ЭДУАРД УС
СКОВОРОДКИН
ЭДУАРД УСПЕНСКИЙ
СКОВОРОДКИН
Повесть-ска»
Художник Е. Антоненков
Москва
«РОСМЭН»
1999
»
глава первая
Откуда Жаб Жабыч взялся
Все беды и неожиданности в уездном городе N происходи-
ли от Института генетики им. Вл. Ильича Ленина.
То у них прорвёт клетки и в город выбежит десяток четырёх-
ухих кроликов. То они выведут новую породу комаров разме-
ром с ладонь, и весь город начинает бегать и сбивать их палка-
ми. То они ещё как-нибудь начудят.
Их главный учёный Валерий Ив. Крюков уже много лет бил-
ся над выведением новой породы — восьминогих уток. Чтобы
одной такой уткой можно было легко накормить две малога-
баритные семьи.
И это именно они вывели Жаб Жабыча. Жаб Жабыч — это
жаба огромных (со стиральную машину) размеров.
Как же они его вывели? Очень просто. Предложили всем ок-
рестным ребятишкам приносить в институт головастиков. Но
не обычных, размером с копейку, а самых больших, размером
с гривенник или с хорошую вишню.
Когда этих головастиков набралось на целых три пруда и из
них вывелись большие жабы, они из новых крупных головас-
тиков набрали самых больших. И так далее.
И наконец, уже из головастика величиной с футбольный мяч
вывелся Жаб Жабыч —- такая огромная, со стиральную маши-
ну, жабиша.
?
Мало того что эти учёные вывели Жаб Жабыча, они ещё на-
делили его разумом. Правда, не очень большим, но всё же. Как
же они ухитрились сделать это? Очень просто.
Старший научный сотрудник института Д.У. Круглый запи-
сывал биотоки мозга жабы. Одновременно он снимал сигна-
лы своего мозга, чтобы сравнить две энцефалограммы — че-
ловека и человекообразной жабы.
Он всё перепутал. Сигналы, идущие с его головы, он под-
ключил не к записывающему прибору, а к датчикам на голо-
ве Жаб Жабыча. И Жаб Жабыч считал всё, что было у Кругло-
го Д.У. в мозгах.
После этого Жаб Жабыч сбежал.
глава вторая
Куца W делся
Никуда он не девался. Он пришёл жить в один небольшой
коттедж на окраине города. Там проживали некто Устиновы:
папа, мама и мальчик Владик. Правда, он был такой малень-
кий, что его можно было и не считать.
Он вошёл, вернее, впрыгал в широко открытую калитку уча-
стка. Подшлёпал не спеша к ничуть не удивившемуся (от рас-
терянности) папе, который сидел на высоком крыльце с Вла-
диком на руках, и сказал:
— Нет, вы меня и не уговаривайте. Я туда ни за что не вер-
нусь.
Хотя никто его уговаривать и не собирался. Потом он про-
тянул папе мокрую лапу и представился:
— Жаб Жабыч. Очень приятно.
Папа как во сне протянул в ответ свою руку и ответил:
— Очень приятно. Пал Палыч.
Сын Владик тоже протянул Жаб Жабычу руку и сказал:
— Лади.
Так они познакомились.
— Я у вас буду жить, — сказал Жаб Жабыч. — Не возражаете?
— Где? — поразился папа.
— Да хоть вот здесь. — Гость показал на пустую собачью буд-
ку. — Если вы расширите отверстие и поставите рядом пару
кресел, это будет очень удобно. Я буду вам дом охранять.
— А если придут жулики, — спросил папа, — что вы будете
делать?
— Я позвоню в милицию.
— Как в милицию? Значит, вам надо и телефон сюда в будку
провести? — спросил папа.
— Разумеется. Как же без телефона?
Папа был просто потрясён.
— А чем вас кормить, Жаб Жабыч?
— Я непривередлив, — ответил гость. — Хитин и немного
белка. Креветки, крабы, лангусты.
— Ну, хорошо, — сказал папа. — А зимой? Ведь вы же замёр-
знете.
— Зимой все земноводные спят, — ответил Жаб Жабыч.
Так получилось, что папа без ведома мамы, не успев огля-
нуться, кажется, уже брал на работу какого-то неведомого при-
шельца (то есть пришлёпальца). Папа в ужасе поднял руки
вверх и взялся за голову.
В это время юный Владик нырнул с папиных коленей и по-
летел головой вниз с крыльца на асфальтированную дорожку.
6
для ремонта Владика, но тут сверкнула зеленоватая молния, и
Владик был пойман на полдороге.
Это Жаб Жабыч открыл свой большой лягушачий рот и вы-
стрелил мокрым длинным языком с клейкой массой на кон-
це. (Таким образом лягушки языками ловят комаров.) Вла-
дик приклеился к этому языку голой попкой и поэтому был
спасен
Папа сразу понят, что Жаб Жабыча надо принимать на работу,
несмотря на кажущуюся нелепость всего происходящего.
И в конце концов Жаб Жабыч был принят.
Самое удивительное, что он здорово пришёлся по сердцу
маме. Как оказалось, мама Лена с детства боялась мышей,
а лягушек ни капельки не боялась. А такое большое, толстое
и добродушное существо было просто необходимо в современ
ном нервном доме
С тех пор прошло несколько лет.
глава третья
Ну, не очень-то он вырос. Так, подрос немного, говорить на-
а о	и	е о
учился, но до школы ему далеко еще было. Ьратьев и сестер у
него за это время не появилось, поэтому он сильно сдружился
с Жаб Жабычем
Он запрягал Жаб Жабыча в детскую коляску, и Жаб Жабыч
нехотя, шлёпая босыми лапами, катал его по двору.
А вечером папа и Жаб Жабыч сидели на двух креслах около
7
будки Жаб Жабыча и беседовали. Причём оба курили. Папа
затягивался, а Жаб Жабыч просто грыз что-то очень похожее
на сигару. Он косил под английского лорда.
От Жаб Жабыча было много пользы. Взять хотя бы случай
с гигантскими тараканами.
Институт генетики им. Вл. Ильича однажды вывел новую
породу гигантских тараканов. Каждый таракан был размером
с лапоть. И в город их выбежало штук пятьсот, самые отбор-
ные генетические экземпляры. (Большая потеря для научного
коллектива.)
Через полгода их развелось несчётное количество. Они
встречались на всех помойках, бегали по всем стенам вплоть
до шестого этажа, залезали в автомобили.
Дети ловили их и приклеивали к ботинкам или привязыва-
ли верёвками. Получались такие летние коньки.
Тараканы были необычной силы и легко катали детей. Са-
мое главное, надо было держать ноги вместе, потому что тара-
каны всё время норовили бежать в разные стороны, и неопыт-
ный, слабоногий конькобежец немедленно шлёпался во весь
рост.
А Жаб Жабыч жутко обрадовался тараканам. Когда он пой-
мал на кухонной плите первого и съел его, он заявил:
— Наконец-то научились хорошо готовить!
Он ловко хватал тараканов своим клейким языком и с на-
слаждением хрустел хитиновым покровом насекомых.
Но вот однажды произошло одно совершенно неординар-
ное событие.
Жаб Жабыч, как всегда, сидел на одном из кресел возле сво-
ей (в прошлом собачьей) будки и читал газету. Вдруг он за-
мер, буквально застыл с разинутым ртом и сидел так минуту
ровно.
—- Что это с ним? — спросила мама.
— Прочёл что-то нехорошее, — ответил папа. — Он всегда
8
так, когда встречает какую-нибудь жуть, сразу отключает моз-
ги на какой-то период. Не хочет этого знать.
Мама взяла из рук замершего Жаб Жабыча газету и прочла:
«Институт генетики им. Вл. Ильича Ленина разыски-
вает пропавший экземпляр гигантской жабы, необходи-
мый для исследовательских работ. Эту жабу видели в ок-
рестностях города. Нашедшего просят звонить по ука-
занному телефону. Его ожидает вознаграждение».
— Что это? — сказала мама. — Нашего Жаб Жабыча могут
у нас забрать?
— Очень даже могут, — сказал папа.
— А почему?
— Да потому, что они его вывели. Это их собственность.
— Что значит собственность?! — поразилась мама. — В ка-
кое время они живут?
— В самое генетическое. Они кого хотят, того и выводят.
И никто не может им это запретить.
— И что же, ты отдашь им нашего любимца, нашу жабоняню?
А Владик прижался к застывшему Жаб Жабычу и стал цело-
вать его в мокрую морду.
— Ни за что! — ответил папа. — Мы его спрячем.
— Где?
— Ни «где», а «под чем»?
— Под чем?
— Под новым обликом.
— Под каким таким новым обликом? — спросила мама.
— Под обликом суринамской пипы.
— Что это ещё за цаца такая?
— Не цаца, а пипа. Это такая гигантская жаба, которая во-
дится в Суринаме, в Африке. Мы скажем, что это подарок.
— От кого подарок? — удивилась мама.
— От мистера Зимбабве Ту-ту, твоего родственника из Су-
ринама. Твоего двоюродного дедушки.
И хотя у мамы не было никакого двоюродного дедушки Зим-
бабве Ту-ту в Африке, а Суринам находится вовсе не в Афри-
ке, мама согласилась.	;
Когда Жаб Жабьи пришёл в себя после короткого замыка-
ния в мозгах, ему объяснили, что он уже не Жаб Жабьи, а Су-
ринамыч. И что в присутствии посторонних людей он не дол-
жен ничего говорить, а только квакать. И нельзя ему квакать
ничего лишнего, а то его опять заберут в институт генетики
и будут долго изучать.
— Как изучать? — спросил Жаб Жабьи (теперь Суринамыч).
— Мало ли как, — ответил папа. — Препарировать.
После этих слов Суринамыч снова замер на полчаса, а то
и на час.
ю
Нов конце концов всё разрешилось. Все успокоились. Толь-
ко надо было узнать, какого цвета бывают суринамские пипы.
И если они красные или жёлтые, Жаб Жабыча надо было бы
срочно перекрасить.
Выяснилось, что суринамские пипы чёрного цвета. И целую
неделю Жаб Жабычу добавляли в пищу венгерскую морилку для
мебели. Потому что именно таким образом один папин знако-
мый водопроводчик поменял цвет и превратился в негра.
Бедному Жаб Жабычу к каждой еде давали стаканчик мо-
рилки, а он глубоко возмущался:
— И я должен это пить!
Папа его урезонивал:
— Люди за эту гадость деньги платят, а тебе бесплатно дают.
Пей, и всё тут.
Жаб Жабыч ругался и пил. Пил и ругался.
Но зато Жаб Жабыч почернел, и никакой институт генети-
ки ему теперь страшен не был.
глава четвёртая
Жзб ЖБм становится великим
исполнителем суринамских песен
Имя Суринамыч как-то не прилипло к Жаб Жабычу. Он был
слишком мудр и солиден для того, чтобы его звали только по
отчеству: Михалыч, Степаныч или там Капитоныч. Он снова
стал Жаб Жабычем.
Но, несмотря на свою солидность и важность, он часто по-
ступал совсем несолидно и нелепо. И вот новая неожидан-
ность — Жаб Жабыч запел. То ли весна в нём какие-то талан-
ты разбудила, то ли сам по себе у него талант проснулся, толь-
ко Жаб Жабьи начал удивительно громко квакать, кукарекать
и блеять по вечерам.
и
Как только чуть-чуть падала сырость и звуки становились
пронзительней и звонче, Жаб Жабыч садился около малень-
кого прудика, выкопанного для него папой, и заводил свою
невыносимую дальнобойную песню. Главные слова в этой пес-
не были «ква-ква» и «тыр-тыр»!
В ответ на эту призывную песню во всех окружающих домах
закрывались окна, включались магнитофоны и в форточки вы-
летали ругательства.
Сколько Жаб Жабыча ни уговаривали петь вполголоса или
12
петь в подушку, он никак не желал расставаться с возможно-
стью петь для народа и для окружающей среды.
Однажды пришёл строгий участковый милиционер по фа-
милии Иван Пистолетов. Он вызвал папу и сказал:
— На вас пришло заявление.
— Какое такое заявление? — удивился папа.
— Что вы содержите неизвестное науке животное и его му-
чаете.
— Мы его мучаем? — спросил папа. — Там нет ошибки?
13
— Нуда, вы, а кто же? Чего же оно кричит у вас по вечерам,
как будто его режут.
Папа пригласил Жаб Жабыча для разговора. Жаб Жабыч
неохотно вылез из будки и протянул участковому лапу.
— Здравствуйте. Жаб Жабыч.
Милиционер лапу не взял. Он приложил руку к козырьку,
с удивлением взирая на мокрое чудовище.
— Приветствую вас.
— Разве похоже, что мы его мучаем? — спросил папа.
— А чего же он так у вас кричит?
—- Он не кричит, он поёт и заливается, — ответил папа.
— Да, я заливаюсь, — подтвердил Жаб Жабыч.
— И потом, почему вы решили, что это неизвестное живот-
ное. Очень даже известное. Это гигантская жаба, суринамская
пипа из Суринама, из Африки.
«Вот бы и кукарекала она себе в Суринаме, — подумал про
себя участковый. — Привозят чёрт-те кого чёрт-те откуда, а
ты здесь разбирайся!»
Но папа его успокоил:
—- Ничего, мы примем меры: или противогаз ему приобре-
тём, или научим на балалайке играть.
— Это правильно, — согласился участковый. — Мы тогда смо-
жем принять его в наш ансамбль милицейской песни. Кстати,
а есть у вас документы на эту пипу? Прививки вы ему делали?
— Пипам прививки не делают, — убеждённо сказал Жаб Жа-
быч. — Пипы —- это не собаки. Они не кусаются.
А документы всё-таки нужны, — сказал Пистолетов. —
Прошу вас о них побеспокоиться.
Папа уверил его, что всё будет в порядке. Что документы будут.
Он твёрдо решил сделать ксерокопию страницы про сури-
намских пип из книги знаменитого изучателя животных Аль-
фреда Брема.
Когда участковый Иван Пистолетов ушёл, мама спросила
у папы:
14
— А почему это мы будем учить Жаб Жабыча на балалайке,
когда у нас пианино есть?
— Да потому, что у всех Жаб только четыре пальца на пере-
дних лапах, — ответил папа. — А на балалайке вообще можно
вилкой играть.
Таким образом Жаб Жабыч был спасён от долгих занятий
музыкой.
глава пятая
Занятия музыкой и плаванием
С тех пор как Жаб Жабыч у купили балалайку, жизнь снова
на какое-то время наладилась. Жаб Жабыч с утра до вечера
бренчал на ней что-то несусветное. Непонятно было, что это:
набор бренчаний и тырканий или какая-то великолепная ля-
гушачья симфония Опус Номер Пятый — Прелюды для бала-
лайки с кваканьем.
Участковый милиционер Пистолетов пришёл, послушал
и сказал, что до уровня милицейского ансамбля он не дотяги-
вает. Но больше документов и справок о прививке
не спрашивал.
Владик начал дрессировать Жаб Жабыча
на сторожевую собаку. Всё время кричал:
— Голос!
— Дай лапу!
— Чужой!
— Барьер!
Эту команду Жаб Жабыч
меньше всего любил. Он
был несколько ленивоват.
Зато он любил команду
«Подай!». Особенно
если предмет, кото-
рый Владик бросал,
был недалеко. Жаб
Жабыч тогда выстре-
ливал языком в мячик
или там в пластмассо-
вую игрушку и мигом
подавал её своему
дрессировщику.
Потом Владик стал готовить с Жаб Жабычем цирковые
номера. Он засовывал Жаб Жабычу голову в пасть, ездил на
нём верхом. Пытался заставить его прыгать через горящее
кольцо.
Голову его Жаб Жабыч в пасть принимал, а при виде горя-
щего кольца замирал минут на сорок. Его можно было пере-
катывать с места на место, поливать водой — он ничего не ощу-
щал, так он боялся огня.
Тем временем пришло лето. Сначала так слегка весна.
Потом всякие цветочки-одуванчики. Потом как грянула
жара. Такая жаркая жара, что всех немедленно потянуло
на воду.
Жаб Жабыч всё время сидел в своём маленьком прудике, та-
раща одни глаза из воды. А восьмилетний
Владик всё время бегал с соседним
fet Витькой на речку.
Однажды они уговорили пойти
с ними купаться Жаб Жабыча.
' ’	Они погрузили его в садовую те-
лежку и с грохотом потащили
з В*	к Реке-
Ж * '	Там, конечно, все обрадова-
лись Жаб Жабычу.
— Ой, какое чучело!
Можно с ним сфотогра-
фироваться?
Ау \	— Ой, он не кусается?
Можно его потрогать?
— А пусть он поката-
ет нашего мальчика.
W '	То есть было не до
купания. А один
фотограф, местный мастер
пляжных композиций, вообще
положил на Жаб Жабыча глаз.
— Дайте мне его напрокат.
Я вам буду процент отчислять.
Ему отказали, но он всё время
приставал к Владику:
— Поймите, молодой человек,
у вас эта лягушка бесполезная,
а у меня она будет доход прино-
сить.
Владик и Витя ни за что не со-
глашались сдавать Жаб Жабыча.
Но фотограф по фамилии
Стенькин всё приставал:
— Давайте я его у вас куплю.
— Поймите, — сказал Вла-
дик. — Он для нас как родствен-
ник, как дядя или тётя. Смогли
бы вы продать своего дядю?
Фотограф подумал секунду
и сказал:
— Смог бы.
— А вот мы не можем.
Пришлось сбежать. А противный соседский подросток То-
лик Кукареков весь этот разговор слышал.
С этих пор дети с Жаб Жабычем ходили купаться только
ночью и вместе с папой.
Они приходили на речку с фонариками, разводили малень-
кий костёр, пекли картошку и радовались, потому что никого
вокруг не было.
Ребята поднимали в воде жуткий шум. Это огорчало Жаб Жа-
быча. Однажды он сказал:
— Послушайте, как вы прыгаете в воду? Бухаетесь, как брёв-
19
на, или шлёпаетесь, как табуретки. Вот вы все закройте глаза
и послушайте: услышите, как я нырну, или нет?
Все закрыли глаза. Жаб Жабыч подошёл к крутому берегу и,
не торопясь, повалился вниз. Вышло отлично: он вошёл в воду,
как огромная капля масла, без малейшего шума.
Ну и что? — закричал соседский Витька Верхотурцев. —
Я тоже так могу!
— Ну, давай!
Витька подошёл к берегу, прицелился и сиганул. Ничего не
вышло, он такой плеск-треск поднял, что за три километра
было слышно.
Сколько ни прыгали все остальные, бесшумность ни у кого
не получалась.
— Если вы так будете шуметь, вы ни одного водяного тара-
кана не поймаете, ни одной личинки.
Ребята и папа после таких слов огорчились. Но Жаб Жабыч
их успокоил:
—- Ладно, я вас научу! И нырять научу, и под водой научу бы-
стро плавать.
Он стал проводить с ребятами уроки плавания и ныряния.
В дальнейшем это им пригодилось.
глава шестая
МП ФпКйч гк
А противный подросток Толик Кукареков задумал плохое
дело. Он задумал продать Жаб Жабыча фотографу Стенькину.
И он выбирал удобное время.
У него был старый электромотороллер, переделанный из пы-
лесоса, и он на нём всё время ездил вокруг дома Устиновых.
Он всё высматривал и всё запоминал.
Когда Павел Павлович уходит на работу. Когда мама Лена
провожает сына Владика в школу. Когда она уходит на рабо-
та
ту сама. И наконец, в какое время Жаб Жабыч вылезает из
своей телефонизированной будки и начинает ухаживать за
цветами.
Когда он всё это запомнил, он приехал к фотографу Стень-
кину и сказал:
— Если я вам привезу эту говорящую жабу, сколько вы мне
заплатите?
— А сколько ты хочешь?
— Я хочу процент.
— Сколько процентов? — спросил фотограф.
— Десять процентов с каждого снимка.
— Не много ли?
— В самый раз.
— А как эта лягушка заявит в милицию, что мы её украли? —
спросил Стенькин. — Ведь она умеет говорить.
— А мы на неё намордник наденем из капроновой лески, —
предложил Толик. — Не разговорится.
— А чем её кормить? — спросил фотограф.
— Она как поросёнок, всё ест, — соврал Кукареков.
— А где её держать?
— У вас же есть пляжный сарайчик для треног и стенда с
фотографиями. Где вы Ельцина с Черномырдиным держите.
— Какого Ельцина с Черномырдиным?
— Ну таких, с которыми все фотографируются.
— Ах, да! — вспомнил фотограф. — Только с ними никто
фотографироваться не хочет. Я президента Клинтона завёл.
— Вот там и держите, где Клинтона держите.
— По рукам, — согласился фотограф Стенькин.
И судьба Жаб Жабыча была решена.
Фотограф Стенькин отгородил в своём пляжном домике ме-
сто, как для поросёнка, и показал Толику.
После этого подросток Кукареков поехал за Жаб Жабычем.
Он подъехал к калитке Устиновых и сказал Жаб Жабычу:
— Хотите, я вас покатаю?
21
Жаб Жабыч вовсе не хотел кататься, но не хотел обижать
подростка. Он ответил:
—	Совсем не хочу. Но если надо...
—	Очень надо, — сказал подросток.
Тогда Жаб Жабыч вышлепал из калитки и забрался к нему
на заднее сиденье. Толик рванул с места, и они умчались на
другой конец города — на летний городской пляж.
Жаб Жабыч пытался запомнить дорогу: вот это зелёнень-
кий домик. А это двухэтажнень-
кий. А это опять зелёненький.
Но скоро он запутался и плю-
нул. Прямо на голову Толика.
«Плюйся, плюйся! — думал Кукареков. — Теперь ты мне бу-
дешь пользу приносить».
Скоро они приехали.
— Слезай! — приказал Толик.
— Здравствуйте, — сказал фотограф Стенькин. — Мы давно
вас ждём. Проходите, гостем будете.
Жаб Жабыч втиснулся в сарайчик.
— Всё, — сказал Стенькин, закрывая сарай на замок. — По-
дождите, скоро мы придём.
Он отвёл Толика в сторону и сказал:
— Ведь его начнут искать.
— Пусть ищут. Он месяц здесь посидит. Все про него и забудут.
— Целый месяц его бесплатно кормить?
— Зато потом он даст доход.
— Потом зима начнётся.
— А вы берите его на юг, в Крым. Там всегда лето. Вернётесь
миллионером.
Фотограф Стенькин уже не рад был, что ввязался в сомни-
тельный бизнес с этой большой лягушкой. Но Толик уверен-
но навязывал ему Жаб Жабыча.
глава седьмая
Жа(Г Жабыч нашёлся
Когда Владик вернулся домой из школы и увидел, что Жаб
Жабыча нет дома, он поднял жуткий крик.
Он позвонил маме на работу, он позвонил папе на работу, он
позвонил всем друзьям из класса. И скоро заработал целый
спасательный штаб.
Папа первым делом пошёл в милицию к инспектору лейте-
нанту Пистолетову и, запыхавшись, сказал:
— Что делать, гражданин начальник? Жаб Жабыч пропал.
Наверное, его украли.
23
— Как что делать? — ответил инспектор. — Надо дать объяв-
ление в газету: «Так, мол, и так, пропал Суринамский Пип. Осо-
бые приметы: похож на огромный рюкзак с глазами. Нашед-
шего ожидает премия».
— Объявление нельзя, — сказал папа. — Его могут опять в
институт забрать.
— В какой такой инсппут? — насторожился Иван Пистолетов.
— А в котором он учился, — поправился папа. — Он же у нас
студент. А сейчас он бросил. Текучка заела.
«Ну и времена пошли, — подумал инспектор, — жабы учить-
ся начали. А я никак в юридический техникум не поступлю.
Меня тоже текучка заела».
И он строго сказал папе:
— Когда ваш Пип Пипыч найдётся, обязательно оформите
на него документы. Если он возобновит учёбу, пусть ему вы-
пишут студенческий билет.
Так что папа вышел из милиции ни с чем. Зато однокласс-
ники Владика Люба Кукарекова, Женя Попов, его брат Федя
Попов и особенно раскованный Лёня Коблиц работали как
профессиональные сыщики.
Первым делом они опросили всех соседей: не видел ли кто-
нибудь чего-нибудь подозрительного. Многие видели подо-
зрительного Толика Кукарекова. Его всегда все подозревали,
больно он был жуликоватый. Видели, как он кого-то катал.
Ребята вышли на Толика и спросили:
— Ты не брал Жаб Жабыча?
— И не думал. Не знаю я никакого Жаб Жабыча.
— А почему у тебя спина в клею? Почему у тебя волосы склеены?
— Потому что я расклейщика афиш чуть не сбил. А он меня
догнал.
Тут возник соседский мальчик — друг Витя Верхотурцев —
и закричал:
— Врёт он всё! Я сам видел, как он вёз Жаб Жабыча на мото-
роллере. Признавайся, куда ты его отвёз?
— Откуда ты знаешь? — завозмущался Толик. — Ты же в это
время должен быть в школе.
— А я диктант прогуливал! — ответил Витя.
— Молодец, — сказали ребята.
Они схватили Толика за руки-ноги, связали и занесли на
25
01Я
участок к Владику, и Люба Кукарекова, его собственная сест-
ра, сказала:
— Сейчас мы тебя пытать будем.
— А как? — поинтересовался Толик.
— Очень просто, — ответила Люба. — Мы будем твой мото-
роллер молотком на кусочки разбирать.
Она очень хорошо знала своего полупреступного брата. Мо-
тороллер прикатили, и Толик сразу сломался:
— Я всё скажу, я всё скажу! Это всё фотограф Стенькин, это
он меня подучил.
— Где он сейчас?
— Кто?
— Жаб Жабыч, вот кто!
— На городском пляже у фотографа в сарайчике.
—- Ребята, —- сказала Люба Кукарекова, — вы пока его не от-
пускайте, а я на пляж съезжу. Я вам Жаб Жабыча привезу.
Вот как странно в жизни получается: у полупреступного бра-
та была совсем не преступная, а даже очень отличная сестра.
Она села на пылесосный мотороллер и мигом приехала на
городской пляж. Там она нашла сарайчик фотографа Стень-
кина, достала из-под сиденья инструмент и открыла дверцу
сарая. На её радость, на свет Божий из темноты выковылял
Жаб Жабыч. Люба так обрадовалась ему, что даже поцеловала
его в противную мокрую морду.
— Садись, Жаб Жабыч, поехали.
— Куда? спросил Жаб Жабыч.
— Домой, к Владику.
— Едем! — сказал Жаб Жабыч.
Он уселся на сиденье, и они огородами и закоулками через
окраины города вернулись к коттеджу Устиновых.
Когда они приехали к ребятам, Владик спросил Жаб Жа-
быча:
— Слушай, ты ведь такой крепкий жаб, ты что, не мог раз-
ломать этот дурацкий сарайчик?
27
— Мог, — ответил Жаб Жабыч.
— Так что же ты не разломал?
— Они мне сказали: «Сиди тихо, не высовывайся. Война на-
чалась с Америкой. Все в сараях сидят». Я и поверил.
глава восьмая
Документы на Ж(Г Жабыча
После похитительной истории с Жаб Жабычем папа решил
Жаб Жабыча легализовать — получить для него гражданство —
паспорт там, или свидетельство о рождении, или ещё что.
Он взял Жаб Жабыча, Владика и маму и поехал на машине
вместе с ними в милицию, в паспортный стол. Там он разыскал
инспектора Ивана Пистолетова и сказал:
— Я вам Жаб Жабыча привез. Будем ему делать документы.
Паспорт, например.
— Вы что, совсем? — удивился инспектор. Это же живот-
ное. У них паспортов не бывает.
— В наше время даже у собак паспорта бывают, — ответил
папа. — А наш Жаб Жабыч ничем не хуже собаки. Помогите.
— Ничего не знаю, — сказал Пистолетов. — И помогать не
буду. Лягушка с паспортом — таких случаев история не знает.
Тут мама рассердилась:
— Вы кто — человек или милиционер?
— По вторникам и пятницам с четырёх до семи я — милиционер.
Папа и мама посмотрели на часы. Был вторник, пять часов,
самое милиционерское время.
— Вы люди хорошие, — мирно продолжил инспектор, — не
пьяницы какие-нибудь. Я не против вас, но у нас, к сожале-
нию, всё решает закон. Идите к начальнику, пусть он думает.
Папа посмотрел вокруг на таблички и увидел такую:
«НАЧАЛЬНИК ОТДЕЛЕНИЯ МИЛИЦИИ
ТТ БРОНЕЖИЛЕТОВ».
28
— Что значит ТТ? — спросил папа у инспектора.
— Пистолет такой, — ответил инспектор. — Есть «ТТ», есть
браунинг.
— Я не про оружие, — сказал папа. — Я про то, как его зо-
вут. — Папа показал на табличку.

— Спасибо.
Папа зашёл к начальнику один и что-то долго там говорил.
Потом он высунулся в коридор и сказал Жаб Жабычу:
— Заходите.
Жаб Жабыч с трудом пролез в узкую милицейскую дверь
и долго потом расправлялся по горизонтали.
Начальник сказал:
— Здравствуйте. Вы и в самом деле умеете разговаривать?
— Далеко не на все темы, — ответил Жаб Жабыч.
— Какие же темы вы предпочитаете? — спросил милицей-
ский командир.
— Я люблю поговорить о съедобности насекомых. Особен-
но чешуйчатокрылых.
— Захватывающая тема, — сказал на-
чальник. — Но какая-то не сразу мили-
цейская.
И он быстро перешёл к главному
делу:
— У вас есть какие-нибудь доку-
менты?
Жаб Жабыч посмотрел на папу:
— Пал Палыч советовал мне ска-
зать, что все они потеряны.
— Вот так и говорите.
— Все они потеряны. Наверное, по-
этому я их никогда не видел.
— Да, трудный случай, — сказал ко-
мандир Бронежилетов. — Будем ду-
мать, чем помочь.
Он прошёлся по своему небольшо-
му кабинету твёрдой милицейской по-
ходкой и сказал:
— Вот что, найдите хоть какую-ни-
будь бумагу. Ну хотя бы таможенную
31
декларацию, что за вами следует груз. Или чьё-нибудь старое
свидетельство о рождении. И приходите. Да, принесите две фо-
тографии, заявление о выдаче паспорта и продумайте вопрос
о национальности.
Домой папа ехал ликующим.
— Всё, уладим дело. Давно не видел таких прогрессивных
представителей милиции. Он нам поможет. И фамилия у него
такая интеллигентная — Бронежилетов. А говорят, что в ми-
лиции работают непробиваемые люди.
глава, девятая
Сложности с документам
Дома возникли неожиданности. В заявлении надо было ука-
зать возраст. Долго думали, сколько же Жаб Жабычу лет. По ум-
ственному развитию он мог сойти за пенсионера, а по пухлости
облика тянул на тридцать. Остановились на тридцати пяти.
Возникли осложнения с фамилией.
Папа предложил:
— Есть хорошая фамилия — Жабе. Жаб Жабыч Жабе.
—- Нет, нельзя, — не согласился Жаб Жабыч. — Могут поду-
мать, что я еврей.
— Чего же ты хочешь?
— Мне бы чего-нибудь круглое.
— Мячиков? — предложил Владик.
- Нет
— Почему?
— В середине пустое.
— Батонов? — сказал папа.
— Слишком легковесное.
—- Бубликов? — решила мама.
— Тоже нет. Очень дырчатое.
— Скороваркин!
32
— Сковородкин! — посыпались предложения.
— Это то, что надо. И круглое, и тяжёлое.
— Так что же, Скороваркин или Сковородкин? — спросил папа.
Остановились на Сковородкине.
Местом рождения выбрали Суринам. Национальность —
пип. Нашли и таможенную декларацию «За мной следует груз».
Это стало чем-то вроде метрики.
Быстро сделали фотографию 3 на 4 (Жаб Жабыч еле-еле в неё
уместился) и снова поехали в милицию. Поехали папа и Жаб
Жабыч.
Начальник Бронежилетов слово своё сдержал. Но он сказал:
— Вы понимаете, что каждый чистый паспорт на учёте. Все
они под номерами. И чистых паспортов у меня нет. Я могу вам
предложить только испорченный.
— Как так испорченный? — заволновался Жаб Жабыч. —
Что, с дырками?
— Без дырок. Но уже с фамилией. Вот смотрите: например,
в этом паспорте надо было написать фамилию Стенькин, а пас-
портистка ошиблась. Она написала Стелькин. Хотите паспорт
с такой фамилией?
— Нет, — сказал Жаб Жабыч.
— А других фамилий у вас нет? — спросил папа.
— Есть. Есть паспорт с фамилией Ювсупов.
— Чем плохая фамилия? — удивился папа.
— Не знаю, но хозяин обиделся, зачем лишнее «в» вписали.
— Эта фамилия для черепах хороша, — сказал просвещён-
ный Жаб Жабыч. — Чем-то с супом связана.
— А есть красивые фамилии? — спросил папа. —• Например,
Милославский или Шереметьев?
— Есть ещё фамилия Голицын.
— Чем она плоха?
— Она с двумя «ц» написана.
— Это серьёзная ошибка, — согласился папа. — И что, боль-
ше ничего нет?
33
— Есть. Ещё одна фамилия совсем последняя — Цыплёнок.
— А чем Цыплёнок-то не годится? — удивился папа.
— Тем, что паспортистка приписала к нему «жареный». Бе-
рите, если хотите.
Остановились на Голиццыне с двумя «ц». Правда, Жаб Жа-
бьи настоял, чтобы фамилия была сдвоенная: Голиппын-Ско-
вородкин.
После этого начальник торжественно вклеил фотографию
Жаб Жабыча, написал место рождения — «Суринам», нацио-
34
нальность «пип», расписался и вручил документ счастливому
Жаб Жабычу.
Жаб Жабыч не знал, куда деть паспорт. Карманов у него не
было, а держать во рту — паспорт расклеится.
Когда они вернулись, мама быстро нашла выход. Она сши-
ла Жаб Жабычу жилетку из парусины и купила летнюю ке-
почку с карманчиками по бокам.
Теперь он мог носить там не только паспорт, но ещё и ключ
от квартиры.
35
глава десятая
ДаГ ЖяЬч собирается б спячку
Постепенно наступала холодная осень. Жаб Жабыч стано-
вился всё вялее и вялее. Его всё труднее было вытащить из буд-
ки. Практически его приходилось вытряхивать и выкатывать.
Как-то раз в один из последних солнечных дней Жаб Жа-
быч сказал Владику:
— Я всё-таки земноводный. А земноводные зимой спят.
Меня пора упаковывать.
— Как? — спросил Владик.
— Очень просто. Твои папа и мама меня уже укладывали. Меня
надо положить в коробку из-под телевизора и пересыпать опилка-
ми, а весной разбудить, чтоб я не видел этого кошмара.
— Какого кошмара? — удивился мальчик.
— Ну, снега там. Всякой метели.
— Жаб Жабыч, а откуда ты знаешь, что снег и метели — это
кошмар? Ты же их никогда не видел.
— А откуда ты знаешь, что тараканы несъедобные? — спро-
сил Жаб Жабыч. — Ты же их никогда не пробовал.
— Это врождённое, — ответил Владик.
— Вот и у меня врождённое!
Раз так, стали готовить Жаб Жабыча к упаковке. Нашли
ящик из-под телевизора. Засыпали в него опилки и стружки
всякие. И стали ждать первых морозов.
Но тут вдруг всё резко изменилось. Однажды Жаб Жабыч
заявил:
— Скоро мы будем прощаться. Я улетаю на юг.
— Как на юг?! — поразился Владик. — Разве жабы на зиму
улетают?
— А я не в стае, — ответил Жаб Жабыч. —• Я в самолёте. Мы
летим с фотографом Стенькиным зарабатывать первоначаль-
ный капитал.
— С каким Стенькиным? — спросил потрясённый папа.
— С фотографом. С моим другом. У которого я жил в сарае.
Оказывается, пока папа с мамой были на работе, а Владик
стремился к знаниям в школе, к их дому постоянно приходил
блудливоватый фотограф Стенькин и уговаривал Жаб Жабы-
ча лететь с ним на юг, работать фотомоделью на пляжах.
— Мы поработаем годик. Зато домой вернёмся на двух «мер-
седесах». На юге тепло, девушки в купальниках.
Девушки в купальниках Жаб Жабыча не интересовали, а вот
«мерседес» его заинтересовал. Он давно хотел сделать Влади-
ку какой-нибудь подарок.
Теперь у Жаб Жабыча был паспорт, и ему смело можно было
покупать билет на самолёт.
— А как же мы? — спросила расстроенная мама.
— Я скоро вернусь, — успокоил Жаб Жабыч Голиццын-Ско-
вородкин. — Я приеду гордым и богатым.
Теперь это уже был не тот скромный Жаб Жабыч, который
сбежал из института генетики и всего боялся, теперь это была
важная птица, практически князь. Фамилия Голиццын обя-
зывала.
Как его ни уговаривали, в субботу утром он собрал свои
вещи — жилетку и кепочку, взял свои документы — паспорт и
таможенную декларацию «За мной следует груз» — и взгро-
моздился на заднее сиденье подъехавшего такси.
38
Бедный Владик от такой картины жутко расстроился и чуть-
чуть не заплакал. А мама поцеловала Жаб Жабыча в мокрую
морду и сказала:
—	Возвращайся. Мы всегда тебя ждём.
Без Жаб Жабыча Владику было скучно. Когда он приходил
из школы, никто его не встречал. Никто его не обнимал мок-
рыми руками. Никого он не дрессировал, ни на ком верхом не
катался. Жизнь просто опустела.
Владик приставал к родителям:
—	Родите мне братика.
—	Родите мне братика. Или
купите духовой пистолет.
И братика ему не родили,
и пистолета не купили —
жизнь не удалась. Вся на-
дежда была на весну, на
возвращение князя Го-
лиццына-Сково-
родкина, в про-
сторечии Жаб
Жабыча.
Владик ждал весны, как соловей лета.
И вот дни начали длиннеть, ночи уменьшаться. Учителя ста-
ли улыбчивыми и нарядными. И в это самое зимне-весеннее
время из Крыма из города Ялты пришло письмо.
глава одиннадцатая
Письмо из города Ялты
Письмо было написано на дохленькой бумажке синей уче-
нической ручкой. Писал не сам Жаб Жабыч, а мальчик, у ро-
дителей которого снимал комнату фотограф Стенькин.
«Здравствуйте, мои друзья и знакомые!
Живу я хорошо в солнечном городе Ялте. Правда, он совсем не
солнечный, потому что всё время идёт снег.
В солнечные дни мы с моим другом работаем на пляже, а когда
идёт дождь, начинается война, и все тогда живут в сараях. Мы
живём в разных сараях. Мой сарай лучше, потому что он дере-
вянный.
У нас очень хорошая хозяйка. Очень остроумная. Когда идёт
мимо меня, она всегда так смешно говорит: «Видеть не могу это
чучело!» Хотя меня видно за километр.
Кормят меня хорошо, но невкусно. Мой друг приносит мне из
ресторана крабовые очистки. Я немного похудел. Номой друг меня
успокаивает. Он говорит, что похудеть — это поправиться на-
оборот.
Я дружу с мальчиком Вовой, который сейчас пишет это пись-
мо. Мы с ним ходим купаться по ночам, если тепло. Вова ловит
для меня креветок. Это такие вкусные морские тараканы. Они
меня очень поддерживают.
На пляже все меня любят, особенно дети. Все со мной фото-
графируются. Мой друг говорит, что лет за десять я насобираю
денег на автомобиль и вернусь к вам на своей машине.
40
Ещё он хочет, чтобы я был не только фотомоделью, но и осли-
комоделью. Он хочет меня запрягать в тележку, чтобы я катал
детей.
Я посылаю тебе свою фотографию вместе с Вовой и с нетер-
пением жду, когда пройдёт десять лет.
Вы тоже меня ждите и не забывайте.
Я без вас очень скучаю. Иногда даже плакаю».
На фотографии был заснят грустный Жаб Жабыч в обнимку
с толстым, добродушным мальчиком. Мальчик был в шортах,
коротких сапожках и синей куртке. На Жаб Жабыче почему-то
была надета большая женская шляпа.
На обратной стороне фотографии имелась надпись:
41

«Ваш Жаб Жабыч очень хороший. Приезжайте к нему в роди-
тельский день. Вова Новиков».
На конверте был очень простой адрес: «Ялта, ул. Школьная,
дом 1».
Владик прочитал письмо и немедленно позвал для совеща-
ния ближайших друзей — Витю Верхотурцева и Любу Кукаре-
кову. Они тоже прочитали послание.
— Что будем делать? — спросил Владик.
Пока Витя Верхотурцев напряжённо думал, пытаясь найти
ошибку в слове «плакаю», Люба Кукарекова с ходу произнесла:
— Надо ехать в Ялту.
— Как? — поразился Владик. — Кто ж нам разрешит?
— Никто не разрешит, — ответила Люба. — Мы и не будем
спрашивать разрешения.
— А на чём ехать? — спросил Владик.
— На чём угодно, — ответила Люба. — На поезде, на само-
лёте, на пылесосном мотороллере.
— Но мы ещё маленькие, — сказал Владик. — Пропадём.
Это тебе так кажется, что мы маленькие, — заметила Лю-
ба. — Если втроём поедем, не пропадём.
Люба Кукарекова никогда не теряла ни минуты ни в гостях,
ни дома. Не успели ребята оглянуться, как они уже считали
свои капиталы и прикидывали свои продуктовые и рюкзако-
вые возможности.
С рюкзаками всё было в порядке, у каждого имелся свой.
С деньгами было хуже. С трудом набрали на один детский би-
лет до Симферополя.
Тогда Любой было принято героическо-историческое реше-
ние двигаться автостопом.
— Это как? — спросил заинтеллигентенный Владик.
— А так. Останавливаем грузовик и залезаем в кабину Шо-
фёр только счастлив: ему одному скучно. Мой папа всегда лю-
дей подбрасывает.
— Когда поедем? — спросил насторожённый Витя Верхотурцев.
— Завтра, — ответила ему решительная Люба.
43
глава Двенадцатая
Бедные родители
На другой день трое родителей, вернувшись домой с рабо-
ты, нашли на кухонном столе одинаковые записки:
«Папа и мама, не беспокойтесь. Мы уехали в Ялту выручать
Жаб Жабыча. Владик, Витя, Люба».
Реакции родителей были разными. Владикины папа с мамой
долго ошарашенно молчали. Потом мама горестно сказала:
— Я всегда считала, что земноводные до добра не доведут.
— При чём тут земноводные? — сказал папа. — Это не зем-
новодные, это человекообразные!
Он дал маме прочитать письмо мальчика из Ялты. Из этого
письма во весь рост вставала неприятная фигура жуликовато-
го человекообразного фотографа Стенькина.
Мама Вити Верхотурцева заплакала:
— Ой, если он найдётся, я ему и пистолет куплю духовой,
и мотоцикл заводной, и жевательной резинки целый кило-
грамм.
Папа Верхотурцев твёрдо принял противоположное реше-
ние:
— Если он найдётся, я его выдеру!
В семье у Вити был очень широкий воспитательный диапа-
зон. На любой вкус.
Мама Любы Кукарековой вызвала сына Толика Кукарекова
и спросила:
— Кто этот Жаб Жабыч?
По своей привычке на всякий случай врать Толик ответил:
— Не знаю.
Опытная мама Нина Сергеевна дала ему подзатыльник,
и он сразу сказал правду:
— Это такая большая говорящая лягушка, которая
жила у Устиновых. Её фотограф Стенькин украл.
Даже говоря чистую правду, Толик Кукаре-
ков не умел говорить чистую правду. Он не
к	сказал о том, что они крали Жаб Жабыча
х	вместе. Потому что идея ехать в Ялту за-
рабатывать миллионы принадлежала
W	именно ему, Толику.
Короче, ровно через полчаса все
.	родители встретились в кабинете
у инспектора Пистолетова.
— У нас пропали дети. Вот, посмотрите это письмо.
Они показали письмо от Жаб Жабыча, пришед-
шее из холодного солнечного Крыма.
— А где конверт с адресом? — спросил инспектор.
Конверта не было. Очевидно, конверт ребята взя-
ли с собой.
— Что вы можете предложить? — наседали ро-
дители.
— А что я могу предложить, — сказал отваж-
ный Пистолетов. — Командируйте меня в Ялту.
Родители переглянулись.
— Какой вы хитрый! — сказал папа Вити Вер-
хотурцева. — В Ялту я и сам могу поехать.
— Вот и поезжайте, — согласился инспектор.
— А если там мафия? — передумал Верхотур-
цев-папа.
— Тогда командируйте меня.
Пришлось на это согласиться. Конечно, в Ялте
больше пользы будет от тренированного милицейского инспектора
с пистолетом, чем от неспортивного родителя Верхотурцева с его
ремнём.
В этот же вечер командированный Иван Пистолетов выле-
тел в Крым, имея в кармане фотографии троих детей в разных
видах и одну фотографию Жаб Жабыча в фас, которую ему вы-
дали в паспортном столе милиции.
глаЖ тринадцатая
Автостопом по Европам
Три наших мушкетёра, а вернее, два мушкетёра и одна гос-
пожа Бонасье повышенной активности при помощи разных
автобусов и маршрутных такси сумели-таки выбраться на Сим-
феропольское шоссе.
46
Они начали голосовать. Первой к ним подъехала роскош-
ная иномарка: то ли «вольво», то ли «мерс», то ли «Зил-112».
— Садимся! — радостно закричал Владик Устинов.
— Ни за что! — осадила его Кукарекова Люба. — Ошибка
номер один. Ты что, не знаешь, кто ездит в «мерседесах»?
— И кто же в них ездит? — спросил из окна мордастый, ко-
ротко стриженный водитель. Он был такой мордастый, что еле
пролезал в окно.
— Всякие типы, — ответила ему смелая Люба. — С которы-
ми лучше не связываться!
— А мне кажется, лучше с такой, как ты, не связываться! —
сказал обиженный мордастик и через секунду скрылся за го-
ризонтом.
Следующим к ним подъехал мощный грузовик — то ли
«Зил», толи «КамАЗ».
47
— Нет, на этот мы никогда не сядем, — сказал Владик.
— Именно на этом мы и поедем, — возразила ему Люба.
— Вам куда, молодые люди? — спросил пожилой брезенто-
вый шофёр.
— Нам в Ялту! — закричал неопытный Витя Верхотурцев.
— Так далеко я не езжу, — сказал шофёр и с рычанием по-
полз за горизонт.
— Ошибка номер два, — сказала Люба. — Никогда не надо
называть всё расстояние. Мы едем до ближайшего населённо-
го пункта.
И вот наконец ещё один «КамАЗ».
— Вам далеко? — спросил пожилой помятый шофёр в мехо-
вой кепке.
— Нам до Тулы, — сказала Люба Кукарекова.
— Садитесь, — предложил шофёр, — подвезу. Вы куда
едете?
— Не куда, а откуда, — поправила его Люба. — Мы из Мо-
сквы едем. Мы в музей ходили.
— В какой такой музей? — спросил водитель.
— В Третьяковскую галерею, картины смотрели, — ответи-
ла за всех Люба-путешественница.
Подавленные путешественническим интеллектом Любы,
Владик и Витя помалкивали.
— А есть там такая картина «Иван Грозный убивает своего
сына»? — спросил шофёр.
— Есть, — ответила Люба. — Конечно, есть.
— Я её никогда не видел. И как же он его убивает?
— Молотком, — ответила Люба. — Он хотел картину пове-
сить на стену, молотком замахнулся. А сын сзади стоял. Он как
треснет. Вот сыну и досталось.
— А мне кто-то говорил, что он его посохом убивает.
Верно, верно
спохватилась Люба. — Он хотел посохом
муху убить на стене, как размахнулся! А сын сзади стоял.
Водитель некоторое время молчал, переживая услышанное.
Потом снова спросил.
А вот такую картину «Грачи прилетели» вы видели?
А как же, — ответила Люба, — конечно, видели. Там весна
нарисована.
— Это художник Саврасов нарисовал, — вмешался грамот-
ный Владик. — Он хорошо природу понимал.
—А правда, что это его последняя картина, что он больше ничего
в жизни не нарисовал? — спросил шофёр.
— Как не нарисовал, '— обиделась за художника Люба. —
Ещё как нарисовал! У него ещё есть картина «Грачи улетели».
Там всё то же самое, только грачей уже нет.
Так за разговорами они проехали Тулу.
~~~ Ой, — спохватился водитель, — мы же Тулу пропустили.
— А какая следующая остановка? — спросила Люба.
— Курск.
— Вот и хорошо. Мы там сойдём и пересадку сделаем.
— Но это же трасса, а не метро, — сказал водитель. — Мо-
жет, вам лучше здесь сойти?
Водитель не стал спорить. Он довёз их до Курска, поражаясь
образованности и смелости ребят. Накормил их огромным бу-
тербродом, сделанным из целого батона. Дал по кружке кофе
из трёхлитрового термоса и попросил передать привет незна-
комой Любиной бабушке-профессору.
Ребята помахали ему рукой и принялись ловить следующую
машину.
Вдали показался огромный грузовой «Зил».
— А сейчас мы откуда едем? — поинтересовался Владик,
— Не откуда, а куда, — сказала Люба.
50
4g-
— Так куда?
— В Харьков, навестить больного украинского учителя.
Больше они ни о чём договориться не успели. Забрались
в предложенную молодым шофёром кабину и рванули.
Владик и Витя всё время судорожно пытались понять: что,
этот учитель, сам был украинец или он преподавал у них укра-
инский язык? А если он не преподавал язык, то что он препо-
давал? И чем он там в Харькове заболел?
А Любу эти вопросы не волновали. Она думала далеко впе-
рёд — о ночлеге. Начинало темнеть, и её тревожил вопрос: есть
сейчас снег под Харьковом или там наступила весна? Не дай
Бог, чтобы снег начал таять сильно, тогда невозможно будет поста-
вить палатку.
глава четырнадцатая
В солнечном Крыму
и вправду солнечно
Участковый инспектор Иван Пистолетов комфортабельно
 летел в Ялту на самолёте. Вернее, он летел в Симферополь —
сердце Крыма, чтобы оттуда ехать троллейбусом в Ялту.
В аэропорту украинские таможенники с уважением посмот-
рели на его вооружённую фамилию и даже забыли спросить
его про наркотики.
:	Его печалило только одно обстоятельство — что он был не-
вооружён, потому что в самолёт оружие брать запрещалось.
«Как же я буду искать детей, — думал он, — когда у меня
даже пистолета нет. Да к тому же я и без формы. Слава Богу,
что в самолёте можно возить милицейские удостоверения».
После долгих размышлений в двухчасовом полёте он при-
землился в аэропорту Симферополя и направился троллейбу-
сом в сторону Ялты.

В это время трое наших
юных путешественников вы-
ходили из леса. Они были по-
мятые, голодные и без палат-
ки. Она за ночь примёрзла,
и они не сумели её оторвать.
Владик и Витя Верхотурцев с охотой поехали бы в сторону,
обратную Крыму, но под железным взглядом Любы Кукареко-
вой они выпрямились, стали смелее и решительнее и даже кри-
во заулыбались.
Люба уверенно остановила первый же самосвал с двойным
прицепом.
— Вам куда, хлопчики? — спросил кучерявый, весь взлох-
маченный рыжеватый шофёр. Вместе с ним в окно высуну-
лась такая же взлохмаченная заспанная рыжеватая собака.
— Никуда, — ответила Люба. — Нам нужен нож. Мы два дня
консервы открыть не можем.
Она показала ему плоскую банку шпротов и всю в масле тол-
стую банку «Завтрак туриста».
— Так у меня есть открытые! — радостно сказал шофёр. —
Хорошо, что Бобику не успел отдать. Давайте мы вместе
52
позавтракаем, а то я всю ночь
только ехал.
Он позвал детей в тёплую ка-
бину и вынул столько недоеден-
ных продуктов — ста человекам
есть не переесть.
Наши как навалились, помогли водителю. Съели и «Печень
трески в масле», и «Кильку в томатном соусе», и «Минтай
обыкновенный в салате», а свои «Шпроты в собственном соку»
и замасленный «Завтрак туриста» уберегли.
Скоро они дальше поехали. И чем дальше ехали, тем весен-
ней и весенней становились окрестности. Так странно было
видеть зелёные поля и расцветающие деревья после однооб-
разных снежных скучных просторов.
Рыжеватый водитель и его рыжеватый Бобик окончательно
проснулись, а наши молодые люди, наоборот, крепко-накреп-
ко заснули.
И спали они долго-долго — до самого Симферополя. Про-
снулись они от жары. И от того, что Бобик их заместо умы-
вальника облизывал. Грузовик стоял на обочине. Рыжеватый
водитель спал.
53
...Ребята выбрались из машины и оказались в центре Кры-
ма. Ни одного родителя, ни одного учителя, ни одного дирек-
тора школы не было в ближайших ста километрах. Имеются в
виду собственные родители, учителя и директора, посторон-
ние не считаются. Это было так удивительно!
Вокруг куда-то спешили занятые своими делами крымчане,
и никто не потрясался, увидев на окраине Симферополя со-
вершенно незнакомых троих молодых слегка помятых людей
совершенно из другого города.
глава пятнадцатая
Всё,что хочешь, есть на пляже;
Банки и Бутылки даже.
С удаленьем смотрят турки,
Как в песке лежат окурки.
В Ялте на городской набережной кого только нет. И чего
только нет. И люди, и целые экскурсии, и огромное количе-
ство ларьков.
Не заходя в гостиницу, Иван Пистолетов начал вживаться в
город. Он заходил в каждое кафе, в каждый бар, всовывался в
каждый ларёк почти по пояс и, показывая фотографии ребят,
спрашивал:
— Вам не знакомы эти ребята? Они должны появиться в Ялте.
— Нет, не знакомы. Наверное, ещё не появились, — одина-
ково отвечали и ларёчники, и бармены, и официантки.
Тогда он сообразил, что надо показывать фотографию Жаб
Жабыча. Дело пошло веселее.
— Да у нас в налоговой инспекции один точь-в-точь такой
сидит! — сказала первая же официантка.
54
Швейцар из гостиницы «Ялта» долго рассматривал фотогра-
фию, а потом произнёс:
— Это же кандидат в городскую думу Пилипенко! Им у нас
все стенки заклеены.
Только третий опрашиваемый — водитель экскурсионного
автобуса — наконец дал правильный ответ:
— Да это чучело у нас на массандровском пляже тележку ка-
тает.
— Где этот массандровский пляж? — спросил Пистолетов.
— В Массандре, там, где детский санаторий. А иногда с ним
на морском вокзале отдыхающие мужики фотографируются.
— Зачем?
— Чтобы жён успокаивать.
— Как успокаивать?
— А так. Фотограф надевает на эту лягушку женскую шляпу
и всех желающих снимает. Мужики фотографируются и фото-
графию домой шлют. Вот, мол, смотри, дорогая жена, больше
и погулять в этой Ялте не с кем, кроме как с этой чучелой в
панаме. И все остальные тётки на набережной не лучше.
— И что?
— Жёны сразу успокаиваются. Ясно, с такими подружками
муж долго дружить не будет. Скоро домой вернётся.
«Хорошая мысль, — подумал Пистолетов. — Надо будет мне
мою Марусю тоже так успокоить. Я обязательно с этим Сури-
намским Пипом сфотографируюсь».

Где-то в глубине души ему даже стало жалко Жаб Жабыча.
Ещё бы, только что ему выдали паспорт, сделали граждани-
ном, а теперь он тележку катает.
«Ну и что? — думал про себя Иван. — Если ему так хочется,
пусть катает».
Вот он бы, Иван Пистолетов, ни за что бы тележку катать не
стал. Даже если бы его попросил об этом в форме приказа его
любимый начальник Т. Т. Бронежилетов.
И он направился к массандровскому пляжу.
Наша великолепная троица в это время нашла Школьную
улицу и разыскивала Вову Новикова — нового друга Жаб Жа-
быча. Дом номер один был очень большой, целых три этажа,
а номер своей квартиры в письме Вова не указал.
Люба Кукарекова действовала не хуже Ивана Пистолетова.
Она достала фотографию мальчика в объятиях Жаб Жабыча и
стала опрашивать местную молодёжь на предмет, не знают ли
они этого юношу в синей куртке и сапожках.
Первая же девочка с лопаткой, которая трудилась в песоч-
нице, дала показания, что этого мальчика знает. Что он живёт
в квартире номер четыре на втором этаже с балконом. К нему
ещё вот эту толстую лягушку приводят на поводке.
Всё сходилось. Люба, Владик и Витя Верхотурцев направи-
лись в квартиру номер четыре.
Несмотря на ранний час, мальчик Вова оказался дома, а не
в школе. На радость Владика, Любы и Вити, он прогуливал.
— Это твоя фотография? — спросила его Люба.
— Моя, — ответил толстый мальчик. — Да вы входите.
— Ты Вова?
— Вова.
— Почему ты не в школе? — спросил Владик.
— Мне мама утром сказала: «Пока всё вот это не будет съе-
дено, из дома не выходить!» —- Мальчик показал на две котле-
ты в тарелке, холодную яичницу на сковороде и большую круж-
ку молока на столе.
57
— Давай мы тебе поможем, — предложил Витя Верхотур-
цев.
И в три минуты проблема с выходом из дома была решена:
всё было съедено подчистую.
Вова рассказал им, что фотограф Стенькин безжалостно эк-
сплуатирует Жаб Жабыча и что его надо спасать.
— А как? — спросил Владик.
— Надо его похитить из сарая. На ночь фотограф запирает
его на большой замок.
— А где мы возьмём ключ? — спросила Люба.
— У него в пиджаке. Он же снимает комнату у нас в кварти-
ре. А пиджак на вешалке висит.
Несмотря на свою толстоту, этот мальчик был достаточно
разумен.
глава шестнадцатая
ЖаГ Жабьи работает фотомгцелью,
а милиционер Пистолетов
попадает в милицию
Мощный милицейский интеллект инспектора Пистолетова
подсказывал ему, что ребят найти в большом городе вовсе не
просто. Проще отыскать Жаб Жабыча и сделать около него
засаду. Ребята рано или поздно доберутся до Ялты и тоже вый-
дут на своего земноводного приятеля. Тут-то он их и схватит.
Жаб Жабыча он отыскал очень легко. В Ялте его знал каждый.
Первую половину дня Жаб Жабыч катал на массандровском
пляже вдоль моря детей в тележке. Он полуплыл, полупрыгал.
Жарило солнце. Море плевалось све-
том. Волны набегали на тележку. От Жаб
Жабыча летели брызги. Дети радостно
кричали. Фотограф Стенькин собирал
деньги.
— Граждане, прошу вас катать детей!
Лучший в мире аттракцион — езда на су-
ринамской пипе. Многие катались на ло-
шадях, многие на слонах и верблюдах, а на
пипах не катался никто!
К вечеру Стенькин с Жаб Жабычем пе-
ремещался на площадь около морского
вокзала.
Там в это время всегда толпилась тол-
па. Всем хотелось сфотографироваться
в обнимку с говорящей лягушкой в пана-
ме. А некоторые, особенно ретивые, про-
сили, чтобы Жаб Жабыч их на фотогра-
фии целовал.
59
Граждане! — кричал фотограф Стенькин. — Прошу вас
фотографироваться с говорящей суринамской пипой. Многие
фотографировались с президентами, с товарищами Клинто-
ном и Черномырдиным, но с говорящей пипой не фотогра-
фировался никто!
И люди валом валили к фотографу Стенькину.
Инспектор Пистолетов за всем этим внимательно наблю-
дал. Он заметил, что Жаб Жабычу всё это не нравилось. Он
заметил, что, едва фотограф Стенькин набирал некоторую сум-
му дохода, к нему подходил какой-то полубритый обалдуй
в кожаной куртке и забирал часть денег.
В общем, инспектор Иван Пистолетов прилип к фотографу
и решил ни на шаг не отходить от него, пока не выловит детей.
Он только отошёл от фотографа на пять минут, чтобы от-
править в Москву телеграмму.
В Ялтинском главпочтамте он взял телеграммный бланк
и написал такой текст:
«Кое-кого нашёл, кое-кого ищу. Прошу срочно выслать деньги
на приобретение четырёх билетов на самолёт. И. Пистолетов».
Он написал адрес Владика Устинова и подал телеграмму
в окошко. Из окошка ему радостно заулыбались.
Когда инспектор Пистолетов выходил из здания главпоч-
тамта, к нему сзади подошёл очень плотный человек в пла-
ще, с руками в карманах, и тихо сказал:
— Руки вверх! Вы арестованы.
Бедного Пистолетова куда-то увели.
Тем временем дети крутились возле сарая, в котором обыч-
но жил Жаб Жабыч.
Упитанный мальчик Вова раздобыл второй ключ, и ребята
вошли внутрь.
Люба Кукарекова открыла задвижки у окна, и теперь в лю-
бое время они свободно могли забраться в сарай.
60
Вдобавок мальчик Вова вытащил из парадного пиджака
жильца — фотографа Стенькина — паспорт Жаб Жабыча, и
теперь в любое время они могли безболезненно покинуть Ялту.
Приближался вечер.
— Где мы будем ночевать? — спросил изнеженный Владик.
— Только здесь, в сарае, — ответил Новиков Вова. — Боль-
ше негде. Я вам сюда одеяла принесу.
Он действительно притащил одеяла и запас еды.
— У нас в этом сарае в сезон десять студентов умещается.
А зимой мы здесь козу держим.
61
— А где коза сейчас?
— На балконе, здесь холодно. Пуховая. Её Белка зовут.
После небольшого совещания, проведённого под председа-
тельством Любы, выработан был такой образ действий. Ребя-
та гуляют по Ялте дотемна. Когда фотограф Стенькин приве-
дёт Жаб Жабыча в сарай, ребята забираются туда и договари-
ваются с Жаб Жабычем о побеге.
С первыми лучами солнца они грузят Жаб Жабыча на те-
лежку, в которой он катает детей, и выезжают на трассу. Там
они ловят самосвалы и автостопом добираются домой.
— А сейчас вперёд, — сказал Вова Новиков. — Я покажу вам
домик Чехова.
глава
Большой побег из сарая
и стычка б Симферопольском аэропорту
Поздно вечером фотограф Стенькин прикатил Жаб Жабыча
на тележке к сараю. Он поставил перед ним миску с объедками
из ресторана «Ливадия», потрепал его по голове и сказал:
— Отдыхай, усталый друг мой. А я пойду ещё поработаю.
Он запер сарай на большой висячий замок и ушёл ужинать
и спать. Когда в его комнате погас свет, Владик тихонько от-
крыл окошко в сарай и забрался
туда. Уставший Жаб Жабыч дремал
на сене с клешнёй краба во рту.
В неярком свете луны блеснула
яркая слеза у него на длинных рес-
ницах.
— Жаб Жабыч, — тихо позвал
Владик. — Жабчик!
Жаб Жабыч повернул к нему
лицо и даже засветился весь цели-
ком от радости.
— Владик, — сказал он, — ты
тоже здесь на «мерседес» зарабаты-
ваешь?
— Нет, — ответил Владик. —
Я приехал тебя спасать.
Тут в окошко залезли другие ре-
бята, в том числе Вова, и они про-
вели с Жаб Жабычем агитацион-
ную беседу.
Они рассказали ему, как фото-
граф Стенькин его эксплуатирует.
Как он его обманывает и как плохо кормит. И впервые в жиз-
ни Жаб Жабыч почувствовал, что он сердится. В нём стал вски-
пать гнев. А так как Жаб Жабыч был практически хладно-
кровный, гнев в нём вскипал очень медленно. Примерно на
два градуса в час.
Потом ребята залезли под одеяла, а Вова ушёл спать домой.
Он положил под подушку будильник, с тем чтобы разбудить
ребят ровно в пять часов утра.
Когда человек с руками в карманах плаща сказал Ивану Пи-
столетову, что он арестован, Иван был просто потрясён.
— Как арестован? Как так арестован? — закричал он. — Я же
сам из милиции.
— А вот мы сейчас разберёмся, откуда ты, — сказал плаще-
вой человек. — А ну, вперёд!
Ивана Пистолетова отвели в специальную комнату на по-
чте, и главный почтовый (а может, не почтовый) начальник
спросил:
— Объясните, для чего вы собираетесь приобрести четыре
пистолета и у кого?
— Какие четыре пистолета?! — закричал инспектор.
— А вот какие! — зловеще сказал начальник. — Это ваша
телеграмма? — Он показал телеграмму, которую Иван только
что отправил своему руководству.
— Моя.
— Здесь чёрным по белому написано: «Прошу срочно
выслать деньги для приобретения четырёх билетов и пис-
толетов».
— Не «и пистолетов», — сказал Иван, — а «И, точка, Писто-
летов».
— Вот я и говорю, — сказал начальник, — пистолетов и точка.
— И. Пистолетов — это я! — закричал инспектор. — Это моя
фамилия такая: Иван Пистолетов.
Начальник почты никак не мог поверить, что у человека мо-
64
жет быть такая необычная фамилия. Вот, например, у него, у
начальника почты, простая фамилия: Сосновский. У его за-
местителя фамилия ещё проще: Подсосенский. А чтобы фа-
милия была Пистолетов, такого быть не могло. Поэтому Ива-
на Пистолетова продержали под пистолетом в милиции до са-
мого утра.
И только угром, когда из Москвы пришёл ответ на запрос,
участкового инспектора Ивана Пистолетова отпустили.
— Вы же мне всю операцию сорвали! — кричал он на ялтин-
скую милицию. — Где я теперь буду искать фотографа Стень-
кина с его дрессированной жабой?
— Та ладно, та не переживайте вы так, — успокаивал его на-
чальник, смягчившись. — Та не убивайтесь. Мы вас мигом до-
везём до того Стенькина. Ялтинская милиция всё про всех зна-
ет. Через пять минут будете у того сарайчика, где той москаль
свою скотинку держит.
И точно, Ивана Пистолетова посадили на мотоцикл и по-
везли вверх по дороге в сторону улицы Школьной, дом 1.
Вова Новиков разбудил ребят и Жаб Жабыча вовремя, как
договаривались, в пять часов утра. Они быстро вскочили, по-
грузили Жаб Жабыча в его рабочую тележку и поехали со двора.
Было тихо. Только где-то вдалеке на подъёме надрывался
мотоцикл и во всю блеяла глупая пуховая коза на балконе.
— И чего она орёт как ненормальная? — спросила Люба Ку-
карекова. — Всех людей перебудит.
— Она Жаб Жабыча не любит. Она боится, что он к ней на
балкон запрыгнет и всё сено съест. Ну всё, до свиданья.
Как только ребята вышли с Жаб Жабычем на асфальт, к ним
подлетел милицейский мотоцикл.
— Ага, попались! — сказал им инспектор Иван Пистолетов.
— Ой, дядя Ваня участковый! — радостно закричал Владик. —
Вы тоже здесь?!
Мальчик и решительный милиционер стали обниматься.
65
— Он что, тоже на «мерседес» зарабатывать приехал? — тихо
спросил Жаб Жабыч Любу Кукарекову.
— Не знаю. Но мы от него на орехи заработаем! — так же
тихо ответила Люба.
— Я орехов не ем, — сказал ей Жаб Жабыч. — Лучше, чтоб
на креветки заработали.
В аэропорту города Симферополя шла посадка на самолёт,
следующий рейсом 10-11 в 11 -10 на Москву. Жаб Жабыч и трое
детей ждали инспектора с билетами и ели пирожки на лавочке
в скверике.
Вдруг возник фотограф Стенькин.
— Ага, попались, — злорадно сказал он. — Хотели моего на-
парника украсть, моего друга. Отдавайте.
— Он у вас не напарник. Он у вас раб! — смело сказал Вла-
дик Устинов.
66
— Мы его вам не отдадим! — добавил Витя Верхотурцев. —
И не мечтайте. Это наш друг.
— Я сейчас позову милицию, — заявил фотограф Стень-
кин. — Она вам покажет!
— Не надо звать милицию. Я и есть милиция! — сказал по-
доспевший инспектор Пистолетов. — Они вам его не отдадут.
Он показал Стенькину удостоверение.
— Тогда я мафию позову, — сказал Стенькин.
Из кустов вышел здоровый хрен с чугунным затылком и в
кожаной куртке.
— Не надо звать мафию. Я и есть мафия. Кто тебя обижа-
ет? — спросил он фотографа.
— Вот эти, — показал фотограф на детей и милиционера.
— А ну пошли отсюда вон! — приказал громила. — А то как
дам по башке! — Он достал из штанов гантелю.
67
— Руки вверх! — приказал Пистолетов и направил на банди-
та красное удостоверение.
Бандит размахнулся гантелей. Ещё секунда — и инспектор
упал бы на землю без сознания (но с огромной шишкой). Тут
сверкнула зелёная молния и гантеля была вырвана из рук хули-
гана. Это Жаб Жабыч стрельнул в него своим клейким языком.
Бандиту не повезло. На его несчастье, сегодня ночью Жаб
Жабыч впервые в жизни начал сердиться. В нём стал возни-
кать и вскипать гнев. К моменту прибытия в аэропорт гнев
кипел уже на полную катушку.
— Ах ты, пучеглазое чучело! — крикнул бритоголовый. — Да
я тебя!
Он схватил двумя руками лавочку и поднял её над головой.
(Люба едва успела с лавочки спрыгнуть.) Тут же ему прямо
в лоб влетел тяжёлый резиновый кулак языка Жаб Жабыча.
Жулик рухнул на землю. Мозгов у него было не очень мно-
го, но, видно, кое-что ещё оставалось. Потому что первое, что
он сказал, было:
— Понял... Больше не буду.
— В следующий раз я с тобой ещё не так разделаюсь, — при-
грозил ему решительный милиционер Пистолетов.
И они все вместе: инспектор Иван Пистолетов, Жаб Жабыч
Голиццын-Сковородкин и трое детей — направились на посадку.
В самолёте стюардесса смотрела, кто как сидит: кто пристёг-
нут, кто нет, и разносила на подносе сосучие конфеты.
— Граждане пассажиры, пристегните свои ремни. Граждане
пассажиры, «Аэрофлот» угощает вас минеральной водой
и конфетами. Конфеты очень полезны при взлёте.
Все пассажиры охотно угощались.
Жаб Жабыч сидел последним. Не дойдя до него, стюардесса
остановилась:
— Ой! Я его боюсь. Он очень страшный. В Симферополь эту
репу с глазами везли в наморднике.
68
Она попятилась назад со своим подносом. И тут сверкнула
зелёная молния, и липкий язык Жаб Жабыча аккуратно скольз-
нул по подносу. Все конфеты до одной прилипли к нему.
— Спасибо, милочка, — вдруг сказал он. — Воды не надо!
Жаб Жабыч явно начал расти. Он делал первые самостоя-
тельные шаги.
КОНЕЦ
Оглавление
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Откуда Жаб Жабыч взялся 5
ГЛАВА ВТОРАЯ
Куда Жаб Жабыч делся Ж
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Владик вырос, а Жаб Жабыч
становится Суринамычем 7
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Жаб Жабыч становится великим
исполнителем суринамских песен 11
Занятия музыкой и плаванием 16
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Жаб Жабыч исчез 20
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Жаб Жабыч нашёлся 23
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Документы на Жаб Жабыча 28
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Сложности с документами 32
Жаб Жабыч собирается в спячку 3&
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Письмо из города Ялты 70
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ у .
Бедные родители 7 т
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ	, _
Автостопом по Европам 76
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
В солнечном Крыму и вправду солнечно S1
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Всё, что хочешь, есть на пляже:
Банки и бутылки даже.
С удивленьем смотрят турки,
Как в песке лежат окурки. 51
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Жаб Жабыч работает фотомоделью, а милиционер
Пистолетов попадает в милицию ДЭ
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Большой побег из сарая
и стычка в Симферопольском аэропорту вЗ
ДЛЯ ДОШКОЛЬНОГО И МЛАДШЕГО
ШКОЛЬНОГО ВОЗРАСТА
Успенский Эдуард Николаевич
СКОВОРОДКИН
Повесть-сказка
Редактор И. Ф. СКОРОХОДОВА
Художественный редактор
А. Б. САПРЫГИНА
Технический редактор Н. Г. МОХОВА
Корректор Л. А. ЛАЗАРЕВА
Издание подготовлено в компьютерном центре
издательства «РОСМЭН».
ЛР№ 071328 от 09.08.96.
Подписано к печати с готовых диапозитивов 21.12.98.
Формат 84x108‘/16. Бумага офсетная № 1.
Печать офсетная. Гарнитура Ньютон.
Усл.печ.л. 7,56. Тираж 10 000 экз.
Заказ № 3809. С—591.
Издательский дом «Росмэн».
125124, Москва, а/я 62. 1-я ул. Ямского поля, 28.
ОТДЕЛ ОПТОВЫХ ПРОДАЖ:
все города России, СНГ: (095) 257-46-61;
Москва и Московская область: (095) 257-41-32.
Отпечатано на Тверском ордена Трудового Красного Знамени
полиграфкомбинате детской литературы им. 50-летия СССР
Государственного комитета
Российской Федерации по печати.
170040, Тверь, проспект 50-летия Октября, 46.
й
ББК 84.4
ISBN 5-257-00598-0
© Э. Успенский. Текст, 1998
© Е. Антоненков. Иллюстрации, макет, 1998
₽ОСМЭп
«Большого атласа животных»
ВЬраПЕРРО
МЧ1 гп.г\
Возрождаем тради ии классической детской библиотеки,
украсит любую
книжную полку. В нее войдут лучшие мировые классические
произведения, любимые читателями всех возрастов, -
детективы, приключения, фантастика,
рассказы, повести, стихи.
Авторы этих прекрасных книг
в представлении не
нуждаются: А. Дюма,
А. Конан Дойл, Ж.Верн,
Г. Уэллс, А. Азимов,
А. Беляев, К. Чуковский,
А. Барто, Э. Успенский,
Г. Остер и многие
другие известные
авторы.
нты. кто быс г^ее
ыгает и
гое. А главк
еще один
пути ребенка
понимали
к
о
ми

сказки мира
Г.-Х. Андерсена,
Ш. Перро, братьев
Гримм и многие
другие.
любимые и детьми, и взрослыми. Мир волшебства
и фантазии, где добро всегда побеждает зло, а
читатель раскрывает лучшие стороны своей ши.
5 прекрасно иллюстрированную серию
войдут произведения А. С. Пушкина, П.П. Ершова
Первый
А российский
атлас
животных-
книга, нужная
каждому
ребенку и
взрослому!
ПУ) ИКИН
>ольшая
*♦*
ISBN 5-2b/-u0598-O (22)
Цена: 32.00 руб.