Северский поход и осада Чернигова. Боевые действия на юго-западном порубежье Московского государства и Речи Посполитой в период Смоленской войны (1632-34 гг.) - Ракитин А.С.

Автор: Ракитин А.С.

Теги: история история войн отечественная история смоленская война русско-польская война

ISBN: 978-5-93646-402-7

Год: 2021

Похожие

Мины замедленного действия

Московская эмиграция в Речь Посполитую в первой трети XVII в

В осаде: Действия Ленинградского и Волховского фронтов, январь-сентябрь 1942 года

Московский поход короля Яна ІІ Казимира 1663-1664 гг

Текст

Ракитин Антон Сергеевич 29.06.1982 г.
г. Мытищи Московской области.

В период с 2009 по 2020 г. активно занимался историей
служилых людей Юга России XVII столетия. Автор ряда
статей, брошюр и книг по данной тематике. Публиковался
в журналах и периодических изданиях: «История: факты
и символы», «Славянский альманах», «Военно-исторический журнал» и др. Участник региональных научноисторических и краеведческих конференций.
Северский поход русской армии 1632-1634 гг. является одним из малоизученных
в военной истории России XVII в. Предлагаемая читателю книга А. С. Ракитина
позволяет восполнить этот досадный пробел. История похода восстановлена автором
с большим мастерством и знанием дела на основе широкого круга архивных
материалов. Эта небольшая работа написана добротным научным языком
и позволяет читателю окунуться в удивительный мир военной жизни XVII столетия.
Важно отметить, что этот труд позволяет изменить традиционное представление
о Смоленской войне как крайне неудачном эпизоде русской военной истории. Данные
А. С. Ракитина позволяют читателю убедиться в героизме и мужестве армии
«московитов», а также в тех успехах, которые оказались со временем незаслуженно забыты.
Ляпин Д. А., д. и. н.,
директор Института истории и культуры ЕГУ им. И. А. Бунина
Книга А. С. Ракитина посвящена страницам истории территорий, которые являются
малой родиной для значительной части его предков. Видимо, именно этот факт
объясняет высокое разрешение при исследовании автором северских сюжетов.
Лично я благодарен Антону Ракитину за то, что своими предыдущими
публикациями он способствовал пробуждению у меня интереса к собственным
корням, которые также частично с Северщины. Поэтому я с интересом прочел его
обобщающий труд.
Дронов М. Ю., к. и. н.,
Научный сотрудник института славяноведения РАН
Служилые люди Чернигово-Северской земли между
Речью Посполитой и Москвой на фоне Смоленской
войны 1632 – 34 гг. и Северского похода как последней
надежды обретения утерянной отчизны – новая книга
Антона Ракитина наполняет многие белые пятна
яркими и живыми красками.
Шпиленко Д. П.,
руководитель проектов издательства
«Старая Басманная»

А. С. Ракитин

СЕВЕРСКИЙ ПОХОД И ОСАДА ЧЕРНИГОВА
Боевые действия на юго-западном порубежье
Московского государства
и Речи Посполитой в период Смоленской войны
(1632-1634 гг.)

Москва
Древлехранилище
2021

УДК 93/94
ББК 63.3 (2)
Р 19
Научный редактор – к.и.н. А. В. Воробьев
(Институт российской истории РАН)
Консультанты: д.и.н. Д. А. Ляпин, к.и.н. А. Н. Лобин,
к.и.н. О. А. Курбатов и Р. А. Сапелин
На обложке: рисунок «Беспоместный сын боярский (стародубец или
рославец) „в сагайдаке“». Художник С. В. Олейник.
В оформлении книги использованы фрагменты карты г. Гремячий и
окрестностей XVII в. (РГАДА. Ф. 1209. Оп. 77. Стб. Вотч. зап. Д. 18845).
Книга издана на личные средства А. С. Ракитина, С. В. Ракитина и
Р. А. Сапелина
Р19

Ракитин А.С.
Северский поход и осада Чернигова.
Боевые
действия на юго-западном порубежье Московского
государства и Речи Посполитой в период
Смоленской войны (1632-34 гг.). Москва.:
Древлехранилище, 2021. 192 с.
ISBN 978-5-93646-402-7
Книга посвящена одному из эпизодов русско-польской
(Смоленской) войны 1632-34 гг. – походу московского
войска в Северскую землю. Рассмотрены вопросы
укрепления обороны в занятых городах, организация
снабжения, особенности формирования гарнизонов и пр.
Отдельной главой представлен эпизод осады Чернигова
русскими отрядами – древней столицы Северской земли.
Работа адресована историкам, краеведам и всем
интересующимся отечественной историей.

УДК 93/94
БК 63.3 (2)
ISBN 978-5-93646-402-7

Содержание
ОТ АВТОРА ..............................................................................................5
ВВЕДЕНИЕ ..............................................................................................9
ГЛАВА 1. «Отдаточные» города и юго-западное порубежье
русских земель с Речью Посполитой в период с 1618 по 1632 г. .... 17
Судьба ратных людей «отдаточных» городов ........................... 17
«Отдаточные» города накануне Северского похода ................ 26
В преддверии войны .....................................................................34
Ситуация на русско-польском порубежье
после объявления войны.............................................................. 41
ГЛАВА 2. Северский поход воевод Федора Плещеева,
Баима Болтина и Ивана Еропкина ....................................................44
«Збиратца с ратными людьми на Севере в Севску».
Подготовка к походу .....................................................................44
Новгород-Северский .....................................................................63
Трубчевск ........................................................................................72
Стародуб .........................................................................................79
ГЛАВА 3. «Отдаточные» города в системе обороны
юго-западного порубежья Московского государства .....................87
Организация обороны «отдаточных» городов .........................87
Служилые корпорации «отдаточных» городов после 1632 г. .97
Починка городовых укреплений.................................................99
ГЛАВА 4. Походы на территорию Минского,
Мстиславского и Витебского воеводств Речи Посполитой
(зима – осень 1633 г.) ......................................................................... 103
Противодействие отрядам кричевского ротмистра
Григория Ботвинки со товарищи
и ответные рейды в Литву ......................................................... 103

ГЛАВА 5. Черниговский поход ......................................................... 110
Предпосылки похода – две осады путивльской крепости .... 110
Идти «на Северу». Подготовка к походу .................................. 118
Черниговский поход воеводы Григория Алябьева................. 121
После похода ................................................................................126
ГЛАВА 6. «Отдаточные» города и регион
на заключительном этапе Смоленской войны ..............................129
Осень 1633 – весна 1634 г. ..........................................................129
Поляновское перемирие и корпорации
служилых людей «отдаточных» городов после 1634 г. ........134
Заключение .........................................................................................140
Основная хронология ........................................................................ 143
Список сокращений ........................................................................... 148
Использованные источники............................................................. 149
Опубликованные источники ............................................................150
Список литературы ............................................................................ 151
Географический указатель ...............................................................154
Именной указатель ............................................................................ 162
Summary ..............................................................................................183

Моим родителям Ракитину С. В.
и Ракитиной Т. Н. посвящаю

ОТ АВТОРА
Русско-польская война за Смоленск (1632-34 гг.) является одним из интереснейших эпизодов отечественной истории. Несмотря
на высокую степень изученности, некоторые боевые действия, так
или иначе являющиеся неотъемлемой частью этой войны, недостаточно хорошо известны широкому кругу читателей. Одним из
таких эпизодов, на наш взгляд, является Северский поход 16321633 гг. – военная кампания Московского государства против
Речи Посполитой с целью возвращения в свой состав утраченных
по договору 1618 г. крепостей, получивших наименование «отдаточных». Традиционно к ним относились древние города Черниговского княжества: Чернигов, Трубчевск, Новгород-Северский,
Стародуб, Почеп и Моровск (Моравийск).
Прежде всего необходимо отметить, что по данной военной
кампании сохранился достаточно полный и подробный комплекс
источников Российского государственного архива древних актов
(РГАДА, Москва), ранее не введенный в научный оборот (или введенный частично).
Текст данной книги, по сути, представляет собой объедининенные общей канвой статьи, оформленные в отдельное исследование:
• «„Слуги царские”: литвин1 Шимон Ромейков и сын боярский2
Василий Шалыгин — информаторы Москвы накануне Смоленской войны 1632–1634 гг3.» В статье приводилась история взаимодействия польского шляхтича Шимона Ромейкова и русского
сына боярского Василия Шалыгина (проживавших в д. Близница
неподалеку от Почепа) с воеводами Брянска накануне Смоленской
войны. Ромейков и Шалыгин являлись информаторами Москвы,
деятельность их строилась на поставке сведений о событиях в Литве, в частности, в городах и уездах, близких к русскому рубежу.
1
2
3

Как правило, данный термин употребляется в нескольких значениях: как политоним (для обозначения жителя Литвы); также так называлось население
белорусских земель Речи Посполитой (как правило, православное).
Класс служилых землевладельцев в Московской Руси, близкий к дворянам, но
по ряду признаков отличных от них.
Ракитин А. С. «Слуги царские»: литвин Шимон Ромейков и сын боярский Василий Шалыгин – информаторы Москвы накануне Смоленской войны 163234 гг. // Славянский альманах. Вып. 1-2. М., 2020. С. 32-45.

• «Люди князей Трубецких в XVII в.». Статья затрагивала вопросы, связанные со «двором» кн. Трубецких (вотчинных
детей боярских) в преддверии Смоленской войны. В печать не
выходила.
• «Черниговский поход воеводы Григория Алябьева (август
1633 г.). В работе описывались события августа 1633 г.» – безуспешная осада русским войском черниговской крепости4.
• «Роспись жителей Трубчевска 1632 г.» Статья представляет
собой публикацию архивного документа с переписью жителей
Трубчевска, составленную сразу же после его взятия 5 декабря
1632 г. В печать не выходила.
• «Дворяне и дети боярские „отдаточных” городов Северской
земли в период с 1618 по 1634 гг. Судьба служилых корпораций». – Статья посвящена дворянам и детям боярским, по разным причинам не выехавшим в Московское государство после
Деулинского перемирия 1618 г. Не опубликована.
Помимо прочего, значительной основой для книги послужила
вторая глава5 диссертации автора «Служилое сообщество Севска
и Комарицкой волости в системе обороны южного пограничья Московского государства в 20-40-х гг. XVII в.», окончательная рукопись которой была подготовлена еще в 2015 г6.
Также тематика Северского похода нашла свое отражение
в ряде статей автора, вышедших в период с 2010 по 2013 гг7. Однако
4

5
6
7

Ракитин А. С. Черниговский поход воеводы Григория Алябьева (август 1633 г.) //
Деснинские древности: материалы межгосударственной научной конференции
«История и археология Подесенья», посвященной памяти брянского археолога
и краеведа, заслуженного работника культуры РСФСР Федора Михайловича
Заверняева. Брянск, 2019. C. 168-188.
Глава «Военно-стратегическая роль Севска и Комарицкой волости в годы Смоленской войны 1632-34 гг.» (с. 76-119).
Опубликована на сайте Курского государственного университета: https://
kursksu.ru/documents/diss_list/Rakitin1.pdf (дата обращения 22.01.2021).
Ракитин А. С. Северский поход 1632-33 гг. // Военно-исторический журнал. М.,
2011. № 9. С. 63-68 (в тексте имеется ряд серьезных ошибок в датах); Борьба
за северские города в ходе Смоленской войны (1632-1633 гг.) (материалы конференции) // Труды 5-й международной научной конференции «Актуальные
проблемы регионоведения». Курск, 2011. С. 204-211; Малоизвестные страницы
Смоленской войны: Северский театр военных действий (1632-1633 гг.) (материалы конференции) // И помнит мир спасенный: материалы Всероссийской
научно-практической конференции «Боевые подвиги защитников Отечества
и их роль в патриотическом воспитании подрастающего поколения» СПб., 2011.
С. 364-371; Охочие люди Северской Украины в период Смоленской войны 16321634 гг. (статья) // «Тем, кто историю вершил...». Курский военно-исторический
сборник. Вып. 2. Курск, 2011. С. 4-11; Роспись полоняников, взятых рылянами
во время Северского похода 1632-1634 гг. (материалы конференции) // Рыльск
и рыляне в отечественной и зарубежной истории и культуре: сборник материалов межрегиональной научной конференции. Рыльск, 2011. С. 37-52; Северский
поход в период Смоленской войны 1632-34 гг. в документах Российского государственного архива древних актов (статья) Известия Саратовского университета.
Вып. 3 (Т. XII). Саратов, 2012. С. 83-89; Из истории формирования сообщества

касались эти работы в основном севской крепости и событий данного периода, связанных в основном с этим же регионом (Севский
уезд, Комарицкая волость и окрестности).
Важное место в книге занимают дворяне и дети боярские Северской земли, среди которых были как те, кто вышел после 1618 г.
(Деулинское перемирие) в Московское государство, так и те, кто по
разным причинам остался в Литве. Передача Стародуба, Трубчевска, Новгорода-Северского и Почепа обернулась настоящей трагедией для служилых землевладельцев Северщины. Многим из них в
период с 1618 и по 1632 г. (и далее) так и не были отведены поместья
на территории Русского государства. Поэтому неудивительно, что
для всей этой массы стародубцев, рославцев и новгород-северцев
участие в Северском походе дало некоторую надежду на возвращение отцовых поместий. С другой стороны, немаловажную роль
в боевых действиях после Северского похода сыграли дворяне и
дети боярские Северской земли, которые с 1618 г. остались верными присяге польскому королю Сигизмунду III и не пожелали
переселяться в Московское государство. За подобный акт неповиновения все эти люди на родине считались изменниками, но после
значительного перевеса сил в сторону русских боевых отрядов (весной – зимой 1632-1633 гг.) практически все они вновь присягнули
московскому царю, и некоторые из них даже смогли сохранить за
собой поместья.
В отдельную главу выделены небольшие походы и набеги северских ратных людей в литовские городки, расположенные на
востоке современной Белоруссии (Кричев, Пропойск и др.). После
того, как «отдаточные» города были взяты московскими войсками,
а их оборона в значительной мере укреплена, возникла необходимость противостояния частым набегам военных отрядов поляков,
литовцев и черкас (например, отряду ротмистра Ботвинки).
Также отдельная глава книги посвящена осаде русским боевым отрядом крепости Чернигов (август 1633 г.). Сразу оговоримся, что данная военная операция, по сути, не являлась частью
Северского похода, но так или иначе была тесно связана с ней,
хотя изначально, в инструкциях лета 1632 г., Чернигов находился
в числе тех городов, которых надо было взять «боем». Тем не менее,
в дальнейшем от этой идеи отказались (или же некоторое время
беломестных казаков юга Московского государства в первой половине XVII в. //
Нижне-Волжский исторический сборник Царицынского генеалогического
общества. Вып. 4. Волгоград, 2012. С. 14-21; Военные экспедиции путивльских
служилых людей на территории Речи Посполитой в годы Смоленской войны
1632-1634 гг. // Военно-исторический журнал. М., 2013. № 5. С. 16-23.

не рассматривали вообще), и Северский поход по факту закончился взятием Стародуба. Сами же боевые действия под Черниговом
могут рассматриваться как отдельная военная кампания (скорее,
носящая характер набега), организованная в ответ на осаду путивльской крепости людьми польского магната Александра Песочинского (весна 1633 г.). Здесь также следует указать на интересный
факт: московскими дворянами и жильцами, принявшими участие
в осаде Чернигова (а также набеге на Миргород и в некоторых других «службах»), боевые действия под Черниговом рассматривались
как «северский поход» (т.н. «московских чинов»), что отразилось
в ряде их челобитных8. Все это вносит некоторую путаницу, однако, по сути, данное предприятие является совершенно другим походом. Необходимо понимать, что для Москвы вопрос включения
Северщины в состав Русского государства был крайне принципиален, боевая кампания просто не могла ограничиться взятием Трубчевска, Стародуба и прочих достаточно мелких крепостей, оставив
в стороне столицу древней «государевой вотчины».
Сразу оговоримся, что книга не претендует на то, чтобы быть
научным изданием, поэтому не снабжена ни обзором источников,
ни историографией. Однако в ней все же имеется свой научно-справочный аппарат (алфавитный и именной указатели, списки источников и литературы), что, на наш взгляд, делает ее использование
более удобным для читателя.
Автор не исключает, что книга будет подвергнута основательной критике специалистов как «неполное и незаконченное» исследование, местами вообще не имеющее глубокой аналитики. Но
ему все же хотелось бы, чтобы работа оказалась полезной для всех
интересующихся данной темой, открывая новые горизонты для
исследований в области военной истории России XVII столетия,
и в том числе самого Северского похода.
Напоследок автор хотел бы отметить, что данной книгой он
планирует завершить работу в области отечественной истории
XVII столетия, посвятив ей без малого 11 лет жизни9.
01.04.2021
Мытищи, Московская область

8
9

РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. Столбцы Московского стола. Д. 113. Л. 1-189.
В период с января 2009 по декабрь 2020 гг. автор этих строк работал в Российском государственном архиве древних актов (РГАДА, г. Москва), собирая материалы, в том числе и для этой книги.

ВВЕДЕНИЕ
Итак, сделаем небольшой обзор региона, в котором будут разворачиваться все последующие события данной книги – Северский
поход и осада Чернигова. Это необходимо сделать для того, чтобы
показать роль данной обширной области в сложной истории взаимоотношений двух соседствующих держав, рассказать о ее географических и политических особенностях, без которых невозможно
понять, какой же была та арена, на которой, собственно говоря,
и произошли события, описанные в настоящем исследовании.
Северская земля (Северщина, Севéра), сформировавшаяся вокруг Черниговского княжества и его сопредельных земель в бассейне р. Десны, издавна являлась объектом территориальных
разногласий между Русским государством и Великим княжеством
Литовским. Основными городами этого региона были Чернигов,
Новгород-Северский, Трубчевск (Трубецк), Стародуб (Стародуб-Северский)10, Брянск (Дебрянск), Моровск (Моравийск), Сновск, Радогощ11, Попова гора, Дроков, Рыльск и Путивль. Некоторые из них
в свое время также являлись центрами более мелких (удельных)
княжеств с разной степенью самостоятельности.
В разные периоды своего существования Чернигово-Северское
княжество занимало огромные лесные и лесостепные пространства
от Гомельской земли (в бассейне р. Сож) на западе и до территорий
по р. Оке и Верхнего Подонья (Елец)12 на востоке и северо-востоке.
Земли княжества были населены различными восточнославянскими племенами: северянами, вятичами, радимичами, а также
тюркоязычными ковуями и муромой, говорящей на поволжской
группе финно-угорских языков. Топонимика, гидронимика и археология говорят в пользу значительных колонизационных процессов и миграций населения внутри этого большого региона,
в частности из окрестностей Чернигова на территорию Верхнего
Дона (Подонья)13.
10
11
12
13

Часто употребляется название «Стародуб-Северский» в отличие от Стародуба-Ряполовского на р. Клязьме.
Вероятно, находился на месте современного пгт Погар Брянской области.
Зайцев А. К. Черниговское княжество X-XIII вв. Избранные труды. М.,
2009. С. 44.
Загоровский В. П. О древнем Воронеже и слове «Воронеж». Воронеж, 1977.
С. 57-67.

Термин «Севéра» (сѣвер»), известный еще с 884 г., прочно закрепился в русском делопроизводстве вплоть до XVII в. и применялся
как синоним Северской земли, однако долгое время его география
была весьма размытой. Иногда доходило и до курьезов. К примеру,
в отписке 1606 г., представленной в домашних записках кн. Семена
Шаховского, можно встретить даже такую фразу: «В 114 году ‹...› на
Преображение в день послали нас, стольников и стряпчих, пятнадцать человек со князем Михайлом с Кашиным на Северу на Елец»14.
В XIV в. Северская земля вошла в состав Великого княжества
Литовского, а в начале XVI – в состав Московской Руси. По мнению
историка М.М. Крома, формирование класса русских служилых
землевладельцев (дворян и детей боярских) на этих территориях
началось лишь после ликвидации уделов князей Василия Стародубского и Василия Шемячича15. Впервые русские помещики на
отошедших к Москве территориях Северской земли упоминаются
во второй четверти XVI столетия: гомельские и стародубские помещики – в 1525 г., новгород-северские дети боярские – в 1538 г16.
Однако поместная система в Северской земле этого периода17 не
смогла получить должного развития в связи с новым противостоянием за эти территории между двумя державами – «стародубской
войной», повлекшей за собой масштабное разорение всей области.
Скажем несколько слов об этом крайне важном для истории Северской земли событии.
В декабре 1533 г., после смерти великого князя московского
Василия III, литовцы вознамерились вернуть утраченные в начале
XVI столетия Северские земли, а также отошедший после войны
1512-1522 гг. к Московской Руси г. Смоленск18. В начале августа
1534 г. литовское войско под командованием воевод А. Немировича
и В. Чижа пересекло границу и вторглось на территорию Северской
земли, где захватило крепость Радогощ. Однако другие города этого региона: Стародуб, Почеп и Чернигов – литовцы взять так и не
14

15
16
17

Загоровский В. П. О древнем Воронеже и слове «Воронеж». Воронеж, 1977. С. 5767. 14 Исторические материалы. Домашние записки князя Семена Шаховского
// Московский вестник. Журнал, издаваемый М. Погодиным. Ч. 5. М., 1830.
С. 62.
Кром М. М. Меж Русью и Литвой. Пограничные земли в системе русско-литовских отношений конца XV – первой трети XVI в. М., 2010. С. 252.
Там же. С. 253.
За исключением Гомеля, где местными помещиками являлись потомки литовских бояр, в то время как в остальных регионах Северской земли они только
начали формироваться из числа служилых людей центра Московского государства (См. Кром М. М. Стародубская война 1534-37 гг. Из истории русско-литовских отношений. М. 2008. С. 82).
См. Лобин А. Н. Взятие Смоленска и битва под Оршей 1514 г. М., 2015. 55 с.

смогли. Тем временем другой
литовский отряд под командованием Ивана Вишневецкого
в сентябре того же года сжег
Смоленск19. 1 октября 1534 г.
король Сигизмунд I распустил
свое войско по домам, чем не
преминули
воспользоваться
в Москве: в октябре 1534 – феврале 1535 гг. русские ратные
люди совершили ряд набегов
на территорию Литвы, где им
не было оказано существенного
сопротивления20.
Крупномасштабные боевые
Великий кн. Василий III
действия возобновились летом
на французской гравюре Андре Теве
1535 г., когда на территорию
Московского государства вторглись польские войска: 16 июля был
взят Гомель, а 30 июля осажден Стародуб. На тот момент в Москве
главной задачей являлось противостояние набегу крымских татар
на рязанские земли, так что оказать помощь осажденному Стародубу не представлялось возможным. Весь удар польско-литовского войска принял на себя гарнизон города под командованием
кн. Федора Овчины-Оболенского21. После непродолжительного сопротивления русских (порядка одного месяца) город был взят, его
городовые укрепления сожжены до основания. Польский гетман
Ян Тарновский «велел казнить всех старых и ‹...› менее годных»
пленников, оставив в живых лишь молодых. Было казнено множество детей боярских, пищальников и простых людей (по оценке
М. М. Крома – от нескольких десятков до полторы тысячи человек).
Опасаясь, что крепость Почеп постигнет та же участь, что и Стародуб, город был сожжен, а все его жители переселены в Брянск.
Спустя некоторое время на пожарище пришли польско-литовские
отряды, но вскоре были вынуждены покинуть территорию Русского государства и уйти в Литву22.

19
20
21
22

Кром М. М. Стародубская война... С. 47.
Там же. С. 57.
По мнению М. М. Крома, нападавших и оборонявшихся было по 15-20 тысяч
человек. (См. Кром М. М. Стародубская война… С. 76).
Там же, С. 81-82.

Капитуляция кн. Федора Овчины-Оболенского перед гетманом Яном
Тарновским после взятия Стародуба польскими войсками. Гравюра XVI в.

После этой опустошительной экспансии литовцев северский
регион длительное время находился в крайнем упадке, жители
разбрелись по другим регионам Московской Руси, а оставшееся немногочисленное население его городов освобождено от податей23.
В дальнейшем отсутствие четкой конфигурации границ между
Северской землей и Великим княжеством Литовским, а также низкая плотность населения способствовали пограничному противостоянию, возникшему на почве переселенческой активности «литовских подданных» – черкас. Наиболее масштабная колонизация
незаселенных районов и пустых городищ Черниговского, Путивльского, Рыльского и Новгород-Северского уездов развернулась в 8090-х гг. XVI столетия. Ситуация переросла в серьезные конфликты,
что даже стало предметом обсуждения в дипломатической переписке между Москвой и Варшавой.
23

Так, жители Радогоща были освобождены от податей на 20 лет, а стародубцы –
на 15 (Граля И., Эскин Ю. М. Литва и Русь в 1534-1536 гг. Новые документы //
Вестник Московского университета. Серия 8. История. № 4. М. 1999. С. 72).

Так, в 1592 г. черниговский воевода Григорий Борисов писал
в Москву о том, что его ратные люди обнаружили в уезде черкас
(людей литовского магната кн. Александра Вишневецкого24, 25),
начавших строительство слободы на Прилуцком городище. Поселенцы были высланы за рубеж, а на городище выставлена застава.
Однако вскоре сюда вернулись вооруженные люди из литовских
городков Лубны и Осетр во главе с атаманом Иваном Белиным
(Билиным). Завязался бой, в ходе которого были убиты и ранены
многие черниговские служилые люди, а их лошади стали добычей черкас. По мнению русских дипломатов, отправленных царем
Борисом Годуновым в Варшаву вместе со списком пограничных
обид, устроенных литовскими людьми, жители двух слободок
Вишневецкого (Лубны и Прилуки) буквально «запустошили» Черниговский, Путивльский и Новгород-Северский уезды. При этом,
как подчеркивали послы, Прилуцкое городище со всеми прилегающими к нему угодьями исконно являлось частью Черниговского
уезда, земли эти были даны на оброк еще местным бортниками26.
При царе Иване IV здесь находились владения черниговских детей
боярских Никиты Лихарева и Ивана Шестовицкого, а к моменту
составления списка «обид» – их детей Филимона Лихарева, Григория и Василия Шестовицких. Однако в Варшаве утверждали иначе,
будто «городище Прилутцкое и река Удая з веков к Киевскому княжеству надлежит и … королей польских и великих князей литовских черкасы27, и каневцы, и остряне того спокойно далече тым местом больше десяти миль уживались»28. Кому оно принадлежало
при московском царе Иване IV, по мнению польских дипломатов,
уже ровным счетом не имело решающего значения.
Видя полное отсутствие какой-либо конструктивности в данных территориальных спорах, Москва предпринимает попытку
укрепить свои юго-западные рубежи, и на р. Десна в 1594 г. строит
Монастыревский острог (он же Моравийск, Муромск или Моровск)
24
25
26

27
28

Староста черкасский и каневский.
К этому времени им была построена слобода Лубны, позднее ставшая центром
вотчины Вишневецких.
Бортники – пчеловоды, собиравшие мед посредством бортничества. Бортевое
пчеловодство, бортничество (от слова борть — дупло в дереве, жилище пчелиной семьи) — исторический вид пчеловодства, заключающийся в добыче мёда
у пчёл, живущих в дуплах деревьев (в отличие от содержания пчёл в колодах
или ульях). Отметим также и то, что этот вид промысловой деятельности был
очень характерен для населения Северской земли.
В данном случае – жители Черкас (как и каневцы – жители г. Канева, а остряне – г. Осетр, соответственно), города, от которого, собственно говоря, и пошло
название украинских казаков и украинцев вообще.
Папков А. И., Савина В. В. Расселение черкас на южной окраине России в конце
XVI – начале XVII в. // Вестник ТГУ. Вып. 10 (126). Тамбов, 2013. С. 52-56.

примерно в 80 верстах от Киева, напротив литовского городка
Осетр. Однако источники не сообщают, насколько данное мероприятие было эффективной мерой. Известно лишь то, что накануне вторжения войска Лжедмитрия I Монастыревский острог располагал артиллерийским нарядом в 7 орудий и 20 малых пушечек29.
С этого времени сведения о литовских городках Лубны, Прилуки и пр. в русских источниках часто встречаются в качестве «государевой вотчины»: «... те городки и острожки, которые поставлены на ‹...› государевой земле в Путивльском и в Новгородском
уезде, ‹...› живут в них всякие схожие люди из-за Днепра», «город
Ботурин поставлен был на ‹...› государеве земли в Новгородском
уезде после мирного поставленья» и т. п.30, 31 Несмотря на проблему,
попытки размежевать и официально обозначить границы в этом
спорном регионе так и не предпринимались.
В Смутное время Северская земля как пограничный регион
вновь стала театром боевых действий. Именно Моровск (Монастыревский острог) считается первой русской крепостью, присягнувшей Лжедмитрию I. Агитация жителей и администрации Монастыревского острога присягнуть новому «законному государю»
велась несколько месяцев из соседнего литовского городка Осетр
местным старостой Михаилом Ратомским. По его приказу черкашенин И. Лях и уже упомянутый нами атаман И. Белин переплыли
на лодке Десну и разбросали по берегу грамоты от царевича Дмитрия32. Вслед за Монастыревский на верность «новому царю» присягнули и другие города Северской земли (Чернигов и Путивль),
страну охватила опустошительная гражданская война.
При втором Самозванце (получившим в дальнейшем прозвище Тушинский вор) жители Северской земли активно выступили
против крайне непопулярного в народе царя Василия Шуйского. В
июне 1607 г. под знамена Лжедмитрия II встали служилые люди
Стародуба во главе с сыном боярским Гаврилой Веревкиным,
казаки И.М. Заруцкого, а также наемники польских шляхтичей
29
30
31

Письмо из Чернигова 1 (11) ноября 1604 г. Новый документ о самозванце 1604 г.
// Киевская старина. T. LXIV (январь). Киев, 1899. С. 12.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л. 39, 158.
Существуют сведения, что именно отсюда, из черкасских городков и слободок
на р. Сула, еще в январе 1604 г. князь Адам Вишневецкий планировал масштабное вторжение на территорию Московского государства. Данная военная
кампания должна была состояться в рамках поддержки похода Лжедмитрия I,
однако собственных сил у князя оказалось не так много. Скрынников Р.Г. Социально-политическая борьба в Русском государстве в начале XVII века. Ленинград, 1985. С. 151.
Скрынников Р. Г. Социально-политическая борьба в Русском государстве в начале XVII в. Ленинград, 1985. С. 175.

Будилы, Меховецкого и Харлинского. Все эти отряды, возглавляемые Лжедмитрием II, двинулись сначала на Почеп, а затем
на Брянск и Карачев. Какого-либо серьезного сопротивления его
отрядам служилые люди, лояльные царю Василию Шуйскому, не
оказали. В октябре 1607 г. к движению нового самозванца примкнул также польский шляхтич Александр Лисовский. Зимой 16071608 гг. против мятежников, поляков и казаков было брошено правительственное войско боярина И.С. Куракина и стольника кн. В.Ф.
Литвинова-Мосальского, которое выбило неприятеля из Брянска,
заставив отступить к Орлу33.
После продолжительной экспансии польско-литовских войск
(в период с 1609 по 1612 гг.), во время которой удалось оккупировать значительную часть территории Московского государства,
политического кризиса, царившего на Руси в период с 1604 по
1613 год, и военного похода королевича Владислава IV на Москву
в 1618 г. было принято решение о подписании мирного соглашения. Встречи двух делегаций, московской и польской, происходили
с ноября по декабрь в с. Деулино близ Троице-Сергиева м-ря. После длительных переговоров был достигнут ряд договоренностей,
среди которых: устанавливался срок перемирия в 14 с небольшим
лет; Московское государство уступало Польше Смоленск, Рославль, Дорогобуж, Белую, Серпейск, Трубчевск, Стародуб, Почеп,
Новгород-Северский, Чернигов и Монастыревский (все указанные
территории должны были быть переданы к середине февраля 1619
г.), к этому же сроку с территории Московского государства выводились все польско-литовские войска и казачьи формирования. Вместе с тем московский государь лишался ряда титулов (правителя
ливонского, смоленского и черниговского). Обе стороны обязаны
были провести совместное межевание земель с целью установления границы.
Собственно говоря, в таком виде и предстает перед нами Северская земля накануне основных событий данной книги. Во многих
ее местах граница этого региона вообще не имела четкой конфигурации, чем вполне успешно пользовалась польская шляхта, привлекавшая все больше переселенцев в свои слободы. В свою очередь, в Москве считали, что слободы эти строятся на московской
33

Зорин А. В. Лисовчики. Александр Юзеф Лисовский и его полк в истории
Смутного времени. М., 2017. С. 27-32. См. также: Книга сеунчей 1613-1619 гг.;
Документы Разрядного приказа о походе А. Лисовского (осень – зима 1615 г.)
// Памятники истории Восточной Европы. Источники XV-XVII вв. Т. I. 160 с.

земле, но на государственном уровне эта проблема так и не была
решена.
В заключении, перед тем, как позволить читателю перейти к основному тексту книги, хотелось бы отметить, что настоящая работа
адресована военным историкам, краеведам и генеалогам, а также
всем интересующимся эпохой Смоленской войны 1632-34 гг.
Автор выражает благодарность за помощь в работе над
книгой Воробьеву А. В. (институт Российской истории РАН,
Москва), Сапелину Р. А. (Белгород), Папкову А. И. (Белгородский
государственный университет), Кулаковскому П. (Украина),
Ляпину Д. А. (Елецкий государственный университет им.
И. А. Бунина),
Ракитину С. В.
(г. Мытищи),
Залата Т. К.
(администратор
краеведческого
портала
stupinsky.ru),
Рыбачуку В. В. (г. Мытищи), Курбатову О. А. (РГАДА, Москва),
Горбатову Е. Н. (РГАДА), Дедуку А. В. (РГАДА), Шабаеву Л. Е.
(РГАДА), Хацкевичу М. В. (РГАДА), Кулику В. В. (Москва),
Алексееву
В. П. (Брянск),
Лобину А. Н.
(Санкт-Петербург),
Курмановскому В. С. (институт археологии РАН), Дронову М. Ю.
(институт славяноведения РАН), Шпиленко Д. П. (Москва),
Бабарину О. О. (Москва), а также моим иностранным друзьям за
поддержку и ценные советы: Artem Chuprov (Shenzhen, Guangdong
province, China), Max Savant (Nha Trang, Vietnam), Mirosław Żarowski
(Wrocław, Poland), Kalpana Raturi (Tehri Garhwal, India) и многим
другим.

Все ошибки в других областях можно как-нибудь исправить,
но ошибки на войне неисправимы, ибо караются немедленно.
Никколо Макиавелли. «О военном искусстве»

ГЛАВА 1. «Отдаточные» города и югозападное порубежье русских земель с Речью
Посполитой в период с 1618 по 1632 г.
Судьба ратных людей «отдаточных» городов
Перед тем, как перейти непосредственно к Северскому походу,
обратимся к событиям, предшествовавшим этой кампании 15 лет
назад.
В центре нашего внимания – судьбы служилых корпораций
Северщины, которые, по своей сути, являлись движущей силой
будущего военного похода 1632-33 гг. в надежде вернуть отцовы
и дедовы поместья.
Итак, для начала было бы целесообразным рассмотреть численность дворян и детей боярских этих городов до Деулинского перемирия34. В 1617 г. по Новгороду-Северскому числились 85 дворян
и детей боярских.
В Стародубе за этот же год местная корпорация насчитывала
116 человек. Черниговские дворяне и дети боярские служили по
Путивлю (124 человека) и Новгороду-Северскому (36 человек).
Причиной перевода по службе этой корпорации, на наш взгляд, является разорение Чернигова отрядом польского полковника Самуила Горностая в 1611 г35. 4 июня 1616 г. ему же (уже киевскому подкоморию36) был выдан привилей37 на город Чернигов и городища
34
35
36
37

См. дополнительно: Ракитин А. С. Дворяне и дети боярские «отдаточных» городов Северской земли в период с 1618 по 1634 гг. Судьба служилых корпораций
(в печати).
Очерки по истории города Чернигова (907-1907 гг.). Чернигов, 1908. С. 17.
В Речи Посполитой – судья по спорам о границах имений.
Привилей – (от лат. privilegium – специальный закон; польск. przywilej) – законодательный акт в Королевстве Польском (с XII в.) и Великом княжестве
Литовском (с конца XIV века), представляющий собой жалованную грамоту,

Слабин с Шестовицей38, бывшие ранее за русскими детьми боярскими Лихаревыми и Шестовицкими39, что, по всей видимости,
напрямую свидетельствует о запустении региона.
После мирного соглашения 1618 г. дворяне и дети боярские
из Новгорода-Северского по царскому указу были переведены
в Рыльск, из городов Почепа и Рославля – в Брянск, а из Чернигова – в Путивль. По разрядным книгам численность этих переведенцев не всегда была постоянной. Так, в 1619 г. в Брянске восемь
почепских детей боярских служили конную службу, а 28 – пешую,
11 человек рославцев числились конными, 32 – пешими. В Путивле
с местными воеводами числились 97 черниговских дворян и детей
боярских. Данных по новгород-северцам нет. По разрядным книгам за 1622 г. в Брянске несли службу 30 стародубцев, 70 рославцев
и 41 почепец.
В следующем, 1623 г., ситуация была такой:
• В Брянске с первым воеводой стародубцев выборных дворян40
четыре человека, детей боярских дворовых и городовых41 две
трети 17 человек, почепцев выборных дворян три человека,
дворовых и городовых детей боярских 46 человек, рославцев
выборных дворян четыре человека, дворовых и городовых детей боярских 46 человек; со вторым воеводой стародубских детей боярских восемь человек, почепцев 13 человек, рославцев
25 человек;
• В Рыльске 125 человек конных детей боярских, «да городовую
службу служат 20 человек», черниговских детей боярских конных 58 человек, городовой службы 33 человека;
• В Путивле черниговских детей боярских конных 81 человек,
пеших – 7142.
При этом данные по новгород-северцам вновь отсутствуют.
Приняв на территории Московского государства дворян и детей боярских, потерявших свои поместья, в столице озадачились
их хлебным и денежным обеспечением. Так, в 1618 г. приказной

38
39
40
41
42

дававшуюся монархом отдельным лицам, сословиям, этно-конфессиональным
группам или землям.
РГАДА. Ф. 389. Литовская метрика. Оп. 1. Д. 206. Л. 138.
Папков А. И., Савина В. В. Расселение черкас... С. 52-56.
Здесь: верхушка «служилого города» – корпораций дворян и детей боярских.
Городовые и дворовые дети боярские – категории служилых землевладельцев,
различающиеся по размеру поместных окладов, характеру военной службы
и т. п.
Книги разрядные, по официальным оных спискам изданные с высочайшего
соизволения II-м отделением собственной Его Императорского Величества
канцелярии. СПб., 1850-1855.Т. I. Стб. 401, 402, 403, 540, 658, 834, 1123-1126.

человек Афанасий Толочанов и дьяк Андрей Кононов доставили
в Брянск 4 575 рублей с полтиной на выдачу жалованья дворянам
и детям боярским брянчанам, почепцам, стародубцам, а также
ратным людям «по прибору» (стрельцам, казакам и пушкарям).
Из этой суммы почепцы дворяне и дети боярские (35 человек) –
378 рублей, стародубцы дворяне и дети боярские (11 человек) –
124 рубля, рославцы (63 человека) – 571 рубль с полтиной. В 1619 г.
из 6 058 рублей по росписи новгород-северские дворяне и дети
боярские (91 человек) должны были получить 975 рублей, однако
жалование было выдано только 88 служилым людям (один сын
боярский оказался «в измене», один «в холопех»43, один по делам
находился в Москве). Черниговцы и почепцы (46 человек) – 502 рубля (из которых один был «в измене», один в плену, один умер).
Немногим позже в этом же году 107 черниговских дворян и детей
боярских получили 544 рубля денежного жалования (из их числа
сын боярский Богдан Малеев получил «выбылой оклад»44 четыре
рубля сына боярского Ивана Волжова, который на тот момент служил по Белгороду45.
Решение вопроса с поместьями затянулось на несколько лет,
проблема практически не была решена до конца. В 1621 г. 222 стародубских и рославских сына боярских были переселены из Брянска в Алатырь (на р. Сура)46, и небольшая партия – в соседний
Карачев. В Алатыре переселенцев было велено «испоместить из
порозжих и из выморочных47 земель», однако раздача поместий
приостановилось на неопределенное время. Находясь в Алатыре,
дети боярские жаловались, что в дальней ссылке разорились, живут тут без семей, а их крестьяне разбрелись. В 1623 г. к ним были
отправлены их семьи, для 87 человек построены дворы, выдано
жалование деньгами и хлебом48. Однако и этих мер было недостаточно чтобы решить проблемы обустройства потерявших свои
поместья дворян и детей боярских.

43
44
45
46
47
48

То есть подался в «люди боярские» (боевые холопы).
Имеется в видуоклад человека, вместо которого он нес ратную службу.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 2. Л. 42-48.
В настоящее время – административный центр Алатырского р-на республики
Чувашия.
Выморочное поместье – здесь: оставшееся без владельца после смерти хозяина,
не имевшего наследников.
Кочетков В. Д. Город-крепость на Суре. Очерки истории г. Алатыря и уезда
в XVI-XVIIIвв. Чебоксары, 2012. С. 115; РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Столбцы Белгородского стола. Д. 8. Л. 65-66; РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Столбцы Белгородского
стола. Д. 18. Л. 60.

Несмотря на то, что основная масса переселившихся дворян
и детей боярских «отдаточных» городов продолжали оставаться
беспоместными, некоторым стародубцам все-таки были отведены
поместья, случилось это в Сомовской волости Карачевского уезда49.
В поисках хоть какой-либо службы и обеспечения отдельные
представители служилых корпораций северских городов «отдачи» были вынуждены становиться ратными людьми по прибору.
К примеру, в 1634 г. севский казак Юрий Поздняков был поверстан
в дети боярские, по сообщению окладчиков (т. е. поручителей за
него. – Прим. автора): «...отец ево служил по Чернигову з детьми
боярскими ‹...›, [а он] по бедности служил ‹...› в Севску в козаках»50.
Известно также о поселении некоторых стародубских дворян и детей боярских в Комарицкой волости Брянского уезда на положении
простых дворцовых крестьян, что всплыло в источниках по прошествии многих лет после описываемых нами событий51.
Следует отметить тот факт, что в «отдаточных» городах и их
уездах на территории Речи Посполитой продолжали оставаться
дворяне и дети боярские, которые не пожелали или по какимто причинам не смогли выйти на территорию Московского
государства после подписания мирного соглашения в 1618 г. Автор
склонен предполагать, что главной причиной этому являлась
верность присяге польскому королю Сигизмунду III. Это выглядит
вплоне логичным, т. к. в период с 1610 по 1612 гг. произошли
разного рода пожалования Сигизмундом III русским сановникам,
дворянам, детям боярским и другим чинам. Среди записей об
этом можно встретить привилеи почепцам Алексею и Кириллу
Шалыгиным, новгород-северцам Миляке Карпову, Ивану Шестову,
Фоке и Ивану Щеголевым, Богдану и Юрию Арсеньевым, а также
стародубцам Григорию, Ивану, Семену, Путиле, Горностаю
49
50
51

РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 118. Л. 7, 8.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 4. Дела десятен. Д. 255. Л. 250-250 об.
Так, после пожалования в 1741 г. С. Ф. Апраксину в Севском уезде 14 058 душ
обоего пола, выяснилось, что в д. Тросна Брасовского стана Комарицкой волости проживает крестьянин Никита Дубровский с сыновьями Данилой и Василием, пожелавшие стать севскими купцами. Два его других сына – Иван и Герасим
проживали в д.Ивачево Чемлыжского стана. Пытаясь избежать закрепощения,
Дубровские сообщили о своем деде, что был он «прежних служб» дворянин из
Стародуба. Позднее Никита Дубровский рассказал, что отец его был записан в
комарицкой д. Ивачево51«на пустой жеребей» наряду с другими выходцами из
Стародуба «ис казаков и стрельцов, ис пушкарей и ис площадных подьячих»
(Козлова Н. В. Российский абсолютизм и купечество в XVIIIв. М., 1999. С. 258260. Подробнее о деле: РГАДА. Ф. 248. Оп. 39. Д. 2491. Л. 76). В сказках 1651 г.
детей боярских новой крепости Олешня новгород-северец Сергей Черноусов
отметил, что ранее «живал» в государевой Комарицкой волости, где жил без поместья на положении дворцового крестьянина (РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Столбцы
Белгородского стола. Д. 374. Л. 51, 52, 55).

и Полуне Веревкиным52 и Василию Бакшееву53. Некоторых из
этих персоналий мы можем наблюдать в документации периода
Смоленской войны в качестве «изменников», оставшихся
в «отдаточных» уездах после 1618 г.
В 1620 г. в Стародуб прибыли польские комиссары «на ординацию замков, от Москвы рекуперованных (восстановленных. –
Прим. автора)», а также для «отбирания замков северских от Москвы, так жеж и для ревидования прав от людей стану духовного,
яко и дворян, сынов боярских, яко зачим хто всякие добра ойчизне
и поместя держит». По данным работы этой комиссии до нас дошли две жалованных грамоты (привилеи), выданные Балтазаром
Стравинским и Войцехом Глембовским детям боярским Рубцам
(Рубцовым) и Борозднам (Бороздниным) о подтверждении их прав
на поместья54. Помимо этого, в Литовской метрике за 1620-е гг.
отмечен небольшой комплекс привилеев и другим стародубским
детям боярским: Родиону Скрябину, Григорию Суходольскому
и Неустрою Иншину. Данные привилеи подтверждали их право
на владение прежними поместьями, «которые оне перед тым за
Москвы держали». Любопытна формулировка, на которой сделан
акцент в каждом из таких привилеев в характеристике того или
иного сына боярского: «...не хотечы на сторону московскую по застановенью перемирья з Москвою переходить»55. То есть, остаться
«в отдаче» после 1618 г. указанные дети боярские пожелали исключительно добровольно.
Наибольшее число детей боярских, не вышедших в Московское
государство после 1618 г., находилось в Стародубе – 44 человека56.
По разным оценкам, не более 10 человек оставались в Почепе
52

53
54
55

На королевской службе находился еще отец Ивана, Путилы, Семена, Горностая
и Полуни Веревкиных, Гавриил, погибший «под Осифовым» (Иосифо-Волоцкий монастырь).См. Акты, относящиеся к истории Западной России, собранные
и изданные Археографической комиссией. Т. IV. СПб., 1851. С. 335.
Там же. С. 330, 331, 334, 335, 336, 341.
Лазаревский А. М. Описание старой Малороссии. Материалы для истории, заселения, землевладения и управления. Полк Стародубский. Т. I. Репринтное
издание. Брянск, 2008. С. 21.
РГАДА. Ф. 389. Оп. 1. Д. 101. Л. 161 об – 162 об, 191 – 193 об. Так, по данным
Литовской метрики 1620-х гг., за Родионом Скрябиным были подтверждены
привилеем д. Межень, половина пустоши д. Чулковичи, д. Сколково, Семиречь, Глодавцы, пустошь д. Жилской, пустошь Готожская и др.; за Григорием
Суходольским – пустошь селище Седельники (Гордеенки), д. Сартовичи; за
Неустроем Иншиным – селище Волотовичи, деревни Юхновская, Рублевская
и Мохначевская.
Следуя записи в разрядной книге, после того, как Стародуб был взят русскими войсками, сюда из Брянска вместе с головой Ефимом Самариным прибыли
60 детей боярских, «которые были в Стародубе при Литве». Однако в источниках встречается другая цифра – 44 человека, которую, исходя из приведенных
нами источников, можно считать более правдоподобной(КР. T. II. Стб. 461, 462).

и около 25 человек – в Трубчевске57. О последних стоит сказать
отдельно. Местные служилые землевладельцы составляли т. н.
«двор» князей Трубецких. Впервые эта служилая корпорация
Трубчевска (Данила Тегинев58 со товарищи) фигурирует в качестве детей боярских по переписи, составленной в декабре 1632 г.
сразу же после взятия этого города брянским головой Андреем
Ивановичем Зиновьевым59. Вместе с тем в ряде источников 1633 г.,
эта же партия (от 26 до 28 человек в разных документах) значится как люди князей Трубецких, некоторые из них при этом несли
казацкую службу (в то время как трубчевские казаки составляли
отдельную служилую категорию населения города). Исходя из челобитных весны 1633 г., земли этим служилым людям были даны
еще при князьях Трубецких их дедам и прадедам60.
Судя по дошедшим до нас источникам, «двор» князей Трубецких составляли обедневшие и беспоместные дворяне и дети боярские. Подтверждением тому является челобитная Андрея Байкова,
человека кн. Дмитрия Трубецкого. 8 марта 1631 г. он с семьей и шестью своими холопами выехал на государево имя в Брянск, а затем
для дачи показаний отправлен в Москву. Здесь Байков рассказал,
что дед его служил «з городом по Медыни», а обеднев, бил челом
«во двор к боярину ко князю Федору Михайловичу Трубецкому,
в котором году – того не ведает». Дед Андрея Байкова был принят
на службу, в вотчине Трубецких ему была пожалована деревня (без
упоминания какая именно). После смерти кн. Федора Трубецкого,
Андрей Байков со своим отцом служили кн. Тимофею Романовичу
Трубецкому, а затем – у его сына Дмитрия Тимофеевича. Находясь
на службе, Андрей Байков жил в Москве, однако семья его оставалась в Трубчевске. В 1618 г., еще «до отдачи городов», Байков
уехал в свое поместье, а «как с Литвою перемирье учинили, и он
остался»61.
В отличие от Стародуба, Трубчевска и Почепа, до нас практически не дошли какие-либо сведения о русских дворянах и детях
боярских, оставшихся после 1618 г. в Новгороде-Северском. Не
исключено, что на территорию Московского государства после
57
58
59
60
61

РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 687.
Данила Тегинев всегда упоминался как «глава» этой корпорации, вероятно являясь наиболее ее авторитетным членом (по окладу и т .п.).
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 687, 688.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 96. Л. 159: РГАДА. Ф. 210.
Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 98. Л. 195, 196, 200-202.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Столбцы Приказного стола. Д. 40. Л. 51.

Река Десна в р-не г. Трубчевска (Брянская обл.). Фото С. В. Старовойта

1618 г. вышли они практически все. Аналогичная ситуация и по
Чернигову62.
Во времена польской администрации, оставшиеся в «отдаточных» городах русские дворяне и дети боярские сохранили свои поместья, некоторые из них находились на службе местных урядников63 для всякого рода посылок и поручений. Так, в конце декабря
62

Судя по всему, «в отдаче» могли оставаться некоторые помещики и не только
в городах Северской земли. В уже упомянутых нами актах 1610-1612 гг. о пожалованиях королевичем Владиславом можно встретить около 60 человек рославских дворян и детей боярских Василия и Никиту Рыковых, Григория Маслова,
Никиту Шумяцкого, Льва Челюсткин и др. Однако после 1618 г. бóльшая их
часть все же покинула родной уезд, переселившись на территорию Московского
государства. Тем не менее, записи Литовской метрики за 1620-х гг. содержат сведения о привилеях некоторым русским детям боярским Рославля, оставшихся
верными присяге польскому королю: Семену, Григорию и Касьяну Рыковым,
Кондрату и Василию Воронковым, Осипу Маковневу, Григорию Литвинову
и Илье Роговцеву. Любопытно, что в сражении против русского войска, осаждавшего Рославль 14 ноября 1632 г., отряд литовских людей возглавил «изменник» сын боярский Семен Рыков. См.: Акты, относящиеся к истории Западной
России, собранные и изданные Археографической комиссией. Т. IV. СПб., 1851.
С. 331-334, 349, 384, 385, 386, 387, 388, 389; РГАДА. Ф. 389. Оп. 1. Д. 101. Л. 99
об –112; РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Столбцы Белгородского стола. Д. 42. Л. 337;
Все те же акты 1610-1612 гг. содержат записи о пожалованиях 33 серпейским
(«серпьянам») дворянам и детям боярским (Юрию Давыдову, Григорию Крекшину, Семену Сухотину, Петру Челюсткину и др.), однако данных о нахождении
кого-либо из них «в отдаче» нет. См. Акты, относящиеся к истории Западной
России, собранные и изданные Археографической комиссией. Т. IV. СПб., 1851.
С. 376, 378, 384.
Урядник – здесь: в Великом княжестве Литовском – должностные лица, чиновники, в руках которых были сосредоточены различные судебные и административные функции.

1632 г. урядник Стародуба Станислав Колнацкий отправил в литовские города Борзну, Нежин, Носовку и в Чернигов к капитану
Вишневскому пана Синявского, казака Станислава Яблонского
и сына боярского («боярина») Осипа Рубцова с просьбой о военной
помощи64. Почепский сын боярский Никифор Шеицкий, в первые
годы, как «Почеп был в отдаче к Литве», жил в своем поместье,
а накануне Смоленской войны находился на службе у пана подкомория Тимофея Селецкого в Мстиславле65. Другой почепский сын
боярский, Иван Мартынов, жил вместе с матерью в Кричеве у урядника Чудовского, который незадолго до начала Смоленской войны
отпустил их в д. Высокую, где находилось поместье его отца66.
Несмотря на видимую пропольскую ориентацию, некоторые из
служилых землевладельцев Северской земли при удобном случае
как-либо взаимодействовали с воеводами русских порубежных
городов. В основном это касалось, конечно же, событий в Речи
Посполитой. Как правило, результатом этого взаимодействия был
«выезд» информанта из Литвы на территорию Московского государства с последующим весьма щедрым вознаграждением. Здесь
следует упомянуть того же человека князей Трубецких Андрея
Байкова, сотрудничавшего с брянскими воеводами еще в 1631 г.
Исходя из его показаний, он был наиболее приближен к известному «изменнику» – боярину Ивану Салтыкову67. В поездках по
Литве Байков неоднократно сопровождал боярина, при этом собирая стратегически важную информацию обо всем происходящем,
передавая ее впоследствии русским воеводам. Вместе с тем, своего
рода информатором выступал и другой служилый человек князей
Трубецких – Григорий Жеденов (Жаденов). В июле 1631 г. он отправил в Брянск своего холопа с вестями о возможном нападении
литовских людей на русские города Северской земли68. В отличие
от Байкова, Жеденов не выехал в Москву, а остался в Трубчевске,
ожидая подхода русских войск.
Скажем несколько слов о землевладении русских помещиков
«отдаточных» городов. Как таковых сведений об их поместных
окладах во времена польской администрации нет. В челобитных
64
65
66
67

РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 99. Л. 20
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л. 414.
Там же. Л. 154.
Сын боярина Михаила Глебовича Салтыкова, в 1611 г. выехавшего в Речь Посполитую, присягнув польской короне. За службу получил от Сигизмунда III
обширную вотчину в Смоленском воеводстве. Его потомки в дальнейшем пользовались гербом «Солтык».
РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Столбцы Приказного стола. Д. 40. Л. 350, 351.

весны 1633 г. люди князей Трубецких Данила Тегинев и Непоспел
Григорьев со товарищи утверждали, что сами не знают о размерах
своих поместных дач: «по скольку за ними четвертей69 в дачах –
того не ведают». При этом и сами их поместья находились не в лучшем состоянии: «...в межусобье в смутные лета (т.е. в Смутное время. – Прим. автора) деревни их запустели, и земли лесом поросли.
А ныне за ними крестьян в деревнях человека по два, и по три, и по
четыре, а иные их братья живут на пустошах однодворцы»70. Каких-либо сведений о землевладении стародубцев и почепцев в период с 1618 по 1632 гг. не имеется. Известно лишь, что стародубец
Василий Бакшеев по привилеям 1610-1612 гг. от Сигизмунда III
среди всего прочего был пожалован 40 четвертями в д. Кустичи,
девятью четвертями в д. Вилейке, пятью четвертями в пустоши
Курковичи Стародубского уезда, а также 40 четвертями в селищах
Новгород-Северского уезда Кистер и «Высокое у городища»71. Однако известно, что после 1618 г. Василий Бакшеев был вынужден
оставить все эти жалованные польским королем поместья и вотчины и переселиться в Карачев72. Насколько это было применимо
к другим стародубцам, оставшихся в «отдаче», тем не менее сказать
сложно.
Одним словом, начиная с 1618 г., началась своего рода инкорпорация русских дворян и детей боярских, не покинувших свои поместья в Стародубском, Почепском и Трубчевском уездах, в структуру литовского общества и класса служилых землевладельцев
(шляхты). При этом некоторые из них, помня свое русское происхождение, при каждом удобном случае оказывали всестороннюю
поддержку воеводам соседних городов Московского государства,
сообщая им новости о происходящем в Речи Посполитой, а нередко
и переходя на сторону Москвы. Вероятно, процесс культурной ассимиляции русских дворян и детей боярских в «отдаточных» городах
продолжался бы и дальше, если бы не начавшаяся осенью 1632 г.
Смоленская война.
Итак, исходя из всех доступных нам фактов, можно сделать
следующие выводы. Остаться «в отдаче» у дворян и детей боярских Северщины было продиктовано, безусловно, исключительно
более выгодными условиями и, конечно же, личными мотивами,
69
70
71
72

Четверть (или четь) – мера площади пахотных земель. Определялась как 0,5 десятины (современные 0,5 гектара).
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 98. Л. 202, 203.
Акты, относящиеся к истории Западной России, собранные и изданные Археографической комиссией. Т. IV. СПб., 1851. С. 341.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л. 18.

главными из которых была верность присяге польскому королю Сигизмунду III. Однако если верить челобитной человека кн.
Трубецкого А. Байкова, кто-то мог остаться в Литве и по другим
обстоятельствам (например, из-за семьи). В Московской Руси все
они считались изменниками и заслуживали самого сурового наказания. Однако при смене военной или политической обстановки в регионе большинство из них сразу же меняли ориентацию:
с польской на московскую и наоборот. И не стоит забывать, что
перед тем, как перейти на сторону Москвы, все упомянутые дворяне и дети боярские сидели в осаде, обороняясь от русских ратных
людей и следуя приказу местных урядников.

«Отдаточные» города накануне Северского похода
Сведений о крепостях, которые по плану московского правительства должны были вновь вернуться в состав Русского государства, не так много.
В свою очередь, из-за отсуствия источников мы не знаем
практически ничего о сельской местности и процессах, происходивших там. Информация о гарнизонах, артиллерии, городских
укреплениях и хлебных запасах «отдаточных» городов получалась
преимущественно от «языков73», «выходцев на государево имя»
(крестьян, служилых людей, монахов или священников), а также
лазутчиков из числа русских торговых людей. Однако такого рода
данные зачастую не всегда являлись объективными. Наиболее
достоверной являлась та информация, которую можно было почерпнуть из допросов русскими воеводами местного населения,
городовых урядников или шляхты после взятия того или иного
«отдаточного» города .
Традиционно, гарнизон небольшой литовской крепости состоял из казаков (кавалерии) и гайдуков74 (пехоты). Как правило,
артиллерию этих городов обслуживали те же казаки и гайдуки,
а также местные мещане или специально приглашенные перед
началом боевых действий пушкари (данных о них в «отдаточных»
городах не имеется).
О том, были ли включены в состав гарнизонов некоторых «отдаточных» городов запорожские черкасы (по примеру
73
74

Здесь: захваченный в плен служилый человек или мирный житель, который
потенциально может дать ценные сведения о противнике.
Аналог русских стрельцов (только в городах Речи Посполитой).

Новгорода-Северского) – судить сложно, вероятно, они лишь усилили оборону уже к началу боевых действий.
Следует также отметить, что после 1618 г. на территории
некоторых уездов «отдаточных» городов, например, на
Стародубщине, польскими властями стали формироваться казачьи
хоругви (или сотни) под командованием ротмистров, казаки
которых получали в вечное пользование за службу земельные
наделы. По сути, данные казачьи формирования являлись
предшественниками сотен будущего Стародубского полка,
возникшего гораздо позже, в 1650-х гг.
Говоря об этом, отметим, что среди привилеев польского короля Сигизмунда III, представленных в записях Литовской метрики за первую половину 1620-х гг., можно встретить пожалования
и перечень привилегий казакам Стародуба, Трубчевска и Почепа.
Польская администрация имела цель создать казацкие хоругви,
привлекая различными льготами крестьян в ряды казаков. К примеру, привилей стародубской казацкой хоругви содержал следующие положения:
• Ста казакам из числа крестьян были отведены 400 волок75
(7600 десятин) по четыре волока (76 десятин) на коня. Земля
навсегда оставалась в вечном пользовании новоприборных
казаков;
• Сотня получала свое особое знамя – «хорогву», которое находилось у старосты местного замка;
• В крепости новоприборным казакам отводились места под постройку домов, а также земельные участки под огороды;
• Казаки освобождались на шесть лет от всяческих повинностей
и обязаны были нести только казацкую конную службу. На
случай осады им должно было выплачиваться жалованье восемь злотых76 раз в три месяца77. Судя по всему, численность
этих хоругвей в «отдаточных» городах едва ли дотягивала до
сотни (если по штату вообще предполагалась именно сотня),
т. к. польской администрации не удалось привлечь к казацкой
службе необходимое число жителей уездов Северщины. Об
75
76
77

Воло́ка—единица измерения площади, равная 30 моргам или 20 десятинам
(21,36 га), а также единица обложения в Великом княжестве Литовском.
Монета Речи Посполитой.
РГАДА. Ф. 389. Оп. 1. Д. 101. Л. 237 об –245. См. также: Гавриченко А. Г. История Унечского района. Первая половина XVIIв. Сайт МУП Унечского краеведческого музея: https://museum-unecha.ucoz.net/publ/issledovanija/iz_istorii_
unechskogo_rajona/pervaja_polovina_17_veka_chast_2/5-1-0-95 (обращение от
19.01.2021)

этом говорят данные по численности гарнизонов этих городов,
которые мы приведем чуть ниже.
Кроме привычных казаков и гайдуков в означенных литовских городах существовали и более редкие категории служилого
населения. К таким, к примеру, относились уже упомянутые нами
конные люди кн. Трубецких в Трубчевске (отдельная хоругвь)78.
Итак, давайте рассмотрим, что же представляли собой «отдаточные» города Великого княжества Литовского накануне Северского похода в плане фортификации и артиллерийского наряда.
Необходимо отметить, что накануне Смоленской войны,
в 1632 г., польская администрация провела перепись ратных людей северских городов, ответственным за которую был назначен
хорунжий пан Долмат: «...был в Стародубе <…> и списовал вси людей стародубских, почепских и трубецких»79. Очевидно, Долматом
могла быть описана и артиллерия «отдаточных» городов, но, к сожалению, состав этой переписи нам неизвестен.
Почеп. Городок Почеп
находился
на
высокой
земляной насыпи, с двух сторон
его «обошли» речки Судость
и Немишка. Одна половина
дубового
острога
Почепа
к 1632 г. была отремонтирована,
другую литовские урядники
достроить
не
успели
в связи
началом войны,
хотя лес уже был заготовлен
заранее. Ров отсутствовал.
Фрагмент привилея почепским
Сведений об артиллерийском
казакам (1620-е гг. Литовская
наряде не имелось: «...в Почепе
метрика, РГАДА. Ф. 389. Оп. 1. Д. 101.
наряду <...> нет».
Л. 242 об.)
По одним сведениям, в городе проживали 20 человек русских посадских людей и 10 литовских мещан80. По другому источнику, на почепском посаде насчитывалось 150 дворов, в которых жили «белорусцы», покинувшие
свои дома перед приходом русского войска81. Помимо этого, как
78
79
80
81

Привилеи трубчевским казакам 1620-х гг. в Литовской метрике: РГАДА. Ф. 389.
Оп. 1. Д. 101. Л. 238-240.
Из письма литвина Шимона Ромейкова и Василия Шалыгина брянским воеводам: РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Столбцы Приказного стола. Д. 40. Л. 269.
РГАДА. Ф. 210. Оп.11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л. 57-60.
Там же. Л. 216.

мы писали выше, в Почепском уезде с 1618 г. продолжали владеть
поместьями около 10 русских дворян и детей боярских Никифор
Шеицкий со товарищи. Что любопытно: ни во время осады Почепа, ни после эти люди не фигурируют в источниках, а появляются лишь в эпизоде обороны Стародуба, где, вероятно, в ту пору
и находились.
Численность литовских служилых людей Почепа перед войной
неизвестна, но, судя по всему, была она крайне невелика. В ноябре
1632 г., перед штурмом этой небольшой крепости, захваченные
в плен языки сообщали, что «с урядником <…> всего 30 казаков»82.
О казаках в гарнизоне Почепа сообщают также привилеи в Литовской метрике за 1620-е гг (см. выше)83.
Урядником города являлся Ян Лапинский.
Стародуб. Этот город еще с первой половины XVI столетия
был одной из стратегически важных крепостей, спорных между
Московским царством и Великим княжеством Литовским. По данным от жителей г. Стародуба, полученным воеводой Никитой Оладьиным перед началом штурма города, осенью 1632 г., в крепости
находились:
Таблица 1
Гарнизон Стародуба и его «жилецкие» люди накануне
Северского похода
Служилые люди и жители

Численность

Шляхта и пахолки (челядь)

Около 100 человек

Казаки

50 человек

Дети боярские («бояре») Стародуба

44 человека

Дети боярские Почепа

10 человек

Гайдуки

130 человек

Литовские мужики-будники и мещане
84

180 человек

Итого: около 500 человек и больше85
Накануне штурма стародубской крепости, по данным, полученным от «языков» воеводой Никитой Оладьиным, ее артиллерийский наряд был представлен семью полуторными пищалями
82
83
84
85

РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л. 356.
РГАДА. Ф. 389. Оп. 1. Д. 101. Л. 242 об –245.
Будник – крестьянин или промысловый человек, приписанный к буде (майдану) – селитрянному, поташному или смолочужному заводу. Как правило, буды
были распространены в Речи Посполитой, а затем – в Украине.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 371-375.

и 12 затинными86. Позднее, после того, как город был взят русскими отрядами, людьми Никиты Оладьина в Разрядный приказ87
было отправлено письмо о немного ином составе стародубского
артиллерийского наряда:
• пушка медная проломная88 (в длину сажень89), была установлена «в больших воротах на правой стороне». По смете к ней
полагалось ядро в два пуда90;
• пищаль полуторная медная. Была установлена на Никольской башне, к ней по смете 470 ядер железных, ядро по шесть
гривенок91;
• пять полковых пищалей. Находились «на левой стороне» крепости, на новой башенке, на Спасской башне, Потайной башне
и на башне что «на Козье Бородке». К каждой из них – по десять
ядер, ядро по гривенке.
• 13 затинных железных пищалей в «ложах»92, 93.
Урядником Стародуба являлся Станислав Колнацкий94.
Новгород-Северский. Данная крепость была второй самой
крупной на территории Северской земли после Чернигова как по
количеству ратных людей местного гарнизона, так и в плане фортификации и артиллерии.
Из описания, составленного в первые дни после взятия Новгорода-Северского воеводой Баимом Болтиным, его острог «худ,
ставлен из хоромного леса95<…>, низок и редок и кроватей96 и обламов97 не делано и катков98 не покладено». Вместо ворот с башней
была поставлена «без верху» изба, а вместо глухих трех башен –
клеть99 и два овина100.
86 Там же.
87 Разрядный приказ – военное ведомство Московского государства.
88 Мощное артиллерийское орудие высокой разрушительной силы.
89 Сажень – мера длины, равнялась 2,16 метра.
90 Мера веса. Как правило, равнялась 16.4 кг.
91 Гривенка – мера веса Московской Руси. Делилась на 48 золотников (4,26 грамма), а золотник — на 25 почек (0,17 грамма).
92 Ложа –она же «лафет». Станок, на котором крепилось артиллерийское орудие.
93 КР. Т. II. Стб. 461-462; РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 99. Л. 2829.
94 РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л. 407.
95 Хоромный лес – лес, пригодный на строительства дома или других построек.
96 Кровать – деревянный настил-галерея тыновой стены крепости.
97 Он же облом –нависающий выступ сруба в верхней части городской рубленой
стены или башни для ведения «подошвенного» боя.
98 Катки – бревна, укладываемые на крепостных стенах (под кровлями), во время
штурма сбрасываемые на противника.
99 Помещение, комната в строении, здании, а также отдельная постройка хозяйственного назначения.
100 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 99. Л. 379-381.

Осенью 1632 г. гарнизон крепости имел следущий состав:
Таблица 2
Гарнизон Новгорода-Северского и его «жилецкие» люди
накануне Северского похода
Служилые люди и жители

Численность

Шляхта

50 человек

Пахолки шляхетские

Около 100 человек

Гайдуки

40 человек

Казаки

90 человек

Литовские мещане

Около 100 человек

Русские посадские люди

Около 50 человек

Черкасы

от 60 до 100 человек

Итого: около 600 человек101
Артиллерийский
наряд
Новгорода-Северского
был
представлен:
• 12 медными литыми пушками,
• 10 затинными железными пищалями,
• пищалью полуторной медной «сороковая» (к ней 400 ядер железных, ядро по четыре гривенки),
• семью пушками медными фальконетами («волконейками»)102
и пятью затинными103.
Пороха и селитры в Новгороде-Северском имелось 12 бочек104.
Урядником города являлся капитан Ян Кунинский.
Трубчевск. Город Трубчевск и его округа являлись старинной родовой вотчиной князей Трубецких. По мнению историка
Б. Н. Флори, их владения в округе Трубчевска по территориальным
размерам были сопоставимы с границами Трубчевского княжества. После Деулинского перемирия, в 1621 г., Трубчевск был пожалован королем Сигизмундом III кн. Юрию Никитичу Трубецкому,
приверженцу королевича Владислава. Однако его автономия в
трубчевской вотчине была весьма ограниченной. На князя была

101
102
103
104

РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л. 165.
Фальконет – небольшое артиллерийское орудие
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л.246.
Там же.

возложена обязанность содержать в крепости гарнизон из 15 человек, вооруженных мушкетами105.
По смете, составленной Андреем Зиновьевым в ноябре 1632 г.
(после взятия города), артиллерийский наряд Трубчевска был
представлен:
• пищалью «волконея» (фальконет) железной, к ней полагались
порядка 37 ядер, ядро по полугривенке106;
• четырьмя пищалями затинными, плюс «мушкет большой»,
к ним 18 ядер свинцовых;
• Пороха в городе: четыре пуда одна гривенка, свинцу три пуда
полгривенки107.
В ноябре 1632 г. жители трубчевского посада сообщали русским
ратным людям, что в городе с урядником Богданом Красковским
всего 20 гайдуков108. Кроме них из служилых людей в городе находились 28 человек князей Трубецких109.
Единственные данные по гарнизону Трубчевска и «жилецким»110 людям, по которым мы можем иметь хоть какое-то представление о защитниках города, – это списки, составленные после
взятия города брянским головой Андреем Зиновьевым.
Таблица 3
Гарнизон Трубчевска и его «жилецкие» люди накануне
Северского похода
Служилые люди и жители

Численность

Поляки и литва

33 человека

Пахолки

14 человек

Венгр

1 человек

Люди кн. Трубецких

28 человек

Казаки

Около 15-20 человек

Посадские люди (русские)

55 человек

Литва («живут на посаде»)

29 человек

105
106
107
108
109
110

Флоря Б. Н. О родовом землевладении князей Трубецких во второй половине
XVI – начале XVIIв. // Архив русской истории. Вып. 7. М., 2002. С. 103, 106.
Весовая мера. В одном пуде 40 больших фунтовых гривенок, а малых – 80.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 99. Л. 681.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 179-180.
Станиславский А. Л. Гражданская война в России XVII в. Казачество на переломе истории. М., 1990. С. 239.
Жилецкие – здесь: гражданские, неслужилые.

Из чего стоит предположить, что общая численность людей,
задействованных в обороне города, могла равняться 180-200 человекам, из которых собственно ратные люди составляли едва ли
половину111. Примечательно, что среди жителей Трубчевска отмечен даже один венгр, Иштван Венгрин, однако кем он был по социальному положению – неизвестно (указан среди шляхты и литвы).
Трубчевская крепость имела башню на больших проезжих
воротах: «рублена на четыре углы», в высоту («до шетра112 от земли вверх») три сажени с «четью». Под башней ворота створчатые
и подъемные на цепях. Другая башня «рублена на шесть углов,
вверх четыря сажени» находилась напротив старого городища
у р. Десны, в ней располагалась светлица. Третья башня была рублена на четыре угла, «поперег без четьи трех сажень».
В крепости имелся колодец рубленый глубиной 15 саженей113.
Урядник города – Богдан Красковский.
Монастыревский острог (Моровск). Данных по нему
практически нет. В 1618 г. упоминается как владение киевских
католических епископов114. Единожды упоминается в разрядных
книгах накануне Смоленской войны в числе «отдаточных» городов
в контексте Северского похода, однако сведений о боевых действиях в 1632-1634 гг. за его возвращение в состав Московского государства не имеется. Вероятно, сказывалась большая отдаленность
Моровска от основных «отдаточных» городов и близость к Киеву,
что делало поход (или набег) на этот городок крайне опасным
мероприятием.
Чернигов. Похожая ситуация была и с Черниговом: впервые
в контексте Северского похода он упоминается в разрядных книгах
накануне Смоленской войны, однако длительное время находился
вдали от основного театра боевых действий за возвращение «отдаточных» городов в состав Московского государства. Полноценная
боевая операция, предполагавшая взятие Чернигова, состоялась
только в августе 1633 г.
В 1611 г. Чернигов был разорен отрядом польского полковника
Самуила Горностая115, а уже спустя пять лет, 4 июня 1616 г., город
111
112
113
114

См.: РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 685-689.
Здесь: шатра.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 711-714.
Кулаковський П. Чернiгово-Сiверщина у складi Речi Посполитої (1618-1648 рр.)
Київ, 2006.С. 56.
115 Очерки по истории города Чернигова (907-1907). Чернигов, 1908. С. 17.

ему же и был пожалован (вместе с двумя городищами – Слабином
и Шестовицей)116, 117.
Сведений о городских укреплениях Чернигова перед началом
Смоленской войны, а также его гарнизоне, нет. Городским старостой являлся Мартин Калиновский.
Чернигов окружали укрепленные острожки: Мена, Блистова,
каждый из которых имел своего урядника и гарнизон, о составе
которых мы также ровным счетом ничего не знаем.
Исходя из этого, можно умозаключить, что наиболее укрепленным замком Северской земли был Новгород-Северский. Возможно, в плане фортификации неплохо был устроен и Чернигов.
О стратегической важности последнего для поляков говорит существование острожков на подступах к нему. Также подчеркнем то,
что почти все указанные нами города (за исключением Чернигова
и Моровска) накануне похода русского войска получили некоторую
военную помощь (данные об этом мы можем найти в ряде источников). Однако детали этого остаются неизвестными.

В преддверии войны
Итак, по условиям Деулинского соглашения, «перемирные
годы» должны были продлиться 14,5 лет. Этим затишьем успели
воспользоваться в Москве: в 20-е гг. XVII столетия была реорганизована сторожевая и станичная службы на Поле118, продолжились
освоение и колонизация новых окраинных земель Русского государства, Сибири. Страна ликвидировала последствия Смутного
времени, похода королевича Владислава на Москву, а также оправилась от опустошительного рейда запорожских черкас гетмана
Петра Сагайдачного по южным и центральным уездам.
В начале 30-х гг. XVII столетия как в Москве, так и в Варшаве началась активная подготовка к предстоящей войне. В планах Москвы
было возвращение Смоленска, Дорогобужа, Рославля, Серпейска,
городов Северской земли, а также Белой, Себежа и Невеля.
Еще за год до официального истечения сроков Деулинского перемирия воеводы порубежных городов стали получать тревожные
116 На тот момент Самуил Горностай являлся киевским подкоморием. Подкоморий
– в Великом княжестве Литовском и Королевстве Польском – судья по спорам
о границах имений в подкоморских судах (земельные суды).
117 РГАДА. Ф. 389. Литовская метрика. Оп. 1. Д. 206. Л.138.
118 Степные и лестостепные малозаселенные пространства юга России, «дикое
поле».

вести о событиях в Речи Посполитой. Как правило, носителями необходимой информации
были лазутчики из торговых
людей или перебежчики («выходцы из-за литовского рубежа»). Случалось и так, что
разведчиками на территории
Речи Посполитой служили находившиеся там с 1618 г. («в отдаче») русские дворяне и дети
боярские. Среди известных
информаторов брянских воевод
(пожалуй, даже более известных, чем уже упомянутые нами
жители Трубчевска) особенно
выделялись Шимон Ромейков и
Патриарх Филарет
русский сын боярский Василий
Шалыгин, жившиев д. Близница Почепского уезда119.
Взаимодействие Ромейкова и Шалыгина, по всей видимости,
началось задолго до начала Смоленской войны (первые дошедшие
до нас сведения об информаторах из Близницы датируются ноябрем 1629 г.). Однако наиболее полная документация о контактах
Близницы и Брянска встречается в источниках Разрядного приказа с апреля 1632 г. В это самое время в Москве с замиранием сердца
следили за новостями из Речи Посполитой – в Варшаве скончался
Сигизмунд III, и в Польском государстве наступил период «бескоролевья», во время которого магнаты и шляхта были заняты выборами нового монарха. В задачу информаторов входил сбор сведений
о событиях в Польше, за свои услуги они получали неплохое жалованье: от 20 до 30 рублей на человека. В апреле 1632 г. Шимон Ромейков с сыном Григорием и Василием Шалыгиным отправились
на сейм120, однако по пути в Слониме у них пали лошади. В связи
с чем решено было вернуться домой, а на сейм отправить сына Шимона, Григория: «...по тритцати рублев у лошадех згинуло, а сами
стало рублев пятьдесят стравили, сами пехотою пришли», – докладывали они в письме. Последние события в Польше (видимо, уже
119 См. подробнее: Ракитин А. С. «Слуги царские»: литвин Шимон Ромейков и сын
боярский Василий Шалыгин – информаторы Москвы накануне Смоленской войны 1632-34 гг. // Славянский альманах. Вып. 1-2. М., 2020. С. 32-45.
120 Сейм – сословно-представительный орган в Речи Посполитой. Носил аристократический характер.

после возвращения Григория
Ромейкова в Близницу) были
весьма лапидарно освещены
литовскими информаторами.
После сейма поляки отправили
к турецкому султану посланника с целью провести переговоры о взаимном ненападении.
Опасения поляков были связаны с участившимися разбоями
запорожских казаков на море
и грабежами турецких купцов
со стороны запорожских казаков, что серьезным образом отразилось на отношениях двух
держав, поставив их на грань
войны. Важной новостью было
также и то, что в порубежных
Царь Михаил Федорович
с Московским государством
литовских городах (Стародубе, Новгороде-Северском и Почепе)
никаких пополнений в ратных людях нет, «запасов не готуют»121.
Царь Михаил Федорович посчитал необходимым щедро наградить Ромейкова и Шалыгина за ценные сведения из Речи Посполитой. По этому случаю 30 апреля 1632 г. брянские воеводы получили государев указ отправить к «литвину Шиману» и Василию
Шалыгину 15 пудов соли из местных городских запасов, деньги на
которую надлежало взять из кабацких или таможенных доходов.
Спустя месяц, 30 мая, в Почепский уезд «тайным обычаем и <...>
тайным бережением» (т. е. втайне ото всех.– Прим. автора») на
подводе отправился Богдашка Алексеев, которому было наказано
не только доставить соль Ромейкову и Шалыгину, но и передать им,
«чтоб они великому государю службу свою и роденья исполняли
и вестей всяких проведывали подлинно <...>, что ныне в Литве делается и о чом был сойм и что на сойме приговорили».
Помимо всего прочего, своего рода информаторами и лазутчиками были также брянские торговые люди, которые, находясь
в Литве, не только сами «смечали» нужные сведения, но и получали их от русских служилых людей, живших там (как это было,
121 РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Столбцы Приказного стола. Д. 40. Л. 134-141.

к примеру, с Андреем Байковым, передававшим сведения брянчанам)122. Исходя из этого можно предположить, что накануне войны
в некоторых порубежных городах Литвы сформировалась своего
рода агентурная сеть из симпатизирующих Москве местных жителей, как правило русского происхождения, готовых при любом
удобном случае перейти на ее сторону.
Хотелось бы сказать, что подобные настроения имели место
не только у русских служилых людей, живших «в отдаче», но и
людей других социальных групп (крестьяне, посадские, мелкое
духовенство). Во многом настроения эти были обусловлены новой политикой Речи Посполитой, направленной на ограничение
прав православных и внедрение униатства. Вести о притеснениях
православного населения наиболее чутко будоражили умы современников. Так, к примеру, «выходцы», перешедшие на «государево имя» в пограничные русские уезды осенью 1631 г., сообщали
московским воеводам о том, что во всех периферийных городах
польского государства православные церкви «запечатаны». Здесь
имеются в виду события, связанные с поездкой смоленского архиепископа Льва Кревзы в Стародуб. Реконструировать их можно по
отписке в Разрядный приказ севского воеводы Степана Стрешнева,
датируемой осенью того же года.
Так, в начале сентября 1631 г. Кревза в сопровождении других
церковных чинов прибыл из Смоленска на Северщину с целью
личного руководства процессом внедрения униатства на территории «отдаточных» городов и их уездов. Однако события стали
развиваться немного не по тому сценарию. 4 сентября 1631 г. Кревза направил из Стародуба в Новгороде-Северский архимандрита
Варлаама Цаплю и смоленского протопопа, которым было велено
закрыть все православные церкви Спасского м-ря. По прибытии
между ними и местными православными священнослужителями произошла стычка, в ходе которой Цапля и сопровождавший
его протопоп были выбиты с территории монастыря: «...церквей
печатать не дали и тово архиморита Варлама Чаплю и протопопа,
поговоря с русскими людьми, из монастыря выбили опять в Стародуб». Тем не менее уже спустя четыре дня униаты вновь приехали
в Спасский м-рь в сопровождении ратных людей, пленили всех священников, опечатали церкви и разграбили монастырскую казну:
122 8 марта 1631 г. Андрей Байков с семьей и своими людьми выехал на государево
имя в Брянск. Примечательным фактом является то, что по дороге к русской
границе за ним была организована погоня, сам Байков получил ранения
(см. РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Столбцы Приказного стола. Д. 40. Л. 49-62).

«…а в литовских де городех во многих местех, и в Стародубе-Северском, русския церкви поломали, а которые стародубцы жилецкие
люди не похотели быть под их ляцкою верою, и тех стародубцев
бискуп (епископ. – Прим. автора) Смоленский велел, переимав,
бить и приводить их в ляцкую веру неволею, и от того де Стародубцы многие розбежались розно…», – писал в Москву воевода Севска
Степан Стрешнев123.
Данное обстоятельство вынуждало православных христиан
искать убежища на территории Московского государства. Опасаясь
массового бегства населения на русские земли, зимой «в Мясоед»124
архиепископ Смоленский снова открыл православные церкви для
верующих.
Тем не менее, «выходы» православного населения на территорию Московского государства продолжались. 30 января 1632 г.
вышел в Севск новгород-северский гайдук Лев Соколовский, рассказавший позднее о царившем на восточных землях Речи Посполитой страхе перед очередным набегом крымских татар, которые
не так давно «воевали» земли в окрестностях Киева, а также взяли
и сожгли Миргород. В Пирятине татары захватили большой полон,
в Нежине и «в ыных литовских городкех» их гарнизонам и запорожским черкасам удалось отсидеться в осаде. Отряд атамана
Вороны из 500 казаков, вышедший против татар из Лубен, в кровопролитном бою был разбит. Удалось спастись лишь трем казакам и самому атаману. Из Киева королевич Владислав направил
в Запорожскую Сечь трехтысячный польский отряд, чтобы выбить
оттуда всех казаков, сжечь их челны, чтобы они не ходили на море,
а все были на случай войны в порубежных городках. Однако принудительного выселения черкас из Сечи не произошло: атаман
Тарас Черный со своими казаками разбили польский отряд, в ходе
сражения погибла тысяча польских служилых людей.
15 марта того же года в Севск выехал литвин Ян Заболоцкий,
шляхтич города «Каменска от Воршавы 20 верст», служивший
полгода в Новгороде-Северском казаком под началом капитана
Яна Кунинского. Он сообщил, что в Новгороде-Северском слышал
от Кунинского, будто пошли в Московское государство три посла
123 Гавриченко А. Г. История Унечского района. Первая половина XVII в. Сайт
МУП Унечского краеведческого музея // https://museum-unecha.ucoz.net/
publ/issledovanija/iz_istorii_unechskogo_rajona/pervaja_polovina_17_veka_
chast_2/5-1-0-95 (дата обращения 19.01.2021).
124 Зимний мясоед: от Рождества Христова 25 декабря (7 января) до начала
Масленицы.

«Цысарской земли»125, а четвертым с ними «втайне» пошел литвин,
«проведовать московские вести». Заболоцкий не знал, для чего послы идут в Москву, лишь предположил, что «королевич и панство
(дворянство, шляхта. – Прим. автора)» с государевыми служилыми людьми биться будут «вперед перемирья» (т. е. до истечения
срока перемирия). Кроме того, в разные порубежные литовские
города королевич Владислав «двожды» посылал своих комиссаров
досматривать и «смечать» в каком состоянии находятся крепостные сооружения, сколько в них служилых людей. Из всех городов
на сейм к польскому королю начала съезжаться шляхта. По какому
случаю король созвал сейм – Ян Заблоцкий не знал. В заключение
шляхтич рассказал, что в польской земле близко «от волосского
рубежа126» было «трясение земли», что расценивалось суеверными
людьми как предзнаменование грядущих страшных событий.
Другой выходец из-за «литовского рубежа» в Севск, крестьянин Степан Кожин, рассказал о проведенном в июне 1632 г. в порубежных литовских городах Северской земли смотре ратных людей,
правда, подробностей этого смотра он, разумеется, не сообщил127.
Одним словом, разведка на сопредельных территориях Речи
Посполитой функционировала хорошо, а полученная информация
об активности поляков вполне способствовала принятию необходимых мер по дальнейшей обороне юго-западных рубежей. Исходя из сведений о положении православных на территории Речи
Посполитой, московское правительство все больше убеждалось
в дальнейшей широкой поддержке жителей отошедших к Литве
русских уездов – как уездных жителей, крестьян, так и запорожских казаков, которые, по мнению русских, должны были оказать
им значительную военную помощь.
Однако перенесемся с юго-западных окраин Русского государства в столицу. После смерти польского короля Сигизмунда III
в апреле 1632 г. в Москве посчитали нужным воспользоваться моментом и преждевременно начать войну, которая официально была
объявлена на Земском соборе 20 июня того же года. Но внезапное
вторжение крымских татар на территорию южных уездов Московского государства вынудило отсрочить наступление на некоторое
время. По предположению некоторых историков, Смоленская
война была исключительно инициативой властного патриарха
Филарета. На заседании Боярской думы царь Михаил Федорович,
125 Территория современной Австрии.
126 Валахия (территория современной Румынии).
127 РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. Столбцы Московского стола. Д. 83. Столпик 10. Л. 143-165.

наученный своим окружением, попытался возразить своему отцу
и высказался против идеи войны, однако тот назвал сына глупцом
и ударил его так, что тот упал (факт дискуссионный)128.
По утвержденному в Москве плану, военный поход в Северскую
землю должны были совершить две группировки: северная (из
Брянска, под командованием второго воеводы Никиты Оладьина
и головы Андрея Зиновьева) и южная (из Севска, с воеводами Федором Плещеевым и Баимом Болтиным). Практически все воеводы
и начальные люди имели значительный боевой опыт, поэтому скажем несколько слов о каждом из них отдельно.
В первую очередь, хотелось бы обратиться к Баиму Болтину,
являвшемуся, по сути, центральной фигурой предстоящего похода,
личности достаточно известной в Московском государстве первой
половины XVII столетия. Баим Федорович Болтин («а молитвенное
имя ему Сидор»129) происходил из арзамасских130 детей боярских.
В 1613 г. он принимал участие в походе московского войска на Великий Новгород, с 1620 по 1623 г., а также с 1625 по 1628 гг. был на
воеводстве в г. Терки131. Участвовал на многих встречах и приемах
иностранных послов, не раз был удостоен быть приглашенным за
царский стол. В 1626 г. сопровождал царя Михаила Федоровича
на богомолье в Троице-Сергиев м-рь, где «дневал на государевом
дворе». 16 февраля 1627 г. он был назначен дьяком Новгородской
чети132, служил до сентября 1631 г.133 Помимо богатого послужного
списка, Баим Болтин также считается предполагаемым автором
оригинального литературного произведения Московской Руси
XVII в. – «Записей», охватывающих события 1604-1644 гг. (изданы
А. Н. Поповым в книге «Изборник славянских и русских сочинений и статей, внесенных в хронографы русской редакции, 1869 г.».
В данных «Записях» часто фигурирует имя Баима Болтина, события указанного периода описаны достаточно подробно и объективно, в связи с чем существуют предположения о непосредственном
участии Болтина в них134.
Вайнштейн О. Л. Россия и Тридцатилетняя война. М., 1947. С. 134.
Среди московской знати XVI-XVII вв. в моде были татарские (тюркские) имена
Арзамасс – в настоящее время город на территории Нижегородской области.
Терки (он же Тюменский острог) – русская крепость, построенная в XVI столетии на Кавказе (на р. Сунже). Территория современной Республики Дагестан.
132 Новгородская четь (или четверть) – финансовое учреждение Московского государства. В разное время в ее ведомстве находились от 21 до 33 городов и уездов.
В 1670 г. была переименована в Новгородский приказ.
133 Веселовский С. Б. Дьяки и подьячие XVI-XVII вв. М., 1975. С. 63.
134 См.: Попов А. Н. Обзор хронографов русской редакции. Вып. 2; М., 1869; Платонов С. Ф. Столяров хронограф и его автор // Сборник статей, посвященный
128
129
130
131

Об остальных, к сожалению, известно гораздо меньше. Так,
к примеру, Федор Кириллович135 Плещеев происходил из дворян
Суздаля. В Смутное время известен как один из воевод Тушинского вора, впоследствии вновь присягнувшего законной власти136.
В 1610-1611 гг. Плещеев получил чин стряпчего, а с 1626 г. – московский дворянин137.
Никита Васильевич Оладьин в 1627 г. находился на воеводстве
в г. Валуйки, на тот момент в самой южной крепости Русского государства138. Накануне Северского похода являлся вторым воеводой
Брянска (воеводским товарищем кн. Василия Ромодановского).
Андрей Иванович Зиновьев происходил из старинного рода
брянских дворян (поместье в с. Княжичи Подгороднего стана).
Служил стрелецким и казачьим головой. О его жизни и службе до
Смоленской войны сведений мало, известно лишь то, что в 1615 г.
он сделал вклад в Свенский м-рь вороным литовским мерином ценой 10 рублей139.
Итак, план боевых действий был учрежден, воеводы и начальные люди назначены, оставалось произвести последние приготовления к предстоящему наступлению.

Ситуация на русско-польском порубежье
после объявления войны
Спустя 10 дней после официального объявления войны,
30 июня 1632 г., в съезжую избу140 Брянска явился крестьянин
Богдашка Алексеев, который ранее возил «за литовский рубеж»
жалованье Шимону Ромейкову и Василию Шалыгину. К местному
воеводе Алексеев явился с очередным письмом из Близницы. Новая информация оказалась весьма ко времени: в Смоленске и северских городах вовсю началась подготовка к предстоящей войне.
135
136
137
138
139
140

В. О. Ключевскому. М., 1909; Богоявленский С. К. Приказные судьи XVII в. М.-Л.,
1946.
В боярских книгах чаще фигурирует под отчеством «Смердов сын».
Кабанов А. Ю. Служилый человек Смутного времени Федор Кириллович Плещеев // Российская история. М., 2013. // http://naukarus.com/sluzhilyy-cheloveksmutnogo-vremeni-fyodor-kirillovich-plescheev (дата обращения 22.03.2021).
«Подлинные» боярские списки 1626-1633 гг.: сборник документов. / сост.
Е. Н. Горбатов. М., 2015. С. 286, 415, 476.С. 286, 415, 476.
Акты Московского государства, изданные Императорской академией наук под
редакцией Н. А. Попова. Т. I. СПб., 1890. Стб. 189. (далее – АМГ).
Алексеев В. П. Брянские люди XVII в. Брянск, 2001. С. 231-233.
Съезжая изба – воеводская канцелярия.

Так, «у пятницу девятую» (после Дня Всех Святых) стародубский
хорунжий пан Долмат посетил Стародуб, Почеп и Трубчевск, где
«списовал всех людей» – т. е. произвел перепись находившихся там
ратных людей. Судя по письму Шимона, он и его товарищ Василий
Шалыгин лично встречались с Долматом, который показывал им
«листи панов думных», где говорилось о масштабных сборах польского войска: «...што королевич мает быть до Смоленска, а при собе
мает людей шесть тысяч». В распоряжении литовских магнатов –
«Радивила и з ыншими панами», а также Льва Сапеги находились
еще около 22 тысяч ратных людей. Плюс ко всему, к войне с русскими было решено привлекать запорожских казаков, «што бы все
были в сборе»141. Последняя новость была наиболее важна для Москвы: в столице, насколько мы знаем, рассчитывали на поддержку
«черкас» в начавшейся войне с поляками, никак не желая чтобы
они стали союзниками Речи Посполитой142.
В этих условиях информаторы из Близницы (Ромейков и Шалыгин) осознавали, что их положение становится опасным. 22 августа
на пороге брянской съезжей избы снова появился монастырский
крестьянин Богдашка с письмом, где говорилось, что Ромейков
и Шалыгин готовы в любой момент покинуть Литву и выехать
в Брянск, так как над их семьями нависла серьезная угроза. Однако
в Москве не сочли их ситуацию критической и попросили пожить
в Близнице еще некоторое время с целью собрать дополнительные
сведения: «...и они б пожили и про всякие вести писали, их бы за
то жаловали государевым жалованьем», – таков ответ поступил из
Разрядного приказа. Спустя два дня, 24 августа, Богдашка Алексеев вместе с зятем Сенькой Серпионовым были отпущены воеводами в Почепский уезд, откуда вернулись через месяц, 20 сентября.
По их информации в Новгороде-Северском по королевскому указу
велено быть пополнению в гарнизоне (200 человек пехоты), а из
Пропойска в Стародуб с ротмистром Ивашковским со дня на день
ожидают 50 конных ратников: «...будет великая битва, королевич
Владислав козаком запорожским велел быть поготову до указу», –
мрачно резюмировал Шимон Ромейков. Между тем, литвин вновь
намекнул брянским воеводам о получении жалования, которое,
как обычно, задерживалось.
141 РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Столбцы Приказного стола. Д. 40. Л. 268-269, 348-349.
142 Флоря Б. Н. Начало Смоленской войны и запорожское казачество // Марра
Mundi. Збiрник наукових праць на пошану Ярослава Дашкевича з нагоди його
70-рiччя. Львiв-Київ; Нью-Йорк, 1996. С. 443–450.

Последнее письмо от Ромейкова и Шалыгина было получено
в Брянске 4 октября 1632 г. К тому моменту в Стародуб действительно прибыло подкрепление – 30 конных казаков, что, впрочем, не
вселило местным жителям уверенности в собственной безопасности: на торжищах и в селах только и говорили о скором вторжении
московских полков в Северскую землю. Так, с почепского посада,
Мглинского городища и окрестных деревень в страхе разбежались
по лесам посадские люди и крестьяне, что доставило немало хлопот уряднику, созывавшему их в осаду143.
Тем временем в русской столице началась усиленная подготовка к наступлению на Смоленск, Невель, Себеж, а также Серпейск,
Рославль и северские города. Все контакты гражданского и служилого населения в пограничных уездах юго-запада Русского государства (Рыльске, Путивле, Брянске, Севске и др.) впредь пресекались. Из порубежных русских городов высылались все литовские
торговые люди. Так, 24 сентября 1632 г. в Рыльске была получена
грамота воеводой Василием Ромодановским о высылке из города
всех литовских людей «выслать за рубеж тотчас и проводить их
до рубежа»144. Согласно грамоте, полученной в Севске воеводой
Михаилом Еропкиным, от 3 ноября 1632 г., в Комарицкую волость
торговых людей пускать впредь было не велено, так как среди них
могли быть лазутчики, «проведовашие вести»145.
В таком тревожном состоянии юго-западное порубежье Московского государства с Речью Посполитой замерло в ожидании
начала похода...

143 РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. Столбцы Московского стола. Д. 79. Л. 85-86, 165-169,
276-278.
144 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 140.
145 РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. Столбцы Московского стола. Д. 83. Столпик. 10. Л. 258-259.

ГЛАВА 2. Северский поход воевод Федора Плещеева,
Баима Болтина и Ивана Еропкина
Итак, по задуманному плану русским служилым людям
предписывалось: «...северские городы Новгородок, Стародуб,
Трубчевск, Чернигов, Монастыревской учинити под государевою
высокою рукою к Московскому государству». Накануне войны все
русское дворянство было расписано «по наряду»146 в три полка:
главный – «большой полк» боярина М. Б. Шеина и окольничьего
А. В. Измайлова (выступать на Дорогобуж и Смоленск), передовой
полк окольничьего кн. С. В. Прозоровского и кн. М. В. Белосельского (в Ржеву Владимирову и Белую), а также сторожевой полк стольника Б. М. Нагого (в Калугу). В задачу передового и сторожевого
полков входило взятие крепости Белая, после чего они должны
были соединиться с главным войском под Смоленском. Полк Федора Плещеева и Баима Болтина составлял отдельное формирование, их полки должны были выступить на Северщину. По мнению
В. Н. Козлякова, грамоты «служилым городам» о готовности к высылке в полки стали рассылаться из Разрядного приказа начиная
с 25 июня 1632 г.

«Збиратца с ратными людьми на Севере в Севску».
Подготовка к походу
Федор Плещеев и Баим Болтин выехали из Москвы 15 августа
1632 г. Спустя восемь дней они уже были в Калуге, откуда их путь
лежал в Севск.
Следует отметить, что воеводы до сих пор не имели при себе
«наказов (инструкций. – Прим. автора) и именных списков» для
проведения смотра вверенных им ратных людей147.
10 сентября 1632 г. воеводы Федор Плещеев и Баим Болтин148 из
Карачева прибыли в Севск. Накануне их приезда сюда съехались
146 То есть. распределено.
147 Козляков В. Н. Служилые люди России XVI-XVII вв. Издание второе, дополненное. М., 2018. С. 319-321.
148 «Баим Федоров сын Болтин. На Северу» – запись в «подлинном» боярском списке 1631/32 гг. (см. «Подлинные» боярские списки 1626-1633 гг... С. 485).

Рябушкин А.П. Сидение царя Михаила Федоровича с боярами
в его государевой комнате

дворяне и дети боярские из Болхова и Карачева. В городе они
должны были ждать дальнейших распоряжений из Москвы и подхода остальных сил из Рыльска и Путивля. Несколько дней спустя
в Севск приехали родственники Баима Болтина – нижегородец
Семен Болтин и ростовец Иван Болтин, приходившийся воеводе
племянником149.
Всего под началом воевод должны были находиться служилые
люди в следующем составе.
Таблица 4
Служилые люди под началом Федора Плещеева
Служилые люди

Численность

Брянские дети боярские

72 человека

Карачевские дети боярские

92 человека

Болховские дети боярские

154 человека

Стародубские дети боярские

17 человек

Почепские дети боярские

21 человек

Рославские дети
боярские

Изначально 42 человека, затем
из списка вычеркнуты

Рыльские дети боярские

142 человека

149 РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. Столбцы Московского стола. Д. 89. Л. 100-103.

Служилые люди

Численность

Черниговские дети боярские

123 человека

Новгород-северские дети боярские

Изначально 72 человека, затем
из списка вычеркнуты

Путивльские дети боярские

142 человека

Итого: 763 человека
Таблица 5
Служилые люди под началом Баима Болтина
Служилые люди

Численность

Новгород-северские дети боярские

Изначально 42 человека,
затем из списка вычеркнуты

Черниговские дети боярские

123 человека

Рославские дети боярские

42 человека

Казаки и атаманы из НовгородаСеверского, Рыльска и Путивля

157 человек

Стародубских детей боярских

18 человек

Итого: 340 человек
Всего с обоими воеводами: 1 052 человека150, 151
В полк Федора Плещеева и Баима Болтина ратные люди были
отобраны по принципу «пополам, через человека», оставив «другую половину» на службе в городах152.
Перед приходом в Севск служилых людей Плещеева и Болтина
воевода города Михаил Еропкин получил государев указ освободить дворы в Пушкарской слободе, где планировалось разместить
на постой карачевцев и болховичей. Однако уже к 17 сентября
они заняли и другие слободы – Ямскую, Казачью и Стрелецкую,
вытеснив оттуда местных жителей, вызвав тем самым их крайнее
недовольство. 25 сентября к Михаилу Еропкину в съезжую избу
явился болховский сын боярский Климентий Нелюбов с просьбой
дать им дворы и в самом остроге. Здесь на случай осадного времени
150 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 3-4.
151 Именные списки: болховичи (РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола.
Д. 95. Л. 7-11), карачевцы (Там же. Л. 12-13).
152 См., напр.: ратные люди Путивля (дети боярские, казаки, атаманы, черниговцы,
«которые по расписке оставлены в Путивле» (Л. 410-427), рыляне (Л. 436-451), а
также стародубцы и почепцы Карачева, отправленные в Севск (Л. 469) (РГАДА.
Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95). Там же: грамота 19 ноября 1632 г.
в Карачев воеводе Григорию Квашнину о высылке служилых (Л. 468).

находились клети служилых людей и комарицких крестьян с разнообразными запасами, пускать куда севский воевода не желал.
Действия людей Ф. Плещеева и Б. Болтина резко обострили
отношения с севским воеводой. Тем не менее в случае с осадными
дворами компромиссное решение было найдено. По челобитной
самих болховичей и карачевцев решено было возвести в Севске
еще один острог, т. к., по мнению детей боярских, в осадное время
разместиться им и всему севскому гарнизону с комарицкими крестьянами в нем будет невозможно: «...стоять <…> негде, острог мал
и теснота в нем великая». В самих же слободах им находиться «от
литовских людей опасно, город порубежной, ближней от литовскова рубежа»153.
Новый острог и «крепости» (вал, ров и надолбы154) должны
были возводиться силами севских ратных людей и комарицких
крестьян. Федор Плещеев и Баим Болтин лично осмотрели место на
посаде, которое, по их мнению, наиболее подходило для постройки
нового острога: «...чтоб изместитца ратным людем со всею службою и с лошедьми», – подчеркивали они в своей челобитной в Разрядный приказ. По смете на постройку острога было необходимо

Земляной вал XVII ст. в г. Севск (Брянская обл.). Фото автора
153 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 21.
154 Бревно, вертикально вкопанное в землю (часть фортификационных
сооружений).

5690 бревен, по десять на сажень и на три башни. Острог предполагалось возвести в рекордно короткие сроки до приближения холодов: «...вскоре за тепла, докуды земля не умерзла»155.
Однако, затаив обиду на Плещеева и Болтина, Михаил Еропкин не торопился посылать своих людей на строительные работы.
Воевода мотивировал это тем, что для постройки острога местных
служилых людей недостаточно, а Комарицкой волостью ведает
приказ Большого дворца, но не Разряд: «...уездных людей в Севске
нет, одна де в уезде Комарецка волость и про ту де волость именно
не написано, что ею делать острог, а хотя б де и написано и яз де Розряду не слушаю, тою волость владеет Дворец, а не Розряд», – писал он в своей челобитной156. Опасения Еропкина были понятны:
в ожидании начала войны воевода не мог снять служилых людей
с караулов и сторож «от литовского рубежа», а приказать комарицким крестьянам строить новые укрепления могла только соответствующая грамота из приказа Большого дворца157, 158.
В ожидании начала военных действий активизировалась разведка служилых людей на территории соседнего Новгород-Северского уезда. Пока сотни детей боярских из Болхова и Карачева
в бездействии стояли на посаде Севска, в Новгород-Северский еженедельно посылались лазутчики. Однако из-за раздора с севским
воеводой Федор Плещеев и Баим Болтин со своими людьми оставались в полном неведении обо всем происходящем, не получали никаких данных этой разведки, о чем особо отмечали в челобитной:
«И опасаемся по Михайлову к себе недобру от севских людей и от
комарецких мужиков всякова дурна, чтоб они на нас и на ратных
людей не навели литовских людей и черкас. А литовской <…> рубеж от Севска близко и за рубежом севским многим людем и комарецким мужиком племя и кумьи и сваты»159. По мнению воевод,
у Михаила Еропкина явный недосмотр за своими людьми, которые
при всяком удобном случае смогли бы проявить шаткость.
Кроме того, судя по челобитной Федора Плещеева и Баима
Болтина, в полку до сих пор сказывалась нехватка «наряду, и зелья, и ядер пушечных и свинцу», а у стрельцов и казаков не было
155
156
157
158

РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 69, 333, 528
Там же. Л. 70.
Там же. Л. 123.
Приказ Большого дворца (Большой дворец) – центральное государственное
учреждение по управлению дворцовыми землями. Возник из учреждения, подчиненного великокняжескому дворецкому и управляющему великокняжеским
доменом. См. Приказы Московского государства XVI-XVII вв.: словарь-справочник / сост. Д. В. Лисейцев, Н. М. Рогожин, Ю. М. Эскин. М. — СПб., 2015. С. 37).
159 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 70.

«огненова боя»160. Воеводы просили обеспечить пеших служилых
людей «по прибору», которые должны были принять участие в походе, всем необходимым.
Переписываясь с Разрядным приказом, Плещеев и Болтин
подчеркнули потенциальную высокую обороноспособность Комарицкой волости: «...а от крымских <…> людей в Комарецкой волости было больши ста острошков161, а от литовских <…> людей им
(местным крестьянам. – Прим. автора) в своих острошках сидеть
нельзя, быть им всем в осаде в Севске». По оценке воевод на случай
осады в городе могли бы собраться порядка 5000 комарицких крестьян «с пищальми», но разместиться здесь им не получилось бы
«и пятой доле». Наличие оружия у местных дворцовых крестьян
могло стать хорошим подспорьем в обороне города и самом «литовском» походе: «...вели об них свой государев указ учинити – чтоб
быть с нами <…> на твоей <…> службе» – писали воеводы в Разрядный приказ. Именно тогда от воевод поступило предложение призвать «в полки» вольных охочих людей разных северских городов,
о чем просили учинить государев указ162.
Отношения походных воевод с севским градоначальником особенно накалились 7 октября. В тот день после обедни на паперти соборной церкви Успения Богородицы в присутствии архимандрита
Плещеев и Болтин схлестнулись в словесной перепалке с севским
воеводой. Федор Плещеев упрекнул Михаила Еропкина в том, что
он ни в чем не советуется с ним по разным делам: «напрасно с нами
[с]соришься не за дело и о государеве деле … рознь чинишь». Он
также подчеркнул, что севские жители ездят за «литовский» рубеж торговать, собирают там информацию о неприятеле, а до них
эти сведения не доходят. В ответ на эти претензии Михаил Еропкин начал «позорить его всякими позорными словами и бартем
называл и вором», заявив, что Плещеев подговаривает карачевцев
и болховичей грабить Комарицкую волость. В заключение севский
воевода пригрозил Федору, что не выехать ему из Севска «даром»
и сравнил с местным подьячим Емелей Самелем: «...поедет он
к Москве и даст сто рублев и он будет дьяк»163.
Несогласованность действий походных воевод и Михаила Еропкина, плохое оснащение и снабжение болховичей и карачевцев заставили ратных людей собственными силами добывать провиант
160
161
162
163

Там же. Л. 72.
Имеется в виду Пьяновский и др. острожки.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 73.
Там же. Л. 138, 139

и конский корм в дворцовой Комарицкой волости: «...возят с поль
лошединые кормы, и овес, и сено, и хлеб всякой даром и обиды
<…> чинят <…> комарицких крестьян бьют и грабят». Как считали
Ф. Плещеев и Б. Болтин, это было вызвано тем, что Михаил Еропкин запретил продавать их людям провиант и фураж для лошадей,
среди которых начался падеж: «В Севске на торгу хлеба и конских
кормов и овса нет»164.
Нередким стал и разбой. Так, 13 октября селитренник Дмитрий Горбунов (путивльский сын боярский) привез с варницы165
на Немедский пруд близ Севска четыре пуда селитры. Отсюда
он отправил ее возом в город с пушкарем Якушкой Колчигиным
севским пороховщикам. Однако, не доезжая города, на Сосницкой
стороже, воз остановили болховские и карачевские дети боярские
и ту селитру отняли, а самого пушкаря избили «до полусмерти».
Возмущенный Дмитрий Горбунов явился к Плещееву и Болтину
и просил вернуть селитру. На что воеводы отвечали, что пушкарь
пытался провезти ее незаконно, селитра – «заповедный товар»166
и должен быть изъят167. Продолжение неизвестно, в преддверии
масштабного наступления на Новгород-Северский дело замяли.
14 октября походные воеводы устроили в Севске смотр болховичам и карачевцам с целью оценки их вооружения и общего состояния «служб»168, составленные списки были отправлены в Москву169, 170.
Таблица 6
«Конность, людность и оружность» дворян и детей боярских из
Болхова и Карачева на смотре 14 октября 1632 г.
Служба
На коне в сагайдаке с саблей

Болхов,
численность

Карачев,
численность

164 Там же. Л. 125.
165 Закрытое помещение, в котором вываривалась селитра или поваренная соль из
их растворов.
166 Товары, запрещенные в Московской Руси для широкой торговли (ввоза и вывоза): соль, табак, водка и др.
167 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 276-278.
168 «Боевых холопов», вооружения (пищали, сабли, сагайдаки) и лошадей.
169 Смотренные списки, составленные воеводами Ф. К. Плещеевым и Б. Ф. Болтиным: болховичи (РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 38-53),
карачевцы (Там же. Л. 54-63).
170 О землевладении болховского и карачевского «служилых городов» см., напр.:
РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Д. 10051. Л. 1-269 об (писцовая книга Болховского уезда
1620 г.); Антонов А. В. Дозорная книга Карачевского уезда 1614 г. // Русский дипломатарий. Вып. 10. М., 2004. С. 223-272.

Болхов,
численность

Карачев,
численность

На коне с пищалью и саблей

На коне в сагайдаке

Служба

Дворовые (двух статей)
На коне с пищалью и саблей

На коне в сагайдаке с саблей

На коне с рогатиной171 и саблей

Городовые (двух статей)
На коне в сагайдаке с саблей

На коне с пищалью и саблей

На коне с рогатиной и саблей

На мерине в сагайдаке и с саблей

На мерине с пищалью и саблей

Новики 131 г. (1631/1632 гг.)
На коне в сагайдаке с саблей

На коне с пищалью и с саблей

Выбыли или отсутствуют
Больны

Умерли

Убиты татарами под Ельцом

На службе стрелецким головой

Таблица 7
«Люди боярские» болховичей и карачевцев
Служба

Болхов,
численность

Карачев,
численность

С выбором
На коне с пищалью и саблей

На коне с простым конем

На мерине с простым конем

На коне в сагайдаке с саблей
На мерине с пищалью и саблей

3
1

171 Рогатина – копье для рукопашного боя.

Служба
На коне с пищалью

Болхов,
численность

Карачев,
численность

С дворовыми (двух статей)
На коне в сагайдаке с саблей

На мерине с пищалью

На мерине с пищалью и саблей

На мерине с простым конем

На коне с пищалью и саблей

На коне с пищалью

С городовыми (двух статей)
На коне с пищалью
На мерине с простым конем

4
10

С новиками 131 г.
На коне с саблей

На мерине с пищалью

На мерине с пищалью и саблей

На мерине с пищалью с простым
конем

На мерине с простым конем

Отсюда следует, что огнестрельным оружием (пищалями)
лучше были вооружены дворовые и городовые Болхова, у них же
«в службе» было больше и «людей боярских».
Итак, вернемся к военному лагерю воевод. Томясь бездельем,
некоторые служилые люди из полка Федора Плещеева и Баима
Болтина не ограничились «сбором кормов» и провианта с Комарицкой волости и устремились по другую сторону границы, в Новгород-Северский уезд.
21 октября приехал к воеводам Плещееву и Болтину болховитин Осип Кривцов, который стоял со своей сотней на одной из
сторож близ Севска. Он рассказал, будто слышал от своего земляка
Максима Сюлеменева, что болховичи, люди боярские вместе с севскими ратными людьми поехали за «литовский рубеж» грабить
села и деревни. В тот же день к воеводам велено было привести
Максима Сюлеменева и допросить. В стан детей боярских поехали
карачевские дворяне Матвей Опухтин и Степан Соковнин вместе

с Осипом Кривцовым и его сотней. Однако Максима Сюлеменева в расположении не застали. Рассерженные Плещеев и Болтин
решили устроить смотр карачевцев и болховичей, на котором не
досчитались 34 человек болховских дворян и детей боярских и одного карачевца. К «литовскому рубежу» срочно был отправлены
карачевец Посник Дерлов и болховитин Осип Кривцов со своими
сотниками, а от севского воеводы – стрелецкий и казачий голова
Григорий Бакшеев с местными ратными людьми «по прибору».
Тем временем, 22 октября в съезжую избу Севска пришел
крестьянин порубежной д. Бересток Петрушка Степанов. Он рассказал, что этой ночью в их селении появился незнакомый конный человек, спрашивал «дароги за рубеж». Крестьяне дороги не
показали, а незнакомец был задержан. Отправленный в Бересток
севский казак М. Еманов со товарищи привели его к воеводе. Нарушителем оказался болховский сын боярский Иван Псищев. Он уверял севского воеводу, что поехал в д. Марицу на пруд «для винново
куренья» (винокурного дела. – Прим. автора) и ночью заблудился,
при этом отрицая, что искал дорогу в Литву. Недолго думая, Михаил Еропкин отправил Псищева в местную тюрьму.
23 октября Посник Дерлов и Осип Кривцов вернулись в Севск,
приведя с собой часть разбойничавших «за литовским рубежом»
служилых людей. Другую партию из севских стрельцов и казаков
привел в город к воеводе Михаилу Еропкину голова Григорий
Бакшеев. Все нарушители были допрошены. Болховичи Афанасий
Деев, Филон Долбилов и Афанасий Арнаутов, отвечая за себя и своих товарищей, рассказали, что ездили за рубеж из-за бедности
и отсутствия конских кормов, а подговорили их к этому делу севские служилые люди во главе со стрельцом Ивашкой Порохонцем
и казаком Игнаткой Щербаковым. Карачевец Василий Сафонов
опознал среди грабителей даже своего холопа.
Позднее выяснилось, что ратными людьми были разорены деревни Порохонь и Страчово, откуда «воры» угнали лошадей, коров
и овец, а также набрали себе разного крестьянского добра: платья,
холсты, мед пресный и «литовские деньги (орты172)». По настоянию
воевод Плещеева и Болтина была составлена опись награбленного
и уведенной скотины: 12 лошадей, 25 коров, быков и телят, 33 овцы,
девять кадушек меда (по 20 пудов каждая).
Судьба награбленного добра осталась неизвестной. Уже упомянутого выше Ивана Псищева вскоре освободили из-под стражи,
172 Орт – серебряная монета Великого княжества Литовского.

в сотни его сопроводил сослуживец сын боярский Назар Емельянов, который подтвердил, что его сослуживец направлялся за рубеж для грабежа, а не для измены173.
Тем временем в соседних северских городах также вовсю шла
подготовка к «литовскому» походу. В конце октября в Путивле,
Рыльске, Брянске местные воеводы получили грамоты о высылке дворян и детей боярских путивльцев, черниговцев, почепцев,
рославцев, стародубцев, донских и беломестных174 казаков и пр. на
службу в Севск. Всех ратных людей этих городов местные градоначальники должны были расписать «пополам через человека»: одну
половину оставить на службе в крепости, а другую выслать в полки
к воеводам Плещееву и Болтину175.
Вместе с тем воеводы порубежных городов должны были тайно заручиться поддержкой православных жителей Новгород-Северского, Почепского, Трубчевского и Стародубского уездов. Так,
из Севска с грамотами к старостам, целовальникам176, посадским
людям и крестьянам были отправлены севские казаки Фома Собакин и Митя Гуляев. В начале 20-х чисел октября они выехали
в Трубчевский уезд с грамотами, в которых московское правительство призывало православных христиан восстать против литовцев
и везти в полки русских ратных людей провиант и конские корма.
В с. Глазово севские казаки тайком встретились с местным посадским старостой Иваном Пантелеевым, который рассказал, что
в городе с урядником Богданом Красковским всего 20 человек гайдуков, и при первом удобном случае по государеву указу трубчане
173 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 171-173; Там же. Л.
213-216. В то же время, в другом источнике с крестьянами новгород-северской
д. Страчово произошел другой случай. 24 октября 15 крестьян этой деревни
с женами и детьми, вероятно, опасаясь разорения, вышли на территорию Севского уезда. Воеводы Баим Болтин и Федор Плещеев сообщили им, что те могут спокойно возвращаться в Страчово и жить без опасения. Однако по дороге
домой на них напали севские ратные люди, которым досталось внушительное
добро: 38 лошадей, 50 коров с подтелками, полтораста овец, 30 зипунов сермяжьих новых и ветхих, 30 кафтанов бараньих и больших шуб, 12 сковород железных, четыре котла медных, 30 топоров, пять самопалов, 12 рогатин, 12 шапок
мужских, сукно сермяжье, кафтан «лазорев настрафилен», однорядка голубая,
сукня (женская верхняя одежда. – Прим. автора) червчата настрафильна, полтораста пудов меда пресного бортной снасти, 12 пешен (ломов), 12 кусков кожи
яловой красной, белого платья, льняных мужских и женских рубах 200 штук
и 100 рублей денег (см. Там же. Л. 292, 295, 296).
174 Беломестные казаки – категория городовых казаков, живших на землях «обеленных» (освобожденных) от каких-либо налогов. Во многом были потомками
воровских казаков Смутного времени.
175 Грамоты о высылке ратных людей: РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 96 (воеводам Путивля кн. А. Мосальскому и И. Уварову в Путивль),
Л. 100-103 (воеводе Рыльска кн. В. Ромодановскому), Л. 221-224 (воеводам Брянска В. Ромодановскому и Н. Оладьину).
176 Целовальник – должностное лицо в Московском государстве, исполнявшее судебные, финансовые и полицейские функции. Должность была выборной.

готовы его связать и выдать московским воеводам, лишь бы только
их не велели грабить своим ратным людям. Они же сообщили об
отъезде в Польшу «изменных» бояр Павла и Василия Салтыковых
из своей черниговской вотчины177.
19 октября в съезжую избу Брянска явились стародубские,
почепские, рославские дворяне и дети боярские Воин Бахтин, Андрей Зиновьев и Воин Исупов со товарищи. Ратные люди сообщили
воеводе Василию Ромодановскому, будто ходят слухи о многочисленных просьбах православных жителей Почепского, Трубчевского и Рославского уездов о скорейшей высылке к ним государевых
служилых людей: «...и хотят руские люди <…> крест целовать
вскоре, покаместа к ним литовские ратныя люди прибыльные не
пришли»178. От воеводы Никиты Оладьина были разосланы грамоты жителям Почепа и Стародуба, в которых русский царь Михаил
Федорович и патриарх Филарет призывали: «...помня бога и православную крестьянскую веру, [чтобы те] от литовских людей <…>
отстали и литовских людей, которые в Почепе и Стародубе побили
и Почеп и Стародуб воеводам нашим сдали <…> и великому государю крест целовали»179.
Однако данное мероприятие омрачил внезапный грабительский набег, который совершили жители Брянска, а также московские стрельцы и дворяне во главе с кн. Афанасием Барятинским.
19 октября ратные люди разорили Почепский, Стародубский,
Трубчевский, Серпейский и Рославский уезды: «...грабят и людей
руских, которые в отдаче <…> в государевых городех остовались
жгут и ломают, а иных побивают насмерть». Брянские воеводы
В. Г. Ромодановский и Н. В. Оладьин срочно написали об этом происшествии в Разрядный приказ, но в преддверии похода разбирательство было отложено180.
К концу октября набеги на порубежные литовские села жителей окраинных городов приобрели наиболее массовый характер.
Так, 24 октября жители комарицкого с. Орлия Федька и Ромашка
Бабины со товарищи (10 человек) ходили для грабежа в Новгород-Северский уезд, а 26 числа туда же наведались жители
177 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 179-180, 265-266. Один
из представителей рода Салтыковых, присягнувших польскому королю. Владели землями в Черниговском уезде, в дальнейшем известны как Салтыки.
См. Флоря Б. Н. Сведения о землевладении русских дворян конца XVI – начала
XVII вв. в материалах Литовской метрики // Русский дипломатарий. Вып. 7. М.,
2001. С. 403-415.
178 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 74.
179 Там же. Л. 90.
180 Там же. Л. 144-167.

д. Бересток Гаврилка Киреев с 30 местными крестьянами. Спустя
несколько дней, 3 ноября, порядка 500 крестьян Комарицкой волости и Свенского м-ря во главе со служкой собрались в с. Фотовиж,
где к ним присоединились рыльские служилые люди. По мнению
болховских детей боярских Василия Спесивцева и Романа Булгакова, за «литовский рубеж» ходили «человек с восемьсот» рылян,
новгород-северцев и черниговцев, а также атаманов и казаков. Ими
была разорена д. Березово Новгород-Северского уезда, в которой
немногим позже был бой с пахолками пана Осинского. В бою погибли семь пахолков, а также один рыльский сын боярский и два
местных казака. Из Березово отряд выдвинулся в сторону с. Ивот
«до самые Десны». По слухам, в ответ на это дерзкое нападение
капитан Ян Кунинский (урядник Новгорода-Северского) хотел выслать под Севск своих ратных людей для поимки языков181. Тем не
менее нападения не произошло.
Ситуация на русско-польском порубежье накалилась до предела. В отместку за разорения своих селений, 9 ноября в ночи
приходили в вотчину Свенского м-ря с. Селечня «литовские люди
и с ними зарубежные руские мужики Трубчевского уезда села Анегина», человек «со ста и больше». Однако монастырский приказчик
умело организовал оборону и, засев с вооруженными крестьянами
на монастырском дворе, успел продержаться до прихода из Севска
ратных людей головы Григория Бакшеева с карачевскими и болховскими детьми боярскими. Литовские люди отошли с боем на
территорию Трубчевского уезда и скрылись лесу. Русским ратным
людям удалось схватить нескольких литовских мужиков, которые
рассказали, что в Новгород-Северский пришли «литвы прибыльных людей 400 человек», а в Трубчевск 200 человек немцев. Как
замерзнет река Десна, следует ожидать «литовского и черкасково
приходу в Комарицкую волость»182.
На следующий день, 10 ноября, походные воеводы в Севске
получили государеву грамоту с указом: «...смотря по вестем и по
людем и собрався со всеми ратными людьми идти к Нову городку
Северскому». В качестве подкрепления полков Плещеева и Болтина были определены 100 человек севских и рыльских стрельцов.
Воевода Севска должен был снабдить сотни походных воевод пушечными запасами (50 пудов свинца), из Москвы по первому зимнему пути также ждали 10 пудов пороха и столько же свинца. На
181 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 269, 270, 282, 283
182 Там же. Л. 332, 333.

тот момент пушки у воевод отсутствовали, их доставили немногим
позже. Следуя этому же указу, воеводы должны были отправить
в Новгород-Северский лазутчика с целью узнать, не планируется
ли военная помощь183.
В качестве вспомогательной силы походным воеводам, следуя
царскому указу, предписывалось разослать в Рыльск, Путивль
и Комарицкую волость, на торги «и мелкие торжки» бирючей184,
которые должны были «не по один день» кликать, созывая в войско всякий охочий люд185. Предполагалось, что штат охочих казаков не должен был превысить 500 человек. К концу ноября 1632
г. было определено и жалованье, которое составило четыре рубля
человеку, а из Москвы готовились доставить в Севск порох и свинец, которые предписывалось расходовать строго по обстоятельствам186. Начальными людьми у охочих казаков планировалось
ставить дворян и детей боярских. Прибору подлежали только нетягловые люди: «...и из службы, и из тягла, и крепостных никаких
людей в новоприборные казаки не имати». Немногим позже в охочие казаки запрещено было брать беглых детей боярских из солдат
из-под Смоленска, а также донских и яицких казаков. Впрочем,
в дальнейшем это предписание было немного нарушено: к примеру, путивльский сын боярский Дмитрий Горбунов служил охочим
казаком и участвовал в штурме новгород-северской крепости187.
Поначалу укомплектовать необходимый штат охочих людей
в 500 человек не удалось, о чем свидетельствовала помета к отписке походных воевод в Москву: «...и северских <…> городов и ис
Камарицкой волости охочих людей в казаки нихто не пишуца
и в службу не прибираюца»188.
В связи с этим 11 ноября Б. Болтин и Ф. Плещеев отправили
к севскому воеводе посыльного с просьбой выслать в торговый день
на местную площадь бирюча, который бы созывал «гулящий люд»
и комарицких крестьян «писаться служить идти за рубеж под городы». Однако Михаил Еропкин пренебрег их просьбой и бирюча не
дал. В ответ на это воеводы предложили отправить своих дворян
и детей боярских в Комарицкую волость, чтобы самим агитировать людей писаться «в полки». Но и здесь Михаил Еропкин осадил воевод: «Ты де в Комарецкую волость охочих людей збиратца
183
184
185
186
187
188

РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 334-336.
Здесь: глашатаев.
Имеется в виду добровольцев.
КР. Т. II. Стб. 423-433.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Столбцы Приказного стола. Д. 73. Л. 81.
КР. Т. II. Стб. 471.

не посылай, да таво тебе дело нет», – говорил он Баиму Болтину.
Воевода также подчеркнул, что займется этим сам с местным подьячим Степаном Калининым, да и в Севск писаться «не всяк пойдет», т.к. многие села и деревни от него далеко, верстах в 60-70, а
то и больше. Огорченный таким отношением севского воеводы к
государеву поручению, Баим Болтин позднее отмечал в своей отписке, что, если Михаил Еропкин не ускорит сбор охочих людей,
то идти на Новгород-Северский будет не с кем189. О количестве собранных в полки охочих людей судить сложно, однако, исходя из
некоторых упоминаний о них, некоторое количество все же было
собрано. Так, в последующем штурме Трубчевска принимали участие охочие казаки из Комарицкой волости и Карачевского уезда,
с воеводой Иваном Еропкиным под Стародуб ходили 200 карачевских и трубчевских охочих людей190. Среди последних находились
также посадские люди самого Трубчевска Сенька Шеломечков со
товарищи191.
Наступление на Новгород-Северский началось 24 ноября, однако внезапная смерть Федора Плещеева заставила назначить на
должность первого воеводы дворянина Ивана Еропкина (указ от
27 ноября). Ему следовало в срочном порядке ехать из Москвы
в Севск и принять на себя основное командование. Амбициозный
Баим Болтин, огорченный таким назначением, отписал в Разрядный приказ, что в его распоряжении людей немного, да и те «бедные», просил прислать пополнение: «...вели [государь] со мною
быть ратным людям дворяном и детем боярским как с ыными
с <…> государевыми полковыми воеводами з большими и таварыщи, чтоб мне <…> будучи на твоей государеве службе с теми
малыми людьми позорну не быть». Не дожидаясь приезда Ивана
Еропкина, Баим Болтин с ратными людьми сделал последнюю
остановку в комарицком с. Орлия и уже 25 ноября был в 15 верстах
от Новгород-Северского192.
Перед началом выступления воеводы располагали следующими силами.

189
190
191
192

РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 337, 338.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л. 18, 51, 79, 81.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 99. Л. 9.
РГАДА. Ф. 210. Оп 13. Столбцы Приказного стола. Д. 60. Л. 106.

Таблица 8
Служилые люди под началом Ивана Еропкина
Служилые люди

Численность

Брянские дворяне и дети боярские

64 человека

Карачевские дворяне и дети боярские

92 человека

Болховские дворяне дворяне и дети боярские

154 человека

Стародубские дворяне дворяне и дети боярские

19 человек

Почепские дворяне дворяне и дети боярские

25 человек

Рыльские дети боярские

171 человек

Путивльские дети боярские

143 человека

Московские, путивльские и черниговские
стрельцы и казаки

400 человек

Севские стрельцы

100 человек

Итого: 1 168 человек
Таблица 9
Служилые люди под началом Баима Болтина
Служилые люди

Численность

Новгород-северские дети боярские

88 человек

Рославские дворяне и дети боярские

40 человек

Черниговские дети боярские

131 человек

Новгород-северские, рыльские казаки и атаманы
(верстанные и беломестные)

109 человек

Итого: 388 человек
Всего с обоими воеводами: 1 556 человек193
Взятие Почепа. Однако перенесемся на несколько дней назад.
Сделать это будет необходимо для сохранения последовательности
развития событий Северского похода. Тем временем, пока в Севске шла подготовка к походу на Новгород-Северский, брянские
воеводы Василий Ромодановский и Никита Оладьин, располагая
более скромными силами, планировали выступить в сторону Почепа. Исходя из разведданных, полученных 20 сентября от русских
шпионов – литвина Шимона Ромейкова и сына боярского Василия
Шалыгина – в Новгород-Северский по королевскому указу планируется прибытие пополнения из 200 пехотинцев, а в Стародуб из
193 КР. Т. I. Стб. 390-391.

Пропойска с ротмистром Ивашковским 50 конных людей. В Почепе
же уездным крестьянам было велено идти в осаду. На деле же в начале октября 1632 г. действительное пополнение прибыло только
в Стародуб (в числе 30 конных казаков), а согнать в Почеп уездных
крестьян местному уряднику так и не удалось: «...с почепского посаду и с деревень литовские люди выбежали»194.
Итак, под началом второго брянского воеводы Никиты Оладьина находились следущие силы.
Таблица 10
Служилые люди под началом Баима Болтина
Служилые люди

Численность

Дворяне и дети боярские Брянска, Стародуба, Почепа,
Рославля с головами Федором Глотовым, Яковом
Львовым и Ефимом Потресовым

135 человек
(«другие
половины» 195)

Стрельцы Брянска, Стародуба и Рославля с головой
Григорием Веревкиным

200 человек

Стрельцы «Опаева приказу Анбаева» Брянска и
Рославля

100 человек

Московские стрельцы с сотником Владимиром
Сноксаревым

100 человек

Итого: 535 человек
Вместе с тем с первым воеводой Василием Ромодановским
в Брянске оставались дворяне и дети боярские (в том числе и «отдаточных» городов») 20 человек, стрельцов головы Опая Анбаева 200
человек, московских стрельцов с сотниками Иваном Кубасовым
и Иваном Дурушкиным 200 человек196.
14 ноября Никита Оладьин со своими ратными людьми вышел
из Брянска и выдвинулся в сторону Почепа197. Разведка донесла,
что в Почепе с местным урядником всего 30 казаков, «прибыльных
194 РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. Столбцы Московского стола. Д. 79, Л. 85-86, 165-169, 276284. Любопытно, что 4 октября 1632 г. Шимон Ромейков с детьми и Василий Шалыгин били челом брянскому воеводе кн. Василию Ромодановскому с просьбой
выехать на государево имя в Брянск и просили прислать для их сопровождения
ратных людей в с. Акуличи.
195 То есть определены в полк Никиты Оладьина будучи расписанными через одного человека.
196 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 358, 359.
197 19 ноября 1632 г. воевода Брянска кн. Василий Ромодановский писал в Разрядный приказ, что по государевой грамоте отпустил 14-го числа «товарища своего
и воеводу Никиту Аладьина с ратными конными и пешими людьми и велел ему
идти к Почепу и Стародубу» (см.: РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола.
Д. 95. Л. 360).

людей» ( военной помощи. – Прим. автора) пока не было. Однако,
как сообщали захваченные в Почепском уезде «языки», урядник
намеревался сжечь посад и направил за военной помощью в Чернигов, Гомель и Речицу писаря Сенчилу198.
17 ноября Никита Оладьин подошел к почепскому посаду
и послал «для промыслу» голову Ивана Мясоедова, «а после того
головы Ивана со всеми людьми пришол под Почеп сам»199. Из Почепа навстречу русским вышел отряд местного урядника Яна Лапинского с литовскими людьми, с которыми завязался бой. В ходе
сражения сам Лапинский был ранен и бежал в сторону Стародуба,
а его отряд отступил в крепость. Осадив город, Никита Оладьин
отправил к городским стенам парламентеров брянчанина Григория Тухачевского и стародубца Ивана Урывкова с призывом сдать
крепость и целовать крест русскому царю. В тот же день осажденные сдали Почеп, воевода Никита Оладьин со своими людьми вошел в город. Однако на следующий день под стену Почепа
пришли польские и литовские люди (около 300 человек). Никита
Оладьин, укрепив оборону крепости вместе с ратными людьми,
лично вышел из крепости и вступил в бой с неприятелем «за час
дни да последнего часу дни» (т.е. до наступления темноты. – Прим.
автора). Поляки и литовцы, «пометав лошеди на посаде в ызбах
заперлися». В ходе боя деревянные строения были подожжены,
в огне пожара и во дворах посадских людей погибли 93 поляка и
литовца, 63 были взяты в плен. Людям Оладьина достались также
литовские знамена и литавры200. По сообщению пленного шляхтича Петра Подаревского, под Почеп приходил отряд ротмистра
Яна Дроздовского по присылке бежавшего из города днем ранее
урядника Яна Лапинского. Сам Дроздовский с 20 ратными людьми
бежал в Стародуб201.
Взяв город, Никита Оладьин, как того требовали инструкции,
занялся описанием городских укреплений, артиллерии и хлебных
запасов. Артиллерийский наряд в городе отсутствовал, плохо дело
обстояло также с запасами хлеба и соли, т.к. ратные люди пришли
из Брянска в Почеп «скорым делом без саней и соли <…> с собою
не завезли». Сказывался и недостаток пороха. Все это воевода Оладьин просил как можно скорее доставить из Брянска в Почеп, что
198
199
200
201

РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л. 228.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Столбцы Белгородского стола. Д. 42. Л. 343-345.
Литавры – ударные инструменты с определенной частотой звучания.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 93; АМГ. Т. I. Стб. 601;
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л. 56, 57.

и было вскоре исполнено. 23 ноября брянские пушкари и затинщики202 привезли 10 пудов зелья и 10 пудов свинца, а также тюфяк
медный «для дробовые стрельбы» и одну пушку203.
По подсчетам Никиты Оладьина после сдачи горожанами Почепа в его распоряжении находились 99 дворян и детей боярских
(кроме убитых и нетчиков204), 77 московских стрельцов и 271 брянский стрелец205 (всего 447 человек). То есть на потери в боях и на
нетчиков приходилось 88 человек.
Опасения Оладьина, связанные с относительно малой численностью его людей, были ненапрасными, в уезде продолжали оставаться литовские отряды. 22 ноября прибежал в Почеп рославец
сын боярский Иван Тюпин, «сечен <…> по голове саблею». В расспросе он сказал, что ездил с товарищами по Стародубской дороге
за сеном, от города версты с четыре. Здесь на них напали литовские люди (отряд из 20 человек), двух детей боярских взяли в плен,
а одного убили. Воевода тут же послал станицу (разведывательный
отряд. – Прим. автора) ратных людей в поисках неприятеля, однако все попытки их обнаружить оказались тщетными. 24 ноября
из Стародуба в сторону Почепа выступил отряд войта206 Меленовского, численность которого, по словам литвина Матьяша Ореховского (бывшего жителя почепского посада), составляла около
600 человек207. Дойдя до д. Губастово (от Почепа верстах в десяти),
войт послал от себя за языками сорок 40 ратных людей, которые
захватили в плен двух детей боярских. Узнав необходимые сведения, войт со своими людьми вернулся в Стародуб. Из сообщения
литвина Ореховского следовало, что нападения на Почеп следует
ожидать 26 ноября208. Насколько это были достоверные сведения –
проверить сложно, однако нападения все же не произошло.

202 Затинщики – (от слова «затин» – пространство за крепостной стеной) – категория служилых людей Московского государства, обслуживающих крепостную
(«затинную») артиллерию.
203 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 372, 373.
204 Нетчики (они же нети) – дворяне или дети боярские, по каким-либо причинам
не явившиеся на военную службу. В то время как «ести» – те, кто присутствовал.
205 То есть включая стрельцов из «отдаточных городов» – Стародуба и Рославля.
206 Войт – от немецкого фогт (Voigt). В городах Речи Посполитой – староста.
207 Вероятно, завышенная цифра.
208 РГАДА. Ф. 210. Оп. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 481-484а.

Новгород-Северский
Итак, 27 ноября русский отряд находился всего лишь в нескольких верстах от Новгорода-Северского. Нападению на город традиционно предшествовала разведка. Служилым людям необходимо
было узнать: не приходила ли в город военная помощь, а также
пополнение в артиллерийском наряде и «сколько в Новъгородке
ныне русских людей». Для этих целей в уезде захватывали «литовских людей», казаков и крестьян и сопровождали их для расспроса
к Баиму Болтину209.
Так, к примеру, на «литовском рубеже» был схвачен крестьянин с. Ивот, который дал сведения, что в городе находится капитан Ян Кунинский, с ним «литвы человек со ста», которые имеют
поместья в уезде. Пахолков при них «человек со ста ж» и черкас
60 человек, посадских людей и русских также 100 человек. Урядник согнал уездных крестьян в осаду, на случай которой хлебных
запасов было вполне достаточно. Кунинский укрепил «худые места», отремонтировал башни. У городских стен был поставлен в три
ряда чеснок210. Из наряда, по словам крестьянина, в городе семь
пушек. Ожидая подхода русского войска, Кунинский направил
в черкасские городки своих людей за помощью к казацким полковникам. В этих городках по оценке жителя с. Ивот могло находиться
«черкас в сборе быть тысяч с пятнатцать», что, конечно же, едва ли
соответствовало действительности211.
Вместе с тем, по другим данным, многие уездные крестьяне
выражали открытое неповиновение уряднику Кунинскому и ехать
в осаду не желали. Так, в с. Рыботине местными крестьянами был
построен острожек, куда съезжались также жители окрестных
деревень. Урядник Новгорода-Северского предпочел не тратить
время на высылку уездных крестьян и занял оборону в крепости212.
Получив разведданные, из походного русского войска в 15 верстах от города выделился крупный отряд во главе с нижегородским сыном боярским Семеном Болтиным (300 человек болховских, карачевских, путивльских детей боярских непосредственно
209 Там же. Л. 509.
210 Состоит из нескольких соединенных звездообразно острых стальных штырей,
направленных в разные стороны. На земле один шип чеснока направлен вверх,
а остальные составляют опору. В основном концы штырей соответствовали
вершинам правильного тетраэдра. Заграждение из множества разбросанного
чеснока было эффективно против конницы, применялось также против пехоты.
211 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 340-341.
212 РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л. 37.

с Семеном Болтиным, с Иваном Стремоуховым новгород-северских
детей боярских – 100 человек, с Федором Байкочкаровым рыльских детей боярских 60 человек, с Федором Бородавицыным брянских детей боярских 50 человек)213. В воскресенье в четвертом часу
дня отряд Семена Болтина был под стенами новгород-северской
крепости. За городом во рву и в костеле засели посадские русские
мужики, которых в город для обороны не пустили: «боятца от них
измены». Их жены и дети оставались в самом городе214.
Узнав о появлении отряда Семена Болтина, урядник Ян Кунинский, начал незамедлительно готовиться к обороне. В его распоряжении находились 300 человек шляхты, казаков и гайдуков, а также 100 посадских «белорусцев», артиллерийских наряд включал
12 медных литых пушек, 10 железных затинных пищалей и 6 бочек
пороха.
Для охраны местного костела215, в котором находились «русские люди», Кунинским была направлена сотня запорожских черкас с двумя затинными пищалями216.
В двух верстах от Новгорода-Северского, отряд Семена Болтина был атакован неприятельской конницей, насчитывавшей до
200 всадников. Если верить «Карамзинскому хронографу», бой
произошел на берегу р. Десны за Спасским м-рем. В ходе боя поляки были оттеснены русским ертаулом217 к городским стенам: «...а за
литовскими людьми гоняли по самой город до городовова мосту».
Здесь к полякам из города подошло подкрепление, и новый бой завязался уже на новгород-северском посаде.
В ходе сражения сам посад и его торговые ряды были сожжены,
бой затянулся «во весь день».
Тем временем основные силы Баима Болтина подошли к Новгороду-Северскому и встали «за осыпью в посадех по Севской дороге»218. На допрос к воеводе были приведены 25 языков, схваченных
во время сражения на новгород-северском посаде.
213 Там же. Л. 79, 80.
214 Там же. 80.
215 В то время на территории Новгорода-Северского существовали два римско-католических костела: костел св. Михаила и костел доминиканок имени Пресвятой Девы Марии.
216 Кулаковський. П. Указ. соч. С. 107 // Lipiński W. Początek działan rosyjskich
w wojny Smoleńskiej 1632-1634 i obustronne przygotowania wojskowe // Przegląd
Historyczno-Wojskowy. T. IV. Warszawa, 1931. S. 53.
217 Ертаул (или яртаул) — название временного формирования (лёгкого войска,
полка) для похода и боя (в военное время), в войске Московской Руси.
218 Из Хронографа, принадлежавшего историографу Карамзину (Столяровский
список. Л. 522-582, 613-658) // Изборник славянских и русских сочинений и статей, внесенных в хронографы русской редакции. Собрал и издал Андрей Попов.
М., 1869. С. 369.

30 ноября внимание служилых людей привлек католический
костел, в котором засели православные люди и служившие полякам черкасы. В русском лагере посчитали нужным отправить к костелу парламентеров из числа новгород-северских крестьян с призывом сложить оружие и не биться с русскими ратными людьми.
На что был получен ответ, что осажденные рады были бы перейти
на сторону московских людей, но находятся под бдительной охраной черкас219.
После военного совета Баим Болтин решился штурмовать новгород-северский костел: «...и литовских людей, которые сидели
в костеле многих побили и живых поимали». Были взяты две затинных пищали, из костела и рва выведены 152 человека220.
Описывая городские укрепления, Баим Болтин подчеркивал,
что тайник221 сделан хитро и выходит к самой Десне, поэтому лишить осажденных воды не удалось бы222. Гарнизон Яна Кунинского
засел в крепости с достаточным количеством провианта и боеприпасов, вследствие чего осада города могла бы затянуться на
достаточно долгое время. Приняв решение лишить осажденных
сообщения с уездом, Баимом Болтиным были построены острожки
возле городских стен.
Горожане поспешили донести Баиму Болтину, что от Кунинского они слышали о готовящемся подходе через четыре недели
военной помощи осажденным полякам. Уряднику Кунинскому
действительно удалось отправить своих людей за помощью. В то
время в городке Нежин находились капитан Щасны Вишель
и Адам Вишневский, в распоряжении которых находились около
1000 служилых людей. Князь Иеремия Вишневецкий, знаменитый
польский магнат, располагая собственными отрядами казаков
и «подымовных»223 людей, выступить к Новгороду-Северскому
так и не решился, мотивируя тем, что королевского приказа не
219 Эта группа крестьян накануне похода Баима Болтина на Новгород-Северский
вышла с женами и детьми в Путивль. Однако местные воеводы Андрей Литвинов-Мосальский и Игнатий Уваров отказались пускать их в город, приказав собственными силами возвести острожек у черниговских ворот. Позднее воеводы
не нашли ничего лучше, как отправить этих выходцев в полки охочих людей под
Новгород-Северский (см. РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. Столбцы Новгородского стола.
Д. 27. Л. 97, 98).
220 АМГ. Т. I. Стб. 512.
221 Тайник – фортификационный элемент древнерусских крепостных сооружений
в виде хорошо скрытой подземной галереи, ведущей от линии укреплений к
источнику воды: скрытому колодцу, реке, оврагу или в крепостной ров.
222 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 528.
223 Подымовные – крестьяне, собранные со двора («дыма») для похода или иных
мероприятий. По сути – аналог даточных людей в Литве и Польше.

поступало224. Во время приема посланника Яна Кунинского, шляхтича Михаила Орла, капитан Вишель обещал, что в скором времени пошлет на помощь осажденному Новгороду-Северскому отряд
в 6000 человек225.
2 декабря Баим Болтин дважды посылал на переговоры к стенам
новгород-северской крепости детей боярских Ивана Волжина
и Любима Люшина «говорить с поляки чтоб оне Новгородок
о[т]дали <…> со всем нарядом и пушечными запасы, а сами оне
урядник Куницкой со всеми литовскими людьми пошли в Польшу».
3 декабря произошла еще одна вылазка, на которой отряды Ивана Волжина и Любима Люшина с поляками и литовцами
«под городом сходились». О масштабах сражения источники не
упоминают226.
4 декабря отряд из детей боярских, стрельцов и казаков головы Григория Толченинова (250 человек), вышедшего из Путивля,
пополнил рать Баима Болтина. Вместе с Толчениновым в Новгород-Северский пришел отряд охочего казака, Дмитрия Горбунова,
выходца из черниговских детей боярских (численностью в 70 охочих людей). Отряд был отправлен из Путивля 1 декабря227.
Находясь в постоянном напряжении по случаю вестей о подходе военной помощи осажденному Новгороду-Северскому, воеводы
Баим Болтин и Иван Еропкин отправили станицы в Рыльск, Севск
и Путивль, вновь запрашивая подкрепление. 4 декабря была получена грамота от рыльского воеводы кн. Василия Ромодановского,
что послать ему подкреплением некого – местные дворяне и дети
боярские стоят по воротам, башням и служат по острогу. Воевода
Михаил Еропкин не прислал ни единого человека, мотивируя тем,
что все севские полковые и даточные казаки228 в сборе с головой
Григорием Бакшеевым на случай появления в Комарицкой волости литовских отрядов.
5 декабря в Новгород-Северский со станичником Михаилом Таратухиным пришла грамота от путивльских воевод Андрей Масальского и Игната Уварова, которые писали, что уже
224 РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л. 164, 131-132;
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 527-528.
225 Там же. Л. 631-633.
226 Там же. Л. 525.
227 РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л. 95-96, 133.
228 Отряды из даточных людей Комарицкой волости (по человеку с жилой выти),
вооруженные пищалью, взятые в Севск для укрепления обороны города в период Смоленской войны (общей численностью от 400 до 600 человек). Находились
под командованием детей боярских, а также есаулов из числа местных крестьян.

23-фунтовая пищаль Царь Ахиллес (мастер - Андрей Чохов, 1617 г.).
Фото А. Н. Лобина.

отправили 50 детей боярских путивльцев, 100 черниговских
стрельцов и 100 жилых казаков.
Понимая, что так просто Новгород-Северский не взять, Баим
Болтин запросил в Москве проломное орудие и верховой наряд
(мортиры), без которых, по его мнению, крепость не взять: «...стоит
на осыпи на высокой, <…> и воды у них не отнять, <…> тайник сделан в том месте, где река не мерзнет» – писал он. Ситуация также
осложнялась частыми обстрелами новгород-северской артиллерией лагеря русских229. Две верховые пушки (к ним 20 ядер железных
и 20 каменных, а также посконь230 на пыжи231 и на «стрельчии
мехи»232 в сопровождении четырех пушкарей были отправлены
в полки из столицы только 18 декабря233.
6 декабря капитан Кунинский заявил, что без королевского
указа город не сдаст. На переговоры к русским людям Новгорода-Северского воеводами были направлены крестьяне того же
уезда, «которые меж себя знаютца», велели им говорить, чтоб они
попомнили православную веру и били челом государю. Однако
229
230
231
232
233

РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 527, 528.
Волокно из конопли.
Пучок пеньки, ткани или бумаги для забивки заряда в оружие.
Мешки с отмеренным запасом пороха.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 522-524.

парламентеры вернулись ни с чем, сообщив, что русских людей из
города «литва не выпущают». Более того: многие из русских «воруют с литвою и прямят литве», целовали крест уряднику Кунинскому чтобы с царскими ратными людьми биться234. В тот же день в
лагерь русских приехали пять детей боярских из Малоярославца –
Богдан Булгаков со товарищи, которые были определены в полк
Ивана Еропкина (т. к. по царской грамоте должны были быть на
службе с Федором Плещеевым)235.
По оценкам Баима Болтина вместе с посадскими людьми и русскими крестьянами с капитаном Кунинским около тысячи человек:
«...вылазки и из наряду стрельба частая и <…> бои частые с литвою
и с рускими изменники». Утром 15 декабря из осажденного города вышли вооруженные литовские люди и русские «изменники».
Берегом Десны, «подле буераков», неприятель подошел вплотную
к русскому острогу, но напасть врасплох не удалось: отряд Ивана
Волжина с дворянами и детьми боярскими, атаманами и казаками, а также головой Игнатием Кривцовым успешно отбили атаку.
Отряд был разгромлен, к Баиму Болтину приведены языки. На
допросе они сообщили, что к Рождеству капитан Кунинский ждет
подхода военной помощи из Чернигова и Нежина236.
На военном совете 20 декабря Баимом Болтиным вместе с дворянами и детьми боярскими «...и со всеми ратными людьми»
было принято решение брать город приступом, а его крепостные
сооружения поджечь. На следующий день, 21 декабря «в ночи на
память Петра чюдотворца Московского», в бой были брошены все
имеющиеся у Болтина силы. Наступление началось в четвертом
часу ночи237 (т. е. примерно в семь часов вечера) «приступом со все
стороны», бой длился до полуночи. В ходе сражения «часу в пятом
ночи» была подожжена Иерусалимская башня, с которой огонь
перекинулся и на другие деревянные строения: «...и от башни загорелся город и половина города догорела до пороховые казны». Капитан Кунинский с приближенными поляками и черкасами, видя
пожар и новую атаку русских, взбежали на Троицкую башню и через Водяные ворота, и хотели бежать из города по Стародубской дороге. Однако побег не удался, урядник и его люди были схвачены,
а в неразберихе многие побиты. Несколько знатных поляков со сво234
235
236
237

Там же. Л. 526.
Там же. Л. 639.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л. 135-137.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 545; РГАДА. Ф. 210.
Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л. 138.

ими пахолками и два ксендза, метнулись к Никольским воротам
и, взойдя на башню, «...стали вопить чтоб им здатца и побитым не
быть». Баим Болтин послал к ним трех дворян с призывом сложить
оружие. На переговорах было решено отправить поляков к Никольским воротам, куда пришел сам Баим Болтин. Среди знатных
поляков оказались городовой приказчик Мартин Артишевский,
новгород-северский черниговский чашник238 Томаш Липчинский
и писарь Ян Струпчевский, а также два ксендза – Себастиян Осмольский и Станислав Гранка.
Тем временем, 50 шляхтичей и 40 гайдуков, бросившись к одним из городских ворот, пытались бежать, однако, будучи окруженными ратными людьми, сложили оружие. Со стороны Десны
московские ратные люди вошли в город, где им сдались 400 человек поляков, черкас, гайдуков, пахолков и крестьян. Из города
были выведены 2 тысячи человек русских посадских людей и уездных крестьян. С башен сняли артиллерийский наряд. Город сгорел
весь: «...отнять (потушить. – Прим. автора) было нельзя, что <...>
ветр был большой, а город был старой и сухой, и наряд на городе
и в погребе зелье згорело»239.
На следующий день Баим Болтин приказал своим людям
доставить к себе на допрос знатных поляков и двух ксендзов. Городничий Ян Артишевский, а также шляхтич Александр Липский
изъявили желание с женами и детьми служить московскому царю.
Разрешения отпустить в Литву остальных знатных шляхтичей
с писарем Яном Струпчевским пока поступило, к тому же во время
пожара пострадали их лошади, а пахолков русские ратные люди
разобрали себе в качестве полона (дворовых людей). Поэтому партию пленников с писарем Струпчевским решено было отправить
в Рыльск, где воевода кн. Василий Ромодановский должен был
подготовить им дворы и пропитание: «...корм им чем сыт быть <...>
давать»240. Отдельное распоряжение поступило о судьбе двух ксендзов – Себастияна Осмольского и Станислава Гранки: их планировалось отправить на допрос в Москву, а затем сослать в Свияжск
и азань 241.
Естественно, не обошлось и без курьезов. Так, шляхтич Умарович заявил, что не может отправиться в Рыльск без жены, которую
238 Придворная должность в Великом княжестве Литовском. Чашники прислуживали великому князю на праздничных обедах. Как правило, чашниками были
представители знатнейших родов.
239 Из Хронографа, принадлежавшего историографу Карамзину… С. 370.
240 РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л. 243.
241 Там же, Л. 171, 172.

накануне ограбил и захватил в плен путивльский сын боярский
Михаил Юдин.
В лагерь были посланы стрельцы, однако сын боярский заявил, что Баиму Болтину он вовсе не подчиняется, т. к. он из полка
Ивана Еропкина, а шляхтянку он мужу не отдаст: «...тое де панну
не отдам, послал де ее в Путивль»242.
Урядник города, капитан Ян Кунинский, в разговоре с Баимом
Болтиным предупредил московского воеводу о запланированном
подходе крупных воинских сил литовцев и черкас. По его словам,
Щасны Вишель, заручившись помощью кн. Вишневецкого и черкас,
обещал прислать против русских отряд из 6 тысяч ратных людей.
В тот же день урядник Новгорода-Северского, шляхта а также
ратные люди были отправлены в Москву двумя партиями: с карачевцем Богданом Сафоновым – сам капитан Кунинский с 32 шляхтичами вместе с 78 черкасами и гайдуками, с болховичами Михаилом Таратухиным и Федором Сивцовым 42 шляхтича, пахолков,
черкас, казаков и гайдуков 253 человека (по «Карамзинскому»
хронографу – 205 человек)243.
Тогда же из новгород-северской тюрьмы был освобожден шляхтич Станислав Толкачевский, который, судя по его словам, ранее
был арестован урядником Кунинским за желание переметнуться
в лагерь к русским244.
К Баиму Болтину явились с повинной, «с великим плачем»,
русские посадские люди и крестьяне, сидевшие в осаде с поляками
и литвой.
В челобитной они просили походатайствовать воеводе перед
московским царем об их помиловании, т. к. «сидели с литвою поневоле, забиты в город с женами и детьми». Помимо этого, крестьяне заявили о том, что русские ратные люди захватили множество
их жен, детей и родственников в полон. Воевода отправил лагерь
крестьян и стрельцов с воззванием: «...чтоб русских людей в полон
имать не велено и из станов отпущали». Однако, дворяне и дети
боярские на воеводу «шумели большим шумом и невежеством»,
а за его стрельцами гонялись с саблями. Тогда воевода лично
ходил в лагерь ратных людей, в ходе долгих увещеваний ему удалось добиться освобождения многих русских пленников: «имал
242 Там же. Л. 244, 245.
243 РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л. 247; Из Хронографа, принадлежавшего историографу Карамзину… С. 370.
244 РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л. 251.

и освобожал и многих позору и лаи245 себе принял». Большую же
часть пленников из числа русских и литовских людей дворяне
и дети боярские успели отправить в свои поместья246.
Присягнуть московскому царю в Новгород-Северский явились
также крестьяне и бортники сел Рыботин и Мезин (124 человека),
где ранее построили острожки, не желая подчиняться уряднику
и съезжаться в крепость на случай осады247.
Без ссылки на какие-либо источники «Карамзинский хронограф» отмечает, что 21 декабря на помощь осажденному русскими
Новгороду-Северскому шел из Нежина отряд полковника Александра Песочинского248 «со многими людьми». Однако по пути ему
пришла весть о взятии города воеводой Болтиным, вследствие чего
полковник принял решение вернуться в Нежин, ограничившись
лишь посылкой за языками 300 черкас под Спасский м-рь. Нападение было успешно отбито249.
С 22 декабря в Новгород-Северском стали разгораться настоящие местнические250 споры, когда сюда прибыл приказной человек
Иван Еропкин, который приходился братом севскому воеводе Михаилу Еропкину. Теперь Баиму Болтину надлежало быть в воеводских товарищах. В тот же день Болтин передал Ивану Еропкину
список вверенных ему людей, а 23-го числа лично явился на съезжий двор к новому воеводе. С первых минут знакомства отношения
двух воевод не заладились. Сочтя состояние дел в Новгороде-Северском неподобающим, а должность, занимаемую Баимом Болтиным, несоответствующий его положению, Иван Еропкин ругал
воеводу «...всякими позорными словами и называл <...> дьячком
и сынчишком боярским и сотником и бартем», подчеркнув, что
«мне позорно, что ты со мною в таварищах». Возможно, Ивану
Еропкину показался неприемлемым тот факт, что Новгород-Северский был взят за день до его приезда и до официального вступления
в должность первого воеводы. Позднее, в переписке с Разрядным
приказом, Баим Болтин жаловался, что Иван Еропкин приказал
своим людям не слушать его приказов, дворяне и дети боярские
из его полка «...беспрестанно бещестят и хвалитца <...> [его Баима]
245
246
247
248

Лай – мат, ругань, брань.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л. 249, 250.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. Столбцы Московского стола. Д. 102. Л. 62.
Александр Песочинский – государственный и военный деятель Речи Посполитой, польский дворянин, представитель шляхетского рода Песочинских герба
«Лис». Крупнейший землевладелец в Новгород-Северском уезде.
249 Их Хронографа, принадлежавшего историографу Карамзину… С. 370.
250 Местничество – система распределения должностей в Русском государстве по
принципам знатности рода.

убить». Все государевы дела Иван Еропкин теперь делал без совета
с Болтиным вместе с севским подьячим Григорием Ферапонтовым,
печать прикладывает один»251.
Немногим позже, 28 декабря, Баим Болтин перешел со своими
ратными людьми на новгород-северское городище, где расположился лагерем и возвел острог. Иван Еропкин же со своим полком
разбивать здесь лагерь отказался и планировал как можно скорее
выступить в сторону Стародуба. В своей челобитной в Разрядный
приказ Болтин подчеркивал, что вместе с ним ратных людей не так
много, да и те «обычные и ружье у них середнее, а лутчих людей
воеводы у себя в городех оставили», в то время как на городище
могли бы разместиться около тысячи человек. Положение опасное:
необходимо было укрепить оборону города, тем более, что со дня на
день следовало ожидать подхода Щасны Вишеля со шляхтичами
и черкасами из соседних литовских городов. Из артиллерийского
наряда с Баимом Болтиным на городище пушка полуторная, пять
фальконетов и пять затинных пищалей, а пороха и свинца, что ранее поступили из Севска, по 40 пудов, необходима прибавка252.
В конце декабря из Путивля пришло еще некоторое пополнение в ратных людях – в полки Болтина и Еропкины были определены путивльские дети боярские «другой половины» 50 человек.
Воеводы Путивля должны были их снабдить каждого из них фунтом пороха и по два фунта свинца. Под оружие и разнообразную
рухлядь253 велено было дать лошадей, которые ранее были приведены путивльскими ратными людьми с «государевой земли»
и литовских пасек (т. е. близ Ромен, Батурина и пр.). Вместе с казаками и стрельцами надлежало выслать полуторную пищаль (ядро
в шесть гривенок, к ней десять зарядов) и три пищали (ядро по
гривенке, по сто зарядов)254.

Трубчевск
Прослышав о взятии русскими крепости Почеп, урядник
Трубчевска Богдан Красковский незамедлительно послал гонца
за военной помощью в с. Старшовка – вотчину боярина Ивана
Салтыкова. Сам Салтыков никакой помощи, конечно же, оказать
251
252
253
254

РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 596-600.
Там же. Л. 631, 632, 633.
Рухлядь – имущество.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 586-588.

Красковскому не мог, тем более, что он готовился к отъезду
в Польшу, поэтому ответил уряднику прямо: «...и ты ведоешь о том
и сам гораздо, что мне помочи тебе учинить невозможно». Однако,
уже находясь по своим делам в Речи Посполитой, Салтыков
написал уряднику Трубчевска письмо, о том, что военная помощь
трубчевской крепости не за горами: «...и король и гетманы пишут ко
мне, что тотчаса посылают к тебе на помочь конных и пеших людей
для обороны, так же и в иные города». При этом боярин предупредил
Красковского, что в Польше ожидают подхода к Смоленску русских
войск, крепость «Дорогобуж здалась»255. Понимая, что на какуюлибо помощь от коронных войск рассчитывать не стоит, Богдан
Красковский решает самостоятельно засесть в осаду.
Тем временем в Севске 16 ноября воеводой Михаилом Еропкиным были получены предписания о высылке для «промыслу над
литовскими людьми» к трубчевскому рубежу местных подьячих
Григория Ферапонтова и Афанасия Никитина с комарицкими даточными казаками. Отряду надлежало прибрать охочих крестьян,
которые живут в селениях на границе с Литвой и как р. Десна замерзнет «...прихадить к Трубчевску <...> государевым делом промышлять». Это оказалось весьма своевременно: 18 ноября отряд
литовских людей (порядка 200 человек) совершил набег на ряд
порубежных селений Комарицкой волости с Трубчевским уездом
(Брасово, Дубровка и др.). Нападение встревожило стародубских
детей боярских Семена Веревкина и его братьев Горностая, Поленинку и Путилу, чьи поместья находились в Сомовской волости
Карачевского уезда. Весть об этом была получена воеводой г. Карачева Григорием Квашниным, который незамедлительно отправил
отряд охочих людей со стародубскими детьми боярскими, карачевскими казаками и стрельцами во главе с атаманом Ильей Горячкиным. По дороге («на шляху») к ним пристал стародубский сын
боярский Семен Веревкин с отрядом охочих людей, которого ранее
они избрали своим головой. 20 ноября на сакме256, оставленной
литовскими людьми, карачевцы встретились с отрядом севских
подьячих Ферапонтова и Никитина.
Увлеченный преследованием неприятеля, объединенный отряд ратных людей шел по сакме до самого Трубчевска, где был уже
21 ноября. По информации, полученной от захваченных языков,
255 Письмо Салтыкова Красковскому было перехвачено с литвином Родионом
Ивановым, шляхтичем из Минска в декабре 1632 г. (см. РГАДА. Ф. 210. Оп. 11.
Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л. 116, 117).
256 Сакма – следы, оставленные в поле или степи после продвижения неприятельского отряда.

в городе с урядником Красковским находились «литовских людей
и русских воров257 400 человек»258.
В тот же день, 21 ноября, на военном совете было принято решение брать город в осаду, перекрыв доступ к воде.
23 ноября «в сход» под Трубчевск из Брянска пришел отряд головы Андрея Зиновьева с дворянами, детьми боярскими, а также
московскими стрельцами.
24 ноября из Севска в качестве подкрепления Г. Ферапонтову
и А. Никитину воевода Михаил Еропкин направил отряд головы
Григория Бакшеева из местных стрельцов и казаков (400 человек). Ратные люди Севска имели при себе две пищали полковые,
пять пудов пороха, три пуда свинца и 50 ядер к пищалям. По пути,
в с. Гремячее Новгород-Северского уезда, ратные люди Бакшеева
разгромили отряд урядника, капитана Яна Кунинского, посланного под Трубчевск «проведывать про государевых людей»259.
Таблица 1
Служилые и охочие люди Трубчевского похода
Служилые люди

Численность

С брянским головой
А. Зиновьевым

15 дворян и детей боярских,
100 человек московских стрельцов

Карачевские казаки с атаманом
И. Горячкиным

численность неизвестна

Охочие люди Карачевского уезда
и Комарицкой волости
с О. Бакшеевым

~ 300 человек

Охочие люди И. Колошинского260
и выборные сотники
К. Татаринова и М. Матина
сотоварищи261

численность неизвестна

Дворяне, дети боярские и «всякие
люди» С. Веревкина

~ 400 человек

Подьячие Г. Ферапонтова и
А. Никитина

~ 500 человек

257
258
259
260

«Воров» – в значении «изменников».
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л. 16-20, 51.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. Столбцы Московского стола. Д. 102. Л. 69-100.
Назван попом-расстригой, происходил, по всей видимости, из комарицкого
с. Колошичи.
261 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 568; Там же. Л. 555.

Служилые люди

Численность

Стрельцы и казаки севского
головы Г. Бакшеева

~ 400 человек

Численность служилых и охочих людей «трубчевского похода»
составлена на основании показаний стародубцев Осипа Бакшеева
и Горностая Веревкина, при этом вызывает некоторые вопросы.
Если принять во внимание, что основным контингентом участников осады Трубчевска были охочие люди, а точную численность
их учесть было сложно, стоит предположить, что к концу ноября
1632 г. под стенами крепости собрались не менее одной тысячи
ратных людей. Вероятно, численность севских стрельцов и казаков
также либо завышена, либо отряд Григория Бакшеева был пополнен комарицкими даточными казаками, что выглядит наиболее
правдоподобным262.
Источники не сообщают о вылазках литовских людей или каких-либо боевых действиях, которые велись под Трубчевском в течение почти двух недель. 5 декабря урядник Богдан Красковский,
«видя от норяду утесненья», принял решение сдать крепость263.
Позднее, в челобитных 1633 г. люди кн. Трубецких Данила Тегинев со товарищи утверждали, будто решающая роль в сдаче города русским принадлежала именно им: «...наговаривали (местных
православных жителей и ратных людей. – Прим. автора), чтоб
они з государевыми людьми не бились и город здали», что, «по их
наговору», и было сделано264. С другой стороны, агитацией поляков-католиков Трубчевска сложить оружие активно занимался некий шляхтич Петр Нетицкий, о чем впоследствии сообщалось в документации Разрядного приказа: «...а в городовой здаче служил
государю и радел поляк Петр Нетецкой и польских де и литовских
людей к городовой здаче приводил и Андрея Зиновьева и дворян
послушал он, Петр Нетецкой»265.
Итак, город принял голова Григорий Бакшеев, с победной
вестью (сеунчем) в столицу поспешили сын боярский Горностай
Веревкин и казачий атаман Илья Горячкин. Некоторые представители местной шляхты, а также гайдуки и казаки во главе с Богданом Нетицким и Иваном Синицким пожелали служить московскому царю и приведены ко кресту. Тем, кто остался верен Речи
262
263
264
265

РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. Столбцы Московского стола. Д. 102. Л. 69-100.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 540.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 98. Л. 146.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Столбцы Приказного стола. Д. 66. Л. 74.

Посполитой, разрешено было покинуть Трубчевск и уйти в Литву.
По приказу Андрея Зиновьева перед отправкой поляки и литовцы
должны были собраться на трубчевском посаде.
Однако в безопасности покинуть город уряднику Красковскому и шляхте не представилось возможным: дисциплина в отрядах
ратных людей практически полностью вышла из-под контроля Андрея Зиновьева. Пытаясь унять разбушевавшуюся толпу из комарицких и карачевских мужиков, бросившихся грабить литовских
людей, Григорий Бакшеев и Семен Веревкин, рубили их саблями
и били ослопами266, но вскоре, в предвкушении легкой наживы,
и сами разграбили имущество Богдана Красковского, который со
своими людьми стоял на посаде в ожидании отправки из города.
Так, Григорием Бакшеевым был взят рыжий аргамак267, ружье
и сбруя, а Семен Веревкин и Осип Бакшеев взяли телегу с панским
добром и «урядниковыми животы с пахолками», а также его лошадей268. Кроме того, внимание Веревкина и Бакшеева привлекла
трубчевская «королевская и панская казна», которой они хотели
завладеть с помощью карачевских и комарицких мужиков. Однако
попытки грабежа были пресечены Андреем Зиновьевым. Позднее, правда, факт грабежа литовских людей Семеном Веревкиным
и Осипом Бакшеевым отрицался, и вся вина была списана на карачевских и комарицких мужиков, «которые пришли <...> с попом
Колошинским», очевидцами чего, якобы, были литовские люди Ян
Синицкий со товарищи. Проверить это, разумеется, не представляется возможным.
По всей видимости, в составе отряда Андрея Зиновьева, пришедшего из Брянска под Трубчевск 23 ноября, были и сыновья
литвина Шимона Ромейкова (к тому времени уже выехавшие в Россию на государево имя). Так, к челобитной трубчевских осадных
сидельцев шляхтича Яна Синицкого со товарищи (21 человек),
а также русских казаков Непоспела Григорьева и его сослуживцев,
по-польски «руку приложил» иноземец Григорий Шимонов сын
Ромейков269.
Снизить градус напряженности удалось лишь после того, как
охочие люди и даточные казаки, пресытившись добычей, покинули Трубчевск и разошлись по домам270.
266
267
268
269
270

Ослоп – деревянная палица или дубина.
Верховая порода лошадей.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л. 120.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. Столбцы Московского стола. Д. 102. Л. 94.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 566.

Немногим позже воеводой Трубчевска был назначен брянский
голова Андрей Зиновьев, что впоследствии вылилось в его конфронтацию с севским головой Григорием Бакшеевым. По словам
Бакшеева, после того, как Зиновьев стал воеводой, он во всем начал потакать своим землякам из Брянска. Сам воевода постоянно
принимал у себя на дворе родственников и друзей, которым он
без государева указа раздавал жителей Трубчевска и уездных крестьян в холопы и дворовые люди, их семьями вывозили в свои поместья в Брянск и Карачев. Пользуясь покровительством воеводы,
стрельцы держали кабак («продают вино в чарки по его Андрееву
веленью»), в городе ходят пьяные с огнем, от чего есть опасность
большого пожара. Так же, стрельцами Зиновьева едва не был разграблен Чолнский м-рь, монахам которого угрожали «смертным
убойством». Возмущенные действиями людей Зиновьева трубчане
во главе с игуменом Чолнского м-ря Ефимием подали коллективную челобитную патриарху Филарету271. По мнению Григория
Бакшеева, жители Трубчевска и уездные крестьяне начали уходить в леса, скрываясь от такого рода притеснений и насилия272.
Насколько эта информация достоверна – судить сложно; вероятно, имела место быть какая-либо личная неприязнь Башкеева
и Зиновьева.
Урегулировав обстановку в городе, Андреем Зиновьевым были
произведены перепись населения Трубчевска, фортификационных
сооружений, артиллерийского наряда, пороховой казны и свинца273. Так, артиллерия города была представлена железной пищалью фальконетом (к ней 37 ядер, ядро по полугривенке), четыре
пищали затинных и мушкет большой, к ним 18 ядер свинцовых,
дроби железной полпуда, пороха четыре пуда одна гривенка, свинца три пуда и полгривенки274. В Москве посчитали нужным, что две
пушки, доставленные накануне осады головой Григорием Бакшеевым из Севска более будут востребованны под Новгородом-Северским, поэтому вскоре их отправили в прибавку к артиллерийскому
наряду полков Баима Болтина и Ивана Еропкина275.
Из военных трофеев в Трубчевске русским ратным людям
достались два знамени – гайдуцких (одно из них тавтяное)276, гай271
272
273
274
275
276

Там же. Л. 564-568.
Там же.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 99. Л. 310.
КР. Т. II. Стб. 465.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 540.
Тафта – разновидность глянцевой плотной ткани полотняного переплетения из
туго скрученных нитей шелка или хлопка.

дуцкие литавры и барабаны, а из прочих запасов: несколько пудов
меда, коровьего масла, воска, соли, ветчины, свиного сала, две бочки говяжьего мяса, 11 медных пивных котлов (и один поваренный),
15 бобровых капканов, кузнецкие клещи и два молота277.
Тем временем в Москве обратили внимание на нетчиков стародубских дворян и детей боярских – братьев Веревкиных (Семена, Путилу, Поленина (Полянинку) и Горностая), а также Осипа
и Василия Бакшеевых. Во время начала Северского похода все
они не приехали в Севск на службу в полках Плещеева и Болтина,
внезапно появившись позже в отрядах охочих людей Комарицкой
волости и Карачевского уезда уже накануне взятия Трубчевска.
Пристальный интерес к стародубцам Веревкиным278 и Бакшеевым
был вполне обоснован: еще в период с 1610 по 1612 г. все они присягали польскому королю Сигизмунду III, который щедро пожаловал
их землями в Стародубском уезде. Отсутствие указанных ратных
людей в государевых полках на Северщине, а также их разбойные
действия в Трубчевске, вызвали в столице целый ряд вопросов.
Вместе с тем Семену Веревкину, назначенному в Трубчевске ответственным за раздачу служилым людям соляных, хлебных и медвяных запасов, инкриминировалось должностное преступление.
В связи с этим, задержать Веревкиных и Бакшеевых были посланы
из Брянска служилые люди десятника Саввы Назарьева. Однако
на сторону стародубцев стал голова Андрей Зиновьев и арестовать
их не дал, сами брянские ратные люди были избиты Веревкиными
и Бакшеевыми279. Опасаясь ареста брянским воеводой кн. Василием Ромодановским, в январе 1633 г. Семен Веревкин бежал из
Трубчевска в Карачев, откуда, впрочем, вскоре был выслан обратно
в сопровождении ратных людей280.

277 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 99. Л. 682-684.
278 Как мы уже отмечали выше, на королевской службе находился еще отец Ивана,
Путилы, Семена, Горностая и Полуни Веревкиных, Гавриил, погибший «под
Осифовым» (имеется в виду эпизод Смутного времени – сражение под Иосифо-Волоцком монастырем польского отряда Романа Рожинского с московскими
ратными людьми воеводы Григория Валуева) См. Акты, относящиеся к истории
Западной России, собранные и изданные Археографической комиссией. Т. IV.
СПб., 1851. С. 335.
279 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 699, 700.
280 Там же. Л. 701, 702.

Стародуб
Накануне осады Стародуба, русские ратные люди совершали
рейды на территорию его уезда. Так, 18 декабря воевода Почепа,
Никита Оладьин, получил весть о появлении в уездных деревнях
Польники и Заполье отряда литовских людей неизвестной численности. Против них был выслан отряд голов Ивана Слизнева и Леонтия Семичева. Спустя два дня, 20 декабря, ратные люди настигли
литовцев (около 100 человек) на территории соседнего Стародубского уезда на Мглинском городище281 и разбили его, взяв 30 «языков». Местные жители Иван Мичюра со товарищи (20 человек)
целовали крест на верность московскому царю. По дороге в Почеп
люди Ивана Слизнева и Леонтия Семичева были вынуждены убить
27 пленников, т. к. ожидали погони282.
Организованное наступление на Стародуб, однако, началось
немногим позже. 28 декабря 1632 г. Никита Оладьин, оставив
вместо себя на должности воеводы сына боярского Григория Тухачевского, выступил со своими ратными людьми из Почепа283.
В д. Пантусово (всего лишь в нескольких верстах от Стародуба)
отряд должен был дожидаться подхода ратных людей из Рославля
(от Богдана Нагого) и Новгорода-Северского (от Ивана Еропкина
и Баима Болтина).
По данным, полученным от жителей Стародубского уезда,
в городе находились около 100 человек шляхты с пахолками,
50 человек казаков, 40 человек детей боярских, которые оставались «в отдаче»284 со своими людьми, 130 гайдуков, литовских
мужиков будников и мещан – 180 человек, а также русских людей
около 200 человек (т. е. всего около 700 человек). Артиллерийский
наряд Стародуба был представлен семью полуторными пищалями
и 12 затинными285. Незадолго до подхода русского отряда к Стародубу, к уряднику Колнацкому приехали ротмистры Ян Васкевич
281
282
283
284
285

В настоящее время город Мглин Брянской области.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 646, 647.
АМГ. T. I. Стб. 601.
То есть после 1618 г.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 371-375; Там же. Л. 619.
11 января в Брянске на допросе перед воеводой кн. Василием Ромодановским
пленный шляхтич Микула Лютовский сообщил, что в Стародубе с урядником
Колнацким, пехотным ротмистром Яном Васкевичем, Яном Дроздовским, почепским урядником Яном Лапинским и паном Меленовским конных шляхтичей и казаков – 200 человек, пеших гайдуков и мещан человек с 500, а русских
детей боярских «тутошних гороцких и уездных людей человек с триста» (см.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л. 275).

и Ян Дроздовский, поручик Ян Глубоцкий и казацкий полковник
Хриштоп, однако, сколько ратных людей прибыло с ними – было
неизвестно286. Здесь же нашел пристанище почепский урядник Ян
Лапинский.
Еще до подхода отрядов брянских воевод, Шимон Ромейков,
а также почепец Никифор Шеицкий и братья Скрябины возглавили
в Стародубе небольшую партию дворян и детей боярских, готовых
выехать из Литвы «на государево имя»: «...в Стародубе литовским
людям крепят государевы изменники русские люди»287. Тем не менее, выехать им не удалось, об этом также сообщил в челобитной
почепский сын боярский Иван Козлов: «...ехать де на государево
имя хотел с Шиманом, и их учели крепить (не пускать. – Прим.
автора)288.
Из Пантусово под Стародуб с целью захвата языков и сбора
информации о противнике был направлен отряд головы Ефима
Потресова. По мнению пойманного в окрестностях города языка,
в литовском лагере оценивали численность русских ратных людей в 900 человек, с ними всего «одна пушечка», что, естественно,
в целях рапространения дезинформации, было на руку Никите
Оладьину.
2 января 1633 г. в Пантусово к лагерю русских приходили литовские конные и пешие люди неизвестной численности. Никита
Оладьин, укрепив охрану обоза, лично выходил со своими ратными
людьми против неприятеля, в ходе непродолжительного боя вынудив его отступить в сторону стародубской крепости. Захваченные
языки рассказали, что несколько дней назад урядник Колнацкий
посылал «изменника» стародубского сына боярского Борозднина
в Литву, откуда некий писарь Сенчило обещал привезти на помощь
500 ратных людей289.
Так и не дождавшись подхода из Рославля и Новгорода-Северского ратных людей Богдана Нагого, Ивана Еропкина и Баима
Болтина, Никита Оладьин решается своими силами атаковать Стародуб290. 3 января город был взят в осаду, под прикрытием крепостной артиллерии литовские люди совершили несколько вылазок, но
все их атаки были отбиты291.
286
287
288
289
290
291

РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л. 407.
Там же. Л. 276.
Там же. Л. 439.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 619.
Там же. Л. 619.
Там же. 618.

4 декабря в русском лагере прошел слух, что ночью в Стародуб из Быхова прибыло подкрепление с писарем Сенчилой около
150 человек292.
5 декабря «в другом часу дня» (т. е. спустя два часа после восхода солнца. – Прим. автора) литовцы вновь решаются атаковать
осаждавших город ратных людей Никиты Оладьина. Однако, и эта
атака была отбита, в плен попали 12 человек во главе с шляхтичем
Николаем Лютовским293, а также захвачена затинная пищаль294.
7 января «в сход» под Стародуб пришли ратные люди Богдана Нагого под командованием немецкого полковника Анца Фуца
и головы Петра Гурьева 400 человек дворян и новокрещен295, а из
Рыльска от воеводы кн. Василия Ромодановского отряд Матвея
Износкова и Федора Ширкова. Численность рыльского отряда
в источниках не сообщается296.
8 января в «третьем часу дни» под Стародуб из Новгорода-Северского пришел сам Иван Еропкин и стал со своими людьми «на
посаде по черниговской дороге сажень со сто». Несколько дней назад в Новгороде-Северском произошла очередная размолвка двух
воевод, вследствие чего Баим Болтин отказался идти под Стародуб,
не велел делать этого и своим ратным людям.
В распоряжении Еропкина находились 600 детей боярских,
200 человек немцев, 100 севских стрельцов, охочих людей из Трубчевска и Карачева 200 человек, а также четыре полковые пушки.
Внепосредственной близости от крепостных стен Стародуба воевода приказал срочно возвести тарасы, выкопать шанцы297 и установить артиллерийский наряд.
Никита Оладьин со своим отрядом встал по почепской дороге
в 150 саженях298.
После прихода Ивана Еропкина и ратных людей Богдана
Нагого литовские люди не предпринимали попыток вновь атаковать осаждавших, сели в осаде, а при въезде в городе разрушили мост. Так продолжалось до 20 января, пока воеводы Никита
Оладьин и Иван Еропкин не решают отправить к уряднику трех
292
293
294
295
296
297

РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л. 271.
По другим сведениям – Лютанским.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л. 270, 271.
Там же. Л. 224.
Там же. Л. 322.
Шанец (от нем. Schanze «укрепление; окоп») — небольшое земляное фортификационное сооружение, использовавшееся для защиты артиллерийских орудий.
298 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 718; РГАДА. Ф. 210.
Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л. 223.

парламентеров из стародубских дворян во главе с Иваном Урывковым с предложением о сдаче города299. Найдя свое положение
безнадежным, городской урядник Станислав300 Колнацкий принял
решение о сдаче стародубской крепости301. Иван Оладьин, Иван
Еропкин и их ратные люди въехали в город. Как обычно, некоторые
литовские ратные люди пожелали уйти в Литву, другие – присягнуть русскому царю. С повинной к московским воеводам явились
44 человека детей боярских Стародуба и Почепа, сидевших в осаде
с урядником Колнацким. Девять из них, Никифор Шеицкий, Григорий Глаткой и Василий Львов со товарищи были отправлены на
допрос в Москву302. Помимо этого, на съезжий двор к Ивану Еропкину явился с повинной стародубский сын боярский Осип Рубцов,
сидевший с поляками в осаде. В расспросе он сообщил воеводе,
что еще 25 декабря ездил по поручению урядника Колнацкого с
шляхтичем Синявским и казаком Станиславом Яблонским в разные порубежные города за военной помощью – в Борзну, Нежин,
Носовку и Чернигов. Находясь в Нежине, Рубцов застал приход
порядка двух тысяч польских жолнер, но куда их планировали
направить – было неизвестно303. Данное обстоятельство вынудило
Ивана Еропкина запросить в Москве пополнение из ратных людей
окраинных городов.
Прием города в распоряжение московских воевод омрачило появление в тот же день, 20 января, под Стародубом отряда воровских
казаков и беглых смоленских солдат во главе с атаманами Иваном
Балашом и Сенькой Семеновым, к которым примкнул отряд Степана Объедова из охочих людей Орла, Кром и Комарицкой волости,
а также дезертиров детей боярских Ивашки Коротова и Воинки
Раструбаева (общей численностью от 500 до 700 человек, по другим сведениям – до двух тысяч)304, 305. Основной отряд балашовцев,
пришедший под Стародуб, накануне ходил «для промыслу» по поручению воеводы Богдана Нагого под Кричев, где разгромил отряд
пана Кременицкого306.
299
300
301
302
303
304
305
306

Там же. Л. 323,; РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л.
614.
По другим данным Ян Колнацкий (см. РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского
стола. Д. 95. Л. 607).
АМГ. Т. I. Стб. 601.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л. 432-433.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 99. Л. 20, 21.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л. 224, 255.
Андреев И. Л. Движение балашовцев // Вопросы истории. М., 1977.
№ 6. С. 116-128; // http://istorja.ru/articles.html/russia/andreev-i-l-dvizheniebalashovtsev-r495/#19 (дата обращения 09.04.2021).
АМГ. Т. I. Стб. 504.

Казаки Балаша окружили стародубскую крепость, со всех
сторон и вошли в город. Дворяне и дети боярские, поставленные
воеводами у ворот и по городу «для обереганья» были жестоко
избиты, литовские люди, среди которых находились и те, кто присягнул московскому царю, ограблены, 15 человек убиты, их жены
и дети взяты в плен. Ивана Еропкина, пытавшегося противостоять
разбойникам, едва не убили, а литавры, знамена и колокола, которые отдал урядник Колнацкий, начали вывозить из Стародуба.
Нескольких литовских людей воевода Никита Оладьин укрыл на
своем дворе, за что также едва не был убит комарицкими мужиками и казаками Балаша.
Балаш и его атаманы утверждали, что посланы сюда по поручению рославского воеводы Богдана Нагого и на то есть государев
указ. Понимая, что город будет разграблен воровскими людьми,
воеводы Никита Оладьин и Иван Еропкин вступили в бой. Против разбойников была использована также небольшая пушка.
В ожесточенной схватке погибли и были ранены несколько дворян,
однако воровских казаков было побито больше. Чувствуя перевес
в силе на стороне людей Еропкина и Оладьина, балашовцы бежали
в Почепский уезд и встали лагерем всего в 5-10 верстах от уездного
центра, перекрыв проезд из Стародуба в Брянск307, откуда вскоре
совершили ожесточенный набег на Гомель и Чечерск308.
Тем временем, московские воеводы в Стародубе смогли перевести дух и заняться описанием города с его оборонительными укреплениями. Здесь имелся внушительный артиллерийских наряд:
пушка медная в длину сажень, без ядер, полуторная медная пищаль
с 470 ядрами, пять полковых пищалей с 10 ядрами к каждой, 13 затинных пищалей и одна медная пищаль с разорвавшимся стволом.
Ко всему этому прилагались восемь пудов пороха, семь пудов свинца («свинья свинца»), 20 пудов селитры309. Среди прочих запасов
в Стародубе значились кустарное веретено с крюком и кольцом (без
гирь), хлеба в житнице по смете 200 четей ржи310.
Кроме того, Иван Еропкин и Никита Оладьин находились
в полном неведении о литовских отрядах, которые могли атаковать занятый русскими Стародуб. 22 января по поручению воевод
из Стародуба под Гомель выехал отряд детей боярских Богдана
307 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 99. Л. 24-27, 101, 102; РГАДА.
Ф. 210. Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л. 305.
308 АМГ. Т. I. Стб. 504.
309 Там же. Стб. 595.
310 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 99. Л. 29.

Булгакова и Ивана Ермолина,
а также комарицких охочих людей. Ими был выжжен гомельский посад, разорен уезд, «села
и деревни выжгли ж, и уездных
многих людей побили и в полон
поимали». В бою под Гомелем
был ранен сам голова Богдан
Булгаков311. Посетив окрестности литовских городков Пропойска и Чечерска, ратные люди
приняли решение возвращаться обратно. В предместье Стародуба комарицкие крестьяне,
которые вели захваченный
в походе литовский полон «с лошедьми и з животиною и со
всякою полонною рухледью»,
были ограблены дворянами и
Боярин XVI и XVII вв. (Рисунок из
детьми боярскими: «...полон
«Исторического описания одежды
и лошеди и платья и всякою
и вооружения российских войск»
добычю поотнимали». ОскорВисковатова А.В.)
бленные таким поступком, комарицкие крестьяне били челом московскому царю с просьбой дать им разрешение на новые походы
в Речь Посполитую: «[нам], вольным людишкам, <...> Комарицкой
волости крестьянишком, ходить в литовскую землю войною»312.
Спустя несколько дней, 27 января, балашовцы, стоявшие
лагерем в Почепском уезде, в деревнях Губастово и Чернобабцы
и иных местах на подступах к Почепу «версты за две и за три»,
вновь привлекли внимание московских воевод. Отряды воровских
казаков постоянно пополнялись беглыми ратными людьми из-под
Смоленска. По слухам, накануне 27 числа к Балашу примкнул
отряд атамана Вихря с 800 казаками. Дезертиры подвергли
разорению окрестные селения близ Почепа и готовили нападение
на городской посад. Исходя из этих тревожных вестей, воевода
Никита Оладьин, памятуя о малочисленности ратных людей,
оставленных с головой Григорием Тухачевским 1 февраля,
выступил из Стародуба: «...чтоб ворам казакам уезд и посад не
311 АМГ. Т. I. Стб. 595.
312 РГАДА. Ф. 210. Оп. 10. Столбцы Владимирского стола. Д. 58. Л. 569, 570.

разорить». Брянские стрельцы Григория Веревкина (106 человек),
находившиеся в его полку, отказались идти с воеводой и ушли
в Брянск. При этом многие дети боярские, опасаясь быть убитыми
балашовцами в силу малочисленности отряда Оладьина, по дороге
на Почеп разбежались, с воеводой остались около 40 человек
дворян и детей боярских и 77 московских стрельцов313. К счастью,
нападения не произошло. Из Почепского уезда балашовские казаки
направились «изгоном»314 к Чернигову и «к черкасским городам»
для грабежа. Подробности их похода неизвестны.
Активность балашовцев не осталась без внимания в столице
Московского государства. Государева грамота, обращенная к разбойникам, призывала их отстать от воровства и грабежа черкасских городков, стыдила их за этот поступок – поход в черкасские
города без царского приказа. Особо оговаривалось то, что воеводам
северских городов разрешалось «промышлять [войной]» лишь над
теми уездами Речи Посполитой, которые ранее находились в составе Московской Руси, «чтоб их от литовских людей очистить к московскому государству по-прежнему». Правительство царя Михаила Федоровича уличало ратных людей в разорении сел и деревень,
захвате в полон единоверцев – православных христиан, «чего
в Московском государстве николи не повелось». Служилым людям
было обещано, что за их «ослушание» никакого наказания они не
понесут, «кормовые деньги велено <…> давати по прежнему». Отдельное обращение к Ивану Балашу и его охочим людям призывало идти на службу под Смоленск «без всякого сумнения». Охочим
же людям украинных и северских городов надлежало вернуться
домой, «кто откуда пришел», на черкасские города «однолично без
<…> царского указу» не ходить315.
Итак, после взятия Стародуба, де-факто кампания «Северский
поход» была закончена. Из списка городов, которые должны были
вновь отойти к Московскому государству военным путем, оставались только Чернигов и Моровск (Монастыревский). Однако
Чернигов требовал мобилизации большого количества военных
ресурсов, которые зимой 1633 г. и так были на вес золота, а Моровск
существовал как заурядное село, владение киевских католических
епископов, поэтому какой-то стратегической важности для русских уже не представлял. Плюс ко всему, по причине достаточной
313 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 99. Л. 115-117.
314 Быстрым рейдом, внезапно.
315 АМГ. Т. I. Стб. 485.

отдаленности его от основного театра боевых действий, отправлять
туда какие-либо силы не имело особого смысла.
Походные воеводы за взятие «отдаточных» городов были
щедро пожалованы царем Михаилом Федоровичем. Так, за проведение успешной боевой операции – взятие новгород-северской
крепости Баиму Болтину в феврале 1633 г. (после смены его на
посту воеводы Иваном Бобрищевым-Пушкиным) даны «за ту
государев службу у стола: шуба атлас золотной на соболех, цена
108 рублей, кубок весу две гривенки 26 золотников да ему ж Баиму
за ту службу придачи к старому его окладу к 900 четям 100 четей,
денег к 130 рублям 50 рублей». Ивану Еропкину придано за стародубскую службу «государева жалования к старому его окладу из
чети к 101 рублю 40 рублей, а поместный оклад старой 1000 чети,
да ему ж шуба соболья под атласом зеленым в 90 рублей да кубок
в две гривенки». Брянским воеводам кн. Василию Ромодановскому
и Никите Оладьину за службу в Трубчевске, Почепе и Стародубе:
Ромодановскому – «кубок серебряный в полтри гривенки, шуба
на соболех в 100 рублей, да придачи к старому его окладу из чети
к 130 рублем 50 рублей», Оладьину – «кубок серебрян в две гривенки, шуба на соболях в 90 рублей, да придачи к старому окладу
в 900 четям 100 четей, денег к 65 рублям 40 рублей»316.
Получив контроль над значительными территориями в бассейне Десны, русские воеводы тотчас же приступили к организации
обороны занятых городов и их уездов.

316 Там же. Стб. 646.

ГЛАВА 3. «Отдаточные» города в системе обороны
юго-западного порубежья Московского государства
Параллельно с тем, как события развивались на «северском
театре» боевых действий, скажем пару слов о том, что происходило на его основном, западном, участке. 5 декабря московская рать
под командованием воевод М. Б. Шеина и А. В. Измайлова подошла к Смоленску. Позднее сюда подтянулись основные силы полка кн. С. В. Прозоровского, оставив в крепости Белая небольшой
гарнизон.
Началу боевых действий сопутствовала удача: польские магнаты и шляхта оказались неспособными оперативно организовать
оборону восточных границ Речи Посполитой. Еще до подхода
основных войск Шеина и Измайлова к Смоленску, отряд Федора
Сухотина и Александра Лесли 18 октября занял крепость Дорогобуж, а выступивший из Калуги стольник Богдан Нагой – Серпейск,
а затем Рославль. Из Рославля Нагой отправил своих людей вглубь
литовской территории, к городу Мстиславлю, уряднику которого
необходимо было сообщить о продвижении большого русского войска, а также предложить сдать крепость без боя 317.
Литовские люди, жившие на посаде Рославля (400 человек),
с женами и детьми целовали крест государю 318. Вместе с тем, ранее
в октябре, кн. С.М. Прозоровский без особых усилий взял Белую,
после чего выдвинулся на соединение с ратью Богдана Нагого, чтобы далее идти под Смоленск к Шеину 319. Осенняя непогода и распутица существенно осложняли продвижение русского войска
с пушками и обозом, в связи с чем было принято решение оставить
самый тяжелый наряд до весны в Вязьме.

Организация обороны «отдаточных» городов
Тем временем, воеводы порубежных городов получали от литовских выходцев сведения об избрании 8 ноября
1632 г. польским королем и великим князем литовским сына
317 РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Столбцы Белгородского стола. Д. 42. Л. 465.
318 РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л. 68.
319 Малов А. В. Невельское взятие 1632 г. Малоизвестный эпизод Смоленской войны // Цейхгауз. Вып. III М., 2002. С. 7.

Сигизмунда III – Владислава:
«...а короновать ево хотели на
Рожество Христово люди <…>
многие, гетманы оба: Польский
Конец и Родивилл» (т. е. Станислав Конецпольский и Януш
Радзивилл. – Прим. автора) 320.
Необходимо понимать, что
достаточно успешные действия
московских воевод по взятию
«отдаточных» городов и последующей организации их
обороны зимой 1632-1633 гг.
во многом были обусловлены
отсутствием масштабной поддержки черкасами польских
Владислав IV Ваза.
войск под Смоленском, а также
в Северской земле. В то время как польские магнаты со своими свитами отправились в Польшу с целью принять участие в выборах
нового короля, а затем его коронации, а регулярное (кварцяное)
войско Речи Посполитой было стянуто к южной границе от возможного нападения турок, именно черкасы оказались бы единственной силой, способной противостоять вторжению московских
войск. В связи с этим, становится понятным то обстоятельство,
что урядники пограничных крепостей Речи Посполитой накануне
похода русских полков на Северщину пытались заручиться поддержкой у запорожских казаков 321. Однако, до поры до времени
запорожский гетман и его полковники хранили грозное молчание.
Впрочем, поддержка не была оказана и русским ратным людям, как того ожидали в Москве – надежды на это испарились
уже зимой 1633 г., при первых тревожных вестях об активности
запорожских черкас 322. В Москве отлично знали, что новая казацкая старшина осенью 1632 г. на раде в Черняховой дубраве была
выбрана «из чорных людей 323, которые преже сево бились с по320 Вести, полученные воеводой Рославля Богданом Нагим от языков, захваченных
под Мстиславлем: РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27.
Л. 151.
321 Флоря Б. Н. Начало Смоленской войны и запорожское казачество... С. 443-450.
322 Еще в январе 1633 г. патриарх Филарет сообщал османскому послу, что «запорожские черкасы все хотят служити и вперед быти под их государскою высокою
рукою во веки не отступни, а от литовских людей отложились» (см.: РГАДА. Ф.
89 (Сношения России с Турцией). 1632 г. Д. 6. Л. 38).
323 Черные люди – здесь: низы казацкого общества.

ляками в прошлом во 138 году под Переяславлем» (т.е. из числа
участников восстания 1630 г.). Вследствие чего, поддержка запорожцами Москвы выглядела бы весьма логично и предполагалась
просто по умолчанию. Помимо прочего, обнадеживающим было и
решение черкас на новой раде в Корсуне: «...от крестьянские веры
не отступать, будет на них ляхи наступят, а их мочи не будет, и им
бить челом государю царю <…>, чтоб государь их пожаловал, веле
принять под свою государскую руку». С точки зрения правительства Михаила Федоровича не последнюю роль в таких настроениях
черкас сыграло православное духовенство во главе с киевским митрополитом Исаей Копинским, который и обещал просить русского
царя принять запорожцев «под государеву руку»324. К этому мы еще
вернемся чуть позже, когда будем говорить об осаде путивльской
крепости весной 1633 г.
В таких условиях в начале войны действия русских ратных людей на пограничных территориях были строго регламентированы
государевыми указами. Опасаясь, настроить против себя украинских казаков, воеводы Рыльска и Путивля, чьи крепости находились в непосредственной близости от их городков, 25 декабря 1632
г. получили грамоты, по которым было строго запрещено «...а черкасские городки для войны самим ходить и <…> государевых ратных людей к черкасским городком посылать». В ответ на это воеводы Путивля, кн. Андрей Литвинов-Мосальский и Игнатий Уваров
подчеркнули, что посылают для вестей своих ратных людей лишь
под те городки и острожки, которые поставлены на «государевой
земле» в Путивльском и Новгород-Северском уездах, здесь «черкас
нет, живут в них всякие схожие люди из-за Днепра», а получать
информацию о событиях в Литве больше неоткуда325. В этом ключе
действия воевод были оправданны, однако вскоре ситуация кардинально изменилась.
Вернемся к «отдаточным» (точнее, уже «новоприемным») городам. Заняв все указанные крепости, Почеп, Новгород-Северский,
Трубчевск и Стародуб, а также Дорогобуж, Рославль и Серпейск
зимой 1633 г., московское правительство приступило к организации обороны, описи артиллерийского наряда, а также решению
различного рода хозяйственных вопросов, среди которых перепись хлебных, соляных, медвяных326 и прочих запасов. Снабжение
324 Флоря Б. Н. Начало Смоленской войны и запорожское казачество…С. 443-450.
325 РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л. 158, 159.
326 Медвяных – запасов меда.

солью «новоприемных» городов Северской земли осуществлялось
из Брянска, Путивля, Рыльска и Севска.
В Почепе после взятия города русскими отрядами резко сказалась нехватка хлеба: «...хлебных запасов никаких нет», – писал
воевода Никита Оладьин327. То же самое касалось и соли: ратные
люди пришли из Брянска под Почеп «скорым делом без саней
и соли <…> с собою не завезли»328. В связи с этим Никитой Оладьиным в Почепский уезд были отправлены дети боярские Гаврила
Небольсин и Никита Баранцев: «...в панские села переписать молоченый и немолоченый хлеб и ямный и животину». Поиск хлебных
запасов проводился в присутствии старост, после чего составлялись сказки329. К 25 декабря в Почепе, «...с того числа как <…> у литовских людей взят», по сообщению местного посопного старосты
Артюшки Сало, в государевы житницы было свезено 541 четверть
с полуосьминой и получетвериком ржи в «приимочную»330 меру.
Некоторое количество «панского» хлеба оставалось под снегом
и в ямах, что осложняло его поиск и перепись331.
В Стародубском уезде перепись хлебных запасов была затруднена присутствием воровских казаков атамана Балаша, в связи
с чем началась не сразу332. Зимой 1633 г. был описан хлеб на казацком и посадском полях «по заболоцкой дороге и на Пашкове поле»,
что составило 221 десятин ржи, а в 17 селениях Стародубского
уезда – 625,5 десятин ржи333. Необходимо отметить, что перепись
хлеба производилась только в наиболее близких к Стародубу селах
и деревнях, в порубежных же селениях это произведено не было:
«...приходят литовские люди» 334.
К апрелю 1633 г. весь хлеб, сысканный на посаде и в уезде, ратные люди свезли в житницы, что составило «434 чети с осьминой
и четвериком ржи» в казенную и приимочную меры (здесь уже хранились 200 четвертей ржи, «что взято у урядника Станислава Колнацково»)335. Примечательно, что в качестве житницы выступал

327
328
329
330
331
332
333
334
335

РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л. 57.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 372.
Там же. Л. 667-671. Сказки: документы, составленные по результатам чего-либо.
Приимочная мера – мера, применялась для приема хлеба в казну, отдаточная –
для раздачи хлебного жалования служилым людям.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 509, 510.
Там же. Л. 161.
Там же. Л. 504.
Там же. Л. 501-503.
Там же. Л. 501-503.

также местный костел, куда ратные люди и крестьяне свозили
запасы ржи, овса и пшеницы 336.
О том, как происходил поиск хлебных запасов на территории
Новгород-Северского уезда (и проводился ли вообще), информация отсутствует. Несмотря на то, что из всех «отдаточных» городов
именно здесь находился наиболее крупный контингент служилых
людей, по всей видимости, хлеба в местных житницах было немного. Так, к июню 1633 г. в новгород-северских житницах насчитывалось всего 160 четвертей ржи. В связи с этим после коллективной
челобитной ратных людей, по государеву указу 500 четей ржи были
доставлены из Севска комарицкими крестьянами 337.
Параллельно с этим, московские воеводы постоянно высылали
станицы из «отдаточных» городов «для промыслу над литовскими
людьми» и сбора сведений вглубь территории неприятеля. Так, из
Новгорода-Северского отряды ратных людей совершали рейды
преимущественно в окрестности Чернигова и ближайших к нему
острожков (Мена, Блистова и пр.), из Стародуба, Почепа и Рославля – в гомельскую землю, городки по р. Сож (Пропойск, Кричев,
Мстиславль и пр.), к ним примыкали охочие люди из Трубчевска
и Комарицкой волости338. По «большим вестям» отряды ратных
людей из разных городов часто действовали сообща.
Причем «большие вести» приходили достаточно часто, что вынуждало воеводам «отдаточных» городов постоянно держать свои
гарнизоны в состоянии повышенной боеготовности. Так, к примеру, воеводы Новгорода-Северского, взяв эту крепость, находились
в постоянном ожидании нападения ратных людей капитана Адама
Вишневского и Щасны Вишеля из Нежина. По слухам, стоят они
в сборе под Киевом, имея в распоряжении 5 тысяч человек. Сюда
же ожидаются отряды полковника Николая Мочарского и Александра Песочинского, который шел на воеводство в Новгород-Северский (общая численность в 5тысяч человек)339. Кроме того, неясной оставалась позиция кн. Иеремии Вишневецкого, по слухам,
он отказал Щасны Вишелю в поддержке, т. к. королевского указа на
то не поступало340.
336 АМГ. Т. I. Стб. 595.
337 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 99. Л. 410, 411.
338 РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л. 151, 194-199, 332;
АМГ. Т. I. Стб. 540
339 РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л. 164, 165.
340 Там же. Л. 164, 131-132; РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л.
527-528.

Из показаний пленных литовских людей, взятых в боях под
Новгородом-Северским, следовало, что 14 января 1633 г. в литовский городок Борзна прибыли две роты жолнер341, вслед за ними
сюда из Нежина пришел Александр Песочинский с четырьмя ротами жолнер. В сход с ним планируют идти под Стародуб отряд
литвина Аверкия в 500 человек и черниговского «изменника» Бориса Грязного342 (также с 500 человек ратных людей). Место сбора
неприятель выбрал с. Макошино в Черниговском уезде343.
Вскоре эти слухи подтвердились. На рассвете 16 января неизвестный по численности литовский отряд совершил внезапное
нападение на Спасский344 м-рь в Новгороде-Северском, где были
убиты местный архимандрит (ранее присланный из Севска)
и местные крестьяне, а одного старца, белого попа и служку увели с собой. В тот же день в погоню по «литовской сакме» воеводой
Баимом Болтиным был отправлен Любим Люшин с отрядом из
200 новгород-северских и черниговских дворян и детей боярских,
а также атаманов и казаков. Неприятель был настигнут в с. Мезино, где тот расположился лагерем («с кошами345»). Не сразу оценив
численность литовского отряда, Любим Люшин решил произвести атаку. Русские ратные люди спешились и начали бой с литовцами на берегу р. Десны. Однако вскоре выяснилось, что силы
неравны, в связи с чем Люшиным был послан гонец за помощь к
воеводе Баиму Болтину. Против литовцев вышел сам новгород-северский воевода со всеми местными ратными людьми, который
вскоре был на подступах к с. Мезино. К тому времени неприятель
переместился на Кобылий буерак, здесь же и завязался новый бой
людей Болтина и Люшина. Судя по отписке в Москву Баима Болтина, которая следовала по возвращении в Новгород-Северский,
литовцы, «устрашась государевых ратных людей, побежали наутек
и в рознь», а обоз свой бросили. На бою были взяты в плен трое черкас и двое польских жолнер. На допросе пленники рассказали, что
под Новгород-Северский приходили 700-800 литовских ратных
341 Жолнер – польский солдат.
342 Борис Тимофеевич Грязной – дворянин комнатный московский, был пожалован
польским королем Сигизмундом III в период с 1610 по 1612 г. на «отчизны и поместья его» в Луховском уезде, а также в Зубцовском, Галицком, Можайском,
Ярославском, Ростовском уездах (с братом Василием) (см. Акты, относящиеся
к истории Западной России, собранные и изданные Археографической комиссией. Т. IV. СПб., 1851. С. 327-328, 340). В Черниговском уезде, начиная с 1620-х гг.,
ему принадлежали слободки Злотинская, Ладинка, Слабин, Ушня и Шестовица
(Кулаковський П. Указ. соч. С. 433-436).
343 РГАДА. Ф. 210. 11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л. 315, 316.
344 Здесь: Спасо-Преображенский монастырь.
345 Кош – место сбора казацкого войска перед походом.

людей, что, вероятно, было близко к действительности. Кроме того,
по их словам, в Нежин не так давно из Литвы пришли жолнеры
с полковником Мочарским (около 2000 человек), часть из которых
позднее отправилась в Борзну с Щасны Вишелем. В Нежине и Борзне Мочарский и Вишель ожидают пополнения от черкас из «Переяславля и Щигиря (т. е. Чигирина)» с пушками346.
Отсюда следует, что «отдаточные» города могли быть атакованы в любой момент, причем достаточно большими силами неприятеля. Но какими, собственно говоря, силами располагали воеводы
этих городов на случай внезапного нападения поляков и черкас?
Рассмотрим процесс формирования воинских гарнизонов «отдаточных» городов, насколько это позволяют доступные источники.
Стародуб. Как того и требовали обстоятельства, в городе был
сформирован местный гарнизон. Из Брянска с головой Ефимом
Самариным сюда прибыли 44 (по записи в разрядных книгах – 60,
что, на наш взгляд, не совсем верно (см. выше, – прим. автора) стародубских сына боярских, «которые были в Стародубе при Литве»,
две неполных сотни московских стрельцов (194 человека), 30 человек недавно прибранных в службу казаков, 12 пушкарей и затинщиков. В сентябре 1633 г. в городе были поселены 55 стародубских

С. В. Иванов. Смотр служилых людей
346 РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л. 374-376.

детей боярских, живших до этого в Алатыре. Помимо этого, вооружены были жители стародубского посада: с пищалями 60 человек,
рогатинами 288 человек. Общая численность нового гарнизона
составила 351 человек347.
Трубчевск. В трубчевские стрельцы было велено прибрать
вольных и охочих людей 100 человек. Жалованье им предполагалось назначить по аналогу со стрельцами Брянска: пятидесятникам – четыре рубля и семь четей ржи и овса, десятникам – три
с половиной рубля и шесть четей ржи и овса «с осьминою», рядовым – три рубля, хлеба шесть четей. Пищали выдавать из государевой казны. Для прибора всякого охочего люда на трубчевском торге велено кликать биричем, созывая всех желающих в стрельцы.
Однако в стрельцы шли неохотно. Весной 1633 г. новоприборные
трубчевские стрельцы били челом в Рязрядный приказ о своем
бедственном положении, подчеркнув, что живут они «...в шелашиках, а под дворишка нам <…> мест нигде не указано»348. В своем
обращении стрельцы просили отвести им места под дворы по обе
стороны московской дороги, однако неизвестно, была ли удовлетворена их просьба или нет.
Кроме стрельцов, в городе находились 28 человек людей
князей Трубецких, составлявших при польской администрации
отдельную хоругвь349. На предложение московских воевод стать
трубчевскими стрельцами они ответили отказом, сообщив, что
по-прежнему хотят служить конную службу350.
Впрочем, вопрос с формированием местного гарнизона вскоре
разрешился, когда в Трубчевск были переведены 100 человек московских стрельцов. Также сюда на временную службу были назначены 92 воронежских поместных атамана351 и беломестных казака с
сотником Родионом Кульпинским (прибыли 15 марта 1633 г.), пять
пушкарей, из Севска переведены 25 полковых казаков служить,
«переменяясь помесячно»352.

347 КР. Т. II. Стб. 461-462.
348 РГАДА. Ф. 210. Столбцы Севского стола. Оп. 14. Д. 99. Л. 419, 429, 530.
349 Станиславский А. Л. Гражданская война в России. XVII века. Казачество на
переломе истории. М., 1990. С. 239. См. также: Флоря Б.Н. О родовом землевладении князей Трубецких во второй половине XVI – начале XVII вв. // Архив
русской истории. Вып. VII. С. 102-107.
350 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 99. Л. 357, 358.
351 Поместные атаманы – категория служилого казачества, по некоторым критериям достаточно близкая детям боярским.
352 КР. Т. II. Стб. 464-465.

На трубчевском посаде проживали 39 посадских людей и 9 бобылей353, из которых частично были сформированы отряды самообороны под командованием охочего человека Сеньки Шеломечкова, принимавшего участие в осаде Стародуба354.
Летом, 25 июня 1633 г., в Трубчевск на смену сослуживцам
прибыл очередной отряд московских стрельцов (100 человек) под
командованием сотника Кирилла Моисеева, которые привезли
с собой 35 новых мушкетов. Эти мушкеты были розданы воеводой
Прокофием Измайловым новоприборным стрельцам, взятым на
службу еще зимой и весной этого же года.
Примечательно, что летом 1633 г. стали фиксироваться всплески недовольства служилых людей Воронежа, переведенных
в Трубчевск. Так, в июне 1633 г. атаман Иван Арефьев и сотник Родион Кульпинский высказывали в своих челобитных крайнее беспокойство о состоянии их поместий, которые начали подвергаться
разорению татар: «...поместьица запустели <…> от тотарские войны, осталися <…> мы однодворцы», – писали они355. Собственно говоря, вторжение татар на территорию южнорусских уездов
являлось еще одним фактором, из-за которого Смоленская война
(как кампания в целом) оказалась не очень удачной для Русского
государства. Но к этому мы еще вернемся чуть позже.
Почеп. В феврале воевода Никита Оладьин «по вестям» был
отозван из Почепа в Брянск со своими ратными людьми, оставив
вместо себя стрелецкого и казачьего голову Григория Тухачевского
с 10 детьми боярскими и 100 стрельцами. Артиллерийский наряд
– две пищали (ранее присланные из Брянска) и две пищали затинные (взятые под Стародубом), два пуда пороха да два пуда свинца356.
Новгород-Северский. После ухода под Стародуб Ивана
Еропкина, на его место был назначен Иван Бобрищев-Пушкин,
прибывший в город 18 января вместе с подьячим357. Вместе с ним
в Новгород-Северский из Рыльска по планам Разрядного приказа
предполагалось прислать новгород-северских дворян и детей боярских – 179 человек, новгородских поместных и кормовых казаков – 91 человек, новгородских старых и новоприборных стрельцов – 100 человек. Из Курска и Севска прибыли также: курян детей
боярских – 100 человек с головой Иваном Сорокиным, стрельцов
353 В Московской Руси – безземельный член общины (крестьянской, посадской
и пр.).
354 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 99. Л. 9.
355 Там же. Л. 419, 429, 530.
356 Там же. Л. 183.
357 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 638, 718-719.

– севских и курских – 100 человек. Однако вместо этого курских детей боярских пришли 56 человек без ружья и 95 стрельцов358. Итого
численность ратных людей нового воеводы составила 670 человек.
Такая большая численность служилых людей, сосредоточенная
в Новгороде-Северском, говорит о том, какое важное стратегическое значение придавали в Москве этой крепости, по сути, ставшей
плацдармом для будущего наступления на Чернигов.
С самим же Баимом Болтиным в Новгороде-Северском остались на службе 90 стрельцов из Рыльска, столько же из Севска
и 100 из Путивля, 100 человек жилых казаков (всего 380 человек).
Вместе с тем, по утверждению воеводы, состояние их «служб»
было далеко не самое лучшее: «...люди присланы обычные и ружье
у них середнее, а лутчих людей воеводы у себя в городех оставили,
и в Новгороде-Северском без московских стрельцов быть не умеют
(т.е. быть невозможно. – Прим. автора)», – подчеркивал он в переписке с Разрядным приказом359.
Здесь же временную службу несли также ратные люди карачевца Ивана Буцнева (240 человек) и 100 брянских стрельцов360.
В общей сложности контингент ратных людей, сосредоточенных
в Новгороде-Северском, по смете составлял 1398 человек. Однако
высылка на службу ратных людей из других городов не всегда шла
исправно. Так, к 19 февраля 1633 г. в Новгород-Северский должны
были прибыть 100 человек севских стрельцов, которых местный
воевода в итоге не прислал. Тогда же из Новгорода-Северского
бежали в Путивль 80 черниговских стрельцов. Несмотря на требование Бобрищева-Пушкина вернуть ратных людей обратно на
службу, путивльские воеводы проигнорировали его просьбу361.
Скажем пару слов об артиллерии и пороховой казне Новгорода-Северского. Поскольку Иван Еропкин, уйдя в Стародуб, забрал
с собой свинцовую и пороховую казну, вместе с Бобрищевым-Пушкиным из столицы прислали две пищали и ядра к ним, которые
составили местный артиллерийский наряд362. Пушкарей, которые
должны были обслуживать эти пищали, в городе было всего пять
человек, «...и те худы и жили с литвою, <…> верить им в стрельбе
не уметь»363.
358
359
360
361
362
363

РГАДА. Ф. 210 . Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 99. Л. 222-224.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 631-633.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 99. Л. 11-13; КР. Т. II. Стб. 673.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 99. Л. 356, 457.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 638, 719.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 99. Л. 105.

Итак, исходя из всего вышесказанного, следует, что наилучшим образом укреплен и укомплектован служилыми людьми был
именно Новгород-Северский, в то время как оборона прочих «отдаточных» городов имела ряд серьезных недостатков.

Служилые корпорации «отдаточных» городов после 1632 г.
Теперь поговорим о дворянах и детях боярских «отдаточных»
(или, точнее, уже «новоприемных») городов, вновь присягнувших
русскому царю после взятия всех обозначенных крепостей во время Северского похода. Здесь следует отметить, что русские дворяне
и дети боярские перед началом осады этих городов находились
только в Трубчевске и Стародубе.
В последнем, вместе с поляками заняли оборону также около
10 человек почепских дворян и детей боярских. После успешного
взятия этих городов-крепостей, практически все дворяне и дети
боярские, находившиеся «в отдаче», присягнули московскому
царю Михаилу Федоровичу. Однако, по дошедшим до нас сведениям, единицы все же сохранили верность польской короне. Так,
стародубский сын боярский Степан Колюпанов и его сын Дмитрий
еще «до стародубского взятия» выполняли разнообразные поручения местного урядника. Источники не сообщают более конкретно
об их деятельности против Московского государства, однако в паре
отписок русских воевод они напрямую зовутся изменниками. Они
были схвачены охочим человеком, крестьянином364 Стародубского
уезда Игнатом Демидовым, и приведены 9 декабря в Почеп к воеводе Никите Оладьину.
В то время брат Степана Колюпанова, Афанасий, присягнул
Московскому государству365. Вместе с тем накануне подхода войска
364 По другим данным – севрюком (см.: РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского
стола. Д. 118. Л. 213).
365 С Игнатом Демидовым связана интересная история. По нашему мнению, он
был крестьянином того же «изменного» сына боярского Степана Колюпанова. После его измены поместье в с. Рассоха Стародубского уезда отошло к его
родному брату, Афанасию. Когда Стародуб был взят московскими воеводами,
Игнат Демидов вернулся в Рассоху, где был схвачен вместе со своей женой сыном боярским Афанасием Колюпановым. Помещик, памятуя о том, что «он,
Игнашко, в 141 году привел в Почеп из-за рубежа изменника Офонькина брата
Степанка» бил их и мучил. В таких условиях Игнат Демидов чудом успел подать
челобитную на имя царя, где перечислил свои заслуги еще в бытность охочим
человеком (при взятии Стародуба и поимке изменника). Прошение было рассмотрено в Москве, вследствие чего крестьянин и его жена были отпущены на
свободу, а сам Игнатка поверстан в беломестные казаки Рыльска (см.: РГАДА.

Баима Болтина, новгород-северский урядник Ян Кунинский отправлял за военной помощью к пану Вишелю «изменника» сына
боярского Гавриила Левшина. После взятия города русскими ратными людьми, следы его теряются366.
Позднее, когда в северских «отдаточных» («новоприемных»)
городах утвердилась московская администрация, стародубские,
почепские и трубчевские дворяне и дети боярские заявляли, что
хоть и сидели с поляками и литовскими людьми в осаде, с русскими людьми не бились. Имея небольшой комплекс источников по
данной проблематике, проверить это, разумеется, не представляется возможным. Напротив, если верить челобитным людей князей Трубецких Данилы Тегинева со товарищи, поданных в Разрядный приказ, решающая роль в сдаче города Трубчевска (5 декабря
1633 г.) русским принадлежала именно им: «...наговаривали (литовских людей и урядника Богдана Красковского. – Прим. автора),
чтоб они з государевыми людьми не бились и город здали», что,
«по их наговору», и было сделано367. Вероятно, помня о попытках
отъезда в Брянск Никифора Шеицкого и его единомышленников
еще до начала Северского похода, после взятия Стародуба эта партия был вызвана на допрос в Москву. Вместе с Шеицким в столицу отправились также Григорий Гладкой, Василий Львов, Семен
Скрябин, Неустрой Иншин, Василий Тонкий, Иван и Василий Козловы, а также Осип Бороздин 368.
В процессе реорганизации обороны «отдаточных» («новоприемных») городов, все эти служилые люди – дворяне и дети боярские, ранее считавшиеся на Руси изменниками, стали активно
привлекаться к государевой службе. Так, люди князей Трубецких
посылались в проезжие станицы, служили по городу, стояли на
сторожах, а также ходили вместе с воеводами других порубежных
городов в поход под Чернигов369 и небольшие литовские острожки370. Например, 21 декабря 1633 г. из Почепа воевода Андрей Зиновьев посылал под городок Пропойск местных детей боярских Василия и Тимофея Козловых, принявших командование над отрядом

366
367
368
369
370

Ф. 210. Оп. 9. Столбцы Московского стола. Д. 100. Л. 57, 58; Ракитин А. С. Из
истории формирования сообщества беломестных казаков юга Московского государства в первой половине XVII в. // Нижне-Волжский исторический сборник
Царицынского генеалогического общества. Вып. 4. Волгоград, 2012. С. 14-20).
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 340-341.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 98. Л. 146.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л. 433.
Конечно же, имеется в виду небольшие рейды в окрестности Чернигова, не сам
черниговский поход августа 1633 г.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 98. Л. 195.

охочих людей. В данной боевой операции к ним присоединились
также трубчевские дети боярские (конные люди князей Трубецких)
Данила Тегинев со товарищи (численность отряда неизвестна)371.
О людях князей Трубецких вновь следует сказать отдельно.
Как мы уже отмечали выше, во время набора охочих людей в гарнизон Трубчевска им было предложено служить стрелецкую службу, на что трубчане ответили единодушным отказом, сообщив,
что по-прежнему хотят служить конную (в том числе и казачью)
службу372, а поместья, пожалованные в уезде еще их отцам и дедам,
сохранить за собой. В силу недостатка источников мы не знаем: насколько эта идея (с сохранением отцовых поместий) была воплощена в Трубчевске, однако за стародубцами и рославцами их старые
поместья были все-таки признаны.
Так, зимой 1633 г. московский царь Михаил Федорович пожаловал старыми поместьями и «земляным хлебом» в уездах «отдаточных» городов стародубских дворян и детей боярских (65 человек),
прежде живших в Алатыре. Следуя примеру своих сослуживцев,
подали челобитную с просьбой о возвращении из Алатыря на свои
отцовские поместья и рославцы (13 человек). В коллективной челобитной они подчеркивали, что живут в Алатыре уже 13 лет, а поместьями так и не наделены. Просьба рославцев была удовлетворена
только в следующем 1634 г. В отличие от стародубцев, вернувшихся на родину с женами и детьми, рославцы возвратились к родным
поместьям одни, мотивируя тем, что «Рословль место украинное,
от литовских город от Мастисловля сто верст, а от Кричева девеносто верст, и беспрестанно приходят литовские люди воровские
казаки и солдаты».
В связи с этим в очередной коллективной челобитной они просили оставить свои семьи в Алатыре до тех пор, пока обстановка
на русско-польском порубежье не стабилизируется373. Как это было
реализовано на деле – нам неизвестно.

Починка городовых укреплений
Еще одной важной проблемой московских воевод в «отдаточных» городах была починка городовых укреплений, работы
были проведены весной 1633 г. Так, почепская крепость была
371 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 96. Л. 159.
372 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 99. Л. 357, 358.
373 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 98. Л. 188-194.

Пьяново городище, остатки валов XVII ст. (Брянская обл.)
Фото Е. А. Журина

отремонтирована к 27 апреля 1633 г. новыми воеводами Тимофеем
Колычевым и Григорием Тухачевским: «...город сделали и городовыя крепости всякия учинили»374.
Починкой «худых мест» новгород-северской крепости в Пушкарском приказе375 озадачились лишь в мае 1633 г. Воевода города
Иван Бобрищев-Пушкин подчеркнул, что ремонтировать крепость
некому, так как уездные крестьяне разбрелись в Рыльский, Путивльский и Курский уезды, а также Комарицкую волость. Городской
острог «худ, ставлен из хоромного леса, <…> низок и редок и кроватей и обламов не делано и катков не покладено», во многих местах «острог из земли валитца вон, а тайник выгорел и заволялся
и колодезей в городе нет». По государеву указу на починку острога
были выделены 400 рублей, которые доставил из Москвы сын боярский Василий Люшин. С ним же в Новгород-Северский прибыл
плотник Захар Семенов, а в его артель велели набрать плотников
из Рыльска, Севска и Брянска (по пять человек из каждого города).
Во время строительных работ каждому плотнику полагалось жалование в размере десяти денег в день376.
Параллельно с Новгородом-Северским в мае 1633 г. воевода
Ефим Самарин починил крепостные укрепления Стародуба, при
374 АМГ. Т. I. Стб. 601.
375 Пушкарский приказ – ведомоство Московского государства, отвечающее за
артиллерию.
376 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 99. Л. 379-392.

100

Русская крепость XVII ст. Макет.

нем был почищен колодезь, сделан тайник «в две лестницы сутын
и перед тайником решедка (решетка. – Прим. автора) учинена
и покрыта и вода в тайник ключевая свежа и глубока»377.
Вероятно, в то же время был осуществлен и ремонт трубчевской
крепости, однако какие-либо сведения об этом отсутствуют.
Как видим, оборона уездов и городов Северской земли, занятых
русскими войсками зимой 1632-1633 гг., была достаточно неплохо
организована, но имела ряд недостатков. Тем не менее, в условиях Смоленской войны мирная жизнь налажена не была, регион
постоянно подвергался нападениям польско-литовских отрядов,
что способствовало значительной миграциии уездного населения.
Так, в источниках 1632, а также весны и лета 1633 гг., отмечены
перемещения местного крестьянства и духовенства как на территорию бывших «отдаточных» уездов, так и в соседние уезды Русского царства. К примеру, 29 октября 1632 г. из Трубчевского уезда
с. Негино в Севск вышел поп Иван с дьячком Антипкой, а в июле
1633 г. – поп Нифант и старец Селиверст из Новгорода-Северского,
которые били челом с просьбой жить в местном Спасском м-ре378.
В свою очередь, в Трубчевск и его уездные селения стали приходить люди из Рыльского и Брянского уездов, а также Комарицкой
волости, называвшие себя местными старинными жителями,
377 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 99. Л. 566.
378 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 302; РГАДА. Ф. 210.
Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 99. Л. 82, 83.

101

которых местные воеводы также планировали привлечь к обороне
города и уезда. Судя по челобитным этих выходцев, после отдачи
Трубчевска польской стороне в 1618 г. данные крестьяне «пометали» (побросали. – Прим. автора) свои дворы и пашни и ушли на
территорию Московского государства, их дворы заняли литовские
люди. Согласно царскому указу, принимать этих выходцев следовало с милостью, никаких обид и преград в переселении на территорию Трубческого уезда не чинить379.

379 Там же. Л. 136.

102

ГЛАВА 4. Походы на территорию Минского,
Мстиславского и Витебского воеводств Речи
Посполитой (зима – осень 1633 г.)
Несмотря на то, что оборона всех занятых в ходе Северского
похода городов была в значительной степени укреплена (произведен ремонт крепостных стен и прочих фортификационных сооружений, укрупнен штат местного гарнизона, вполне слаженно
работала разведка и по основным дорогам постоянно разъезжали
станицы и пр.), положение их являлось достаточно опасным. Необходимо принять во внимание тот факт, что на территории Минского, Мстиславского и Витебского воеводств Речи Посполитой
в сборе стояли отряды неизвестной численности, готовые в любой
момент совершить набег на уезды «отдаточных» городов. Среди
таких воинских формирований можно отметить отряды Ботвинки,
Кременицкого (в некоторых источниках – Кременовского), Пичуги,
Добровского, Сосновского, Высоцкого, Рыжика и пр. Дислоцировались они в городах и уездах, граничащих с Северской землей, Брянском, а также Рославлем (в Кричеве, Могилеве, Гомеле, Чечерске,
Мстиславле и Пропойске) и состояли как из польских и литовских
жолнер, так и вольных черкас. Помимо прочего, эти литовские городки имели свои гарнизоны, готовые в любой момент выступить
в набег против русских. Отправляться под Смоленск на соединение
с основными силами польской армии они не спешили, многие из
них зачастую просто не имели таких распоряжений, поэтому основным занятием для пополнения своих ресурсов у них были нередкие набеги на русские порубежные города.

Противодействие отрядам кричевского ротмистра Григория
Ботвинки со товарищи и ответные рейды в Литву
15 января 1633 г. вышедший в Почеп на государево имя литвин
Березка рассказал голове Григорию Тухачевскому о сборе в Кричевском уезде людей Ботвинки и пана Кременицкого общей численностью 600 человек, а также о трех ротах польских жолнер

103

в Могилеве380. О том, куда
затем отправятся жолнеры,
пока было неизвестно. В середине февраля 1633 г. вновь
появились слухи о планируемом набеге кричевского ротмистра Ботвинки на Брянский
и Рославский уезды. Не желая
искушать судьбу, рославский
воевода снарядил отряд из
350 человек рославских ратных
людей и пеших крестьян Угленской волости, а также московских и калужских стрельцов
(всего 350 человек). Рославцы
совершили рейд в Кричевский
уезд, где в с. Лопатичи настигли людей Григория Ботвинки
Хорунжий. Прорисовка из актовой
(400 конных и пеших). В бою
книги львовского замка, 1671 г.
отряд ротмистра был разбит
на голову, был также убит его брат (имя не упоминается). Остатки
отряда ротмистра успели отойти в Кричев. По словам захваченного
в плен трубача Василия Федорова «на том бою побитых литовских
людей трупу со 150 человек»381.
Несколько дней спустя, 22 января, стародубцы под командованием Богдана Булгакова и Ивана Ермолина совершили набег на
Гомель, Пропойск и Чечерск (об этом мы писали ранее), где сожгли
посады, а также «села и деревни выжгли ж, и уездных многих людей побили и в полон поимали»382.
26 марта того же года крупный ночной набег литовских людей
выдержал Стародуб. Неприятель совершил несколько ожесточенных приступов «до четвертого часа ночи». Русские ратные люди во
главе с воеводой Иваном Еропкиным выдержали осаду, побив на
вылазках много литовских людей, взяв в плен 20 человек. Захваченные в плен поляки и черкасы сообщили Ивану Еропкину, что
приходили под Стародуб полковник Бодашевский, пан Сосновский,
пан Волк (из Чернигова), а также Скарбовский и Побединский,
в распоряжении которых находились тысяча жолнер и 2 тысячи
380 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 671.
381 АМГ. Т. I. Стб. 503
382 Там же. Стб. 595.

104

Гайдуки – польская пехота. Современная реконструкция.
Фото из коллекции Радослава Сикоры.

черкас. В задачу этих отрядов входило взятие «отдаточных» городов, занятых русскими. Данное обстоятельство ознаменовало
начало наступления польско-литовских отрядов и черкас на территорию городов Северщины, а также Брянска и Рославля, в связи
с чем местными воеводами были организованы разведывательные
рейды к русско-литовским рубежам, а также за их пределы предотвращения внезапных набегов.
В конце апреля 1633 г. из Почепа в «кричевские места» был послан отряд стародубцев во главе с Наумом Волченцом со служилыми и охочими людьми. В 40 верстах от Кричева на отряд Волченца
напали литовские люди «литвин Ивашко Бухонов с товарищи», перевес сил оказался на стороне почепцев. В сражении литовцы были
разбиты, в плен попали 16 человек383.
Весной 1633 г. произошло некоторое затишье, в ходе которого
администрация порубежных городов смогла снова укрепить оборону своих крепостей, наладить снабжение хлебом. Однако, в начале лета набеги вновь повторились, принеся воеводам множество
проблем.
9 июня в д. Андреевскую Стародубского уезда пришел из Гомеля отряд поручика Воронка, численностью не более 100 человек.
О действиях отряда ничего не известно, вероятно в его задачу не
входил штурм Стародуба, и он ограничивался лишь разорением порубежных деревень. Против людей Воронка был брошен
отряд Григория Еропкина, выехавший из Стародуба в сторону
383 Там же. Стб. 601.

105

«литовского рубежа». Противник был настигнут уже на территории Гомельского уезда на р. Трубеж. В ходе сражения неприятельский отряд был разгромлен, в плен попали 11 человек шляхтичей
и казаков384.
Спустя несколько дней, 14 июня, к Почепу «в ночи украдом»
пришел крупный отряд польско-литовских людей. Противник рассчитывал на внезапность, начав яростный штурм крепости: «...ворота у острогу учали было сечь», – писали позднее в своей отписке
воеводы Колычев и Тухачевский. Однако, ночной штурм не удался,
и русским удалось отбить атаку неприятеля, в ходе которой, по
словам местных воевод, погибли «со сто человек» литовских людей. Захваченные языки сообщали о значительной численности
пришедшего под Почеп отряда «тысячи с три и больше» (под командованием Копинского, Пичуги, Доброговского и кричевского
урядника Григория Ботвинки385).
Как мы уже неоднократно отмечали выше, система станичной
и сторожевой службы, устроенная в окрестностях Стародуба, Почепа и других городов действовала блестяще, благодаря чему очень
часто удавалось предотвратить внезапное нападение неприятельских отрядов на предместья этих крепостей. Так, 18 июля 1633 г.
прибежали в Стародуб со сторожи стародубцы дети боярские
Данила Борозднин и Василий Глебов. Из их рассказа следовало,
что приехали на их сторожу литовские люди: «...конных человек
15 и их сторожей разгоняли, а одного из них, Ивана Борозднина,
взяли в плен, а Данила Борозднин и Василий Глебов от тех литовских людей оттопились водою386 и прибежали в Стародуб». 19 июля
в Стародубский уезд по этим вестям был отправлен отряд Гавриила Самарина со стародубскими детьми боярскими и московскими
стрельцами. Литовский отряд был встречен в д. Напутичи, разгромлен. В плен попали 43 человека. Языки сказали, что приходили в Стародубский уезд с паном Косаревским 300 человек конных
и пеших387.
Учитывая эти летние нападения, русские воеводы пришли
к пониманию организации ответных боевых действий против
польско-литовских отрядов, приходивших из Кричева, Гомеля
и др. литовских городков. После переписки с Разрядом, в Москве
было принято решение о начале боевых действий против отряда
384
385
386
387

106

Там же. Cтб. 595.
Там же. Стб. 601.
Здесь: отделаться от преследователей, погрузившись в воду.
АМГ. Т. I. Стб. 540.

Григория Ботвинки и прочих урядников с территории
воеводств Речи Посполитой,
граничащих с Московским государством. По этому случаю,
10 августа воевода Рославля,
Дмитрий Сеитов, следуя государеву указу, отправил в Кричев отряд во главе с Гаврилой
Андреяновым. В его распоряжении находились местные
дворяне и дети боярские, московские стрельцы сотника
Андрея Дунилова, калужские
стрельцы сотников Ивана Лукина и Селиверста Шестакова,
а также атаманы и казаки под
командованием Федосея «селитрожнова мастера». Точная
численность отряда неизвестна. Внезапной атакой острог
Кричева был взят и сожжен
Польский шляхтич.
без особого сопротивления немногочисленного гарнизона: «...острог взяли и высекли и выжгли
и [к] городу приступали», однако на помощь осажденным пришел
отряд Григория Ботвинки. В ходе сражения под стенами Кричева
Ботвинка был разгромлен, захвачены знамена и барабаны, а в качестве языков взяты шляхтичи Заруба Станиславов, Кристоп
Бобровский, Мартын Савицкий и Ян Бродецкий, которые вскоре
были доставлены в Москву388.
В свою очередь воевода Стародуба, Прокофий Измайлов, «свестяся северского Стародуба с воеводой» (т. е. действуя сообща. –
Прим. автора), 16 августа отправил 200 человек ратных людей
под другой литовский город в том же регионе – Чечерск. В походе
также участвовали воронежские поместные атаманы, отправленные на службу в Трубчевск. Как обычно, источники крайне скупо
описывают этот небольшой набег, делая акцент на характерной

388 РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Столбцы Белгородского стола. Д. 53. Л. 39-40.

107

тактике ведения боя: «...литовскую землю воевали, села и деревни
пожгли и многих литовских людей побили и языки поймали»389.
Однако, полного разгрома отряда Ботвинки не произошло.
Через две недели, 31 августа, Рославль вновь подвергся атаке кричевского урядника, на помощь которому пришли запорожские
черкасы, а также жолнеры полковника Станислава Сосновского,
ратные люди Андрея Высоцкого и Ивана Рыжика: «...собрався из
Магилева и зо Мстислова и с Кричева со многих городов со многими
с польскими и с литовскими людьми», – писал в своей челобитной
местный воевода Дмитрий Сеитов. Судя по всему, приступы были
ожесточенные, однако город спасло то, что в тот момент здесь находилось большое количество ратных людей вместе с московскими
и калужскими стрельцами. Подробностей боя, к сожалению, не
имеется, однако, любопытно то, что среди трофеев, доставшихся
русским на вылазках, вновь упоминаются барабаны, а также «трубки» (духовые музыкальные инструменты)390.
К октябрю 1633 г. в связи с общим ухудшением обстановки под
Смоленском (не в пользу русского войска) все воеводы порубежных
городов получили указ быть наготове: по слухам, на Северщину
идет войной войско кн. Иеремии Вишневецкого, а также крупный
отряд киевского воеводы. Но нападения не произошло, и спустя
месяц, 20 декабря 1633 г., по государеву указу воеводам Брянска,
Трубчевска и Стародуба совместно выступили в литовскую землю
войной. Точная численность объединенного отряда неизвестна: из
Почепа Андреем Зиновьевым «в сход» были высланы отряд детей
боярских Василия и Тимофея Козловых с охочими людьми, из
Стародуба от Ефима Самарина к литовскому рубежу отправился
отряд головы Ивана Урывкова с дворянами, детьми боярскими
и севрюками, вместе с ним отряд сотника московских стрельцов
Осипа Пустынникова (100 человек). Из Трубчевска к отряду присоединились ратные люди под командованием сына боярского Данилы Тегинева. Не совсем понятно: что конкретно входило в задачи
этого отряда, по всей видимости данная военная операция носила
характер того же набега. На литовской территории под удар русских попал городок Пропойск на р. Сож. Подробности его взятия,
как обычно, скупы: «Пропойск и острог взяли и урядника, и войта, и наряд, и пушки, и затинные пищали поимали». Сам город
и его посад были преданы огню, а уездные селения разорены. Весь
389 Там же. Л. 34.
390 Там же. Л. 27.

108

Церковь Екатерины, г. Чернигов. Современный вид. Фото В. В. Кулика

артиллерийский наряд Пропойска был свезен в Стародуб: пушка
медная полковая. 11 пищалей и два ствола затинных391.
Итак, благодаря грамотно организованной обороне «отдаточных» городов, невзирая на некоторые нюансы, воеводам удалось
не только успешно сражаться с неприятелем на территории своих
уездов, но и выдерживать осады и совершать набеги на литовские
городки.

391 Там же. Л. 142-144, 268, 269, 272; РГАДА. Ф. 14. Столбцы Севского стола. Д. 96.
Л. 159.

109

ГЛАВА 5. Черниговский поход
Мы уже не раз отмечали, что в инструкциях Разрядного приказа накануне похода в Северскую землю среди «отдаточных»
городов-крепостей, кроме Новгорода-Северского, Почепа, Стародуба и Трубчевска, числились также Чернигов и Монастыревский
острог (Моровск), которые при благоприятном стечении обстоятельств также надлежало «взять с боем». Однако, за всю историю
Северского похода, длившегося с 27 ноября 1632 г. по 20 января
1633 г., не произошло масштабных выступлений русских ратных
людей под Чернигов, все боевые действия ограничились лишь
разорением острожков в его предместьях (Мена, Блистова и пр.).
Моровск же не упоминается в источниках вообще. Тем не менее,
в период Смоленской войны 1632-34 гг. попытка взять Чернигов все
же предпринималась. Предпосылкой для крупномасштабного похода русских служилых людей стали события зимы-весны 1633 г.,
непосредственно связанные с обороной Путивля. Рассмотрим данные события поэтапно.

Предпосылки похода – две осады путивльской крепости
Итак, к началу зимы 1633 г. все основные пункты Северской
земли, ранее входившие в состав Речи Посполитой по условиям
Деулинского мирного договора, были заняты московскими войсками. Однако, несмотря на малочисленность воинского контингента,
оборонявшего все эти крепости, в регионе появилась еще одна сила,
представлявшая серьезную угрозу для закрепившихся тут русских служилых людей. Силой этой являлись известные польские
магнаты Александр Песочинский и кн. Иеремия Вишневецкий,
владевшие обширными территориями на украинских землях Речи
Посполитой. В их распоряжении состояли несколько сотен конных
людей, жолнер и казаков. С другой стороны, хранившие грозное
молчание запорожцы находились в ожидании перелома в войне за
Смоленск и также являлись для русских ратных людей достаточно
сильным противником.
Автор уже говорил выше о необходимости учесть тот фактор,
что выгодное положение московских воевод в «отдаточных» городах зимой 1632-1633 гг. во многом было обусловлено именно

110

отсутствием поддержки черкасами польского войска под Смоленском, а также урядников в Нежине и Чернигове, которые неоднократно и безуспешно запрашивали у них военной помощи. Основной
причиной тому было недавнее казацкое восстание, произошедшее
весной 1630 г. под руководством Тараса Федоровича (Трясило).
Восстание носило ярко выраженный антипольский характер и сопровождалось погромами шляхетских усадеб, убийством поляков
и репрессиями по отношению к верной Речи Посполитой казацкой
старшине392. 15 мая 1630 г. под Переяславлем состоялась решающая битва между казаками Тараса Федоровича и польного гетмана
Станислава Конецпольского. Сражение завершилось фактической
победой черкас, однако условия подписанного позднее мирного соглашения пришлись большинству восставших не по нраву, вследствие чего в знак несогласия Тарас Федорович со своими людьми
ушел в Запорожье. Накануне Смоленской войны в Черняховской
дубраве состоялась казацкая рада из бывших участников восстания, на которой было принято решение: «от крестьянские веры
не отступать, будет на них ляхи наступят, а их мочи не будет, и им
бить челом государю царю, <…> чтоб государь их пожаловал, велел
принять под свою государскую руку»393.
Несмотря на то, что все эти заявления были весьма многообещающими, в начале 1633 г. ситуация в корне меняется, когда в Варшаве осознают всю необходимость вовлечения казацкого войска в
войну против русских и под Смоленском, и на территории Северской земли. Переговоры между польской стороной и запорожскими черкасами начались уже в январе 1633 г. Так, по слухам, к
черкасскому гетману Сулиме (недавно избранному в Запорожской
Сечи)394 в Переславль из Польши были присланы булава и знамя395
с призывом идти «на государевы <…> люди». Однако Сулима подарки не принял и приказал отправить их обратно в Польшу, при
этом заявив, что идти ему в поход не с кем: многие черкасы побиты
от поляков396, а иные розданы под «панское право» (т. е. выбыли
из реестра, став крепостными крестьянами397), «а ныне-де вы сами
себе обороняйте». Пойдут они на «государевы городы» только при
условии: «быть по-прежнему в вольности, а под панским правом
392
393
394
395
396
397

Казацкая старшина – командный состав (есаулы, атаманы и пр.).
Флоря Б. Н. Начало Смоленской войны и запорожское казачество... С. 443-450.
Имеется в виду гетман Запорожского войска Иван Сулима.
Символы гетманской власти.
В период восстания Тараса Федоровича весной 1630 г.
Так называемые «выписчики».

111

Брандт Й. Запорожские казаки.

не быть» . Урядники Борзны, Батурина, Нежина и Чернигова, невзирая на то, что королевского приказа не поступало, вынуждены
были пойти на уступки: принять предложение гетмана Сулимы
и бросить клич о сборе под свои знамена охочих людей из числа
«выписных казаков» (выбывших из реестра). Разумеется, в таких
условиях многие «казаки-выписчики» поспешили воспользоваться возможностью уйти из крестьянства. Так, 2 февраля 1633 г.
в «сход» с польскими урядниками в Нежин прибыли 300 запорожских черкас с 10 пушками. Сюда, а также в городок Борзну, стали
приходить «выписчики», готовые к походу на русские окраины и на
воссоединение с коронным войском под Смоленск399. В связи с этим,
в феврале 1633 г. воеводы юго-западных порубежных городов, занятых во время боевой операции на территории Северской земли,
уже не сомневались в том, что Александр Песочинский и Николай
Мочарский рано или поздно выступят на соединение с польским
войском под Смоленск и готовились к обороне.
Первая попытка взять штурмом Путивль произошла 27 февраля. Под стены каменной крепости были стянуты полки А. Песочинского и Н. Мочарского, а также киевского подчашия400 Теодора
Воронича, шляхтича Щасны Вишеля и запорожских черкас. По
оценкам путивльских воевод численность неприятельского войска
398

398 РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л. 317.
399 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 99. Л. 104, 105.
400 Чин при королевском дворе в Польше и Литве.

112

составляла около 5 тысяч человек. Однако взять путивльскую
крепость войску Александра Песочинского не удалось, осада была
снята, поляки и запорожские черкасы отступили в Нежин и Борзну
с целью накопить больше сил для новой осады города401.
Из Нежина в марте 1633 г. полковник Николай Мочарский разослал письма (листы) урядникам литовских городков и острожков
с призывом ходить «за языками» под окраинные русские города.
Однако разведка русских воевод также не дремала, и многие подобные диверсии были успешно пресечены. Так, во второй декаде
марта 1633 г. станица детей боярских Никиты Юргина привела
в Новгород-Северский двух языков, которые рассказали о письме
Мочарского к шляхтичу литвину Ивану Величко в Менскую волость Черниговского уезда402. В задачу шляхтича входили сбор из
людей своей вотчины отряда в 50 человек и разведка боем в окрестностях Новгорода-Северского. Получив эту информацию от пленных литвинов, воевода Иван Бобрищев-Пушкин незамедлительно
снарядил сотню под командованием Алексея Константинова, отправив ее под острожек Мену. На р. Сновь русским повстречался отряд Величко, в непродолжительном бою он был разгромлен, а сам
шляхтич попал в плен. Из его показаний следовало, что наибольшая концентрация польских и литовских ратных людей – в Нежине (с Песочинским и Мочарским около 2200 человек), в Борзне вместе с Щасны Вишелем 300 ратных людей. У запорожцев произошли
выборы нового гетмана, им стал казак Бабич, в сборе черкасы стоят
в Прилуках. Куда далее выступят польские полковники и казаки
гетмана Бабича – Величко не знал403. Впрочем, ни магнаты, ни
запорожские черкасы еще сами не знали о дальнейших действиях
и до поры до времени засели в затишье в своих городках. Однако,
ненадолго: 23 марта 1633 г. отряд Якова (Яцко) Острянина, вышедший из Полтавы, атаковал крепость Валуйки, предав ее огню404.
В апреле 1633 г. Александром Песочинским был получен
королевский приказ идти со своими людьми на соединение
с польским войском под Смоленск. По мнению историка П. Кулаковского, теперь в его планы не входила новая осада Путивля
(или Новгорода-Северского), т. к. его основной задачей являлась
война на русско-польском пограничье с целью «расчистить» путь
401 АМГ. Т. I. Стб. 547.
402 Являлся землевладельцем в Менской волости Черниговского уезда (см. Кулаковський П. Указ. соч. С. 269).
403 РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Столбцы Приказного стола. Д. 73. Л. 14-21.
404 Фоминов А. «Валуйское разорение» 1633 г. // Старый цейхгауз. Вып. 2(52). М.,
2013. С. 76-83.

113

польско-казацкому войску на Смоленск. Однако вскоре на военном
совете запорожцы все-таки убедили Песочинского совершить новое нападение на Путивль, т. к. оставлять его в тылу было нельзя405.
В начале мая запорожские казаки и охочие люди, примкнувшие
к войску Александра Песочинского, начали стягиваться к Белым
Вежам, куда также были доставлены пушки и челны для переправы через р. Сейм406.
Зная о неизбежности новой атаки польско-казацкого войска
на Путивль, воеводы порубежных городов продолжали организовывать рейды вглубь чернигово-северской земли. По слухам,
в Чернигове поляки планировали собрать 4 тысячи ратных людей,
а во все порубежные литовские города урядники разослали листы
с предписаниями: «...чтоб беспрестани всякие охочие люди прибирались в казаки и шли б в сход на Украйну». Собравшись вместе, казаки и поляки готовились «приходить войною под <…> государевы
украинные северские городы вскоре по траве» (т. е. весной. – Прим.
автора)407. В связи с этим, в начале мая новгород-северские служилые люди и крестьяне с. Рыботин (общей численностью 250 человек), посланные воеводой Иваном Бобрищевым-Пушкиным, вновь
совершили набег на острожки Черниговского уезда – Блистова
и Мена. Небольшой гарнизон Блистова был полностью уничтожен,
в Мене – спасся бегством. В бою были взяты 72 языка408. Примечательно, что из местной церкви Блистово в качестве трофеев были
вывезены образа и царские врата409, которые впоследствии новгород-северские дворяне и дети боярские передали в рыльский Дмитриевский Новодевичий м-рь410.
Тем временем Александр Песочинский, озадаченный до конца
не ясной ему позицией черкас по части предоставления военной
помощи для нового похода, посещает Ивангородок (Иван-городище), где стояли в сборе казаки гетмана Дорошенко (Дороша).
Не исключено, что знатный шляхтич рассчитывал на гораздо
Кулаковський П. Указ. соч. С. 118.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 99. Л. 259-260, 279-280, 286.
Там же. Л. 285, 286.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Столбцы Приказного стола. Д. 73. Л. 22-23, 26-30. Ранее,
накануне Рождества («нараньи Рожества Христова»), острожек Мена также был
разорен русскими служилыми людьми головы Миляки Стрельникова, отправленным из Новгорода-Северского Иваном Еропкиным. Острожек находился в
50 верстах от Новгорода-Северского и, как считали в Москве, был поставлен на
«государевой земле». Острожек и дворы литовских людей (40 человек) были
преданы огню, сами жители бежали в Нежин (см. РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л. 267).
409 Здесь: двустворчатые двери напротив престола в алтаре, главные врата иконостаса в православном храме.
410 РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Столбцы Белгородского стола. Д. 61. Л. 241.
405
406
407
408

114

большее количество запорожских черкас, вставших под знамена
Речи Посполитой в войне против русских, однако все оказалось не
так, как он того хотел. По всей видимости, разговор Песочинского
с гетманом был не очень конструктивен: «...вы-де нам не помогаете,
на <…> руские городы с нами идти не хотите», – упрекал он Дорошенко и его запорожцев. Однако некоторые результаты в переговорах все же были достигнуты. Так, в начале мая на территорию
Новгород-Северского уезда из Нежина прибыл отряд запорожских
черкас с атаманом Яцко Махнахой и есаулом «русским изменником» Ивашкой Пешеходовым (прозвище Кобец) численностью
в 50 человек. Черкасы разорили некоторые уездные селения и увезли с собой полон. Примечательно, что казаки приплыли на судах
по р. Десне (в то время вполне судоходной). В ответ на это воевода
Иван Бобрищев-Пушкин также снарядил несколько речных судов,
в которых отправил ратных людей во главе с Иваном Люшиным
(120 человек дворян, детей боярских, поместных и кормовых казаков). Отряд настиг неприятеля на р. Десне при впадении в нее
р. Сейм. В бою запорожские казаки были разгромлены, а полон
отбит («20 человек, 15 женок, полтретьятцать (25. – Прим. автора)
человек робят и девак»). В бою погиб сам атаман Махнаха, а есаул
Ивашка Пешеходов и 25 казаков были приведены в Новгород-Северский на допрос. Под пытками пленные черкасы сообщили, что
Песочинский стоит со своими людьми в Нежине, с ним «ляхов четыре роты», с ним же полковник Воронич с тремя ротами поляков,
а в Ивангородке (Иван-городище) с гетманом Дорошенко 40 тысяч
запорожских черкас. После «семой субботы» (имеется в виду Троица. – Прим. автора) вся эта объединенная рать планирует идти
«войной» на русские окраины411. Разумеется, по части возможной
даты нападения данные сведения являлись дезинформацией с целью усыпить бдительность русских, т. к. уже 14 мая польско-казацкое войско вновь появилось под стенами Путивля. Кроме служилых
людей Песочинского и Мочарского сюда стянулись также казаки
и подымовные кн. Иеремии Вишневецкого, запорожские черкасы
гетмана Дорофея Дорошенко и Тимофея Орендаренко.
Воеводы Путивля оценили численность неприятельского
войска в «тысяч с пятьдесят и больше», историк П. Кулаковский,
ссылаясь на сообщение самого Александра Песочинского о 20 тысяч человек, сделал предположение о 30 тысяч ратных людей412.
411 РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Столбцы Приказного стола. Д. 73. Л. 32-42, 45-45.
412 Кулаковський П. Указ. соч. С. 119.

115

Панорама г. Путивля Курской губернии. Фото конца XIX в.

Так или иначе, численность черкас, пришедших с Иван-городища,
однозначно была весьма внушительной.
Неприятель взял город в кольцо, были вырыты шанцы и подведены туры413 к крепостным стенам. Под Никитскую башню казаки
совершили подкоп. «Из тех шанцев по городу и по острогу беспрестанно стреляли и зажигательными ядрами, и нарядными стрелами многожды в городе и в остроге зажигали и воду у путивльских
людей отняли, приступали с приметами414 и с умыслом присылали воров (т. е. изменников. – Прим. автора), Путивльского уезда
людей, русских мужиков для зажеги (поджога. – Прим. автора)
и смутными листами415 прельщали», – писали в Разрядный приказ
путивльские воеводы.
Тем не менее защитники Путивля сражались храбро: на вылазках побивали множество литовских людей и черкас, захватывали
знамена и языков, разрушали подкопы и шанцы, разбрасывали
приметные дрова и солому416, не давая тем самым неприятелю
поджечь крепость. По словам взятых в плен языков, на подступах к городу погибли два черкасских полковника – «Сорока да
413

Туры (ед. ч. «тура») – осадные штурмовые башни (от латинского «turris
ambulatoria»).
414 Приметы – процесс заваливания рва вязанками хвороста с целью поджога. Применялись при осаде крепостей.
415 Письма с предложением сдаться.
416 Приметные дрова и солома – материалы, с помощью которых зажигали деревянные постройки крепости во время ее осады.

116

Самошка, да сотников и письменных черкас, и охочих всяких людей
побито тысячи с четыре и больше да раненых тысячи с полтретьи».
С целью привлечь как можно больше служилых людей на защиту
города, местные воеводы приказали сотникам и пятидесятникам
бросить в бой тех казаков и стрельцов, которые были заняты охраной польских и черкасских пленников. При этом сами пленные
(63 человека) были убиты417.
Во время осады Путивля отдельные отряды литовских людей
и запорожских черкас часто появлялись под стенами соседнего
Рыльска и пытались осадить город. От языков, захваченных ратными людьми на вылазках, были получены сведения о скором
подходе к Рыльску из-под Путивля «больших людей с пушками».
Тревожные новости пагубно сказались на моральном состоянии защитников Рыльска: служилые и осадные люди предались
всеобщему пьянству в кабаках, где пропивали «ружье и всякую
служилую збрую и платья418». Пытаясь восстановить дисциплину, воевода города кн. Василий Ромодановский велел приставам
ловить пьяных по острогам, сажать на время в тюрьму и нещадно
бить батогами419. Однако эта мера никак не подействовала. Тогда
рыльский воевода решил взяться за кабацких откупщиков, велев
привести их всех к себе в съезжую избу, где строго-настрого приказал не принимать в заклад от служилых людей «збруй и платья»,
питья не давать. Но и это не произвело должного действия: рыльские служилые люди продолжали пропивать в местных кабаках
оружие и платье. Жалобы воеводы Ромодановского в Разрядный
приказ не произвели на рылян никакого эффекта: «...и рыльские
разных чинов люди ходят по острогу пьяные день и ночь и унять их
от пьянства никоторыми обычаи нет, от тех пьяных людей в приход
под Рыльск поруха будет великая», – писал он в своей челобитной.
К счастью для Ромодановского, Песочинский и Мочарский не решились атаковать Рыльск, ограничившись лишь осадой Путивля,
который, как они считали, являлся более серьезным препятствием
на пути продвижения польско-казацкого войска под Смоленск420.

417 АМГ. Т.I. Стб. 646.
418 Платье – одежда (общий термин того времени).
419 Батог – палки или толстые прутья, которые использовались на Руси для телесных наказаний.
420 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 99. Л. 507, 508.

117

Идти «на Северу». Подготовка к походу
Тем временем в Москве не на шутку обеспокоились осадой самого Путивля и активностью войска Песочинского с запорожскими черкасами.
В связи с этим по царскому указу от 25 мая 1633 г. началась
подготовка похода на помощь осажденному городу. Возглавить
эти полки были назначены воеводы: стольник Федор Матвеевич
Бутурлин (бывший ранее, в 1630 г., брянским воеводой) и дворянин
Григорий Андреевич Алябьев421. С ними в поход были определены
«московские чины»422:
Таблица 1
Московские чины и служилые люди
С Федором Бутурлиным

С Григорием Алябьевым

Дворяне московские – 100 человек

Дворцовые служители –
200 человек

Жильцы – 200 человек

Итого: 500 человек
Вместе с тем из Стародуба к войску Бутурлина и Алябьева
должны были присоединиться:
Таблица 1
Дворяне и дети боярские
Дети боярские

Численность

Болховские дети боярские (кроме 3-й статьи 423)

154 человека

Карачевские дети боярские (кроме 3-й статьи)

92 человека

Стародубские дворяне и дети боярские с поместьями
в Карачеве

40 человек

Всего московских чинов и других служилых людей:
786 человек.
421

Московский дворянин, в 1627-1629 гг. был на воеводстве в Сибири, в 16291631 гг. – в Рязани, в 1632 г. возглавлял московское посольство «в галанские
немцы» (северные провинции Голландии во время голландско-испанской войны) (см.: «Подлинные» боярские списки 1626-1633 гг... С. 128, 206, 368, 424, 484).
422 Московские чины – статусные и чиновные группы Государева двора Московского государства (стольники, стряпчие, московские дворяне и жильцы). См.,
напр., Бенцианов М. М. «Князья, бояре и дети боярские». Система служебных
отношений в Московском государстве в XV-XVI вв. М., 2019. С. 41-75.
423 Категории детей боярских делились на статьи. Самой привилегированной считалась первая статья (150 четвертей), дети боярские второй статьи имели оклады по 100 четвертей. Третью статью составляли верстанные из «приборных»
служилых и «охочего люда» (порядка 50 четвертей и меньше).

118

Также
по
царскому
указу воевода Стародуба
Иван Еропкин был обязан
выслать в полки к Бутурлину и Алябьеву указанных
дворян и детей боярских
лишь после прихода к нему
московских стрельцов, чтобы не допустить в городе
«малолюдства».
Московским
воеводам
надлежало идти «на Северу»
через Калугу и Белев и далее
в Карачев. Прибыв в Карачев,
устроить смотр походного
войска, списки «ести и нети»
отправить в столицу. Отсюда
же списаться с воеводами
А. С. Кириллов. Жилец
других украинных городов
(Брянска, Рыльска, Севска, Новгород-Северского, Рославля и Курска), возвестить о прибытии на Северу московских служилых людей. Здесь же, в Карачеве, по государеву указу к Бутурлину и Алябьеву должны были присоединиться атаманы, казаки и стрельцы
разных украинных и северских городов с «огненным боем». Кроме
того, необходимо было пополнить полки охочими людьми: «...
биричем по торгам велеть кликать не по один день». Традиционно, в охочие люди запрещалось брать беглых смоленских солдат
и кормовых детей боярских из полков М. Шеина. Как только все
ратные люди соберутся в Карачеве – выступить в литовскую землю
«войною», «против искони вечных врагов польских и литовских
людей и черкас». Далее сделать последнюю остановку в Севске,
расписать всех московских ратных людей «по службам»: в сотни,
«кош и обоз»424 и идти под Путивль. На случай, если осада города
будет снята, и поляки с черкасами пойдут в другие места Северской земли или «роспустят войну и учнут воевать» – посылать
отряды в литовскую землю, чтобы не пропустить неприятеля под
Смоленск425. Любопытно, насколько сильно изменилась позиция
Москвы по отношению к черкасам. Если в начале войны воеводам
424 Тут имеется в виду обоз.
425 КР. Т. II. Стб. 467-473.

119

порубежных с украинскими землями Речи Посполитой строго-настрого запрещалось воевать с единоверцами – жителями слободок и сел, переселенцами «из-за Днепра» на «государевой земле»
в Новгород-Северском и Черниговском уездах, то теперь в столице
расценивали их как «искони вечных» врагов, пособников поляков.
Реалии войны изменились, вследствие чего изменилась и общая
конъюнктура.
Однако, надолго затянувшаяся осада путивльской крепости не
была на руку ни Песочинскому, ни запорожским черкасам. Разрозненные отряды украинских казаков стали уходить из-под Путивля и самостоятельно совершать набеги на пограничные русские
крепости. Так, 4 июня в Новгород-Северском уезде местными станичниками был замечен отряд черкас неизвестной численности,
пришедший сюда для разбоя и сбора провианта. Против них был
послан отряд жильца Наума Бобрищева-Пушкина (племянника
воеводы), который в непродолжительном сражении разгромил
неприятеля. Судя по отпискам в Разряд, в бою также был убит сам
атаман черкасского отряда, Гиря Каневец426.
Итак, 9 июня осада Путивля была снята. Перед тем, как уйти
в Нежин, Борзну и другие города, отряды польских магнатов
и 2 тысяч казаков Златовского и Тиска с целью сбора провианта
разорили окрестности Рыльска и Севска с дворцовой Комарицкой
волостью427. «Пришли под Севск многие литовские люди поляки
и черкасы запорозские», – писал в челобитной севский воевода.
Перед началом осады все ратные люди Севска и даточные казаки,
взятые из местных крестьян, были расписаны по воротам и башням. Город сел в осаду428.
Тем временем жолнеры Александра Песочинского в срочном
порядке были вызваны под Смоленск, куда ожидался подход армии Владислава IV, а черкасы вместе с осадной артиллерией ушли
в Переяславль, откуда они продолжали совершать набеги на окраинные города Московского государства429. Так, к примеру, большой
отряд черкас (предположительно численностью 5000 человек) во
главе с Яковом Острянином в июне разорил порубежную крепость
Валуйки и быстрыми темпами двинулся в сторону Белгорода, который взял в осаду. Однако штурм произошел почти месяц спустя,
426 РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Столбцы Приказного стола. Д. 73. 42.
427 Папков А. И. Порубежье Российского царства и украинских земель Речи Посполитой (конец XVI – первая половина XVII в.). Белгород, 2004. С. 169.
428 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 99. Л. 372.
429 РГАДА. Ф. 210. Оп. Оп. 13. Столбцы Приказного стола. Д. 73. Л. 93

120

20 июля. Несмотря на значительный перевес сил в сторону черкас
Якова Острянина, служилые люди и крестьяне, которые усилили
оборону города, сумели выдержать атаку430.

Черниговский поход воеводы Григория Алябьева
Перед тем, как перейти непосредственно к данному эпизоду,
следует отметить два важных момента. Во-первых, русские источники о походе на Чернигов крайне скудны и представлены лишь несколькими челобитными, в основном касающимися последующих
поместных придач и прибавок к денежному жалованию ратным
людям (преимущественно московским чинам). Во-вторых, наиболее детальные сообщения об этой кампании имеются лишь в реляции польского дворянина Адама Киселя, к некоторым местам которой следует отнестись скептически431. Следует учесть, что сам Адам
Кисель не принимал участие в обороне Чернигова во время осады
русским войском и находился на тот момент в Киеве или слободе
Носовка, а хронологию событий и подробности записал позднее,
уже со слов защитников города. Реляция не лишена некоторой
гиперболизации, поэтому под вопросом оказывается само участие
в походе воеводы стольника Федора Бутурлина. Опираясь на данные сообщения Адама Киселя, украинский историк П. Кулаковский
также отмечает, что русской ратью командовали два воеводы – Федор Бутурлин и Григорий Алабьев432. Однако же, если обратиться
к ряду челобитных участников черниговского похода, в частности,
представителей московских чинов, можно заметить формулировки такого рода: «...посылал из Новагородка-Северского от стольника и воеводы Федора Матвеевича Бутурлина с воеводою Григорьем Олябьевым», «посылал он (Бутурлин. – Прим. автора) <…>
товарища своего Григорья Олябьева». Вместе с тем в челобитной,
отправленной осенью 1633 г. в Разрядный приказ новгород-северским воеводой Иваном Бобрищевым-Пушкиным, также отмечено,
что стольник Федор Бутурлин посылал под Чернигов государевых
ратных людей433. В связи с этим, логичнее предположить, что сам
Папков А. И. Осадный список Белгорода 1633 г. // Белогорье. Краеведческий
альманах. Вып. 3. Белгород, 2001. С. 123-136.
431 Pułaski K. Pierwsze lata publicznego zawodu Adama Kisiela (1628-1635) // https://
polona.pl/item/pierwsze-lata-publicznego-zawodu-adama-kisiela-1628-1635,Njc4Nj
Y5MTk/6/#info:metadata (дата обращения 09.04.2021).
432 Кулаковський П. Указ. соч. С. 125-128.
433 РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Столбцы Приказного стола. Д. 73. Л. 110-111.

430

121

Бутурлин во время похода находился в Новгороде-Северском, а командование целиком легло на Григория Алябьева434. Однако в глазах Адама Киселя оборона Чернигова всего одной хоругвью от двух
царских воевод выглядела наиболее героической.
Другим важным моментом является то, что до нас не дошли
какие-либо сведения об укреплениях черниговской крепости,
а также ее гарнизоне (гайдуках, казаках, пушкарях и т. п.) накануне похода войска Григория Алябьева. Известно лишь то, что город
находился на возвышенности и был неплохо оснащен крепостной
артиллерией, которую, вероятно, во время осады обслуживали
мещане. Наличие «наряда» и выгодное расположение давало городу дополнительные преимущества в момент штурма войском
Григория Алябьева. Помимо этого, в предместьях города находились несколько острожков (Мена, Сосница, Блистова и Слабин)
и переправ через р. Деснe. Все это также являлось значительным
препятствием для внезапной атаки на город «изгоном». Возможно,
именно этим объясняется тот факт, что в отряде Федора Бутурлина
и Григория Алябьева отсутствовал походный артиллерийский наряд, по крайней мере, сведений о нем не имеется.
Итак, 16 августа в Новгород-Северский приехали воеводы
стольник Федор Бутурлин и Григорий Алябьев. Под их началом находились 500 «московских чинов» (несмотря на предписания мая
1633 г., стародубцы, карачевцы и болховичи, по всей видимости,
в походе не участвовали и оставались в своих городах на случай
внезапного набега черкас).
В Новгороде-Северском отряд воевод пополнился служилыми
людьми местного головы Матвея Износкова: дворянами, детьми
боярскими, а также поместными атаманами и казаками (190 человек). Точная численность данного объединенного отряда неизвестна, стоит предположить, что она не превышала 800 ратных людей.
18 августа (по другим сведениям – 19 августа) служилые люди
вышли из Новгорода-Северского435. До конца не ясно: почему для
набега был выбран именно Чернигов, находившийся достаточно
далеко в глубине польской территории. По всей вероятности, атакой на эту литовскую крепость московское правительство планировало отвлечь внимание кн. Иеремии Вишневецкого и запорожских черкас от похода под Смоленск – для соединения с польским
войском.
434 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 96. Л. 41, 42.
435 РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Столбцы Московского стола. Д. 73. Л. 110-111; РГАДА.
Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 96. Л. 42.

122

Действовать отряд воеводы Григория Алябьева должен был
быстро, не делая в пути длительных остановок. По слухам, черкасы гетмана Тимофея Орендаренко, собравшись было выступить
под Смоленск, остались в своих городках. Причиной тому были
действия рыльских и путивльских людей, неоднократно совершавших разорительные набеги на «Ромонские городищи» (т. е. городок
Ромны) с целью сбора информации о ратных людях кн. Иеремии
Вишневецкого и казацких полковников436. Обеспокоенные осадой
Путивля большим войском Песочинского и Вишневецкого в мае-июне 1633 г., воеводы южных городов Московского государства
ожидали очередного похода крупных по численности неприятельских отрядов и были вынуждены «непрестанно» посылать своих
служилых людей на разведку под «черкасские городки», которая
нередко сопровождалась разорением острожков и слобод.
Итак, войско Григория Алябьева вошло на территорию Черниговского уезда. На подступах к Чернигову русскими был взят
острожек Мена, (к тому времени, видимо, значительно отремонтированный после недавнего разорения). В плен попал сам урядник
Федот Исупов, а также 35 литовских людей. Так как шли под Чернигов наспех, Григорий Алябьев прибег к жесткой мере – приказал
убить всех пленных437.
В районе с. Клочково (в нескольких верстах восточнее Чернигова) отряд переправился через р. Сновь. На берегу реки русским
ратным людям повстречались местные крестьяне, ловившие рыбу,
которые были схвачены в качестве языков и допрошены. Отсюда войско Григория Алябьева двинулось в сторону Чернигова, где вскоре встало лагерем возле Елецкого Успенского м-ря за крепостным
валом. Расположившись у стен обители, воевода отправил часть
служилых людей под острожек Слабин, который находился на перевозе через р. Десна верстах в 20 южнее Чернигова. Острожек был
предан огню, а на перевозе устроен отряд стражи, который должен
был следить за подходом неприятеля с юга, со стороны Киева. Вместе с тем была уничтожена другая переправа через р. Десна в районе с. Перекоп438, в нескольких верстах на юго-запад от с. Клочково.
Из-под Чернигова воевода Григорий Алябьев разослал небольшие

436 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 99. Л. 431-433.
437 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 96. Л. 42, 43.
438 На месте современного с. Брусилов в Черниговском р-не Черниговской области
Украины.

123

конные отряды в окрестности городков Любеч и Осетр, которые
служилые люди «повоевали и высекли без остатку»439.
Судя по реляции Адама Киселя, первый штурм города русскими произошел в ночь с четверга на пятницу (т. е. с 22 на 23 августа). Перед этим защитники города сами успели поджечь избы
на черниговском посаде. Однако штурм оказался неудачным для
русских: во время приступа были убиты 30 ратных людей, а также,
по сообщению Адама Киселя, «...siedmiu bojar znacznych» (т. е., вероятно, московских чинов). Люди Григория Алябьева вынуждены
были прекратить атаку и отступить в свой лагерь.
На следующий день, если верить сообщению Адама Киселя,
московские чины забавлялись «травлей» на пожарище с хоругвью
пана Волкова, вышедшего из черниговской крепости: «...cały dzień
<…> harcami zabawliali się pod zamkiem <…> między popalenemi
chatami a Desną» (между спаленными избами и р. Десной. – Прим.
автора). Этот древний воинский обычай представлял собой демонстрацию перед противником удали, силы и лихачества наиболее знатными и сильными ратниками. Тогда же воевода посылал
парламентеров с предложением сдать город, на что был получен
категорический отказ.
В ночь с пятницы на субботу русские совершили мощную атаку
на Лоевские ворота черниговской крепости, однако и этот приступ
был отбит. Утром следующего дня защитники города отправили
к Адаму Киселю гонца, шляхтича пана Крыницкого с просьбой
прислать военную помощь.
Тем временем в лагере Григория Алябьева состоялся военный
совет, на котором было решено предпринять последний штурм неприступной крепости. В бой планировалось бросить все имеющиеся в распоряжении воеводы силы. Однако новой атаке не суждено
было произойти: случилось событие, которое и предопределило
дальнейший ход действий. В тот же день русский лагерь посетил
поп из с. Копачово, родом московский человек, который предупредил Алябьева и его начальных людей о скором подходе на помощь
осажденному Чернигову подкрепления из 3 тысячи польских
жолнер и черкас. Это сыграло на руку защитникам города: в ту же
субботу небольшой конный отряд, посланный Адамом Киселем накануне из Киева в Чернигов, появился на Слабинском перевозе, где
натолкнулся на русскую заставу. В тот же день в окрестностях города появился другой неприятельский отряд – казаков из Нежина
439 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 96. Л. 43-45.

124

(численностью около 200-300
человек). Появление двух отрядов было расценено Григорием Алябьевым как подход
военной помощи, о которой
предупреждал священник из
Копачово. В связи с этим, вместо генерального штурма Чернигова, московская рать сняла
осаду крепости и вечером
в субботу (24 августа) отступила в сторону с. Клочково.
Став лагерем на берегу Десны,
воевода приказал возвести
через реку мост, работа над
которым длилась всю ночь,
после чего ратные люди ушли
в Новгород-Северский.
Впоследствии Адам Кисель писал в своей реляции о
Адам Кисель. Польская гравюра.
том, что главную роль в обороне Чернигова сыграла хоругвь пана Волкова (Волка), численностью около 100 человек, а также местные мещане. Из шляхты,
кроме самого Волкова, в городе также находились Крыницкий,
Шемберк и Зембицкий. Остальные представители местной шляхты Черниговского уезда, пан Храсный и др., незадолго до прихода московского войска отъехали по своим делам в Польшу, из их
имений разбежались холопы и прочая челядь. Всего, по мнению
А. Киселя, численность защитников Чернигова едва ли превышала
300 человек.
Несмотря на неудачу, которую войско Григория Алябьева дефакто потерпело при нескольких попытках взять Чернигов, появление русских ратных людей под его стенами вызвало у местных
жителей страх. По слухам, царившим в городе, вскоре из Новгорода-Северского следовало ожидать нового похода на Чернигов
войска московских воевод. Беспокоясь о том, что город может не
выдержать новой атаки русских, местный подстароста со слезами
на глазах просил Адама Киселя прислать роту жолнер или казацкую хоругвь440.
440 Pułaski K. Pierwsze lata publicznego zawodu Adama Kisiela (1628-1635). S. 112-115.

125

После похода
28 августа отряд Григория Алябьева прибыл в Новгород-Северский441. В силу отсутствия источников установить численность
потерь русского войска под Черниговом не представляется возможным. Адам Кисель в своих реляциях указывает цифру в 100 человек, которая, на наш взгляд, может быть достаточно завышена.
Тем не менее, слухи о новом походе Григория Алябьева (да еще
и стольника Федора Бутурлина) продолжали будоражить население Черниговщины, порождая самые нелепые их варианты. Так,
в сентябре 1633 г. шляхтич Роиньский писал А. Киселю будто по
приказу русского царя воеводам вновь приказано идти войной
в литовскую землю, при этом численность их войска увеличилась
до 4 тысяч человек и имеет хорошую артиллерию. Наступать Бутурлин и Алябьев должны двумя большими группировками: первой идти новгород-северским шляхом на Чернигов, а второй предписано выступить из Путивля на Бобровницу (село в Черниговском
уезде. – Прим. автора). В задачу войска московских воевод входило взятие Чернигова и опустошение земель вокруг него. Ожидать
московское войско следует изо дня на день, т. к. ратные люди уже
выступили из Стародуба442.
Единственное, в чем были правы распространители подобных
слухов, так это в том, что в Новгороде-Северском и Путивле действительно были сосредоточены крупные воинские соединения
русских, готовые осенью 1633 г. вновь выступить «войною» на
территорию Литвы. Впрочем, исходя из общего ухудшения обстановки под Смоленском, у Москвы больше не было планов завладеть Черниговом, теперь внимание воевод порубежных русских
городов переключилось на сборы крупных отрядов черкасских
полковников «между Ромен и Варвой». По сведениям от различных
информаторов, запорожцы собираются под знаменами исключенного из казацкого реестра Яцко Острянина, а также полковников
Лаверко и Пырского. Общая численность этого казацкого отряда
уже насчитывала около 3000 человек. В ближайшее время черкасы
планировали пойти «войной» в Курский и Белгородский уезды443.
В конце сентября – начале октября 1633 г. по этим вестям отряды московских чинов Григория Алябьева, а также рыльских,
441 РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Столбцы Приказного стола. Д. 73. Л. 94, 110-111.
442 Pułaski K. Pierwsze lata publicznego zawodu Adama Kisiela (1628-1635). S. 115-116.
443 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 178. Л. 5-44.

126

путивльских и новгород-северских ратных людей приняли участие
в походе вглубь литовской земли и разорили Миргород, в окрестностях которого неоднократно вступали в жестокий бой с крупными силами противника и, в частности, с людьми кн. Иеремии
Вишневецкого444.
Учитывая опыт обороны Чернигова от русского войска, поляки
все же увеличили ратный контингент крепости: в сентябре 1633 г.
сюда прибыли из Киева ратные люди брестского воеводы Фелициана Тишкевича с отрядом в несколько сотен служилых людей,
а в октябре – около тысячи конных и 300 пеших ратников с двумя
пушками из Киева и Червонограда445. Спустя месяц, 30 октября,
конные люди из Чернигова, «тысечи с полтары и больши», «на
утренная зоре» появились в окрестностях Новгорода-Северского
и пытался взять крепость «изгоном», однако атака была успешно
отбита крепостной артиллерией и из «мелкова ружья». Из показаний захваченных в плен литовцев следовало, что первоначально
Новгород-Северский планировалось атаковать гораздо большим
количеством ратных людей, а также двумя пушками, но по дороге из Чернигова, в 30 верстах от города на р. Сновь, «воеводыч»
по каким-то причинам принял решение отправить назад пушки
и пехоту. Вероятно, Тишкевич опасался оставлять Чернигов без
ратных людей, предполагая, что московские воеводы вновь могут
совершить нападение446.
Между тем, в октябре 1633 г. положение русских полков под
Смоленском еще больше ухудшилось: после подхода войска Владислава IV Вазы и серии сражений (28 августа, 11 и 18 сентября)
ратные люди кн. С.В. Прозоровского вынуждены были оставить
свои позиции. Усугубило ситуацию также вторжение крымских татар, имевших с поляками договоренность об этом, на территорию
«украинных городов», что вызвало серьезную обеспокоенность
находившихся под Смоленском дворян и детей боярских южных
уездов. Данное обстоятельство привело к массовому бегству ратных людей к собственным поместьям447. 18 сентября в столице
было принято решение укрепить войско под Смоленском. Для этих

444 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 96. Л. 65, 68, 75, 76.
445 Город, некогда находившийся на территории современной Тернопольской области Украины (поблизости от с. Нырки Залещицкого р-на).
446 РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Столбцы Белгородского стола. Д. 53. Л. 178-181.
447 Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII в. М.-Л., 1948. С. 204-222.

127

целей с Северщины был отозван и полк московских чинов Федора
Бутурлина448.
Немногим позже за черниговский и миргородский походы,
а также за полученные раны, были щедро вознаграждены их участники, главным образом московские чины. По государеву указу за
эти службы следовали денежное жалованье и поместные придачи:
за сами походы – 50 четвертей, за ранения – 100, денег от двух до
восьми рублей449.
Так завершилась попытка взять древнюю столицу Северской
земли, город Чернигов, русскими войсками. Несмотря на то, что
значительная часть местной шляхты Черниговского уезда накануне похода Алябьева уехала по своим делам в Польшу и не принимала участия в обороне, небольшому гарнизону и мещанам удалось
выдержать осаду русского войска, сильно превосходившего его
по численности, в составе которого были также элитные боевые
формирования «московских чинов». Исходя из доступных нам
материалов, становится понятно, что действия воеводы Григория
Алябьева носили, скорее всего, характер набега, нежели являлись
полноценным организованным походом, как это планировалось
в инструкциях Разрядного приказа в мае 1633 г. (во время осады
Путивля). Вероятно, это было обусловлено тем, что Чернигов находился достаточно далеко, в глубине польской территории и относительно близко к Киеву, что не позволяло взять город в долгую
осаду.

448 Козляков В. Н. Указ. соч. С. 324.
449 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 96. Л. 71. См., напр., Апухтин
Аверкий Воинов сын: жилец «в 143-м году придано ему государева жалованья
за черниговскую и за мирогородцкую службу 141-го и 142-го году, что он служил в северском походе к старому ево окладу к 500 четям пятдесят чети денег ис
чети к 17 рублем пять рублев, а наперед сево такова ж память дана, и тое память
потерял жилетцкой подьячей» (РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. Столбцы Московского стола. Д. 840. Ч. 1. Л. 26); Кисленский Посол Криков сын: московский дворянин
пожалован в чин из жильцов «во 142-м году за северскую службу. Помесной
ему оклад в жилетцком списку 141-го году 400 чети денег из чети 12 рублев. Да
ему ж придано за черниговскую службу 50 чети денег 2 рубли» (РГАДА. Ф. 210.
Оп. 1. Боярские книги. Д. 2. Л. 323 об.); Щепотев Иван Федоров сын: жилец
оклад 400 четей 10 рублей «за черниговскую и за мирогородцкую службу 141-го
и 142-го году придачи 50 чети денег из чети семь рублев» (РГАДА. Ф. 210. Оп. 9.
Столбцы Московского стола. Д. 837 Ч. 1. Л. 17). Отдельное спасибо сотруднику РГАДА Е. Н. Горбатову за консультацию по теме участия московских чинов
в черниговском и миргородском походах.

128

ГЛАВА 6. «Отдаточные» города и регион на
заключительном этапе Смоленской войны
Осень 1633 – весна 1634 г.
11 октября 1633 г. произошло событие, которое также существенным образом сказалось на моральном духе ратных людей под
Смоленском – смерть патриарха Филарета, по сути, инициатора
войны. Мы уже отмечали выше, что появление войска Владислава
под Смоленском и сражения 28 августа, а также 11 и 18 сентября
вынудили русских оставить занятые позиции450. Вдобавок ко всему, вторжение крымских татар в южные уезды Московского государства привело к бегству служилых людей не только из-под Смоленска, но из «отдаточных» городов, обеспокоенных положением
своих семей и поместий451. Все это в общей совокупности крайне
осложнило общую обстановку не только на территории боевых
действий, но и в целом в стране.
В октябре воеводы окраинных городов получили царские грамоты о том, что им следует ожидать прихода польских и литовских
отрядов с черкасами из-под Смоленска «изгоном». Все говорило не
только о переломе в ходе войны в пользу поляков, но и о начале
крупномасштабного наступления неприятеля на порубежные города Московского государства.
Между тем, оборона некоторых «отдаточных» городов оставляла желать лучшего. Хуже всего дела обстояли с Почепом. Так,
в своей челобитной в Разрядный приказ от 21 октября 1633 г. Андрей Зиновьев подчеркивал, что в караулы по дорогам из Почепа
послать некого – дворян и детей боярских в городе нет. Брянские
стрельцы, которых определили в Почеп (по указу – 100 человек),
являются в город «врознь, человек по десяти и по дватцати, а которые стрельцы живут на службе <…> – и те, не дожидаясь перемены,
все в Брянск уходят, в пятидесятники и десятники на государеву
службу <…> не ходят, наймают рабат малых».
450 Козляков В. Н. Служилые люди России XVI-XVII вв. Издание второе, дополненное. М., 2018. С. 324.
451 Новосельский А. А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII в. С. 204-222.

129

С. В. Иванов. Стрельцы

В соседнем Стародубе ситуация с количеством ратных людей
была лишь немногим лучше: в конце октября 1633 г. здесь находились на службе 45 стародубцев, присланных из Алатыря (по смете
– 51 человек, шесть из которых на службу к этому времени не явились), а также 180 московских стрельцов452.
С воеводой Иваном Бобрищевым-Пушкиным в Новгороде-Северском несли службу 360 ратных людей. При этом ратные люди
из Севска, определенные сюда на службу, вплоть до января 1634 г.
так и не прибыли в город, а из Курска вместо 100 детей боярских
и 100 стрельцов воевода кн. Петр Ромодановский прислал лишь
62 стрельца453.
Тем не менее, несмотря на некоторые проблемы, связанные
с численностью служилых людей, разведка и станичная служба
функционировали в полной мере. В начале 20-х чисел октября
1633 г. воевода Стародуба Ефим Самарин вновь послал отряд Наума
Волченца с московскими стрельцами на литовский рубеж – к перевозу через р. Ипуть. Придя к означенному пункту, ратные люди
повстречали на перевозе небольшой разведывательный отряд литовцев, который в непродолжительной схватке был разгромлен. На
452 РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Столбцы Белгородского стола. Д. 53. Л. 119-120, 143.
453 Там же. Л. 330, 331.

130

допросе пленные литовцы сообщили, что являлись частью отряда
«изменника» Ларки Литвина («два знамени на сход»), уроженца
Стародуба, который накануне вышел из Гомеля в Стародубский
уезд «для войны». Между тем, по их словам, польские и литовские люди с самим киевским воеводой, а также черкасы вместе
с кн. Иеремией Вишневецким стоят в городе Чернигове, а охочих
людей с ними около 10 тысяч человек. Местом сбора был назначен
д. Лозы в Новгород-Северском уезде. Основная часть отряда Ларки
Литвина (около 60 человек) осталась в верховьях р. Ипуть, здесь
он планировали дождаться подхода киевского воеводы под город
Стародуб. Одним словом, если это не была своего рода дезинформация, то нападение планировалось весьма масштабное. Получив
эти разведданные, воевода Ефим Самарин наскоро укрепил оборону города: «...по воротам и по башням и по пряслам454 людей расставил, стоял в день и ночь беспрестанно»455.
Здесь следует отметить, что заключительный этап Смоленской
войны (зима-весна 1634 г.) характеризуется масштабным наступлением польских и черкасских отрядов на южнорусские окраины.
При этом, благодаря умело организованной обороне русских крепостей, практически всем им удалось выдержать внезапные штурмы и длительные осады.
Обстановка осложнилась еще в конце декабря 1633 г., когда
на русско-польском порубежье
участились слухи о готовности
кн. Иеремии Вишневецкого
со своим войском выступить
под Смоленск, на соединение
с армией Владислава IV. Так,
29 декабря другой крупный
неприятельский отряд появился в Новгород-Северском
уезде, став лагерем в с. Мезино (в 20 верстах от города).
По этим тревожным вестям к
Мезино отправились ратные
люди Никиты Люшина, однако
в бой вступать они не решились
из-за большой численности
Кн. Иеремия Вишневецкий
454 В русском оборонительном зодчестве участок крепостной стены между двумя
башнями.
455 РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Столбцы Белгородского стола. Д. 53 Л. 142-144.

131

неприятельского отряда, заметив на подъезде к селу: «знамена,
и агни горят». При этом ратные люди также не рискнули взять языка. Спустя два дня, 1 января 1634 г., воевода Новгорода-Северского
снарядил другой отряд во главе с Дмитрием Киреевым, в состав
которого входило 50 детей боярских и казаков. В окрестностях Мезино ратным людям удалось захватить в плен одного запорожского
казака, Тимаша Сукова, который рассказал, что стоят тут черкасы,
посланные кн. Иеремией Вишневецким из Прилук (численностью
500 человек). В Мезино казаки должны были дождаться подхода
основных сил князя с целью дальнейшего нападения на Новгород-Северский с большой артиллерией456.
Однако нападать на Новгород-Северский люди кн. Вишневецкого и черкасы не стали, совершив разведывательные рейды
вглубь территории Московского государства. Так, 13-15 января
черкасы и поляки пытались овладеть Курском, однако взять город
так и не смогли457. Отряду пришлось вернуться в пределы Речи Посполитой, где на тот момент шли сборы охочих людей и казаков
для военного похода на Московское государство.
В первой половине февраля в Лохвице кн. Иеремией Вишневецким началась мобилизация в свое войско подымовных даточных
людей из числа «пашенных мужиков» своей большой вотчины
(с 3-х дворов по человеку). Мы не располагаем точными данными
о количестве подымовных, которых удалось собрать в свое войско
кн. Вишневецкому, однако, судя по всему, численность их была
весьма велика (по сообщениям захваченных в марте 1634 г. подымовным, пришедшим в составе польско-казацкого войска под
Севск, набрано их было около 5 тысяч человек).
В то время гетман Конецпольский стоял на турецкой границе
в городе Бар. В середине февраля он отправил под Смоленск Николая
Жолкевского с отрядом в 2 тысяч человек, который впоследствии
выступил на соединение с войском кн. Иеремии Вишневецкого.
Если вновь обратиться к показаниям пленных языков, схваченных
в марте 1634 г. под Севском, всего в распоряжении Жолкевского
и Вишневецкого находились около 9000 человек ратных людей,
причем значительную часть из них составлялил все те же подымовные люди, пашенные мужики – насильно мобилизованные
в войско458. Немногим позже, перед началом похода на южнорусские окраины, к Вишневецкому и Жолкевскому присоединяются
456 Там же. Л. 329, 330.
457 РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. Столбцы Московского стола. Д. 102. Л.514.
458 РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. Столбцы Московского стола. Д. 101. Д. 70-75.

132

польский полковник Казановский и Адам Кисель, а также капитан Щасны Вишель, черкасские полковники Ильяш Бут (Черный),
Григорий Черкасский, Данила Каневский, Яков Острянин, Юрко
Чигиринский (по прозвищу Латыш) и др. Вследствие чего численность этого объединенного войска увеличилась в несколько раз:
как сообщали захваченные под Севском (в марте того же года) русскими ратными людьми запорожские казаки, с кн. Вишневецком
на русские окраины пришло: «...поляков, фуртьян459 и немец, <...>
и казаков запорожских письменных, выписных и королевских и
Вишневецкого городов гайдуков и всяких сборных людей тритцать
тысяч». Если верить тем же источникам, то артиллерийский наряд
Вишневецкого и полковников был представлен восемью медными
полуторными и полковыми пушками460.
Уже через месяц, 1 марта, это огромное войско появляется под
стенами Севска, окружив город со всех сторон. В гарнизоне Севска
во время осады находилось 250 стрельцов, 125 городовых казаков
и 300 даточных комарицких казаков (взятых из крестьян дворцовой волости). Из числа этих служилых людей по словам воеводы
Федора Пушкина «на <...> государевых службах под Новым Городком Северским, и под Стародубом, и под Трубчевском, и в литовские приходы, под Севском в приступы и на выласках» были убиты
31 стрелец, 15 человек служилых казаков и 32 даточных комарицких казака (всего 597 человек). Положение их было бедственное:
«с осадные нужи отцынжали (болеют цингой. – Прим. автора),
лежат больны». С таким числом служилых людей воеводе Пушкину пришлось выдержать почти двухнедельную осаду города войском кн. Вишневецкого461. Некоторым подспорьем для осажденных
стал отряд охочих людей уже известного нам по осаде Трубчевска
попа-расстриги Ивана Колошинского, который уже 3 марта выдвинулся с территории Брасовского стана на помощь осажденному
Севску, по пути сражаясь с небольшими по численности отрядами черкас, отколовшимися от основного войска с целью сбора
провианта462.
Спустя две недели, поняв, что город так просто не взять, а время терять нельзя, Вишневецкий и польские военачальники приняли решение уходить в пределы Литвы. Однако, запорожцам эта
идея не понравилась: они желали идти либо под Смоленск, либо
459
460
461
462

Вероятно, валахов или молдаван.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. Столбцы Московского стола. Д. 101. Л. 99-101.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. Столбцы Московского стола. Д. 110. Л. 6-7.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. Столбцы Московского стола. Д. 101. Л. 70-75.

133

продолжать поход на русские окраины. В связи с этим 20 марта изпод Севска большой отряд запорожских казаков выступил в набег
на территорию Комарицкой волости. В свою очередь кн. Иеремия
Вишневецкий бросил свои отряды на соседний город Карачев, где
был уже 23 марта. Однако, грамотно организованная разведка сумела донести местному воеводе о продвижении неприятеля. Город
успешно подготовился к обороне и выдержал осаду врага463.
Итак, учитывая тяжелое положение русского войска под Смоленском, а также действия отрядов кн. Вишневецкого и полковников на Северщине (в свою очередь и черкас – на Поле), регион
оказался под угрозой разорения. Все это в совокупности рано или
поздно должно было привести к началу переговоров двух враждующих сторон. Что, конечно же, вскоре и было сделано.

Поляновское перемирие и корпорации служилых людей
«отдаточных» городов после 1634 г.
20 апреля 1634 г. в д. Поляновка (между Дорогобужем и Вязьмой)
начались мирные переговоры между Россией и Польшей. Русскую
сторону представляли боярин Ф. И. Шереметев, кн. А. М. Львов,
дворянин С. М. Проестев, а также дьяки Г. Нечаев и В. Прокофьев.
Польскую – коронный канцлер Я. Задзик и литовский гетман Христофор Радзивилл.
В Москве отказались от всех занятых в ходе войны городов:
Новгорода-Северского, Трубчевска464, Почепа, Стародуба и Рославля и пр. Исключение составил только Серпейск с уездом. Речь
Посполитая обязалась вывести свои войска из пределов Русского
государства. Кроме того, польский король Владислав IV Ваза отказался от всяких претензий на русский престол. Россия должна
была выплатить Речи Посполитой контрибуцию в размере 20 тысяч рублей465.
Мирное соглашение было подписано 4 июня, после чего по приказу московского царя Михаила Федоровича по всем окраинным
русским городам были разосланы грамоты о прекращении боевых
463 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 117. Л. 126.
464 11 мая 1634 г. в военном лагере под крепостью Белая король Польши Владислав
IV за заслуги во время Смоленской войны передал сыновьям кн. Юрия Никитича Трубецкого, Петру и Александру, во владение половину г. Трубчевска (см.
Флоря Б.Н. О землевладении князей Трубецких… С. 106).
465 Бабулин И. Б. Князь Семен Пожарский и Конотопская битва. СПб., 2009. С. 29-33.

134

Смоленская крепостная стена. Современный вид. Фото автора

действий: «...чтоб на обе стороны кровь христианская унять».
Начался вывод служилых людей из Трубчевска, Новгорода-Северского, Почепа, Стародуба и Рославля. Дворяне, дети боярские
и служилые люди «по прибору» были выведены в Рыльск, Севск,
Карачев, Брянск и Путивль.
В начале июля 1634 г. началась передача северских городов
Речи Посполитой. Так, 1 июля представителю Польши Якову Меленовскому брянским головой Андреем Зиновьевым был сдан Почеп.
Как и полагалось, полякам были предоставлены росписи пороховой казны и артиллерийского наряда. Почепским детям боярским
вновь пришлось вернуться в Брянск, куда они были переведены после «первой отдачи» в 1618 г. В Брянск также ушли восемь местных
детей боярских, которые с 1618 по 1632 гг. жили «за королем»466.
2 июля рылянин Иван Стремоухов передал полякам ключи от
Трубчевска, а вместе с ними опись наряда и прочее, «с щем взяли
город». Крепость приняли поляки Криштоф Хвощевич и Криштоф
Ехнунович467.
8 июля воевода Иван Бобрищев-Пушкин со всеми формальностями передал Новгород-Северский хорунжему Щасны Вишелю и пану Николаю Пенскому. Дворяне и дети боярские, а также
466 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 118. Л. 275.
467 Там же. Л. 199.

135

прочие ратные люди, «из Нова городка вышли все в Рылеск468.
Примечательно то, что, несмотря на мирное соглашение и начавшийся процесс передачи «отдаточных» городов обратно Польше,
черкасские полковники продолжали вести войну против Московского государства. Так, 8 июня 1634 г. большой отряд запорожских
казаков (примерно в 2000 тысячи человек) атаковал Белгород.
В ходе первого же штурма города был захвачен и сожжен большой острог этой крепости, однако атака неприятеля была отбита.
Совершив еще несколько попыток взять город штурмом, 12 июня
черкасы сняли осаду и ушли в пределы Речи Посполитой 469.
Но вернемся к процессу передачи указанных нами городов
польскому государству. Следует отметить, что летом 1634 г., как
и в 1618 г., снова встал вопрос о том, куда переселять вновь утративших своих поместья дворян и детей боярских. Кроме Брянска,
Рыльска и Путивля местом поселения также стал и город Севск.
Точная численность переселенных сюда стародубцев и рославцев
неизвестна. Разрядные книги дают следующие сведения: в 1635 г.
стародубцев и рославцев в Севске числилось 125 человек, в 1636 г.
– стародубцев 111 человек, рославцев – 53 человека470. Среди стародубцев, живших в Севске, фигурировали и 25 человек Григория
Гладкого со товарищи, находившиеся с 1618 по 1633 гг. «в отдаче».
Всем выходцам из Стародуба и Рославля был положен денежный
оклад в 10 рублей.
Спустя четыре года, в 1638 г., именно в Севске прошел смотр
служилых людей – выходцев из «отдаточных» городов. В задачу
смотра входила не только перепись дворян, детей боярских Стародуба и Рославля, а также служилых «по прибору», но и попытка
выяснить: кто из них живет в Севске, а кто служит или испомещен
где-либо в другом месте. По итогам смотра выяснились любопытные подробности. Так, стародубский сын боярский Иван Бакшеев
служил в Путивле стрелецким головой, его земляк, Алексей Милков, на смотр не явился, т. к. жил в Рыльском уезде, где немногим
ранее был наделен поместьем. Стародубцы Иван Черкашенинов со
товарищи (10 человек) жили в Брянске. Судя по всему, пристроиться
в Брянск им помогли родственные связи (напомним, что некоторая
часть стародубского «служилого города» после 1634 находилась
именно там). Так в ответной челобитной из Разрядного приказа на
468 Там же. Л. 225-226, 228.
469 Папков А. И. Осадный список города Белгорода 1634 г. // Белогорье. Краеведческий альманах. Вып. 4. Белгород, 2003. С. 111-123.
470 КР. Т. I. Стб. 873, 916.

136

просьбу стародубцев Ивана Суходольского и Василия Офросимова о переселении их из Алатыря в Брянск к родственникам отмечалось особо: «...иные стародубцы вышли из Стародуба с ним же
вместе. И тем по государеву указу велено служити по Брянску по
родству». Далее, по итогам смотра, 20 стародубцев Алексей Руднев
со товарищи жили в Карачеве, стародубец Григорий Гладкой (один
из представителей пророссийской партии дворян и детей боярских
Стародуба осенью 1632 г.) к 1638 г. получил поместье в Серпейском
уезде. В этом же уезде, отошедшем к России после Поляновского
мирного соглашения летом 1634 г., были также испомещены рославские дворовые и городовые дети боярские, еще до войны жившие на Алатыре (Никита Толбузин, Первой Мордасов, Борис Гуторов, Нехороший Скалозубов со товарищи, 12 человек)471.
О людях князей Трубецких информации немного. К примеру,
трубчанин Яков Васильев сын Тегинев после 1634 г. получил поместье в Шуйском стане того же Серпейского уезда. Однако месторасположение поместья оказалось не совсем удачным, т. к. находилось
оно на «литовском рубеже». Спустя некоторое время, поместье
Тегинева было разорено набегами литовских людей: «... о его поместье от обиды литовских людей запустело». В августе 1645 г. после
разбирательства в Поместном приказе, Яков Тегинев был испомещен в Козловском уезде472.
Со временем получили поместья и многие черниговцы, новгород-северцы, стародубцы и рославцы, жившие в Севске и Рыльске.
В самом начале 40-х гг. XVII столетия некоторые новгород-северцы и черниговцы переселились из Рыльска в новый строящийся
город на р. Ворскле – Хотмыжск, где были определены в службу
и наделены поместьями473. Однако наиболее массовое переселение беспоместных детей боярских на новые территории произошло после 1644 г., когда к Московскому государству по условиям
т. н. «Варшавского договора»474 отошли земли в междуречье Сулы
и Псла (в бассейне Днепра). В этом регионе Русское государство
планировало возвести ряд небольших городов-крепостей на месте
бывших литовских слободок, сел и городищ: Каменного, Недрыгайлова, Бобрика, Ахтырки и Олешни. При формировании здесь
471 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 118. Л. 6-181.
472 РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. Столбцы Поместного приказа. Д. 560. Л. 3-5. Вероятно,
испомещен он был в Донской слободе – к 1698 г. Тегиневы наблюдаются именно там (см., напр., РГАДА. Ф. 210. Оп. 6д. Книги Белгородского стола. Д. 169.
Л. 187).
473 РГАДА. Ф. 210. Оп. 6д. Книги Белгородского стола. Д. 4. Л. 219 об. – 328 об.
474 Антикрымская коалиция Русского государства и Речи Посполитой.

137

Гербы родов Бороздна и Рубец (Малороссийский гербовник 1914 г.)

корпораций служилых землевладельцев в Москве вновь обратили внимание на значительное количество беспоместных дворян
и детей боярских, живших в Брянске, Севске, Рыльске и Путивле.
Положение этих ратных людей, несмотря на денежное жалованье,
не подверглось каким-либо изменениям с 1634 г., что, впрочем,
и было отмечено в челобитных: «...жить не с чево, сено жате и никокова угодья <...> нет, <...> з женишками и детишками волочимся
промеж двор по Комарицкой волости» – писали рославские дети
боярские. Вследствие чего из числа 236 стародубских и рославских
детей боярских в Севске следовало выбрать 100 человек семьянистых и прожиточных475, назначить им подъемное жалованье
предполагалось из Галицкой чети476 в размере пяти рублей «на
селидьбу и на перевозку». Переселение началось только спустя несколько лет, в 1647 г.: в Олешню были переведены 100 стародубцев,
а в 1651 г. в Каменный – 64 рославца и 27 стародубцев. Сюда же
были переселены из Рыльска новгород-северские и черниговские
дворяне и дети боярские, но точная численность их неизвестна477.
Стоит отметить любопытный факт. Как и в 1618 г., после
Поляновского перемирия лета 1634 г., некоторые дети боярские
предпочли остаться на местах. К примеру, представители известных
475 То есть достаточно обеспеченных.
476 Галицкая четь (четверть) – учреждение в Московском государстве, ведавшее
финансовыми вопросами, а также судами приписанных к нему городов и уездов.
477 Ракитин А.С. «Новоприемные» города Северской земли (Каменный, Бобрик,
Недрыгайлов и Олешня) и служба в них севских ратных людей (детей боярских
Стародуба и Рославля, полковых казаков, стрельцов, пушкарей) // Деснинские
древности: материалы межгосударственной научной конференции «История
и археология Подесенья», посвященной памяти брянского археолога и краеведа,
заслуженного работника культуры РСФСР Федора Михайловича Заверняева.
Брянск, 2012. С. 206-230.

138

фамилий стародубских дворян и детей боярских Бороздниных
(Бороздны), Рубцовых (Рубцы) и Смолевицких не только сохранили
поместья, но и впоследствии вошли в состав казацкой старшины
Стародубского полка – служили бунчужными, значковыми
товарищами и сотниками478, 479. Почепцы Козловы также вошли
в состав местной шляхты. После 1634 г. возному480 Ивану Козлову
был выдан привилей от польского короля Владислава IV Вазы,
подтверждающий его права на поместье и вотчину в Почепском
уезде481.

478 РГАДА. Ф.140. 1718 г. Оп. 1. Д. 34. Л. 94, 95, 95 об., 97, 109 об., 137 об., 193 об., 215,
239.
479 Рубцы – войсковые товарищи (см. Лазаревский А. М. Обозрение Румянцевской
описи Малороссии. Вып. 1 (Полк Черниговский). Чернигов, 1866. С. 674, 675;
Бороздны: Там же. С. 699, 741, 744, 746).
480 Возный – здесь: должность в Великом княжестве Литовском, вручал повестки
в суд, исполнял обязанности следователя, судебного исполнителя и пристава.
481 Лазаревский А. М. Обозрение Румянцевской описи Малороссии. Вып. 1 (Полк
Черниговский). Чернигов, 1866. С. 581, 582.

139

Неуязвимость — в обороне, но возможность
достичь победы — только в нападении.
Сунь-цзы. О победе

Заключение
Итак, подведем некоторые итоги. Несмотря на общее положение дел русского войска под Смоленском, боевые действия отрядов
московских воевод на Северщине в целом можно охарактеризовать
как удачные. Взять с боем или после непродолжительной осады
небольшую крепость не представляло большой трудности. Исключение, пожалуй, составляет Новгород-Северский, под которым
в ходе боевой кампании завязались наиболее тяжелые бои.
Главной боевой силой похода являлись дворяне и дети боярские (как «отдаточных» городов, так и присланные на Северщину
болховичи и карачевцы). Лишь под Трубчевском основную массу
ратных людей составляли охочие «казаки» атамана И. Колошинского, севского подьячего Г. Ферапонтова, а также всякий «сборный
люд» стародубца С. Веревкина.
В данном случае, взятие этого города было сопряжено с неоднократно зафиксированными актами разбоя и воровства, учиненными охочими людьми Колошинского и Веревкина.
После взятия «отдаточных» городов московские воеводы произвели некоторый ремонт городовой фортификации, организовали станичную службу и разведку на территории новых уездов,
которые, впрочем, функционировали достаточно неплохо, помогая
не только предупреждать нападения неприятеля, но и совершать
небольшие рейды вглубь литовской территории. Тем не менее,
сама служба ратных людей, прикомандированных сюда из разных
окраинных городов Московского государства, оставляла желать
лучшего. Основной проблемой были «нетчики», бежавшие со
службы или вовсе не являвшиеся на нее. Однако, несмотря на это,
«отдаточные» города выдержали все атаки неприятельских отрядов посредством грамотно организованной обороны.
Также следует отметить, что, несмотря на все издержки, снабжение гарнизонов новых крепостей хлебом функционировало
достаточно слаженно – он доставлялся из дворцовых посопных

140

волостей. Помимо прочего, к весне 1633 г. был описан и сыскан
«панский» хлеб на территории «отдаточных» уездов, который также стал неплохим дополнением к уже имеющимся поставкам.
Переломным моментом в некоторой стабильности данного
региона, пожалуй, стоит считать первую половину 1633 г. – время
вступления в войну черкас в качестве союзников поляков, а также
крупный набег крымских татар на южные окраины Русского государства. Вероятно, то, что в Москве рассчитывали на поддержку
православных черкас как на нечто само собой разумеющееся (особо
даже не стремясь провести переговоры и предложить какие-либо
выгодные условия), было главным упущением правительства царя
Михаила Федоровича.
В связи с этим, весной того же года крупные отряды запорожских черкас и польских магнатов А. Печочинского и кн. И. Вишневецкого выдвинулись на соединение с основными силами польской
армии под Смоленск, по пути намереваясь разорять Северские
земли. В связи с затянувшейся осадой Путивля, молниеносного
рейда не получилось, вследствие чего неприятель был вынужден
вернуться в пределы Речи Посполитой. Однако данное обстоятельство привело московское правительство к пониманию организации
нового похода против черкас, который в конечном счете вылился в
крупный набег на Чернигов. Атака, правда, оказалась безуспешной
для русских. Данный поход в некоторой степени можно назвать
походом московских чинов – основной боевой силы этого отряда.
Другим важным моментом является также то, что за такой
короткий период существования московской администрации
в «отдаточных» городах не удалось создать здесь какой-либо поместной системы, хотя, судя по всему, существовал некий проект
о возвращении стародубцам, рославцам и почепцам утраченных
после 1618 г. отцовых и дедовых поместий. Крайне напряженная
обстановка на Северщине не способствовала этому. В итоге, после
Поляновского перемирия, подписанного летом 1634 г., основная
масса дворян и детей боярских «отдаточных» городов вновь была
переселена на территорию Московского государства, при этом
большинство из них так и остались беспоместными.
Северский поход и последующая за ним «война» в данном
регионе сказались в значительной мере на его экономическом
состоянии.
В частности, это было связано со значительным оттоком населения занятых территорий на земли Московского государства:

141

в Путивльский, Рыльский и Брянский уезды, а также дворцовую
Комарицкую волость482. Крестьянское хозяйство многих сел и деревень северских уездов было заброшено в условиях постоянных
«приходов литовских людей» и пришло в упадок. Следует отметить, что часто ситуацию усугубляли не только набеги поляков
и литовцев, но и действия самих русских ратных людей. Множество
полоняников из числа литовских и русских крестьян были захвачены во время осады «отдаточных» городов, а затем отправлены
в поместья ратных людей. Так, по словам воеводы кн. Василия
Ромодановского, после взятия Новгорода-Северского в Брянске
у дворян и детей боярских «по двором приводные полонные литовские люди без записки, во всяком дворе семьи по три и по четыря».
По мнению брянского градоначальника, такое большое скопление
«литовского полона» было бы опасным для города: «...и от тех
литовских людей и чает в приход литовских людей порохи и зажоги»483. После подписания мирного соглашения (летом 1634 г.)
многие из дворовых людей, захваченных в качестве пленников
(«литовского полона») были возвращены в Польшу.
Помимо всего прочего, активность польских магнатов в регионе, который московское правительство продолжало считать своей
вотчиной, привела к еще большему притоку черкас и литовских
людей в качестве переселенцев. Если в ходе Смоленской войны
еще проводились попытки «выселить» этих людей с территории
новопостроенных слободок на территории Черниговского, Новгород-Северского и пр. уездов (как это делали, к слову, рыльские
и путивльские служилые люди, совершая постоянные набеги на
эти городки), то впоследствии приток населения усилился, вследствие чего Москве пришлось окончательно отказаться от претензий
на эти территории. Следует отметить, что конфигурация границы
еще длительное время после окончания войны оставалась неточной и была в значительной мере сформирована уже после 1644 г.

482 РГАДА. Ф. 210. Оп. 11. Столбцы Новгородского стола. Д. 27. Л. 8, 11, 12, 33, 82, 83;
РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 95. Л. 292-296, 302; РГАДА. Ф.
210. Оп. 12. Столбцы Белгородского стола. Д. 53. Л. 331.
483 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. Столбцы Севского стола. Д. 99. Л. 317.

142

Основная хронология
• 20 июня 1632 г. – официальное объявление войны Польше на
Земском соборе в Москве (состоялось раньше заявленного срока истечения перемирия)
• 15 августа 1632 г. – выезд из Москвы в Севск воевод Федора
Плещеева и Баима Болтина, которые должны были командовать наступлением на Северщину
• 10 сентября 1632 г. – съезд в Севск болховских и карачевских
детей боярских, прибытие в город воевод Федора Плещеева
и Баима Болтина
• 12 октября 1632 г. – взятие Серпейска отрядом кн. Ивана
Гагарина
• 14 октября 1632 г. – большой смотр дворян и детей боярских
в Севске
• 18 октября 1632 г. – взятие Дорогобужа ратными людьми Федора Сухотина и Александра Лесли
• 10 ноября 1632 г. – получение походными воеводами государевой грамоты с приказом выступить с ратными людьми на
Новгород-Северский
• 14 ноября 1632 г. – выступление из Брянска воеводы Никиты
Оладьина на Почеп
• 14 ноября 1632 г. – взятие Рославля отрядом Богдана Нагого;
• 16 ноября 1632 г. – высылка из Севска под Трубчевск для разведки боя отряда подьячих Григория Ферапонтова и Афанасия
Никитина;
• 17 ноября 1632 г. – взятие Почепа
• 18 ноября 1632 г. – крупный набег литовских людей на пограничные территории Комарицкой волости
• 20 ноября 1632 г. – встреча на «литовской» сакме отряда Ферапонтова и Никитина с отрядом охочих людей во главе с карачевским сыном боярским Семеном Веревкиным, совместное
выступление под Трубчевск
• 21 ноября 1632 г. – военный совет объединенного отряда, решение брать Трубчевск в осаду

143

• 23 ноября 1632 г. – выступление из Брянска под Трубчевск отряда головы Андрея Зиновьева для соединения с основными
силами
• 24 ноября 1632 г. – высылка из Севска под Трубчевск дополнительного подкрепления из 400 ратных людей во главе с Григорием Бакшеевым
• 24 ноября 1632 г. – начало наступления войска Федора Плещеева и Баима Болтина на Новгород-Северский, смерть воеводы
Плещеева
• 27 ноября 1632 г. – отряд Плещеева и Болтина встал лагерем на
подступах к Новгороду-Северскому, стычки с неприятелем, начало осады, приказ о назначении на место воеводы Плещеева
Ивана Еропкина
• 5 декабря 1632 г. – сдача города Трубчевска урядником Богданом Красковским
• 5 декабря 1632 г. – армия воеводы Михаила Шеина подошла
к Смоленску, начав его осаду
• 21 декабря 1632 г. – решающий (ночной) штурм Новгорода-Северского, в ходе которого значительная часть местной крепости
была сожжена, город взят
• 22 декабря 1632 г. – приезд в Новгород-Северский Ивана
Еропкина
• 25 декабря 1632 г. – получение воеводами порубежных городов царской грамоты с запретом ходить на черкасские городки
войной
• 28 декабря 1632 г. – выступление из Почепа под Стародуб отряда воеводы Никиты Оладьина
• 3 января 1633 г. – первый штурм русскими Стародуба, взятие
города в осаду
• 7 января 1633 г. – приход под Стародуб людей Богдана Нагого
во главе с полковником Анцем Фуцем и головы Петра Гурьева, а также отряда рыльских ратных людей Матвея Износкова
и Федора Широкова
• 8 января 1633 г. – приход из Новгорода-Северского под Стародуб отряда Ивана Еропкина
• 20 января 1633 г. – переговоры русских воевод с урядником
Станиславом Колнацким, сдача города

144

• 20 января 1633 г. – внезапный приход под Стародуб большого
отряда воровских казаков под командованием Ивана Балаша,
Сеньки Семенова, Степана Объедова, Ивана Коротова и Воина
Раструбаева
• 22 января 1633 г. – разорение Гомеля отрядом Богдана Булгакова и Ивана Ермолина
• 27 февраля 1633 г. – атака полков Александра Песочинского,
Щасны Вишеля, Николая Мочарского и Теодора Воронича на
Путивль
• 23 марта 1633 г. – атака черкас во главе с Яцко Остряниным на
Валуйки
• 26 марта 1633 г. – атака на Стародуб крупного отряда под командованием Побединского, Сосновского и Волка
• апрель 1633 г. – польский магнат Александр Песочинский получает королевский указ выступить со своими людьми с Северщины под Смоленск
• начало мая 1633 г. – разорение пригородов Чернигова (Блистова и Мена) новгород-северскими ратными людьми, а также
бортниками села Рыботин
• начало мая 1633 г. – атака запорожских черкас атамана Махнахи и есаула Кобца на Новгород-Северский (отряд прибыл на
судах по р. Десна)
• 14 мая 1633 г. – начало осады Путивля полками Александра
Песочинского, Николая Мочарского, кн. Иеремии Вишневецкого, Дорофея Дорошенко и Тимофея Орендаренко
• 25 мая 1633 г. – выход царского указа о начале подготовки
большого похода на помощь осажденному Путивлю
• 9 июня 1633 г. – снятие осады с Путивля
• июнь 1633 г. – вторжение крымских татар царевича Мубарек-Гирея по Изюмскому шляху в пределы южной России
• 14 июня 1633 г. – атака крупного литовского отряда на Почеп
(под командованием Ботвинки, Пичуги и др.)
• 20 июля 1633 г. – штурм черкасами Белгорода
• 10 августа 1633 г. – отправка из Рославля отряда Гаврилы Андреянова, взятие Кричева, разгром отряда Ботвинки
• 16 августа 1633 г. – разорение Чечерска стародубскими ратными людьми

145

• 16 августа 1633 г. – приезд в Новгород-Северский воевод стольника Федора Бутурлина и Григория Алябьева с московскими
чинами
• 18 (или 19) августа 1633 г. – выступление московских чинов под
Чернигов, взятие острожка Мена
• 22-23 августа г. – первый (ночной) штурм Чернигова, сожжение
посада
• 23-24 августа 1633 г. – атака русских ратных людей на Лоевские
ворота Чернигова, штурм закончился неудачно
• 24 августа 1633 г. – уход русского отряда из-под Чернигова
в связи со слухами о подходе крупного польского войска
• 28 августа 1633 г. – попытка войска Владислава IV взять штурмом Покровскую гору в Смоленске
• 31 августа 1633 г. – атака отряда Ботвинки на Рославль
• сентябрь 1633 г. – приход в Чернигов из Киева крупного отряда
под командованием Фелициана Тишкевича
• 11-12 сентяря 1633 г. – новая попытка поляков взять Покровскую гору;
• конец сентября – начало октября 1633 г. – поход московских
чинов и ратных людей порубежных городов вглубь литовской
территории, разорение Миргорода
• 9 октября 1633 г. – окружение армии Шеина под Смоленском
• 30 октября 1633 г. – нападение на Новгород-Северский крупного отряда, посланного из Чернигова Фелицианом Тишкевичем
• 20 декабря 1633 г. – взятие Пропойска объединенным отрядом
русских ратных людей
• 29 декабря 1633 г. – появление в Новгород-Северском уезде
крупного польского отряда, ставшего в селе Мезино
• начало января 1634 г. – начало выступления черкас на русские
окраины
• 13-15 января 1634 г. – атака черкас на Курск
• первая половина февраля 1634 г. – сбор в Лохвице подымовных
людей и казаков кн. Иеремии Вишневецкого
• 14 февраля 1634 г. – капитуляция армии воеводы Шеина

146

• середина февраля 1634 г. – приход «в сбор» к Вишневецкому
отрядов Щасны Вишеля, Ильяша Бута, Юрко Чигиринского
и др.
• 1 марта 1634 г. – начало осады Севска
• 20 марта 1634 г. – снятие осады Севска, возникновение разногласий среди кн. Вишневецким и запорожскими черкасами
о дальнейшем маршруте объединенного войска
• 20 апреля 1634 г. – начало переговоров о мире между Россией
и Польшей (в Поляновке)
• 23 марта 1634 г. – атака отряда Вишневецкого на Карачев;
• 4 июня 1634 г. – подписание мирного соглашения между Московским государством и Речью Посполитой
• 8-12 июня 1634 г. – атака запорожских черкас на Белгород
• начало июля 1634 г. – передача Польше городов Северской земли, вывод войск на территорию Московского государства

147

Список сокращений
АМГ – Акты Московского государства
Д. – деревня
Кн. – князь
КР – Книги разрядные
М-рь – монастырь
РГАДА – Российский государственный архив древних актов
С. – село
С. б. – сын боярский

148

Использованные источники
Архивные источники
Российский государственный архив древних актов (РГАДА):
Ф. 89 (Сношения России с Турцией):
1632 г.
Д. 6
Ф. 210 (Разрядный приказ)
Оп. 1 (Боярские книги):
Д. 2
Оп. 4 (Дела десятен):
Д. 255
Оп. 6д (Книги Белгородского стола):
Д. 169
Оп. 9 (Столбцы Московского стола):
Д. 79, Д. 83 (столпик 10), 89, 100, 102, 837, 840 ч. 1
Оп. 10 (Столбцы Владимирского стола):
Д. 58
Оп. 11 (Столбцы Новгородского стола):
Д. 27
Оп. 12 (Столбцы Белгородского стола):
Д. 8, 18, 61, 42, 374
Оп. 13 (Столбцы Приказного стола):
Д. 40, 60, 66, 73
Оп. 14 (Столбцы Севского стола):
Д. 2, 95, 96, 98, 99, 118, 178
Ф. 140 (Присяги царевичу Петру Петровичу):
1718 г.
Д. 34
Ф. 248 (Сенат):
Д. 2491
Ф. 389 (Литовская метрика)
Оп. 1:
Д. 101, 206
Ф. 1209 (Поместный приказ)
Оп. 1
Д. 100

149

Опубликованные источники
«Подлинные» боярские списки 1626-1633 гг. : сборник документов
/ сост. Е. Н. Горбатов. М., 2015.
Акты Московского государства, изданные Императорской академией наук под редакцией Н. А. Попова. Т. I. СПб, 1890.
Акты, относящиеся к истории Западной России, собранные и изданные Археографической комиссией. Т. IV. СПб., 1851.
Из Хронографа, принадлежавшего историографу Карамзину (Столяровский список) // Изборник славянских и русских сочинений
и статей, внесенных в хронографы русской редакции. Собрал и издал Андрей Попов. М., 1869.
Исторические материалы. Домашние записки князя Семена Шаховского // Московский вестник. Журнал, издаваемый М. Погодиным. Ч. 5. М., 1830.
Книги разрядные, по официальным оных спискам изданные с высочайшего соизволения II-м отделением собственной Его Императорского Величества канцелярии. Т. I. СПб., 1850-1855.
Книги разрядные, по официальным оных спискам изданные с высочайшего соизволения II-м отделением собственной Его Императорского Величества канцелярии. T. II. СПб., 1855.
Книга сеунчей 1613-1619 гг.; Документы Разрядного приказа о походе А. Лисовского (осень – зима 1615 г.) // Памятники истории
Восточной Европы. Источники XV-XVII вв. Т. 1. М., 1995.
Письмо из Чернигова 1 (11) ноября 1604 г. Новый документ о самозванце 1604 г. // Киевская старина. T. LXIV (январь). Киев, 1899.
С. 1-35.

150

Список литературы
Алексеев В. П. Брянские люди XVII в. Брянск, 2001.
Антонов В. В. Дозорная книга Карачевского уезда 1614 г. // Русский
дипломатарий. Вып. 10. М., 2004. С. 223-272.
Бабулин И. Б. Князь Семен Пожарский и Конотопская битва. СПб.,
2009.
Бенцианов М. М. «Князья, бояре и дети боярские». Система служебных отношений в Московском государстве в XV-XVI вв. М., 2019.
С. 41-75.
Богоявленский С. К. Приказные судьи XVII в. М.-Л., 1946.
Вайнштейн О. Л. Россия и Тридцатилетняя война. М., 1947.
Веселовский С. Б. Дьяки и подьячие XVI-XVII вв. М., 1975.
Граля И., Эскин Ю. М. Литва и Русь в 1534-1536 гг. Новые документы // Вестник Московского университета. Серия 8. История. № 4.
М. 1999. С. 65-76.
Загоровский В. П. О древнем Воронеже и слове «Воронеж». Воронеж, 1977.
Зайцев А. К. Черниговское княжество X-XIII в. Избранные труды.
М., 2009.
Зорин А. В. Лисовчики. Александр Юзеф Лисовский и его полк
в истории Смутного времени. М., 2017.
Козлова Н. В. Российский абсолютизм и купечесто в XVIII в. М.,
1999.
Козляков В. Н. Служилые люди России XVI-XVII вв. Издание второе, дополненное. М., 2018.
Кочетков В. Д. Город-крепость на Суре. Очерки истории г. Алатыря
и уезда в XVI-XVIII вв. Чебоксары, 2012.
Кром М. М. Меж Русью и Литвой. Пограничные земли в системе
русско-литовских отношений XV – первой половины XVI в. М.,
2010.
Кром М. М. Стародубская война 1534-37 гг. Из истории русско-литовских отношений. М. 2008.
Кулаковський П. Чернiгово-Сiверщина у складi Речi Посполитої
(1618-1648 рр.). Київ, 2006.

151

Лазаревский А. М. Обозрение Румянцевской описи Малороссии.
Вып. 1 (Полк Черниговский). Чернигов, 1866.
Лазаревский А. М. Описание старой Малороссии. Материалы для
истории, заселения, землевладения и управления. Полк Стародубский. Т. I. Репринтное издание. Брянск, 2008.
Лисейцев Д. В., Рогожин Н. М., Эскин Ю. М. Приказы Московского
государства XVI-XVII вв.: словарь-справочник. М.-СПб., 2015.
Лобин А. Н. Взятие Смоленска и битва под Оршей 1514 г. М., 2015.
Малов А. В. Невельское взятие 1632 г. Малоизвестный эпизод Смоленской войны // Цейхгауз. Вып. III. М., 2002. С. 7-8.
Новосельский А. А. Борьба Московского государства с татарами
в первой половине XVII в. М.-Л. 1948.
Очерки по истории города Чернигова (907-1907 гг.). Чернигов, 1908.
Папков А. И. Порубежье Российского царства и украинских земель
Речи Посполитой (конец XVI – первая половина XVII в.). Белгород,
2004.
Папков А. И., Савина В.В. Расселение черкас на южной окраине
России в конце XVI – начале XVII вв. // Вестник ТГУ. Вып. 10 (126).
Тамбов, 2013. С. 52-56.
Платонов С. Ф. Столяров хронограф и его автор // Сборник статей,
посвященный В. О. Ключевскому. М., 1909.
Попов А. Н. Обзор хронографов русской редакции. Вып. 2. М., 1869.
Ракитин А. С. «Новоприемные» города Северской земли (Каменный, Бобрик, Недрыгайлов и Олешня) и служба в них севских ратных людей (детей боярских Стародуба и Рославля, полковых казаков, стрельцов, пушкарей) // Деснинские древности: материалы
межгосударственной научной конференции «История и археология
Подесенья», посвященной памяти брянского археолога и краеведа,
заслуженного работника культуры РСФСР Федора Михайловича
Заверняева. Брянск, 2012. С. 206-230.
Ракитин А. С. «Слуги царские»: литвин Шимон Ромейков и сын
боярский Василий Шалыгин – информаторы Москвы накануне
Смоленской войны 1632-34 гг. // Славянский альманах. Вып. 1-2.
М., 2020. С. 32-45.
Ракитин А. С. Из истории формирования сообщества беломестных
казаков юга Московского государства в первой половине XVII в. //

152

Нижне-Волжский исторический сборник Царицынского генеалогического общества. Вып. 4. Волгоград, 2012. С. 14-20.
Скрынников Р. Г. Социально-политическая борьба в Русском государстве в начале XVII в. Л., 1985.
Станиславский А. Л. Гражданская война в России XVII в. Казачество на переломе истории. М., 1990.
Флоря Б. Н. Начало Смоленской войны и запорожское казачество // Марра Mundi. Збiрник наукових праць на пошану Ярослава
Дашкевича з нагоди його 70-рiччя. Львiв-Київ; Нью-Йорк, 1996.
С. 443–450.
Флоря Б. Н. О родовом землевладении князей Трубецких во второй
половине XVI – начале XVII в. // Архив русской истории. Вып. 7. М.,
2002. С. 102-106.
Lipiński W. Początek działan rosyjskich w wojny Smoleńskiej 16321634 i obustronne przygotowania wojskowe // Przegląd HistorycznoWojskowy. T. IV. Warszawa, 1931.

Интернет-источники
Андреев И. Л. Движение балашовцев // Вопросы истории. М., 1977.
№ 6. С. 116-128 // http://istorja.ru/articles.html/russia/andreev-i-ldvizhenie-balashovtsev-r495/#19 (обращение от 15.02.2021)
Гавриченко А. Г. История Унечского района. Первая половина XVII
в. Сайт МУП Унечского краеведческого музея: https://museumunecha.ucoz.net/publ/issledovanija/iz_istorii_unechskogo_rajona/
pervaja_polovina_17_veka_chast_2/5-1-0-95
(обращение
от
19.01.2021).
Кабанов А. Ю. Служилый человек Смутного времени Федор Кириллович Плещеев // Российская история. М., 2013 // http://naukarus.
com/sluzhily y-chelovek-smutnogo-v remeni-f yodor-kirillov ichplescheev (обращение от 22.03.2021).
Pułaski K. Pierwsze lata publicznego zawodu Adama Kisiela (16281635) // https://polona.pl/item/pierwsze-lata-publicznego-zawoduadama-kisiela-1628-1635,Njc4NjY5MTk/6/#info:metadata (обращение
от 09.04.2021).

153

Географический указатель
Акуличи, с. Брянского уезда 61
Алатырь, г. 19, 34, 99, 130, 137
Арзамас, г. 40
Ахтырка, г. 137
Бар, г. 132
Батурин, г. 14, 72, 112
Белая, г. 44, 87, 134,
Белгород, г. 19, 120, 136
Белгородский уезд 126
Белев, г. 119
Белые Вежи, местность в Запорожье 114
Березово, с. Новгород-Северского уезда 56
Бересток, д. Комарицкой волости 53, 56
Близница, д. Почепского уезда 5, 35, 36, 41, 42
Блистова, острожек Черниговского уезда 34, 91, 110, 114, 122
Бобрик, г. 137
Бобровница, с. Черниговского уезда 126
Болхов, г. 45, 48, 50, 51, 52
Борзна, г. 24, 82, 92, 93, 112, 113, 120
Брасово, с. Комарицкой волости 73
Брасовский стан Комарицкой волости 133
Брусилов, с. Черниговского р-на Украины 123
Брянск, г. 5, 9, 11, 15, 18, 19, 21, 22, 24, 35, 37, 40, 41, 42, 43, 54, 55, 60,
61, 74, 76, 77, 78, 79, 83, 85, 90, 93, 94, 95, 98, 100, 105, 108, 119, 129,
135, 136, 137, 138, 142
Брянский уезд 101, 104, 142
Быхов, г. 81
Валахия 39
Валуйки, г. 41, 113, 120
Варва, сл. в Речи Посполитой 126
Варшава, г. 12, 13, 34, 35, 38, 111
Великое княжество Литовское 10, 17, 23, 27, 28, 34, 53, 69, 139
Верхний Дон, местность 9
Вилейка, д. Стародубского уезда 25
Витебское воеводство 103

154

Волотовичи, селище Стародубского уезда 21
Воронеж, г. 95
Ворскла, р. 137
Высокая, д. Почепского уезда 24
Высокое, городище Новгород-Северского уезда 25
Вязьма, г. 87, 134
Галицкий уезд 92
Глазово, с. Трубчевского уезда 54
Глодавцы, д. Стародубского уезда 21
Голландия 118
Гомель, г. 10, 11, 61, 83, 84, 103, 104, 105, 106, 131, 145
Гомельская земля 9, 91
Готожская, пустошь Стародубского уезда 21
Гремячее, с. Новгород-Северского уезда 74
Губастово, д. Почепский уезд 62, 84
Дагестан, регион 40
Десна, р. 9, 13, 14, 33, 56, 64, 65, 68, 69, 73, 86, 92, 115, 122, 123, 124,
125
Деулино, с. 15
Дмитриевский Новодевичий м-рь 114
Днепр, р. 14, 89, 120, 137,
Дорогобуж, г. 15, 34, 44, 73, 87, 89, 134, 143,
Дроков, г. 9
Дубровка, с. Комарицкой волости 79
Елец, г. 9, 10, 51
Елецкий Успенский м-рь (г. Чернигова) 123
Жилская, пустошь Стародубского уезда

Запорожская Сечь (Запорожье) 38, 111
Злотинская, слободка Черниговского уезда 92
Зубцовский уезд 92
Иван-городок (Иван-городище), сл. в Речи Посполитой 114, 115, 116
Ивачево, д. Севского уезда 20
Ивот, с. Новгород-Северского уезда 56, 63,
Иосифо-Волоцкий м-рь 78

155

Ипуть, р. 130, 131
Казачья слобода Севска 46
Калуга, г. 44, 87, 119
Каменск, г. в Речи Посполитой 38
Каменный, г. 137, 138
Карачев, г. 19, 25, 44, 45, 46, 48, 50, 51, 52, 77, 78, 81, 118, 119, 134,
135, 137
Карачевский уезд 58, 78
Киев, г. 14, 33, 38, 91, 121, 123, 124, 127, 128
Киевское княжество 13
Кистер, селище Новгород-Северского уезда 25
Клочково, с. Черниговского уезда 123, 125
Княжичи, с. Брянского уезда 41
Кобылий буерак, местность в Новгород-Северском уезде 92
Козловский уезд 137
Козья бородка, местность в Стародубском уезде 30
Колошичи, с. Комарицкой волости 74
Комарицкая волость Брянского уезда 6, 7, 20, 43, 48, 49, 50, 52, 56,
57, 58, 66, 73, 74, 78, 83, 84, 91, 100, 101, 120, 134, 138
Копачово, с. Черниговского уезда 124, 125
Корсунь, г. 89
Кричев, г. 7, 24, 82, 91, 99, 103, 104, 105, 106, 107, 108
Кричевский уезд 103, 104
Кромы, г. 82
Курск, г. 95, 119, 130, 132
Курский уезд 100, 126
Кустичи, д. Стародубского уезда 25
Ладинка, слободка Черниговского уезда 92
Литва, см. Литовское, великое княжество
Литовское, великое княжество (Литва) 5, 7, 11, 21, 22, 24, 26, 36, 37,
39, 42, 53,
65, 69, 73, 76, 80, 82, 89, 93, 103, 112, 126, 133
Лозы, д. Новгород-Северского уезда 131
Лопатичи, с. Кричевского уезда 104
Лохвица 132
Лубны, г. 13, 14, 38
Луховской уезд 92

156

Макошино, с. Черниговского уезда 92
Малоярославец, г. 68
Марица, д. Комарицкой волости 53
Мглинское городище, нас. пункт в Стародубском уезде 43, 79
Медынь, г. 22
Межень, д. Стародубского уезда 21
Мезин (Мезино), с. Новгород-Северского уезда 71, 92, 131, 132
Менская волость Черниговского уезда 13
Мена, острожек Черниговского уезда 84, 91, 111,113, 114, 122, 123
Минск 73
Минское воеводство 103
Миргород, г. 8, 38, 127
Могилев, г. 103, 104, 108
Можайский уезд 92
Моровск (Монастыревский), острог 5, 9, 13, 14, 33, 34, 85, 110
Москва, г. 5, 8, 10, 11, 12, 13, 15, 19, 21, 22, 24, 25, 26, 34, 35, 37,38, 39,
40, 42, 44, 45, 49, 50, 56, 57, 58, 67, 69, 70, 77, 78, 82, 88, 89, 92, 96, 97,
98, 100, 106, 107, 114, 118, 119, 126, 134, 138, 141, 142
Московская Русь 5, 10, 12, 26, 30, 40, 50, 64, 85, 95
Мохначевская, д. Стародубского уезда 21
Мстиславль, г. 24, 87, 88, 91, 103
Напутичи, д. Стародубского уезда 106
Невель, г. 34, 43
Негино (Анегино), с. Трубчевского уезда 101
Недрыгайлов, г. 137
Нежин, г. 24, 38, 65, 68, 71, 82, 91, 92, 93, 111, 112, 113, 114, 115, 120,
124
Немедский пруд близ Севска 50
Немишка, р. 28
Новгород Великий, г. 40
Новгород-Северский уезд 12, 13, 14, 48, 52, 54, 55, 71, 89, 91, 115, 120,
131
Новгород-Северский, г. 5, 7, 9, 15, 17, 18, 22, 27, 30, 31, 34, 36, 37, 38,
42, 44, 46, 48, 50, 56, 57, 58, 59, 63, 64, 65, 66, 67,70, 71, 77, 79, 80, 81,
86, 89, 91, 92, 95, 96, 97, 100, 110, 113, 114, 115, 119, 121, 122, 125, 126,
127, 130, 132, 133, 134, 135, 136, 140, 142
Новгород-северское городище 72
Носовка, сл. Черниговского уезда 82, 121

157

Ока, р. 9
Олешня, г. 20, 137, 138
Орел, г. 15, 82
Орлия, с. Комарицкой волости 55, 58
Осетр, г. 13, 14, 124
Пантусово, д. Стародубского уезда 79, 80
Перекоп, с. Черниговского уезда 123
Переславль, г. 89, 93, 111, 120
Пирятин, г. 38
Погар, г. 9
Польша 15, 35, 55, 65, 66, 73, 88, 111, 112, 125, 128, 134, 135, 136, 142
Поляновка, д. Вяземского уезда 134
Попова гора, г. 9
Порохонь, д. Новгород-Северского уезда 53
Почеп, г. 5, 7, 10, 11, 15, 18, 21, 22, 24, 27, 28, 29, 36, 42, 55, 59, 60, 61,
62, 72, 79, 82, 84, 85, 86, 89, 90, 91, 95, 97, 98, 103, 105, 106, 108, 110,
129, 134, 135
Почепский уезд 29, 36, 42, 54, 55, 61, 83, 84, 85, 90, 109
Прилуки, г. 13, 14, 113, 132
Прилуки, городище 13
Пропойск, г. 7, 42, 60, 91, 98, 103, 104, 109, 109
Псел, р. 137
Путивль, г. 9, 14 17, 18, 43, 45, 46, 54, 57, 65, 66, 70, 72, 89, 90, 96, 110,
112, 113, 114, 115, 116, 117, 118, 119, 120, 123, 126, 128, 135, 136, 138,
141
Путивльский уезд 12, 13, 14, 89, 100, 116, 142
Радогощ, г. 9, 10, 12
Рассоха, д. Стародубского уезда 97
Речица, г. 61
Речь Посполитая 5, 17, 20, 24, 25, 26, 27, 29, 35, 36, 37, 38, 39, 42, 43,
62, 71, 73, 76, 84, 85, 87, 88, 103, 107, 110, 111, 115, 120, 134, 135, 136,
137, 141
Ромны (Роменское городище), г. 72, 123, 126
Рославль, г. 15, 18, 23, 34, 43, 60, 62, 79, 80, 87, 88, 89, 91, 99, 103, 105,
107, 108, 119, 134, 135, 136
Рославский уезд 55, 104
Ростовский уезд 92
Рублевская, д. Стародубского уезда 21

158

Русское государство 7, 8, 9, 11, 14, 26, 34, 39, 41, 43, 71, 101, 134, 137,
141
Русь 15, 38, 117
Рыботин, с. Новгород-Северского уезда 63, 71, 114
Рыльск, г. 9, 18, 43, 45, 46, 54, 57, 66, 69, 81, 89, 90, 95, 96, 97, 117, 119,
120, 135, 136, 137, 138
Рыльский уезд 12, 100, 101, 136, 142
Рязань, г. 118
Сартовичи, д. Стародубского уезда 21
Свенский м-рь 41, 56
Священная Римская империя (Цысарская земля) 39
Себеж, г. 34, 43
Северская земля (Северщина, Севера) 6, 7, 15, 119, 145
Севск, г. 20, 38, 39, 40, 43, 44, 45,46, 47, 48, 49, 50, 52, 53, 54, 56, 57, 58,
59, 66, 72, 73, 74, 77, 78, 90, 91, 92, 94, 95, 96, 100, 101, 119, 120, 130,
132, 133, 134, 135, 136, 137, 138
Севский уезд 7, 20
Седельники (Гордеенки), селище Стародубского уезда 21
Сейм, р. 114, 115
Селечня, с. Брянского уезда 56
Семиречь, д. Стародубского уезда 21
Серпейск, г. 15, 34, 43, 87, 89, 134
Серпейский уезд 55, 134, 137
Сибирь, регион 34
Сколково, д. Стародубского уезда 21
Слабин, городище и слобода 18, 34, 92
Слабин, острожек Черниговского уезда 122, 123
Слабинский перевоз в Черниговском перевозе 124
Слоним, г. 35
Смоленск, г. 111
Сновск, г. 9
Сновь, р. 113, 123, 127
Сож, р. 9, 91, 108
Сомовская волость Карачевского уезда 20, 73
Сосница, острожек Черниговского уезда 122
Сосницкая сторожа близ Севска 87
Спасский (Спасо-Преображенский) м-рь 92, 101
Стародуб (Стародуб-Северский), г. 5, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 14, 15, 17, 20,
21, 22, 24, 27, 28, 29, 30, 36, 37, 38, 42, 44, 54, 55, 58, 59, 60, 61, 62, 72,

159

79, 80, 81, 82, 83, 84, 85, 86, 89, 90, 91, 92, 93, 95, 96, 97, 98, 100, 104,
105, 106, 107, 108, 109, 110, 118, 119, 126, 130, 131, 133, 134, 135, 136,
137
Стародуб-Ряполовский, г. на р. Клязьма 9
Стародубская дорога 62, 68
Стародубский уезд 25, 54, 55, 78, 79, 90, 97, 105, 106, 131
Старшовка, с., центр вотчины бояр Салтыковых 72
Страчево, д. Новгород-Северского уезда 53, 54
Стрелецкая слобода Севска 46
Судость, р. 28
Суздаль, г. 41
Сула, р. 14, 137
Сунжа, р. 40
Терки, г. 40
Троице-Сергиев м-рь 15, 40
Тросна, д. Севского уезда 20
Трубеж, р. 106
Трубчевск, г. 5, 6, 7, 8, 9, 15, 22, 23, 24, 27. 28, 31, 32, 33, 35, 42, 44, 56,
58, 72, 73, 74, 75, 76, 77, 78, 81, 86, 89, 91, 94, 95, 97, 98, 99, 101, 102,
107, 108, 110, 133, 134, 135, 137, 140
Трубчевский уезд 25, 54, 55, 56, 73, 101, 102
Удой, р. 13
Ушня, слободка Черниговского уезда 92
Фотовиж, с. Комарицкой волости 56
Хотмыжск, г. 137
Цысарская земля, см. Священная Римская империя
Чемлыжский стан Комарицкой волости 20
Червоноград, г. 127
Чернигов, г. 5, 8, 9, 10, 14, 15, 17, 18, 20, 23, 24, 30, 33, 34, 44, 61, 68,
82, 85, 91, 96, 98, 104, 110, 111, 112, 114, 121, 122, 123, 124, 125, 126,
127, 128, 131, 141
Чернигово-Северское княжество 5, 7, 9, 126
Черниговский уезд 12, 13, 92, 113, 114, 120, 125, 128, 142
Чернобабцы, д. Стародубского уезда 84

160

Черняхова дубрава, местность в Запорожье 86, 111
Чечерск, г. 83, 84, 103, 104, 107
Чигирин, г. 99
Чолнский м-рь 77
Чувашия 19
Чулковичи, пустошь Стародубского уезда 21
Ш
Шестовица, городище 18, 34, 92
Ю
Юхновская, д. Стародубского уезда 21
Я
Ямская слобода Севска 46,
Ярославский уезд 92

161

Именной указатель
Аверкий, литвин 32
Алексеев Богдан, крестьянин 36, 41, 42
Алябьев Григорий Андреевич, воевода 118, 119, 121, 122, 123, 124,
125, 126, 128
Анбаев Опай, стрелецкий голова 60
Андреев И.Л., историк 82
Андреянов Гаврила, голова 107
Антип, дьячок 101
Антонов А.В., историк 50
Апраксин С.Ф., дворянин 20
Апухтин Аверкий, жилец 128
Арефьев Иван, атаман 95
Арнаутов Афанасий, с.б. 53
Арсеньев Богдан, с.б. 20
Арсеньев Юрий, с.б. 20
Артишевский Мартин, городовой приказчик 69
Артишевский Ян, городничий 69
Бабин Роман, крестьянин 55
Бабин Федор, крестьянин 55
Бабич, гетман 113
Бабулин И.Б., историк 134
Байков Андрей, человек кн. Трубецкого 22, 24, 26, 37
Байкочкаров Федор, приказной человек 64
Бакшеев Василий, с.б. 21, 25, 78
Бакшеев Григорий, казачий голова 53, 56, 66, 74, 75, 76, 77
Бакшеев Иван, стрелецкий голова 136
Бакшеев Осип, с.б. 74, 75, 76, 78
Балаш Иван, атаман 82, 83, 84, 85, 90
Баранцев Никита, с.б. 90
Барятинский Афанасий, кн. 55
Бахтин Воин, с.б. 55
Белин (Билин) Иван, казачий атаман 13, 14
Белосельский М.В., кн., воевода 44
Бенцианов М.М., историк 118
Бобрищев-Пушкин Иван, воевода 86, 95, 96, 100, 113, 114, 115, 121,
130, 135

162

Бобрищев-Пушкин Наум, жилец 120
Бобровский Кристоп, шляхтич 107
Богоявленский С.К., историк 41
Бодашевский, полковник 104
Болтин Баим, воевода 30, 40, 44, 45, 46, 47, 48, 52, 54, 58, 59, 60, 63,
64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 77, 79, 80, 81, 86, 92, 96, 98, 143, 144
Болтин Иван, с.б. 45
Болтин Семен, с.б. 45, 63, 64
Борисов Григорий, воевода 13
Бородавицын Федор, приказной человек 64
Бороздин Осип 98
Борозднин Данила, с.б. 80, 106
Борозднин Иван, с. б. 106
Ботвинка Григорий, ротмистр 7, 103, 104, 106, 107, 108
Бродецкий Ян, шляхтич 107
Будила, шляхтич 15
Булгаков Роман, с.б. 56
Булгаков Богдан, с. б. 68, 84, 104
Бут Ильяш, полковник 133
Бутурлин Федор Матвеевич, стольник и воевода 118, 119, 121, 122,
126, 128, 146
Бухонов Иван, литвин 105
Вайнштейн О.Л., историк 40
Василий III, великий кн. 10, 11
Васкевич Ян, ротмистр 79
Величко Иван, шляхтич 113
Венгрин Иштван, венгр 33
Веревкин Гавриил, с.б. 14, 78
Веревкин Горностай, с.б. 20, 21, 73, 75, 78
Веревкин Григорий, с.б. 20, 60, 85
Веревкин Иван, с.б. 20, 21, 78
Веревкин Полуня (Полянинка), с.б. 21, 73, 78
Веревкин Путила, с.б. 20, 21, 73, 78
Веревкин Семен, с.б. 20, 21, 73, 74, 76, 78, 140
Веселовский С.Б., историк 40
Вихрь, атаман 84
Вишель Щасны, урядник, капитан 65, 66, 98, 70, 72, 91, 93, 112, 113,
133, 135
Вишневецкий Адам, кн. 14

163

Вишневецкий Александр, кн. 13
Вишневецкий Иван, кн. 11
Вишневецкий Иеремия, кн. 65, 91, 108, 110, 115, 122, 123, 127, 131,
132, 133, 134, 141
Вишневецкий, кн. 70
Вишневский Адам, капитан 65, 91
Владислав IV, королевич, польский король 15, 23, 31, 34, 38, 39, 42,
88, 120, 127, 129, 131, 134, 139
Волжов Иван, с.б. 19, 66, 68
Волк (Волков), сотник 104, 124, 125
Волченец Наум, голова 105, 130
Ворона, казацкий атаман 38
Воронич, полковник, подчаший 112, 115
Воронков Василий, с.б. 23
Воронков Кондрат, с.б. 23
Воронок, поручик 105
Высоцкий Андрей, поляк 103, 108
Гавриченко А.Г., историк 27, 38
Гладкой Григорий, с.б. 98, 136, 137
Глебов Василий, с.б. 106
Глембовский Войцех, польский комиссар 21
Глотов Федор, голова 60
Глубоцкий Ян, поручик 80
Годунов Борис, царь 13
Горбатов Е.Н., историк 41, 128
Горбунов Дмитрий, селитряник, с.б. 50, 57, 66
Горностай Самуил, полковник 17, 33, 34
Горячкин Илья, атаман 74, 75
Граля И., историк 12
Гранка Станислав, ксендз 69
Григорьев Непоспел, человек кн. Трубецкого 25, 76
Грязной Борис, дворянин 92
Грязной Василий, дворянин 92
Гуляев Дмитрий, казак 54
Гурьев Петр, голова 81
Гуторов Борис, с.б. 137

164

Давыдов Юрий, с.б. 23
Деев Афанасий, с.б. 53
Демидов Игнат, севрюк 97
Дерлов Посник, с.б. 53
Добровский, шляхтич 103
Доброговский, шляхтич 106
Долбилов Филон, с.б. 53
Долмат, хорунжий 28, 42
Дорошенко, гетман 114, 115
Дроздовский Ян, ротмистр 61, 79, 80
Дубровский Василий, крестьянин 20
Дубровский Герасим, крестьянин 20
Дубровский Данила, крестьянин 20
Дубровский Иван, крестьянин 20
Дубровский Никита, крестьянин 20
Дунилов Андрей, стрелецкий сотник 107
Дурушкин Иван, стрелецкий сотник 60
Еманов М., казак 53
Емельянов Назар, с.б. 54
Ермолин Иван, с.б. 84, 104
Еропкин Григорий, голова 105
Еропкин Иван 44, 58, 66, 70, 71, 72, 77, 79, 80, 81, 82, 83, 86, 95, 96,
104, 114, 119
Еропкин Михаил, воевода 43, 46, 48, 49, 53, 57, 58, 66, 68, 71, 73, 74
Ефимий, игумен 77
Ехнунович Криштоф, комиссар 135
Жаденов (Жеданов) Григорий, человек кн. Трубецкого 24
Жолкевский Николай, полковник 132
Заболоцкий Ян, шляхтич 38, 39
Загоровский В.П., историк 9, 10
Задзик Я., канцлер 134
Зайцев А.К., историк 9
Заруцкий И.М., атаман 14
Зембицкий, шляхтич 125
Зиновьев Андрей Иванович, стрелецкий и казачий голова 22, 32,
40, 41, 55, 74, 75, 76, 77, 78, 98, 108, 129, 135
Златовский, атаман 120

165

Зорин А.В., историк 15
Иван IV, царь 13
Иван, поп 101
Иванов Родион, шляхтич 73
Ивашковский, ротмистр 42, 60
Измайлов А.В., воевода 87, 95
Измайлов А.В., окольничий, воевода 44
Измайлов Прокофий, воевода 107
Износков Матвей, с.б. 81, 122
Иншин Неустрой, с.б. 21, 98
Исупов Воин, с.б. 55
Исупов Федот, урядник 123
Кабанов А.Ю., историк 41
Казановский, полковник 133
Калинин Степан, подьячий 58
Калиновский Мартин, староста 34
Каневец Гиря, атаман 120
Каневский Данила, полковник 133
Карпов Миляка, с.б. 20
Квашнин Григорий, воевода 46, 73
Киреев Гаврила, крестьянин 56
Киреев, Данила 132
Кисель Адам, польский дворянин 121, 122, 124, 125, 126, 133
Кисленский Посол, московский дворянин 128
Ключевский В.О., историк 41
Кожин Степан, крестьянин 39
Козлов Василий, с.б. 98, 108
Козлов Иван, с.б. 80, 98, 139
Козлов Тимофей, с.б. 98, 108
Козлова Н.В., историк 20
Козляков В.Н., историк 44, 128, 129
Колнацкий Станислав, урядник 24, 30, 79, 80, 82, 83, 90
Колошинский Иван, поп-расстрига, атаман 74, 76, 133, 140
Колчигин Яков, пушкарь 50
Колычев Тимофей, воевода 100, 106
Колюпанов Афанасий, с.б. 97
Колюпанов Дмитрий, с.б. 97
Колюпанов Степан, с.б. 97

166

Конецпольский Станислав, гетман 88, 111, 132
Кононов Андрей, дьяк 19
Константинов Алексей, с.б. 113
Копинский Исая, митрополит 89
Копинский (Колпинский), шляхтич 106
Коротов Иван, атаман 82, 161
Косаревский, пан 106
Кочетков В.Д., историк 19
Красковский Богдан, урядник 32, 33, 54, 72, 73, 74, 75, 76, 98
Кревза Лев, иезуит 37
Крекшин Григорий, с.б. 23
Кременицкий (Кременовский), пан 82, 103
Кривцов Игнатий 68
Кривцов Осип, с.б. 52, 53
Кром М.М., историк 10, 11
Крыницкий, шляхтич 124, 125
Кубасов Иван, стрелецкий сотник 60
Кулаковский П., историк 33, 64, 92, 114, 115, 121
Кульпинский Родион, сотник 94, 95
Кунинский Ян, урядник 31, 38, 56, 63, 64, 65, 67, 68, 70, 98
Куракин И.С., боярин 15
Лаверко, полковник 126
Лазаревский А.М., историк 21, 139
Лапинский Ян, урядник 29, 61, 79, 80
Ларион, литвин 131
Левшин Гаврила, с.б. 98
Лесли Александр, полковник 87
Лжедмитрий I, царь 14
Лжедмитрий II, царь 14, 15
Липский Александр, шляхтич 69
Липчинский Томаш, чашник 69
Лисейцев Д.В., историк 48
Лисовский Александр, шляхтич 15
Литвинов Григорий, с.б. 23
Литвинов-Мосальский Андрей, воевода 89
Литвинов-Мосальский В.Ф., боярин и князь 15
Лихарев Никита, с.б. 13
Лихарев Филимон, с.б. 13
Лобин А.Н., историк 10

167

Лукин Иван, стрелецкий сотник 107
Львов А.М., кн. 134
Львов Василий, с.б. 82, 98
Львов Яков, голова 60
Лютовский (Лютанский) Николай, шляхтич 79, 81
Люшин Василий, с. б. 100
Люшин, Иван 115
Люшин Любим, с.б. 66, 92, 131
Лях И., черкашенин 14
Маковнев Осип, с.б. 23
Малеев Богдан, с.б. 19
Малов А.В., историк 87
Мартынов Иван, с.б. 24
Маслов Григорий, с.б. 23
Матин М., сотник 74
Махнаха Яцко, атаман 115
Меленовский Яков, комиссар 135
Меленовский, войт 62, 79
Меховецкий, шляхтич 15
Милков Алексей, с.б. 136
Михаил Федорович, царь 36, 39, 40, 45, 55, 85, 86, 89, 97, 99, 134, 141
Мичюра Иван, черкашенин 79
Моисеев Кирилл, сотник 95
Мордасов Первой, с.б. 137
Мосальский А., кн. 54, 66
Мясоедов Иван, голова 61
Нагой Богдан Михайлович, стольник, воевода 44, 79, 80, 81, 82, 83,
87, 88
Назарьев Савва, десятник 78
Небольсин Гаврила, с.б. 90
Нелюбов Климентий, с.б. 46
Немирович А., литовский воевода 10
Нетицкий Богдан, шляхтич 75
Нетицкий Петр, шляхтич 75
Нечаев Г., дьяк 134
Никитин Афанасий, подьячий 73, 74
Нифант, поп 101
Новосельский А.А., историк 127, 129

168

Объедов Степан, атаман 82
Овчина-Оболенский Федор, кн. 11, 12
Оладьин Иван 82
Оладьин Никита Васильевич, воевода 29, 30, 40, 41, 54, 55, 59, 60, 61,
62, 79, 80, 81, 82, 83, 84, 85, 90, 95,97
Опухтин Матвей, с.б. 52
Орел Михаил, шляхтич 66
Орендаренко Тимофей, полковник 115, 123
Ореховский Матьяш, литвин 62
Осмольский Себастиян, ксендз 69
Острянин Яцко (Яков), полковник 113, 120, 121, 126, 133
Офросимов Василий, с.б. 137
Пантелеев Иван, посадский староста 54
Папков А.И., историк 13, 18, 120, 121, 136
Пенской Николай, шляхтич 135
Песочинский Александр, польский дворянин 8, 71, 91, 92, 110, 112,
113, 114, 115, 117, 118, 120, 123
Пешеходов Иван, есаул 115
Пичуга, поляк 103, 106
Платонов С.Ф., историк 40
Плещеев Федор Кириллович, воевода 40, 41, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50,
52, 53, 54, 56, 57, 58, 68, 78
Побединский, поляк 104
Подаревский Петр, шляхтич 61
Поздняков Юрий, казак 20
Попов А.Н., историк 40, 41, 64
Порохонец Иван, стрелец 53
Потресов Ефим, голова 60, 80
Проестев С.М, дворянин 134
Прозоровский С.В., кн., воевода 44, 87, 127
Прокофьев В., дьяк 134
Псищев Иван, с.б. 53
Пустынников Осип, стрелецкий сотник 108
Пушкин Федор, воевода 133
Пырский, полковник 126
Радзивилл Христофор, гетман134
Радзивилл Януш, гетман 88
Ракитин А.С., автор 5, 6, 17, 35, 98, 136

169

Раструбаев Воин, атаман 82
Ратомский Михаил, староста 14
Роговец Илья, с.б. 23
Рогожин Н.М., историк 48
Рожинский Роман, шляхтич 78
Роиньский, шляхтич 126
Ромейков Григорий, польский шляхтич 36, 76
Ромейков Шимон (Шиман), польский шляхтич 5, 28, 35, 41, 42, 43,
59, 60, 76, 80
Ромодановский Василий, кн. 41, 43, 54, 55, 59, 60, 66, 69, 78, 79, 81,
86, 117, 142
Ромодановский Петр, кн. и воевода 130
Рубцов Осип, с.б. 24, 52, 53, 82
Руднев Алексей, с.б. 137
Рыжик Иван, атаман 103, 108
Рыков Василий, с.б. 23
Рыков Григорий, с. б. 23
Рыков Касьян, с.б. 23
Рыков Никита, с.б. 23
Рыков Семен, с.б. 23
Савина В.В., историк 13, 18
Савицкий Мартын, шляхтич 107
Сагайдачный Петр, гетман 34
Сало Артем, посопный староста 90
Салтыков Василий, боярин 55
Салтыков Иван Михайлович, боярин 24, 72, 73
Салтыков Михаил, боярин 24
Салтыков Павел, боярин 55
Самарин Гавриил 106
Самарин Ефим, голова 21, 93, 100, 108, 103, 131
Самель (Самеля) Емельян, подьячий 49
Самошка, черкашенин 116
Сапега Лев, гетман 42
Сафонов Богдан 70
Сафонов Василий, с.б. 53
Сеитов Дмитрий, воевода 107, 108
Селецкий Тимофей, подкоморий
24
Селиверст, старец 101
Селиторников Федосей, атаман 107

170

Семенов Захар, плотник 100
Семенов Семен, атаман 82
Семичев Леонтий, голова 79
Сенчила, писарь 61, 80, 81
Серпионов Семен, крестьянин 42
Сивцов Федор, с.б. 70
Сигизмунд I, польский король 11
Сигизмунд III, польский король 7, 20, 24, 25,26, 27, 31, 35, 39, 78, 88,
92
Синицкий Иван, шляхтич 75
Синявский, пан 76
Скалозубов Нехороший, с.б. 137
Скарбовский, поляк 104
Скрынников Р.Г., историк 14
Скрябин Родион, с.б. 21
Скрябин Семен 98
Слизнев Иван, голова 79
Сноксарев Владимир, стрелецкий сотник 60
Собакин Фома, казак 54
Соковнин Степан, с.б. 52
Соколовский Лев, гайдук 38
Сорока, полковник 116
Сорокин Иван, голова 95
Сосновский Станислав, полковник 103, 104, 108
Спесивцев Василий, с.б. 56
Станиславов Заруба, шляхтич 107
Станиславский А.Л., историк 32, 94
Стародубский Василий, кн. 10
Степанов Петр, крестьянин 53
Стравинский Балтазар, польский комиссар 21
Стрельников Миляка, голова 114
Стремоухов Иван, с.б. 64, 135
Стрешнев Степан, воевода 37, 38
Струпчевский Ян, писарь 69
Суков Тимаш, казак 132
Сулима Иван, гетман 111, 112
Суходольский Григорий, с.б. 21
Суходольский Иван, с.б. 137
Сухотин Семен, с.б. 23
Сухотин Федор, воевода 87

171

Сюлеменев Максим, с.б. 52
Таратухин Михаил, станичник 66, 70
Тарновский Ян, польский гетман 11, 12
Татаринов К., сотник 74
Тегинев Данила, с.б. 22, 25, 75, 98, 99, 108, 137
Тишкевич Фелициан, воевода 127
Толбузин Никита, с.б. 137
Толкачевский Станислав, шляхтич 70
Толочанов Афанасий, приказной человек 19
Толченинов Григорий, голова 66
Тонкий Василий, с.б. 98
Трубецкие, кн. 6, 24, 25, 26, 28, 31, 32, 75, 94, 98, 99, 137
Трубецкой Александр Юрьевич, кн. 134
Трубецкой Дмитрий Тимофеевич, кн. 22
Трубецкой Петр Юрьевич, кн. 134
Трубецкой Тимофей Романович, кн. 22
Трубецкой Федор Михайлович, кн. 22
Трубецкой Юрий Никитич, кн. 31, 134
Трясило Тарас (Тарас Федорович), казацкий атаман 111
Тухачевский Григорий, голова 61, 79, 84, 95, 100, 103, 106
Тюпин Иван, с.б. 62
Уваров И., воевода 54
Уваров Игнатий, воевода 65, 66, 89
Умарович, шляхтич 69
Урывков Иван, с.б. 61, 82, 108
Федоров Василий, трубач 104
Ферапонтов Григорий, подьячий 72, 73, 74, 140
Филарет, патриарх 35, 39, 55, 77, 88, 129
Флоря Б.Н., историк 31, 32, 42, 55, 88, 89, 94, 111, 134
Фуц Анц, немецкий полковник 81
Харлинский, шляхтич 15
Хвощевич Криштоф, комиссар 135
Храсный, пан 125
Хриштоп, казацкий полковник 80

172

Чапля Варлам, митрополит 37
Челюсткин Лев, с.б. 23
Челюсткин Петр, с.б. 23
Черкасский Григорий, полковник 133
Черкашенинов Иван, с.б. 136
Черноусов Сергей, с.б. 20
Черный Тарас, атаман 38
Чигиринский (Латыш) Юрко, полковник 133
Чиж В., литовский воевода 10
Чудовский, урядник 24
Шалыгин Алексей, с.б. 20
Шалыгин Василий, с.б. 5, 28, 35, 36, 41, 42, 43, 59
Шалыгин Кирилл, с.б. 20
Шаховской С.И., кн. 10
Шеин Михаил Борисович, воевода 44, 87, 119
Шеицкий Никифор, с.б. 24, 29, 80, 82, 98
Шеломечков Семен, посадский человек 58, 95
Шемберк, шляхтич 125
Шемячич Василий, кн. 10
Шереметев Ф.И., боярин 134
Шестаков Селиверст, стрелецкий сотник 107
Шестов Иван, с.б. 20
Шестовицкий Василий, с.б. 13
Шестовицкий Григорий, с.б. 13
Шестовицкий Иван, с.б. 13
Ширков Федор, с.б. 81
Шуйский Василий Иванович, царь 14, 15
Шумяцкий Никита, с.б. 23
Щеголев Иван, с.б. 20
Щеголев Фока, с.б. 20
Щепотев Иван, жилец 128
Щербаков Игнат, казак 53
Эскин Ю.М., историк 12, 48
Юдин Михаил 70
Юргин Никита, с.б. 113

173

Яблонский Станислав, казак 24, 82
Lipiński W., историк 64,
Pulaski K., историк 121, 125, 126

174

175

176

Карта 1. Основные вехи Северского похода и осада Чернигова
(осень 1632 – лето 1633 г.). Составитель В. С. Курмановский

177

Рисунок 2. Беспоместный сын боярский (стародубец или рославец)
«в сагайдаке». Художник С. В. Олейник

178

Рисунок 2. Русский сын боярский одного из «отдаточных городов»
Художник С. В. Черняев

179

Рисунок 3. Даточный казак из дворцовых крестьян Комарицкой волости
Художник С. В. Черняев

180

Рисунок 4. Гайдук. Художник О. О. Бабарин

181

Рисунок 5. Подымовный крестьянин (украинец или литвин), взятый из
вотчины кн. И. Вишневецкого. Художник С. В. Олейник

182

Summary
The Sevérsky campaign itself could be considered as one of the lesser
known episodes of the Russian-Polish (Smolensk) war 1632-1634, aimed
at returning the group of fortresses, located in Sevéra region (later to
become a part of Russia again). Historically, this region was thought
to be disputed territory between Moscow state and Polish-Lithuanian
Commonwealth. This area happened to be arena of perpetual military
clashes and skirmishes. The demarcation of the boundaries were
practically not outlined on its distant edges.
According to the terms signed up at village Deulino in late 1618
(also known as Truce of Deulino) between Moscow and Warsaw, Russia
conceded to Poland a group of fortresses such as Smolensk, Nevel’, Sebezh,
Chernigov, Starodub, Novgorod-Sevérsky, Pochep and Trubchebsk, the
vast area about 0.99 million km². The period of truce lasted for about
14.5 years, it was a good time to get prepared for the upcoming war for
both of the warring countries, characterized by increasing their power.
This period lasted peacefully without any serious confrontations
for the time being. Hovewer, Polish King, Sigismund III Vasa, died in
April 1632. It lacked literally about few months until the term of truce
expired. That circumstance was considered by Russia as an opportunity
for revenge, as an appropriate time to start the war prematurely. After
long discussion, which happened in Moscow in the summer 1632, the
idea of war was supported with one voice by Tsar Mikhail Fedorovich
(Romanov) and a group of prominent Boyars (Russian old Nobility)
including some experienced Russian warlords.
In autumn 1632 Russian military forces advanced abruptly to
Sevéra region, waging war against the insufficient Polish and Lithuanian
troops (consisting of Cossacks, Riflemen, armed peasants and Szlachta
(a group of local minor nobility predominantly presented in Poland)).
The fortresses we mentioned above were conquered in a short time (from
November 1632 to the beginning of January 1633).
It is important to note that the appearance of Ukrainian Cossacks
in February 1633 (as a separate military force, loyal to Poles) seemed to
play a key role in the development of the whole Smolensk war, changing
the balance of power not to Russia.
After a prolonged but totally ineffectual besiege of Putivl’s stronghold,
committed by the colonel Alexander Pesochinsky and a group of his

183

associates during May and June 1633, Russian authorities decided to
organize another campaign for the rescue of Putivl’s defenders. However,
the besiege failed and Russian authorities abruptly changed their mind
sending their military forces against the garrison of ancient capital of
Sevéra region called Chernigov (in August 1633). The representatives
of old Russian nobility were seen as the majority of participants of
this additional campaign. Nevertheless, all attempts to conquer this
stronghold by raid failed, so the Russian warlords had to turn their
warriors back to the inner regions of Moscow state.
After awhile, due to the series of defeats closely related to the events
near Smolensk stronghold and vicinities and some huge devastation
caused by Tatars’ invasion in the southern regions of Russia, Moscow
made a decision to negotiate a peace deal. Instead of that Russian rule
had been established in all these fortresses (such as Novgorod-Seversky,
Pochep, Starodub etc) and the defense was significantly enforced, it was
a time to give back all these territories to Poland (according to the new
truce, signed up in April 1634).
This book is addressed to historians, local historians and those who
are interested in Russian military art.
Anton Rakitin
26.03.2021

184

185

Для заметок

186

Для заметок

187

Для заметок

188

Для заметок

189

Для заметок

190

Для заметок

191

Научно-популярное издание

Ракитин Антон Сергеевич

СЕВЕРСКИЙ ПОХОД И ОСАДА ЧЕРНИГОВА.
БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ НА ЮГО-ЗАПАДНОМ ПОРУБЕЖЬЕ
МОСКОВСКОГО ГОСУДАРСТВА И РЕЧИ ПОСПОЛИТОЙ
В ПЕРИОД СМОЛЕНСКОЙ ВОЙНЫ
(1632-1634 гг.)

Научный редактор: А. В. Воробьев
Составитель указателей: Т. К. Залата
Корректор: А. В. Чупров
Компьютерная верстка: А. В. Воробьев
Художники: С. В. Олейник, О. О. Бабарин, С. В. Черняев
Фотографии: В. В. Кулик, С. В. Старовойт, А. Н Лобин., Е. А. Журин

Формат 60х90
Тираж 200 экз.