в колонну но 4 взвода, и
пошли у нас движения, где колоннами, а где так и
выстраивали фронт... Я был в стрелках и, пробравшись с
тремя товарищами влево, стрелял по французам. Наконец,
247
oi частых выстрелов ружье так разгорелось, что в руках
нельзя было держать. Я припал за камень, чтобы опра-
вить ружье... После этого долго еще перестреливались,
покуда наконец к вечеру не умолкнул бой»47.
В живых словах этого рассказа мы видим, как суво-
ровская пехота маневрирует на поле боя в колоннах
(очевидно, при необходимости преодолеть местные пре-
пятствия— канавы, каналы, изгороди, стены) и разверты-
вается для атаки, а временами ведет упорный огневой бой,
длящийся часами и приводящий к расходу более 100
патронов на человека. Избежать длительных перестрелок,
принципиальным противником которых был Суворов,
практически в данных условиях удавалось не всегда.
С такой примененной к местности и противнику, но
сохранившей в основе свой самобытный характер такти-
кой суворовские войска побеждали французов в исключи-
тельно благоприятных для последних условиях Северной
Италии, порой (как было на Тидоне и Треббин) при
значительном численном превосходстве последних. Когда
же противникам пришлось сойтись на открытой местно-
сти, как это случилось 20 сентября (I октября) 1799 г. в
Мутенской4* долине, превосходство суворовских войск и
их тактики выяснилось с предельной ясностью.
Рассмотрим в качестве примера этот весьма замеча-
тельный в ряде отношений бой. В нем Суворов лично не
командовал войсками. Однако там участвовали его войска,
им обученные и побеждавшие под его водительством в
течение нескольких месяцев Итальянского и Швейцарско-
го походов. Бой велся ими в точном соответствии с
инструкциями Суворова и вполне может быть отнесен к
числу образцов его тактики.
Стратегическая обстановка, в которой произошел бой,
известна, она изложена в предшествующей главе. В
рассматриваемый день корпус Розенберга, оставленный в
Мутенской долине, прикрывал с тыла действия главных
сил Суворова, которые двинулись на восток через перевал
Прагсль, чтобы проложить путь из окружения. Со сторо-
ны IIIвица (с запада) войскам Розенберга угрожали круп-
ные силы французов, командование над которыми принял
сам Массена (командующий французской армией в Швей-
царии). Французы сделали первую неудачную попытку
наступать от Швица еще накануне, не вполне сосредото-
чившись. Закончив сосредоточение, с угра 20 сентября (1
октября) они вновь двинулись в Мутснскую долину с
намерением решительно атаковать русских.
Численность французских войск составляла приблизи-
тельно 11 тыс. человек47. Из этих войск Массена направил
небольшую колонну (по-видимому, 1—2 батальона) в
248
обход правого фланга русских по горным склонам. Она
пыла намеренно заведена проводниками-швейцарцами в
юры и участия в бою не приняла Если исключить се
численность из указанной суммарной, получим около
Ю гыс. человек, участвовавших в бою. Численность войск
Розенберга до начала Швейцарского похода составляла
9960 человекм. Если учесть потери за период от начала
похода до боя и вычесть численность одного полка,
который утром 20 сентября (1 октября) еще спускался в
долину с перевала Кинциг-Кульм и не принял участия в
пою. то получим, что у Розенберга было нс более 7000
человек. Следовательно, соотношение сил было более чем
1,4:1 в пользу французов.
Местность западнее местечка Муотаталь, на которой
разыгрался главный акт боя, представляет собой откры-
гую равнину шириной 800—1000 м, окаймленную горными
склонами.
Полк Белецкого (мушкетерский), составлявший боевое
охранение русских, под давлением наступавшего против-
ника медленно отходил, ведя огневой бой, в рассыпном
строю. Между тем главные силы русских построились в
боевой порядок на левом берегу р. Муоты, западнее
Муотаталя52.
Французы наступали в своем обычном боевом порядке:
впереди рассыпанные стрелки, во второй линии колонны.
Наступали они бодро, очевидно сознавая свой численный
перевес.
Когда французские войска приблизились к главной
позиции русских, полк Белецкого, разомкнувшись, отошел
к флангам, и французы увидели перед собой весь русский
корпус, развернутый в две трехшереножные линии"' с
конными казаками на крыльях. Французы усилили стрел-
ков и продолжали продвигаться вперед.
Теперь расстояние между противниками уменьшилось,
по-видимому, до 100—150 шагов. Русские дали несколько
залпов, и затем обе их линии с криком «ура!» бросились в
штыки. При этом части второй линии вливались по
собственному почину в первую54. Казаки вдоль склонов
долины налетели на фланги противника. Дело было
решено в несколько минут: рассыпанные французские
стрелки, даже нс приняв удара, бросились назад и смяли
собственную вторую линию, после чего весь боевой
порядок французов был нарушен и они обратились в
паническое бегство. Массена с имевшимся у него неболь-
шим резервом дважды пытался задержать русских на
отчасти подготовленных позициях в западной части доли-
ны; оба раза эти позиции были охвачены слева (с севера)
и французы с них сбиты. Бегство их приобрело общий и
249
полностью беспорядочный характер. Казаки преследовали
бегущих до Швица; задачи, стоявшие перед Розенбергом,
заставили его ограничить преследование. Потери францу-
зов составляли около 2500 человек, из них около 1200
человек — пленными ''. О потерях русских войск точных
данных нет, по косвенным данным можно оценить их
(включая потери, понесенные накануне) примерно в 500
человек56.
Бой в Мутенской долине происходил на совершенно
открытой местности и представлял собой чисто фронталь-
ное столкновение. Артиллерия и конница с обеих сторон
играли незначительную роль'7, бой велся почти лишь
одной пехотой. Решительная победа русских над превос-
ходящим противником в этих простых условиях убеди-
тельно показывает, что первостепенное значение в бою
принадлежит не тактическим формам, а сущности ведения
боя и боевому духу войск. Очевидно также, что француз-
ская система тактики пехоты была еще далека от совер-
шенства и что во всяком случае на открытой местности
преимущество ее перед развернутым сомкнутым строем
было спорным. Несколько схематизируя вопрос, можно
сказать, что тактика суворовской пехоты была в своей
основе ударной, а тактика французской республиканской
пехоты выдвигала в качестве главной опоры ружейный
огонь из рассыпного строя. Результаты сопоставления
этих систем на поле боя в рассмотренном случае, в
указанных простых условиях, не оставляют сомнения в
том, какую систему следует считать в данных условиях
п ред п оч т и тельной.
После всего сказанного следует поставить вопрос: как
оценить тактику пехоты, примененную Суворовым в
1799 г., с точки зрения дальнейшего развития способов
боя этого рода войск? Факты показывают, что в войнах
начала XIX в., после того как в Австрии и Пруссии
перешли от вербовки к рекрутированию, призыву ландве-
ра и (в Пруссии) к всеобщей воинской повинности3*, все
армии, кроме английской, обратились к сочетанию колонн
со стрелковой цепью в качестве основной или во всяком
случае преимущественно применявшейся тактической си-
стемы. В русской армии эта тенденция получила широкое
развитие со времени войн с Францией 1806—1807 гг. и со
Швецией 1808—1809 гг. Не следует ли с точки зрения
учета указанных фактов прийти к выводу, что Суворов
оказался на консервативных позициях?
Прежде всего заметим, что в военно-исторической
литературе понятие «тактика рассыпного строя и колонн»
трактуется нередко слишком обобщенно и в нее включа-
ются несколько различающиеся между собой и разделен-
250
пые во времени явления, В действительности так гика
пехоты наполеоновской армии периода империи и армий,
сражавшихся с наполеоновской после разгрома Пруссии в
1806 г., отличалась от тактики французской республикан-
с кой пехоты. В то время как у французов в 1792—1800 гг.
номинирующую роль на иоле боя играли густые цепи
( рои») рассыпанных стрелков, в войнах периода империи
и во французской армии и в армиях других государств (по
мере того, как они переходили к новой тактике) преобла-
дающее значение постепенно приобретают колонны. Ука-
жем в качестве примера на Бородинскую битву: все
документальные описания и воспоминания участников
сражения подчеркивают действия французской пехоты в
колоннах и штыковые контратаки русских войск в таком
же построении *9. Напротив, стрелковый бой в рассыпном
строю имел при Бородине весьма ограниченное значение;
он применялся главным образом на поросшем кустарни-
ком участке позиции между Семеновскими флешами и
Старой Смоленской дорогой, а на других участках ноля
сражения лишь в отдельных эпизодах60. Подтверждается
данное положение и материалами, относящимися к много-
численным другим сражениям рассматриваемого периода.
Жомини, опираясь на опыт наполеоновских войн, пишет:
«Застрельщики (стрелки) являются в большей или мень-
шей степени лишь дополнением боевого порядка, так как
главная обязанность их заключается в том, чтобы...
прикрывать боевую линию в собственном смысле этого
слова, обеспечивать движение колонн...»61
Основной предпосылкой такого хода развития тактики
пехоты стало возрастание эффективности и роли артилле-
рийского огня, который получил в рассматриваемое время
явное преобладание над ружейным огнем пехоты. Атака в
колоннах могла быть целесообразной только при условии
достаточно действенной огневой подготовки. Эту задачу,
ранее лежавшую на стрелковой цепи (в рамках системы
«цепь — колонна»), в ходе наполеоновских войн все в
большей и большей мере принимает на себя артиллерия.
Два фактора — увеличение дальности картечного огня
и повышение подвижности артиллерийских систем наряду
с некоторым возрастанием относительного числа стволов
и организационным совершенствованием артиллерии обус-
ловили указанный рост значения этого рода оружия.
Дальность действительного картечного выстрела возросла
до 600 шагов для 3-фунтовой пушки и до 900—1000 шагов
для 12-фунтовой62; таким образом, она стала в среднем в
2—2,5 раза больше дальности действительного ружейного
огня. Огневое состязание между пехотой и артиллерией
стало безнадежным для первой. Облегчение орудий, усо-
251
всршенствование лафетов и соединение лафета с перед
ком» обеспечивавшее независимость хода этих составных
частей системы (наиболее существенный момент), создали
возможность перемещать орудия на поле боя на передках
Сложились предпосылки для быстрого маневра артилле-
рией из глубины и по фронту и сосредоточения ее iij
узком участке фронта. Такой маневр был впервые осуще-
ствлен русской артиллерией в сражении при Прейсмш-
Эйлау 27 января (8 февраля) 1807 г. Три конно-
артиллерийские роты (36 орудий) под командованием
Кутайсова прискакали с правого неатакованного крыла на
левое, где назревал кризис сражения, и огнем остановили
наступавшего противника61.
Не трудно понять, что наиболее выгодным способом
использования в наступлении результатов массированного
огня артиллерии была атака пехоты в колоннах: таким
путем можно было создать высокую плотность постро-
ения на участке атаки и вести ее в более высоком темпе,
чем позволяли линейные тактические формы. К этому
следует добавить, что уровень строевой подготовки войск
обеих сторон в последних кампаниях наполеоновских войн
был не слишком высок. Колонны являлись наиболее
удобным боевым построением, чтобы двигать такие войска
в атаку.
Суворов в Италии не располагал артиллерией с такими
тактико-техническими свойствами и организационной
структурой, какие она приобрела несколько позднее в
ходе ее совершенствования. Свободное маневрирование на
передках в упряжке представляло для русской артиллерии
в 1799 г. еще известные трудности, а распыление значи-
тельной части легких орудий по пехотным частям в
качестве полковой артиллерии препятствовало се массиро-
ванию. К тому же и местность в обоих крупнейших
сражениях Итальянской кампании была неблагоприятна
для массированного и эффективного использования поле-
вой артиллерии.
Поэтому артиллерия Суворова нс могла взять на себя
целиком функции огневой подготовки атаки пехоты. Стре-
мясь сохранить возможно большее число людей в сомкну-
том строю для выполнения штыкового удара. Суворов
также ограничивал и рассыпание пехоты для стрелкового
боя. Отсюда вытекала необходимость применения развер-
нутого трехшереножною строя (а не колонны), который
обеспечивал возможность подготовить атаку ружейным
oi нем пехоты и огнем полковой артиллерии (при макси-
мально возможном участии полевой артиллерии).
Тактика Суворова отвечала свойствам оружия, кото-
рым располагали его войска, и качествам этих войск. Она
252
Пм i.i целесообразна в конкретных условиях, в которых
пришлось действовать полководцу, и с этой тактикой
< у воров добивался побед над сильным противником.
Изменение свойств оружия со временем исключило воз-
можность того способа оптимального сочетания огня и
vji.ipa. который составлял ядро тактики Суворова и
миорый обеспечивался у него не функциональным разде-
иннем этих элементов боя по видам войска и элементам
• гроя, но другим путем — поочередным использованием
ия подобных задач всей (или почти всей) пехоты.
Характерно, что развернутый сомкнутый строй остался и
i« сражениях 1807—1815 гг. Сохранявшие линейную такти-
। у англичане неизменно применяли эту форму построения
пехоты, причем в обороне во многих случаях с успехомм.
Наполеон в 1805 г. перед Лустсрлицким сражением пред-
писал своим дивизиям боевой порядок, составленный из
i грелковых цепей, развернутых батальонов и батальонных
колонн65. Применялся развернутый трехшереножный
i грой в наполеоновских войсках и в дальнейшем. Австрий-
цы в 1809 г., по свидетельству Жомини, применяли боевое
построение пехоты, составленное из развернутого строя и
колонн66; по-видимому, то же имело место и в кампаниях
1813—1814 гг, В русской армии в уставе 1811 г. трех шере-
ножный развернутый строй оставался, как прежде, основ-
ным видом боевого строя, и как ни значительны были
отклонения от устава при фактическом ведении боевых
действий, нет сомнений, что эта форма использовалась
войсками на полях сражений 1812—1814 гг. Хотя, конеч-
но, оснований к тому оставалось несколько меньше. Но эго
уже совсем другая проблема.
3. Общая тактика и ее развитие
Если в отношении боевого строя мы можем проследить
в тактике Суворова некоторые устойчивые формы, то в
отношении общего боевого порядка, расположения уча-
ствующих в сражении войск на поле боя и видов маневра
никаких признаков применения какого-либо одного излюб-
ленного приема нс фиксируется. Только лишь стремление
действовать наступательно, намерение завершить всякий
маневр ударом является руководящим принципом для
Суворова во всех условиях. Но проведение этого принципа
в каждом бою различно; Суворов каждый раз ищет тот
путь, который в данных конкретных условиях кратчайшим
образом ведет к победе.
Собственные высказывания Суворова ясно свидетель-
ствуют о его стремлении уклониться от шаблонов. Приме-
253
ром может служить положение — «порядки сраженисв i
благоучреждении военноначальников» — из приказа ш
войскам Крымского и Кубанского корпусов 1778 г,67 «Пс
ремсн таковых (в боевом порядке.— Дат.) множеств
обрести можно, чего ради здесь не описываютца, понеже
основание всем есть одинаковое» — заканчивает Суворов
раздел «Ордера баталии» приказа по резервному корпусу
1774 г.
И в этом отношении Суворов резко порвал со сложив
т
шимися в его время представлениями, следуя здесь
традициям Румянцева, отбросившего тактические шабло-
ны еще в сражениях 1770 г. Господствовавшие в тактике
на протяжении почти всего XVIII в. воззрения исходили
из необходимости выработки стандартного, рассчитанного
на все случаи боевого порядка.
Боевой порядок у Суворова всегда отвечал общему
тактическому замыслу боя, был согласован с задуманной
формой боевого маневра. Для того чтобы выяснить
руководящие идеи Суворова в этом вопросе, нужно
рассмотреть в сущности всю его боевую деятельность, в
силу чего мы вынуждены ограничиться лишь некоторыми
образцами. Только при внимательном изучении конкрет-
ной обстановки данного боя становятся ясными соображе-
ния полководца, приведшие его к принятию того или
другого тактического решения.
Обычно у Суворова и боевой порядок, и форма
маневра были очень просты. Он знал лучше, чем кто-либо 1
в его время, что простота замысла является одним из
важнейших залогов успешности его исполнения. «Хитрые
маневры хороши только для реляций»,— писал он еще в
начале своей полководческой деятельности.
Мы уже видели, что в войнах с турками Суворов
стремится выработать некоторый типовой боевой порядок
и применяет его в сравнительно простых условиях обста-
новки (Козлуджи, Фокшаны). Маневр здесь — I
фронтальный удар в центр густых, но плохо организован-
ных скоплений противника. Но за Фокшанами следует I
Рымник, в котором Суворов имеет тот же состав войск,
что и при Фокшанах. Между тем при Рымникс замысел
сражения более сложен, и боевой порядок Суворов строит ’
совершенно необычно для своего времени: две самосто- ,
ятельные, разобщенные группы войск с конной (в основ-
ном) группой в промежутке между ними. Здесь Суворов
жертвует формальными требованиями во имя идеи исполь- |
зования преимуществ, которые давало ему разбросанное
расположение противника.
Существенно отметить, что Суворов вовсе не считал
обязательным всегда составлять против турок боевой
254
порядок из каре. Примером является рассмотренный
iti.niie второй поиск на Туртукай 7 (18) июня 1773 г. В
кругом случае, в сражении 1(12) октября 1787 г. на
Г инбурнской косе, пехота Суворова была построена в
in-сколько линий развернутых батальонов69. Там фланги
Плевого порядка были уперты в море, и построение в каре
•шлялось нецелесообразным (боковые фасы фланговых
। ipe остались бы неиспользованными). Это очень убеди-
н’кьный пример конкретности тактического мышления
< * у норова.
Глубина боевого порядка в сражениях с турками
и мнительна, она наращивается за счет конницы, которая
составляет третий или третий и четвертый эшелоны.
Здесь было необходимо не израсходовать сразу свои силы
на отражение атак турецкой конницы, а сохранить их для
нанесения своего удара. Но нельзя согласиться с некото-
рыми авторами, утверждающими, что Суворов вообще
всегда стремился к глубоким построениям боевого
порядка.
В сражениях Польской кампании 1794 г. (Крупчицы,
Брест) можно видеть, что Суворов при относительно
рачительной численности войск ставит их целиком в одну
пинию, отказываясь даже от традиционного двухлинейно-
го построения. Это вполне соответствовало характеру
противника: последний, применяя сам линейную тактику,
уступал войскам Суворова и в численности и в качестве.
Не было никакой надобности постепенно расшатывать его
рядом ударов, наоборот, было выгодно сразу ввести в бой
все силы и нанести решительный удар как можно скорее,
чтобы не дать ему возможности ускользнуть.
Совершенно иные задачи встали перед Суворовым в
1799 г. Для его противника был характерен затяжной
огневой бой стрелковых цепей, поддерживаемых из глуби-
ны; решить сражение одним ударом здесь было невозмож-
но. Сосредоточивать большие силы в первой линии было
нецелесообразно: они могли оказаться к решительному
моменту измотанными в результате длительного огневого
боя.
В этих условиях Суворов создает боевой порядок,
равного которому по глубине (подразумевая глубину
боевого порядка, составленного из самостоятельных ча-
стей, а не число шеренг в строю) не встречалось до тех
пор в мировой военной истории. Мы имеем в виду
диспозицию, составленную Суворовым ко второму дню
сражения на Тидоне — Треббин, 7 (18) июня 1799 г.70 Такой
вариант боевого порядка определен замыслом действий в
данной фазе сражения.
Маневр заключался в том, чтобы ударом по левому
255
крылу противника отбросить его от возможного пути
отступления, прижать к р. По и таким образом уничто
жить. Для осуществления замысла Суворов назначил на
свое правое (ударное) крыло 19 батальонов, 12 эскадронов.
3 казачьих полка из общего количества имевшихся у него
34 батальонов, 24 эскадронов, 4 казачьих полков . Эго
крыло образовали поставленные друг за другом авангард
Багратиона, дивизия Швсйковского, дивизия Фрелиха —
итого 6 линий. Центр и левый фланг составляли дивизии
Ферстера и Отта в линейном боевом порядке. Один
кавалерийский полк (6 эскадронов) был выделен, если
судить по чертежу, в общий резерв.
Для того чтобы показать новизну этого тактического
приема Суворова, заметим, что если, например, Фридрих
усиливал иногда свое ударное крыло авангардной линией,
составленной из гренадерских батальонов, то это имело
целью нс увеличить глубину боевого порядка, а просто
поставить впереди слабой пехоты более стойкие части.
При Лейтепе прусские гусары образовали третью линию
позади пехоты, которая играла роль заградительного
отряда.
Разумеется, идея, заложенная в рассматриваемой суво-
ровской диспозиции, не была вообще новой: зарождение
ее можно обнаружить 22 столетиями раньше у Энаминон-
да. Однако заметим, что фиванский полководец увеличил
глубину своего ударного крыла только за счет прибавле-
ния числа шеренг, между тем как Суворов оперировал с
самостоятельными частями боевого порядка. Создание
рассматриваемой диспозиции явилось одним из важнейших
поворотных моментов развития тактики в новое время.
Начиная с этого момента и вплоть до наших дней мы
можем проследить принцип неравномерного распределения
сил в той или другой форме почти в каждом сколько-либо
серьезном тактическом замысле.
Заметим, что плотность боевого порядка в целом у
Суворова в сражениях Итальянской кампании, в частности
и по указанной диспозиции, была очень невелика, значи-
тельно меньше, чем в сражениях Семилетней войны. В
рассматриваемом случае около 27 000 человек войск Суво-
рова были растянуты более чем на 9 км (при Кунерсдорфе
60 000 человек Салтыкова занимали позицию протяжением
около 5 км). Даже на ударном крыле плотность постро-
ения по диспозиции Суворова была сравнительно неболь-
шой (около 8000 человек на 1 км).
Это объясняется характерными особенностями такти-
ки противника, освещенными в предшествующих главах.
Французы в рассматриваемое время не только отказались
от применения изжившего себя сплошного порядка, но
256
< годились в данном вопросе на противоположном полю-
Они маневрировали бригадами и дивизиями, допуская
рл срывы между частями боевого порядка, в результате
|<ю и образовались растянутые фронты с низком и
< редней плотностью. При этом идея сосредоточения сил
н.। направлении главного удара была им в данным период в
общем чужда.
Вследствие растянутого развертывания противника
пришлось и Суворову увеличить длину своего фронта.
Нужно учитывать, что Суворов, стремясь выиграть у
противника его левый фланг, одновременно должен был
прикрывать переправы через По (возможный путь отступ-
ления) своим левым крылом и поэтому не moi оттянуть
но далеко от берега. На направлении главного удара
решающий перевес был вполне обеспечен.
При Нови 4(15) августа 1799 г. тактическая плотность
суворовских войск была уже заметно выше. Против
французской позиции на высотах у г. Нови протяжением
около 10 км Суворов первоначально развернул австрий-
ские войска Края — 27 000 человек и три группы (эшелони-
рованные в глубину) русских войск—Багратиона, Милора-
довича и Дсрфельдсна общей численностью 15 600 чело-
век, всего — 42 600 человек. В последней фазе сражения
для атаки правого фланга позиции противника было
притянуто еще 8800 человек Меласа72. С учетом сил этой
последней группы плотность войск союзников составила
более 5100 человек на километр.
Хотя резкой разницы между Трсббией и Нови в
рассматриваемом отношении нет, все же тенденцию приве-
денные цифры показывают достаточно ясно.
Но если нельзя усмотреть в разреженности боевых
порядков (хотя она и была в значительной мере вынуж-
денной) положительную сторону суворовской тактики в
Итальянской кампании, io нужно подчеркнуть и другую
сторону данного вопроса: полный отход от сплошного
боевого порядка линейной тактики. Суворов нс только
практически еще задолго до 1799 г отказался от этого
положения, но и принципиально высказался против него.
«Армия прямой линии иметь не может, но части се прямы.
Часто в линии ее она пресекается лесом, буераками и
болотами. Тако и атаки наши маетны, и сам-четверт
ефрейтор тот же генерал; выпуклость средины поправляет
крылья, а впадение портит линию»' \—указывает Суворов
в одном из документов 1796 г. по тактической подготовке
войск. В этом вопросе Суворов развивал тактические
взгляды Румянцева, который еще в сражениях 1770 г.
решительно пошел по пути расчленения боевого поряд-
ка.
11 1'444
257
Возвращаясь к диспозиции на 7(18) июня, отметим, »rio
назначение второй линии (в каждой дивизии) у Су ворони]
совсем ис то, каким оно было в традиционной линейной
тактике,— смена первом линии, она является резервом для
поддержания и наращивания удара первой. На упомянутом
чертеже боевого порядка эти вторые линии, составляв
ющие по численности 50—60% от первых74, так и называ-
ются — «резерв».
В заключение заметим, что усматривать в замысле
Суворова воспроизведение так называемого «косого бое-
вого порядка» Фридриха, как это делают некоторые
авторы , совершенно неправильно. Нельзя было рассчи-
тывать смять одним продольным ударом сильно расчле-
ненный и поэтому подвижной боевой порядок французов.
Идея Суворова (сосредоточение сил на решающем направ-
лении) являлась нс подражанием, а, наоборот, антитезой
военному искусству Фридриха. То обстоятельство, что на
чертеже фронт армии союзников показан под углом к
фронту противника, вовсе нс является доказательством
подражания Фридриху. Суворов хотел только показать
сущность развития своего маневра — захождением правого
крыла прижать французов к реке.
Что касается форм маневра в двух последних кампани-
ях Суворова, то мы наблюдаем здесь выраженное тяготе-
ние к обходам и охватам. В «Науке побеждать» Суворов
совершенно ясно высказывает свой взгляд па три вида
маневра — охват, фронтальная атака, глубокий обход. Из
них первый он считает наивыгоднейшим даже в том
случае, если фланг противника упирается в естественные
препятствия (за исключением реки), а глубокий обход,
«атака в тыл», как он сам выражается, «очень хороша
только для небольшого корпуса». «Атака в середину,—
говорит Суворов о втором виде атаки,— невыгодна, разве
конница хорошо рубить будет» (т. е. если расположенная
на крыльях конница опрокинет противостоящую ей конни-
цу противника и выполнит роль охватывающих отрядов70).
В сущности во всех полевых сражениях 1794 и 1799 it.
мы можем проследить наличие у Суворова замысла
флангового маневра в том или другом осуществлении.
Особенно ярко он проявляется в сражениях при Крупни-
ках и Бресте. Замысел маневра па Треббии на второй день
боя уже рассмотрен; он остался тем же и на третий
день — 8(19) июня. Сражение при Нови было решено чисто
фланговым уларом, после того как главные силы францу-
зов были прикованы к центру. Наконец, бон Швейцарско-
го похода являют нам целый ряд разнообразных обход-
ных маневров, глубоких и ближних, в различных сочета-
ниях.
Однако, предпочитая фланговый маневр» С уворов, ког-
н< эго было необходимо, прибегал без колебаний к
фронтальной атаке. Качества его войск позволяли ему
бросать их на штурм любых сстес! венных и искусствен-
ных позиций и доводить эти штурмы до успеха. Эта черта
(оставляла одну из сильнейших сторон тактики Суворова.
Очень важную роль в тактических идеях Суворова
hi рало использование элемента внезапности. Стремление
ошеломить противника, подавить его психологически ха-
p.ж герно для всего полководческого творчества Суворова,
и котором моральный фактор играл крупнейшую роль.
ряде случаев выбор Суворовым тактического решения
почти всецело подчинен требованию достигнуть внезапно-
। hl В самом начале перечня его побед стоят Ланцкрона—
12(23) мая 1771 г. и Столовичи—12(28) сентября 1771 г.,
|де внезапность решила все. Внезапность обусловливает
по многом успех Суворова и при Рымнике.
Однако было бы ошибочно считать, что Суворов
< |рсмился к внезапности в равной мерс в любой обстанов-
ке, в ущерб остальным элементам тактики. Наоборот,
веред сражением при Нови в течение 1(12) — 3(14) августа
1799 г. он выжидает и стремится выманить противника из
горной местности на равнину, где местность была выгодна
для союзников. Это еще раз показывает, что в основе
решений и действий Суворова лежал всегда учет требова-
ний обстановки и в числе их — особенностей своего про-
। и в ника.
Вопросы использования Суворовым родов войск в бою
рассмотрены нами наиболее подробно в отношении пехо-
ты, более сжато — в отношении конницы и артиллерии.
Объективные причины обусловили то первостепенное зна-
чение, которое Суворов придавал пехоте и которое факти-
чески она имела в его сражениях. Взаимодействие родов
войск у Суворова строилось «по пехоте», конница и
артиллерия в большинстве случаев использовались в инте-
ресах пехоты.
Задержимся еще раз на вопросе применения артилле-
рии в войсках Суворова, важном для оценки места
суворовского полководческого искусства с точки зрения
дальнейшего развития, происходившего в данной области.
Идея маневренною и массированного использования поле-
вой артиллерии, как было показано, сложилась и получи-
ла эффективное практическое применение в русской ар-
мии задолго до того, как на Западе ее стал внедрять
Наполеон. Суворов показал четкий образец реализации
этого принципа при Крупчицах. Но таких условий не было
в наиболее крупных среди проведенных Суворовым сра-
жений— на Треббии и при Нови,
п •
259
Зато роль полковой артиллерии в боях и сражениях :
суворовских войск была неизменно весьма существенной.
Нами уже отмечалось, что при огневой подготовке атаки
пехоты, которая по указаниям Суворова велась с почли
предельной для ружей дистанции, первостепенное значе»1
ние приобретал огонь полковых орудий.
Двумя важными элементами тактической системы Су- |
ворова, связанными и близкими друг другу, являлись
способ развертывания из походных колонн и способ
маневрирования частями боевого порядка на поле боя.
Сковывающий традиционный способ развертывания,
свойственный линейной тактике посредством захождения
из длинных походных колонн хотя и оставался в русской
армии в период Семилетней войны основным, но уже
тогда начал постепенно вытесняться развертыванием по
головам колонн. Румянцев в 1770 г., как мы в свое время
отмечали, строил походный порядок соответственно пред-
полагаемому боевому: походные колонны отвечали частям
(каре), из которых составлялся боевой порядок. Однако
построение каре производилось вне непосредственного
соприкосновения с противником, преимущественно под
покровом ночной темноты.
Суворова с его выраженным стремлением к повыше-
нию маневроспособности войск не мог удовлетворить и
этот путь. В ходе разработки тактической системы борь-
бы с турецкими войсками Суворов вводит и настойчиво
развивает прием непосредственного перестроения из по- <
ходных колонн в каре (или в линейный развернутый
строй), а также свертывания каре в колонны; последнее
требовалось при необходимости ускорить движение во
время пауз между контратаками противника и при преодо-
лении местных препятствий.
Впервые это положение сформулировано им в приказе
резервному корпусу 1774 г. Суворов требует от полковых
командиров «весьма... приучать ко строению их (каре.—
Авт.): одно из линейного фронта, то есть с места,—•
другое в движении из колонны, наирасторопно должно
быть сие построение и форсирование; потом снова оного
во фронт или колонну» . Результаты такой подготовки
суворовских войск проявились при Козлуджи. Внимание,
которое уделял Суворов при тактической подготовке
войск перестроениям (колонны в каре или развернутый
строй и обратно), бросается в глаза при рассмотрении
планов маневров бригад Крымского корпуса 1779 г. Эти
перестроения включены и в программу «Учения разводно-
го» «Науки побеждать»78.
В начале кампании 1799 г. Суворов, имея в виду
действия на пересеченной местности Северной Италии,
260
। •комендует расчленять войска при подходе к полю
। рлжсния на самые мелкие группы. В приказе от 3(14)
ппрсля сказано: «Двигаться на неприятеля многими колон-
нами, рядами*; приближаясь к нему (если он уже предуве-
домлен)— смыкать ряды или идти взводами, смотря по
ширине дороги, за 1, 1 */2—2 итальянские мили»»'9**.
« близившись с противником до 1000 шагов, взводы раз-
мер гывались в линию80.
Преодолевая местные препятствия уже в ходе боя,
i \воровская пехота свертывалась в ротные (а может быть,
и еще меньшие) колонны и затем опять выстраивала
фронт, как это уже было показано при анализе воспоми-
наний И. С. Попадичева.
Таким образом, необходимо констатировать, что Суво-
ров, существенно расширив арсенал форм боевого строя
пехоты, вместе с тем порвал со всеми изжившими себя
канонами линейной тактики: сплошным боевым порядком,
равномерным распределением сил по фронту, отсутствием
। дубины боевого порядка, жестким и громоздким поряд-
ком развертывания — и нашел новые способы маневренно-
ю ведения наступательного боя. Тактика Суворова была в
своей основе новым, прогрессивным явлением в разни гни
военного искусства.
Велик вклад Суворова в развитие практики походных
движений. В этой области он сделал крупный шаг вперед.
Решительный характер его военного мышления обусловил
юг факт, что значение скорости походных движений он
сознавал яснее, чем кто-либо в его время. Достижение
внезапности, к которой стремился Суворов, во многом
зависело именно от высокой подвижности войск как на
поле сражения, так и вне его. В то же время, имея в своих
руках национальные войска, развив их высокие качества
своей системой воспитания, Суворов нс нуждался в
полицейских мерах и мог обратить все внимание на
правильную организацию марша. Быстрота маршей Суво-
рова определялась также настойчиво проводившейся им
тренировкой при обучении.
Выработанная Суворовым на основе многолетнего
опыта система организации марша отражена в «Науке
побеждать»81. Новые условия, с которыми Суворову
пришлось встретиться в Италии в 1799 г. (высокая дневная
температура), вызвали некоторые изменения; организация
марша в этих условиях изложена Суворовым в известном
сю предписании генералу Бельгарду от 20(31) мая 1799 г.82
* То есть в колонне но три (ряд при трехшсрсножном строе состоял
in трех человек).
•’ Итальянская миля—1852 м.
261
Вкратце сущность указаний Суворова сводится к тому»
чтобы использовать для марша ночное и вечернее время.
Средняя величина суточного перехода определялась 4—5
географическими милями, т. с. 28—35 км. Подъем назна-
чался в 3 часа ночи; пройдя 14—17 км с часовым
отдыхом, войска в середине дня (т. е. в самое жаркое
время) получали большой привал. Вторая половина суточ-
ного перехода проводилась аналогично первой (14—17 км
с часовым привалом), на ночлег располагались в 9 часов.
В некоторых случаях (очевидно, при сильной жаре) марш
переносился целиком на ночные часы. Заметим, что в
западноевропейских армиях XVIII в. ночные марши расце-
нивались как крупнейшее зло, так как темнота способ-
ствовала дезертирству.
Результатом подготовки, втянутости войск и глубоко
продуманной организации стали те блестящие марши в
Итальянскую кампанию, которые вошли в качестве образ-
цов в военную литературу. Из них наиболее выдающимся
является движение от Алессандрии к р. Тидоне во время
операции против Макдональда: за 40 часов, с вечера 4(15)
до середины дня 6 (17) июня 1799 г., было пройдено 85 км
при изнуряющей жаре (при этом приходилось использо-
вать и дневное время). Войска непосредственно с марша
были введены в бой и одержали победу.
По сравнению с принятыми в наши дни нормами
достижения Суворова нс кажутся значительными. Однако
они выглядят совсем иначе, если сопоставить их с теми
скоростями походных движений, которые считались нор-
мальными в его время, а с другой стороны, учесть худшее
состояние дорог, малоподвижную часть (обозы, артилле-
рия), большую и менее удобно распределенную нагрузку
солдата. Наконец, остается и поныне непревзойденным
переход суворовских войск через Сен-Готардский перевал
13(24) сентября 1799 г.: 25 км, из которых значительная
часть — без дороги, по горным склонам, с атаками ряда
позиций противника и троекратным штурмом самого пере-
вала, были пройдены за одни сутки.
Изучение роли А. В. Суворова в развитии тактики
могло бы составить предмет специального монографиче-
ского исследования. Наша задача не в этом. Необходимо
обобщить то новое, что внес великий русский полководец
в развитие тактики, и на этой основе определить его место
в развитии европейского военного искусства. Выдвинув на
первый план удар в сочетании с использованием огня для
подготовки удара, Суворов осуществил нс меньший сдвиг
в военном искусстве, чем республиканская армия после
1792 г. Но он сделал это целенаправленно и гораз-
до раньше, чем произошло первоначально стихийным пу-
262
। см разъединение во французской армии тех, кто
стрелял, и тех, кто ходил в атаку, и найденное таким
образом построение смогло как-то сбалансировать бой
между его важнейшими элементами. Не трудно виден,,
что в армии Суворова старая тактика оказалась преодо-
ленной и отброшенной нс посредством новой формы
построения, а посредством внедрения нового характера
ведения боя. Республиканская же армия Франции пошла по
менее ясному пути специализации элементов боевого
строя.
С этого времени развитие тактики прошло много
этапов. Однако значение суворовского вклада неизменно:
на определенном повороте тактической мысли и боевой
практики именно он вернул человеку-солдату веру в
свои силы и способность преодолеть губительную силу
огня. Достаточно так взглянуть на эту проблему, чтобы
стало понятным все историческое значение суворовской
тактики. Не будет преувеличением назвать его вклад
революционным.
Одним из наиболее значительных достижений Суворо-
ва в области тактики явились разработка и применение
боевого порядка, предусматривающего глубокое эшелони-
рование войск на направлении главного удара. Новый
тактический принцип — неравномерное распределение сил
по фронту — с этого момента стал одним из важнейших
элементов военного искусства.
Крупные достижения Суворова в тактике ст;иш одним
из выражений того высокого уровня развития военного
искусства, которого достигла русская армия к исходу
рассматриваемого периода. В свою очередь это явилось
одной из предпосылок превращения ее в наиболее боеспо-
собную и сильную армию Европы
Глава VIII
СТРАТЕГИЧЕСКОЕ ИСКУССТВО А. В. СУВОРОВА
Русская армия не заняла бы того положения, а ее
военное искусство к исходу XVIII в. не дос гнию бы того
уровня, который для него был характерен, если бы нс
существовало Суворова-стратега. Здесь надо подчеркнуть,
чю если наследие великого полководца в тактике в конце
концов дореволюционные военные историки России оцени-
ли. то его вклад в стратегическое искусство так и остался
до конца невыявленным. Только в советское время
заслуги Л. В. Суворова в этой области получили при-
знание. хотя и сегодня ряд вопросов нуждается в разви-
тии.
Роль Суворова в становлении новой стратегии исклю-
чительно велика. Оригинальный и яркий его след в
стратегическом искусстве — совершенно особая страница
развития русского военного искусства. Она, безусловно,
заслуживает специального рассмотрения.
Историческая обстановка сложилась так, что наименее
благоприятными были условия для проявления Суворова
именно как страз era. Мы уже говорили, что правящие
круги России всегда крайне настороженно относились к
Суворову. То новое, что создавал Суворов, тс идеи и
принципы, которые он проводил в жизнь, зачастую
воспринимались либо равнодушно, либо прямо враждебно.
Прямым результатом такого отношения и явилась та
историческая несправедливость, что лишь дважды ему
довелось оказаться в таких условиях, которые открывали
возможность для раскрытия его способностей как страте-
га. Только два раза Суворову довелось командовать
войсками на театре военных действий — в 1794 г. в Польше
и в 1799 г. в Италии и Швейцарии.
Однако и в этих случаях свобода Суворова была
ограниченна. В Польше в 1794 г. ему пришлось долгое
время прилагать усилия, прежде чем удалось обеспечить
за собой руководство. Что касается 1799 г., то действия
полководца находились под жесткой опекой австрийского
гофкри Герата, который с прямого согласия Павла I факти-
чески пытался диктовать Суворову свой образ действий, а
когда эго нс удавалось—просто мешать ему, не останав-
ливаясь перед действиями, граничащими с изменой. В
такой обстановке можно только удивляться тому, что в
сложнейшей области военного искусства А. В. Суворов
оказался впереди своего времени.
264
1. Стратегические воззрения А. В. Суворова
Конечно» важнейшим основанием для каких-либо выво-
дов о стратегическом искусстве полководца является его
практическая боевая деятельность. Однако весьма важ-
ным источником здесь могут быть и его документы» в гом
числе планы проведения тех или иных кампаний, Чрсзвы
чайно интересны в этом отношении составленные Суворо-
вым планы войны с Турцией (1793 г.) и с Францией (1798 г).
Данные планы» хотя и остались нереализованными,
имеют существенное значение для изучения стратегиче-
ских взглядов великого русского полководца на ведение
вооруженной борьбы.
План войны с Турцией 1793 г. представляет собой
исключительный интерес ввиду того, что он прежде всего
является единственным весьма подробно (и притом крайне
подробно)* разработанным суворовским планом большой
войны, в сущности развернутой программой стратегиче-
ских взглядов Суворова, равноценной теоретическому
груду и содержащей ряд общих высказываний по вопро-
сам стратегии. Кроме того, этот план, составленный за
три года до первой кампании Бонапарта, является нео-
провержимым доказательством того, что основы новой
стратегии во многом сложились ранее, в России.
План был составлен при следующих обстоятельствах
В конце 1792 г. Суворов был назначен командующим
войсками в Екатеринославской губернии, Крыму и присо-
единенных пограничных с Турцией районах. Крайне на-
пряженная международная обстановка заставляла считан»
весьма реальным вооруженное выступление Турции, стре-
мившейся вернуть себе утраченные ею по Кючук-
Кайнарджийскому и Ясскому договорам области.
Целью русской поли гики в случае возникновения
новой вооруженной борьбы с Турцией являлось нанесение
последнего реши тельного удара, который сделал бы не-
возможным повторение 1711 г.** и утрату того, что было
достигнуто в результате русско-турецких войн 1768—1774
и 1787—1791 гг. На этой основе и был составлен Суворо-
вым в конце 1793 г. в Херсоне план войны с Турцией1. Как
можно предполагать на основе одного места текста плана,
он был разработан по указанию Екатерины И (хотя
Петрушевский считает наоборот, что план был составлен
Суворовым по своему почину, а затем затребован узнав-
шей о нем Екатериной)2.
* В публикациях текст плана занимает 14—17 печатных страниц
довольно большого формата.
•* Пру тек иЙ мир, по которому Петр вернул Турции Азов.
265
Сущность плана в самых общих чертах сводится к
тому, чтобы в течение двух кампаний путем совместных
действий армии и флота проникнуть от рубежа Днестра
(русско-турецкой границы того времени) до Константино-
поля, сломить сопротивление полевой армии противника и
взятием Константинополя покончить полностью с его
вооруженными силами. Силы русской сухопутной армии,
выставляемой на Дунайско-Балканском театре военных
действий (с десантными войсками гребной флотилии),
определяются Суворовым в 60 000 человек к моменту
открытия военных действий, а в дальнейшем должны
быть увеличены до 100 000 человек. Для обороны Крыма,
Килбурна и линии Кубани оставляются силы численно-
стью около 15 000 человек; кроме того, выделяется еще
Кавказский корпус, численность которого в плане нс
указана.
План первой кампании дан в двух вариантах: в первом
из них предполагается, что единственной сильной крепо-
стью на нижнем течении Дуная (ниже Силистрин) являет-
ся Браилов, во втором (составленном на основании новых
сведений)—-что кроме Браилова также и Измаил на этом
участке обладает значительной мощностью.
Исходное положение для обоих вариантов одно и то
же: военные действия должны быть открыты возможно
раньше весной, с тем чтобы предупредить сосредоточение
турок на Дунас и успеть овладеть их дунайскими крепо-
стями до подхода их полевой армии. Днестровские крепо-
сти нс должны задержать наступление; Суворов предпола-
гает овладеть ими с ходу или просто миновать.
В нервом варианте главные силы — два корпуса и
десант гребной флотилии общей численностью 45 000
человек — нацеливаются на крепости Нижнего Дуная (от
Браилова и ниже). Очистив полностью весь Нижний Дунай
от гарнизонов противника, главные силы продолжают
наступать через Добруджу* на Варну. Эго наступление
справа прикрывает третий корпус численностью первона-
чально 15 000 человек, а затем усиливаемый, по мере
прибытия подкреплений, до 35 000—40 000. Метод прик-
рытия— исключительно активный. В случае попытки ту-
рок переправиться через Дунай выше Браилова и выйти на
сообщения русской армии севернее Дуная этот корпус
должен встретить их в поле и разбить. Находясь в
готовности отразить контрудары полевых сил противника,
корпус в то же время последовательно овладевает дунай-
‘ Добруджа— местность между изгибом Нижнего Дуная и побе-
режьем Черного моря.
266
сними крепостями на участке выше Браилова до Журжи и
Рущука включительно.
Далее предполагается, что к началу наступления на
Варну главные силы турецкой армии сосредоточатся в
районе Шумлы и будут пытаться задержать наступление.
Их следует разбить, после чего с ходу овладеть Шумлой
и, наконец, совместно с флотом взять Варну.
По второму варианту все силы сосредоточиваются на
Нижнем Дунае. В том случае, если численность нс будет
доведена сразу до 100 000 человек, Браилов и Измаил
должны быть взяты последовательно один за другим
правильной осадой. При осаде первой из этих крепостей
выделяется подвижной корпус («корволант») для отраже-
ния попыток турок деблокировать крепости. Если гурки
переправляются через Дунай с этой целью крупными
силами, то главные силы вместе с «корволантом», оставив
небольшой корпус для наблюдения за Браиловым, идут
навстречу полевой армии противника, чтобы разбить ее.
Во время осады Измаила прикрывающий корпус действу-
ет против дунайских крепостей выше Браилова, обеспечи-
вая главным силам последующее наступление через
Добруджу на Варну.
План второй кампании весьма прост. Суворов предпо-
лагает наступать от Варны в одной массе вдоль берега в
тесной связи с флотом. На последний ложится в основном
задача продовольственного снабжения армии; кроме того.
Суворов рассчитывает использовать местные ресурсы
театра военных действий. Во время этого наступления
Суворов считает вероятным встретить наиболее крупные
силы полевой армии противника; только после нанесения
им поражения он полагает возможным нанести удар по
Константинополю. При этом учтена возможность и того,
что к моменту подхода к столице турки вновь восстановят
свою армию и придется дать еще одно генеральное
сражение. Сама операция против Констан гинополя запла-
нирована как комбинированная операция в тактическом
взаимодействии с флотом.
Рассматривая принципиальные положения плана Суво-
рова, необходимо прежде всего отмстить, что бой здесь
оценивается Суворовым как наиболее действенное из
средств к достижению стратегической цели (в резком
противоречии со взглядами его времени). «Строго соблю-
дайте правила нанесения мощных ударов по турецким
войскам, чтобы ослабить их насколько возможно»3,—
пишет Суворов. Однако бой является не единственным
средством и ие самоцелью. Как видно из плана, Суворов
считает овладение Дунайскими крепостями от устья до
Журжи и Рущука включительно, а также Шумлой и
267
Варной обязательных! условием возможности продвиже-
ния на Константинополь. Вся стратегическая система
слагается из операций против полевых армий и против
крепостей, которые должны привести в конечном итоге к
полной ликвидации сопротивления противника.
На первый взгляд может показаться, что указанное
отношение к крепостям — очевидная уступка традицион-
ным взглядам XVIII в.4 Однако, как было подчеркнуто,
овладение крепостями являлось лишь одним из средств к
достижению конечной цели. Необходимость в этом выте-
кала не из теоретических представлений, а диктовалась
вполне реальными условиями.
Любая крепость на Нижнем Дунае могла сделаться
опорным пунктом для полевой армии и речной флотилии
турок, действующей со стороны Среднего Дуная на
сообщения русских. Крепости на участке выше Браилова
до Журжи и Ру щука фланкировали русскую армию при
наступлении ее через Добруджу; вылазки их гарнизонов
или опиравшихся на них полевых войск могли сильно
воздействовать на сообщения русских. Пробить узкую
брешь в барьере дунайских крепостей и затем двинуться
свыше чем на 600 км в глубь вражеской страны было бы
огромным и ничем не оправданным риском. Варна пре-
граждала основное операционное направление, а Шумла
лежала настолько близко от него, что оставить ее в руках
противника было невозможно.
Существенно было и другое: турки, начиная уже с
конца войны 1768—1774 гг., часто стремились сделать
правилом рассредоточение своих полевых армий по крепо-
стям и держали в них очень крупные гарнизоны. Действия
против крепостей в тех конкретных условиях, таким
образом, по существу являлись и действиями против
живой силы турок.
Сам по себе вопрос о крепостях необходимо рассмат-
ривать в связи с вопросом о численности армий, о
развертывании стратегических резервов и использовании
людских ресурсов. Если бы Суворов мог основывать свой
план на силах значительно большей численности, чем
было им предусмотрено, то он, вероятно, и не поставил
бы овладение дунайскими крепостями в число обязатель-
ных условий похода за Балканы. В этом случае можно
было, выделив силы для наблюдения за гарнизонами
крепостей, сохранить все же достаточную численность
активных войск для продолжения наступления.
Далее Суворов предусматривает (в соответствии с
опытом обеих турецких войн), что необходимые для
наступления силы удастся развернуть не сразу. В этом
вопросе, вопросе учета постепенности развертывания сил.
268
стратегические идеи С у ворон.) ijicko опережают не толь-
ко его время, но и страта и' их ми i инцеиции Наполеона,
служившие образцом на протяжении всего XIX в. Даже и
в наше время игнорирование определеннои not гепснности
ввода стратегических резервов явилось крупнейшим поро-
ком авантюрных планов различных «молниеносных вопи >.
Совершенно особое место по значению и по тщатель-
ности разработки в плане Суворова занимают вопросы
взаимодействия с флотом. Сама возможность продвиже-
ния русской армии до Константинополя основана только
на идее создания прочно прикрытых флотом морских
коммуникаций, а в ряде важнейших моментов плана
крупную роль должно сыграть тактическое взаимодей-
ствие с флотом.
В целом план Суворова представляет исключительный
по своему значению образец замысла совместных дей-
ствий сухопутных и морских сил, направленных к общей
цели. Со времени кампаний Петра I 1710, 1713 и 1714 гг.
нельзя найти подобного образца ни в развитии русской
военной мысли, ни гем более в военном искусстве Запада.
Немного аналогий можно подыскать и на протяжении
всего XIX в. В износ гной мере идеи Суворова, в частности
мысль о связующей роли легких прибрежных сил (гребно-
го флота) между сухопутными войсками и линейным фло-
том, сохранили ценность вплоть до середины XX сто-
летия.
Подлинным стратегом выступает Суворов и тогда,
когда оценивает политическую обстановку на Балканском
полуострове. Он ставит вопрос о привлечении народов
Балкан к борьбе против Турции и считает целесообразны-
ми привлечение болгарского населения в состав русской
армии, а также партизанские действия греков, рассматри-
вая все это как существенное условие успеха похода за
Балканы. На последнем этапе, перед завершающей опера-
цией против Константинополя, Суворов предполагает да-
же создание корпуса из греческих и болгарских повстан-
цев. При этом Суворов отнюдь нс переоценивает масштаба
всех этих возможностей, он учитывает опыт предшеству-
ющей войны и недостаток оружия у населения Болгарии-.
В рамках настоящего краткого анализа нет возможно-
сти останавливаться на деталях плана и на отдельных
мыслях Суворова, разбросанных н его тексте. Достаточно
будет упомянуть известную, многократно цитированную
фразу относительно возможности перехода через Балка-
ны: «Где проходит олень, там пройдет и солдат»
Доказать, что эти слова нс являю гея только литературной
гиперболой, Суворову пришлось шестью годами позже, но
в иных, еще более неприступных горах, чем Балканы.
269
В целом рассмотренный план Суворова представлял
резкий контраст со старыми стратегическими воззрениями
западноевропейской военной школы XVIII в. Это был
замысел исключительно глубокого проникновения на неп-
риятельскую территорию, прикрытую мощными есте-
ственными рубежами и укреплениями, с целью полного
сокрушения противника, построенный на принципах энер-
гичного наступления, нанесения ударов ио живой силе,
использования различных способов организации снабже-
ния и широкого взаимодействия с военно-морскими сила-
ми, Вместе с тем план был построен как система
последовательно развивающихся наступательных опера-
ций на базе прочного обеспечения тыла и при учете
постепенного ввода стратегических резервов сторон. Это
даст основание считать стратегию Суворова более глубо-
кой, чем стратегию Наполеона, которому было свойствен-
но недостаточно внимательное отношение к вопросам
обеспечения тыла и у которого успех целиком возлагался
на одно генеральное сражение.
Все преимущества и новизна такого рода концепции
особенно ясно выступают в сопоставлении с предшеству-
ющим и последующим развитием вопроса о наступатель-
ной войне против Турции в русской военной мысли.
Русско-турецкая война 1806—1812 гг. во многом под-
тверждает правильность положений плана Суворова. В
кампаниях 1809 и 1810 гг. Россия имела на Дунайском
театре достаточно крупные силы (80 ООО—90 000 человек),
тем нс менее русские командующие войсками были
вынуждены в силу необходимости начать операции с
действий против дунайских крепостей. Турки рассредото-
чили большую часть своей полевой армии по этим
крепостям; игнорировать их и начать сразу же поход за
Балканы было недопустимым риском. Неудачи штурмов
турецких крепостей в результате затормозили весь ход
войны, для проведения этих штурмов не хватало самого
Суворова с его тактическим искусством и умением вооду-
шевлять солдат.
Зато война с Турцией 1828—1829 гг. явилась прямым
доказательством реальности плана Суворова; фактически
его план оказался осуществленным в ходе этой войны.
После того как в кампанию 1828 г. были взяты дунайские
крепости и Варна, русская полевая армия, широко исполь-
зуя флот, продвинулась вдоль берега до Адрианополя и
здесь продиктовала Турции условия мира.
Таким образом, план войны с Турцией! явился одним из
ярких документов, отразивших стратегическое искусство
Суворова, в развитие которого им внесен существенный
вклад.
270
Еще больший интерес для понимания стратегических
воззрений Суворова имеет разработанный им в 1798 г.
план войны с Францией. В это время полководец находил-
ся в опале и проживал в своем имении в Кончанском.
Возможность военного столкновения с Францией в
силу нарастающей экспансии пришедшей к власти крупной
буржуазии Суворов предвидел еще в 1796 г.
Находясь в ссылке, Суворов не переставал продумы-
вать стратегические перспективы грядущей борьбы и даже
нс терял надежды принять в ней участие. В таких
условиях им был выработан набросок плана войны России
в союзе с Англией и Австрией против Франции, важней-
ший документ Суворова по этим вопросам стратегии.
По мнению наиболее авторитетных дореволюционных
авторов Милютина и Петрушевского, заметки Суворова о
плане войны прочив Франции были продиктованы им
генералу русской службы Прево де Люмиану, бывшему
сослуживцу Суворова, во время приезда его к Суворову в
Кончанскос7. Упомянутые историки пишут, что Преводе
Люмиан был послан Павлом со специальным поручением
узнать мнение Суворова о предстоящей войне. Подлинник
документа до нас не дошел; в фондах ЦГВИА сохраняет-
ся копия на французском языке (перевод ее опубликован в
сборнике «А. В. Суворов»), содержащая, по-видимому,
некоторые искажения подлинного текста. Французский
текст в нескольких различающихся местами редакциях
опубликован у Фукса, Милютина, Петрушевского8 Веро-
ятно, перечисленные авторы пользовались различными
списками (Милютин и Петрушевский указывают, что
подлинник им был неизвестен ’). Нами текст приводится в
приложении 1 в основном по указанной публикации
сборника «А. В. Суворов» с небольшими исправлениями,
учитывающими другие упомянутые варианты текста.
Текст приводится с сокращениями.
Рассматриваемый документ представляет не разверну-
тый план, а только его набросок. Здесь мы находим лишь
общие руководящие идеи ведения войны без детальной
разработки. Это вполне понятно: Суворов в Кончанском
миг обладать только весьма общими сведениями о силах
противника и союзников.
Суворов подходит к вопросу о предстоящей войне с
учетом внешнеполитических условий, в которых находи-
лась в тот момент Россия. Он не исключал, в частности,
возможности выступления Пруссии и Турции (совместно с
Персией и кавказскими горцами) прочив России, если к
тому сложится благоприятная обстановка. Вероятным
противником Суворов рассматривал и Швецию.
Но основным противником Суворов считал, конечно,
271
Францию» а с качестве главного театра военных действий
он избирает ее восточную границу. Сущность стратегиче-
ского замысла Суворова — наступление в глубь француз-
ской территории в направлении на Париж. В соответствии
с этим он намечает следующее распределение русско-
австрийских сил: 200 000 человек (из них 100 000 русских,
100 000 австрийцев) выставляются на главном театре воен-
ных действий; 120 000 человек (60 000 русских, 60 000
австрийцев) выдвигаются против Пруссии, 90 000 человек
русских действуют против Турции; по-видимому, некото-
рые силы должны быть выделены против Турции и
Австрией. Наконец, со стороны Швеции Россия оставляет
заслон в 24 000 человек. Общая численность намеченных к
использованию русских сил — 274 0(H) человек, г. е* почти
вся полевая русская армия, которая насчитывала к это-
му времени 280 000 человек 10.
Кроме того, Суворов предусматривал выделение части
австрийских сил на Итальянский театр, но не уточнил
этого вопроса, не имея данных о численности австрийской
армии. Фактически в начале кампании 1799 г. австрийцы
выставили в поле около 250 000 человек: следовательно,
при соблюдении основных требований плана Суворова они
могли бы выставить на Итальянский театр и прошв
Турции 90 000 человек.
Каким образом, на главном театре предполагалось
сосредоточить весьма крупную массу войск союзников —
200 000 человек, что должно было обеспечить им здесь
решающий перевес. Фактически в 1799 г. Франция развер-
нула 1810(H) человек французских войск и 56 000 человек
войск союзных ей республик. Последние в большей части
не могли быть использованы для обороны самой Франции,
а из французских войск какая-то часть должна быть
выделена в Италию; таким образом, перевес на главном
направлении действительно был бы у союзников.
Против Пруссии Суворов считал возможным выста-
вить примерно равные с нею силы. В это время последняя
могла довести свою армию до 100 000 человек. Рассуждая
не только как стратег, но и как дипломат, Суворов не
опасался угрозы тылу главной группировки со стороны
Пруссии, справедливо полагая, что она не станет ввязы-
ваться в активные действия до исхода борьбы на главном
театре.
Обращает на себя внимание, что Суворов считал
нужным выделить значительные силы русских войск
против Турции. Но следует учесть, что после выделения
сил на Кавказ и для обороны побережья на Дунайском
театре осталось бы не более 60 000 человек русских, что
было минимальным числом для ведения наступательных
272
действий. На содействие австрийцев на этом театре
Суворов, но опыту предшествующих войн, по-видимому,
не слишком рассчитывал.
Уже одно распределение сил и ясное определение
направления главного удара крайне характерно для новых
стратегических принципов, выдвинутых Суворовым, и
составляет резкий контраст с тенденцией к равномерной
растяжке войск на обширных фронтах, столь типич-
ной для западноевропейской стратегии в конце XVIII в.
Ядро документа — изложенные Суворовым в девяти
пунктах руководящие стратегические положения для веде-
ния войны на главном театре, т. е. во Франции, представ-
ляют собой четко сформулированные принципы новой стра-
тегии и одновременно резкую критику всей стратегиче-
ской системы XVIII в. Эти немногие строки неопровержи-
мо доказывают, что новые стратегические идеи были
осознаны и сформулированы Суворовым за несколько лет
до того, как они получили полное признание в практике
военного искусства главным образом благодаря Наполе-
ону. Аналогичные высказывания последнего относятся к
более позднему периоду. В рассматриваемое время гене-
рал Бонапарт еще никак не сформулировал своих общих
стратегических взглядов.
Первые пять пунктов понятны сами собой'1. Нужно
пояснить лишь то, что под «методизмом» в пункте 3
Суворов подразумевает следование отвлеченным теорети-
ческим правилам западноевропейской военной науки того
времени. Им он противопоставляет «хороший глазомер»,
т. с. быструю и верную оценку и учет реальной обстанов-
ки как важную предпосылку действий.
В пункте 6 Суворов высказывает совершенно четко
свой взгляд на действия против крепостей: он отвергает
медленный способ овладения ими — осаду и стоит за
штурм или блокаду или только наблюдение.
Пункт 7 направлен прямо против кордонной системы, в
основе которой лежало стремление прикрыть все пункты
на флангах, чтобы затруднить противнику выход на
сообщения.
В пункте 8 Суворов, указав общую идею операций во
Франции, категорически отвергает важнейшую тенденцию
западноевропейской стратегической системы XVIII в.—
добиваться успеха одним маневрированием («Бесплодными
маневрами для контрмаршем» и т. д.).
В 9-м пункте Суворов поясняет выгоды сосредоточе-
ния усилий на главном театре военных действии. Он
указывает, что после победы во Франции все остальные
политические цели войны будут достигнуты без борьбы
(«Италия, Нидерланды последуют за Парижем» и т. д.).
27Я
Заключительная фраза плана («Никаких отсрочек,
ложной осторожности и зависти» и т. д.) показывает, что
Суворов, пожалуй, предвидел заранее препятствия, с
которыми ему предстояло встретиться в 1799 г.
Что касается упомянутой общей идеи операций во
Франции, то она чрезвычайно проста. Суворов считает
нужным отделить от главных сил только два корпуса:
один —для наблюдения за Страсбургом (мощной крепо-
стью с сильным гарнизоном), другой — для прикрытия
операционной линии справа со стороны Люксембурга, а с
остальной частью сил идти, «непрерывно сражаясь»,
прямо на Париж. Через весь текст проходит идея накопле-
ния возможно больших сил на направлении главного удара
за счет всех остальных частных задач. Сроки в плане не
указаны, но совершенно очевидно, что Суворов намере-
вался кончить войну в одну кампанию.
В целом набросок плана представляет собой наивыс-
шую точку в развитии Суворовым принципов новой
стратегии и наиболее четкий разрыв с методами и концеп-
циями XVIII в. В отличие от рассмотренного плана войны
против Турции Суворов стремится к решению войны
одним коротким сокрушительным ударом. Здесь, с одной
стороны, сказалось развитие взглядов самого Суворова
под влиянием его собственного опыта 1794 г., с другой
стороны, необходимо учитывать вдвое меньшую длину
операционной линии во Франции (от Рейна на среднем
участке до Парижа около 400 км) и отсутствие таких
сильных естественных преград, как Дунай и Балканы.
Суворовский план 1798 г. остался проектом. Действи-
тельность 1799 г., когда Суворов получил власть команду-
ющего на театре в Италии, не оставила ему возможностей
для претворения данного плана в жизнь.
2. Анализ стратегической деятельности Суворова
и Итальянской кампании 1799 г.
В главе VI были рассмотрены основные факты де-
ятельности Суворова как стратега и тактика в Итальян-
ской кампании 1799 г. Проанализируем на основании этого
материала важнейшие руководящие стратегические идеи,
замыслы и реализованные фактически решения полковод-
ца.
Полководческая деятельность Суворова в 1799 г. про-
текала в трудных условиях. Как мы уже знаем, Суворов
предвидел эту войну, готовился к ней и разработал
глубокую, новую для своего времени стратегическую
концепцию ведения войны — план 1798 г., рассмотренный
274
1ч,пне. Однако действительность оказалась существенно
иной, нежели предполагал великий полководец.
Вместо того чтобы руководить войсками на главном
i i ратегичсском направлении (как его расценивал Суво-
ров)— восточной границе Франции, фельдмаршал получил
пост командующего Итальянской армией, положение кото-
рой нс благоприятствовало быстрому развитию решитель-
ных действий. Географические трудности Итальянского
еатра военных действий были уже отмечены. Главная же
।нудность заключалась в ограничении прав Суворова как
командующего армией австрийским верховным командова-
нием.
Оказавшись в такой обстановке. Суворов не столько
приспосабливается к ней, сколько пытается в корне се
изменить. Конечно, он не мог не считаться с ограничени-
ями, которые ему были поставлены. Однако своим прин-
ципиальным взглядам он нс изменил. С этой точки зрения
чрезвычайно важно правильно понять его план кампании,
представленный в Вену 20 апреля (1 мая)12.
Идея глубокого наступления с целью полного сокру-
шения противника применена здесь к тем условиям, в
которых Суворов фактически оказался в 1799 г. Эта часть
рассматриваемого плана Суворова представляет убеди-
тельнее доказательство, что он с самого начала кампании
1799 г. стоял на позициях новых стратегических принци-
пов, которые он выдвигал и развивал ранее.
В ответном рескрипте австрийского императора (см.
с. —169) основная мысль плана Суворова отвергалась в
резкой форме. «Никогда не могу я,— писал Франц,—
согласиться на движение сей армии (т. е. армии Суворо-
ва.— Авт.) к Лозанне или тамошней дороге во Францию,—
чего и предполагать не следовало» Взаимодействие
между армиями признавалось «делом невозможным».
К основной стратегической идее — наступлению из
Италии во Францию с целью полного сокрушения послед-
ней на се территории Суворов возвращался на протяжении
всего Итальянского похода. Заметим, что вообще, а
особенно во второй половине кампании, после сражения
на Треббии, вмешательство австрийцев настолько сильно
влияло на ход действий в Италии и в такой значительной
мерс сковало Суворова, что делать какие-либо выводы на
основании этого периода можно только с большой осто-
рожностью. Особенно острым противодействием со сторо-
ны австрийцев была встречена указанная основная идея
Суворова, что в конце концов и нс дало ему возможности
довести дело до се осуществления.
Руководящим стратегическим принципом Суворова в
Итальянской кампании, как и в предыдущих, а также в
275
cio проектах 1793 г. и 1798 г. было стремление к разгром)
живой силы противника путем наступательных действий
Данный принцип был основой всех стратегических замыс-
лов Суворова в Италии. Если в некоторые моменты
кампании действия Суворова нс приводили к указанной
цели, то это было следствием не зависящих от Суворова
обстоятельств. Так было во второй период от взятия
Милана до выступления из Турина к Алессандрии, когда
фельдмаршал оказался дезориентированным неверными
сведениями австрийской стратегической разведки. Пассив-
ность Суворова во второй половине кампании (после
Треббии) была обусловлена исключительно давлением
Вены.
Очень существенно отметить, что в стратегических
замыслах Суворова в Итальянской кампании впервые в
его творчестве появляется идея стратегического окруже-
ния с целью добиться полного уничтожения противника.
Еще при движении к Гурину в мае Суворов задумывает
отрезать армию Моро посредством выхода к побережью.
Дальнейшее развитие эта идея получает в планах наступ-
ления в Генуэзскую Ривьеру. Та же мысль лежала в
основе действий Суворова в Швейцарии.
Другой стратегический принцип — принцип сосредото-
чения сил на направлении главного удара—играл крупную
роль в деятельности Суворова в начальный период кампа-
нии (наступление к Адде и сражение на Адде).
Однако в дальнейшем этот принцип прослеживается не
так ясно. Выделяя значительные силы для блокад и осад
крепостей и для образования заслонов с севера (против
армии Массены) и с юга (против армии Макдональда),
Суворов к концу мая (ст. ст.) доходит до весьма значи-
тельной разброски сил, что и привело к острому кризису,
когда Макдональд и Моро перешли в наступление. Круп-
ные силы выделялись Суворовым с аналогичными задача-
ми и во вторую половину кампании (после Треббии).
В главе, посвященной Итальянскому походу, было
показано, что это рассредоточение сил армии Суворова
было обусловлено нс какими-либо теоретическими сообра-
жениями, как это было у полководцев западноевропейской
школы, а вызывалось реальными требованиями обстанов-
ки. То же самое было и в другие моменты кампании.
Основными причинами разброски сил являлась необходи-
мость создания заслонов для прикрытия флангов и тыла и
выделение блокадных и осадных корпусов. Первое было
совершенно неизбежным ввиду резко вытянутого положе-
ния армии Суворова. Что касается действий, предприня-
тых Суворовым против крепостей, то по этому вопросу
нужно сказать следующее.
276
Несомненно, основной причиной, вынуждавшей Суво-
рова выделять силы для блокад и осад крепостей, были
। исторические предписания австрийского верховного ко-
мандования. Но подчеркивая это обстоятельство, необхо-
димо отметить, что существовали и некоторые объектив-
ные обстоятельства, заставлявшие Суворова уделять вни-
мание и силы овладению североитальянскими крепос тями.
Прежде всего нужно напомнить, что Суворов рассмат-
ривал очищение Италии от французов как подготовитель-
ный этап к наступлению во Францию. Последнее потребо-
вало бы полного напряжения сил; выделять войска для
борьбы за крепости в период этого наступления было
крайне нежелательно. Поэтому Суворов стремился по-
кончитьс и । альянскими крепостями возможно скорее, одно-
временно с нолевой армией противника в Италии. Далее
нужно учитывать, что угроза коммуникациям Суворова
со стороны нависавших над ними армий Массены и Макдо-
нальда (а после Треббии — только Массены) заставляла
считать весьма нежелательным оставление в тылу армии
невзятых крупных крепостей, которые могли сделаться
опорными пунктами для полевых войск противника, опе-
рирующих против сообщений Суворова.
В этой связи становится окончательно проясненным и
вопрос о рассредоточении сил его армии. Оно практикова-
лось Суворовым не в силу каких-либо теоретических
принципиальных соображений, а вытекало из необходимо-
сти.
Добавим, что при любых стратегических взглядах пол-
ководца абсолютное сосредоточение сил в одной массе
остается, как правило, абсолютно недостижимым иде-
алом. Например. Бонапарт в кампании 1800 г., вступив в
Северную Италию с 65 000 человек, сосредоточил к полю
генерального сражения при Маренго только 26 000 чело-
век; остальные были использованы для прикрытия флан-
гов и тыла’4. Тем более абсолютное сосредоточение сил
было недостижимым для Суворова, когда его операцион-
ная линия находилась под угрозой с обеих сторон.
При этом рассредоточение сил у Суворова ни в один
момент нс носило линейного характера, т. е. отдаленно нс
напоминало кордонной системы. Группы войск Суворова,
как было отмечено, располагались так, что в короткое
время фельдмаршал мог собран, в угрожаемом пункте
крупную массу войск. Искусно используя свою систему,
Суворов показал в действиях против Макдональда и Моро
прекрасный образец маневрирования по внутренним опера-
ционным линиям.
В целом вся Итальянская кампания Суворова, а осо-
бенно первая половина ее (до сражения на Греббин) в
277
< 11* 11егичсском отношении носит важнейшие черты нового
периода и резко отличается от кампаний как середины
XVIII в., так и начала Революционных войн. Уже одно
высокое напряжение боевых действий, выражающееся в
количестве и масштабе крупных нолевых сражений, ха-
рактеризует различие между старыми стратегическими
методами и методами Суворова. Суворовым за время
Итальянской кампании было дано три сражения, причем
суммарная численность сил обеих сражавшихся сторон
составляла на Лддс около 76 000 человек, на Треббии —
около 61 000 человек, при Нови — 86 000 человек.
Разница между суворовской стратегией и стратегией
других полководцев тою времени бросается в глаза и при
сравнении действий в Италии с действиями на других
театрах (Рейнском и Швейцарском) той же войны 1799 г.
Хотя действия там начались на 2—2,5 месяца раньше
прибытия Суворова, но за все время кампании произошло
только одно крупное боевое столкновение, все остальные
были боями дивизий и отрядов.
Если взять только первую половину кампании (от
Валеджио до возвращения к Алессандрии после Треббии),
то следует признать, что за этот период Суворову,
несмотря на исключительную сложность стратегической
обстановки (угрозы со стороны Макдональда и Массены)
и противодействие со стороны австрийцев, удалось достиг-
нуть благодаря активным наступательным действиям
крупнейших результатов. Вся Италия по существу была
очищена от французов, а укрывшиеся в Генуэзской
Ривьере разбитые их армии при попытке удержаться были
бы обречены на гибель. Эти действия Суворова явились
выдающимся образцом новой стратегии и послужили
сильным толчком к всеобщему признанию се принципов.
Осуществить все стратегические замыслы на данном
этапе деятельности Суворову по не зависящим от него
причинам не удалось. Однако это не умаляет принципиаль-
ной значимости его замыслов и действий во время
Итальянской кампании с точки зрения развития стратеги-
ческого искусства.
Подробный разбор стратегических аспектов Швейцар-
ского похода был предпринят в предшествующей главе.
Нет необходимости возвращаться к этому еще раз.
Заключая данную главу, необходимо подчеркнуть, что
деятельность Суворова в этой сфере военного искусства
никак нельзя рассматривать как изолированное явление.
Стратегические воззрения и практика полководца явились
закономерным этапом развития военного искусства в
России, Но бесспорно и другое — именно в лице Суворова
мы имеем наиболее значительную фигуру своего времени
278
п стратегическом искусстве нс только России, но и
Европы в целом. Если говорить о глубоких корнях
стратегии Суворова в отличие от современных ему воена-
чальников. то нельзя нс видеть прямой связи между
характером крупномасштабных целей, которые решала
Россия в войнах того времени, и решительной, целеу-
стремленной деятельностью великого полководца и обла-
сти стратегии.
Суворов развернул свою деятельность в области стра-
тегии в 90-х годах XVIII в., когда на Западе господствова-
ла кордонная система, начавшая внедряться в качестве
основной в конце 70-х годов. Суворов категорически от-
вергал эту систему н своих известных высказываниях и
убедительно показал ее порочность на практике, прорвав
кордонное расположение французов па Адде. Стремление
к разгрому армии противника, к сосредоточению сил па
главном стратегическом направлении, к глубокому наступ-
лению с целью достигнуть кратчайшим путем решающего
результата было основой стратегического мышления и
практической деятельности (при вынужденных отклонени-
ях по обстоятельствам, нс зависящим от Суворова) вели-
кого русского полководца. Л эти положения явились
главными признаками нового стратегического искусства,
утвердившегося окончательно в начале XIX в. Указанные
новые принципы проявились в действиях Бонапарта в
1796—1797 гг. Однако на два года раньше — в 1794 г. в
Польше Суворов применил эти принципы на практике (нс
говоря о плане войны против Турции 1793 г.) и добился в
минимальный срок решающего успеха, завершившего
войну.
Только в наше время в полной мере стало очевидным
все величие Суворова как полководца. Его имя по праву
находится в одном ряду с наиболее выдающимися полко-
водцами всех времен и народов. Стратегические взгляды и
весь его вклад в развитие военного искусства дают все
основания для этого.
Глава IX
ВОЕННОЕ ИСКУССТВО РУССКОЙ АРМИИ
К ИСХОДУ XVIII в. И ЕВРОПЕЙСКАЯ
ВОЕННАЯ ИСТОРИЯ
В предшествующих главах нашего исследования
русское военное искусство и военная система России
второй половины XVIII в* рассматривались с позиций их
внутренней эволюции, с точки зрения объективных факто-
ров, обусловивших этот процесс, основные его черты и
главные результаты. Одной из важнейших задач было
изучение особенностей развития тактики и стратегии
русской армии, специфики системы воспитания и обуче-
ния войск в России. Важнейшим выводом исследования яви-
лось положение о том, что во второй половине XVIII в.
в России завершался процесс становления национальной
школы военного искусства и функционирования воен-
ной системы в широком смысле этого слова.
Зарождение передовой национальной школы военного
искусства относится ко времени Петра I. Петр I, «этот
действительно великий человек»’, осознал необходимость
для активной внешней политики регулярной армии. Петр I
и создает се на практике в ходе Северной войны, которая
имела для России прогрессивное значение.
С оздание регулярной армии—только первое условие
складывания национальной школы военного искусства.
Весь вопрос в том, на каких принципах она построена,
каким тактическим и стратегическим арсеналом она об-
ладает. В этом отношении Петр I сделал исключитель-
но много: при всех внешних формах заимствования черт
«рогулярства» на Западе русская армия строилась на
национальных началах, создавала собственные принципы
стратегического и тактического искусства.
Творческое, отвечающее национальным обстоятельст-
вам применение объективно обусловленных форм линей-
ной тактики, развитие стратегии применительно к целям
внешней политики — таковым был путь развития воен-
ного искусства в России. Было бы неправильным утверж-
дение, что русская школа с самого начала представ-
ляла собой выход за рамки линейной тактики.
Нельзя также сказать, что русская стратегия времен
Северной войны была близка к стратегии Румянцева.
Суворова, а на Западе—Бонапарта. Военное искусство
России лишь постепенно нашло свои собственные принци-
пы ведения боя и войны в целом. Переход к новой тактике
и новым стратегическим концепциям, наиболее полное
280
выражение получивший в дем icjii.ikh । и Суворова, венчае!
этот процесс.
Особенности исторического разит им cip.iin.i оказыва-
ют большое воздействие на эволюцию военною искусеi на:
сам исторический опыт народов есть также и военный
опыт: в большей или меныпен мере, но всегда налицо
лакая связь. Уровень, сами особенности военною искус-
ства, взятые к тому или иному временному рубежу, несут
на себе неизбежный отпечаток предшествующего разви-
тия.
Становление национальной школы в русском военном
искусстве второй половины XVIII столетия — явление
многоплановое. Оно выступает интегральным выражением
всего предшествующего военного опыта народа, законо-
мерным следствием гою большого места, которое ратное
дело занимало в становлении и развитии российского
государства. Корни данного явления, таким образом,
глубоки во времени и основательны но прочности. Они
восходят к эпохе создания древнерусского государства,
возникшею по существу в окружении неславянских наро-
дов и племен и вынужденного уже в силу этою составной
частью своей жизни с самого начала иметь развитую
военную систему. Эти корни крепли в период разруши-
тельного нашествия монголо-татарских орд, освобождение
от которых, заметим, военное прежде всего освобожде-
ние, требовало от народа величайших жертв и постоянной
готовности к вооруженному противоборству. Не менее
характерны с этой точки зрения и последующие века
истории, когда но крайней мере раз в столетие русская
земля подвергалась опустошительному нашествию. Посто-
янное «сверхвысокое давление извне», как пишет совет-
ский исследователь Ф. Нестеров, явилось одним из объек-
тивных факторов, обусловивших столь важную роль
военного начала в государственном развитии России.
«Возникшее на этой земле государство, чтобы отбиться от
наседавших врагов, должно было властно требовать от
своего народа столько богатства, труда и жизней, сколько
нужно было для победы, а последний, коль скоро хотел
отстоять свою политическую независимость, должен был
отдавать все это нс считая. Так-то складывались от
усиленною повторения некоторые национальные привыч-
ки, давшие в совокупности народный характер»2. Харак-
тер народа — это его историческая судьба. Составной
частью народного характера стала способность и готов-
ность быть не только хлебопашцем или мастеровым, но и
«человеком с ружьем». Принципиально важно подчер-
кнуть, что эта роль русскою военного человека в деле
защиты Отечества являлась в самом прямом смысле слова
281
жизненной необходимостью, своего рода непременным
условием существования государства и жизни народа.
Вряд ли можно сомневаться в прямой связи между
отмеченными выше особенностями исторического разви-
тия России и уровнем военного искусства се армии. По
отношению к этому уровню военное прошлое русского
народа было наиболее важным основанием. Однако имен-
но во второй половине XVIII в. на эту общую предпосыл-
ку наложилось действие целого ряда факторов, которые
анализировались нами в первой главе настоящей работы.
Прогрессивные основы, заложенные при создании
русской регулярной армии в начале XVIII в., и жизненно
важные задачи, которые Россия решала во внешней
политике второй половины XVIII в., явились необходимы-
ми предпосылками для развития русского военного искус-
ства и военной мысли во второй половине столетия по
восходящей линии. Осознанию данных предпосылок и
внедрению на их основе позитивных достижений в практи-
ку способствовала деятельность выдающихся полководцев
и военных мыслителей Румянцева и Суворова, крупного
организатора вооруженных сил Потемкина.
Какие же идеи и направления в воспитании и обучении
войск, тактике и стратегии, зародившиеся и применявши-
еся в русской армии во второй половине XVIII в., в тон
или иной мерс легли в основу норм военного искусства
последующего времени? Каков был вклад русской воен-
ной мысли изучаемого пятидесятилетия в развитие отече-
ственной и европейской военной мысли периода наполе-
оновских войн?
Одним из принципиальных положений, выдвинутых
прогрессивными деятелями русской армии второй полови-
ны XVIII в. — Румянцевым, Потемкиным, Кутузовым
(тогда командиром Бугского егерского корпуса) и особен-
но Суворовым, было понимание высокого значения мо-
рального фактора, признание человека с его моральными
качествами ведущим элементом в бою и на войне. Суво-
ровский подход к воинскому воспитанию, разработанная
им методика воинского воспитания, умение воодушевить
войска перед боем явились наиболее полным теоретиче-
ским изложением и практическим воплощением учения о
роли морального фактора в войне не только для XVIII
столетия, но фактически и для всего XIX в.
Ничего похожего в европейских армиях рассматрива-
емого периода вплоть до Французской буржуазной рево
люции нс было. Вспомним догму Фридриха П, верхом
।сории воспитания для которого оставалось положение о
том, что солдат должен больше бояться палки капрала,
чем неприятеля. В европейские армии понимание важно
282
сти морального фактора прокладывало себе дорогу в
значительной мере под влиянием России. Характерно
огромное впечатление, производимое победами русских
войск во второй половине XVIII в. и особенно в 1799 г. на
всю Европу. Отсюда происходило возникшее в это время
и в последующие годы усиленное внимание за рубежом к
показанному русскими войсками боевому духу и к суво-
ровской системе воспитания. Эти вопросы занимают одно
из центральных мест в вышедших в Западной Европе
спустя 9—10 лет после похода Суворова книгах Гиль-
оманш-Дюбокажа и Лаверна3. Военная мысль республи-
канской французской армии — армии нового, передового
типа — признала высокие моральные качества русских
войск. Военный министр Директории Бернадотт незадолго
до начала Швейцарского похода Суворова писал команду-
ющему французской армией в Швейцарии Массене, что
русская пехота «отличается стремительностью в натиске и
стойкостью в огне»4. Поэтому можно уверенно предпола-
гать» что Наполеон учитывал опыт русской армии, когда
высказывал свое известное положение: «Во всяком воен-
ном предприятии успех на три четверти зависит от данных
морального порядка и только на одну четверть оз1 матери-
альных сил»5. В основе этого тезиса лежало, конечно же,
изучение боевого опыта нс одной лишь французской
армии, но и противников французов, в том числе русской
армии.
Бесспорное первенство русской армии в этой области
представляется глубоко закономерным, русский народ в
прямом смысле этого слова выстрадал глубокое понимание
всей значимости отношения к ратному делу как к тяже-
лой, но необходимой работе.
Почему же Россия, а нс более культурная в целом
Западная Европа? Начать с того, что линейная система в
ее чистом виде, в классическом исполнении, просто-
напросто нс нуждается в моральном факторе в том его
понимании, который характерен для русской националь-
ной школы. Не нуждается потому, что в рамках европей-
ской армии, создаваемой на основе наемничества и насиль-
ственной вербовки, солдат удерживался в повиновении
только, по выражению Ф. Энгельса, «принуждением и
суровым обращением,..»6. В свою очередь такое положе-
ние было обусловлено качеством человеческого матери-
ала, из которого складывались европейские армии в
XVIII в. Полное отсутствие какого-либо отождествления
себя с целями династической войны, чему, конечно же,
способствовал этот далекий от интересов народа характер
войн, приводило к тому, что армия такого рода была
оторвана от народа, представляла собой не «продолжение»
283
данного общества, а полностью чуждое по отношению к
нему образование. Возникло противоречие между профес-
сиональной подготовленностью вооруженных сил и мо-
ральным состоянием их. На это обращает внимание
Ф. Энгельс, констатируя, что в условиях линейной систе-
мы моральный облик солдата существенно снизился7. Как
только заботливо сколоченный линейный порядок на поле
боя ломался, как только условия боя отклонялись от
предусмотренных диспозицией, войско делалось практиче-
ски неуправляемым. Естественным итогом становилось
поведение солдат под действием инстинкта самосохране-
ния.
Иными словами, на Западе в период до начала Фран-
цузской буржуазной революции не было ни объективных
условий, ни субъективных предпосылок для возникнове-
ния учения о моральном факторе и тем более для его
систематического использования в бою.
Русская армия строилась и действовала в совершенно
иных условиях. Объективной предпосылкой своеобразной
роли моральною фактора в русской армии следует счи-
тать тот факт, что развитие капитализма в русской
деревне еще не привело к разрушению крестьянской
общины. Недостаток капиталистического развития в сель-
ском хозяйстве оборачивался своего рода благом для
армии: комплектование се посредством рекрутского набо-
ра приводило к перенесению в вооруженные силы многих
чер| общинной психологии того мира, который являлся
привычным для крестьянина. Ведь крестьянин не отделял
себя оз общины, которая была и фискальной единицей, и
средством обретения дополнительных жизненных средств
(общинный луг для выпаса скота, лес для сбора диких
продуктов). Общность объективных условий жизни и
рождала ощущение психологической общности. Значение
данного фактора мы рассматривали в первой главе. Здесь
достаточно подчеркнуть, что перенесенное в армию чув-
ечно взаимной зависимости, ощущение жизненной необхо-
димости сплоченности превращались в бою в качества
взаимной выручки, товарищества, взаимопомощи. Именно
эта сторона всегда рассматривалась Ф. Энгельсом как
главнейшая особенность русской армии8. Он, в частности,
указывает на широко распространенное в Европе мнение о
том, что «легче русских перестрелять, чем заставить их
отступить»9.
Осознанную общность солдатской судьбы н качестве
предпосылок совместных сплоченных действий в бою мы
рассматриваем как социально-психологическую составля-
ющую морального фактора боевых действий. Но наряду с
ней существовала и еще одна предпосылка: характер войн,
284
которые вела Россия во второй половине XVIII в., суще-
ствен но отличался от тех вооруженных столкновений,
которые составляли военную сторону династической или
захватнической внешней политики западноевропейских
держав.
Нет сомнений, внешняя политика России и в рассмат-
риваемый период вдохновлялась интересами русских дво-
рян и помещиков, интересами нарождавшейся буржуазии.
Именно эти интересы были движущей силой стремления
России присоединить причерноморские степи, Крым, рас-
ширить территорию на западных рубежах. Однако мы
были бы теми самыми «Иванами, не помнящими родства»,
если бы не учитывали, что безотносительно к алчности
русского дворянства и великодержавным амбициям цариз-
ма движение на «юг» и «запад» не только соответствовало
интересам национального развития России, но объективно
представляло собой борьбу за воссоединение земель,
исторически принадлежавших России и насильственно
отторгнутых от нес в различные эпохи. К. Маркс в своей
известной работе, специально посвященной выявлению
предпосылок агрессивности русского царизма, гем не
менее подчеркивал: «Уже говорилось, что ни одна великая
нация не существовала когда-либо, да и не могла суще-
ствовать в таком удалении от всех морей, в каком
пребывала вначале империя Петра Великого... Россия нс
могла оставить в руках шведов устья Невы, которое
являлось естественным выходом для сбыта продукции,
так же как устьев Дона, Днепра, Буга и Керченского
пролива в руках кочующих и разбойничающих та-
тар» ,0.
Таким образом, складывается еще одна составляющая
высокого боевого духа русской армии, еще одна предпо-
сылка успешного использования морального фактора в
действиях русской армии. Солдатская масса не столько
умом, сколько сердцем ощущала историческую справедли-
вость собственного участия в этих событиях. Она не
могла относиться к войнам, которые вела Россия, как к
безразличным для нее «барским» делам. Напротив, для
русской армии смысл происходящих войн уже чуть позже
отливался, например, в формулу «братья-славяне», во имя
защиты которых русский солдат рисковал жизнью в бою,
подвергался лишениям в походе и обрел в конце концов
славу непобедимого чудо-богатыря.
Заслугой русских полководцев и военачальников рас-
сматриваемого периода — Суворова, Румянцева, Потемки-
на, Кутузова являлось то, что они в меру возможного
тогда уровня понимали это явление и сделали все, что
было в их силах, чтобы превратить данный субъективный
2К5
фактор военной деятельности в одно из реальных основа-
ний российской военной системы.
Высокий моральный дух русского войска не только
превратился в одну из устойчивых причин боеспособности
армии, но и обусловил возможность выхода за жесткие
рамки линейной тактики, который и был осуществлен не
изменением боевого строя, а перестройкой сущности боя.
Важнейшее в процессе перехода к новой тактике
пехоты состояло в изменении самого характера ведения
пехотного боя. Возрождение в новых условиях роли
холодного оружия — штыкового удара, подготовленного
огнем, т. с. как бы восстановление нарушенного в эпоху
линейной тактики равновесия важнейших элементов боя,—
вот сущность тактики пехоты, разработанной Суворовым,
внедрявшейся им с неизменным успехом в практику и
показавшей свое преимущество и перед «огневой» такти-
кой XV111 в., и перед стрелковым боем республиканских
французских войск. Ясно, что это положение непосред-
ственно базируется на высоких моральных качествах
русской пехоты: одно дело, когда главная нагрузка на
солдата в бою складывается из максимально скорой
стрельбы, и совсем другое, когда непременным моментом
боя становится штыковая атака под огнем неприятеля.
Огневая подготовка в XVIII в. в связи с недостаточной
подвижностью полевой артиллерии и сравнительно неболь-
шой дальностью картечного выстрела возлагалась прежде
всего на саму пехоту. Суворов учитывал это: именно
отсюда вытекало характерное для него стремление к
использованию развернутого трехшереножного строя в
качестве необходимой тактической формы, обеспечива-
ющей максимальное использование огня. Но и переход от
огня к штыковой атаке обеспечивался здесь достаточно
эффективно. То, что у французов совершала колонна
(штыковую атаку), в то время как цепь изымала из этого
действия часть сил, у Суворова осуществляла вся масса,
участвующая в бою.
Новые формы боевого построения пехоты — колонны,
рассыпной строй и сочетание их — в русской армии второй
половины XVIII в. уже возникали, но нс сразу стали
играть основную роль. 11 главное было не в этих формах
строя. Когда в начале XIX в. возможности артиллерии
достигли такого уровня, при котором основные задачи
огневой подготовки атаки она могла принять на себя, роль
ружейного огня соответственно снизилась и наиболее
целесообразным построением для ведения атаки или
контратаки сделалась колонна, а развернутый строй ото-
шел на второй план.
На Западе процесс изменения соотношения между
286
ударной и огневой тактиком пехоты вплоть до середины
наполеоновских войн шел н противоположном направле-
нии. Французская буржуазная революция, положив начало
ликвидации линейных тактических форм, привела в то же
время к усилению огневой тенденции. Ударная тактика
проникала в пехоту французской, а затем и других
западноевропейских армий под влиянием русской. Свиде-
тельством того, что процесс протекал именно так, являет-
ся, например, приказ Наполеона от 24 ноября 1805 г.,
отданный после первых в данной кампании столкновений с
русскими войсками и в предвидении генерального сраже-
ния с ними. Поскольку обнаружилось, что солдаты,
привыкшие в боях с австрийцами к преимущественно
огневому бою, бросают штыки, император предписал
«каждому солдату иметь при себе штык, оружие, всегда
предпочитаемое французской армией»*1 (в последних сло-
вах скорее Наполеон выдает требуемое за существу-
ющее). В дальнейшем, когда ударная тенденция была
воспринята пехотой западноевропейских армий, а с другой
стороны, повысилась действенность артиллерии, колонна
сделалась основной формой боевого построения пехоты и
такая тактика приобрела всеобщее распространение.
Значение артиллерии в сражениях периода после
1789 г. было показано и подчеркнуто выше. Роль русской
военной мысли и боевых дел русских артиллеристов и
процессе развития организации, материальной части и
тактики артиллерии, который привел се к такому высоко-
му уровню, трудно переоценить. Истоки всех основных
направлений этого процесса лежали в русском военном
искусстве второй половины XVIII в.
Бесспорным фактом является то, что систематическая
и плодотворная работа над организацией артиллерии,
направленная на превращение се в полноценный род
войск, т. е. в совокупность строевых единиц, включающих
материальную часть, людской и конский состав, была
начата в русской армии еще в первой четверти XVIII в., на
десятилетия раньше, чем в других армиях. Преобразова-
ния пятидесятых годов XVIH в. («шуваловские реформы»)
создали новый импульс в этой работе и подвели отече-
ственную артиллерию близко к завершению данного про-
цесса. Западноевропейские государства следовали России
по-прежнему с большим отставанием.
В реализации идеи повышения подвижности артилле-
рийских систем — основной идеи развития материальной
части артиллерии на протяжении всего периода вплоть до
введения нарезных орудий — крупный сдвиг был осуще-
ствлен в России в первой четверти XVIII в. Сосредоточе-
ние усилий русских артиллеристов и конструкторов ору-
287
жия на решении этой проблемы в середине столетия,
достигну тыс ими результаты сделали русскую артилле-
рию того времени' образцом для других армий. В числе
перспективных направлений шуваловских преобразований
следует отметить и стремление повысить эффективность
использования картечи в бою.
Важнейшие принципы, на которых основывалось бое-
вое использование артиллерии в наполеоновских войнах:
маневр колесами по фронту и из глубины, массирование
на направлении главного удара, образование сильного
артиллерийского резерва — прослеживаются уже в практи-
ке русской артиллерии, а также в тактических указаниях
и инструкциях второй половины XVIII в. и получают
полное выражение в русском военном искусстве начала
XIX в. При Кунерсдорфе и Ларге русская полевая артил-
лерия показала первые образцы маневрирования на поле
сражения. Инструкция Глебова 1760 г. впервые выдвинула
требование создания артиллерийского резерва. Преем-
ственность между действиями русской артиллерии в сра-
жениях второй половины XVIII в. и маневром конно-
артиллерийских рот Кутайсова при Прейсиш-Эйлау, упо-
мянутым ранее, очевидна. Это выдающееся достижение
явилось развитием традиций боевого мастерства русских
артиллеристов и результатом целенаправленной работы
отечественной военной мысли.
Когда же принципы новой артиллерийской тактики
утвердились в западноевропейском военном искусстве? О
какой-либо прогрессивной тактике артиллерии западноев-
ропейских феодально-монархических армий XVIII в. гово-
ри ть не приходится. Во французской республиканской
армии идея массирования артиллерии проявилась один раз
в специфических условиях и в зачаточном виде (у Бона-
парта при Лоди в 1796 г.), вообще же численно слабая
артиллерия французов периода Республики не играла
заметной роли на гголях сражений. В кампаниях 1805 и
1806 гг. в войсках Наполеона роль артиллерии становится
сравнительно более высокой, но усмотреть что-либо суще-
ственно новое в се действиях в сражениях при Аустерлице
и Иене нельзя ,3. Событием, которое привело Наполеона к
полному осознанию значения артиллерии и переходу к
новым способам се боевого использования* были именно
действия русской арт иллерии при Прейсиш-Эйлау и. Жо-
миня свидетельствует о первом из этих моментов вполне
определенно. Он пишет, что доказательством большою
значения установления правилыгого соотношения между
родами войск «является то. которое было дано Наполе-
оном после сражения при Эйлау. Потери* причиненные
сш войскам огнем многочисленной русской артиллерии,
288
Князь М. И. Кугутон-Смоленский— главнокомандующий русской ар-
мией н 1812 1. Копия с портрета художника Р. М. Волкова. 1883 г.
I
Грамота о пожаловании Л. В- Суворову чина поручика 25 апреля 1754 г.
Грамот о пожаловании А. В. Суворову чина полковника 26 августа
1762 г.
5
к
1
k-
ЮЖ1ЕЮ МИЛОСПЮ ЧЬГ ЕКАТЕРИНА ВТОРАЯ
ИМПЕРАТРИЦА И САМОДЕРЖИЦ к ВСЕРОСС 1ЙСКАЯ
II ПРОЧАЯ. 11 lll'Q’bM, 11ПРОЧАЯ
НАМЪ ГгмсриЬ-Ml«-C4T*N|ha Ji
wurpnuv гад*» Mtpwi егдмчго •
С^и.я НАПИТО
н МЫ и
ни лкпни
₽«<э Ч|»|
* tkittlkJlL
«1МЧ«К4 П fi|M> н Ullt JI рпжсла
Нкчъ lUtlHIMb tokbiW’
iiara*M0 IIЛ11П Ю ртаг«п lr ДДягя st и
II С44«*детг^уг*«
I *
Грамота о пожаловании А.
В. Суворову чина геиерал-поручика. 1774 г.
Грамин» о пожаловании Л. В. Суворову чина генерал-аншефа. 1786 г.
I ЕКАТЕРИНА ВТОРАЯ,
КНИЦА ВСЕРОССИЙСКАЯ .
Н,\1. И ПРОЧ АЯ.
БОЖ1ЕЮ МИЛОСТИ) АН
ИМПЕРАТРИЦА И САМОД1
И ПРОЧАЯ, И ЦР
I 1МЫ и n*’-uu
лХ ил** w <? **лм»ъ в*й1 и аг-р гммм<м
[ Жтг МП* I г ’ А 4 И»ы*вг4 «мо..< ИчмаЛ
»> НМИИ IU1I м Гея^М* МН 4 «|«* гав» »«срч я «мм i»a*I «»*^в
Н* a вЦг «ржАИ r*Jw.
ит\1мя hte» ЫАШ*т» ** »•** Гр«*В А*
I НМДШвгаа* М^аввав гажаажМв» в «
КЧЪ кечамсммк**» >аэеим*»геа •*-•*
Мр >lijm>4y >4*4^47 В>
№UA*4bM f IHIIHIU • «
гт
Б0Ж1ЕЮЧП.ККТП0 МЫ ЕКАТЕРИНА ВТОРАЯ,
I1MIIERVTPH11V 11 C WIOAFКК1Ц1 \ IK EPOC ( UK КЛЯ.
и причла, и пгочля, ji iiitri \я.
11 h II \ЧЪ II him <*
* । MOWiiBi ft И \ IlliI Г<м. ;л.
геол HaaUi 4n*iu » Myi'in •►

I рамога о пожаловании А. В. Суворов\ чина t енерал*фельдмаршала.
1794 г.
( ранение при Цирндорфе 14 августа 1758 г.
Чесменская битва. 1770 г.
Победа русской армии, предводительствуемой фельдмаршалом
II. А. Румянцевым над турками при Кагуле 21 июля 1770 г.
Сражение при Туртукас и 1773 г. С рис. Шуберта, ipan. Кюфнер
(1795 г.)
Схема сражения у Кинбуриа 1 октября 1787 г. Гравюра 1799 г.
Поражение турок под Кинбурном I октября 17X7 i. С карт. Казаковы,
рис. Шютц, граи. Мехель (1788 г.)
Штурм Очакова Потемкиным 6 декабря 1788 г. С карт. Казаковы,
гран. Ьаргч (1792 г.)
Сражение при Фокшанах. 21 июля 1789 г.
УСЛОВНЫЕ ОБОЗНАЧЕНИЯ
гттптп
ШТУРМОВЫЕ
КОЛОННЫ
[>1 КОННЫЕ
РЕЗЕРВЫ
нам о
СУДА РЕЧНОЙ
ФЛОТИЛИИ
С ДЕСАНТОМ

З.КОЛJMEKHO6I '
(ФАКТИЧ. НАПРАВЛЕН.)
РУССКИЕ
БАТАРЕИ
' I
НА ПРАВДЕ НИЕ 3 КОЛОНН Ы
ПО ДИСПОЗИЦИИ к
2 КОЛ (ЛАССИ»
ФАКТИЧЕСКИ
ПО ДИСПОЗИЦИИ
ь -------
I КОЛ (ЛЬВОВЕ
V -БЕНДЕРСКИЙ
I БАСТИОНХ
БЕНДЕРСКИЕ
ВОРОТА —;
, РЕЗЕРВ
s' А 4И5
____jS> КОЛОНН
4 КОЛ.(ОРПОВ)
Б КОЛ (ПЛАТОВ)
ХОТИНСКИЕ
ВОРОТА
СТАРАЯ КРЕПОСТЬ
УК РЕПП
МУСТАФА-ПАША
i БРОССКИЕ ВОРОТА
. БАШНЯ ТА БИЯ —-
ЧЕПЕГА ;
МАРКОВ
МАСШТАБ
о 200 400 600 300 их»**
I I - I » *
Штурм Измаила. II декабря 1790 г.
/НОВАЯ
ГКРЕПОСТ1
АРСЕНЬЕВ
ВЫЛАЗКА
ТУРОК
*кол (Кутузов)
КИЛИЙСКИЕ
ВОРОТА
Сражение при Фокшанах. 21 июля 1789 i .
Гурецкая кашыерня XVIII и.
Изображение баталии на реке Рымнике II сентября 1789 г.
С совр. гравюры И. М. Билля. Фрагмент
Театр русско-турецких войн второй половины XVIII в.
Обстановка в Швейцарии на 4 (15) сентября 1799 г.
(Прибытие Суворова в Таверно)
'ДОксары
Ястн°
Кин?
£ЛИИН
ТАССАН-ПАША
>*Фмл
'НН*1
НМЛ
ИЗИР1
By«ap»ct
СУВ0Р01
1СШ_
|ард*|
АБДУРРЕЗАК
ВИЗИРЬ
50 км
СаеАиин
ПАРУСНЫЙ
ФЛОТ
ТЕАТР РУССКО-ТУРЕЦКИХ ВОЙН
ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XVHI в.
ГЛАВНЫЕ СИЛЫ
< ПОТЕМКИНА
ПР «06УРГСКИ
А. Обстановка на правом бе-
регу Думал в конце мая (стар
ст) 1774 г. (перед началом
наступлений Каменского и
Суворова к Козлуджи)
Русские
Турки
Б. Обстановка к 7 -18 сектября
1789г (Рыминкская операция;
положение перед выступлени-
ем Суворова hj Пуиени)
Русские
GJk> Турки
Марш Суворова
В, Суворовский план воины
С Турцией 1793 г
Направление уда-
ров по первому
варианту
г - Направления уда-
ров по второму
варианту
Ф Креп ОСТИ
(Прибытие Суворов* Тоерне)
НАТЕНДОРФ
ГШВИЧ
'7 :;
Вон1ерч.р
ОЛНТОР
лшон
ИФЕНБЕРГ
• it.
Гэмр^о
Маршруты движения корпусе» Суворова
Другие возможные варианты маршрута
Суворова 15 км ,
НОРСАК
rWi Л
Амштег
РИМСКИ
гл Г<*ро
42?4
группировки армии
русских
австрийцев
ЗОВ
КамииИ
► *
Сли«г I .we* •

Бергамо
УСЛОВНЫЕ ОБОЗНАЧЕНИЯ
РУССКИЕ
G2) АВСТРИЙЦЫ
ФРАНЦУЗЫ
( хеми-решение Суворова на наступление против армии Массены
и Швейцарии и сентябре 1799 г.
Сражение у Чертова Моста 14 сентября 1799 г.
Фузелер apiиллсрийско!о полка 1757— 1758 и.
КРЕПОСТЬ ИЗ Мои л
1 -ОСТЬ ИЗМЯИЛ БЫЛИ H0CTPDFUO темпы и пл м
аого ел Шуйского ыкРЕптиня°смнл! к ?q n ?L"nCn №цяц‘
=======:
Innnn CfB,₽PblE ^1НП?РСЛНЕ В°СТ6ЧиЫЕ КйЛМИСНН! Н ЗППЯаиЫЕ
5г!^!£'?гТДН|СЖ- ТЧ₽ЕШН ГаРШ0Н Нвсч«ТЫВЯЛ 35ТЫСЯЧ
ЧЕ Л ОВЕП. И (2?)ШЛЯБРЯ 1790 Г. .ВО ВРЕМЯ ВТОРОЙ ИССМ Т5РЕЦМШ
вонны.руссгие войско под поманповяншм И.В Суворова в
коямчести зо тысяч рячялн штурм йзмянля. Штурм опился
10 5 ЧИСОВ ЙЗ 35-ТЫСЯЧНОГО ГЯРЯИЗОия 26 ТЫС»" ЛЮТЕЛО а *ыс
БЫЛО ВЗЯТО В ПЛЕН ПОТЕРИ РУССКИХ ВОЙСК С0ПЯ.А.Ш U0,.. «лыс.
убитыми и ряиеиыми. О тршостм штврмйЯ.В Суворов ruuwn
Кя такой ШТУРМ АМ ШТУРМ ЙЗМЙИЛД МОЖНО РЕШИТСЯ 10Л№ ей.
в жизни .' Русские воины при штурме проявили мест г ероизм
И ОТВЯГУ. БЕСПРИМЕРНЫЙ ШТУРМ ВОШЕЛ В ИСТОРИЮ W ВМСТИМЮ
СТРАНИЦА РУССКОГО ВОЕННОГО ИСКУССТВО.
Мемориальная доска у бын. крепости Измаил
заставили его почувствовать необходимость увеличить
свою артиллерию»н. Уже при Фридланде французская
артиллерия действовала массированно и искусно маневри-
ровала. а при Ваграме ею был показан общеизвестный
классический образец массированного применения (подго-
товка атаки корпуса Макдональда). Пег необходимости
останавливаться па дальнейших этапах совершенствования
артиллерийской тактики. Совершенно очевидно, что без
учета того вклада, который внесла в развитие форм
использования артиллерии русская армия, вся картина
эволюции данного рода войск выглядела бы существенно
обедненной.
В общей тактике, т. е. тактике ведения боя всеми
родами войск, господствующими прогрессивными идеями
развития на протяжении последней трети XVII! — начала
XIX в. были преодоление сковывающей сомкнутости и
линейной равномерности распределения сил по фронту
боевого порядка и разработка глубокого боевого порядка
с сильными резервами, с наличием сосредоточенной груп-
пировки на направлении главного удара.
Большая часть указанных тенденций получила ярко
выраженное практическое осуществление у Румянцева в
сражениях при Рябой Могиле, Ларге и Кагуле 1770 г., в то
время когда в Западной Европе еще не было никаких
сдвигов в данном направлении. Румянцев расчленил бое-
вой порядок на способные к самостоятельным действиям
крупные каре (составом от двух дивизий до бригады) с
присоединенными к ним кавалерийскими частями и с
включением полевой артиллерии. В соответствии с замыс-
лом сражения — главный удар по фронту противника с
охватом одного или обоих флангов или фланговый удар в
сочетании с вспомогательным фронтальным — в боевом
порядке создавались из каре группировки различной силы,
например, при Ларге — главные силы, наносившие удар по
правому крылу противника, и группа Племянникова, на-
ступавшая на его центр.
На Западе перелом в процессе ликвидации линейного
боевого порядка совершился в сражениях войны Француз-
ской республики с первой коалицией. Но распадение
линейного боевого порядка привело на данном этапе не к
увеличению глубины и плотности построения, а, напротив,
к разрежению его. причем тактическая глубина нс увели-
чивалась. Флерюс — единственное сражение, в котором
французы имели значительный резерв,— представляет ис-
ключение. Развитие идеи резерва не произошло в полной
мерс вплоть до начала наполеоновских войн.
Подлинно глубокий тактический боевой порядок с
резко выраженным сосредоточением и эшелонированием
0-1044
289
на направлении главного удара был разработан впервые
Суворовым. Мы имеем в виду диспозицию к сражению на
Треббии 7(18) июня 1799 г. В группировку на правом
крыле были включены поставленные друг за другом
авангард Багратиона, дивизии Повало-111 вей конского и
Фрелиха — 57% сил пехоты и приблизительно половина
конницы союзников. Идея питания боя резервами из
глубины обнаруживается у Суворова и при Нови, хотя
здесь она осложнена специфическими условиями обста-
новки.
Полное непонимание, которым был встречей австрий-
цами замысел Суворова на Треббии и которое свидетель-
ствует, насколько русский полководец опередил свое
время, привело к тому, что замысел остался нереализован-
ным. Непонимание продолжалось и дальше; оно нашло
свое отражение в печально знаменитой диспозиции Венро-
тсра к Аустерлицкому сражению. Задумав удар левым
крылом (что само по себе нс заключало ничего порочно-
го), австрийский теоретик построил его в один эшелон.
После прорыва Наполеоном центра союзников это левое
крыло попало в критическое положение, которое можно
было бы избежать при наличии второго эшелона (исполь-
зуя последний как резерв для парирования удара цен-
тральной группировки французов). Другой тяжелейшей
ошибкой Вейротсра была крайняя слабость общего резер-
ва (русская гвардия — 7400 человек, приблизительно 8% от
общей численности)" и неправильное расположение его за
правым крылом боевого порядка. Расположенный за
центром сильный резерв мог бы изменить ход сражения.
Таким образом, завершить процесс эволюции тактики в
указанном направлении было суждено в большей мере
Наполеону, чем Суворову. В том самом сражении при
Аустерлице, в котором союзники действовали па основе
пагубной диспозиции Вейротера, Наполеон создал боевой
порядок с сильной глубоко построенной центральной
группировкой, удар которой по крайне ослабленному (в
соответствии с диспозицией) центру союзников предопре-
делил исход сражения. После этого идея глубокого
построения боевого порядка и сосредоточения сил на
направлении главного удара получает постепенно всеоб-
щее признание. Однако заслуга Суворова, указавшего
этот путь и первым вставшего на него, остается заслугой
первоотк ры ват еля.
Необходимо коснуться еще одной весьма существен-
ной стороны процесса преодоления линейной тактики —
развертывания из походного в боевой порядок и тесно
связанной с ним проблемы встречного боя. Целенаправ-
ленная работа по внедрению в практику развертывания по
290
головам колонн — деплояды (вместо трудного вблизи про-
тивника развертывания захождением) особенно настойчи-
во велась в русской армии Суворовым. Суворов показал н
первый образец ведения встречного сражения с разверты-
ванием в ходе его из походных колонн (Козлуджи). В
войнах Французской республики против коалиций встреч-
ное сражение сделалось нередким явлением (Туркуэн в
1794 г., Штоках и Маньяно в 1799 г. и др.). Это заставило
Суворова в 1799 г. в Италии заострить свое внимание на
вопросе развертывания. Результаты его усилий в этом
направлении ярко проявились в сражении на Тидоне —
Треббии. Следует подчеркнуть при этом нс только бы-
строе и искусное развертывание Суворовым войск из
походных колонн, но и его борьбу за обладание инициати-
вой— важнейшее условие успеха во встречном бою. Пер-
вый день указанного сражения является не только луч-
шим образцом встречного боя в полководческом творче-
стве Суворова, но и одним из классических образцов в
истории мирового военного искусства. Уже сама идея
встречного боя, столь мастерски обоснованная и внедрен-
ная Суворовым, показывает глубокий отход русской
армии от догматов линейной тактики, которая в принципе
избегает сражений «случайных», без подготовки и непре-
менного тщательного, выверенного построения, да еще на
специально подобранном месте.
Если на Треббии Суворов показал более высокий
уровень понимания специфики встречного боя, чем его
противник, то в целом французские республиканские
войска шли также вперед по пути развития этой области
тактики; взаимопроникновение достижений обеих армий
здесь очевидно. Как безнадежно отстала в этом вопросе
прусская армия, в 1806 г. еще носительница обветшавших
канонов линейной тактики XVIII в., показывает сражение
при Ауэрштедте, типичное встречное сражение, в котором
главные силы прусской армии при двукратном численном
превосходстве и более чем четырехкратном превосходстве
в артиллерии были наголову разбиты корпусом Даву ,6.
Не менее существенным было значение русского воен-
ного искусства в развитии стратегии во второй половине
XVIII в.
Центральным звеном нового способа ведения войны
становится быстрое действие сосредоточенными силами
против живой силы противника и его жизненно важных
центров. В принципе это был более решительный способ
ведения войны, основывающийся прежде всего на актив-
ных наступательных действиях. В противовес стратегии на
истощение, действиям против крепостей и коммуникаций,
которые лежали в основе маневренного, а позднее кордон-
и •
291
иого способа военных действий, возникающая теперь
стратегическая система была направлена на уничтожение.
Установка на генеральное сражение в благоприятных
условиях, способное решить исход войны, определяет
сущность этого новою способа военно-стратегического
мышления и боевой практики. В русской армии постепен-
но проявляется именно такая тенденция.
Уже поход П. С. Салтыкова к Одеру и его решение
принять Кунерсдорфскос сражение, ряд положений, со-
держащихся в документах Конференции, показывают, что
русскому военному искусству даже в период Семи летней
войны были чужды принципы западноевропейской страте-
гической школы маневренной борьбы за коммуникации и,
напротив, близки идеи решительной стратегии, направлен-
ной на сокрушение живой силы противника.
Большой интерес представляет с этой точки зрения
деятельность II. Л. Румянцева. Черты нестандартного
стратегического мышления проявились в его деятельности
уже в начальный период русско-турецкой войны 1768—
1774 гг. Румянцевская кампания 1770 г, была характерна
установкой на уничтожение живой силы в генеральном
сражении и с точки зрения классической западноевропей-
ской системы отличалась нс вполне осторожным отноше-
нием к коммуникациям. В трех последовательных сраже-
ниях, при Рябой Могиле, на р. Ларге и р. Кагул, Румян-
цев разбивает поочередно вводимые силы турок и блестя-
ще заканчивает кампанию.
Возникновение новых стратегических идей в русской
армии в этот период происходит, образно говоря, снизу,
со стороны отдельных генералов. Что касается официаль-
ной доктрины, то высшее военное руководство, отягощен-
ное придворной «политикой», как правило, придержива-
лось традиционного подхода к вопросам ведения войны.
Возникновение новых идей имело место нс благодаря, а
именно вопреки взглядам военно-политической камарильи,
для которой оставалась камнем преткновения необходи-
мость увязывания национальных целей войн, ведущихся
Россией, и решительной стратегии как средства их реали-
зации.
Наиболее точно новые стратегические воззрения про-
явились в военном творчестве Л. В. Суворова. В своем
плане войны с Турцией, разработанном и 1793 г., он
подвел итоги опыта двух турецких войн с позиций
передовой отечественной военной мысли и предложил
новую в стратегическом плане концепцию борьбы с
Оттоманской империей, направленную на полное подавле-
ние противника. Идеи Суворова, содержавшиеся в этом
документе, нс только предваряли, но в некоторых отноше-
292
ниях и опережали основы стратегии Наполеона. Содержа-
ние данного документа, видимо, не было известно на
Западе и поэтому не оказало влияния на западноевропей-
скую военную мысль.
В 1794 г., во время скоротечной, но упорной Польской
кампании, Суворов осуществил на практике принципы
нового способа ведения войны, показав преимущества их и
своим идейным противникам в России, и представителям
старой военной школы XV111 в. в Западной Европе.
Незамеченным за рубежом успех Суворова не мог остать-
ся, тем более что он был достигнут на фоне полной
беспомощности, проявленной в этой войне пруссаками,
Бонапарт в 1796—1797 гг. выступил на основе тех же
самых стратегических принципов два года спустя.
Деятельность Суворова в стратегическом отношении в
1799 г. состояла в борьбе не только с французской
армией, но в значительной мере и с венским гофкритера-
том и представителями австрийской военной школы в
подчиненных Суворову войсках, В этом противоборстве
играли роль как корыстные устремления австрийской
политики, так и консервативные стратегические воззре-
ния, прочно утвердившиеся в руководящих кругах ав-
стрийской армии. Перевес в данной борьбе был на стороне
противников Суворова. Нельзя после этого удивляться
тому, что наиболее значительные и широкие стратегиче-
ские замыслы фельдмаршала, теоретически вполне соз-
ревшие, на практике в большинстве случаев были сорва-
ны. Удивляться следует тому, как Суворову в этих
условиях все же удалось добиться в Италии крупного
стратегическою успеха.
Каково же было влияние Итальянского похода Суво-
рова на дальнейшее развитие стратегии? Различие между
действиями Суворова в Италии в стратегическом разрезе
(как бы ни отличался фактически их ход от намерений
полководца) и традиционными методами было весьма
разительным. Более того, стратегические принципы Суво-
рова и основанные на них его замыслы были известны на
Западе в некоторой части военных кругов и привлекали к
себе внимание их представителей
Но сказан,, в какой мере стратегические идеи Суворо-
ва были учтены руководителями войны в западноевропей-
ских феодально-монархических государствах, очень труд-
но. Судя, например, по австрийскому развертыванию в
1800 г., ходу кампании и плачевному для австрийцев ее
результату, не приходится утверждать, что уроки Суворо-
ва были усвоены ими.
В западной историографии рассматриваемый период
анализируется только под углом зрения выявления генези-
293
са военного искусства Наполеона. Надо сказать, что в
русской дореволюционной историографии оценка страте-
гических идей Суворова нс получила необходимого разви-
тия. Преобладающим в толковании русского опыта долгое
время оставалось наследие, оставленное военными теоре-
тиками начала XIX в.— Жомнни и Клаузевицем. Крупные
военные мыслители, современники событий, хотя и писав-
шие о них позднее, Жомнни и Клаузевиц, признавая
достижения Суворова в ведении отдельных стратегиче-
ских операций (на Лдде и в особенности на Тидонс и
Треббии), дали в целом стратегии русского полководца в
Италии сравнительно невысокую оценку. Поскольку за-
мыслы Суворова были им неизвестны, ибо материалы, их
раскрывающие, опубликованы позднее, уже поэтому приз-
нать их суждения достаточно обоснованными нельзя.
Заметим, что но всяком случае Клаузевицу недостаточ-
ность имевшейся в его распоряжении информации о
политической обстановке, в которой разрабатывалась
стратегия союзников в ходе Итальянской кампании, была
очевидна |Ч. Основное же, почему вклад Суворова в разви-
тие стратегическом мысли, внесенный его действиями в
Италии, остался в значительной мере вне поля зрения
Жомнни и Клаузевица, заключалось в том. что военное
искусство Наполеона императорского периода заслонило в
их представлении значение этого вклада. Ретроспективная
оценка ими процесса развития стратегии в конце XVIII—
начале XIX в., сложившаяся под влиянием успехов Напо-
леона в 1805—1809 гг., сводилась к утверждению един-
ственной доминирующей линии, соединяющей кампанию
1796—1797 гг. генерала Бонапарта с походами француз-
ского императора в годы расцвета его военного дарования;
наличие же другой прогрессивной линии — в русском
военном искусстве — ими просто игнорировалось. С легкой
руки этих теоретиков такая трактовка на долгие десятиле-
тия утвердилась в мировой военной литературе.
Критика позиций Жомини и Клаузевица в данном
вопросе не наша задача. Отмстим и подчеркнем здесь
один момент. В развитии военного искусства Наполеона в
целом и его стратегии в частности имел место скачкооб-
разный подъем, связанный с овладением им полнотою
власти в 1804 г. Абсолютное совмещение политической
власти и военного руководства создало небывало благо-
приятные условия, в которых никогда нс был ни один из
русских полководцев, для осуществления в законченном
виде повой системы ведения войны (сосредоточение сил па
главном стратегическом направлении, наступление на
жизненно важные центры неприятельской страны, сокру-
шение его главных сил в генеральном сражении). Предше-
2<м
ствующие кампании Бонапарта (генерала и Первого консу-
ла)— 1796—1797 и 1800 гг., хотя и характеризуются отка-
зом от маневренных методов XVIII в. и от кордонной
стратегии, не дают картины последовательного проведе-
ния указанной новой стратегической концепции.
Ни Суворов в 1794 и 1799 гг., ни Бонапарт в 1796—1797
и 1800 гг. нс смогли осуществить в полной мерс реализа-
цию на практике идей новой стратегии в силу отсутствия
полновластия. Но и тот и другой своими действиями в
указанных кампаниях расшатали устаревшие стратегиче-
ские методы XVIII в. и подготовили почву для последу-
ющего развития стратегии. Это последующее развитие,
как было отмечено, привело не только к общепризнанным
достижениям Наполеона, но и к еще более высокому
уровню в полководческом искусстве Кутузова.
Особый интерес представляет план Швейцарского по-
хода Суворова. Он явился моментом зарождения нового
направления в военном искусстве. Дальнейшее развитие
этого направления ведет далеко за границы периода
ван одеон ов с к и х вой н.
В основе замысла Суворова лежали следующие идеи.
Ведущей идеей было намерение упредить переход Массе-
ны в наступление ударом по правому флангу расположе-
ния противника. Логически с этой идеей было связано
решение перейти в общее наступление на всем фронте в
Швейцарии, без чего удар группы Суворова нс мог быть
достаточно эффективным. Из этого вытекала необходи-
мость концентрического наступления Суворова с исполь-
зованием внешних операционных линий, на которых нахо-
дились войска союзников. Наконец, план Суворова был
построен на согласованных по цели, времени и месту
действиях первоначально разобщенных групп его войск.
Первая из перечисленных идей не представляла собой
чего-либо нового. Подобного рода мотивы можно отыс-
кать в ряде решений, принимавшихся другими полководца-
ми в различные периоды военной истории. Но Суворов
пошел дальше: не просто упредить противника, a opi ани-
зовать концентрическое наступление. Идея концентриче-
ского наступления с использованием внешних операцион-
ных линий в неявном виде также встречалась до Суворова
(у Карно в 1794 г., у Макдональда и Моро в июне 1799 г. и
в друитх случаях), но четко согласованное взаимодействие
групп войск, разъединенных на стратегическом фронте
значительного протяжения, представлявшее отличитель-
ную черту плана Суворова, было совершенно новым
явлением в военном искусстве.
Русский план окружения главных сил армии Наполе-
она на Березине в 1812 г. покоился именно на двух
295
последних положениях замысла Суворова в 1799 г.: согла-
сованные действия отдельных групп войск, находящихся
па внешних операционных линиях, для наступления по
сходящимся в тылу противника направлениям. В план
1812 г. была внесена идея окружения с четко поставлен-
ной целью уничтожения окруженной группировки против-
ника 1\ что является дальнейшим развитием суворовски о
плана, выдвинутого во время Швейцарского похода. Суво-
ров в Швейцарии нс имел реальных шансов окружить
французские войска, но мысль о страте! ическом окруже-
нии противника была присуща ему в 1799 г. Наличие
совокупности указанных идей в стратегическом мышлении
Суворова в 1799 г. и в плане 1812 г. дает основание
предполагать преемственность планов.
Сказанное убеждает в том, что идея концентрического
наступления, осуществляемого расположенными на
внешних операционных линиях разобщенными группами
войск при соблюдении взаимодействия между ними в
качестве основного условия и имеющего целью разгром
противника, была выдвинута русским военным искусством
еще в 1799 г. и получила развитие в крупнейших по
масштабу кампаниях наполеоновских войн. В этом нс
юлько обнаруживается повое явление в развитии страте-
гии, но и угадывается зарождение новой области военного
искусства — оперативного искусства. Начинают склады-
ваться контуры оперативных маневров, которые сделают-
ся наиболее типичными, наиболее результативными фор-
мами боевых действий спустя его и более лет.
Таким представляется роль и место русского военного
искусства в развитии стратегии и так гики, его вклад в тот
переход к новым формам ведения войны, который совер-
шился в конце XVIII — начале XIX столетия. Как мы
видим, на протяжении второй половины XVIII в. в разви-
тии всей военной системы России произошли существен-
ные сдвиги. Они затронули буквально все стороны воору-
женных сил: организацию, обучение и воспитание, сферу
тактики и область стратегии. Совокупным результатом
этих сдвигов было превращение русской армии к концу
XVIII в. наряду с французской в сильнейшую и наиболее
боеспособную армию мира. Это последнее обстоятельство
история подтвердила крахом наполеоновской военной ма-
шины, важнейшей причиной которого было военное про-
тивостояние с русской военной системой. Этоз результат
был подготовлен блестящим предшествующим пятидеся-
тилетием военной истории России.
Чем же объяснить, что в развитии военного искусства
Россия второй половины XVIII столетия опередила Запад-
ную Европу, в сопоставлении с которой наиболее расхо-
296
жим гермином для ха рак герметики России па Западе, да
отголоском и в нашей литературе остается «отсталость»?
Для исследователя-марксиста является аксиомой зави-
симое 11> армии от общих условий производства, экономи-
ческой жизни, развития техники. Армия — социальный
институт, и его развитие задано уровнем общественного
развития в целом. Однако это верное положение каждый
раз проявляется в конкретных условиях конкретной ора-
ны, создающих специфическую картину и особенный
результат общего и бесспорного соотношения армии и
общественного развития, того или иного социального
института и общества в целом.
Особенности исторического развития страны — это все-
гда своеобразное, присущее только данному обществу и
народу соотношение сфер жизни. При этом одни стороны,
одни институты в своем развитии могут получить преиму-
щественное значение. В том же XV111 в. для Испании
было примечательно резкое преобладание религии как
социального института, для Франции (мы не имеем в виду
только 1789 г.) — бурное развитие политической жизни, а
для Полыни — гипертрофированное, но односторонне на-
правленное национальное самосознание. Очевидны причи-
ны, обусловившие преобладание в системе вооруженных
сил Англии флота, а в ОША первой половины XIX
столетия — отсутствие сколько-нибудь значительной по-
стоянной армии. Примеров такого рода множество. Все
они как раз и выражают собой неповторимую ткань
реальною исторического процесса.
Нечто подобное имело место и с русской армией,
точнее, со всей системой вооруженных сил России. Целый
ряд особенностей историческою прошлого сделал совер-
шенно необходимой для государства постоянную заботу о
защите своих границ, о борьбе с тем самым сверхвысоким
«давлением извне», которое практически всегда ощуща-
лось и превратилось в реальный фактор самого существо-
вания России. Но тем самым постоянно ощущалась нужда
в вооруженных силах, в армии.
Как мы уже говорили, в XVIII в. русская армия
явилась институтом внешней политики страны, при прове-
дении которой Россия могла осуществить принципиальные
цели национального характера — воссоединить белорус-
ские и украинские земли, присоединить древнерусские
земли Причерноморья, окончательно утвердиться на бере-
гах Балтики. Необходимо помнить, что к достижении»
этих целей Россия стремилась длительный исторический
период. Однако военные и внешние политические условия
наиболее благоприятным образом сложились именно в
рассматриваемое время. Деятельность русской армии во
297
имя решения жизненно важных целей нс могла не воздей-
ствовать на ее боевые качества, не могла не повышать се
способность противостоять противнику на поле боя. Вме-
сте с тем бесспорно и другое: благоприятные условия,
сложившиеся во второй половине XVIII в. для решения
исторических задач, оказали стимулирующее воздействие
на состояние вооруженных сил, оказались действительной
предпосылкой для более быстрого развития армии как
социального института.
Анализируя факторы, обеспечившие превосходство
русского военного искусства над военным искусством
Запада в период, предшествующий Французской револю-
ции, равно как и его вклад в полный переворот в тактике и
стратегии, происшедший в конце XVIII—начале XIX в.,
мы не можем не учитывать того принципиально важного
положения, которое сформулировал при оценке русской
армии Ф. Энгельс, указавший, что она «носит на себе
печать института, обогнавшего общий уровень развития
цивилизации в стране...»20.
Поддержание состояния вооруженных сил на таком
высоком уровне не могло бы иметь места, если бы Россия
не обладала для этого определенными экономическими
предпосылками.
Производительные силы страны являлись достаточны-
ми для обеспечения вооруженных сил как оружием, так и
продовольствием, фуражом и т. д. Во всяком случае
артиллерийское и стрелковое вооружение русской армии
не только не уступало западноевропейским образцам, но в
ряде аспектов и превосходило их.
Таким образом, экономический уровень развития стра-
ны отнюдь нс исключал того состояния вооруженных сил,
в котором они оказались к началу XIX столетия. Мы
разделяем точку зрения упоминавшегося уже Ф. Нестеро-
ва, который четко ставит проблему: «Уровень развития
производительных сил в Российской империи второй
половины XVH1 века был не ниже того, который оказался
достаточным для Великой французской революции, и,
несомненно, был выше, чем тот, который послужил
основой для английской революции XVII века»21. Очевид-
но, что это обстоятельство создавало возможность имен»
армию высокого уровня. Однако превращение такой воз-
можности в действительность есть результат многих
иных факторов, анализированных нами выше.
Если упорядочить, определенным образом синтезиро-
вать совокупность причин, сделавших фактом прогрессив-
ный характер развития военного искусства России во
второй половине XVIII в., то необходимо выделить следу-
ющее:
298
1. Важным объективным основанием этого следует
считать достаточный для содержания и оснащения воору-
женных сил уровень экономического развития страны* Ни
по одному из сколько-нибудь важных видов снабжения
армии в наиболее напряженное время у России нс было
нужды прибегать к помощи извне.
2. Фактором, обусловившим высокий уровень развития
военного искусства, явилась внешняя политика страны.
Она носила активный, целеустремленный характер. Но не
меньшее значение имел и тот факт, что это была
поли гика, в существенной своей части направленная на
восстановление исторической справедливости. Главное со-
держание военной активности определялось в этот период
стремлением России к реализации жизненно важных
целей, достижение которых открывало дорогу к более
быстрому развитию страны. Это не могло нс способство-
вать ее победам, ее ратному искусству.
3. Система комплектования вооруженных сил в соеди-
нении с особенностями развития страны, в частности с
фактом сохранения крестьянской общины, обеспечивала
социальную и национальную однородность солдатской
массы и, главное, способствовала сохранению в армейских
условиях целого ряда социально-психологических черт и
признаков (внутренняя сплоченность, чувство локтя, ощу-
щение единства и общности судьбы и т. д.). В условиях
боя эти факторы становились основой и причиной высоких
моральных качеств войск, их упорства и смелости,
4. Чрезвычайно важным моментом, оказавшим огром-
ное воздействие на развитие военного искусства, была
деятельность в России плеяды крупнейших теоретиков и
полководцев, сумевших понять и правильно использовать
особенности русской армии.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
История русской армии, летопись ее побед и этапы
развития военного искусства неотделимы от истории
страны. Именно эти победы во многом обусловили особое
место второй половины XVIII в. в истории государства
российского: в девятнадцатое столетие Россия вступала но
всем блеске воинской славы.
Формирование русской национальной школы военного
искусства нового времени охватывает по существу весь
XVIII век. В начале его, по выражению Ф. Энгельса,
молодая Россия 1 была отодвинута от активной европей-
ской полигики. Ее основные усилия уходили на противо-
действие тачарам, за которыми стояла Османская импе-
рия, на разрушение своекорыстных интриг польских фе-
одалов, удерживавших силой восточнославянские земли.
Россия должна была заботиться нс столько о междуна-
родных, сколько о национальных делах, в том числе о
судьбах украинцев и белорусов. Это правда, что Россия
была тогда в большей мерс объектом мировой политики,
нежели полноправным субъектом ее.
К началу XIX столетня положение в корне измени-
лось. Россия предстала перед всем миром как зрелая,
могучая держава, с которой нс могло нс считаться другое
государство. Успешная внешняя политика, опиравшаяся
на победы русского оружия на суше и на море, высоко
подняла международный авторитет России. Никогда ранее
наша страна не достигала такого могущественного поло-
жения в мире. Все важнейшие внешнеполитические цели к
исходу столетия оказались осуществленными. Россия ут-
вердилась на Балтике и Черном море. Завершилось
воссоединение украинского и белорусского народов с
матерью-родиной. Россия заняла в Европе место, подоба-
ющее великой державе, она стала полноправным субъек-
том, активнейшим участником мировой политики.
Славу Отечеству российскому его армия добывала в
боях и сражениях. Вторая половина XV111 в.— один из
наиболее насыщенных военными событиями период рус-
ской истории — явилась одновременно блестящей страницей
в развитии военного искусства. Деятельность II. С. Сал-
тыкова, И. А. Румянцева, Г. Л. Потемкина подготовила, а
величайшего русского полководца прошлого А. В. Суво-
рова ярко обозначила собой подлинный переворот в
военном искусстве, в стратегии и тактике, в воинском
обучении и воспитании. Русские военачальники и полко-
водцы второй половины века в своей ратной деятельности
в полной мере учитывали те особенные и характерные
лоо
исторические условия, в которых складывалась и сража-
лась армия. Во второй половине XVIII столетия отчетливо
проявились преимущества «солдатского материала», кото-
рый по инициативе Петра I начал создаваться посредством
рекрутского набора. Суворов в полной мере опирался на
эти качества нового бойца. Новая тактика, обоснованная и
многократно проверенная в боевых условиях, базирова-
лась именно на этих качествах. Как было показано в
работе, суворовский способ ведения боя, как, впрочем, и
искусство ведения войны в целом, мог состояться именно
и только на основе использования высоких морально-
психологических качеств русского солдата.
С последним обстоятельством тесно связана фундамен-
тальная особенность русской национальной школы военно-
го искусства нового времени. Разумеется, процесс его
развития не был каким-то изолированным от столбовой
дороги эволюции военного искусства явлением. Однако
нельзя не видеть и существенных отличий данного процес-
са в России.
Развитие военного искусства в различных странах,
если рассматривать его применительно к той или иной
исторической эпохе, подчинено действию общих законо-
мерностей, выражающих собой определенные объектив-
ные предпосылки и основания этою процесса. Однако
реализация общих закономерностей всегда происходит в
определенных исторических условиях конкретной страны.
Экономические и социальные, демографические и соци-
ально-психологические, культурные и этнические процес-
сы, накладываясь на механизм действия общих закономер-
ное гей, придают ему своеобразный характер. Гак склады-
ваются специфические особенности развития военного
искусства, которые отнюдь не отменяют общие законо-
мерности, но становятся конкретной формой их проявле-
ния.
С нашей точки зрения, наиболее характерной специфи-
ческой особенностью русского военного искусства как раз
и была та особая роль, которую играл в нем моральный
фактор. Во второй половине XVIII столетия по мере
становления национальной школы военного искусства эта
черта проступала все более отчетливо. Она получала
выражение в том, что в рассматриваемое время составной
частью подготовки войск являлось не только обучение, но
и воинское воспитание. Разработка его принципов, форм и
целей — одна из наиболее важных заслуг Суворова.
Указанная черта русской школы военного искусства
связана как с особенностями исторического развития
России, так и с конкретными обстоятельствами ее эконо-
мической и социальной действительности во второй поло-
301
винс XVIII в. Но значение данной черты русского военно-
го искусства выходит далеко за рамки того периода,
который мы рассматривали. Представляется, что данная
особенность национальной школы военного искусства сох-
раняла свою роль и оказывала воздействие на состояние
военного дела в России вплоть до Октябрьской револю-
ции. В послеоктябрьский же, социалистический период
истории нашей Родины учение о моральном факторе в
войне получило дальнейшее развитие в теории, а на
практике воплотилось в подлинно народном характере
Вооруженных Сил СССР. Оно стало одним из важнейших
принципов строительства вооруженных сил социалистичс*
ского государства.
Передовые полководцы и военачальники прошлого,
понимавшие значение морального фактора, являлись в то
же время наиболее выраженными носителями националь-
но-патриотических идей и настроений. Обстоятельство это
исключительно важное и примечательное: именно здесь
лежит живая канва той преемственности по отношению к
героическому прошлому великого парода, которая делает
нас, советских людей, прямыми наследниками суворов-
ских чудо-богатырей.
Конечно, войны, которые пела Россия во второй
половине XVIII в., имели (и нс могли не иметь) в своей
основе экономические и политические интересы господ-
ствующих классов, вели к укреплению царизма, обогаще-
нию дворян, помещиков, нарождавшейся буржуазии. В
этом смысле русская армия являлась орудием внешней
политики царизма. Однако в то же самое время многие из
этих войн, безотносительно к субъективным целям их
вдохновителей, по своим результатам решали жизненно
важные для дальнейшего развития страны задачи. С этой
точки зрения русская армия была выразителем националь-
ных интересов, а потому носителем подлинно патриотиче-
ских настроений.
В таких условиях высокий моральный дух русской
армии и ее ярко выраженный патриотизм, взаимно допол-
няя друг друга, превратились в важную отличительную
особенность вооруженных сил России, стали одной из
предпосылок тех побед, которые принесли всемирную
славу русскому оружию. Русская национальная школа
военного искусства нового времени уже с момента своего
возникновения базировалась на отчетливо выраженной
национально-патриотической платформе.
Национально-патриотические и морально-психо-
логические черты национальной школы военного ис-
кусства, сложившиеся во второй половине XVIII в.,
составили ярко выраженную традицию всего последующе-
му
го развития армии и военного дела в России. По существу
она никогда отныне нс прерывалась. В истории страны и
армии были периоды* когда в вооруженных силах одержи-
вали верх консервативные» ретроградные силы, которые
пытались «очистить» армию от генералов и офицеров,
видевших в солдате, в соответствии с заветами Суворова,
не «механизм, артикулом предусмотренный», а человека.
Но в русской армии всегда были люди, понимавшие, что
военная слава России, как и способность армии к защите
Отечества, едва ли не в первую очередь определяется
состоянием, говоря словами Ф. Энгельса, «человеческого
материала», из которого складываю гея вооруженные
силы.
Национальная школа военного искусства с честью
выдержала тяжелейшее испытание, выпавшее на ее долю
тогда, когда Наполеон двинул на Россию небывало огром-
ную и хорошо вооруженную армию. Нет сомнения, что
национально-патриотическая устремленность армии и тра-
диционное для нее внимание к моральной стороне боя
облегчали переход от традиционной войны к войне отече-
ственной. Русская военная доктрина, русский солдат и
офицер оказались сильнее военной машины, брошенной
императором французов против России. Массовый геро-
изм армии во время войны 1812 г. был уже неотделим ог
героизма и стойкости всего народа.
Героико-патриотическая традиция национальной шко-
лы военного искусства нового времени, берущая начало от
Полтавы, упроченная победами под Куисрсдорфом и
Рымником, Очаковом и Измаилом, многократно подтверж-
денная на Бородинском поле и Березине, находит свое
продолжение в героической обороне Севастополя в 1854 —
1855 гг., в беспримерном подвиге на Шинке, в сражениях
под Порт-Артуром. Совершенствовалось оружие, меня-
лась форма, перекраивались уставы, развивалась страте-
гия и тактика. Но неизменными оставались героизм
русского солдата, его стойкость в бою, выносливость в
походе, его верность патриотическому долгу. Верными
суворовским традициям были многие и многие военачаль-
ники и полководцы — генералы Обручев и Столетов, Скобе-
лев и Брусилов, адмиралы Нахимов и Макаров. Все это нс
только наше прошлое. Связь времен делает эти подвиги
частицей сегодняшнего дня.
Не менее яркой и дорогой нам является и другая
традиция. Вряд ли можно сомневаться, что забота о духе
солдатском, внимание к моральному состоянию, к самой
жизни его явились для передовой части офицерского
корпуса, когда тому пришло время, одним из источников
демократических, а затем и революционных идей. Разрыв
303
между героизмом, высокими моральными качествами сол-
дата, отдающего без колебаний свою жизнь за Родину, с
одной стороны, и его бесправностью, забитым существо-
ванием в виде «мужицкого сословия», страдающего от
крепостничества,— с другой — именно этот яркий кон грает
явился одним из оснований декабристского движения. А
ведь многие декабристы были военными!
Все это, образно говоря, на одной прямой: и попытка
военных переустроить Россию, и участие офицеров в
демократическом и антимонархическом движении 50—60-х
годов, и революционное движение в армии — Свеаборг,
«Очаков» и «Потемкин», восставшие полки под знаменами
Октября. Глубоко закономерен в этой связи процесс
восприятия лучшими из военных идей новой эпохи и
переход многих из них на службу новой армии, новому
государству, новому обществу. Конечно, идея В. И. Лени-
на о возможности использования военных специалистов в
Красной Армин порождалась прежде всего соображени-
ями практическими — нужно было воевать профессиональ-
но и управлять армией на профессиональной основе.
Однако вождь революции, совершавшейся во имя возрож-
дения России, прекрасно видел и другую сторону: четко
выраженное явление приверженности немалой части офи-
церского корпуса патриотическим взглядам, их любовь к
Родине. Для многих из них восприятие и понимание новой
социальной действительности стало возможным именно в
силу глубокой приверженности и личной причастное in к
национально-патриотическим идеям. История показала,
что этот путь и со стороны государства, и со стороны
военных, пришедших к нему на службу, был верным.
Боевые и патриотические традиции русской армии
бережно сохраняются Советскими Вооруженными Сила-
ми. Армия Страны Советов стала подлинно народной. Опа
является защитницей и гарантом всех завоеваний соци-
ализма. Патриотизм и высокий моральный дух нашей
армии базируются сегодня на социальном, идейно-
политическом единстве народа.
Советская социалистическая школа военного искусства
стала прямым наследником военного искусства русской
армии. В этом одни из источников стойкости советского
солдата. В полной мере сила такой преемственности
проявилась в трудные годы Великой Отечественной вой-
ны. когда наша страна напрягала все силы в борьбе с
коварным и сильным врагом.
ПРИЛОЖЕНИЯ
Приложение 1
ЗАМЕТКИ СУВОРОВА О ПЛАНЕ ВОЙНЫ '
«Австрийцы должны держаться, не опасаясь за Рагузу, ни
даже за Триест, даже в том случае, если бы и был поставлен
вопрос о 30-летней войне. Обстоятельства меняются, так же как
меняется и оружие, что я нс могу сказать про себя, будучи
сторонником холодного оружия <...>
Австрийцы и русские будут действовать против Франции со
100 000 чел. каждая, имея в принципе:
I) Ничего, кроме наступления.
2) Быстрота в марше, стремительность в атаках, холодное
оружие.
3) Никакого методизма—хороший глазомер1 2 *
4) Полная власть командующему.
5) Атаковать и бить противника в открытом иоле.
6) Не терять времени на осады, за исключением, например,
Майнца, как пункта для депо. Иногда обсервационный корпус,
иногда блокада. Брать скорее крепости штурмом и сразу, живой
силой, так меньше потерь.
7) Никогда не распылять сил для сохранения различных
пунктов. Если противник их обошел — тем лучше: он приближа-
ется, чтобы быть битым.
8) Итак, нужен только обсервационный корпус на Страсбург,
подвижный корпус1 на Люксембург; свое острие4 продвинуть,
беспрерывно сражаясь, до самого Парижа как главного пункта,
нс останавливаясь у Ландау, если нс считать наблюдения за ним
некоторым количеством войск, чтобы иметь свободный тыл, но
нс для отступления — о чем никогда нс надо думать,— но для
обозов. И никогда не перегружаться бесплодными маневрами
для контрмаршей или для так называемых военных хитростей,
которые хороши только для академика.
9) Италия, Нидерланды легко последуют за Парижем, ко-
роль Сардинский выскажется. Имеется еше достаточное количе-
ство горячих голов в Италии, а остальное на благо общества.
Неаполитанский король воспрянет, англичане очистят Средизем-
1 Текст документа (с сокращениями) дастся по: Л. В. Суворов.
Документы, т. Ill, 1791 —1798. М., 1952, с. 587 — 588 с учетом вариантов
текста, приводимых Милютиным (Милютин Д. А. История войны 1799
года между Россией и Францией в царствование императора Павла I, т. 3
СПб.. 1857, с. 159—160) и Фуксом (Фуке Е. Б. История Российско-
австрийской кампании 1799 года... ч. II. СПб., 1826, с. 1—9).
2 Во французском тексте: *un bon coup d’oeil». Иногда эго выраже-
ние переводят — «верный взгляд*.
* «Un corps volant- (корволант).
4 «Sa point-—Суворов подразумевает главные силы. Обычно перево-
дят: «его острие» (г. с. как будто «острие* подвижного корпуса). Этот
перевод неправилен, так как -sa- не может относиться к «un corps-
(мужской род).
|4-’944
305
нос море. Никаких отсрочек, ложной осторожности и зависти —
головы «Медузы 1 п кабинете и в министерстве. Евгений, Мальбо-
ро,— как они,— Суворов и Кобург»* 2.
Приложение 2
ЦИРКУЛЯРНОЕ ПРЕДПИСАНИЕ СУВОРОВА
ФЕЛЬДМАРШАЛ-ЛЕЙТЕНАНТАМ ГОТЦЕ,
И ЛИНКЕНУ И ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТУ
РИМСКОМУ-КОРСАКОВУ 3
Асти, 5 сентября (25 августа) 1799.
«Российские войска, состоявшие доселе при армии Итальян-
ской, выступают 8 сентября (28 августа) из Пьемонта в Швейца-
рию; 17(6) сентября надеюсь я достигнуть с ними до Айроло у
подошв Сен-Готарда, а 19(8) предпринять атаку на эту гору.
Так как предприятию сему должны содействовать император-
ско-королевские войска полковников Штрауха, принца Виктора
Рогана и ф.-л. гр. Гаднка, то нужно, чтобы союзная армия
обоих императорских дворов, находящаяся в Швейцарии, произ-
вела в то же время стремительно и решительно общее нападение
на всем протяжении неприятельской позиции. Особенно же левое
крыло, состоящее под начальством ф.-л. Линксна, употребит
все силы свои, а быть может, и получит еще подкрепления, дабы
Российский корпус ген. от кан. Дерфельдена, состоящий всего из
11 или 12 000 чел., мог успешно совершить переход через
Сен-Готард, спуститься по долинам Верхней Рейссы и верховий
Линты, атаковать неприятеля в тыл и. соединившись как можно
скорее с левым крылом Австрийских войск в Швейцарии,
продолжать вместе наступление, так чтобы неприятель не мог
устремиться на Русский корпус, идущий из Италии, и нанести
ему отдельное поражение.
Не имея обстоя тельного сведения о расположении находя-
щейся в Швейцарии союзной армии обоих императорских дворов
и догадываясь только но некоторым случайным рассказам, что
Российские войска ген.-л. Римского-Корсакова занимают правый
берег Лимита, между Цюрихом и рекою Ааром, войска же
императоре к о- королевские ф.-л. Готце — правый берег Линты,
между озерами Цюрихским и Валленштадтским, и что наконец
войска ф.-л. Линксна—протянуты от Валлешитадга через Маи-
енфельд по долине Рейнской до Дисентнса,— я должен прежде
всего ожидать соединения с ф.-л. Лннкеном. Но где и как
соединиться — о том желал бы знать мнение его самого, как
’ Во всех текстах — «голова Медеи». Очевидно, это описка переписчи-
ка.
2 «Eugene, Marlboroug, coniine ont ete — Souvorow ci Cobourg»—
Суворов хочет сказать, что он н пр. Кобургский будут вести войну так
же самостоятельно, как вели се в 1700—1712 гг. Евгений Савойский и
Мальборо во главе поиск коалиции протии Франции, •
3 Текст дается по Д. А. Милютину (Милютин Д. А. Указ, соч., т. 3,
с. 477—478). Конец документа нс приводится.
306
человека знакомого с тем краем. Затем, полагаю я, Российским
войскам, прибывшим из Италии, наступать по правому и левому
берегам Люцернского озера; императорско-королевским фельд-
маршал-лейтенан гам Линкену и Готце — между озерами
Цугским и Цюрихским, и наконец по соединении всех войск, с
включением Российских ген.-л. Римского-Корсакова, занять об-
щую позицию вдоль правых берегов Нижней Рейссы и Аара: это
единственный маневр, который, полагаю, обещает решительный
последствия для будущих действии военных*.
Приложение 3
ИЗ -ДИСПОЗИЦИИ к НАСТУПАТЕЛЬНОМУ ДВИЖЕНИЮ
ИМПЕРАТОРСКИХ
РОССИЙСКИХ ВОЙСК ИЗ ПЬЕМОНТА В ШВЕЙЦАРИЮ *
Асти, 26 августа (6 сентября) 1799 г.
«... Как скоро посты неприятельские, преграждающие вход в
Швейцарию, опрокинуты будут, то войска полк. Штрауха оста-
нутся на границе и прикрывают дальнейшее наступление Россий-
ской колонны, не входя вовнутрь Швейцарии. Овладев Ссн-
Готардом, Российская колонна старается зайти неприятелю в
тыл теми же путями, которыми он сам напал на левое крыло
Австрийской армии в Швейцарии и доселе еще теснит его; то
есть по долинам Рейссы и Линты, а может быть, и по долине
Рейна.
Как выше сказано, обе императорские армии должны произ-
вести в одно время нападение на неприятеля с фронта; а потому
командующий левым крылом Австрийских войск в Швейцарии
ф.-л. Линкен должен употребить все усилия для соединения с
Российскими войсками, следующими из Италии, в чем, без
сомнения, он легко успеет, и растянутое правое крыло непри-
ятельское, атакованное с фронта и с тылу, будет совершенно
разбито. Затем должно спешить соединиться в Гларисском
Кантоне с корпусом ф.-л. Готце и овладеть тою позицией),
которую прежде занимала Австрийская армия в Швейцарии,
Однако же нс должно и тем ограничиваться: Российские войска,
вступив из Италии в Швейцарию, устремятся решительно по
левому и правому берегам Люцернского озера до самого Люцер-
на, совокупно с войсками ф.-л. Линкена п Готце атакуют и
отбросят правый фланг неприятеля, расположенного между
озерами Цюрихским и Цугским, и наконец вместе с корпусом
г.-л. Римского-Корсакова употребят все усилия, не щадя ника-
ких жертв, чтобы овладеть позициею на правом берегу Нижней
Рейссы и Аара. Тогда занятие Сен-Готарда, Фурки и Гримзеля
левым крылом Российских войск, из Италии прибывших, совер-
шенно прикроет левый фланг...».
1 Текст дастся по Д. А. Милютину (Милютин Д. Л. Указ, соч т 3
с. 423—424).
14 •
307
Приложение 4
ДОНЕСЕНИЕ ФЕЛЬДМАРШАЛ-ЛЕЙТЕПАНТА ГОТЦЕ
СУВОРОВУ
ОТ 30 АВГУСТА (10 СЕНТЯБРЯ) 1799 ГОДА1
«Сегодня в ночь получил предписание вашего сиятельства от
5 числа сего месяца* равно как и предложение, составленное
полковником Штраухом, по приказанию генерала от кавалерии
Мел ас а, относительно атаки С. Готарда. Еще прежде было мне
предписано от его высочества эрцгерцога, чтобы по прибытии
вашего сиятельства в Швейцарию содействовать вашим наступа-
тельным действиям до тех пор, пока все Русские силы войдут в
соединение. Посему я поспешаю почтительнейше доставить
вашему сиятельству сведение о силе и распределении моего
корпуса, состоящего из 16 810 чел. пехоты и 5328 кавалерии. Что
же касается до неприятельской армии в Швейцарии, то сила ся,
по достовернейшим известиям, простирается вместе с войсками
Швейцарскими до 60.000 чел., из коих:
Ген. Лорж, с 8 000 чел.— занимает Валис.
Ген. Лекурб, с 10 000 чел.— в кантонах Ури и Унтервальдсн.
Ген. Шабран, с 10 000 чел.— в кантонах Гларис и Ill виц.
Остальная неприятельская армия расположена левым крылом
к Вальдсгуту на Рейне, вдоль левого берега реки Аар и Рейссы,
до впадения Лимага, далее ио этой реке до Цюриха, и правым
крылом за рекою Зиль до Цугского озера.
Против этой позиции расположен Российский корпус ген.-
лейт. Корсакова, который находится в связи со мною при
впадении реки Линты в Цюрихское озеро.
Против обеих дивизий Лекурба и Шабрана расположено
правое крыло моего корпуса по реке Линте, а левое в Граубинде-
нс.
Так как опытом дознана невозможность уезроения моста па
реке Аар, то я полагаю, что ген. Корсаков может не иначе
предпринять атаку, как разве из Цюриха и Бадена, против
левого крыла неприятельской армии и, овладев высотами, сбить
центр ея у Медлингена. Без сомнения, ген.-лейт. Корсаков
представит вашему сиятельству свой план атаки; однакож я во
всяком случае сговорюсь с ним обстоятельнее; ибо необходимо,
чтобы наши фланги были в тесной между собою связи, дабы
неприятель не мог прервать сообщения наши.
Мои наступательные действия направлены будут через канто-
ны Гларис и Швиц, с тем чтобы выйти как можно скорее к
Менцигену, в тыл позиции неприятельской на Альбисе, и чрез
Этери достигнуть Цугского озера.
Полк. Штраух ввел в свое предположение дивизию фельдм.-л.
Линкена; кроме того, назначено еще 8 000 Русских войск для
атаки Урзернской долины; такого множества войск нельзя даже
употребить в подобном горном ущелье. Между тем я был бы
1 Текст дастся по Д. А. Милютину (Л/ылюгшш Д. А. Указ, соч., т. 3,
с. 479—480).
ЗОЯ
слишком слаб без дивизии ф.-л. Линкена для движения чрез
Линту в кантон Гларис; если ж дивизия эта должна будет уже
после перехода чрез С. Готард следовать ко мне дальним
обходом, то мое содействие не может быть своевременным.
Мое предположение состоит в том, чтобы в тот самый день,
когда 8 000 чел. Русских войск прибудут к Дисентису, ф.-л.
Линкен двинулся чрез Саргане на соединение со мною, а ген.
Ауфенберг остался бы у Дисентиса с 4 батальонами силою в
2 000 чел., с тем чтобы подняться 18-го числа на перевал н
долине Мадсранской, а 19 числа (т. е. в самый день атаки
С. Готарда от Айроло и чрез Урзерн) спуститься в самую долину
к Амштсгу. в тыл позиции на С. Готарде. Чрез это получится та
выгода, что неприятель, лишь только узнает о движении
Ауфенберга, принужден будет отказаться от упорной оборины
С. Готарда и поспешно отступать в опасении лишиться пути
отступления чрез Амштсг к Альторфу.
Еслиж неприятель, не смотря на то, решится выждать атаки
19-го числа, пожертвовав своими сообщениями с Альторфом, то
ему останется единственный путь отступления чрез Энгельберг в
кантон Унтервальден. От Амштега ген. Ауфенберг пойдет чрез
Альторф, по пешеходной тропинке, в кантон Швиц на соединение
со мною, между тем как в. с. будете продолжать наступление к
озеру Люцерн с кому.
Согласно плану полк. Штрауха, я принимаю за основание,
что 18 числа, когда 8 000 Русских войск прибудут к Сельва, ф.-л.
Линкен двинется ко мне; 19-го же числа будет предпринята
самая атака на С.-Готард. В тот же день я перейду со всеми
своими силами чрез Линту н постараюсь вытеснить неприятеля
из кантона Глариса. 20-го числа перейду я чрез речку Аар,
двинусь до Лахена и долиною Веггигаль к Мариа-Эйнзидельн;
часть войск отряжена будет долиною Муттенталь к Швицу. Но
мере того, как в. с. будете подвигаться вперед к озеру Люцерн-
скому, я буду теснить неприятеля из кантона Швица и от
Менцингена к Цугу и постараюсь по правому берегу Рейссы
войти в связь с ген.-лейт. Корсаковым. Этим я воспрепятствую
неприятелю отряжать войска против вашего сиятельства.
Если я не получу никакого и наго повеления от вашего
сиятельства, то буду руководствоваться в точности сим предпо-
ложением и приму его за основание в совещаниях своих с ген.-л.
Корсаковым».
Приложение 5
ИЛАИ ОБЩЕЙ АТАКИ ИА ВЫСТУПИВШЕГО В МАЛЫЕ
ШВЕЙЦАРСКИЕ КАНТОНЫ
НЕПРИЯТЕЛЯ И ПРОДОЛЖЕНИЯ ОПЕРАЦИЙ НО УДАЧНОМ
ПЕРВОМ РАЗБИТИИ1
«Положение неприятеля в целой Швейцарии есть следующее:
Массена — главнокомандующий всех неприятельских войск в
1 Текст дается по Д. А. Милютину (Милютин Д. А. Указ. соч. г. 3.
с. 481—483). Даты в тексте у Милютина нс проставлены (вместо них
309
упомянутой земле» находится с большею частью своих сил,
около 30 0002, между Лимит и рекою нижняго Русе3; его левый
фланг упирается к реке Аар при Брюге, а правый к горе Албис.
Дивизионный генерал Шамброй4 с 10 000 человеками занял
кантон Швиц и Гларис и имеет фронт к реке Линте и озеру
Валштетер5.
Дивизионный генерал Лекурб обороняет вход из Италии в
Швейцарию через Готгартс-берг° и стоит в кантонах Унтервальд
и Ури, тоже с 10 000 человеками.
Дивизионный генерал Лорже занимает горы Нифпср и Сим-
пельберг 1 н верхнюю часть Ронской долины, или Вализер-Ланд,
8 000 человеками.
Против знатного неприятельского распространения стоят
33 000 Российских войск, под командою генерал-лейтенанта
Корсакова, между Цюрихом и нижнею частью реки Лимат, то
есть против главной силы неприятеля.
21 000 Австрийских войск, под командою генерала фельдмар-
шал-лейтенанга I отце, стоят между озерами Валштетера и
Цюрихер* вдоль правого берега реки Линты и распространяют
свой левый фланг чрез Сарганц и Маенфельд до Днзентиса в
долине, называемой Рейн-Таль.
Напоследок находятся 20 000 Российских войск, под главным
предводи ।ельством генерал-фельдмаршала князя Италийского
графа Суворова-Рымникскаго, кои из Италии вступят против
горы Готгартсберга и стоят теперь в Таверне, 8 миль не доходя
Белинцона.
Ныне вопрос: каким образом сими тремя силами действовать
сообразнее с целью, сначала для освобождения малых кантонов,
а потом и для занятия всей Швейцарии.
К тому первым правилом надлежит принять то, что все выше
сказанные соединенные силы и назначенные к сему предприятию
части должны с мужеством войти во фрунт и в тыл правого
неприятельского фланга и тем в кратчайшее время великое
намерение с возможною вероятною удачностию достигнуто быть
может, которого бы чрез обходы и чрез изыскиваемое с
трудностию соединение тем менее обрести можно, поелику не
возможно многочисленному войску в продолжительное время
иметь продовольствие, покуда не овладеем Луцернскнм озером.
Во уважение вышесказанных взаимных позиций и причин,
признаю я следующее нападение за лучшее: * 2 * 4 5 6 7
пропуски), очевидно, текст, которым пользовался Милютин, был состав-
лен, когда день выступления корпусов Суворова еще нс был известен.
Нами проставлены числа в соответствии с журналом Комаровского
(ЦГВИА, ф. ВУА, д. 2815, л. 114—118). Все даты по новому стилю.
2 В журнале Комаровского здесь ЗЗООО (ЦГВИА, ф. ВУА, д. 2815,
л. 114).
* Нижняя Рейсса.
4 Шабран.
5 Валлснштадтское озеро.
6 Сен-Готард.
7 Нифснскин проход и Симплонский перевал.
* Валленштадтскос и Цюрихское озера.
310
Из идущих из Италии Российских войск выступает корпус
генерала от инфантерии Розенберга, силою 6.000 человек. (21)
сентября из Белинцоны; того же дня идет
(21| до Донгио .............................. 14 миль
(22] до Санта-Мария ..................... 12 миль
123J до Тавстш .............................. 14 миль
и (24) нападает при Урзерне и Тсйфельс-Брюке9 на неприятель-
ский левый фланг при долине Рус-Таль10 11 в тыл Готгард-берга ”.
2 000 Австрийских войск, под командою генерала Ауфенбер-
га, становится таким образом против Дизентиса в Мадеранер-
Таль, чтоб одним маршем могли также вступить в Амстейг'2 * и в
Обер-Рус-Таль ’1.
Корпус Российский генерала от кавалерии Дерфельдена
выступает (21] из Белинцона и идет в Гиорнико14 15 * 17—14 миль, [22]
прибудет в Айроло с войсками полковника Штрауха, который
тоже 14 миль отдалены. [24] полковник Штраух и генерал Дер-
фсльден выступают вперед к Готгард-бергу, Первой держится
тогда влево против Пстрстто1' и закрывает левый фланг атаку-
ющего корпуса генерала Дерфельдена, который поднимается на
Готгард-берг и тотчас по северной стороне оной горы спускается
до Тейфельс-брюка, чтоб с генералом Розенбергом соединиться;
последний же в тот вечер или ночь, как скоро генерал
Дерфсльден к Тейфельс-брюку прибудет,— к генералу Ауфен-
бергу до Амстейг (8 миль вперед) сближается, дабы оной от
неприятеля со стороны Алторфа"’ нс потерпел и дабы мы же
точно во владении долины Амстейг оставались.
Генерал Дерфсльден посылает тотчас от Урзсрн, а позже от
Гестшинген и Вазен, по весьма дурным горным дорогам, около
двух тысяч пехоты, вслед за рассеянным и бегущим неприятелем
до Енгельберга18 19 в кантон Унтервальден. Также должны пионе-
ры тотчас от высоты горы Готгард-берга в Урзсрн вперед
спешить, чтоб мост, называемый Тсйфсльс-брюке, буде бы оный
неприятелем был испорчен, тотчас из крышек ближайших
строений выправить.
Полковник Штраух остается на Готгард-бсрге и старается
проход от Вализер-Л айда п Рус-Таль обеспечить.
[25]. идут генералы Ауфенберг и Розенберг к Алторфу
6 миль. Генерал Дерфсльден следует чрез Вазен и Амстейг
тоже. [25] вслед туда, которое расстояние составляет 18 миль; но
посылает от зада своей колонны от Ертсфслден14 еще около
двух тысяч человек до Ешелбсрга, дабы дальнейшее следование
9 Чертов мост.
10 Долина Рейссы.
11 Сен-Готард.
12 Амштсг
11 Долина Верхней Рейссы.
14 Джорннко.
15 Бедретто.
,6 Альтдорф.
17 Гешенен.
18 Энгельберт.
19 Эртсфельдсн.
311
к Швиц не было с тыла обезпокоиваемо. При всем том не
должны все от Урзерна, Геттинген, Вазен и Ертсфелден за
неприятелем следующие войска идти без повеления и также не
оставаться на месте, ио беспрестанно повсюду неприятеля
беспокоить.
(26) выступает вся колонна Российская от Алторфа до Швица
и идет тот же вечер 14 миль далее.
Того же числа выступает генерал Готце с большею частью
своих сил от Утшенах* 21' до Ейнзиден21 в кантон Швиц; прежде
соединяет он к себе 5.000 челов. корпуса геи.-лент. Корсакова и
одну часть генерала Линксна от Койре22 * чрез Флимс и чрез
малую долину, называемую Линт-Таль , до Швандена, и другой
чрез Сарганц прямо до Гларис, и оба потом вдоль озера
Кленталера24 до Ейнзиден “ к себе присоединяет, к чему
вышереченный генерал расстояние и нужное время исчисляет,
дабы [26] вместе все в Ейнзиден21 вступить могли.
Как скоро генерал Готце [26] в Ейнзиден 21 вступил, посылает
он сильное отделение кавалерии на половину дороги к Швиц
вперед, которую Российская колонна от Швиц на половину
дороги к Ейнзиден21 гож предпринимает, чрез что оба корпуса
на кратчайшей дороге и без малейшей потери времени об обоих
их выступлении в Ейнзиден21 и Швиц извещать будут и [27|
генерал Готце ударяет от Ейнзиден21 до Албиз25 (8 миль) в
правый фланг главной позиции неприятеля и там с корпусом
генерал-лейтенанта Корсакова, чрез Цурих, соединяется и про-
должает атаку.
Российский корпус из Италии пробирается [27) от Швица
между озерами Цюгер и Люцерн до города Люцерн, к которому
времени и прочая силы из Обер-Рус-Таль до Енгельбсрга
бегущего неприятеля посылаемый войска к левому берегу озера
Люцерна до города Люцерна сближаются.
Таким образом может [27] вся Российская и Австрийская
армия от Люцерна вдоль правого берега Рус до впадения онаго в
Аару поставлена быть, чрез что не токмо большая часть
Швейцарии завоевана будет; но вероятно также, что после сего
неприятель на левом берегу реки Рус остаться не может, потому
что чрез Люцерн его правый фланг обойти можно. Почему с
военною утвердительностью надеяться можно, что он чрез
потерю своей прежней позиции при Албиз за Аару отступить
должен будет.
Продовольствие следуемых из Италии Российских войск
будет от Белинцоны таким образом учреждено, чтоб всякий
солдат на 3 дня на себя имел, а на другие 4 на мулах возить;
хотя сии опорожненные мулы могут быть обратно назад посла-
ны, но не можно на дальнее доставление точно надеяться,
частью в рассуждении отдаленности, частью в рассуждении
70 Уцнах.
21 Эйнзндельн.
22 Кур.
25 Долина Верхней Линты.
** К ле нс кое озеро.
25 Альбис
312
возможности, что дивизионный генерал Лорже26 полковника
Штрауха может прогнать назад и транспорты и коммуникацион-
ным дороги от Белинцоны чрез Готгард-бсрг не мог бы пересечь,
и для того весьма нужно, чтобы запас на 4 дни для 20 000
человек от стороны генерала Корсакова или Готце при Рапср-
свейлер27 * был бы в готовности, дабы при первом соединении с
нами в Швиц доставить оной.
Наконец, напоминаем всем, что обозы казенные, как и
партикулярные, ни под каким видом не могут отсюда далее
следовать, а должны возвратиться с орудиями по прежней
диспозиции, то есть: артиллерия до Комо, а обозы до Вероны.
От казацких полков следует только в первой атаке один полк,
а прочие остаются до дальнего повеления здесь; но посылают
партии между Айроло, Мугадино, Белинцона, Вареза, Новара,
Арона и Граведона к, именно позади корпусов полковника
Штрауха и полковника Виктора Рогана, дабы в Обср-Вализер-
Ландс, с 8.000 человеками стоящий неприятель, чрез своих
доброжелателей извещаем был непрестанно о прибытии новых
войск и тем бы приведен был в заблуждение и опасался всегда
бы нечаянного нападения».
Приложение 6
ЗАПИСКА К «ПЛАНУ ОБЩЕЙ АТАКИ» 29
«Во всей позиции неприятельской от устья реки Аар чрез
кантоны Цюрих, Гларис, Швиц, Ури и Унтервальден, самая
сильнейшая часть есть левое крыло, не только по числу войск,
но и по естественным препятствиям, который представляются
наступающему от местности. Там 30.000 войск занимают горный
хребет, который простирается в длину от 3 до 4 мнль; хребет
этот во многих местах совсем недоступен, а где есть подъемы,
гак они обстреливаются огнем неприятельских батарей. Притом
левое крыло примкнуто к реке Аару; переправа через Лимит
также затрудняет атакующего, который нс может наступать
разом из нескольких пунктов, а должен выступить только из
одного Цюриха. И тут ему пределоит подниматься на высоты,
под перекрестным огнем неприятеля, или должен он стараться с
самого начала направить из одного пункта несколько колонн.
Все это показывает, что можно с успехом атаковать только
правое крыло неприятельской позиции. Хотя здесь местность
весьма гориста, зато по крайней мере выгоды с обеих сторон
одинаковы, а при нападении между озерами Люцернским и
Цугским можно противопоставить неприятелю даже большее
протяжение фронта». <..*>
Суворов»
26 Здесь (так же как и выше) неверно назван командир французской
дивизии (в действительное хи должно быть Тюрро).
27 Рапершвиль.
2S Граве лоне.
29 Текст дается по Д, А. Милютину (Л/млкнпнм Д. А. Указ, соч., т, 3,
с. 483—484). Записка нс датирована, есть только указание, что она
составлена в Белннцоне.
313
ИСТОЧНИКИ, ЛИТЕРАТУРА. ПРИМЕЧАНИЯ
Введение (с. I — 8)
1 См. Маркс К., Энгельс Ф. Соч.. т. 39, с. 129.
2 Ленин Б. И. Поли. собр. соч,, т. 29, с. 237.
> Материалы XXVI съезда КПСС. М.. 1981. с. 9.
4 Маркс К.. Энгельс Ф. Соч.. т. 16, с. 524.
5 Непперов Ф, Связь времен. Опыт исторической публицистики. М.,
1980, с. 7.
6 Л/лгх Karl. Secret Diplomatic History of the 18th Century. London,
1899. p. 47.
7 Нестеров Ф, Связь времен, с. 11.
8 Философия и военная история. М., 1979, с. 248.
9 См, Маркс К., Энгельс Ф. Соч.. г. 22, с. 25.
10 Циг. ио: Коллов М. Великий полководец и патриот России,—
Красная звезда. 1980, 23 ноября.
11 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 40, с. 239.
13 В войнах XV111 столетия (нс считая Северной войны) Россия
потеряла 580 тыс. человек убитыми и умершими (Урланис Б. Ц. Войны и
народонаселение Европы. Людские потерн вооруженных сил европей-
ских стран в войнах XVII — XX веков. М., I960, с. 340).
13 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 37, с. 122.
Глава 1 (с. 9—42)
1 Мирке К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 171.
3 Гам же, с. 175.
3 Не трудно видеть, что это не что иное, как вопрос об особенно-
стях разни гия России в сопоставлении с Западной Европой. Составной
частью его является проблема отставания России от Западной Европы,
требующая специального анализа в свете исследовательской задачи,
решаемой в данной работе.
4 Клокман КЛ Р. Борьба России с Турцией за северное Причерно-
морье и Крым но второй половине XVIII в.—Страницы боевого прош.то-
го. Очерки военной истории России. М., 1968, с. 167.
5 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 2, с. 560.
6 Там же, с. 561.
7 Бескровный Л. Г. Русская армия и флот в XVIII веке (Очерки).
М., 1958. с. 360—361
s История СССР с древнейших времен до наших дней, т. III. М.,
1967, с. 408.
9 Краткая история СССР. Л., 1968, с. 197—198.
10 История СССР с древнейших времен до наших дней. т. Ill, с. 397.
11 Рындзюнскнй fl. Г. Основные факторы градообра зовам ия в Рос-
сии второй половины XVIII века.— Русский город. М., 1976, с. 116.
12 Клокман Ю. Р. Социально-экономическая история русскою горо-
да. Вторая половина XVIII века. М., 1967, с. 319,
13 Заметим, что ла мера, уже сама по себе свидетельствующая о
далеко зашедшем процессе развития товарно-денежных отношении, была
осуществлена в России на 40 лег раньше Франции и на 100 лет раньше
Германии (Краткая история СССР, с. 190).
14 История СССР с древнейших времен до наших дней, т. III. с. 399.
15 К.иж.аан К). Р. Социально-экономическая история русского горо-
да. Вторая половина XVIII в., с. 316.
16 Рындлюнскии П. Г. Основные факторы градообразования в Рос-
сии второй половины XVIII века.— Русский город, с. 113.
314
17 Яцунский В. К. Некоторые вопросы методики изучения истории
феодального города в России.— Города феодальной России. М., 1966.
с. 87.
18 Черепнин Л, В. Вопросы методологии исторического исследова-
ния. Теоретические проблемы истории феодализма. М., 1981, с. 47,
203—204.
19 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 17, с. 346.
20 История государства и права СССР, ч. 1. М., 1959, с. 13.
21 Вопросы формирования русской народности и нации. М.— Л.,
1958, с. 195,
22 Цит. по: Илизаров С. С. Русский город глазами историков XV1H
века.— Русский город, с. 143.
25 Там же, с. 144.
24 Клокман Ю. Р. Социально-экономическая история русского горо-
да. Вторая половина XVIII в., с. 123.
25 Там же, с. 120.
26 Бескровный Л. Г. Указ, соч., с. 365, 375.
27 Синельников IL С. Военно-теоретическое наследие А. В. Суворо-
ва. Автореферат на соискание ученой степени доктора исторических
наук. М., 1969. с. 31.
2Н Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 3, с. 485.
29 Черепнин Л. В. Указ, соч., с. 47.
30 См. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 22, с. 21.
31 Там же.
32 Там же, с. 33.
33 Философия к военная история, М., 1979, с. 248.
34 Тезисы о 300-легнн воссоединения Украины с Россией (1654—
1954). М., 1954, с. П.
35 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 9, с. 6.
36 См. там же, с. 32.
37 Коларов В. Освобождение го на Бьлгарик от туре ко рабство.
София, 1948, с. 12.
38 Маркс К., Энгельс Ф. Соч,, т. 22, с. 18.
39 Там же, с. 25.
40 См. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 14, с. 368.
41 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 29, с. 154.
42 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. И, с. 436.
43 Маркс К,, Энгельс Ф. Соч., т. 22, с. 16.
44 См. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 3, с. 19.
43 Военная наука не может абстрагироваться от социальной психоло-
гин уже потому, что само по себе участие в боевых действиях
представляет для человека величайшее психологическое напряжение,
ибо ежеминутно ставит его перед возможностью утраты своей жизни.
Наиболее кардинальной проблемой человеческого поведения на войне
является поэтому противоречие между инстинктом самосохранения и
необходимостью выполнения требуемых боевой задачей и диктуемых
обстановкой действий. Разрешение этого противоречия возможно лишь
посредством той либо иной меры осознания не узконндивндуалыюго, но
общественного значения поведения одного человека в бою: это и есть
переход от индивидуальной к социальной, общественной психологии.
Риск утраты индивидуальной жизни опосредуется условиями бытия
человека как общественного существа. Ясно, что механизм этого
опосредования многослоен. Он включает в себя как объективные
факторы детерминации деятельности человека, так и меру осознания
этих условий, меру приемлемости их для себя.
46 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 6, с. 442.
47 Установленная Фридрихом II норма требовала, чтобы 2/3 пехотной
роты состояло из иностранцев (Дельбрюк Г. История военного искусства
в рамках политической истории, т. IV. М., 1938, с. 219—220).
4S Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 14, с. 368.
315
49 Если вспомнить, что удельный вес городского населения не
превышал в тог период 5%. то становится очевидным, что армия
России — это одетые в солдатскую форму крестьяне.
50 Бескровный Л. Г. Указ, соч., с. 301.
51 Прокофьева JL С. Крестьянская община в России во второй
половине XVHI — первой половине XIX в. Л., 1981, с. 151 —157. Не
следует понимать этот порядок как полную независимость общины от
внешнего мира. Как раз напротив, она целиком во власти помещика, так
как крестьяне крепостные. В то же время община — реальное средство
самозащиты крестьян, подспорье для выживания.
•5- Бескровный Л. Г. Указ, соч., с. 301.
55 Принцип землячества имел основательные корни и глубокую
традицию в русской армии. Собственные имена, даваемые полкам
(Новгородский. Суздальский, Смоленский и т. д.). ведут свою родослов-
ную от названия земель, поставлявших «свои» отряды в общерусское
ополчение. Они существуют далее как культивируемое начало через
территориальные артели вплоть до того времени, когда собственно
территориально-соседское содержание уже исчезает, но форма еще
сохраняется, уже скорее как проявление национально-патриотических
настроений.
54 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 22, с. 403.
55 Там же.
56 Цпт. по: Бескровный Л. Г. Указ, соч., с. 307.
57 См. Маркс К, Энгельс Ф. Соч., г 22, с. 403—404,
58 Война и Армия. Философско-социолог ическнй очерк М., 1977,
с. 236.
59 Военная история и социология. М., 1973. с. 141.
60 Ленин В. И. Полк. собр. соч., т. 9, с. 156.
61 Жилин II. А. М. И. Кутузов. Жизнь и полководческая деятель-
ность. М.. 1979, с. 16.
Глав» П (с 43—68)
1 Пройдет время, и история не оставит возможности для такого хода
событий. Декабристы — тоже военные, но они воплощали уже иную
линию—создание вооруженных сил на уровне «мировых стандартов»,
как мы сейчас сказали бы, требовали радикальных буржуазных реформ,
и прежде всего свержения монархии. Но во второй половине XV111 в.
было иначе, возможности успешного сочетания социального и професси-
ональною аспектов еще имели места.
2 Подробные данные о рекрутских наборах во второй половине
XVIII в. приведены Л. Г. Бескровным в работе «Русская армия и флот в
XVII! веке* (Очерки). (М., 1958. с. 36—37, 295—297).
3 Бескровный Л. Г. Указ, соч., с, 299; Масловский Д. Ф. Записки по
истории военного искусства в России (далее — Записки...). Вып. 2
1762—1794 гг., ч. I, СПб., 1894. с. 47—48.
4 Бескровный Л. Г. Указ. соч.. с. 301.
5 Полное собрание законов Российской империи (далее — ПСЗ),
т. 33, X» 17149. с. 459.
6 Масловский Д. Ф. Записки... Вып. 2. с. 49,
7 Масловский Д. Ф. Русская армия в Ссмилетнюю войну Вып. I.
СПб., 1886. с. 8,
s Масловский Д, Ф. Записки... Вып. 2. Приложение 18.
9 Водарский Я. Е. Население России за 400 лет (XVI — начало
XX в.). М., 1973, с. 56.
•° Масловский Д. Ф. Записки.., Вып. 2. Приложение 18.
11 Просуммированы числа, приведенные ниже, в табл. 2, на 1798 г
ПСЗ, т. XVI. № 12748.
11 с кровный Л. !\ Указ, соч., с. 300.
316
14 Сборник военно-исторических материалов. Вып. VII. Бумаги кня-
зя Г. А. Потемкнна-Тавричсского. 1788—1789 гт. СПб., 1894, с. 14—15.
13 ПСЗ, т. XVI, № 12289, с, 973 (Инструкция пехотного полка
полковнику).
16 Масловский Д. Ф, Записки... Вып. 2, с. 44; Бескровный Л, Г.
Указ, соч., с. 444.
17 Масловский Д. Ф. Записки... Вып. 2, примечание 25 (с. 6—7).
18 II. Л. Румянцев. Документы, т. ПТ. М., 1959, с. 30.
” История СССР с древнейших времен до наших дней, т. IV. М.,
1967, с. 61; ПСЗ, т. XXV, № 18486.
20 Бескровный Л. Г. Указ, соч., с. 179, 450. Общее число выпускни-
ков корпуса (не только офицеров), по данным автора,—2542. В труде
Лаллева приведена другая цифра — 3300 человек Шалаев. Исторический
очерк военно-учебных заведений, подвсдомственных Главному их управ-
лению. 1700—1880. СПб., 1880, с. 65).
21 Бескровный Л. Г. Указ, соч., с. 452.
22 Лаласв. Указ, соч., с. 77.
23 П. А. Румянцев. Документы, т. III, с. 30.
24 ПСЗ, т. XVI, № 12289 (Инструкция пехотного полка полковнику).
25 Бескровный Л. Г. Указ, соч., с. 56, 63.
2е Военная энциклопедия, т. VIII. Изд. И. Д. Сытина. СПб., 1912,
с. 486.
27 П. А. Румянцев. Документы, т. I. М., 1953, с. 437—438.
28 Бескровный Л. Г. Указ, соч., с. 313, 314.
29 Столетие военного министерства, т. IV. СПб., 1902. Введение,
с. 230.
30 Бескровный Л. Г. Указ, соч., с. 65. В число указанных 24 полков
входило 18 драгунских и 6 к он но-гренадерских. К он по* гренадеры были
по существу просто отборные драгуны.
31 ПСЗ, т. X, ч. I, с. 6; Масловский Д. Ф. Записки... Вып. 2, с. 65.
32 При этом иногда ссылаются на высказывания П. А. Румянцева в
одном из его документов 1770 г. Данная ссылка не вполне правомерна:
Румянцев в указанном документе не даст оценки типам кавалерии
(карабинерной и драгунской), а пишет о том, что «мы... к отягощению
службы и великому казне убытку, почти всю свою кавалерию на
тяжелых лошадей и с тяжелой и дорогой амуницией посадили»
(П. А. Румянцев. Документы, т. II. М., 1953, с. 261).
33 Высказывание П. А. Румянцева в его докладной записке -Мысль»
относительно подбора пород лошадей для кавалерии ясно показывает,
что Румянцев соглашался с необходимостью иметь два типа кавалерии:
тяжелую тактическую, пригодную -для держания строю аляньировання»
и т. д., и легкую—«для принужденных маршей, погони и шармицелей»
(П. А. Румянцев. Документы, т. Ill, с. 27).
34 Масловский Д. Ф. Записки... Вып. 2, с. 54, примечания, с. 22
(примем. 90 к гл, II).
35 Бескровный Л. Г. Указ, соч., с. 321.
36 История отечественной артиллерии, т. I, кн. 2. М., I960, с. 212—
213.
37 Там же, с. 224, 218, 220.
38 Там же, с. 468, 519; Масловский Д. Ф. Записки... Вып. 2, с. 74.
39 История отечественной артиллерии, т. I, кн. 2, с. 528.
40 II. А. Румянцев. Документы, т. Ill, с. 22.
41 Масловский Д. Ф. Записки... Вып. 2, с. 71.
42 Следует заметить, что средн эпизодов Семилетней войны можно
найти ряд примеров лихих действий казачьей конницы. Первый шмегный
боевой подвиг Суворова (Ландсберг, 12 (23) сентября 1761 г.) был
совершен с казачьим полком Туроверова.
43 Масловский Д. Ф. Записки... Вып. 2, с. 72.
44 Перед Семилетней войной и во время войны пехотный полк имел
три батальона, но в период военных действий ipeu.ii бг«1атышы бьгли
317
оставлены в тылу и выполняли роль запасных частей; в походы полки
выступали в двухбатальонном составе.
45 Бескровный Л. Г. Указ, соч., с. 318—319.
46 Там же, с. 328; Масловский Д. Ф. Записки... Вьш. 2. Примечания»
с. 24 (примечание 108 к гл. II).
47 Масловский Д. Ф. Записки... Вып. 2, с. 359—361
48 Бескровный Л. Г Указ, соч.» с. 341
49 Л. В. Суворов. Документы, т. II. М., 1951, с. 232.
50 Орестов С. Первая служебная книжка красноармейца.— Военно*
исторический журнал» 1941. Л? 2. с. 118.
51 Суворов Л. В. Наука побеждать. М., 1950, с. 30» 31. 33—36,
38—40.
52 Петрушевский А. Ф. Генералиссимус князь Суворов, т 2. СПб.,
1884, с. 10,
55 Старков Я. М. Рассказы старого воина о Суворове. М., 1847,
с. 30.
54 А. В. Суворов. Документы, т 1. М., 1949» с. 613.
55 Суворов Л. В. Наука побеждать» с. 36.
56 Старков Я. М. Указ. соч.. с. 35
57 Суворов А. В, Наука побеждать, с. 31
58 Старков Я. М. Указ, соч.» с. 19» 21. 35. 99—100, 45—146»
298—299.
59 Петрушевский А. Ф. Указ, соч т 2. с. 20.
60 Суворов А. В. Наука побеждать, с. 37—38.
61 Петрушевский А. Ф. Указ, соч., т. 2. с. 14—20.
62 Речь вдет об ожидании прибытия Суворова к войскам его корпуса
перед выступлением в Польшу в 1794 г
63 Старков Я. М. Указ, соч., с. 8.
64 Попабичсо И. О. Воспоминания суворовского солдата. СПб.» 1899,
с 70.
65 Там же. с. 124.
66 Л. В. Суворов. Документы, т I, с. 151
67 Там же. с. 364—368.
68 Суворов А. Д. Наука побеждать, с. 39.
69 Там же, с. 40.
70 Военная библиотека, т. 2. СПб., 1871. с. 440.
Глава III (с. 69—120)
1 Маркс K.t Энгельс Ф. Соч., т 12. с. 735
2 См. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. т 14, с. 36.
5 См. там же, с. 36—37, 371 — 372.
4 ПСЗ, т XI. Х> 8498. Что касается экзерцнцни, введенной Мннихо.м
(«Экзерциция веша»), то она в основных положениях не уклонялась от
устава 1716 г , но вносила в некоторые положения излишнюю детализа-
цию.
5 Милютин Д. А. История войны 1799 года между Россией и
Францией в царствование императора Павла I, т. 3. СПб., 1857, с. 166.
6 Прусская пехота времен Семилстней войны открывала огонь с
дистанции 400 шагов Ц'еиемин П. А. Краткий курс истории военного
искусства в средние и новые века» ч. III, кн. 1. СПб., 1896, с. 31).
7 Бескровный Л. Г. Указ, соч., с. 94; Дельбрюк / . История военного
искусства в рамках политической истории, т. IV. М., 1938, с. 235.
8 Описание пехотного полкового строя. СПб., 1755, с. 60.
9 Там же, с. 47
10 Пузыревский А. К. Развитие постоянных регулярных армий и
военного искусства в век Людовика XIV и Петра Великого. СПб., 1889,
с. 326.
11 Описание пехотною полкового строя, с 99.
318
12 Экзерцнцни и учреждение строев и всяких церемониалов—
регулярной кавалерии 1755 года. СПб., 1755.
,3 История отечественной артиллерии, т. 1, кн. 2. М., 1960, с. 171,
192.
14 Бранденбург Н. Е. Артиллерийские детали Семилетней войны.—
Артиллерийский журнал, 1898, № 4, с. 306; История отечественной
артиллерии, т. I, кн. 2, с. 218, 220.
15 История отечественной артиллерии, т. 1, кн. 2, с. 221, 224.
16 Примером может служить ордер баталии, объявленный Фермером
по русской армии 14(25) июля 1758 г. (Масловский Д. Ф. Русская армия в
Семилетнюю войну. Вын. 11. М., 1888, схема 8).
17 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 14, с. 36—37.
,А Масловский Д. Ф. Русская армия в Ссмилетнюю воину. Выл. III.
М„ 1891, с. 367.
19 За счет упразднения дневки, которая полагалась на пять перехо-
дов продовольственных транспортов.
20 Стратегия в трудах военных классиков, т. 1. М., 1924, с. 48.
21 См., например, Александр Васильевич Суворов. К 250-летию со
дня рождения. Сб. М., 1980, с. 137 и др.
*2 Гейс.нан II. А. Указ, соч., с. 185.
23 Масловский Д. Ф. Русская армия в Ссмилетнюю войну. Вып. II,
с. 352; его же. Записки... Вьш. 2, с. 149.
24 История войн и военного искусства. Учебник для высших
военноучебных заведении. М., 1970, с, 27. Приблизительно такую же
формулировку находим в Советской исторической энциклопедии, где о
военном искусе 1вс времени Семилетней войны сказано: классический
период в развитии линейной тактики и так называемой стратегии
«•измора» с маневренными действиями на коммуникациях противника с
целью создания угрозы его базам и крепостям - (Советская историческая
энциклопедия (СИЭ), т. 12. М., 1969, с. 742).
23 Масловский Д. Ф. Русская армия в Семилетнюю войну. Вын. II,
с. 152—153.
26 Ссмилстняя война. Материалы о действиях русской армии и
флота в 1756—1762 гг. (далее— Ссмилстняя война). М., 1948, с. 25.
27 Там же. с. 157, 106, 123.
28 Масловский Д. Ф. Русская армия в Семилетнюю войну. Вын. 1.
М., 1886, с. 232.
29 Коробков Н. М. Семилетняя война. М., 1940, с. 142—144.
30 Болотов А. Т. Записки, т. I. СПб., 1870, стлб. 524—527.
31 Семилетняя война, с. 189.
32 Болотов А. Т. Указ, соч., стлб. 538.
33 Семилетиях война, с. 252, 251.
34 Масловский Д. Ф. Русская армия в Семилеиною войну. Вын. П,
с. 212—213, 227.
33 Там же, с. 236; Гейсман Н. А. Указ, соч., с. 193.
36 Семнлетняя воина, с. 312.
37 Коробков Н. М. Указ, соч., с. 178.
38 Ссмилстняя война, с. 425—426.
39 Там же. с. 431, 424, 429— 430.
40 Огсц Петра Семеновича — генерал-аншеф Семен Андреевич состо-
ял в родстве по линии матери с императрицей Анной Иоанновной.
41 Кейт но заключении мира со Швецией был отправлен с корпусом на
галерах из Гельсингфорса в Стокгольм на случай движения датских войск
Против дружественной уже России Швеции.
42 Цит. по: Русский биографический словарь (том Сабанеев —
Смыслов). Из воспоминаний А. Т. Болотова. СПб.. 1904. с. 106.
43 Масловский Д. Ф. Русская армия в Ссмилетнюю войну. Выл. !П,
с. 29.
44 Сиечнн А. А. Эволюция военною искусства, т. 1. М.—Л., 1927,
с. 265. Некоторые авторы ошибочно считают, что Салтыков занял
319
позицию сначала фронтом на север, и. только уяснив намерение
Фридриха, переменил фронт.
45 В литературе можно иногда встретить утверждение, что Фридрих
применил здесь «косую атаку». Если под выражением «косая атака»
подразумевать уступное построение боевых линий, то такое утверждение
неправильно; данный прием при Кунерсдорфе не применялся. Если под
«косой атакой» подразумевать удар, направленный в один из флангов
обороняющегося, то так сказать можно.
46 Dntmio) V. Кунсрсдорф (пер. с нем.).— Военный сборник, 1910,
№ II. с. 10.
47 Семилетняя война, с. 487.
48 Масловский Д. Ф. Русская армия в Ссмилстнюю войну. Вып. 111,
с. 126—127. Ряд других авторов считают, что атака левофланговой
tруппы прусской кавалерии фактически состоялась и она действительно
бросилась на укрепления. Это противоречит реляции Салтыкова, в
которой сказано только о «намеряемой», но несостоявшсйся атаке
прусской кавалерии на фронт позиции. Что касается сообщения реляции
о моменте, когда «неприятельская кавалерия в ретраншамент пошла», то
оно относится к атаке правофланговой кавалерийской группы пруссаков
(Семилетняя война, с. 487, 488).
49 Ссмилстняя война, с. 488 и альбом схем, лист 4, экспликация к
плану сражения; История отечественной артиллерии, с. 310.
Об этом можно судить по данным о потерях в ездовых и конском
составе полевой артиллерии Главной армии (г. е. яс считая Обсервацион-
ного корпуса) — 30 человек и 175 лошадей (см. Бранденбург Н. Е.
Артиллерийские детали Ссмилстнсй войны.— Артиллерийский журнал,
1899, № 2. с. 137). Нолевая артиллерия Главной армии израсходовала 924
снаряда, полковая—4685 (там же, с. 132—134).
51 Dtivrmey V. Кунсрсдорф (пер. с нем.).— Военный сборник, 1910,
№ И. с. II.
52 Масловский Д. Ф. Русская армия в Ссмилстнюю войну. Вып. Ill,
с. 131.
53 Потери прусской армии при Кунерсдорфе составляли около
19 тыс. человек (Дельбрюк Г. Указ, соч., с. 320). Сам Фридрих сначала
очень сильно преувеличивал размеры поражения; в письме, написанном
на следующий день после сражения, он утверждал, что у него осталось
нс более 3 тыс. человек (Бескровный Л, Г. Указ, соч., с. 281), что нс
могло соответствовать действительности. В ею распоряжении кроме
разбитых войск был отряд Вунша, остававшийся на левом берегу Одера,
численностью около 7 тыс. человек.
54 Семилетняя война, с. 484. Потери русских войск в сражении
составляли около 13 500 человек (Масловский Д. Ф. Русская армия в
Ссмилстнюю войну. Вып. Ill, с. 133), кроме того. Салтыков, по-
видимому, исключал иррегулярную конницу. Потери австрийцев при
Кунерсдорфе—около 2 тыс. человек (см. там же).
-- Масловский Д. Ф. Русская армия в Семнлетнюю войну. Вып. HI.
с. 152.
56 Ссмилстняя война, с. 484, 493—494.
Там же, с. 560. 563.
58 II. А. Румянцев. Документы, т 1. М., 1953, с. 438.
59 Там же, с. 437,
** Михневич Н. П. История военного искусства с древнейших вре-
мен до начала XIX столетня. СПб., 1896. с. 365.
61 Масловский Д. Ф. Русская армия в Ссмилстнюю войну. Вып. III.
Приложения, с. 501.
*- II. А. Румянцев. Документы, т. I. с. 403 — 404.
бг Например. Ю. Р. Клокман в связи с применением у Румянцева
колонн для атаки пишет: «Придание колоннам характера маневренною
боевого построения определило собой в дальнейшем повсеместный
(? — Авт.) переход ог линейной тактики к тактике колонн и рассыпного
320
строя» (Клокман Ю. Р. Фельдмаршал Румянцев в период русско-
турецкой войны 1763—1774 гг. М., 1951, с. 31). Скорее можно принять
точку зрения Л. Г. Бескровного, который считает* что появление под
Кольбер! ом рассыпного строя н колонн представляет «прообраз тактики
колонны и рассыпного строя» (Бескраеный Л. Г. Указ, соч., с. 290).
Именно «прообраз», но нс сама эта тактика.
64 Семилетняя война, с. 425.
65 Хрестоматия по русской военной истории. М., 1947, с. 194.
66 Семилетняя война, с. 573. Столь пристальное внимание высшего
поенного руководства к артиллерийским проблемам объясняется тем, что
в составе конференции был II. И. Шувалов.
67 Пехотный строевой устав. СПб., 1763, с. 111.
68 Наиболее ценным источником по проблемам состояния турецких
вооруженных сил является инструкция генерал-аншефа П. И. Панина,
написанная им нрн вступлении в должность командующего второй
армией в 1770 г. Инструкция опубликована в книге: Масловский Д. Ф.
Русская армия в Ссмилстнюю войну. Вып. Ill, приложения, с. 36—51.
69 Миллер А. Ф. Мустафа-паша Баираксар. М.— Л., 1947, с. 48.
70 Масловский Д. Ф. Русская армия в Ссмилстнюю войну. Вып. Ill,
приложения, с. 40—41. Инструкция Панина.
71 Петров А. Н. Война России с Турцией и польскими конфедерата-
ми. 1769—1774 гг.,т. 1. СПб., 1866, с. 113—116.
72 Морской атлас, т. HI, ч. I. Л., 1958, л. 16,
75 Соловьев С. М. История России с древнейших времен. СПб.,
1820—1879, т. XXVIII, стлб. 584—585.
74 П. А. Румянцев. Документы, т. II. М., 19*3, с. 195—196.
75 Там же, с. 269, 270.
76 Там же, с. 272.
77 Бескровный Л. Г. Указ, соч., с. 475. Между этими данными и
данными других авторов имеются некоторые расхождения.
78 П. А. Румянцев. Документы, т. II, с. 326.
79 Масловский Д. Ф, Записки... Вып. 2, с. 188.
80 П. А. Румянцев. Документы, т. II, с. 341 — 346. Возможно, что
эта цифра несколько преувеличена. Во всяком случае численное превос-
ходство турок было многократным; в составе их армии, как показал ход
сражения, были высококачественные войска (см. по этому вопросу
вступительную статью П. К. Фортунатова ко II тому сборника докумен-
тов Румянцева — с. XVII—XVIII).
81 Масловский Д. Ф. Русская армия в Семилетнюю войну. Вып. III.
Приложения, с. 38, 41.
82 Петров А. И. Указ, соч., с. 241 — 246.
85 В документах Румянцева гак не соединения обычно назыиаюгся
корпусами.
84 II. А. Румянцев. Документы, т. !!, с. 627.
85 Там же, с. 334 и альбом схем, лист 2.
86 Вот почему преувеличением являются утверждения ряда авторов,
которые считают, что егеря, выдвинувшись из общего каре, действовали
в рассыпном строю (см., например: Строков А. А. История военного
искусства, т. I. М., 1955, с. 550; Бескровный Л. Г. Указ, соч., с. 478).
87 История отечественной артиллерии, т. 1, кн. 2. М., I960,
с. 362—364.
88 Там же, с. 356.
89 II. А. Румянцев. Документы, т. II, с. 325.
90 Там же, с. 344 — 345.
91 Дипломатическая обстановка была крайне сложная. Дипломатиче-
ское давление на Россию оказывала не только Австрия, но и Пруссия;
с турецким вопросом был связан и польский вопрос.
92 П. А. Румянцев. Документы, т. II, с. 684—689, Следует огмсииь,
что Румянцев в указанном документе излагает только общие счюбрил «
иия о действиях в предстоящую кампанию, oikbmiiihiiici. <•! i н ivniix
321
детального плана вводу невозможности учесть действия противника и
другие изменения обстановки (там же, с. 688—689).
Глава IV (с. 121 — 142)
1 А. В. Суворов. Документы» т. IV. 1799—1800. М.» 1953,
с. 534—661. Библиография составлена Г. A. Богуславским.
2 Деятельность Л. В. Суворова широко изучалась и за рубежом.
3 Сохраняем за этими боевыми действиями современное им назва-
ние, укрепившееся и в позднейшей военно-исторической литературе.
Само собой ясно, что данный термин в то время имел иное значение, чем
в наши дни.
4 А. В. Суворов. Документы, т. 1, с. 619.
3 Там же, с. 610, 619.
6 Там же, с. 613,
7 Там же, с. 619— 620, 657.
8 Данные о численности войск Суворова в различных источниках не
вполне совпадают; приняты средине числа.
9 А. В. Суворов. Документы, т. I, с. 653—654.
10 Там же, с. 649.
’’ Там же, с. 687 , 689—690.
12 Там же, с. 698 — 699 (экспликация к плану сражения).
13 Л. В. Суворов. Документы, т. III. М., 1952, с. 70. Численность
пехоты Суворова в источниках не указана. Войска были в большом
некомплекте, поэтому среднюю численность батальона следует принять
нс более 500 человек.
14 А. В. Суворов. Документы, т. I. с. 701—702.
15 А. В. Суворов. Документы, т. II. М., 1949, с. 473—474.
,е > Там же, с. 476—477; см. также Афанасьев В. Рымникская
победа.— Военно-исторический журнал, 1940, № 5, с. 70.
17 А. В. Суворов. Документы, т. II, с. 481.
,в (Антииг Ф.] Жизнь и военные деяния генералиссимуса князя
Италийского графа Суворова-Рымннкского, изданные Максимом Парпу-
рою, т. 1 — 111. СПб., 1799—1800, т. II, с. 113.
19 Афанасьев В. Рымннкская победа.— Военно-исторический жур-
нал, 1940, № 5, с. 87.
20 А. В. Суворов. Документы, т. II. с. 479.
21 Орлов Н. А. Штурм Измаила Суворовым в 1790 г. СПб., 1890,
с. 129.
22 Л. В. Суворов. Документы, т. II, с. 524 — 525.
23 Орлов Н. Л. Указ, соч., с. 130.
24 Там же, с. 33, 186.
25 Там же. с. 53.
26 Л. В. Суворов. Документы, т. И, с. 527.
27 Там же. с. 528—535.
2М Орлов Н. А. Указ, соч., с. 182, 184.
29 Петрушевский А. Ф. Генералиссимус князь Суворов, т. I. СПб,,
1884, с. 399,
Глава V (с. 143—190)
1 Ленин В. И, Поля. собр. соч., т. 32, с. 79.
2 Цит. по: Ленинский сборник XII, с. 441.
3 Соснин А. А. Эволюция военного искусства, т. 1. М.— Л., 1927,
с. 313.
4 Ф. Энгельс указывает, что французы выставили в начале 1794 г.
проз ин коалиции примерно 750 тыс. человек (Маркс К,, Энгельс Ф. Соч.,
т. 7, с. 499). У других авторов встречаются несколько отличающиеся
данные.
5 Данные о составе дивизии республиканской армии несколько
расходятся: Н.П. Михневич—5 нолубригад, I—2 полка кавалерии
(Михневич Н. II. История поенного искусства. Изд. 2. СПб., 1896,
с. 370); В. И. Баскаков—4 пол у бригады, 2 полка кавалерии (Ь'пскд-
кое В. И. Революционные войны. Походы 1796—1797 гг, Бонапарта в
Италии. Кн. 2. СПб., 1907, с. 220). Артиллерия дивизии (по совпадающим
данным)—две шестиорудийные батареи.
6 На сравнительную качественную слабость французской республи-
канской кавалерии указывает Ф. Энгельс (см. Марке К., Энгельс Ф.
Соч., т. 14. с. 309).
7 А. А. Свечнн считает, что обычная норма была одно орудие на
тысячу человек, «редко—2» (Ссгечмн А. А. Указ, соч., с. 322); В. И. Бас-
каков— одно орудие на тысячу человек (Баскаков V. И. Указ, соч.,
с. 220).
8 Михневич Н. II. Указ, соч., с. 370.
9 Марке К,, Энгельс Ф. Соч., т. 14. с. 375.
10 Там же.
11 Свечнн А. А. Указ, соч., с. 322.
12 Леер Г. А. Стратегия, ч. 1. Изд. 6. СПб., 1898, с. 239.
13 Всеобщая военная история новейших времен, ч. I. Под рсд.
Н. С. Голицына. СПб., 1874, с. 167. 216. Потери французов не указаны.
14 Командующий союзной армией принц Кобургский, убедившись в
том, что сражение принимает неблагоприятный оборот, прервал его и
приказал войскам отступать.
13 Всеобщая военная история новейших времен, ч, I. с. 235.
16 Жоминн Г. Критическая и военная история революционных
походов, ч. VI. СПб., 1811, с. 57.
17 Всеобщая военная история новейших времен, ч. 2. Под рсд.
Н. С. Голицына. СПб.. 1875, с. 107, 110. Численность австрийских войск
нс указана.
А. А. Свечнн пишет, что обычные потери сторон в войнах
Французской республики составляли от 2 до 6% (Свсчин А. А. Указ,
соч., с. 323).
19 Дельбрюк Г. Указ, соч., с. 395, 355, 358—360. Дельбрюк считает,
что Дюгем нс прав, упуская из вида действия французской пехоты в
колоннах; нужно думать, что все же истина была лучше известна
Дюгему, чем Дельбрюку.
20 Указанный автор упоминает в одном месте: «...атака (францу-
зов.— Авт.) сомкнутыми колоннами в итальянских сражениях», в дру-
гом— «сомкнутые атаки» в Итальянской кампании. К порыву, проявлен-
ному французской пехотой и этих атаках, автор относится со сксптнциз
мом (Дельбрюк Г. Указ, соч., с. 358—359).
21 Сражение при Кастильоне 5 anrycia 1796 i. продолжи нос ь менее
одного дня; потерн францу юн (победившая С1о|х»нл( с<ч ганлнлн
3—3,5%, потери австрийцев - 8%, если иг счипнь пленных (Шчнилм
энциклопедия, т. ХН. СПб., 1911, с. 449) При 1*шюлн iiojcpu am ipiiHucH,
если не считать пленных, состалиии 7 14' (К но нннц К IIыш.н|н • ни
поход Наполеона Бонапарта 1796 г. М., 1919, с,
22 Заметим* что в России ла мера была осуществлена еще Пором 1.
23 А. А. Свечнн сообщает об лом. ие указывая, когда было
осуществлено данное преобразование (Свечнн А. А. Указ, соч., с. 322).
Шарнгорст пишет, что оно относится к 1795 г. (Шарнгорст Г. Руковод-
ство к изучению аршллерии, ч. 1. СПб., 1846, с. 139).
24 Михневич Н. II. Указ, соч., с. 370.
25 Условия были весьма специфическими. Задача французов заклю-
чалась в том, чтобы форсирован ь р. Адду по неразрушенному мосту.
Наполеон пишет в своих мемуарах, что у моста и по краю правого берега
он выставил всю артиллерию армии, нацелив ее на орудия противники,
державшие под обстрелом мост (Наполеон. Избранные проник пинн
М.. 1956, с. 70).
121
26 Маркс К,, Энгельс Ф. Соч., т. 14, с* 376.
27 Там же, с. 377.
28 Всеобщая военная история новейших времен, ч. I, с. 191.
29 Жомнни Г. Очерки поенного искусства, т, 1. М., 1939, с. 168.
30 Жомини Г. Очерки военного искусства, т. 2. М., 1939, с. 183—184,
186.
31 Жомнни Г. Критическая и военная история революционных
походов, ч. VI, с. 65.
32 Маркс К., Энгельс Ф, Соч., т. 7, с. 501.
33 Жомнни Г. Критическая и военная история революционных
походов, ч. VI, с. 172—197.
34 Наиболее подробное описание и анализ действий сторон смотри в
книге: Клаузевиц К. Указ. соч.
35 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 7, с. 500.
36 См. там же, с. 496, 500 —501; т. 14, с. 37—39, 376—377.
37 Тарле Е. В. Наполеон. М., 1942, с. 34—35.
38 Тарле Е. В. Адмирал Ушаков на Средиземном море (1798—1800).
М., 1948, с. 37; История СССР с древнейших времен до наших дней, г.
IV. М., 1967, с. 74.
39 Петрушевский А, Ф. Генералиссимус князь Суворов, т. 3. СПб.,
1884, с. 120; Милютин Д. А. История войны 1799 года между Россией и
Францией в царствование императора Павла I, т. 1. СПб., 1857, с. 151.
40 Кавтарадзе А. Г. Итальянский и Швейцарский походы А. В. Су-
ворова в 1799 г.— Новая и новейшая история, 1981, № 2, с. 88.
41 Милютин Д. А. Указ, соч., т. I, с. 175—176.
•42 Тчи wp г* |АХ
43 Там же’, с. 126, 170; т. 2. СПб., 1857, с. 103, 115.
44 Если исключить Батавскую и Неаполитанскую армии французов,
расположенные с большим отрывом на крайних флангах французской
армии.
45 А. В. Суворов. Документы, т. III. 1791 —1798. М., 1952, с. 584.
46 Милютин Д. А. Указ, соч., т. 1» гл. XI, XII.
47 Там же. гл, XIII.
48 Там же, с. 258—259.
49 Суворов, впрочем, восстановил в итальянской армии должность
дежурного генерала (эту должность исполнял всегда кто-нибудь из
русских генералов); это и послужило поводом к сто опале по возвраще-
нии в Россию в 1800 г.
50 Милютин Д. А. Указ, соч., т. I, с. 251—252.
31 Там же, с. 264 — 265 , 269— 270.
32 В дальнейшем сражение на р. Адде изложено по Милютину
(Милютин Д. А. Указ, соч., т. 1, с. 271—297).
33 Милютин Д. А. Указ, соч., т. 3. СПб., 1857, с. 174.
34 План приведен у Милютина полностью на немецком языке
(Милютин Д. А. Указ, соч., т. 3, с. 179—181) и в пересказе (Милю-
тин Д. А. Указ, соч., т. 1, с. 303—305).
33 Милютин Д. А. Указ, соч., т. 1, с. 303, 337. Несколько позднее в
письме Разумовскому от 24 апреля (5 мая) Суворов сообщает имевшиеся
у него данные о движении Макдональда в Северную Италию (А. В. Су-
воров. Документы, т. IV. 1799—1800. М,, 1953, с. 50).
36 Милютин Д. А. Указ, соч., т. 3, с. 177.
37 Милютин Д, А. Указ, соч., т. I, с. 306—309.
38 Новая и новейшая история, 1981, № 2, с. 92.
39 Милютин Д. А. Указ, соч., т. I, с. 339—346.
60 Эти затруднения отражены в заметках Суворова, относящихся,
по-видимо.му, к концу апреля (ст. ст.) (Милютин Д. А. Указ, соч., т. 3,
с. 206).
А. В. Суворов. Документы, т. IV. 1799—1800. М., 1953, с. 82—84.
62 Милютин Д. А. Указ, соч., т. 1, с. 500—501; Орлов И. А. Разбор
военных действий Суворова в Италии в 1799 году. СПб., 1892, с. 168.
324
w Орлов H. А. Указ, соч., с. 167; Милютин Д. А. Указ, соч., т. I.
с. 497—498. 505.
64 Орлов Н. А. Указ, соч., с. 181; Милютин Д. А. Указ. соч.. т. I,
с. 511.
65 Милютин Д. А. Указ, соч., т. !, с. 511.
<* Там же. с. 495. 498—501. 505; т. 3, с. 270—271. Около 14 000
человек, находившихся в гарнизонах и в пути следования к армии, здесь
нс учтены.
67 Милютин Д. А. Указ, соч., т. I, с. 501—502; т. 3, с. 274.
68 См. предписание Суворова Бсльгарду or 30 мая (10 июня). где
Суворов ставит Бельгарда в известность об отданном Гогснцоллсриу
приказании (Фукс Е. История российско-австрийской кампании 1799
года, ч. 2. СПб., 1825—1826, с. 295).
fc 9 Милютин Д. А. Указ, соч,, т. 1, с. 502—503; т. 3. с. 274; Фукс Е.
Указ, соч., с. 295 — 296.
70 Орлов Н. А. Указ. соч.. с. 172—173; Милютин Д. А. Указ. соч..
т. I, с. 504—507.
71 Уменьшение численности отряда Отта до 6000 человек произошло
вследствие выделения гарнизонов и мелких групп (Милюшпн Д. А. Указ,
соч., т. I, с. 515; т. 3, с. 278),
73 Милютин Д. А. Указ, соч., т. 3, с. 278.
7' Милютин Д. А. Указ, соч., т. 1, с. 513 — 514.
w Там же. с. 509—511. Направление отхода Гогенцоллерна и Кленау
из этого сообщения было еще неизвестно.
75 Милютин Д. А. Указ, соч., т. 3. с. 284; А. В. Суворов. Докумен-
ты, т. IV, с. 147—148.
76 Милютин Д. А. Указ, соч., т. 3, с. 284. Вполне очевидно. Суворов
считал, что Гогенцсллерн и Кленау отступили в направлении на
Алессандрию в соответствии с его прежним предписанием.
77 А. В. Суворов. Документы, т. IV, с. 147.
78 Милютин Д. А. Указ, соч., т. I, с, 514 — 515 (экспликация к схеме
47); т. 3. с. 270 — 271.
79 Приказание Суворова Чубарову о выступлении было отправлено
своевременно, и фельдмаршал был так уверен в его подходе, что
включил эти три батальона в диспозицию на 6 (17) июня (Милютин Д. А.
Указ, соч., т. 3. с. 288).
»’ Там же. с. 270—271. 285. 287, 282 — 283.
81 Изложение хода сражения на 'Гидоне и Треббии основано на
описании Д. А. Милютина (Милютин Д. А. Указ, соч., т. I. с. 520—549),
привлечены также некоторые данные Н. А. Орлова (Орлов Н. А. Указ,
соч.. с. 187—231).
83 Милютин Д. А. Указ, соч., т. .3. с. 293,
83 Этот совершенно неслыханный фак г со пака военного совета но
время боя с гем. чюбы отказаться о г hi.hhmhichhm боевого приказа,
засвидетельствован австрийскими авюрвми Гйчч»Д. /(. ( упоров в
1799 году (по австрийским источникам). < III» . 1901, с. 27).
84 Милютин Д. А. Указ, соч., г. I, С. 546, 549; 1, 1, с 296,
85 Милютин Д. А. Указ, соч., i. J, с. 290. Количссню перечислен
ных в этих указаниях полевых орудии с<н.1анляс1 13, г. с. сущее iценно
меньше, чем было у Суворова. Рерожно, около 10 орудий было
оставлено в резерве; в заметках на нолях документа это не нашло
отражения.
86 История отечественной артиллерии, т. I. кн. 2. М,, 19(4), с. 542.
87 Милютин Д. А. Указ, соч., т. I. с. 559,
88 Там же, с. 563.
89 На •• зюнД” (на юг), т. е. в Генуэзскую Ривьеру, находившуюся к
юг у от района расположения войск Суворова у Алессандрии (.А. В, Суво-
ров. Документы. Т. IV, с. 199)
911 Там же.
Там же, с. 374, 293.

92 Это видно из письма А. В. Суворова А. К. Разумовскому от
18(29) мая (там же, с, 107).
93 Милютин Д, А. Указ, соч., т. 1, с. 354, 356, 591, 592.
94 Зуев Д. Д. Указ, соч., с. 25.
95 А. В. Суворов. Документы, т. IV, с. 189.
96 Милютин Д. А. Указ, соч., т. 2, с. 59—60; т. 3, с. 370, 372.
97 Зуев Д. Д. Указ, соч., с. 39.
98 Милютин Д, А. Указ, соч., т. 2, с. 67.
99 Там же, с. 108—109, 147.
Глава VI (с. 191—225)
1 Окончательная редакция плана была отослана Павлу Разумовским
из Вены 20 (31) июля (Милютин Д. А. Указ, соч., т. 3, с. 394).
2 Милютин Д. А. Указ, соч., т. 2, с. 147, 89.
3 Милютин Д. А. Указ, соч., т. 3, с. 416—417.
4 Там же, с. 417—418.
5 Милютин Д. А. Указ, соч., т. 2, с. 150.
6 Там же, с. 133, 116, 141 — 142.
7 Милютин указывает, что это было сделано эрцгерцогом Карлом
по собственной инициативе (Милютин Д, А. Указ, соч., т. 2, с. 132—
133).
8 Там же, с. 141, 241.
9 Милютин Д. А. Указ, соч., т. 3, с. 420—421.
10 Милютин Д. А. Указ, соч., т. 2, с. 151, 153.
11 Суворов имел преувеличенные сведения о численности армии
Моро. Он оценивал ее в 47 000—54 000 человек (Милютин Д. А. Указ,
соч., т. 3, с. 421), в 1,5—2 раза больше, чем было у Моро в
дей ствител ь ностн.
12 Милютин Д. А. Указ, соч., т. 2, с. 155, 204—205, 208.
13 Численность и расположение французских войск указаны по:
Рединг-Биберегг. Поход Суворова через Швейцарию 24 сентября —
10 октября 1799 г. СПб., 1901, с. 13 —15. Рединг использовал француз-
ские архивы, поэтому состав и действия французских войск у него
освещены точнее, чем у Милютина.
14 Численность и расположение войск союзников указаны по:
Милютин Д. А. Указ, соч., т* 2, с. 196—197. Численность группы
самого Суворова согласно его строевому рапорту Павлу от 1(12) сентяб-
ря составляла 21 286 человек (Милютин Д. А. Указ, соч., т. 3, с. 475—
476). Однако из этого числа нужно вычесть личный состав артиллерии,
которая была отделена и направлена другим маршрутом. Поэтому
фактически у Суворова было, очевидно, около 20 000 человек (Милю-
тин Д. А. Указ, соч., т. 2, с. 199).
15 См. приложение 2.
16 В указанный день Суворов отвечал Готце на его план из Мортары
(Милютин Д, А. Указ, соч., т. 3, с. 289—290).
17 Там же, с. 481—483.
18 ЦГВИА, ф. ВУА, д. 2815, л. 114—118.
19 Милютин Д. А. Указ, соч., т. 3, с. 483—484.
20 Текст частично приведен в приложении 6.
21 Милютин Д. А. Указ, соч., т. 2, с. 203; т. 3, с. 424,
22 См. приложение 5.
23 С.м. там же.
24 См. приложение 2.
25 См. приложение 4.
26 Милютин Д. А. Указ, соч., т. 2, с. 204 —205; т. 3, с, 186,
486—487.
27 Рединг-Биберегг, Указ, соч., с. 36. Большинство отечественных
авторов ошибочно считают, что J юдсн отступил через хребет Бстцбсрг к
Чертову мосту.
326
28 Милютин Д. А. Указ, соч.» т. 2, с. 236.
29 Рединг-Бибсрегг. Указ, соч., с. 23—24,
30 Там же, с. 24.
31 Gai hot Ed. His to ire miliiairc de Massena, v. 2. La campagne
<1 ‘Helvetic 1799. Paris, 1904. p. 207.
32 Рассказ об этом военном совете дошел до нас в передаче
Я. М. Старкова, записавшего его со слов участника сове о —Багратиона
(Рассказы старого воина о Суворове. М.» 1847, с, 210—221).
33 Милютин Д. Л. Указ, соч., т. 2, с. 320.
34 Маркс К.. Энгельс Ф. Соч., т. 13, с. 243.
35 В журнале Комаровского—33 000 человек (ЦГВИА, ф. ВУА,
д. 2815, л. 114). Возможно, что ошибка в тексте, опубликованном
Милютиным, так как при цифре главных сил французов 33 000 чело-
век общая численность их ближе подходит к цифре 60 000, указанной
Готце.
36 А. В. Суворов. Документы, т. IV. 1799—1800. М., 1953, с. 297,
324, 392.
37 Милютин Д. А. Указ, соч., т. 3, с. 473.
38 По наиболее подробным данным Жомини, 28 полубригад и
несколько отдельных батальонов (Милютин Д. А. Указ, соч., т. 3,
с. 472). Подсчет по данным Рединга дает около 33 полубригад приблизи-
тельно, поскольку этот автор, перечисляя все бригады, нс везде
указывает их состав (Рединг-Биберегг. Указ, соч., с. 13 —15).
39 А. В. Суворов. Документы, т. IV, с. 324.
40 Милютин Д. А. Указ, соч., т, 3, с. 417, 421.
41 Петрушевский А. Ф. Указ, соч.» т. 3, с. 216.
42 См. приложение 2.
43 См. приложение 5.
44 В приложении 6 данная часть документа не приводится.
45 См. приложение 5.
4Л См. приложение 2.
47 См. приложение 3 — «Российская колонна старается зайти непри-
ятелю в тыл...*
48 Милютин Д. А. Указ, соч., т. 2, с. 201—202; т. 3, с. 477. Вейро-
тер впоследствии явился автором неудачной диспозиции союзников к
сражению при Аустерлице в 1805 г.
49 Петрушевский А. Ф. Указ, соч., т. 3, с. 223.
50 Клаузевиц К. Швейцарский поход Суворова 1799 года. М.» 1939,
с. 67. 70.
51 У Д. А. Милютина, весьма внимательно исследовавшего источни-
ки, нет никаких указаний на то, что Суворов получал какие-либо
предложения из австрийского «генерального штаба» (точнее — генсрал-
квартнрмсйстерской службы австрийской армии).
32 Кавтарадзе А. Г. Итальянский и Швейцарский походы Л. В. Су-
ворова в 1799 г.— Новая и новейшая история, 1981, № 3, с. 126.
53 Мшилаевскин А. 3. Две катастрофы. Суворов в Швейцарии,. Негр
на Пруте.— Суворов в сообщениях профессоров Нико.тасвской академии
Генерального штаба, т. 3. СПб., 1900—1901, с. 50 — 84.
-4 Там же, с. 57, схема, с. 56—57. На этой схеме Мышлаевский
показывает маршрут Суворова, проложенный по воздушной линии
(хребты н перевалы на схеме не показаны) от Ссн-Готарда до Глариса,
где маршрут заканчивается.
35 Кавтарадзе А. Г. Указ, статья.— Новая н новейшая история,
1981, № 3, с. 131.
56 См. приложение 3.
57 См. там же.
58 См. приложение 2; приложение 3.
39 Мышлаевский на своей схеме не показывает дальнейшее движение
группы Суворова после соединения с Готце у Гларнса. Если бы он это
сделал, ошибочность его представления стала бы очевидной (Суворов в
327
сообщениях профессоров Николаевской академии Генерального штаба,
т. 3, с. 56—57).
60 Приложение 4.
Л’ Там же.
62 Петрушевский А. Ф. Указ, соч., т. 3, с. 223.
61 Рединг-Б и береге. Указ, соч., с. 22.
w Кавтарадзе А. Г. Указ, статья.— Новая и новейшая история,
1981, № 3, с. 130.
65 Клаузевиц К. Указ, соч., с. 144.
66 Автором этого предложения является уже упомянутый Венансон.
Его записка частично опубликована в книге: Jomini Н. Histoire critique et
nrilnaire des guerres de La Revolution. Paris, 1824. Pieces just. N 7, p. 455.
Отрывок из этой записки в русском переводе опубликован в статье:
Скородумов Д. Е. План Швейцарского похода Суворова.— Военно-
исторический журнал, 1941, Ns 2. с. 54.
67 Полностью отрицательная оценка данного варианта содержится и
в труде Клаузевица (Клаузевиц К. Указ, соч., с. 143).
68 Скородумов Д, Е. Указ, статья.— Военно-исторический журнал,
1941. № 2, с. 54.
69 Клаузевиц К, Указ, соч., с. 146—151. Некоторых моментов анали-
за Клаузевица коснемся ниже.
70 Участок Галерато, Таверно—два перехода (Милютин Д. А. Указ,
соч., т. 3, с. 427), участок Таверно, подножие Сен-Готарда—три перехо-
да (Милютин Д. А. Указ, соч., т. 2, с. 209, 215).
71 Скородумов Д. Е. Указ, статья.— Военно-исторический журнал,
1941. № 2, с. 62.
72 То же получается и у Вснансона по его расчету марша (Военно-
исторический журнал, 1941, № 2, с. 54).
Там же, с. 62.
'м фактически разведка у французов велась очень плохо (как эго
подробно показано выше—с. 202—203), но Суворов не мог об этом знать.
75 Михневич Н. IL Суворов-стратег.— Суворов в сообщениях про-
фессоров Николаевской академии Генерального штаба, т. I. СПб..
1900—1901, с. 44—45.
76 См. приложение 6.
77 Михневич И. П. Суворов-стратег.— Суворов в сообщениях про-
фессоров Николаевской академии Генерального штаба, т. 1, с. 45—46.
78 Клаузевиц К. Указ, соч., с. 145.
79 Цит. по: Орлов Н. А. Поход Суворова в 1799 г. по запискам
Грязева. СПб., 1898, с. 81—82. Из частного письма Г. А, Леера.
80 Клаузевиц К. Указ, соч., с. 146, 147.
81 Цит. по: Милютин Д. А. Указ, соч., т. 2, с. 201. Документ
опубликован также в книге: А. В. Суворов. Документы, т. IV, с. 326—
327, но в другом переводе.
82 См. приложение 6.
*’ Суворов пишет: «...при нападении между озерами Люцернским и
Цугским можно противопоставить неприятелю даже большее протяже-
ние фронта» (см. приложение 6).
84 Милютин Д. А. Указ. соч.. т. 3. с. 340^—343.
85 Стратегия в трудах военных классиков, т. 2. М., 1924—1926,
с. 44—46.
86 Жомини Г. Очерки военного искусства, т. 1. М., 1939, с. 131.
87 См. приложение 5.
88 Милютин Д. А. Указ, соч., т. 2, с. 249, 254, 263.
Глава VII (с. 226—263)
1 А. 13. Суворов. Документы, т. Ш. 1791 —1798. М., 1952, с. 351.
2 Л. В. Суворов. Документы, т. 1. М., 1949, с. 271 •
328
3 Суворов А. Б. Наука побеждать, М., 1950, с, 30.
4 А. В. Суворов, Документы, т. II. М., 1951, с. 354.
5 А. В. Суворов. Документы, т. 1, с. 687
6 Л. В. Суворов. Документы, т. II, с. 60
7 Суворов А. В. Наука побеждать, с. 27.
8 Суворовский сборник. Варшава, 1900, с. 29, 48 и план сражения,
9 Масловский Д. Ф. Русская армия в Семилетнюю войну. Вып. 111.
М., 189!, приложения с. 36—51.
10 А. В, Суворов. Документы, т, 1, с. 687.
11 Суворовский сборник. М., 195!, с. 48—49, 56—57 (вклейки).
12 А. В. Суворов. Документы, т. И, с. 59, 63 —64; т. I,
с. 687 — 688.
13 Масловский Д. Ф. Записки... Вып. 2. СПб,, 1894, с. 159.
14 Суворовский сборник. Варшава. 1900.
15 А. В. Суворов. Документы, т. 1 (вклейка), с. 390—391.
16 В противоположность тактике французских республиканских
войск, у которых эти функции разделялись между различными частями
боевого порядка,
17 А. В. Суворов. Документы, т. III, с, 348.
18 Суворов А. В. Наука побеждать, с. 34—35.
19 Подразумевается именно наиболее вероятная дистанция картечно-
го выстрела. Наибольшая дальност ь действительного картечного выстре-
ла была значительно больше.
20 Милютин Д. А- История войны 1799 года между Россией и
Францией в царствование императора Павла I, т. 3. СПб., 1857, с. 166—
169.
21 Там же, с. 165—166.
22 Зуев Д. Д. Суворов в 1799 г. СПб., 1901, с. 10.
23 Милютин Д. А, Указ, соч., т. 1, с. 534.
24 Л. В. Суворов, Документы, т. Ill, с. 348.
25 Термин «цепь», а не «рассыпной строй» (как обычно пишут в
Современной отечественной литературе) последовательно применяется в
«Примечаниях о пехотной службе вообще и о егерской особенна» (М.,
1955, с. 61, 62 , 63 и далее). Он правильно отражает характер данного
построения (отличавшегося разреженностью от густых «роев» француз-
ских стрелков).
26 Примечание о пехотной службе вообще и о егерской особенно.
М., 1955, с. 64.
27 А. В. Суворов. Документы, т. IV, с. 155.
28 Там же, с. 333.
29 А. В. Суворов. Документы, т. I, с. 686.
И А. В. Суворов. Документы, т. Ill, с. 349.
31 Суворов А. Б. Наука побеждать, с. 32, 26.
32 Милютин Д. А. Указ, соч., т. 3, с. 166.
33 А. В. Суворов. Документы, Т. IV, с. 333.
34 Милютин Д. А. Указ, соч., т. I, планы, с. 522, 530, 533, 540.
35 Д. Л. Милютин, описывая атаки войск Багратиона на г. Нови и
высоты западнее Нови, пишет: «... атакующие войска должны были идти
густыми походными колоннами и беспрестанно перебираться через
канавы» {Милютин Д, А. Указ, соч., т. 2, с. 48). На плане сражения
атакующие русские войска также показаны в колоннах (там же,
с. 42—43). Однако ссылок на источники у Милютина к этому месту нет.
36 Мещеряков Г. II., Бескровный Л. Г. А. В. Суворов. М., 1946,
с. 22.
37 Бескровный Л. Г. Русская армия и флот в XVIII в. М., 1958,
с. 508. Сходное высказывание встречается в данной работе на с. 640 и в
других работах автора.
38 Боголюбов А. Н. Полководческое искусство Суворова. М., 1939,
с. 32.
39 Строков А. А. История военного искусства, т. 1. М., 1955, с. 578.
329
40 Суворов Александр Васильевич. К 250-летию со дня рождения.
М„ 1980. с. 152.
41 Строков А. А. Указ, соч., с. 577. Автор ссылается на 1-с издание
труда Д. А. Милютина (М.* 1852).
42 Милютин Д. А. Указ, соч.* т. 3, с. 166.
43 М. И. Кутузов. Документы, т. 2. М., 1951, с. 96.
44 Милютин Д. А. Указ, соч., т. 3, с. 168.
45 А. В. Суворов. Документы* т. IV, с. 13.
46 Орлон Н, А. Поход Суворова 1799 г. по запискам Грязева. СПб.,
1898, с. 68—69.
47 Попадичев И. О. Воспоминания суворовского солдата. СПб., 1899,
с. 113—115.
48 Правильная транскрипция — Муотснская. Придерживается ближе
к транскрипции, принятой в отечественной воен но-исторической литера-
туре.
49 Рединг-Биберегг. Поход Суворова через Швейцарию 24 сентября —
10 октября 1799 г. СПб., 1902, с. 79. 84.
50 Там же, с. 85.
51 Милютин Д. А. Указ, соч., т. 3, с. 515.
52 В дальнейшем при изложении хода боя опираемся на описания
Д. А. Милютина (в основном — по русским источникам) и Рединга. Это
последнее ценно тем, что автор использовал сохранившиеся среди
местного населения свидстсльсз на очевидцев боя.
53 Милютин Д. А. Указ, соч., т. 2, с. 292. Рединг пишет, что
русские войска были построены в зри линии, причем батальоны третьей
линии — в батальонные колонны (Рединг-Биберегг. Указ, соч., с. 87).
В этом нет ничего невозможного.
54 Об этом пишет и Милютин (Милютин Д. А. Указ, соч., т. 2.
с. 293) и Рединг (Рединг-Биберегг. Указ, соч., с. 88).
55 Милютин Д. А. Указ, соч., т. 2, с. 294.
56 Рединг сообщает, что в монастыре в Муотатале было размещено
353 раненых русских. При обычном соотношении между убитыми и
ранеными число первых должно было составлять 100—150 человек.
57 Русские войска имели 15 орудий (Рединг-Биберегг. Указ, соч.,
с. 84), но это были очень слабые двухфунтовые горные пушки. Данных о
числе французских орудий нет. Конные казаки могли быть только очень
немногочисленны, поскольку большая часть казаков к этому времени
осталась без лошадей, переданных во вьючный обоз или павших на
горных тропах. Французы кавалерии нс имели.
58 Австрия во второй половине XVIII в. перешла к рекрутированию,
а перед войной 1809 г. был осуществлен призыв ландвера (Левиц-
кий Н. А. Полководческое искусство Наполеона. М., 1938, с. 142).
В Пруссии к национальному комплектованию армии перешли в период
1807—1813 гг., ландвер был создан в начале войны 1813 — 1814 гг.
(Свечин А. А. Эволюция военного искусства, т. 2. М.— Л., 1928, с. 162—
174).
59 Например, донесение М. И. Кутузова о сражении (Бородино.
Документы, письма, воспоминания. М.. 1962, с. 136—137) и другие
материалы.
ш Например, «перестрелка между тиральерамн* с обеих сторон в
период одной из пауз между атаками французов на одном из участков
ноля сражения отмечается в рапорте М. Б. Барклая де Голли (Бородино,
с. 175).
61 Жо.иини Г. Очерки военного искусства, т. 2. М., 1939, с. 117.
62 Нилус А. А. История материальной части артиллерии, т. 2. СПб..
1904. с. 22; Шарнгорст. Руководство к изучению артиллерии, ч. Ill,
СПб.. 1851. с 72.
63 Обзор войн России, ч. 1. Под ред. Г. А. Леера. СПб., 1885. с. 303.
w Жоминн Г. Указ, соч., т. 2, с. 122, 197.
65 Такой боевой порядок был предписан Наполеоном в директиве
330
Сулы у (командиру одного из корпусов) от 26 ноября 1805 года (Ле-
ер Г. Л. Стратегия. Изд. 6. СПб., 1898. Приложения к ч. I, с. 59—60),
66 Жомини Г. Указ, соч., т. 2, с. 118.
67 А. В. Суворов. Документы, т. II, с. 63.
68 А. В. Суворов. Документы, т. I, с. 690.
69 А. В. Суворов. Документы, т. II, с. 342—343, Репродукция архив-
ного плана сражения.
70 Текст диспозиции в двух вариантах и чертеж ко второму варианту
см.: Милютин Д. А. Указ, соч., т. 3, с. 289—290, и г. 1, с. 533.
71 Расчет сил взят из: Милютин Д. А. Указ, соч., т. 3, с. 291—292.
72 Милютин Д. А. Указ, соч., т. 2, с. 39. Протяжение фронта
французской позиции — по плану в этой же книге (там же, с. 42).
73 Суворов имеет в виду, что при выдвижении цен гра строя вперед
крылья должны выдвигаться на тот же уровень (Л. В. Суворов. Доку-
менты, т. Ill, с. 547).
74 Исключением был отряд Багратиона, где в первую линию были
назначены два егерских батальона, выполнявших задачу боевого охране-
ния.
75 Милютин Д. А. Указ, соч., т. 1, с. 533—534.
76 Суворов А. В. Наука побеждать, с. 31—32.
77 А, 13. Суворов. Документы, т. I, с. 687.
78 А. В. Суворов. Документы, т. II, вклейка, с. 216—217; Суво-
ров А. В. Наука побеждать, с. 27.
79 А. В. Суворов. Документы, т. IV. с. 13.
80 Это видно из другого приказа Суворова, относящегося также к
Итальянской кампании (Милютин Д. А. Указ, соч., г. 3, с. 166).
81 Суворов A, fi. Наука побеждать, с. 34—35.
82 А. В. Суворов. Документы, т. IV, с. 115.
Глава VJJI (с. 264—279)
1 Дошло два текста этого документа. Один опубликован в кн.:
Петрушевский А. Ф. Указ, соч., т. 2, приложение 2, с. 431—437 (на
франц, яз.), другой (копия, также на франц, яз.) находится в ЦГВИА
(ф. ВУА, д. 17785, л. I, 1 об., 4—18); перевод опубликован в кн.:
А. В. Суворов. Документы, т. 111 (1791 —1798). М., 1952, с. 252—266.
Между ними есть некоторые отдельные расхождения, и документ
ЦГВИА включает часть текста (несколько фраз), отсутствующего у
Петрушевского. План был продиктован Суворовым инженер-
подполковнику де-Волану, его помощнику по фортификационному стро-
ительству на юге. Петрушевский указывает дату составления плана —
10—21 ноября; однако, как видно из текста плана, он перерабатывался в
процессе своего составления. Цитаты ниже, за одним исключением,
даются в переводе со ссылками на текст, опубликованный в сборнике:
А. В. Суворов. Документы, т. III.
Карта «Театр русско-турецких войн второй половины XVIII в.» (см.
вклейку № 3) носит общий, обзорный характер. План возможных в
1793 г. военных действий с Турцией, составленный А. В. Суворовым,
изображен н сокращенном виде.
~ «Согласно ноле, выраженной вашим величеством, план рассчитан»
и т. д. (А. В. Суворов. Документы, т. III, с. 266). Указанное место
отсутствует в тексте, приводимом Петрушевским.
3 А. В. Суворов. Документы, т. Ill, с. 263.
4 Вполне вероятно, что эта черта плана 1793 г. заставила старых
русских военных историков уклоняться от использования данного
документа при изучении военного искусства Суворова. Не найдя надле-
жащего объяснения взглядам Суворова в данном вопросе, они предпочи-
тали замалчивать их.
5 А. В. Суворов. Документы, т. ИГ, с. 261, 266.
331
6 Эю высказывание содержится нс в тексте плана, а в tepnvoom
заметках к нему, цитируемых Петрушевским (Петрушевский А. Ф.
Указ, соч., т. 2, с. 10).
7 Прево де Л ЮМ и ан служил под начальством Суворова в Финляндии
в 1792 г. (Милютин Д. А. Указ. соч.. т. 1, с. 159; Петрушевский А. Ф.
Указ, соч., т, 2, с. 405).
н А. В. Суворов. Документы, т. 111, с. 587—588; Фукс Е Б. История
российско-австрийской кампании 1799 г., ч. 2. СПб., 1826. с. I—9;
Милютин Д. А. Указ, соч., т. Э, с. 159—160; Петруш соски й А. Ф. Указ,
соч., т. 2. с. 463—465.
9 Вопрос о тексте очень важен ввиду того, что при чрезвычайной
краткости и насыщенности мыслями этого документа каждое слово в
нем имеет значение.
10 Милютин Д. А. Указ, соч., т. I. с. 79.
11 См. приложение I.
12 Этот план рассмотрен на с. 305—306.
13 Милютин Д, А. Указ, соч., т. I. с. 306—309.
14 Михневич Н. П. История военного искусства с древнейших времен
до начала XIX столетня. Изд. 2. СПб., 1896, с. 407, 412.
Глава IX (с. 280— 299)
1 Маркс К.. Энгельс Ф. Соч., т. 22, с. 20.
2 Нестеров Ф. Связь времен. Опыт исторической публицистики. М.,
1980. с. II.
1 GuiUaumanthcs-Duboscage. Pieris htstorique stir la cclcbrc fcklinarccbal
comic SouworOW-Rymnikski, prince halikski. Hainbourg, 1808; Laverne de.
Histoirc du leklinarcchal Souvarof lice a cello <le sonl lemps. Paris, 1809.
4 Милютин Д. А. Указ, соч., т. 2, с. 199.
5 Михневич Н. П. Стратегия, кн. I. Изд. 3. СПб.. 1911. с. 61
6 См. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 14, с. 374.
7 См. там же, с. 368.
* См. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 22. с. 403.
9 Маркс К., Энгельс Ф. Соч.. т. II, с. 480.
10 Marx Karl. Secret diplomatic history of the J 8th century London,
1899, p. 87.
” Леер Г. А. Стратегия. Изд. 6. СПб., 1898. Приложения к части I,
с. 59.
12 При Иене французская артиллерия сыграла лишь сравнительно
заметную роль при отражении атак пруссаков. При Аустерлице артилле-
рия центральной группировки войск Наполеона, продвинутая на Працсн-
ские высоты после онладсния ими французами, нанесла огнем тяжелые
потери отходившим колоннам левого крыла союзников. Однако продви-
жение артиллерии вперед, вслед за наступающими войсками нс представ-
ляло ничего нового; это был обычный способ действия артиллерии,
применявшийся неоднократно в сражениях XVIH в.
13 При этом нужно учитывать ис только упомянутые действия
конной арпылерни Кузайсова, но и роль, которую сыграла артиллерия
цен гра русской армии (70 орудии). Огнем этой сосредоточенной массы
орудий был разгромлен корпус Ожеро.
14 Жо.иини Г. Очерки военного искусства, т. 2. М., 1939, с. 146,
15 Леер Г. А. Указ. соч. Приложения к ч. I, с. 103.
16 Леииикий Н А. Полководческое искусство Наполеона. М., 1938,
с. 136.
17 Извести высказывание Шателсра (начальника штаба Суворова во
время Итальянского похода): «Обширные планы... фельдмаршала, кото-
рые я. конечно, разделяю, он применяет сообразно обстановке и
местности. Эти планы кажутся сумасшедшими и баснями тем ограничен-
ным гениям, благодаря которым мы потеряли Савойю н Италию* (цнт
332
по: Суворов в сооощснимл ..-----
рального штаба, кн. L СПб., 1900, с. 37). Имеются и другие положи тель-
ные высказывания зарубежных авторов и поенных деятелей о военном
искусстве Суворова в войне 1799 г. (Петрушевский А. Ф. Указ, соч.,
т. 3, с. 36).
18 О разногласиях между Суворовым и австрийцами Клаузевиц
пишет (относится к периоду после сражения на Адде): «Мы не можем
вполне правильно судить о том, что каждый из них хотел и чего не
хотел, но факт несогласия между ними к атому времени уже был налицо,
и вполне понятно, что это мешало быстрому и решительному ходу
войны» (Клаузевиц К. 1799 год. М., 1938, с. 155). Имеются в указанной
книге и другие аналогичные высказывания.
19 В рескрипте Чичагову от него требовалось занять рубеж Берези-
ны, фронтом на восток так, чтобы «ни малейшая часть той главной
неприятельской армии, столь далеко зашедшей внутрь пределов наших,
... без поражения вконец и совершенного истребления из пределов наших
отступить нс могла» (Богданович М. И. История Отечественной войны
1812 г., т. 2. СПб., 1859, с. 608).
20 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 11, с. 483. Заметим только, что
такое положение, с нашей точки зрения, не имеет ничего общего с
искусственным, тепличным характером состояния вооруженных сил.
Напротив, опережающий рост такого социального института, как армия,
естественным образом вытекает и определяется и объективными услови-
ями развития России, и историческим опытом народа, который хорошо
усвоил чувство величайшей опасности, возникавшее в те суровые
годины, когда армия по каким-либо причинам оказывалась нс на уровне
времени.
21 Нестеров Ф. Связь времен, с. 147. Совсем другой вопрос: почему
на этом основании в России нс произошла буржуазная революция? Ясно,
что условием ее выступает не только само по себе экономическое
развитие, но и ряд процессов социально-экономического, политического,
государе i венно-правового, идеологического характера.
Заключение (с. 300—304)
• См. Маркс К., Энгельс Ф, Соч., т. 22, с. 21.
ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение ............................................... I
Глава I. Россия но второй половине XVIII в.: общие предпосыл-
ки развития военною искусства.................................. 9
I. Особенности экономического и социального разви-
тия страны во второй половине XVIII в.............. —
2. Национальные цели, внешняя политика и русская
армия......................................... 22
3. Социальные и социально-психологические особен-
ности русской армии .............................. 32
Глава II. Русская армия во второй половине XVIII в.: комплек-
тование и организация....................................... 43
1. Особенности комплектования русской армии ...... 45
2. Организация русской армии во второй половине
XVIII в........................................... 50
3. Некоторые вопросы обучения и воспитания
войск ...................................... 61
Глава III. Поенное искусство русской армии в 50—70-х годах
XVIII столетия ............................................. 69
1. Тактика и стратегия русской и западноевропей-
ских армий в середине XVIII в..................... 70
2. Военное искусство русской армии в Семилстнсн
войне. Деятельность П. С. Салтыкова и П. А. Ру-
мянцева...................................... 86
3. Русско-турецкая война 1768—1774 гг. и развитие
военного искусства............................. 108
Глава IV, А. В. Суворов н развитие военного искусства в 70-х —
первой половице 90-х годов................................. 121
1. Развитие Л. В. Суворовым военного искусства в
период русско-турецких войн ....................... —
2. Штурм Измаила и его значение в развитии военно-
го искусства ............................ 135
Глава V. Итальянский поход Суворова и его место в развитии
русского к западноевропейскою военного искусства............ 143
1. Влияние Французской революции на развитие
военного искусства конца XVIII в................... —
2. Итальянский поход Суворова ................... 158
Глава VI. Швейцарский поход Суворова ........................ 191
1. Обстановка перед началом похода ................ —
2. Суворовский план наступления на французскую
армию в Швейцарии............................. 197
3. Фактический ход действий .................... 200
4, Оценка плана Суворова......................... 206
334
Глава VIE Л. В. Суворов и развитие тактики русской армии во
агорой половине XVIII в................................ ..... 226
I. Тактика родов войск у Суворова.................... —
2. Тактические формы у Суворова .................. 231
3. Общая тактика и ес развитие .................. 253
Глава VIII. Стратегическое искусство А. В. Суворова ........... 264
I. Стратегические воззрения А. В. Суворова ........ 265
2. Анализ стратегической деятельности Суворова в
Итальянской кампании 1799 г ............... 274
Глава IX. Военное искусство русском армии к исходу XVIII в. в
европейская военная история................................ 280
Заключение .............................................. 300
Приложения ...............................................
Источники, литература. Примечания ............................. 314
Золотарев В» Л. и др.
3’80 Во славу отечества Российского / В. А. Золота-
рев, М. Н. Межевич. Д. Е. Скородумов. — М.:
Мысль, 1984.— 335 с.. 24 л. ил.
В пер.: 2 р. 50 к.
В монографии исследуется яажмый период героического прошлого нашей Родины —
я тордя половим а XVIII я. В ней амвлм жируются социально» жономнчсские. социально
политические и сош«хиноикнхм<>снчсс1свс Ф-ik торы рдтвитня доенной мысля к доенного
мскусспм о РОССИИ» раскрывается н* важное патриотическое значение и место в р^Иянтнм
европейского и мирового военного искусства. Показана деятельность выдающихся
русским полководцев П> С- Салтыкова П. Л. Румянцева, А. В. Суворова. Для всем
интересующихся героическим прошлым нашей Родины.
0505010000-054
з----------------57-83
<Ю 1(04)-84
БЕК 63.3(2)46
9(С)14
ВЛАДИМИР АНТОНОВИЧ ЗОЛОТАРЕВ
МАРАТ НИКОЛАЕВИЧ МЕЖЕВИЧ
ДМИТРИЙ ЕВГЕНЬЕВИЧ СКОРОДУМОВ
ВО СЛАВУ
ОТЕЧЕСТВА
РОССИЙСКОГО
(РАЗВИТИЕ ВОЕННОЙ МЫСЛИ
И ВОЕННОГО ИСКУССТВА В РОССИИ
ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVIII ».)
Заведующий редакцией В. С. Антонов
Редактор И. И. Макаров
Редактор карт Т. Г. Белова
Младший редактор Е. Р. Затульская
Оформление художника А. В. Львова
Художественный редактор И. А. Дутов
Фо город актор Е. А. Шебукнна
Технические редакторы: О. А. Барабанова, Л. В. Барышева
Корректор С. С. Новицкая
И Б № 1576
Сдано а набор 15.06.8.1. Подписано а печать 18.0! 8-4. AI0C0S. Формат Мк IO8*/tJ. Е>м.«.»
типографская №1. Гарнкорл тайме. Печати высокая. Уел. печатных листов 20.16 с ю.л
Учеткоя-тдатсльских листов 23.76 с охл. Уел. кр.-огт. 26.46. Тираж 10OU00 акт. Закат N? 1**44
Цена 2 р. 5 0 к.
Итдательетяо «Мысль-. 1Г’о?1 Москва. В-71. Ленинский проспект. 15
Ордена Октябрьской Революции н ордена Трудового Красного Знамени Пероая Образцовая
типография имени А. А. Жданова Соютоолш рафпрома при Государственном комитете СССР по
делам издательств. по ти графи и и книжной торговли. Москва. М-54. Валовая. 28